Фанат

Глава 1. "Идол"

«У Лисы очень развита хитрость и она обладает природной притягательностью. Оба «инструмента» она может с успехом применять в жизни. Люди этого знака немного коварны, полны энергии и обладают ярким интеллектом, что делает их очень сильными с моральной точки зрения. Лисы любят приключения и не боятся рисковать. В них есть сострадание, хотя они никогда не покажут этого, скорее будут скрывать это качество с помощью шуток и флирта.»

( описание знака Лисы из кельтской астрологии)

Типичная жизнь в Ирландии может показаться кому-то безмятежной, красивой сказкой, обильно приправленной забавными легендами про фейри, гномов и прочих добрых и злых духов, коими так богата наша древняя мифология.

Трудно с этим спорить, когда ты изо дня в день натыкаешься на восхищенные отзывы иностранных туристов и людей, мечтающих посетить «зеленый» остров, озарить вдохновенным взором суровые пейзажи и неприветливые лица потомков кельтов. А после насыщенной культурной программы завалиться в местный паб и вкусить ароматного «Гиннеса» с чесночными сухариками.

Лично мне, как местному жителю, особенно по душе приходится последний пункт. Хорошее пиво всегда придется кстати к любому поводу. И, да, в этой истории я, безусловно, буду говорить по большей части о себе. О себе любимой. А еще немного об Ирландии, пугающей любви и прожигающей ненависти, старинных преданиях, современных открытиях и недалеком, страшном будущем, которое мы, люди, заслужили.

О человеке с татуировкой на шее и месте, куда исчезают чайки...

Правда, я забыла еще кое-что. Очень-очень важное. Без этих упоминаний история покажется вам недостаточно реальной, а ведь все описанное может произойти буквально, с кем угодно, вне зависимости от страны проживания, вашего социального статуса, количества денег и полового признака.

Я расскажу вам об убийствах. Вездесущей смерти. Опасности. Неимоверной хрупкости человеческой жизни. И о том, каким таким загадочным образом эта закрученная история вплелась прочными корнями в древо моей обычной, ирландской жизни, прозябающей на отшибе маленького «зеленого» острова.

Начну я сразу с главного. С тех вещей, которые имеют серьезное значение в данном повествовании.

Название моего родного города не имеет особого смысла. Таких маленьких рыбацких городков и деревенек - огромная россыпь на берегу Северного моря, чьи хладные воды грозно омывают берега северной части Ирландии. А еще за все свои двадцать лет я ни разу не была в Дублине.

Также все свои сознательные годы я носила фамилию Коннор, что означает «любящая волков». Моя семья очень чтит традиции, память и обычаи предков, однако, с такой же пламенностью встречают всевозможные новшества, что дает нам продвинутое будущее. Родители в прошлом уделяли дотошное внимание всяким там символам, значениям имен и даже астрологическим прогнозам.

Поэтому при рождении меня нарекли Линнет. Линнет Коннор.

Также я «слегка» отличалась от общей массы рыжеволосых родственников, которые на семейных праздниках представляли собой пылающее зарево из пышных, волнистых волос цвета самого спелого красноватого апельсина. Папа тогда сильно изумился, когда у него появилась дочка с соломенными, желтоватыми волосами и бледно-зелеными глазами, однако, мама поспешно успокоила его старым историческим фактом, что я, возможно, пошла в породу ее далеких прадедов-норвежцев. Якобы среди них иногда встречались натуральные блондины с россыпью неярких веснушек на бледноликой физиономии.

Как бы то ни было я стала подлинной диковинкой среди нашего огненного костра рода Конноров. Моя бабуля Грейс часто шутила, что солнце «забыло» осветить мое лицо при рождении, поэтому природа не наделила мою внешность яркими и насыщенными красками. Нет, я не обижалась. Совсем, нет. Ну разве что только в самом раннем детстве.

И пусть уже в самом начале этой истории я звучу чересчур самовлюбленно, но ведь каждый человек не прочь часами говорить о себе, своих достоинствах и талантах, но во мне это дурное качество выразилось чрезвычайно ярко. Во многом, вероятно, виновато значение имени, которым меня заботливо «одарили» родители.

Родители назвали меня Линнет, что на ирландском означает "идол".

Повторюсь, в нашей семье придавали большое значение имени и свято верили, что оно наделяет владельца похожей судьбой. Они желали мне лучшей жизни, чем у них самих; мечтали, чтобы все, абсолютно все вокруг были у моих ног, чтобы я ни в чем не нуждалась, не голодала и не носила обноски; извечно купалась в восхищенных и одобрительных взглядах...

Чтобы маленькие девочки, глядя на меня, говорили: "Ооо, когда я вырасту, я стану такой же умницей, как Линнет Коннор!"

Я прекрасно понимаю их. Мы всегда желаем своим детям лучшей судьбы. И я искренне благодарна им за мое имя. Ведь много чего приключилось со мной именно из-за него.

Но об этом чуть позже...

Мать с отцом были и есть (почему я вообще использую здесь прошедшее время?) известные писатели-приключенцы и их неугомонные души свела именно приключенческая литература. Они объездили почти весь мир в поисках экстремальных ощущений, но сейчас вполне неплохо довольствуются пожинанием заслуженных литературных лавров, проводя вечера на прогулках у моря, приготовлением шоколадного печенья и сочинением страшных рассказов у камина.

Они - идеал для меня. Мои личные идолы. Их отношения - нечто большее, чем любовь. Им всегда интересно вместе, и они ни в ком не нуждаются. Иногда мне кажется, что даже дети им не вовсе нужны: мы с братом, так, просто необходимость продолжать род, хотя мы всегда ощущали их заботу и любовь.

Но ведь дети уйдут.

А мать с отцом так и будут хохотать над моими нелепыми готичными нарядами, стебаться над неудачами брата с девушками, но все это так, по-доброму, по-семейному; какие уж тут обиды. А потом они рука об руку удалятся в ближайшую конюшню; кататься на мохнатых лошадях по мокрым от дождя полям и мечтать о дальних странствиях, которые им еще предстоят.

Глава 2. "Любящие волков"

«У людей этого знака есть четкое видение цели и они пойдут на многое, чтобы ее добиться. Это животное олицетворяет смелость и редко идет на компромисс. Волк никогда не отступит и будет сражаться до конца. Многих удивляет сила их духа. Волками движет вызов, он дает им выносливость. Эти люди знают, что такое честь и достоинство».

(описание знака Волка из кельтской астрологии)

Началась вся эта жуткая история, когда я со своей закадычной подругой, вертихвосткой и вечным экстравертом Блэр, ранним мокрым утром преспокойно шла в университет. Блэр как сумасшедшая хохотала, пихала меня в бок острым локтем, вспоминая недавние похождения с ее новым бойфрендом с последнего курса. Я потеряла счет ее любовным приключениям, поэтому предпочла углубиться в свои мысли. Потрещит, да и перестанет. Не привыкать.

Мое утро и впрямь не задалось. Всю ночь по неизвестным причинам истерично орал мой кот, а промозглая погода совсем не внушала мне позитивного настроя.

"Ох, Линнет, а ты видела его волосы? Наверняка укладывает их гелем каждое утро. Настоящий метросексуал, будто прибыл из Дублина или Белфаста. Как же я хочу в Дублин, Линнет! Говорят, там такая неописуемая архитектура, что нам бы с тобой хватило материала на десятки дипломных работ. Или лучше поехать на материк? Как думаешь? Париж - красивый город, только французский - такой противный язык! Слышу его - и блевать хочется! Хи-хи-хи! А чего ты так вырядилась сегодня? Праздник что-ли какой? Хэллоуин прошел уже. Ну, Линнет, не молчи. Ох, поскорее бы занятия кончились: Эрик пригласил меня на дневную прогулку за ручку. Он так и сказал: "За ручку!" Ну не смешной ли?! Как ребенок! Ой, гляди, какой пушистый котенок в окне!"

Я вполуха слушала ее непринужденное щебетание. Таких Эриков за месяц у нее насчиталось уже около пяти «штук». Блэр красива, весела, уверенна в себе, а это всегда привлекает парней. Никому не нужны угрюмые и замкнутые тетери с кучей жизненных проблем и скелетов в шкафу.

Нет, ну я конечно же, не тетеря. У Блэр нет веснушек, присущей мне блеклости, и она красит длинные прямые волосы в иссиня-черный цвет. На солнце они красиво сверкают зеркальным блеском. И в ее серо-голубых огромных глазах тонул не один несчастный. Блэр знает, как понравится, как поставить ножку, прищурить глазки, надеть юбку покороче или скорчить из себя примерную скромницу. Черт, мы такие разные, но я так страшно ее люблю.

Я - ее противоположность, но не полноценный аутсайдер, над которым посмеиваются гламурные одногруппницы. Я тоже ношу короткие юбки. Только моя подруга разоденется в белую, летящую с розочками, а я облачусь в черную и кожаную. Блэр будет щеголять перед Эриком в чудесном алом пальтишке с отворотами и широким черным поясом, а я надену длинное черное пальто по фигуре с просторным капюшоном, куда я смогу спрятать свою голову.

"Нет ничего таинственнее, чем женщина, полностью закутанная в плащ с головы до ног". - так всегда говорила моя мама, хотя она не питала страсти к сугубо религиозным одеяниям. Я всегда посмеивалась над ее словами, а потом поймала себя на мысли, что стала покупать одежду, неосознанно подтверждающую ее слова.

Сегодняшнее утро было прохладным и моросящим, хотя на календаре все еще царило позднее лето. У входа в универ Блэр пронзительно запищала раненой мышью, которой прищемили хвост, и бросилась в объятия новой широкоплечей любви. Мда. Сегодня он явно перестарался с укладкой. Длинноватые рыжие пряди свисали грязными сосульками от большого количества геля, но моя конвульсирующая от счастья подруга продолжала вопить и чмокать парня в щетину при всем студенческом народе, равнодушно посматривающем на милующуюся парочку.

Это Блэр. Что с нее взять? Похитительница сердец и королева отпетых красавчиков. И она - моя.

Оставив наедине голубков, я предпочла отправиться в аудиторию, где народ потихоньку наполнял помещение. Слышался привычный смех, а в воздухе витал запах колбасы, сыра и чего-то...более крепкого; впрочем, все как обычно. Типичное утро типичного дня типичной студентки факультета истории и архитектуры. Бросив черную сумку с шипами на стол, я собралась было пойти в дамскую комнату, проверить состояние взмокших от дождя волос, но меня окликнул знакомый мужской голос:

- Линнет!

Вот черт.

Позади меня стоял он.

В своей эгоистичной, «линнетовской» эпопее я забыла рассказать о нем, ибо совсем не считала этого человека столь нужной персоной в сей скучноватой, но вполне стабильной жизни. Однако я переступлю через себя и все же поведаю...

Вероятно, имя действительно сказывается на моей судьбе, ибо я патологически наталкиваюсь на людей, которые предпочитают катастрофически робеть в моем присутствии. Это не восхищает. Не умиляет. Не радует. А попросту БЕСИТ!

Речь не идет о физической силе - в целом, я больше хилая и худая, нежели мускулистая. Во мне есть непонятная, внутренняя сила, часто вызывающая отсутствие дара речи у многих людей. Никакой мистики. Не только молодые ребята, но и мои преподаватели и даже прохожие на улицах, спрашивающие дорогу к ближайшему кинотеатру, будто лишаются возможности говорить, когда я обращаюсь к ним. Я виню в том мой отрешенный взгляд и манеру держаться гордо и независимо, ровно кроме меня никого не существует.

Неосознанно я стала придерживаться образа, навеянного значением моего имени. Линнет. Идол. Идолопоклонство?

Родители часто ругали меня за такое отчужденное поведение, но потом смирились, видя, что это своего рода - мой стержень, иммунитет от загрязнений окружающего мира. Курение и алкоголь обошли меня стороной, потому что я искренне считала это унижением моего достоинства.

Когда Блэр распивала «Гиннес» с очередными поклонниками, я бродила по паркам и лесам маленького городка в одиночку и думала о той жизни, что будет у меня. Кто полюбит меня, а кого полюблю я. И будем ли мы счастливы, и будет ли у нас машина и коттедж на берегу моря? Меня терзали довольно типичные вопросы, которыми задаются многие подростки. Природа, морской воздух и суровая строгая красота мест, где я живу, открывает порой не совсем приятные ответы.

1. Общество продиктовало женщинам, как правильно жить: работать на успешной, высокооплачиваемой работе, стремиться к выходу замуж, желательно за такого же успешного и богатого парня, рожать много детей, работать дальше, чтобы купить машину, квартиру, сделать ремонт, покупать ненужные товары, что показывают по телевизору; раз в неделю ходить в церковь, выбирать занавески и домашних животных под цвет обивки диванов, стремиться к материальному достатку, носить костюмы на работу, продолжать упорно работать, ездить в отпуск во Францию, после тридцати завести любовника-брюнета, сделать пирсинг брови, ибо в таком возрасте кастрюли, поварешки и бесконечные поездки в офис и домой к детям глубоко угнетают тебя. Набить татуировку, развестись, нанять ребенку няню, переехать в Англию, выучиться на визажиста, красить звезд и моделей, найти себе молодого, накаченного красавчика и появляться с ним в свет, чтобы все думали "о боже, а она еще ничего, раз такие молодые клюют!".

А потом гнаться оставшуюся жизнь за сохранением увядающей красоты у пластических хирургов, до посинения тренироваться в зале, покупать рекламируемые кроссовки и кремы для похудения.

Правда в один прекрасный день нам стоит встать напротив зеркала и понять, что ты сама, своими наманикюренными пальчиками, подпиленными ноготками разорвала счастье своей жизни, отбеленными зубками перегрызла горло возможностям, людям и самой судьбе, которая готовила тебе что-то грандиозное. Ну или не готовила.

К такому общепринятому и культивируемому обществом женскому счастью стремится моя подруга Блэр. Я не могу отговаривать ее, ибо она сама выбирает свой жизненный путь. Общество навязало нам идеалы целей, но забыло напомнить, что мы сами - являемся идеалом счастья для кого-то другого, хотя бы для самих себя.

Но вдруг, пребывая долгие годы в счастливом браке, с кучей детей и пикапом в гараже, чистя кастрюли и готовя утреннюю кашу семье, ты постепенно теряешь себя, свою индивидуальность, возможности, приключения, невиданные земли и страны, которые продолжают жить без твоего любопытного присутствия...

Моя родители так долго живут в счастливом браке только потому что они интересны друг другу.

Чем только не увлекалась моя полубезумная мать - прыгала с парашютом, втайне занималась стрельбой, как-то раз уплыла на лодке порыбачить и попала в шторм, чуть не доведя папу до инфаркта, сменила миллион цветов волос и стилей одежды, изучала мифологию и мертвые языки, а также много-много всего, чего я за раз не вспомню.

Я уверена, если бы мама засела дома, занимаясь лишь приборкой пыли под кроватями и созданием уюта, забив на свою внешность (а она очень красива даже в своем возрасте - это не лесть), то папа бы не задержался надолго в нашей семье. Любому мужчине рано или поздно наскучит поистине скучная и некрасивая женщина, как бы вкусно она не готовила, и в каком бы шикарном позднеготическом стиле она бы не обставляла дом.

Пока есть огонь в душе - любовь будет гореть.

Но моя мама делала все это не для удержания отца. Она с юности была легка на подъем и зажигалась мгновенно от одной лишь мысли о приключении. Папа заразился этим от нее, и с тех пор они не расстаются больше чем на три дня.

Все парни, которых я встречаю на своем пути: грустные, женоподобные нытики или маскулинные, но патологически зацикленные на своей внешности "нарциссы". Если я предложу моему нынешнему парню тотчас забить на пары и отправиться в пеший поход на несколько дней - он откажет и еще покрутит пальцем у виска. А зачем? Ведь острые ощущения можно получить в ближайшем пабе за кружкой эля или за просмотром фильмов Хичкока, которые закончатся... в спальне.Я не знаю, за кем мне следовать, и последует ли он за мной?

Я хочу носить в универ цветные волосы и густо красить черным глаза. Не потому что я хочу произвести впечатление на нового молодого препода и свалить с ним в Канаду. Просто потому что я так хочу. Хочу носить ту одежду, что мне нравится. Я знаю, если я приду на пару с черной помадой на губах и в длинном платье с черепами - меня выгонят по направлению к кабинету ректора.

Но я не собираюсь поражать людей. Я ощущаю себя комфортно именно в этой, а не в другой одежде, так почему кто-то чужой, всезнающий, властный имеет право лишать меня морального и физического комфорта? Я не говорю про шорты, открывающие ползадницы: это и впрямь неэстетичный перебор, но что плохого в том, чтобы носить вещи из секонд-хэнда или юбки, сшитые небрежно, но твоими собственными руками?

Я хочу жить со своими собственными ценностями, а не с теми, которые мне навязало общество. Я выкину свой телевизор и компьютер, не стану интересоваться политикой и заводить знакомства ради личной выгоды. Я избавлюсь от приклеенной улыбки, маски счастья и успеха и буду дарить ее только тем, кто ее заслуживает.

Я хочу быть сильной и уверенной в себе женщиной, которую будут уважать. Я не хочу, чтобы гадость этого мира отражалась на мне. Я выше этого. По праву рождения. Выше грязи, похоти, стремлениям к плотским наслаждениям и материальным благам. Это показатели разложения, гнили и низкой культуры, присущие душам приземленным, недалеким, не знающим любви и истинной природы вещей. Я презираю такой образ жизни.

Но я также не знаю истинной любви.

Мне странно говорить о любви. Хочу ли я ее? Наверное. Но только такой же безумной и молниеносной, какой она была у моих родителей. Когда хочется бежать на край света, забыв дома кошелек и документы, нестись мустангом сломя голову через тернии и сотни километров. К нему ли, от него ли? Неважно. Отыскать душу, подобную тебе, с непростыми противоречиями и желаниями, иными стремлениями и взглядом на повседневность.

Любящей по-настоящему, по-другому....готовой свергнуть ради тебя все миры этой вселенной...

Глава 3. "Готы из рыжеволосой страны"

«Люди этого знака погружаются глубоко в свои фантазии в поисках вдохновения и ярких впечатлений. У Рыб своя уникальная картина мира, именно поэтому из них получаются прекрасные художники, поэты и режиссеры. Поскольку они находятся в мире своих фантазий, с ними нелегко найти контакт. Иногда Рыбы ныряют так глубоко, что рискуют потерять связь с реальностью».

(описание знака Рыбы в кельтской мифологии)

Назойливый человек, который бесцеремонно окликнул меня в шумной аудитории, носил имя Дэниел.

Это был мой парень.

А если быть совсем уж точной, то это я была его девушкой. Я не питала к нему безумных, неописуемых чувств, что так часто воспевали поэты, но мне нравилось проводить с ним свободное время, болтать ни о чем и ощущать себя не столь одинокой. Коварная змея. О, да. Безусловно. Я отдаю себе отчет. Грех отрицать. Но я все никак не могу отпустить его от себя: то отталкиваю, то вновь приманиваю, то даю надежду, то жестоко ее отнимаю.

Возможно, таким образом, проявляется мой личный протест. Протест известной и навязываемой истине о том, что каждый может найти свою половинку, ведь в мире полно людей.

Скромняга и законченный романтик Дэниэл считает, что уже нашел свою единственную. Порой мне чудится, что, если я откроюсь ему в своих непонятных анти-чувствах- его сердце, наполненное лирикой "HIM" и "Rasmus"не перенесет этого потрясения.

Вот и сейчас он стоит передо мной со стальным термосом в руке, куда он заваривает свои извечные успокаивающие или тонизирующие травы; глядит на меня так преданно и ласково, ровно заблудший щенок, обрётший в момент родную волчью стаю. Но орган, качающий кровь по организму, невозмутимо продолжает заниматься своими прямыми физиологическими обязанностями, даже не подумав вздрогнуть или забиться чаще.

Дэниел совсем не волк. Даже не лисица. Я бы сравнила его с рыбкой, которая беспомощно плещется на берегу, ежесекундно раскрывая рот, но не издавая ни единого звука.

На какое-то время я изумленно застыла, оглядывая весь его худой, бледный облик традиционного готичного юноши с обложек музыкальных журналов конца 90-х. Кажется, за последний месяц он похудел еще сильнее, а синие вены на белых руках стали проступать более заметно. Его черные, смоляные волосы, как всегда заплетенные в тонкую косичку, видимо давненько не знали горячей воды и шампуня. Он, вероятно, устал, очень устал; экзамены, учеба, ранние подъемы не могут положительно сказаться на внешнем и внутреннем состоянии, но все же...

Я прищурила один глаз и Дэниел засмеялся хрипло и тускло, будто не выражал эмоций очень и очень давно. Светло-голубые, чуть раскосые глаза его, придающие ему сходство с индейцами, были украшены темно-фиолетовыми кругами.

Мне стало неловко.

Мы видимся почти каждый день, но я никогда не заостряла свое внимание на его словах и душевном мире. Мне это было неинтересно, и я оживлялась только когда он предлагал пойти куда-то в кафе, или прогуляться по парку. Но даже в такие редкие моменты я смотрела не на него, а на то, что нас окружало: природу, людей, еду и прочее.

Дэниел был мне безразличен?

Есть люди, которые находят утешение и радость в поклонении тем, кого они сердечно любят, боготворят. Они счастливы любому жесту тепла и ласки от хозяйской руки и видят в том желанное удовлетворение. В отличие от большинства моих одногруппников и сверстников Дэниел не был по-нарциссически зациклен на себе.

Он был тотально зациклен на мне.

Окей, мне так удобно. Комфортно. Рядом всегда есть тот, кто поддержит тебя, шепнет на ухо, что ты самая лучшая, и все текущие невзгоды испарятся в прах. Напоит мятным чаем и уложит спать под звуки дождя и лав-метала. В наше время тяжело дождаться от противоположного пола элементарной заботы о себе. Все они заняты лишь собой. Мужчина должен открывать в своей женщине все самое лучшее, а с Дэниелом я просто хочу быть стервой.

А он - хочет видеть подле себя стерву. Все счастливы. Черный занавес.

- Привет, Дэниел, - я попыталась выдавить из себя немного нежности, но понимала, что мое лицо оставалось таким же каменным. - Опять не спал всю ночь? Или снова приходил твой веселый "травяной" друг Джонни? - в минуты депрессии он частенько баловался травкой, что немного напрягало меня и его родителей. - Да нет. Все хорошо. Линнет. Просто не выспался. Кошмары снились. Зачастили темные ночные гости. - Это кто еще? - испуганно спросила я. - Высокие люди с длинными руками и тонкими лицами, - грустно ответил он. Просмотр страшных фильмов идет ему явно не на пользу. С сожалением покосившись на мою длинную шифоновую юбку черного цвета, он равнодушно отвернулся и налил себе чая из термоса. Больше он не произнес ни звука.

"Ну и пускай. Не очень-то и хотелось разговаривать. Скоро лекция, а мои волосы напоминают пук соломы. На обиженных воду возят как бы." В глубине души, я понимала, что он дуется на меня небезосновательно. Никогда бы я не пожелала хорошему парню «иметь» такую как я. А плохому парню? Но это уже слишком философский вопрос.

Я заслуживаю только лучшего. По праву рождения.

Но пока это пресловутое «лучшее» все еще меня ищет, а мне стоит отдать свою жизнь и сердце в заботливые руки, которые точно не предадут.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

Лекция приобретала тягучую, нудную атмосферу, и все студенты потихоньку начинали клевать носом. Погода диктует свои хмурые правила. Позади меня угомонилась веселая Блэр и принялась дотошно изучать свой аккуратный алый маникюр, ровно карту поиска сокровищ; ее сальный парень сонно уронил голову на стол и , не стесняясь, тихонько захрапел. Многие девочки давно уткнулись в телефоны или планшеты, проверяя свои странички в социальных сетях, а мой Дэниел, насупившись, черкал что-то в своем блокнотике с черепами. Мне сильно захотелось послушать музыку, и я тихонько полезла в рюкзак за наушниками.

Место у окна всегда считалось счастливым в любой аудитории, и каждый пытался его занять первым. Мне везло - ведь Дэниел приходил ни свет, ни заря, и всегда садился ближе к окну. Ради меня. Моя мама говорила, что у них в институте на филфаке окно считалось субъектом расслабляющим и дезорганизующим ответственного студента, ведь за ним столько всего интересного - птички, дождик, природа, люди, солнышко выглянуло, ой, собачка пробежала, мне отвечать? вы серьезно? я готова, да...сейчас...сейчас, только повторю...а можно в другой раз?

Пейзажи за окном всегда привлекают меня больше, чем то, что стоит перед глазами. Это касается не только аудитории и улицы, но вообще - всего в моей жизни. Нет, только не думайте, что я хочу выставить себя плохой, злой или обиженной на весь мир асоциальной стервозиной. Я «вышла» из хорошей, любящей семьи, с правильными ценностями. Меня не били, не унижали и никогда не внушали собственную ничтожность. Я всего лишь хочу быть максимально честной.

Ведь эта история не терпит лжи или хитрости. Без правды - нет в жизни мира, добра и красоты. Только...есть ли во мне хоть малая капля добра и красоты?

"Я никогда не думала, что зло может быть таким привлекательным..."

В перерыве на обед я старалась избегать Дэниела и, забившись в дальний угол столовой, принялась уничтожать сэндвич с сыром, заботливо приготовленный мамой. Мне не хотелось говорить с ним, спрашивать о его самочувствии и интересоваться причинами печали, синяков под глазами и странных фразочек, ведь в моем случае это будет смотреться по меньшей мере неискренне, а я не хотела бы прослыть среди моих друзей лицемеркой. Пусть лучше я побегаю по коридорам, чем буду откровенно лгать Дэниелу в лицо.

После занятий мы расчудесно распрощались с Блэр и ее сальным дружком, и я вприпрыжку, путаясь в полах длинной юбки, поскакала в сторону городской набережной, чтобы немного освежиться и прогуляться по мокрым улицам. Это мероприятие всегда расслабляет и успокаивает меня после лекций.

Мои тонкие, запутанные волосы трепал морской ветер, отдающий солью и ароматом заветных путешествий, и горячие мечты вновь захлестнули меня. Набережная была полупуста - преподаватель отпустил нас пораньше еще в середине дня, и для меня это был почти выходной. Я запихнула в уши наушники, и включила какой-то мелодичный дарквейв, наслаждаясь свежим, прохладным бризом.

Повсюду сновали торговцы мороженым, хотя в воздухе уже чувствовалось холодное дыхание ранней осени; они назойливо впаривали свой китайский товар редким прохожим, в основном, бабусям и мамочкам с детьми. Волны ледяного моря постепенно набирали мощь и разбивались о большие валуны на берегу все сильнее, грохоча опасными раскатами грома.

Однако сквозь мелодично-заунывные ноты музыкальных композиций, мне послышался еще чей-то голос, надрывно повторяющий мое имя. Я замедлила активный шаг, нехотя вынула наушники и обернулась назад.

Это был запыхавшийся Дэниел.

Косичка его растрепалась, бледные впалые щеки покрылись бордовым румянцем, а на черной рубашке проступали следы пота. В одной руке он держал свою мятую косуху, а в другой - чуть помятый, хлипкий букетик желтых тюльпанов.

Как мило. Мое сердце чуть защемило. У него был такой несчастный вид, как у сексуального Вилле Вало, который не спал и не ел целую неделю. Интересно, есть ли девушки, имеющие нездоровый фетиш к полумертвым на вид юношам? Наверняка всю дорогу ему пришлось бежать - а он - один из тех персон, кто терпеть не может спорт и физические нагрузки.

- П-ппочему, ты ушла, не попрощавшись? Я искал тебя на перемене, но так и не нашел. Что-то случилось? - запинающимся и дрожащим голосом спросил он. - Поговори со мной, Линнет, прошу тебя, поговори, не убегай. Только не сегодня.

Я послушно взяла цветы и вдохнула их ненавязчивый, легкий аромат. Так пахнет свобода и дальние странствия. И боль.

Пронизывающий морской ветер усиливался, и мы решили зайти в маленькое кафе. Меня разрывали противоречия. Что я могу ему сказать? Все, что я скажу - не успокоит его, а наоборот ввергнет в пучину страданий. Но не мерзнуть же на улице? В одной легкой юбке и чулках далеко не убежишь. А так хочется убежать...далеко-далеко. Туда, где соленый морской воздух щекочет не только ноздри, но и проникает в каждую клеточку тела; туда, где есть кипучая жизнь, безграничная свобода, место для приключений и истинной, небанальной любви, такой, чтобы за ней не страшно было прыгнуть с обрыва.

Но напротив выжидающе на меня глядели два голубых глаза, воспаленных и уставших, бесконечных и глубоких, как самый темный и загадочный океан. А мне не хочется разгадывать его тайну. Я просто нюхаю тюльпаны и жду свой ореховый десерт.

- Нравится?

- Угу. Красивые.

Молчание.

- Ты любишь меня, Линнет?

Этот вопрос тяжелым камнем упал мне на плечи, и я, кажется, физически чувствовала, как меня грубо прижимает к земле. Замявшись, я мельком оглядела зал уютной кафешки, сомнительно почесывая за ухом. Почти никого. Такие же случайные парочки ютились возле камина, распивая горячий глинтвейн и какао. Им хорошо. Они любят друг друга. Им не нужно притворяться и строить из себя недотрог.

Белые, тонкие пальцы Дэниела беспокойно постукивали по столу.

- Я...я... - попыталась начать я, но что-то неприятно давило мне в область шеи. Наверное, совесть? - Я не знаю, Дэниэл. Прости меня, - я поспешно опустила глаза и поняла, что приняла на себя роль медленного убийцы. "Нет, я не хочу жертв, только не это!" На высоком, горделивом лбу моего возлюбленного запульсировала фиолетовая жилка. Он тяжко вздохнул, и стиснув зубы зажег непонятно откуда взявшуюся сигарету. Это плохой знак. Дэниел никогда не курил ничего, кроме хорошей травки. Принесли пирожные и горячий кофе без сахара. Мы помолчали какое-то время, уделяя внимание десерту.

- Когда-то я видел, что ты любишь меня по-настоящему, без притворства и вечных издевок... - прерываясь, говорил Дэниел, зажигая сразу же вторую сигарету. Я не смотрела ему в глаза. - ...в какой день все переменилось? Что я упустил? - его хриплый, задумчивый тон приобретал дребезжащие, чуть надрывные нотки. Кто из нас теперь хладнокровный?

- Мы вместе уже два года... - попыталась я парировать его «удары». - И тебя всегда устраивали отношения "раб-госпожа", "щенок-хозяйка", называй, как нравится. - Дэниел наклонил голову, изучая мое опущенное лицо и тихо проговорил, переходя почти на шепот. - О, да. Мне нравилось. И сейчас нравится. Но разве любимая хозяйка не должна заботиться и любить своего «щенка»? Моя госпожа холодна, безразлична и ей попросту плевать на все, что связано с несчастным, вечно изгнанным Дэниелом-неудачником, пятой собачьей ногой, которая мешает ей развиваться и мечтать о тех, кто абсолютно не похож на меня. Это ли ты называла любовью?!

Я остро чувствовала, как меня накрывает чуждое раньше волна вины.

Прав. Ты во всем прав, вороненок. Я не люблю тебя. И никогда не любила, разве что испытывала небольшой интерес начале отношений; но я не могу бросить тебя, потому мне страшно за твое будущее; ты не вынесешь разрыва, ты сломаешься...я слишком хорошо знаю тебя.

Это замкнутый круг. Но ты ведь так любишь страдать. Без страданий и мук твоя жизнь станет пустой, как выеденное яйцо. Так что мне делать? Сказать это вслух?

- Дэниел, - почти ласково обратилась я к обмякшему в кресле парню напротив. - Ты прекрасно знаешь, что не сможешь без меня, а я не хочу стать «убийцей».

- К твоему несчастью, я все еще люблю тебя, капризная ты, сука. Я хочу убить в себе любовь, уничтожить, сжечь навсегда, чтобы забыть твое чертово имя; но если ты погубишь мою душу...если ты вонзишь мне нож в спину, то... - он запнулся, и потушив сигарету, попросил счет у подошедшей официантки. - ...о, нет, я не слабак, Линнет. Ты пожалеешь об этом на всю жизнь. Быть может не сразу. Не измывайся над моими чувствами, прояви хоть каплю уважения... - он громко поднялся из-за столика, вытерев бледные губы рукавом черной рубашки, и не удостоив меня и малейшим взглядом, направился к выходу.

А в воздухе все также витал аромат тюльпанов. Аромат боли. И удивительной красоты.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

Моя вконец оледеневшая душа все же начала оттаивать. Я наспех выпила остывший кофе и вытащила из рюкзака ежедневник из черной матовой кожи с серебряной заклепкой. Я повсюду таскала его с собой и в особые минуты ностальгии частенько перечитывала некоторые записи. Сейчас мне казалось, если я не успокою свою совесть, не засуну ее в дальний, пыльный ящик, то не смогу спокойно жить дальше.

Слова раненой черной птицы задели меня.

Но я найду, обязательно найду способ оправдать себя; только вот найду, найду нужную запись...

Я судорожно, впопыхах, перелистывала уже пожелтевшие страницы, и наконец остановилась на старой записи, которую я сделала, будучи шестнадцатилетней девочкой после громкой ссоры с отцом. Заказав еще чашку кофе, я принялась за чтение неразборчивого беглого почерка: было видно, что я записывала, будучи сильно на эмоциях. Кое-где проглядывали расплывчатые пятна синих чернил - следы слез.

"13.11.2009. День осознания.

Я пишу эти строки в зверином бешенстве, и если бы я могла сейчас взорвать весь мир - то я бы сделала это без раздумий! Гори оно все адским огнем, и я в том числе! Какой смысл находиться на этой глупой планете, если твоя судьба давно предугадана, а дальнейшие шаги - прописаны и забиты татуировкой у тебя на сердце? (но у меня нет даже малюсенькой, вонючей татуировки, о которой я так мечтаю).

Бумага примет на мои истеричные изливания души, постоянные ссоры, противоречия и непонимания со стороны родственников, друзей и одноклассников. Так легче...так проще.

Сегодня днем я вернулась с прогулки с моим другом Марком, студентом последнего курса психологического факультета. Мы ходили в лес, и он говорил мне что-то про строение этого мира, тонкие материи и другие измерения, и мне это было интересно. Он красивый, умный, у него чудесные светлые волосы и мутноватые голубые глаза с полуопущенными уголками - что придает ему какую-то мудрость и отрешенность от мира. У него красивые худые руки с выступающими венами, а у меня жуткий фетиш на вены и белизну тела. Он смотрит на меня, будто в черную зияющую пропасть, пустоту, бездну, которая не пугает и не влечет его. Скорее, он просто понимает ее и принимает в отличие от других окружающих людей, стремящихся вернуть меня к "нормальной" жизни.

Люблю ли я его? Возможно...

Придя домой, я обнаружила папу в страшной ярости. Он кричал и даже топал ногами, что категорически неприсуще его миролюбивой натуре. Он редко выходит из себя и повышает голос. Я дико испугалась и вообще не поняла, что с ним происходит. Из кухни, насупив губы, недовольно смотрела мама. По ее взгляду я поняла, что случилось что-то очень плохое.

А виновата в том - я.

Меня усадили в кресло и тут началась длительная пытка. Я плакала, успокаивалась, потом снова плакала, потому что не могла слышать того, что говорил разъяренный отец. Я зажимала уши ладонями, но этот непрекращаемый шум проникал в самое дорогое и теплое, что грело меня на тот момент.

В мысли о Марке.

Мать Марка работала у моего отца секретарем или менеджером, я уже не вспомню. У них был корпоратив в редакции, и она выпила больше положенного и разоткровенничалась отцу о своем сыне.

Марк был тяжелым героинщиком, проходящим на текущий момент реабилитацию. Пока он лечился - все было хорошо. Но как только лечение завершалось, он опять принимался за старое. Мать растила его одна и даже самостоятельно оплатила ему учебу, чтобы он чем-то был занят. Но она не переставала находить использованные шприцы в матрасах и под коврами. А я - дурная голова - рассказала родителям, что нашла себе нового классного друга...

Конечно, мне строго-настрого запретили иметь с Марком какую-либо связь. Даже разговоры по телефону были под строжайшим табу. Папа угрожал мне моим университетским будущим.

Я тупо сидела и отрешенно кивала.

Мне не хотелось перечить или доказывать им свою точку зрения. Пусть видят то, что хотят. Я больше никогда никому не открою свою душу и сокровенные мысли. Какой смысл, если каждый все равно видит, то, что желает, не пробуя постигнуть твою истинную суть? Забиться в нору, укрыться защитной скорлупой...никто...нет, НИКТО, слышите? никто и никогда не узнает, что я чувствую на самом деле! Разве что только тот, кто найдет в себе силы прислушаться...понять...услышать...

Им был ты, Марк...

Был...

Как же я хочу уничтожить весь мир, всю вселенную, каждого, кто возомнил себя творцом чужой судьбы! Я пишу эти строки, а слезы заливают мне лицо. Буквы в словах расплываются, превращаясь в корявые пятна. За окном яростно метет снег. Мне хочется пнуть своего кота под зад, но я глажу его по спине. Я делаю все, что мне велят. Но ничего из того, что хочется мне.

Я разумна.

Я сделаю, как мне сказали родители. Они хорошие, они желают мне добра. Но не замечая того, они уже создали монстра из милой дружелюбной девочки. Нужен ли мне риск не поступить в университет? Конечно же, Марк долго не протянет - ему совсем не нужна моя поддержка, моя любовь...о, черт!

ЧЕРТ! Я ненавижу! НЕНАВИЖУ! Гори оно все в аду!

Уже вечереет, и мои слезы просохли. Однако для себя я четко определила дальнейшую жизненную позицию. Недаром, я названа Линнет, что означает - "идол". Я буду идолом для других, идеалом, быть может, примером. Но я никогда не вывернусь наизнанку. Пусть видят последствия и стремятся их избежать.

P.S. Я посвящаю эти строки тебе, Марк. Пусть твой дух живет вечно."

Отложив чтение, я рассеянно обнаружила заполненный зал и даже очередь на столики. Официантка, поджав губы, укоризненно поглядывала на меня из-за стойки, и я поспешно вспорхнула с места, заложив ежедневник подмышку и вылетела из кафе.

Желтые тюльпаны так и остались одиноко лежать возле кофейной чашки и заполненной окурками стеклянной пепельницы.

Все началось в шестнадцать лет, в тот злосчастный снежный вечер, когда я подавила в себе желание пнуть кота под зад...

Глава 4. "Как правильно сжигать мосты"

Воскресный вечер я одиноко провела в шерстяных полосатых носках и с ноутбуком на коленях. Я пересматривала клипы одной из любимых групп, но на самом деле ждала, когда в чате появится Дэниел или хотя бы Блэр. Мне нужно было поговорить с кем-то, чтобы заглушить нарастающее с новой силой чувство вины.

Неужели оно вообще было мне знакомо?

Сила. Только сила и самоконтроль над собой. Мелькающие лица певцов, гитаристов, девушек в коже, быстрая смена кадров - вся эта красивая, мастерски снятая музыкальная кутерьма отвлечет меня и переключит внимание. Набредя на страничку Блэр, я с любопытством уставилась на ее фотографии, сделанные больше на старенький айфон, чем на зеркальный фотоаппарат, который подарил ей Эрик. Вот она с самим Эриком целуется, держа одной рукой его шею, вот она с шикарными иссиня-черными накрученными на бигуди, локонами, в фиалковом платье собирается на вечеринку. Кстати локоны были созданы моими руками, как и яркий сливовый макияж.

Красивая, чертовски красивая, про таких говорят: "шикарная девушка"; слабый пол таким завидует, а сильный - теряется, или рассыпается в многочисленных комплиментах. Но и ее внутренний мир также красив, как и внешняя конфетная обертка. Она простая, веселая, немного поверхностная, но очень добрая. Любит наряжаться и причесываться; в ней нет места обидам и каким-то мудреным тараканам в собственном шкафу. Таких называют типичными девушками, и я честно считают, что они по-настоящему обретут счастье в жизни. Своим позитивом и красотой они просто притягивают его к себе. Как уж тут устоять?

Сложность характера и внутренняя сила тоже могут привлекать, я уверена в этом. Но оценить и рассмотреть таких уникумов могут только те, кто хотя бы немного похож на «динозавра».

Такие, как Марк. Такие, как бедняга Дэниэл.

Хотя, кому я жалуюсь.

Пришел мой кот, и я снова подавила в себе желание его пнуть. Кота подобрала с улицы мама, сжалившись над продрогшим серым комком. Уже два года он мешается под ногами, ходит за мной следом и мяукает по любому поводу.

Бесполезное животное.

Однажды он даже пришел к дверям моего универа...

Надо было видеть лицо обезумевшей от печали мамы, которая уж стала думать, что "маленькую беспомощную кису" сбила машина или загрызла соседская собака.

Я просидела еще пару часов, но никто так и не появился. Блэр скорее всего проводила вечер в компании сальноволосого Эрика, а Дэниел...а к черту Дэниела. К черту всех! На всех людей нервов не напасешься! Плотнее закутавшись в клетчатый плед, я легла на живот и принялась рассматривать фотки Дэниела в соцсетях. Но как назло, почти каждая третья была либо с ним и со мной, либо со мной одной.

Воспоминания летели и разбивались мимо моих глаз, как осколки острого зеленого стекла. На этих изображениях Дэниел почти счастлив: его глубокие, бездонные голубые глаза не улыбаются никогда, но на фото...он - светлый...радостный...таким я его не видела уже очень давно...

Внезапно на меня накатил приступ ярости, и я стремительно вылезла из-под пледа и откинула ногой ноутбук так сильно, что он слетел с кровати и с грохотом ударился об пол. Мои щеки запылали. Но знакомый "ойкающий" звук заставил меня все же поднять несчастный и вполне безвинный ноут. Я утерла холодный пот со лба и щелкнула окно входящих сообщений.

Некто с ником "killian_666" написал "привет".

Как оригинально. Хреновы спамеры и любители виртуального секса всегда банальны в своих приветствиях. Я уверено направила курсор мышки к "поставить в игнор", но в тот же момент мне пришло новое сообщение, которое вогнало меня в легкий ступор.

killian_666: "Не стоит совершать поспешных действий, о которых можешь потом пожалеть."

Отлично. Он хочет показаться оригинальным...если это он.

На всякий случай я украдкой посмотрела в окно, но застала там только блестящую от дождя безлюдную дорогу, а за ней бесконечные изумрудные поля. Напротив нас не было линии домов, в отличие от других улиц.

dark.angel:"Я не знакомлюсь по сети. Найдите себе другую дурочку."

killian_666: "Я уже нашел. К чему мне поиски?

dark.angel: "Очень приятно. Пошел в жопу, урод."

Я закрыла ноутбук и отправилась на кухню, заварить черного крепкого чаю. Стоит мне еще время на каких-то негодяев тратить. Я ждала Блэр, ибо она бы точно развеселила меня очередной забавной историей - придуманной или реальной - уже не важно. Вездесущий кот уже поджидал меня на холодильнике, вылупив свои огромные глазищи.

- Че смотришь, лохматина серая? Вылупился, будто привидение увидел. Пошел вон!

Комок и впрямь странно взлохмаченной и будто взмокшей кошачьей тушки мигом соскочил на пол и скрылся в неизвестном направлении. Кто его знает, может, действительно, выбежал на улицу в такую отвратительно мокрую погоду?

Заварив ароматного горячего чаю с мятой, я удобно уселась на высокие барные стульчики, которые мама привезла из своего путешествия по Германии и тупо принялась изучать красочные магнитики на холодильнике, однако мысли мои были направлены совсем в другую сторону.

Я думала о Дэниеле.

Я представляла, что он делает в этот момент в своей фиолетово-лиловой комнате, увешанной постерами готичных девушек и скандинавских металлистов. В особенно депрессивные минуты жизни он имеет обыкновение врубать колонки до отказа, ложиться на кровать в компании своего "травяного" друга Джонни и размышлять с ним на пару о своей нелегкой жизни.

Что с ним сейчас? Какая группа утешает его в настоящую минуту? Он живет недалеко от меня, в паре кварталов, но я не пойду к нему...не пойду; в этом нет никакого смысла, но он, определенно, есть в чае...чае, который меня точно согреет в этот одинокий вечер.

Просидев так минут пять, я и не заметила, как напротив уселась мама, заспанная и растрепанная, пытающаяся создать на голове небрежный пучок темно-рыжих густых волос. Она улыбнулась и со звоном поставила на стол любимую кружку с розовыми мишками, наполненную кофе.

- Как дела в универе? Выглядишь ностальгично, будто девушка из пятидесятых с красной помадой, которая раздумывает, какого из богатых кавалеров во фраках ей выбрать?

Мамины писательские замашки и литературные пристрастия к вехе золотого Голливуда невозможно убрать из обыденности. Хитро улыбнувшись, она глотнула кофе и понизила голос:

- Завтра я лечу на Фарерские острова.

Вот так поворот! А папа знает? Я чуть не пролила чай себе на штаны.

- Ты умеешь удивлять! Боже, я в шоке! А где... где эти острова? И зачем? Командировка? Или очередной творческий отпуск? Ахах, боже, как папа выносит это? Привезешь мне аутентичную фарерскую юбку или платьишко?

- Тссс, папа еще не в курсе. Он не отпустит, если узнает. Я давно запланировала поездку туда, никому не говорила. Я оставлю ему записку; он покричит конечно, поругается, да... - мама провела рукой по выбивающимся прядям за ушами, и ее веселое лицо покорежила игривая усмешка. - Но ведь он привык к сумасшедшим выходкам? Верно, Линнет? Мне нужен глоток свежего воздуха, эмоций, сельской природы, прохлады...ну ты понимаешь? Вернусь через месяц другой, я еще не брала билеты обратно...

- Ну тут одно из двух... - хмуро отвечала я. - Либо папа смертельно обидится на тебя, либо через неделю питания в столовой и на фастфуде прилетит на твои Фаранские...Фаренские...черти где находящиеся острова.

- Все обойдется! Я подробно распишу новость в записке, можешь не волноваться, - мама ловко соскочила со стула и подпевая задорную мелодию, протанцевала к коридору.

Моя мама - большая молодец. Она знает, чего хочет и добивается этого. И все получается так просто, так легко, что любо-дорого глядеть. Нет...мне однозначно нужна эта ее легкость, солнечный позитив, свежесть в суждениях, как глоток воздуха! Подпрыгнув к окну, я приоткрыла его, чтобы особенно прохладный и сладкий кислород, приправленный дождем, наполнил до отказа мои легкие. Закатив глаза, я расплылась в некоем блаженном наслаждении, потому что чистота воздуха для меня равнялась свободе и счастью.

Однако, что-то странное привлекло мое внимание за окном.

Тусклые, плохо освещенные улицы, блестели от моросящих капель, нагнетая атмосферу безлюдного городка-призрака. Я любопытно высунула голову из окна, оперившись локтями о подоконник и заметила за соседским домом промелькнувшую тень высокого человека. Тень стояла за зеленой изгородью, а потом внезапно дернула в сторону, за дом, скрывшись полностью из виду.

Конечно, Линнет, что такого страшного и мистического в тени человека, расхаживающей по собственному участку? Да все бы ничего, только Баркеры уехали в отпуск на Мальдивы на добрый месяц, попросив нас приглядывать за садом и поливать их дикие розы время от времени. И если чужак объявился прямо-таки на их свеженьком газоне, заботливо подстриженном моей мамой, то по меньшей мере, странным это не назовешь. А, и фиг с ним! Это все погода играет со мной злые шутки, разыгрывает активное и яркое воображение, выращенное с бережной любовью старыми фильмами ужасов.

Захлопнув с треском окно и шикнув на подошедшего кота, я пулей побежала наверх в свою комнату, перепрыгивая ступеньки и путаясь в больших тапках-игрушках с мордами собачек.

Нет, все хорошо. Правда. Но.

Просто я действительно испугалась.

Захлопнутый ноутбук все также лежал на разобранной кровати и притягательно смотрел на меня. Как ноутбук вообще может «смотреть»? Моя фантазия как всегда была гениальна, но тому виной, видимо были два кошачьих глаза-наклейки, светящиеся в темноте. Я суетливо забралась с ногами в кровать, забившись в самый дальний угол. С другого угла меня манил он. За окном неожиданно сверкнула молния, и от ужаса я трусливо вздрогнула. А, черт с ним!

Все-таки, позвольте-ка. Мама уезжает на свои острова, а папа скорее всего поедет за ней - ему слишком скучно со мной, вечно угрюмой, вечно голодной, а значит дом будет в моем полном распоряжении! Я смогу пригласить Блэр, устроить вечеринку с мороженым и ужастиками, если она конечно не притащит своего сального...как его там...Эрика. Всем будет весело. Возможно, я даже куплю противной мяукале праздничные консервы.

Мое сердце забилось чаще, и я решила сообщить приятную новость Блэр. Наверняка, она обрадуется. Она из тех девушек, которых хлебом не корми, но отпусти хоть на какую-нибудь вечеринку. Открыв ноутбук, я снова наткнулась на сообщение от мерзкого, назойливого незнакомца killian_666:

killian_666:А мы с тобой чем-то похожи. Я тоже люблю играть с людьми.

Если нагнетание страха - это отличный небанальный способ познакомиться вслепую, то этот некто - перевыполнил свой план. Я вспомнила тень человека на участке Баркеров, мокрого кота и фильмы ужасов.

dark.angel:Я играю с людьми? По-моему, здесь только вы играете с моими нервами. Но не беспокойтесь - моя система игнора работает на "отлично". Скоро вы туда попадете. У меня нет настроения, а тут вы со своими тупыми загадками Ах, может быть, вы считаете себя исключительно неформальным и оригинальным? Пф...

Его реплика слегка задела меня. Незнакомец не может ничего знать. Это просто тупой ник в интернете. Да, я «играла» с Дэниелом. И до сих пор играю. Но кто он такой, чтобы указывать мне на это? И почему я до сих пор не заблокировала его? Чертова паранойя доконает меня.

killian_666:Сжигать мосты нужно полностью и дотла. Только тогда впереди загорятся огни неизведанного тебе населенного пункта. Есть ли смысл ходить по горящему мосту, который вот-вот обрушится?

Я почувствовала, как холод пробирает меня изнутри. Бросившись к окну, но не глядя в него, я задвинула шторы и проверила, закрыта ли моя комната. "Безумный параноик. Может, это кто-то из одногруппников дурачится. На другом конце города сидит парочка бухих ребят и писается от смеха, представляя, как у меня холодеют пятки. Или...или..."

Нервно расхаживая по комнате взад-вперед, я вдруг подумала о Дэниеле. "Нет, он не такой...он не станет так жестоко подшучивать надо мной. Какой-нибудь ничтожный малолетка решил развлечься. У кого из нас не существует скелетов в шкафу?"

Весь вечер я провела в смутных раздумьях. Загадочный номер больше ничего не писал и мне удалось сообщить Блэр о своих планах, на которые она ответила восторженным смайликом, ржущим на целый экран. "Отлично. Хоть что-то позитивное за этот длинный день. Я должна быть проще, легче, поверхностнее, как моя мама...но ведь, чтобы такой стать ей потребовалось много лет. Или она уже родилась такой чудесной, красивой бабочкой? Как же мне не хочется стать серым унылым мотыльком, бездумно летящим на пламя смертельной свечи!"

Уложив ноющую голову на подушку, я забылась тяжелым, грузным сном безо всяких сновидений.

Глава 5. "Зомби"

Наутро я была разбита как никогда.

На самом деле, я почти каждое утро восстаю, будто шатающийся зомби, собирающийся на охоту за питательным мозгом, который я могу успешно добыть только в высшем учебном заведении.

Сегодня особенный день.

Сегодня я должна рассказать Дэниелу о своем решении. Мосты должны сжигаться дотла. Это будет честно. Это будет правильно.

Я нацепила кожаные черные брюки в обтяжку и просторную футболку с группой Dimmu Borgir на груди. Я должна выглядеть решительно и устрашающе. Никаких сомнений, никаких колебаний.

Зомби не думают, чей мозг они съели и чей съедят завтра. Не люблю, я не люблю тебя, Дэниел...прости, все кончено. Не люблю и точка.

Спустившись на кухоньку, я снова застала там маму, растрепанную после утренней пробежки, рьяно поглощающую шоколадное мороженое из ведерка. Увидев меня, она чуть не поперхнулась, роняя ложку на стол.

- Ты все не так поняла! У меня нет депрессии! О, боже, кого я обманываю; я открыла холодильник, а оно...оно так смотрит на меня...я не удержалась! Прощай похудение! Хочешь ложечку? - она засмеялась и радостно сунула еще ложку мороженого в рот.

Конечно же, я лучше других знаю, как неодушевленные предметы могут "глядеть" на нас и манить. Помотав головой, я беспечно налила себе холодного кофе и взяла булочку с маком.

- Как там погода?

- Ооо, погода прекрасная, замечательная! Правда пока я бегала, пошел сильный ливень, и я пару раз чуть не подвернула ногу из-за скользкого асфальта, но все обошлось, как видишь, я успела обсохнуть и позавтракать. Ты пойдешь в этом? Смотри, опять отправят к ректору... - затараторила мама, наливая мне в кофе молока. - Лучше пить кофе с молоком, иначе в старости будешь страдать остеопорозом.

"Чем-чем?"

- Ты какая-то грустная...хотя, кого я обманываю, ты по утрам напоминаешь медведя, которого грубо разбудили посреди зимы. Я пошла к Баркерам: совсем запустила их кусты роз, да и рыбок надо покормить; ах, да, совсем позабыла...

Рано утром приходил какой-то странный мужчина и спрашивал тебя.

"Что? О боже, нет, только не это. Пусть это будет Дэниел, или придурок Джонни. Да только они на "мужчин" точно пока еще не сойдут по мнению моей маман.

- Что он хотел? - как-то пискляво спросила я, теряя голос.

Мама загадочно улыбнулась и усиленно закивала головой, яростно вонзая ложку в мороженое.

- Не знаю, Линнет, но если это твой тайный поклонник, то он весьма и весьма импозантен. Я сказала ему, что еще слишком рано, и ты спишь; он немного растерялся, но потом передал мне записку. Клянусь Богом, я ее даже не открывала!!! Может там любовное послание? Или карта сокровищ? Кто знает! - мама снова включила вечный "шутизм", что мне самой стало смешно. Она протянула мне смятый клочок бумаги и напяливая ужасную бежевую жилетку с карманами, которую она носила в саду, деловито направилась к выходу.

Затаив дыхание, я медленно разворачивала записку, представляя угрозы, шантаж, оскорбления и все самое противное, что может быть уготовано такой плохой и грешной девочке, как я.

"Приходи после занятий к засохшим Желтым Тюльпанам. Одна. Если боишься - можешь взять нож».

Кровь волнами зашумела в моих ушах, и пол стал призрачно расплываться под ногами. Зачем мне брать нож? И откуда он знает про Желтые Тюльпаны? Шутка; просто чья-то злая шутка. Кто-то издевается и наверняка подсматривает за мной. В порыве злости, я порвала бумажку, удивив этим еще не совсем ушедшую маму.

- Как он выглядел, мама? Во что был одет?

- Ох, дорогая, не переживай! Он не походил на маньяка из газет. Лет под тридцать. Белая, хрустящая рубашка с закатанными рукавами, идеально сидящие черные брюки. Высокий, выше среднего, волосы, зачесанные назад, легкая щетина, узкое, рельефное лицо, как у аристократов Средневековья, хотя он был чуть понакаченнее, чем изможденные бледные юноши того времени, - она издала веселый смешок, но я даже не улыбнулась, напряженно сдвигая брови. - Ты сурова, как волк, Линнет, но тебе не напугать меня. Ах, да, еще у него была татуировка на шее в виде буквы "L". Все, я ушла, это твоя личная жизнь, и я буду счастлива, если тебе повезет. Будь осмотрительна и не пей больше одного бокала спиртного!

Буква "L"?

Впопыхах, натянув кеды и схватив черную косуху, я вылетела на свежий утренний воздух, в котором я отчетливо чуяла до боли знакомый аромат тюльпанов.

Поминутно оглядываясь, перескакивая через метровые лужи, я все-таки добежала до универа, словно помешавшийся зомби, удирающий от собственный собратьев, также сошедших с ума от голода. Раскрасневшись до самых кончиков ушей, я забежала в полупустую аудиторию. Меня встретила щебечущая Блэр и ее чертов Эрик, на этот раз с чистыми волосами, которые стояли торчком, будто гнездо сороки. Дэниел еще не пришел.

- Как прошел вечер? - тяжело дыша, опустилась я на стул. Блэр тронула мое плечо и до меня донесся удивленный вопль. - О боже, ты впервые не с подведенными глазами! Ты ведь всегда подводишь их углем? У вас правда в доме есть настоящий камин? А у нас только электрический, просто тупой экран телевизора, никакого толку! Вечер прошел чудесно, - моя подруга игриво подмигнула Эрику. - Мы смотрели старые фильмы с Одри и ели клубнику со сливками... - последние слова прозвучали многозначительно.

Блэр всегда кормит своего ухажера клубникой со сливками перед тем как, показать ему нечто большее, чем просто глубокое декольте. Я и не упомню сколько порций десерта «прошло» через нее. Однако, вдруг он - именно тот, с кем она родит двух прелестных девочек и заведет персидских кошек; ее мечты всегда сбываются, рано или поздно?

Недовольно покосившись на Эрика, я мигом вообразила его верхом на Блэр, представила, как на нее свисают его "одуванчиковые" волосы, как он кряхтит и «старается», и мне стало противно и смешно одновременно. Перед глазами опять всплыли желтые тюльпаны, и я поспешно достала из кармана зеркало и черный карандаш для глаз, которые я всегда носила во всех элементах верхней одежды. Неважно, пойду я на эту встречу или нет, но глаза мои обязаны появиться на лице. - Ты не взяла никакой сумки или рюкзака?! - пропищала Блэр, шокировано приподнимая одну тонко выщипанную, изящную бровь. - Ты вообще в порядке? Я дам тебе листок и ручку, не волнуйся.

Но я не волновалась. Мне было все равно. В голове плясали два призрака, которые то отдалялись, то приближались ко мне, танцуя в некоем этническом стиле и извиваясь ровно змеи: Дэниел, чьи бледные жилистые руки пытались обвить мою шею в страстном объятии и второй, не менее странный человек с татуировкой на шее и букетом желтых, засохших тюльпанов. Он закатывал рукава белой сорочки, ехидно грозя мне коротким ножом для нарезки хлеба. - Я так торопилась утром, кажется, и впрямь забыла, - начала оправдываться я, стараясь унять подозрения подруги, хотя мысли мои витали слишком далеко отсюда. Блэр мне не поверила, и правильно сделала.

- У тебя есть нож? - резко выпалила я. - Что? - Нож. Обычный нож. Но если нет - то ничего страшного, - Блэр презрительно сдвинула свои красивые губы, накрашенные алой помадой. - Опять ты за свое! Это твой Дэниел плохо на тебя влияет! Скоро будешь собственноручно рисовать синяки под глазами, кося под него! Он хороший парень, очень хороший и любит тебя, но... - Что - "но"? - оживилась я, глядя на подругу в зеркальце. Блэр недовольно поджала губы, но ничего не ответила. Я продолжила свою творческую работу на лице, и аудитория стала постепенно наполняться студентами.

Появился Дэниел, выглядевший бледнее обычного. Он молча опустился возле меня, не говоря ни слова. От него ужасно несло перегаром, а его раскосые глаза по-странному ярко блестели. Мне казалось, что внутри он весь дрожит, хотя и не показывает виду.

- Я был вчера вечером у твоего дома, - хрипло начал он, опуская взгляд, сосредотачиваясь на тетради. В его голосе послышались пьяные нотки.

Но Дэниел не пьет. Значит...

- Я был обкурен похлеще Снуп Дога на вечеринке, и решил подкараулить тебя у дома и убить...

"Ну-ну, конечно..."

- Не удалось? - попыталась я пошутить, но тут же притихла под его суровым взором. - Не смейся, я и правда хотел тебя убить, настолько ты меня взбесила. Пусть же ты никому не достанешься, если не будешь моей. Мы с Джонни слишком много скурили, слишком много; кажется, меня тошнит до сих пор...все из-за тебя, глупая ты сучка...глупая, какая же глупая... - он потер красные глаза кулаками и протяжно закашлялся. - Но тут я увидел какого-то человека, он явно следил за вашим домом; высокий такой, непонятно, чего хотел. Он стоял и стоял, глядя в твое окно, как завороженный; я хотел подойти к нему и узнать, чего он хочет, но он, гад, слинял быстрее.

- Может бездомный или сумасшедший... - предположила я, пожимая плечами, хотя заявление Дэниела о моем убийстве все же немного меня напрягло. Тот покачал головой и полез в свой черный кожаный рюкзак в виде черепа. На столе лежали два помятых желтых тюльпана, измазанные грязью. - Что...что это? - запинаясь проговорила я. Сострить дурочку мне не удалось. Дэниел с сожалением поглядел на меня, явно подавляя в себе желание обнять меня или сказать нежное слово. - Я нашел их на пороге твоего дома. Решил забрать, чтобы не расстраивать тебя. Вот видишь, какой я добрый - пришел, чтобы убить, а в итоге ушел, чтобы не расстроить. Я - безвольный слабак, но я ненавижу тебя всем сердцем. Я не могу уйти...не могу, Линнет. Пойми ты это наконец.

"Это он! Человек с татуировкой на шее! Это точно он! Два желтых мертвых тюльпана! Чего он хочет?! Моей смерти? Два...два тюльпана, как на могилу покойнику...мне не померещилось тогда вечером. Дэниел, бедняга Дэниел, какой же ты милый и добрый. Я не заслуживаю тебя, определенно, не заслуживаю!"

На секунду я представила, как Дэниел преданно лежит у меня в ногах, моляще прося прощения, целует мои голые холодные ступни, горячими, изголодавшимися губами...да...он в моей власти...он мой и только мой...его треклятая ненависть сильнее любви, а это гораздо ценнее. Мне захотелось впиться в его губы со всей страстью и жестокостью, укусить до крови, обнять так, чтобы захрустели всего его кости...только, чтобы он понял, насколько нужен и необходим мне.

Но в мою тяжелую опухшую голову снова влез злосчастный призрак высокого человека с ножом и татуировкой на шее. На этот раз он был почему-то без рубашки.

"Я не боюсь его. Мне не нужен нож, чтобы защититься. Я сама смогу при необходимости нанести удар. За моими плечами уже есть одна жертва. Будут и другие. Те, кто захочет причинить мне боль - их ждет то же, что и Дэниела. Только малыш-Дэниел прошел испытание. Он останется в живых за свою бескрайнюю верность."

У моих ног. Возможно, и высокий человек сможет занять почётное место рядом с Дэниелом?

Я с трудом дождалась окончания пар, нервно перебирая пряди желтоватых, тонких волос. Звонок прозвенел, и я проворным гепардом перескочила через свободный стул, забыв листок бумаги, заботливо предоставленный Блэр и свое затертое зеркальце с карандашом для глаз.

Сейчас я была веселым, по-прежнему голодным зомби, который во всю прыть своих мертвеньких ног, мчался навстречу питательному и высококалорийному мозгу неизвестного существа. То же самое, что попробовать заморский деликатес: ты жаждешь новых вкусовых ощущений, но боишься, что желудок не перенесет смелых экспериментов.

- Эй, чудная! Ты куда, Линнет? Не хочешь прогуляться до магазина плащей? Сегодня у них большие скидки. Помнишь, ты ведь хотела померить тот клетчатый плащик в стиле маньяков-убийц из английских ужастиков? Ты забыла конспект по зарубежной литературе! Надень косуху, кулёма - там основательно холодает!

Я видела боковым зрением, как Дэниел бережно засовывает мое зеркальце в карман своей толстовки и неодобрительно глядит на меня.

Но мне было совсем-совсем не до него.

Я - смелая Линнет, я "идол", я - та, которой кладут два тюльпана на порог, чтобы запугать, но ей ничего не страшно, потому что она чудная, безумная и сумасшедшая. И да, у нее нет никакого ножа. ХА-ХА-ХА! Я не боюсь прийти на свидание вслепую в то самое кафе, где я пыталась сжечь наш первый с Дэниелом мост; ведь, кажется, незнакомец имел ввиду именно его.

Может быть, этот незнакомец - занудный пятидесятилетний старпер, желающий молодой, свежей крови, а я-то перепугалась, как малое дитя! Мало ли чего там мама себе напридумывала? Оригинальностью сей гость явно блещет, но может из-за того, что ему больше ничем похвастать?

- Будь осторожна, Линнет... - донесся до меня мягкий, но настойчивый голос Дэниела, туманно растворяющийся в веселом гаме свободных от лекций студентов. Но я уже не слышала его.

Начинало немного смеркаться; день становился короче, а продолжительные дожди лились с новой силой. Я была без зонтика и уже порядком промокла. Пора бы начинать носить непромокаемую обувь и убирать кеды, иначе так и до простуды недалеко. Даже сама погода, кажется, так и препятствовала моему пути к теплому кафе, где я надеялась просушить ноги, выпить горячего кофе, и только потом узнать имя таинственного незнакомца, который так понравился моей маме.

Интересно, а зомби умеют плавать?

Золотая мигающая вывеска кафе манила меня через дорогу. До меня аппетитно долетал аромат свежих пончиков и ванильной выпечки. Зверский голод подступил к самому горлу. Мой желудок пустовал с самого утра.

Я стояла на светофоре и пропустила уже три зеленых цвета. Ноги ослабевшего зомби не желали нести меня к пункту назначения. Моя разудалая смелость куда-то испарилась. Все мы горазды на громкие, броские слова, но как только время стремительно бежит к делу - мой внутренний зомби съеживается в жалкий комок и боязливо озирается по сторонам. Справа бибикнула назойливая машина, возвращая меня к реальной жизни.

Я же сама хотела удивительных приключений и необычных встреч. Это всего лишь многолюдное кафе, где абсолютно безопасно. Даже если человек захочет пырнуть меня ножом - далеко не убежит. Скорая помощь приедет быстро и мне успеют остановить кровь, если жизненно важные органы не будут задеты.

Господи, кого я обманываю.

Сделав короткий шаг вперед, я оказалась на "зебре".

Пути назад уже не было.

Глава 6. "Фанат"

«Как правило, за внешним хладнокровием этих людей кроется внутреннее буйство эмоций. Змеи любопытны и у них всегда множество вопросов о том, как устроен мир и почему люди ведут себя так, а не иначе. Эти люди любят быть в социуме и очень легко заводят новые знакомства. Если они чем-то увлечены, то, скорее всего, заразят всех работой над новой идеей. Их энтузиазм и рвение привлекают окружающих. Змеи могут быть спонтанными и непредсказуемыми. Несмотря на то, что они стараются найти подход к каждому человеку, для них свойственно резко обрывать общение, если их явно что-то не устраивает.»

(описание знака Змеи из кельтской астрологии).

Пока я робким шагом переходила дорогу, а красная дверь кафе с медным колокольчиком становилась все ближе и ближе, мою голову вдруг посетила забавная мысль.

"Почему мама так рьяно хотела меня с ним свести?

Незнакомый человек, не зеленый юноша, пришел рано утром, не представившись, и моя мама тут же растаяла, аки сливочное масло. Как нежданный утренний гость смог вызвать у нее доверие с первой же встречи?

Конечно, ей надо сделать индивидуальное послабление...

Она - писатель. Писатель с очень развитым воображением, буйной фантазией и острым видением людей. Она нашла себя в приключенческой литературе, которая стала самым реальным отражением ее собственного жизненного опыта. Весь ее путь - восхождения, походы, поездки, путешествия и физическая активность в любое время года. Это призвание годами вело ее алой нитью по обрыву с бурлящей рекой внизу. Оно оберегало ее от опасностей, ошибок, лишних шагов и превратностей судьбы. Как творческий человек - она по-детски наивна, но душевно желает нам с братом только счастья. К тому же она терпеть не могла моих бывших ухажеров: Билла, Марка...Марк... -при упоминании этого имени у меня больно кольнуло в сердце.

Марк погиб несколько лет назад...

Наверное, родители сделали все верно, запретив мне с ним общение. Я бы точно не пережила такую утрату, будь я постоянно рядом с ним. А еще ты, несчастный малыш-Дэниел. Мама не может спокойно смотреть на твои белые руки с выпирающими синими венами - она думает, что ты наркоман, или страдаешь анорексией...но тут на пороге нарисовался некто приличный, хорошо пахнущий, в белой, хрустящей рубашке и зачесанными волосами пришел к ее обожаемой дочери. Как тут отказать?

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

"Июль, 2012. Не помню какое число.

Со мной случайно познакомился мужчина лет под сорок и пригласил на вечернюю прогулку в парк. Не знаю, зачем я согласилась. Мне было очень плохо: проблемы с родителями, недопонимания с друзьями, и я просто решила плюнуть на все и расслабиться...

Крейг был хорош для своих лет, хотя и немного полноват. Он любил экстремальное вождение и спортивные автомобили, коих у него был полный гараж, которым он не преминул мне похвастать. У него был богато обставленный дом, участок с цветущими фиалками, огромный бассейн и кучерявая собака в белой будке с сердечками. Недавно он купил квартиру бизнес-класса в многоэтажном доме и собирался ремонтировать и обставлять ее по последнему писку моды.

В парк он привез меня на шикарном "Мерседесе", отполированном, черном и блестящем. По сей день я считаю черные «Мерседесы» самыми сексуальными автомобилями в мире. Если такое сравнение вообще применимо к эпитету «сексуальный». Я была одета в рваные джинсы и белую растянутую майку.

"Раз у меня все плохо - не буду наряжаться. Будь, что будет".

Мы стояли на живописном мостике, перекинутом через ручей, и Крейг много говорил о работе, планах на будущее, о своей дочери, которая учит французский. Я слушала, слушала...но эти темы были мне страшно неинтересны. Он глядел на меня голодными, маслеными глазами, но не позволял себе трогать меня руками.

- Так у тебя есть дочка?

- Да, ей пятнадцать. Она сейчас в Париже, учит язык, - невозмутимо парировал он, не моргнув глазом. Я мучительно вздохнула, окидывая его полноватую фигуру критическим взглядом. Загорелый, ухоженный, любит дорогие кожаные пояса, красит волосы в каштановый, пытается выглядеть моложе. Но тут мне стало противно от самой себя. "Мне шестнадцать, а его дочке пятнадцать...зачем я сюда вообще притащилась?"

- Ты развелся с женой, да? - с надеждой спросила я. - Теперь один растишь дочку...

- Нет-нет, - категорично помотал он головой, сплюнув в мирно текущий ручей. Разговор с молодой девчонкой, которая должна была купиться на дорогие тачки и кудрявую собаку, переставал ему нравиться. - Я не в разводе. Мы вместе. Она уехала на две недели в отпуск. Дом, что ты видела, будет полностью в твоем распоряжении эти дни. Ты будешь иметь все, Линнет. А я...я слишком устал...пойми, слишком устал, чтобы врать тебе о любви и прочей чепухе...

Крейг любезно отвез меня домой и с тех пор мы больше никогда не виделись. Вернее, он звонил еще много раз, просил встречи, но я обрубила моментом все концы.

"Глупая, глупая ты сучка, Линнет. Какая же ты глупая!»

Безусловно. Ты бесконечно прав, малыш-Дэниэл.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

- Добрый вечер, Линнет Коннор. Садись.

Это было сказано ровно, холодно, приказным тоном.

Повесив косуху на спинку, я нехотя опустилась на мягкий стул. Внутри меня что-то пугающе сжималось и меркло, и я не могла заставить себя посмотреть в глаза незнакомца. Казалось, что у меня даже слегка прихватило живот. Но все же поборов первичный страх, я бесстрашно взглянула ему в лицо.

Два серых, небольших глаза с мелкими морщинками в уголках пронизывающе изучали меня почти не мигая. Я так и не могла понять, что они выражают. Никогда раньше я не встречала людей с такими глазами. Он холодно изучал меня с нездоровым пристрастием, будто дикий лев, выслеживающий антилопу: малейший признак торопливости и поспешности и царь саванны спугнет добычу.

К моему изумлению, он был именно таким, каким его описывала мама.

Идеальная белая рубашка с расстегнутым воротом и закатанными по локоть рукавами; татуировка сбоку на шее в виде буквы "L" и гладкие, полудлинные темные волосы, аккуратно зачесанные назад. Сильные мускулистые руки, узкое, будто вылепленное скульптором, рельефное лицо с выдающимися скулами, высокий лоб; он имел относительное сходство с человеческой сущностью Дракулы Брэма Стокера, которого играл Гэри Олдмэн и с более лайтовым вариантом Джонни Деппа одновременно.

Жаль, что пират-Джонни не был в моем вкусе.

И все же его серые глаза напрочь сбивали меня с толку. А я-то была уверена, что мужики должны пачками ложиться к моим ногам. Глаза человека были теплыми и дарили надежду, но в один миг потухали и выражали полное безразличие к происходящему. Как ему это удается? Отметив с облегчением, что он без желтых тюльпанов и кухонного ножа для нарезки хлеба, я немного расслабилась и откинулась на спинку стула, ежесекундно почесывая за ухом и нервно оглядываясь по сторонам.

Уютное когда-то кафе, превращающееся вечером в место для разудалых студенческих посиделок, показалось мне сейчас на удивление недружелюбным и отчужденным. Посетителей было мало, и все они просто брали кофе с собой и спешно покидали кофейню.

Подошла официантка, которую я хорошо знала, милая девочка с двумя русыми косичками и гостеприимно предложила меню. Человек, не глядя на нее, заказал бокал мартини себе и кофе с молоком - мне, не спрашивая, чего я хочу. Девушка явно почувствовала себя оскорбленной и поспешно удалилась.

Кто он такой и кем себя возомнил? Просто пытается поразить меня своей индивидуальностью; наверняка - самый обычный офисный служащий, захотевший разнообразить свою скучную жизнь забавным и нетрадиционным свиданием; да только...я еще не произнесла ни звука...но от него веет чем-то странным...опасным...запретным...не пойму, чем конкретно.

- Хочешь есть? - весьма участливо поинтересовался он, окутывая меня глубоким, изучающим взглядом. В его словах я уловила странноватый мягкий акцент. Он не местный. Не ирландец. И даже не британец.

- Нет, - уверенно соврала я. А есть я хотела безумно. В этом кафе даже сытый человек не устоит перед запахом коричных пирожных и ванильного пудинга.

- Ты не взяла нож, - вежливо, но с легким оттенком грусти, отметил он. - Ты не трусиха, я смотрю...любая другая бы давно позвонила в полицию... - человек достал из кармана антибактериальную салфетку и принялся тщательно оттирать руки. Я застывшим взглядом уставилась на его руки. У него большие ладони и мужественные пальцы, все, как и должно быть. Он не мальчик, не бледный неуверенный в себе юноша, но уже вполне себе взрослый, реализованный мужчина, который может позволить себе и тренажерный зал, и загар...и полезный талант вгонять всех в краску?

- И сколько у тебя было таких "любых других"? - неожиданно для себя я ощутила укол ревности. Человек чуть улыбнулся, хотя глаза его не выражали искренней радости. - Достаточно, чтобы обратить внимание на такую, как ты.

Такую, как я?

- И чего же не было в них, чего ты вдруг нашел во мне? Ты вообще меня не знаешь. Глупо с моей стороны было притащиться сюда и вообразить себя героиней любовного романа. К слову, я их терпеть не могу. И прочую тупую, сопливую романтику - тоже, - поспешно заткнувшись, я наконец поняла, что меня понесло не в то русло. Человек нахмурил брови, и я поняла, в чем заключалась его странная сила. В том, что дает эта самая сила.

Власть.

- Глупышка, Линнет Коннор... - звучно и тягуче промурлыкал он, щурясь на один глаз и придвигаясь ближе ко мне. - Я знаю, где ты живешь, где учишься, кто твой нелюбимый парень и твоя лучшая подруга-похитительница сердец. Прошлое, настоящее, детство, предпочтения и психологические расстройства. Ты любишь желтые тюльпаны и ненавидишь кошек...ты считаешь себя плохой девочкой, способной на моральное "убийство", на грех, на предательство и на насилие...ты сладострастно получаешь удовольствие от слез других...не хмурься...это чистая правда, и мы оба это знаем. Я пугаю тебя? О нет, глупышка Линнет Коннор. Все не так просто. Поверхность весьма обманчива. Ты плохо себя знаешь.

Если бы ты действительно боялась - то взяла бы нож с собой.

Я молча и тупо кивнула, чувствуя себя абсолютно голым, лишенным рук и даже кожи, несчастным, униженным зомби, брошенным на необитаемый остров, где вокруг бушует лишь мрачный и холодный океан. Мое сердце забилось так часто, что мне стало боязно за свое самочувствие.

- Умница, - четко и отрывисто добавил человек и на его лице нарисовалось удовлетворение. Эта игра начинала ему нравиться. - А теперь расскажи, что ты знаешь обо мне. Ведь по твоим словам, я «ничего о тебе не знаю». Начнем хотя бы...мммм...с моего имени... Линнет? Как меня зовут?

- Киллиан, - неуверенно выпалила я, совершенно не задумываясь. Он разочарованно вздохнул. - Ты серьезно думаешь, что все владельцы ников называют свои настоящие имена? - я лишь покачала головой, не смея поднять глаз на собеседника. Скорее бы это дурацкое свидание закончилось. Будет, что рассказать Блэр. Нам наконец принесли напитки, и я наконец-то согрела руки об горячую чашку с ароматным напитком.

- Я ненавижу молоко в кофе..., - тихо проговорила я.

- Знаю. Зато у тебя не будет остеопороза, - отрешенно заметил человек, залпом выпивая бокал своего мартини. Глаза его все также блестели ледяным светом. Конечно. Что еще прикажете, ваша милость? Станцевать на столе? Украсть приборы из кафе? Убежать, не заплатив? - свирепо подумала я, буравя его злым взглядом, но он лишь улыбнулся в ответ, продолжая издеваться.

- Ну, допустим, насчет имени ты угадала. Ты не так глупа, как я думал. Мое имя и правда Киллиан. Но большего знать тебе необязательно. Если ты хочешь продолжить общение со мной - узнаешь много интересного. Но я не хочу применять насилие. Ты сама себе хозяйка, верно, умница Линнет? - в его голосе пробежали искорки смеха, но мне было совсем не смешно. - Вы нарочно эксплуатируете образ самовлюбленного маньяка-убийцы? - вырвалось у меня. Ему бы вполне пошел тот клетчатый плащ, который я хотела себе прикупить. Однако спрашивала я на полном серьезе. Пока мы здесь не одни - мне не страшно. Но что будет дальше, если я изъявлю желание продолжить общение? Я не могу представить себя с ним один на один...придется и правда захватить с собой какое-то оружие...или...

...вернуться к Дэниелу.

- Отнюдь, - как-то равнодушно ответил Киллиан, бросая взгляд в окно, за которым было уже совсем темно. - Ты акцентируешь драгоценное внимание на мелочах, которые не стоят и минуты обсуждения. Это - бессмысленно, как и вся твоя жизнь. Ты не сожгла хлипкий, шатающийся мост дотла, который тормозит твое развитие и движение в сторону осуществления мечты.

- Какой еще мечты?!!! - вспыхнула я, злобно стиснув зубы. Придурок! Как он смеет так говорить! Что он о себе возомнил? Великий король вселенной! Все, надо уходить отсюда, пока я сама не врезала ему по морде.

- Аааа, - ядовито запел Киллиан с повышенным интересом придвигаясь ближе и отставляя в сторону мою чашку с недопитым кофе. Я была сильно задета, и это явно пробудило его любопытство. - Мечта? Ты спрашиваешь о мечте? Хм. Кому, как не тебе, Линнет, знать о ее существовании? Сжечь загнивающий мост и построить новый, который приведет тебя... - он облизнул суховатые губы, крепко хватая меня за ладонь железной рукой, но я и не пыталась вырваться. - ...приведет тебя к новому миру, в котором есть место приключениям и опасным событиям...вездесущим соблазнам и приятным знакомствам...к чему-то неизведанному и пугающему, но поистине манящему...привлекательному...

Не этого ли жаждет твоя мятежная, юная душа?

В горле у меня застрял комок, и я не смогла произнести ни слова. Мой внутренний зомби был готов к боевому поединку и уже достал из рваной рубахи кривой, но окровавленный нож.

- Зачем вы следили за мной и приходили вчера вечером к моему дому? - подозрительно вопрошала я, чувствуя, как стальная хватка Киллиана еще больнее сжимает мою руку. На его загорелом лице проявился звериный оскал. Я стоически терпела, но видела, как вены вздуваются под тонкой, белой кожей. Я не убегу, не заплачу. Я сильная Линнет. Он не запугает меня. Я никогда не была жертвой, слабой, беспомощной рабыней. Все мое естество противится этим словам. Но, Линнет. Ты ведь грезила о приключениях? О тех самых приключениях, которые описывала в романах твоя мама. Окунись в них с головой, ведь жизнь - одна. Когда ты еще сможешь вытоптать собственную тропинку по нехоженой, высокой и возможно, смертельно-ядовитой траве?

- Зачем успешному мужчине из другой страны - я? Ваши требования слишком высоки для уровня обычной ирландки из маленького приморского городка. Киллиан горько осклабился и наконец отпустил мою руку, расслабленно откидываясь назад и прося у официантки счет. Я была лишь добычей. Не пойманной, не приручённой на все сто, и это доставляло ему удовлетворение? Вопрос заключался в том, нравится ли мне такое распределение ролей.

- Во-первых, я не «успешен» в том смысле, который ты имеешь ввиду. Ты ни на йоту не знаешь меня. Я могу дать тебе многое, о чем ты никогда не подозревала. Предложить тебе тайное знание, безграничные возможности и кое-что, о чем не принято говорить в приличном, ирландском обществе. Но я буду просить взамен нечто большее, чем простая любовь и уважение. Выдержишь ли ты это? Будешь ли сильной и смелой? Приключения любят только дерзких, бесстрашных и неутомимых. А ты до сих пор специально забываешь зеркало, чтобы тебе его вернули...

Мне нужно то же, что и другим - любовь.

“Это то, чего ты всегда хотела, Линнет”, - сочувственно утешала я себя. И оно пришло к тебе само, прямиком к порогу дома с твоими любимыми желтыми тюльпанами...только...постойте-ка.

- Почему ты положил на порог два тюльпана? - сердито спросила я.

- Потому что я люблю играть со смертью... - без тени улыбки ответил Киллиан, вставая из-за столика и жестом приглашая меня к выходу. Он высокий, очень высокий, мое лицо упирается ему в широкую, но не раскаченную грудь, и почему-то в этот миг я ощутила странное чувство в районе живота. Я полной грудью вдыхаю его запах, но что-то , непонятное шевелится у меня в груди.

Быть может, просто сердце забилось чаще, чем обычно?

Киллиан любезно подал мне мою косуху и помог ее надеть. Я отчетливо заметила легкий свежий аромат хвойного одеколона. Похожим пользовался мой папа, и я ощутила себя намного более спокойной, чем раньше. Развернув меня к себе лицом, человек погладил меня шершавой ладонью по моей все еще холодной щеке, и, наклонившись к уху, вкрадчиво прошептал:

- Ты не готова. Ты слишком боишься. Поэтому я не буду провожать тебя домой. Ты еще не готова, совсем не готова, Линнет. Сожги мосты, утопи прошлое, возродись заново...и тогда я пойму, что ты повзрослела...и тогда...

- Что? Что? - возбужденно спросила я, не дожидаясь окончания фразы. Глаза его горели, но губы внезапно подернула злая ухмылка. Он выпрямился во весь рост. - ...тогда, возможно, мы снова встретимся. Будь умницей, Линнет Коннор. И твоя блеклая жизнь заиграет яркими красками.

Как ужаленная дикой пчелой, я выскочила из теплого кафе на прохладную, мокрую улицу, жадно вдыхая влажный, вечерний воздух. У меня тряслись губы, руки, колени, будто у заядлого алкоголика, но разум мой был предельно ясен и чист.

Я подавила в себе желание обернуться.

Пусть видит, что я по-настоящему сильная, что я действительно почти готова. Осталось дойти до дома более-менее сухой, позвонить Блэр, покормить вредного котяру, и...

...сжечь все мосты дотла.

Глава 7. "Фокс"

«У этого животного ярко выражены идеалы и стремления. Если вы хотите начать интересный и важный проект, то лучше всего обращаться за помощью именно к людям этого знака. Они невероятно терпеливы и тщательно изучают все вопросы, рассматривают различные варианты. Их практически невозможно сбить с пути. Пока остальные постепенно сдаются, Олень будет идти до конца. Конечно, каждый из представителей этого знака не лишен гордости, потому что знает, как много усилий вкладывает для достижения цели. Тем не менее, им свойственно природное благородство и желание делать всех вокруг счастливыми.»

(описание знака Олень из кельтской астрологии).

Последний день...сегодня - мой последний день...я смогу...я выдержу...я переборю себя и выскажу все ему в лицо. Как же все надоело. Я устал, смертельно устал от этой бесконечной тьмы, что окружает меня каждый день.

Люди испокон веков получают наслаждение от демонстрации насилия. Закупаются пивом, чипсами, усаживаются на замызганные диваны и завороженно наблюдают за исходами боксерских поединков, спаррингов, гонок на выживание, соревнований по различным видам единоборств. Знают ли эти люди, со смаком жующие сырные палочки, о скольких смертях СМИ умалчивают? Сколько людей погибло на ринге? А сколько разбилось на гонках, ралли, при совершении сложных альпинистских восхождений? Нет, о нет, эти сведения заминаются, скрываются, ибо утолить вечный голод зрителя - невозможно.

Какое огромное разочарование мы испытываем, когда долгожданный поединок сильнейших боксеров заканчивается спустя одну минуту? Мы же готовились, собирали друзей, заказывали пиццу и пылесосили ковер. Расположившись поудобнее под шумный веселый гомон приятелей, мы обнаруживаем, что все уже закончилось, не успев толком начаться...да как же так?! А где же литры крови, разбитые носы, заплывшие глаза и сломанные челюсти? Мы же так ждали зрелищ, яркого шоу, а уже наступило время расходиться...пф...

Смерть и ее непосредственная близость - привлекают.

Балансировка на краю высокого обрыва, танец на лезвии ножа - все это нравится людям: ты играешь со смертью, а значит, ты смел, ты небанален, ты очень силен. Только такие герои заслуживают уважения и всенародной любви. А смел ты только потому, что почти каждый раз совершаешь прыжок в неизведанное. Мы боимся неизвестности, тьмы и самой госпожи Смерти. А эти герои не боятся. Их безбашенность, отсутствие страха и жажда подвигов манит потенциальных и жаждущих крови фанатов.

Я ненавижу своего босса. Он - точно такой же фанат.

С одним отличием: он и сам не прочь поиграть со смертью в прятки.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

У меня не работа - а «мечта».

Трудовой день начинается, и я как обычно прихожу в его домашний, отлично оборудованный офис, расположенный в подвале двухэтажного коттеджа, сажусь за ноутбук и начинаю просматривать сотни и сотни пестрых, скучных, претендующих на мнимую оригинальность, анкет самых обычных людей в наиболее известных социальных сетях. Лица мелькают, проскальзывают и не задерживаются в моей памяти надолго. Мне так легче, так проще. Тех, кто приковывает мое рассеянное внимание всегда забирает Он...

Фанат.

Почему я так его называю?

Фанат - это чрезмерно увлеченный человек, готовый ради своего любимого дела на многое, порой незаконное и противоречащее традиционным человеческим ценностям. Мой босс же, наверное, просто сумасшедший. Однако его безумие имеет редкую форму. Он умен, хорошо образован, прекрасно знает, чего хочет и добивается желаемого всегда. Абсолютно. При любых условиях. Что бы он ни захотел.

Кто я такой, чтобы перечить ему, учить его жизни?

Даже я сам толком не знаю, чего хочу. Денег? Любви? Счастья? Возможно. А мой босс имеет все это с избытком. С небольшой поправкой: все его достижения гиперболичны и извращены до приторного максимума. Человек, попробовавший в жизни почти все, чаще всего становится слепым безумцем, преследующим какую-то определенную, узконаправленную цель, словно помешанный, зацикленный на особенном для него объекте. Это может быть созерцание гор где-то в отдаленном монастыре в Гималаях. Или коллекционирование картин с изображением подсолнухов. А, возможно, патологическая зависимость от определенного человека.

У меня даже нет самой простой, обыденной цели. Я ничем так сильно не увлечен, чтобы стать Фанатом своей собственной жизни и получать кайф от достигнутого результата.

Я ношу дурацкие, немодные круглые очки в роговой оправе, хотя дико мечтаю приобрести модные квадратные с цветными дужками; хочу отпустить волосы до лопаток, но каждый месяц хожу к мастеру делать свою обычную стрижку; постоянно захожу на страничку в Фейсбуке одной миловидной голубоглазой голландки, которая любит гулять по побережью моря и фотографировать своего ретривера. От нее веет свободой, спокойствием и такой непередаваемой гармонией...

Она могла бы подарить все это мне, напиши я ей первым. Но я не пишу. И мои волосы противно стоят коротким жестким ежиком.

Поэтому я продолжаю сидеть в прохладном офисе-подвале с дорогим кондиционером, хромированной мебелью, белыми стенами и широколистными фикусами; я пью дорогой, свежезаваренный бразильский кофе, покупаю за полцены французскую минеральную воду и зову босса по имени. Ведь у нас доверительные отношения? Кого я обманываю. Мне никогда не стать таким же.

- Как твои успехи, Фокс? - босс неслышно зашел в просторную комнату, и его слегка сонный голос эхом разнесся по всему помещению. Он был облачен в серые пижамные штаны и спортивную толстовку с капюшоном - типичный наряд, в котором я его вижу каждый день. Его красивое, но сероватое от недосыпа лицо было на удивление добродушным, хотя...этот ужасный человек обладал опасным, но весьма полезным талантом - вызывать у людей доверие, безграничное доверие, если не неистовую любовь...а, может быть, я просто хочу стать таким же фанатом его личности?

Я напряг глаза, сетуя на окончательно севшее зрение и ткнул пальцем в экран, указывая на фотографию молодой мускулистой блондинки, симпатичной, но с чуть коротковатыми ногами и кривым носом. Она была одета в белое кимоно с черным поясом и держала в руке позолоченный кубок. Ее раскрасневшееся лицо светилось неподдельным счастьем. Не красавица, не супермодель, но счастливая и вполне довольная жизнью леди...

Когда я в последний раз улыбался во весь рот? Смеялся от души? Мой босс пристально посмотрел на блондинку, переводя вопросительный взгляд на меня.

- Ради участия и победы в соревнованиях она переехала в другой конец страны. Она из России, а это весьма широкая страна, - попытался я пошутить, но понял, что неудачно. Босс отхлебнул кофе из моей же чашки. - Двадцать пять лет, не замужем, детей нет. Родители теперь живут в столице, хорошо обеспечены, судя по платьям мамы от Шанель. Наташа - мастер спорта по каратэ, черный пояс. Больна спортом, регулярно тренируется, преподает боевое искусство детям. Ненавидит большие города и столичную жизнь. Хочет кому-то что-то доказать, не пойму, что конкретно...надо копать ее детство, но в целом - идеальный кандидат, как по мне.

- Мне не нравится ее лицо, - мягко отрезал босс. - Почему? Немного переломан нос, большие глаза и губы, но зато у нее бледная, почти белая кожа и премилые веснушки...а...а...они любят веснушки. Им нравится нестандартная красота, свежая струя в обыденных раскрасавицах...

- ...которых у нас тоже нет. - недовольно покачал головой Киллиан, щуря один глаз. - Но по крайней мере она действительно владеет каратэ, не то что... - он с сожалением поджал губы. - ...не то что бедняжка Беатрис.

В настоящее время Беатрис находилась в клинике с переломанной челюстью.

- Ну... - неопределенно протянул я, вспоминая прелестные льняные кудряшки малышки Беатрис. - ...она знала на что шла. Мы ее предупреждали. До последнего она думала, что все это показуха, цирк...я видел, как она сражалась до последнего.

- Она просто хотела устроить свою личную жизнь, - отмахнулся Киллиан с безжалостной усмешкой. - ...почему девушки настолько глупы и наивны? Полагают, что там, где крутятся большие деньги можно встретить настоящую любовь? А в придачу - пару просторных квартирок в Ницце и собственный белый Порше, - он вздохнул и прошелся к окну, затворяя черные плотные шторы и щурясь от яркого солнца, больно бьющего в глаза. Босс задумчиво помолчал, вдыхая прохладный утренний воздух. - Фокс, есть большая, просто гигантская разница и глубокая пропасть между владельцами больших денег и очень больших денег...ты ведь знаешь.

Я так крепко стиснул зубы, что захрустела челюсть. Мне не хотелось реагировать на его реплику. - Последних мало чем удивишь. Нужно постараться...

Киллиан удовлетворенно кивнул, заваривая себе пакетик черного чая и наливая туда молоко. Редкостная гадость. Никогда не понимал этого премерзкого пристрастия. Молоко только портит истинный богатый вкус чая и хорошего кофе. Или я сам становлюсь похожим на этих "богатых" чудаков?

- Да, дорогой мой, Фокси. Этим мы и занимаемся. Мы, словно, элитное агентство эскорт-услуг, - нараспев пробурчал босс, с наслаждением потягивая прегадкий серовато-молочный напиток. - Только запросы и требования наших клиентов ничем не ограничены...

- Мне жалко этих девушек, - внезапно признался я.

Это было абсолютно честно. Их лица часто являются мне во снах, упрекая меня во всем случившемся с ними. Босс понимающе кивнул, но его серо-голубые, холодные глаза оставались стеклянными и неподвижными. Он вежлив, всего лишь одинаково вежлив.

- Нелогично винить себя, Фокс. Они подписывали договор, они были в курсе всего, что будет с ними происходить. Я не из тех подонков, кто мелким шрифтом приписывает в договорах выгодную для себя фразочку.

Зеркальная чистота, прямота и честность - без этих понятий никак не проживешь в наше время. Даже самое чистое, абсолютное зло перестает быть таковым, если чистосердечно признается окружающим в подлинной черноте души.

Страх уходит, остается лишь жалость...

Мне нравилась Беатрис, когда ее загорелое лицо еще не было испорчено кулаками соперниц. В отличие от многих других претенденток она каким-то уникальным образом вышла на нас сама, приехала и подписала договор по личной воле. Киллиан самолично проводил с ней собеседование и нашел ее весьма прехорошенькой. Этого фактора было вполне достаточно, но ее слабая физическая подготовка не давала мне покоя по ночам. Если она не постоит за себя, то все закончится, как и с сотнями других красавиц...

Она либо сломается, либо погибнет.

Загорелой венгерке Беатрис повезло, и кто-то из заказчиков остановил бой, хотя по правилам он должен продолжаться до самого логичного конца. Поэтому Киллиан всегда выбирает смазливых, ибо у них есть крохотный шанс на выживание.

Это - его благодетельный дар.

Способен ли Фанат испытывать любовь, привязанность, чувство долга? На протяжении пяти лет, что я у него работаю, я видел достаточно девушек, на которых он смотрел совсем не так равнодушно, как на венгерку Беатрис или русскую Наташу. Его любовь не имела ничего общего с обычной любовью. Она была нездоровой, если любовь вообще бывает разумной и беспристрастной.

Все его бывшие возлюбленные погибли при неизвестных обстоятельствах.

Я точно не знаю, кто виновен в их смерти.

Киллиан... или что-то еще. Но я уверен на сто и даже двести процентов, что в их случайной гибели он сыграл не последнюю роль.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

- Ну так, что? Свяжешься с ней? - с нажимом произнес босс, нарушая ход моих смешанных мыслей. - Делай упор на реализацию амбиций, достижение целей, признание. Деньги ее интересуют гораздо в меньшей степени. Думаю, такой шанс она точно не упустит, если не полная дура.

Поправив сползающие на нос очки, я снова принялся за работу, которую искренне презирал, но неизменно выполнял. Возможно, во мне сидит еще тот маленький мальчик, чье безграничное любопытство зашкаливает, и он постоянно задается одним и тем же вопросом: "А что дальше? Чем все закончится?"

Вот и мне интересно. А после, можно будет покупать очки с цветными дужками и отпускать длинные волосы.

В обед мне пришлось отлучиться с рабочего места и завезти бабушке молока и бананов. Она живет в пригороде Амстердама в маленьком домике с участком и выращивает там пионы. Это ее излюбленное хобби, наравне с выпеканием пирожком с картофелем, луком и зеленью. Я вообще с трудом заставляю себя есть; аппетит с детства был просто ужасный, но отказаться от бабулиных пирожков я никогда не могу.

Ветер, пропахший морем и солью встретил меня на пороге бабушкиного дома, когда я парковал свой старенький облупленный мопед. Не знаю, почему я не продам его или не выкину - ездить на нем становится попросту небезопасно. К тому же я всегда фанател от спортивных мотоциклов. Полной грудью я вдохнул пронзительный и терпкий аромат пионов и уверенно постучал в дверь.

Почему, почему я так делаю?

Почему я могу позволить себе спортивный мотоцикл, но все равно езжу на затрёпанном мопеде моего старшего брата Аарона? Но вот и бабушка появилась на пороге; на удивление, бодрая, с завитыми седыми кудрями и розовой помадой.

- Бабуля, ты молодеешь с каждым днем! - я поцеловал ее в сухонькую щеку и до меня донесся легкий запах духов Шанель. Бабушка с самой молодости хранит верность этим духам, объясняя многолетнюю преданность тем, что Шанель и она сама настолько связаны друг с другом, что окружающие уже не представляют ее без терпкого, тяжелого, цветочного аромата, ставшего ее визитной карточкой и элементом стиля. Думаю, каждая женщина должна создать себе такой узнаваемый, неповторимый стиль, каким бы странным или сумасшедшим он ни был.

- Ты худеешь день ото дня, Фокс, - строго заметила бабушка, наливая мне в миску густой рыбный суп. - Твоя девушка совсем тебя не кормит. Тощий, как скелет. У тебя щеки впали...ох-ох…да что я говорю...никогда у тебя-то их и не было!

Я вздохнул, прихлебывая ложкой ароматный, соленый суп.

- Бабуля, я же тебе говорил. Мы с Линой как больше месяца расстались. Я готовлю себе сам. И на работе у меня бесплатные обеды.

Точнее я просто ем за одним столом с Киллианом, моим боссом. И сейчас я пришел к тебе бабушка только потому, что оставил в залог свой паспорт и ключи от дома ему. Каждое утро я думаю, что этот день - последние часы службы у Фаната. Он никогда не доверяет мне, как другу или хорошему знакомому. Кажется, что Киллиан и сам стал подозревать меня в «побеге», - подумал я про себя, но, конечно, не сказал бабуле этого вслух, продолжая натянуто улыбаться и хвалить вкусный суп. О мои ноги пришла тереться ее толстая пушистая кошка, больше похожая на батон пухлого хлеба с ножками.

- Как поживает Аарон, как его здоровье? Твои мама с папой регулярно навещают меня, привозят семена цветов и экзотические фрукты, какие же прегадкие попадались, ох-ох, какие невкусные я ела! Как в Венесуэле этой такое едят?! Ох, отвратительный вкус! А этот Аарон, Аарон, наверное, весь в бизнесе, в работе. Он уже год не жаловал меня своим присутствием... - жаловалась бабушка, размешивая серебряной ложечкой сахар в маленькой фарфоровой чашке. Аарон был ее любимым внуком - успешным, образованным, состоявшимся в бизнесе, отцом двух дочерей. Но к бабуле он заезжал крайне редко. И то, только тогда, когда ему что-то было от нее нужно. У него был свой ресторан латиноамериканской кухни в центре Антверпена, в который он вложил все свои силы и средства. Мои родители, эмигрировавшие в Венесуэлу, посещали бабулю гораздо чаще, чем он, живший в той же стране, что и она.

- Он в порядке,ба. Недавно я был в его ресторане. Ходит в костюме, с дорогими часами, зовет жену "лапочкой", поправился на десятку килограмм так точно. Боится своего тридцатилетия и пользуется антивозрастной косметикой. Даже пудрой, кажется, пользуется.

Бабуля внимательно слушала, чуть наклонив кудрявую голову. - Пудра! - засмеялась бабушка. - Ну ты совсем преувеличиваешь! Аарон - чудесный малый, ох-ох, как же я скучаю по нему. Пудра - это полбеды, Фокси. От возраста и старости не убежишь, дорогой. Но даже в преклонном возрасте нужно следить за внешностью. Лучше уж пудрой, чем совсем не умываться и носить такую немодную стрижку, как у тебя, - хихикнула бабушка, ероша мои короткие, торчащие вверх, волосы.

Я сделал вид, что обиделся.

- Я умываюсь каждое утро, ба. Если бы у меня была девушка - она бы подтвердила сей факт, - но бабуля лишь нахмурилась. - Уж не дождусь я этого, ох, не дождусь. Сгинешь ты без любви, Фокси, сгинешь и никто тебя не спасет. Ни твой босс, ни богатенький сморчок Аарон, ни родители с экзотическими фрухтами, ни даже твоя любимая бабуля...

Иногда бабушка говорила весьма пугающие вещи...

Но неизменно - честные и правдивые. У нее теплые, горячие глаза, которые согревают даже в самый лютый холод. Обычно меня окружали типичные престарелые соседки-змеи, язвительные вредные старушки, промывающие косточки по каждому удобному и неудобному поводу.

Бабуля налила мне еще супа и отломила кусочек французского багета. Сытно, уютно, душевно.

- Не нравится мне твой босс,- вдруг отчеканила бабуля, прогоняя кошку, прыгнувшую жирным батоном ей на колени. - Работа - это всего лишь работа, часть жизни, но не вся жизнь, Фокси. Чем раньше ты это поймешь - тем лучше. Я уже устала от твоих напыщенных восторгов: "А Киллиан такой, а Киллиан сякой; а Киллиан купил себе новые джинсы; а ты знаешь, что сделал Киллиан?" Мальчик мой, не надо...прошу не надо...не сотвори себе кумира, не равняйся на других. Ты свой...ты свой собственный. Строй свою жизнь так, как пожелаешь. И почаще навещай бабушку. Хочешь еще хлебушка? Нет? А может еще супа? У меня есть лимонный пудинг. Гадкий, но вдруг тебе по вкусу придется.

Я промычал что-то нечленораздельное, набив рот мягким хлебом.

Бабуля многого не знает. Как и все мои родственники она думает, что я работаю простым менеджером в офисе. Отчасти это не ложь. Я и есть своего рода менеджер. Только в необычной сфере.

Мы мило распрощались, и я снова сел на хлипкий мопед.

В животе было разлито приятное тепло.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

За моим ноутбуком преспокойно сидел Киллиан и листал анкеты пользователей вместо меня. Подле него стояла пепельница из черепа собаки, наполненная окурками. Босс курил очень редко, обычно будучи на каких-то сильных эмоциях; неважно, положительных или отрицательных. Я культурно откашлялся и придвинув стул, сел рядом. Он чуть улыбнулся уголком рта и мне стало не по себе. Такая улыбка редко искажала его лицо, обычно предвещая что-то нехорошее.

- Ты связался с Наташей? - спросил босс, не отрывая глаз от анкеты какой-то малолетней девушки с бледными веснушками и вздернутым носиком. Я угукнул, также внимательно глядя на светлые, соломенного цвета волосы молодой ирландки и ее детские ямочки. Симпатичная, но слишком худа, не боец, не спортсмен, не победитель. Спустя долгие годы работы у Киллиана, я научился подбирать нужную кандидатку за один только взгляд заглавного фото. - Она сказала, что подумает. Но она в наших руках. Ее голос дрожал от нахлынувшего счастья, хоть она и пыталась скрыть его всеми силами.

- Русские всегда слишком открыты, эмоциональны и доверчивы... - заключил Киллиан торопливо кивая, будто не желая слушать боле про Наташу и ткнул пальцем в анкету субтильной ирландской «феи».

- Напиши ей.

- Она не подходит, босс.

Хитрая полуулыбка, застывшая на губах Фаната, пугала меня.

«Девочке» оказалось уже двадцать лет, но она, определенно, не согласится. Грустная, с худыми белыми руками, светло-зелеными глазами; носит черные плащи, цветные накладные волосы, грязные кеды; фотки сменяли одна другую: вот она стоит на каменистом обрыве, мечтательно закрыв глаза, а позади бушуют черные волны океана, вот она смеется, обнимая такого же бледного парня с выпирающими фиолетовыми венами; он так серьезен, хочет казаться недовольным, но его странные раскосые глаза горят синим пламенем.

Я всегда узнаю это пламя.

Это пламя любви...

- Напиши ей, Фокс. - настойчиво повторил Киллиан чуть более твердо. Я сглотнул, ничего не отвечая. У ирландки есть веселая подруга-хохотушка, она учится на историка, а вот фото, где она шутливо душит недовольного кота, стоя в одних коротких шортах, едва прикрывающих маленькие, упругие ягодицы. Вроде бы обычная страничка юной леди. Правда, что-то непонятное я все же углядел в ее невинных на первый взор, глазах: когда она обнимала бледного парня, когда целовала его, держала за руку. Молодые, влюбленные девушки так не смотрят. Она улыбалась, смеялась, обнажая чуть кривоватые резцы, запрокидывая голову назад, но глаза ее были холодны...я не побоюсь этого смелого предположения...но...они были полны упоительной ненависти...ненависти глухой и тихой, сокрытой где-то очень глубоко, настолько глубоко, что она плавно перерастала в сладостное удовлетворение.

Я очень хорошо читаю людей по фотографиям. Босс ценит во мне этот уникальный талант. Камера умеет не только придавать вес и усугублять недостатки, но и вытаскивать наружу все тайные человеческие мысли и эмоции. Улыбка - это всего лишь маска, за которой невозможно упрятать истину. Вот фотография, где она явно в плохом настроении. Кто-то щелкнул деву, когда она этого не хотела: ее белки глаз покраснели, лицо напряжено и искажено маской жестокости. Так не смотрят даже на самых глупых или назойливых друзей. И зачем она вообще опубликовала это фото? На секунду мне почудилось, что в этой маленькой, хрупкой ирландке я обнаружил до боли знакомые черты.

Черты Фаната.

Картинки сменялись, приоткрывая таинственную завесу чужой жизни; более интересной, спокойной...беззаботной? Однако последняя фотография, где девушка лежала в белых диких розах, а в ее помутненных глазах отражался знакомый синеглазый парень с косичкой, была сделана около двух месяцев назад. Больше никаких памятных фото с того момента не было опубликовано. - Ты слышишь меня, Фокс? - тяжелым эхом прогудел у меня в голове голос босса. - Да... - лицо Фаната смягчилось, и он откинулся назад, блаженно потягиваясь и разминая костяшки пальцев. - Она не для них.

Она - для меня.

Глава 8. "Дикая роза"

Сегодня - выходной.

Можно спать до полудня и ни о чем не думать. Завтракать в обед и ужинать шоколадным мороженым. Отправиться на бессмысленную и бесцельную прогулку по набережной, быть может, зайти в старенький традиционный бар и выпить стакан Бушмилса. А почему бы и нет? Ирландия всегда славилась не только своими зелеными холмами и преданиями древних кельтов, но и лучшим пивом, элем и виски.

Ненавижу виски.

Но, черт, от него по венам разливается горячее тепло, которое согреет в любые холода получше любви и нежных объятий. Ужасный вкус, но какой удивительный эффект.

Мои руки всегда холодны, даже в самую адскую жару.

Даже не знаю, каково находиться в моих объятиях. Дэниел никогда не жаловался, а вот мама часто вскрикивала, как ужаленная, когда я пыталась ее нежно приобнять...

Виски дарит нам ценное осознание того, что мы все еще живы, мы горячи и сердце наше бьется учащенно и участливо, сподвигая нас на эмоции и подвиги. Люблю за это виски. И ненавижу спиртное одновременно. К сожалению, пить много виски - вредно.

Дэниел не пьет уже много лет после сильнейшего алкогольного отравления, вызванного как раз-таки этим янтарным напитком. Около пяти лет он не берет в рот ни капли алкоголя, но зато регулярно "спасается" хорошей травкой. Это единственный его способ расслабится и забыться от проблем, почувствовать кипящую жизнь и одновременно с головой уйти от нее. В последнее время он расслабляется все чаще и чаще...

Но Дэниэл не разрешает мне пить виски.

Как-то раз он застал меня с Блэр на вечеринке по случаю совершеннолетия моего старшего брата, как раз в тот неловкий момент, кода я опустошала уже третий стакан на спор. Моя опухшая красная щека еще долго болела после развеселого праздника. Но тогда я испытывала к нему нечто большее, чем отвращение и арктическое безразличие и искренне забоялась расстроить очередной мельчайшей выходкой.

Что сейчас мне мешает сладко потянуться, зевнуть и отправиться в ближайший бар вместе с Блэр? Абсолютно, абсолютно ничего.

Сегодня рано утром мама должна была на такси уехать в аэропорт и оставить папе записку. Мама - настоящая авантюристка, ничего не скажешь. Ее тяга к приключениям и путешествиям просто безгранична. Воображая бурную папину реакцию, я мигом прискакала на кухню, чуть не споткнувшись о прошмыгнувшего кота и увидела там чудесное диво.

Дымящийся на столе, пышный пирог с абрикосами и курагой. Самое вкусное, что делает мама. Самое вкусное, что вообще способны делать люди своими руками. Отрезав себе гигантский кусок, я налила ледяной кофе в чашку и уютно уселась на подоконнике.

Дождь опять шел всю ночь, и наша мокрая улица вновь блистала от воды, но выглянувшее ласковое солнышко успело немного подсушить влажную землю. Дикие белые розы Баркеров были украшены капельками росы и дождя, опуская тяжелые головки бутонов все ниже, настолько роскошно они распустились.

Я внезапно вспомнила, что частенько в детстве мы играли в игру "Сравни своего друга с животным". Нас было человек пять, сидящих в кругу на солнечной полянке, детей, лет по десять-двенадцать. Блэр получила заслуженное сравнение с лесной косулей - милой, наивной, но местами туповатой. Подруга не разозлилась и отомстила обидчику мерзкой, бородавочной жабой.

Кстати Джек и правда был похож на губастую, сопливую жабу с жирным, свисающим пузом. А мой лучший друг детства - Грэди, что гордо означает "благородный", нахмурился и пробурчал себе под нос, что я ясно напоминаю ему дикую белую розу, что растет почти во всех садах нашего маленького города.

- Но как? Роза - это не животное! - возмущенно парировала я, обидевшись на то, что меня сравнили с каким-то растением, чуть ли не противным сорняком.

- Ну и что? Роза - это живое существо. И к тому же хорошо пахнет. Как и ты. Опьяняет своим нежным, но резким ароматом так сильно, что в жару можно задохнуться. Угрожает колючками, если слишком крепко схватишь. Как и ты. Красивая и хрупкая на первый взгляд. Но если приблизишься вплотную - нарвешься на противных насекомых, копошащихся в белых бутонах. Как и у тебя. У тебя так много насекомых в голове, Линнет.

Жутко я обиделась тогда на Грэди. Но через неделю он принес мне примирительное пирожное с розовым кремом, и я позабыла прошлые обиды. Сейчас Грэди благополучно перебрался в Дублин к своему дедушке. Однако, будучи уже взрослой девушкой, я часто гляжу на соседний садик Баркеров, любуюсь пухлыми, свежими розами и... понимаю, что Грэди был немного прав.

Иногда мне хочется взять садовые ножницы и состричь все дикие белые розы на свете...

14 июня 2005 г.

«Мне кажется, что я злая и противная девочка, хотя мама и папа утверждают обратное. Один мальчик признался мне в любви, а я послала его куда подальше, потому что от него как-то странно пахло сушеным маком. А он хороший, не курит, любит такс и лысых кошек; он часто отдавал мне свою куртку, когда я мерзла.

Потом еще один мальчик, с которым я долго дружила, тоже выразил мне свою симпатию, а меня словно перещелкнуло. Пока мы дружим, общаемся, катаемся на велосипедах и играем на заднем дворе - все отлично. Но как только они начинают смотреть на меня как-то по-другому - я меняюсь. Из милой, послушной девочки превращаюсь в холодную снежную королеву, зацикленную на моральном насилии.

Я ударила одного мальчика между лопаток изо всех своих возможных сил и запорошила ему глаза песком. Он заплакал и убежал домой к маме. Он был ниже меня ростом, курил и имел писклявый голос. В один момент я заметила все это, хотя до этого мы прекрасно общались и играли.

В Блэр был тоже влюблен один мальчик, неплохой в общем-то, приехавший откуда-то из Польши. Он был пухлый, светловолосый и очень-очень добрый. Поделиться с нами мороженым или конфетами для него было раз плюнуть. Но своим напором он пугал Блэр, и она стеснительно хихикала, закрывая рот руками и опуская ресницы, краснея до кончиков ушей. Мне показалось, что он серьезно обижает подругу своим повышенным вниманием, лишает ее зоны комфорта, или как это там называется?

Я, самой настоящей черной мамбой, исподтишка и молниеносно вылетела на него из кустов со страшным воплем и свалила его навзничь в пыльную яму. Он шлепнулся в нее так смешно, так неуклюже, будто мешок с тестом, но не заплакал и даже не захныкал. Он вообще не сказал мне ни слова, не удостоил меня даже сердитым взглядом. Поднявшись на толстоватые ноги с кровавыми ссадинами на коленях, он выразительно отряхнулся и, хромая, направился в сторону своего дома.

Жуткий леденящий холод пробрал меня тогда до самых костей. Я чувствовала себя ужасно. Мне было очень стыдно. Блэр тогда хохотала как дурочка над тем, как забавно он завалился в грязную яму, наглотавшись песка, а я тупо стояла столбом, глядя перед собой в зияющую пустоту. Пустоту собственной души. Внутри у меня все тряслось от страха.

Я испугалась.

Испугалась самой себя.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

Объевшись сладкого пирога, я покормила все-таки орущего кота - уж слишком громко и жалобно он мяукал, наступая мне на ноги и беспардонно обтирая лодыжки. Погода располагала, и я, взяв клетчатый плед, вышла на улицу, чтобы посидеть на качелях, которые папа повесил, когда мне было пять лет.

Прикрыв глаза, я начала медленно отталкиваться от земли босыми ногами, поджимая окоченевшие пальцы - все же осеннее утро было уже прохладным. До меня донеслось то же противное, раздирающее уши, мяуканье, и мерзкий жирный кот выскользнул из-за двери и потрясая хвостом, побежал ко мне с довольной усатой мордой. Я смягчилась, и подобревшее от еды животное, прыгнуло мне на колени, устраиваясь в складках пледа. На секунду я почувствовала себя счастливой, упиваясь одиночеством и духом какой-то особенной, осенней свободы.

- Доброе утро Линнет, - раздался за моей спиной знакомый хрипловатый голос. Я оглянулась: на лавочке у моего дома, усыпанной голубиным пометом сидел Дэниел в одних пижамных штанах и вязаном рыжем свитере с парой дырок под мышками. Волосы его были взъерошены, а под глазами красовались багрово-фиолетовые круги.

Хорошо, что мама уехала. Она бы прогнала его метлой, используя неприемлемые для нее нецензурные слова. Особенно, если бы увидела его в таком виде...

- Давно сидишь? - безучастно спросила я. Мне вдруг захотелось, чтобы он ушел и не нарушал моего сиюминутного счастливого одиночества. Я растерянно почесала животное за ухом и вспомнила слова нового знакомого:

«Сожги мосты, Линнет...сожги..."

Дэниел часто приходил ко мне по утрам, принося какие-то вкусности, и вместе мы встречали рассвет, распивая кофе со сладостями. Но сегодня не такой день...

Так пусть он будет последним.

- Не так давно... - отозвался он, поднимаясь с лавочки и подходя ко мне. Кот зашипел и шерсть на его спине встала дыбом. Щелкнув хвостатого по носу, я равнодушно сбросила его на землю, и зверь бросился к Баркерам, сверкая измазанными подушечками лап.

Дэниел подошел вплотную к качелям и потерянно погладил меня по торчащим в разные стороны волосам. Странноватые мурашки побежали у меня по телу, но потом парень резко убрал руку. Неловкость повисла между нами стеклянным барьером. Мне стало жалко Дэниела. Он не должен так убиваться из-за меня...

Уж лучше...лучше бы он убил меня в тот вечер.

"Сожги мосты, Линнет, сожги..."

- Дэниел... - позвала я его, заглядывая в поблекшие глаза. Его зрачки были нездорово расширены. - Дэниел...может хватит? Покончим на этом? Мы оба страдаем и мучаемся.

"Не мы...Только ты..."

Моей холодной щеки коснулась такая же холодная рука. Я нервно отвернулась, закусив губу.

- Ты любишь его?

- Что? - чуть не подпрыгнула я на месте. Но Дэниел был серьезен, хоть и с трудом стоял на ногах. Я должна ударить, ударить промеж лопаток, бросить песок в глаза, толкнуть его в пыльную яму. Должна...сейчас или никогда!

"Сожги мосты, Линнет, сожги..."

- ...того высокого человека с татуировкой на шее. Я видел вас в кафе. Я следил за тобой. Постоянно...и сейчас слежу...ты не в безопасности, птичка. Что-то происходит с тобой и возле тебя...

- Это не твое дело! Прекрати это глупое занятие! - злобно отрезала я, отпихивая его локтем. - Ты прекрасно видишь, что наши отношения сошли на "нет". Ладно...не смотри так...мои...МОИ отношения сошли на "нет". Любовь кончилась, испарилась, исчезла. Так тебе более понятно? - Дэниел молча кивнул, закусывая губу до самой крови, и мне на мгновение показалось, что он вот-вот ударит меня.

И правильно сделает.

Так и делают с такими суками, как я.

Бьют. Бросают. Оставляют наедине с собой, глупыми комплексами и скелетами в шкафу. Сделай же это и ты, малыш Дэниел. Стань мужчиной, наконец. Не будь тряпкой.

- Ты не ответила на мой вопрос, - холодно и как-то отдаленно заметил он, не глядя мне в глаза.

"Сожги мосты, Линнет, сожги ты уже их наконец, глупая девчонка!"

- Да. я люблю его.

Мимо нас пронесся на мягких лапах довольный котяра с черной дохлой мышью в зубах. Меня пробрал жуткий озноб, я плотнее укуталась в плед. Я только что убила свою черную мышь. Дэниел пошатнулся, будто вот-вот упадет; у него закружилась голова, и я подскочила, пытаясь взять его под руку, но он отстранился от меня, как от чего-то чужеродного и мерзкого...

Я еще долго смотрела ему вслед, пока он совсем не скрылся за поворотом.

Незнакомое ощущение. Такого не случалось со мной уже много лет. Страх, стыд, ужас от того, что я ударила невинного мальчика, который разодрал себе колени из-за меня - благополучно исчез.

Вокруг меня присутствовало незримое счастье, которое так долго находилось взаперти страхов и предубеждений. Я свободна. Я освобождена от внутренних оков. Больше не нужно притворяться и строить из себя хорошую девочку. Нужно быть собой и только собой в любой ситуации. Глоток свежего воздуха, облегчение - все это наполнило меня до краев, до предела, так сильно, что я была готова вот-вот захлебнуться от нахлынувших эмоций!

Грэди забыл упомянуть, что шипы диких белых роз иногда вырабатывают яд.

Я посидела еще немного, наслаждаясь прекрасной погодой и вернулась в опустевший дом, где слышались истошные папины вопли, который, по-видимому, обнаружил мамину записку.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

Дни сменялись холодными ночами, а зелень деревьев окончательно сменилась осенним золотом и теплым багрянцем. Я по-прежнему ходила в универ, общалась с Блэр, проводила вечера сидя у камина, распивая горячий глинтвейн. Почему-то в последнее время я стала употреблять больше спиртного, чем обычно. Конечно же, тайком. Я научила папу готовить себе завтрак и «мамину» пасту с мясным соусом. Он - сильный, он справится.

Мама все еще релаксировала на своих Фарерских островах, а мне и без дальних странствий, на удивление, было более чем комфортно. Все чаще я награждала котяру поощрительными ласками ушей и прибиралась в комнате почти каждую субботу.

Киллиан оказался прав. Сжигание одного моста выстроило новый путь, ведущий к новому, неизвестному ранее миру.

Только таинственный незнакомец больше не объявлялся, и я даже думать забыла о нем, погружаясь все глубже в приятные обыденные дни, возобновив свои тренировки по бегу и занятия по французскому языку.

Изменения затронули даже мой стиль.

В моем гардеробе поселились прежде невиданные вещи - черные платья по фигуре и туфли на каблуке, правда все с теми же шипами и металлическими вставками, но все же, все же, это было совсем не свойственно мне прошлой. Блэр накупила мне кучу модных журналов, почуяв, что наконец-то, я отошла от привычных готических нарядов и ей теперь есть, о чем со мной поговорить в перерыве между парами.

Дэниел все также учился со мной в группе, только сидел теперь на задних рядах с Идой - пухлощекой низенькой девушкой с пушистыми рыжими волосами, похожими больше на отцветший одуванчик.

Я презрительно к ней относилась и даже никогда не здоровалась - она казалась мне немного тормознутой, вечно носящейся со своими спицами и клубками ниток, как курица с яйцами. А уж ревновать Дэниела к таким желтым кривым зубам. Пф. Думаю, она светится счастьем, что такой наикрасивейший, синеглазый парень кинул наконец свою желтоволосую стерву и присоединился к ее клану наседок-неудачниц.

Ида широко, но все же фальшиво улыбнулась мне своей кривой улыбкой и помахала рукой с облезшим неоново-розовым лаком. Я кисло растянула губы в ответ, не находя ее жест привлекательным.

Что Дэниел нашел в ней?

Она не в его вкусе. Рыжая простушка явно пресмыкается перед ним, как типичная подлиза, степфордская жена из пятидесятых, готовая угодить любому его капризу и судорожно глядящая в рот. Она надоест ему очень быстро. Наверное...

- Красота ты моя описанная-расписанная, - Блэр больно дернула меня за рукав серой рубашки и кивнула в окно аудитории, возле которого мы тесно умостились. - Гляди, какой красавчик ходит! Уж я бы его покормила клубникой со сливками, - но тут же примолкла, поймав недовольный взгляд заспанного Эрика. Я засмеялась и с наслаждением высунула голову из полуоткрытого окна, жадно вдыхая свежий, холодный воздух.

Но улыбка моя быстро стерлась.

На просторном окультуренном цветами скверике, возле маленьких фонтанчиков в виде каменных львов, неподвижно, ровно статуя, стоял Киллиан. И он смотрел. Смотрел точно на меня, не отрывая, не отводя сосредоточенного, маниакального взгляда. Его точеное лицо, небольшая щетина, выделяющиеся скулы, серые, горящие глаза, татуировка на шее, без сомнений, это был он. Иначе провалиться бы мне на этом самом месте.

В нахлынувшем гневе, краснея до кончиков пальцев, я свирепо захлопнула окно, но так не смогла отвести глаз от его высокой, подтянутой фигуры. Человек не двигался, но его уголки губ чуть подернулись в некоем подобии змеиной улыбки. Я судорожно сглотнула, понимая, что меня это совсем не пугает, нет...наоборот...чертовски привлекает.

Однако было что-то страшное в его образе, пугающее, необъяснимо повергающее меня в животный страх, заставляющее прищурить один глаз. Я обомлела. Киллиан смотрел на меня с явным торжеством, превосходительством, будто говоря: "Давай же, посмотри на меня...посмотри на меня внимательнее..."

И я посмотрела.

Загоревшими ловкими пальцами, он с наслаждением и какой-то издевательской негой, обрывал лепестки у дикой белой розы, все также продолжая зловещую игру в "гляделки". Он был одет в простые серые потертые джинсы и ...знакомый мне до боли, рыжий, вязаный свитер с дырками под мышками. В ушах у меня застучала кровь, и я неожиданно для себя самой, схватила Блэр за воротник белоснежного хлопкового платьица, приблизив ее трепещущее, холеное личико к себе.

- Блэр... - шептала я ей на ухо. - Блэр...помоги мне...я должна уйти сейчас...уйти, сбежать...этот человек внизу...он, он...не должен меня видеть, слышишь? Ты слышишь меня, Блэр? СБЕ-ЖАТЬ! Я должна сбежать, иначе...я не хочу встречаться с ним снова...все только наладилось...и у меня... и у ... - я кивнула на Дэниела, который в этот момент мило ворковал с простушкой Идой, но вдруг напрягся, замечая мой тревожный кивок. - ...пожалуйста, дорогая... - с мольбой, прошептала я ей на ухо с золотой сережкой в виде полумесяца. - ...прошу... ты знаешь, как уговорить коменданта, охранника...знаешь все тайные ходы...время воспользоваться твоими тайными знаниями...

- А что, что иначе случится? - тихо проговорила испуганная до чертиков Блэр. Я заметила, как синяя венка на ее высоком лбу начала пульсировать. Она хотела мне помочь. Хотела сделать это со всей возможной искренностью и готовностью. Я верно выбрала себе подругу.

- Иначе...иначе... все закончится...все это закончится...мой привычный, спокойный мир рухнет...ввергнется в преисподнюю, а я так не хочу этого в настоящий момент, - с дрожью в голосе пролепетала я. - Все, к чему я так долго шла...я своими наманикюренными хреновыми пальчиками вспорю глотку своему счастью, наступившему так внезапно...я сломаюсь, Блэр! Я не выдержу его напора. Его силы. Ты не понимаешь. Это он, он сжег Дэниела, моими руками. Это он сделал из меня монстра...нет, нет, я не хочу этого...я не безумная, я не хочу иметь кладбище разбитых сердец!

- Ты чокнулась, мать?! - строго зашипела моя подруга, но потом молча указала на выход. - Тебе нужно пропить курс успокоительных, Линнет. У тебя трясутся губы. Совсем с ума сошла? Кто так довел тебя?

- Никто. Я сама.

Блэр схватила сумку и мой черный рюкзачок и самоуверенно выволокла меня из аудитории в душный коридор. Занятия уже начались, но преподавателя еще не было, что позволило нам беспрепятственно покинуть зал.

Впереди нас ждал долгий путь.

Меня и моих голодных зомби.

Блэр вернется в аудиторию, а потом вернется домой, где ее будет ждать теплый ужин, объятия Эрика и клубника со сливками. А я. Я больше не вернусь в этот проклятый город.

Город, который пробуждает в нас все самое порочное, отвратительное, чуждое человеческому естеству.

Глава 9. "Как умирают чайки..."

Расковыряв банан вилкой, я залила его теплым молоком и добавила в эту сладкую смесь еще и ложку сахара. Когда-то это было любимое блюдо Блэр, которое поднимало самое дурное настроение в минуты печали. Теперь и я неловко дегустирую его на вкус.

- Обычно, к сладкому тянется рука одиноких, несчастных женщин, - весело заметила Эйрин - моя старая подруга по школе, которая после ее окончания переехала с родителями в городок, чуть побольше нашего полусельского населенного пункта, названного Рокхиллом. Туда я благополучно доехала на автобусе, будучи заботливо посаженной Блэр, обещавшей держать меня в курсе событий и звонить каждый божий вечер.

Кто знает, найдут ли меня в Рокхилле.

Или же придется ехать дальше, на юг, в сторону Дублина - городу-мечте, манившему меня с самого детства.

Только у меня нет денег, одежды и подходящих слов для папы. Но зная моих родителей, которые сами в моем возрасте пешком исходили всю Ирландию и Великобританию, я надеялась на их великодушное понимание. Более того, мама постоянно твердила мне за ужином, что я слишком привязана к дому, что жизнь одна и стоит жить полной грудью, пока есть силы, желание...пока ты не обременен болезнями, старостью и кучей невыплаченных долгов. На что я всегда отмахивалась, сетуя на юность, учебу, ухажеров?

В ответ я глупо улыбнулась. Эйрин невозмутимо принялась за десерт.

Я остановлюсь у нее на ночь, а там...ну а там, как пойдет. Если все утихнет, если все это окажется лишь плодом моей больной фантазии, то завтра я буду сидеть на парах вместе с Блэр и привычно подводить глаза черным карандашом, со смехом вспоминая былые загоны.

Киллиан - всего лишь человек.

Человек, которому я показалась интересной. Если он увидит, что напугал меня, то скорее всего отступит, как умный и воспитанный джентльмен, коим он является. А таковым он и является, судя по его чистым хрустящим рубашкам и идеальной прическе с зачесанными назад волосами.

Ирландия - безопасная страна, и я в любой момент могу позвонить в полицию, если окажется слишком поздно. Красавчика Киллиана загребут копы и посадят в тюрьму за домогательство. Да только...

Было ли домогательство?

- Хочешь еще бананов? - заботливо предложила подруга и не дожидаясь ответа, ушла на кухню. Я проглотила последний сладкий кусок и поморщилась от приторности блюда. Однако, мне правда стало легче. Вообще, когда ты ешь сладкое: тот же шоколад, кексы, пирожные, бананы с молоком, то ощущаешь себя, как малый пушистый котенок, свернувшийся клубком на руках сильного, надежного мужчины. Он гладит тебя по шерстке теплыми руками, треплет за ушком и оберегает от опасностей. Тебе не грозит быть разодранным собакой, унесенным вороной или филином. Ты в безопасности, под охраной и нежной, трепетной защитой.

Сладкое - хорошая замена любви.

Да только, как и сама любовь - переизбыток десертов иногда приводит к набору лишнего веса.

Эйрин разобрала мне диван в гостиной, пожелала спокойной ночи и удалилась в свою просторную, выделанную в персиково-желтых тонах, спальню. Родители подарили ей свой маленький домик с газоном на заднем дворе за хорошую учебу и примерное поведение. Не то, чтобы я ей завидовала...

Мы не общались несколько лет и уже не питали друг к другу тех дружеских чувств, как в детстве. Однако я совершенно «случайно» порвала ногтем ноги ее белоснежную простынь с изысканным кельтским узором. Ночь прошла на удивление спокойно. Наверное, мне удалось самовнушением убедить себя, что все происходящее - это мое перекошенное набекрень воображение.

Я честно рассказала об этом Эйрин за завтраком, и ее светлые, почти белые брови поползли наверх.

- Откуда у него взялся свитер твоего Дэниела?

- Во-первых, я не знаю; а во-вторых, не моего, не моего Дэниела. Мы расстались. Расстались. И точка.

Но бледно-серые, прозрачные глаза подруги не скрывали ее смятения. Неужели она думает, что я шучу? Просто так приехала в Рокхилл посреди белого дня, в то время, как должна была слушать лекцию по древней истории?

- Он слишком много о тебе знает, Линнет. Я не перестраховщик-паникер...просто...просто...меня бы это напрягло. Линнет. Может стоит позвонить в полицию? Его действия - странные. Он будто специально хочет тебя напугать, увидеть твою реакцию. Так делают только конченные психи... - ее подозрительный взгляд рассердил меня. - Ты ничего не знаешь! - рявкнула я на нее. - Я не просила тебя помогать мне, а только выслушать!

Красивые, тонкие пальцы Эйрин вздрогнули, и она неодобрительно покосилась на меня, отставляя тарелку с овсянкой. Ее брови выражали полное негодование. Я почувствовала себя виноватой. Напросилась на ночевку, сожрала все бананы в доме, осталась на завтрак и еще оскорбляет. Хорошая подруга!

- Прости, - тихо буркнула я, утыкаясь в свою дымящуюся тарелку. - Это глупо звучит. Быть может, я найду на свою задницу кучу приключений. Я не защищаю, не оправдываю его действий. Но что-то движет меня. Что движет меня к нему. Я приехала в Рокхилл не как беглянка...

- ...а как безмозглая идиотка, захотевшая опасных приключений на свою шкуру! - холодно закончила Эйрин. - Нет-нет же! - эмоционально отрезала я. Ничего она не понимает, ничего не знает, абсолютно ничего. - Я хочу разгадать загадку Киллиана. Будет здорово, если отгадка будет простой и незамысловатой. Тогда я быстро вернусь к обычной жизни и продолжу занятия по французскому и вспоминать не буду о нем, - я фальшиво хихикнула, пытаясь разыграть мнимое равнодушие, но Эйрин просто так не проведешь.

- Линнет, не смотри на своих родителей. Они прекрасные люди, много повидавшие на этом свете. Они подталкивают тебя на изучение мира и его окрестностей, но их опыт - это сугубо их личный опыт, который может не сработать на тебе. Сейчас другое время... люди приелись современностью, обыденностью. Им подавай что-нибудь эдакое, да поэкзотичнее. Дай Бог, что твой Киллиан окажется офисным червем, как ты и предположила...

Но я видела в своей жизни людей, которые получали удовольствие от психологических опытов над людьми. Это их забавляло, как тебя забавляет игра двух беснующихся щенков. Далеко копать не надо: даже твой любимый Эдгар По в юности ставил подобные опыты над своими однокашниками. Хорошим это не окончилось: его изгнали из школы и последующих учебных заведений. Помнишь? И чем он закончил? Смертью в глубочайшей бедности, загадка которой до сих пор не отгадана...

Лучше бы ты разгадала тайну Эдгара, чем этого смазливого проходимца.

Но пресловутый Эдгар По меня не интересовал.

По вине высокого человека я сожгла мост, соединяющий меня с «городом» Дэниела. На его месте вырос другой мост, приведший меня в Рокхилл. Что будет дальше? Я стану серийным убийцей сердец, кочующим из поселения в поселение, пока слава обо мне не долетит до столицы?

Детский сад.

Эйрин мило улыбаясь все-таки выставила меня за порог своего дома, мягко намекая, что ждет в гости какого-то парня, которому она дает уроки классической музыки. Она добродушно одолжила мне немного денег, уговаривая не возвращать их и поспешно захлопнула дверь. Все равно мне казалось, что ее светлая головка не поверила ни единому моему слову. Что ж, тем хуже для нее.

Закинув свой кожаный рюкзачок за спину, я направилась к центру города, подставляя лицо ласковым лучам солнца, и думать не думая об опасности. Мою голову посетила одна назойливейшая мысль, которую я думала по пути к местному автовокзалу.

Наше поколение пресыщено событиями и эмоциями в современном мире. Чтобы удивить возлюбленного теперь недостаточно красочно написанного стихотворения, письма из розовой бумаги и фотографии в миленькой позолоченной рамочке. Мир стремительно вращается, летит далеко и быстро в самую бездну, скрывая в своей темной стороне наши светлые порывы. Никого не удивишь банальными цветами; новости кишат войнами, конфликтами, убийствами и угонами машин, но нам наплевать...пофиг. Мы давно привыкли и выработали стойкий иммунитет к таким сообщениям. Какой иммунитет?

Безразличие. Равнодушие. Холод.

Так проще жить, фильтруя информацию сквозь леденящую призму отчуждения, да и это не плохо. Отнюдь. Можно лишиться всех нервных клеток, если всерьез воспринимать текущие события и умереть уже в двадцать пять лет.

Хорошо ли это?

Я не знаю.

Эйрин говорила что-то об «эдаком и экзотичном». Конечно, у каждого человека есть свои тайны, секретные мечты и неприличные желания. Думаю, они существовали всегда, на протяжении всего пребывания людей на планете. Изощренные методы пыток, любовных игр - что мы еще не попробовали в этом скоротечном времени? Какие тайные желания скрывает моя душа? Есть ли в ней тоже что-нибудь «эдакое»? Пытаться фантазировать на тему собственного помешательства - сложно. Неужели я стопроцентно нормальна? А есть ли во мне что-то чего другие могут не понять, испугаться?

Облизнув губы, я вспомнила, как представляла Дэниела у моих ног...

Почему меня так манит беспомощность моих партнеров? Я наслаждаюсь их доверием, бесконечной любовью, схожей больше на поклонение священному...идолу? Идолу? Это значение моего имени...и оно мистически преследует меня всю жизнь с самого детства, когда я получала удовольствие от драк с мальчишками, падающих лицом в песок, не способных устоять перед моей силой...

Дэниел снова у моих ног.

Он осыпает мои голые ступни поцелуями, массирует лодыжки холодными руками; его синие раскосые глаза серьезно глядят на меня с обожанием, с боязнью и страхом. Он никогда не пойдет дальше, если я сама этого не захочу. Его любовь ко мне безгранична и беспрекословна. Мне хочется сжать его руку так сильно, чтобы захрустели костяшки пальцев, чтобы его обветренная кожа побелела еще сильнее, чтобы кровь выступила на его ладонях от моих ногтей...и я знаю, что он примет этот жест с благодарностью, он примет мои правила игры, какими бы странными они не казались.

Я просто играла с ним, а он принимал это за любовь...

А вдруг сейчас я плавно перевоплощаюсь в его роль? Мы меняемся местами, сами того не подозревая? Ну уж нет. Нет и тысячу раз нет! Я никогда, никогда не буду находиться у ног мужчины, как бы я его ни уважала и ни боялась. Этому не бывать. Покуда я жива и нахожусь в здравом уме. Мой преследователь играет, дабы сделать свою жизнь интересной. То, чего желает Киллиан, наверняка, пожелали тысячи и миллионы людей еще задолго до его рождения. Он уже является банальным, простым, абсолютно заурядным.

Таким как письмо из розовой бумаги...

Но все же я старомодна, благодаря моим родителям, несмотря на то, что сейчас сижу на скамье в черной косухе, серых потертых джинсах и рваных кедах, пытаясь в экране мобильника подвести глаза угольно-черным карандашом, который я "одолжила" у Эйрин в ванной.

Я старомодна и мне до сих пор нравятся письма из розовой бумаги.

И, нет, я никогда не выдам этот секрет.

Вдруг запиликал мой мобильный телефон, в экран которого я глядела, и от неожиданности я по-свинячьи взвизгнула и уронила его на колени. Я чувствовала, как взбудораженно колотилось мое сердце, и это был плохой знак. Я могу сколь угодно долго убеждать и успокаивать себя.

Победить страх можно лишь взглянув ему в лицо.

- Да!

В трубке кто-то дышал, но заговорить, так и не решался. "Дэниел? Нет, что за чушь, у меня есть его номер!"

- Говорите, или я вешаю трубку. Дэниел, если это ты - то лучше ударься головой об стену. Козел!

- Амм, мисс...мисс... прошу, не кладите трубку...послушайте...это чрезвычайно важно... - мужской, неуверенный и прерывающийся голос проник мне в уши, и я скованно поднялась со скамейки, оглядываясь по сторонам, будто искала фигуру звонящего. Солнце слепило мне глаза, но я могла отчетливо различать подъезжающие автобусы, людей с чемоданами и сумками, кричащих чаек, кружащих над головой, словно голодные стервятники, ожидающие падения ослабевшей плоти.

- Мисс Коннор...Линнет...не стойте там...уходите. Уходите сейчас же! Не спрашивайте почему...бегите, спрячьтесь...уезжайте подальше. Он найдет вас...он уже там...я отключаюсь- нас могут прослушивать.

У меня сперло дыхание и как назло заслезились глаза, застилая мне обзор. Ухватившись за спинку скамьи, чтобы не упасть, я только и смогла выдавить:

- Как...как...твое имя?

- Фокс, - резко и отрывисто сказал собеседник, вешая трубку.

Я неподвижно стояла на автобусной остановке, и мир вокруг меня будто замедлил свой ход: чайка с подбитым крылом грациозно прошествовала мимо моих ног, глядя своими вполне разумными глазами-бусинками точно на меня и вдруг неуклюже завалилась на бок, подергивая лапками в мучительной агонии и часто раскрывая клюв, будто задыхаясь; мамаша с кучей маленьких и очень маленьких детей громко кричала на младшую девочку с каштановыми хвостиками, но все это слышалось будто очень далеко, в километре от меня, и я не слышала звука ее голоса - только улавливала душераздирающий плач девочки, сжавшейся в комок с мягким медведем в руках.

Семейство неспешно, словно в замедленной съемке, прошествовало мимо меня, не замечая трепещущее тело белой чайки, бьющейся в предсмертной агонии, не прекращая выяснять отношения и равнодушно перешагивая через несчастную, умирающую птицу. Крики, ругань пухловатой матери, отчаянно жестикулирующей толстыми руками, тянущимся гулом откликались в моем воспаленном сознании. Слезы подступили к горлу, и мне показалось, что я готова вот-вот разразиться безудержным рыданием, если эти люди сейчас же не уйдут. Но меня мгновенно отрезвил знакомый негромкий голос, доносящийся откуда-то из-за спины, довольно далекий, словно его обладатель находился где-то поодаль, но тон был уверенный и жесткий, ровно ожидающий, что я верной собачкой побегу на его зов. Фокс был прав.

- Линнет...

Как укушенная смертоносным скорпионом, я подхватила куртку и резкость фокуса затуманенного мира и автовокзала внезапно вернулась. Я бежала изо всех сил, словно лань, объятая животным страхом перед охотниками и их лающими, разгоряченными от ража гончими собаками. Мои все еще слезящиеся глаза едва различали пестрые вывески с пунктами назначений на автобусах, мелькающие то справа, то слева: Бриги, Марбл-Хилл, Баллимор, Эн-Чилл. Нет, я не вернусь обратно, прости Эн-Чилл. Я бешено перебирала в каких городах у меня есть знакомые или родственники, но вывески на автобусах не принесли мне теплой надежды на спасение.

Бежать, бежать! Я не собака, я не прибегу на зов!

Перед глазами у меня все еще стояла картина умирающей чайки с подбитым крылом, жалобно глядящей на меня глазами-бусинками и безразличной семейки с истеричной мамашей. Чуть не свалив с ног араба-носильщика, я по-волчьи зарычала на него и ловко отпрыгнула в сторону, избежав столкновения с пикапом, груженным снопами сена. Дыхание мое сбилось, но остановиться - означало бы конец.

Или - начало?

Кто такой этот Фокс?

И должна ли я ему доверять? Куда ты бежишь, глупышка Линнет? Не от себя ли ты бежишь?

Я выскочила на центральную улицу Рокхилла, где находились модные магазины, пара кафешек и несколько банков. Люди сторонились меня, многие оглядывались, но мне было все равно. Я даже не знаю, куда бегу, но лишь бы подальше от людей. Наконец я вконец выбилась из сил и, обливаясь потом, замедлила гонку, переходя на легкую трусцу, ежесекундно оглядываясь.

Все так типично для некрупного морского городка: запах океана, крики чаек, пожилые женщины в пышных юбках на велосипедах и молодые девы, пытающиеся освоить принципы европейской моды; жители и гости города деловито спешили куда-то по своим делам, не обращая внимания на запыхавшуюся девушку с черными подтеками под глазами.

У ирландцев вообще не принято смущать людей чересчур повышенным вниманием. Ну потекла тушь, с кем не бывает. Иногда может даже найтись сердобольная девушка, которая предложит влажную салфетку. Она вежливо постоит с тобой, погладит по спине, но никогда не спросит, что случилось, потому что сочтет это бестактным жестом.

Я вздохнула с облегчением и устроилась в многолюдном уличном кафе, снимая косуху и решая проверить телефон на наличие сообщений. Здесь было безопасно: много народу, везде сновали официанты, мимо прошагивали беспечные прохожие, проезжали машины, все больше пикапы и "форд фокусы". Если что и случится - я сумею закричать и всполошить полгорода.

В моем маленьком кошельке - точнее даже не кошельке - это был собственноручно сделанный мешочек из красной кожи с шнурочками и цветными бусинками. Дэниел подарил мне его на нашу двухлетнюю годовщину, зная, что я люблю средневековые исторические вещички и ненавижу складывать деньги аккуратно в обычные кошельки. Количество скомканных денег и беспорядочно валяющихся монет не обрадовало меня, но все же для приличия я заказала пару шариков орехового мороженого и горячий кофе без сахара.

Спокойно, Линнет...

С тобой ничего не случится в стране, которая считается одной из самых безопасных в мире. Это твое очередное, нет, первое приключение вдали от дома, и ты должна достойно принять его правила и выиграть схватку. На экране телефона во входящих звонках значился странный слишком длинный номер с непонятным мне кодом. То самый с которого звонил некий Фокс.

Это не Ирландия...код Ирландии 353...а здесь - 31...

Все это начинало меня нервировать.

Мне звонит человек из другой страны, чтобы предупредить о том, что Киллиан уже близко. Откуда он знает? Они знакомы? Значит, он в курсе, чего ждать от него, раз помогает мне? Если это можно назвать помощью. Белый воротничок...псих...Эдгар По, проводящий над людьми психологические опыты, экзотические, изощренные желания... Все эти слова склеивались у меня в голове в одну большую и несвязную картину. Как интересно. И страшно. Прости меня, Дэниел. Прости меня, Блэр...

Мне принесли ореховое мороженое, политое кленовым сиропом и кофе, но я без аппетита принялась ковырять ложкой в десерте. Я была на распутье.

Симпатичная парочка напротив моего столика сосредоточенно целовалась, будто соревнуясь, кто кого больше заглотит, и аппетит у меня пропал окончательно. Я не смогу вернуться на автовокзал, ибо там меня уже могут подстерегать. У меня есть деньги только в один конец. Куда мне их потратить? Папа думает, что я поехала в гости к тетушке Энид, которая жила в Коркреггане и выращивала овечек для продажи; он наоборот обрадуется, что я лично выразила желание сменить остановку...

Но в Коркрегган я не хочу. Не хватало мне впутывать во все это распутство родственников.

Тут меня осенило. Парочка напротив прервала свое увлеченное занятие и удивлено уставилась на меня. Наверное, у меня было слишком отсутствующее лицо, или все же черные подтеки под глазами смутили их, но мне было все равно.

В Дублине у меня было несколько знакомых по переписке. Вдруг, вдруг мне повезет...повезет и они примут меня? Я осуществлю свою мечту, увижу Дублин и скроюсь на время от своего преследователя. Мне хватит денег, хватит...правда только в один конец.

А там что-нибудь придумаю...

Однако другая, светлая сторона моего разрываемого противоречиями зомби, шептала: "не уезжай, Линнет, не прячься. Ты не звонишь копам, не рассказываешь родителям и друзьям подробностей возникшей проблемы, а могла бы сделать это еще вчера. Ты подсознательно стремишься к риску, к опасностям, к духу неизвестности, который пугает также сильно, как и манит...остановись, Линнет, остановись хоть на минуту, доешь мороженое до конца и загляни страху в лицо...!"

Давясь, я сунула в рот последнюю ложку вроде бы вкусного мороженого и поднялась на ноги. Оглядевшись, я не обнаружила подозрительных лиц и успокоилась, собирая сдачу в красный мешочек из кожи. Поймав такси, я довольно уселась на переднее сиденье рядом с водителем - лысеющим полноватым мужчиной в красном галстуке, от которого, на изумление пахло дорогим пряным парфюмом.

Ирландские таксисты из маленьких городков похожи больше на сельских пропойц или похабных разгильдяев, ожидающих окончания рабочего дня, чтобы зависнуть в пабе за кружкой пива.

- Куда едем? - строго спросил он на английском с каким-то мягким, тягучим акцентом, оправляя брендовый галстук, но не глядя на меня. Я порылась в своем мешочке, медля с пару секунд. Нырять, так в самую бездну.

- Едем в аэропорт.

Водитель оценивающе поглядел на мой наряд и покачал головой.

- Денег то тебе хватит, девочка? Это далеко.

- Мне двадцать лет, а вы, дяденька, не имеете права оценивать мой достаток по рваным кедам и размазанной туши на глазах. Я попала под дождь. Дождь, понимаете! - внутри меня начал закипать праведный гнев. Пряный одеколон стал тяжело давить мне на голову. Таксист лишь усмехнулся и завел мотор, бормоча себе под нос что-то вроде "эх, молодежь"...

Ну вот и все.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

Приключение началось.

Я еду в аэропорт, чтобы воплотить мечту в жизнь. Я забуду о Дэниеле и его кривозубой бабе, моей Блэр, мерзком котяре, Киллиане, Эйрин, своем маленьком тухлом городке и полностью погружусь в новый, неизведанный мир, открывшийся мне благодаря сожженному мосту. Мимо пролетали машины, лица людей, лохматые собаки, яркие вывески магазинов и ресторанчиков, и, только сейчас, сидя в машине такси, я могу вздохнуть свободно.

Всю дорогу таксист молчал, не проронив ни слова, но мне абсолютно не хотелось поддерживать вялую беседу, если бы он оказался традиционным болтуном. Я взглянула на свое отражение в зеркале заднего вида и ужаснулась. Теперь-то я не удивлена его сомнениям в моих платежных способностях. Черные полосы разводов спускались почти до самых щек, никоим образом не давая мне сходства с знаменитыми рок-звездами.

- Амм, извините... - решилась я обратиться к суровому, парфюмированному таксисту, и он недовольно хмыкнул в ответ. - Конечно, это очень неудобно с моей стороны, но я выгляжу, как уродина. Не найдется ли у вас влажной салфетки? Или бумажного платка?

Не удостаивая меня даже укоризненным взглядом, водитель молча вынул из-под сиденья пачку влажных салфеток и безразлично протянул мне. Я поблагодарила его и ощутила себя каким-то бомжом-маргиналом; девушка, не имеющая салфетки в сумочке всегда выглядит странно. Особенно, если просит ее у таксиста.

Я с наслаждением протерла салфеткой все лицо, вдыхая приятный мятный запах, смешанный со спиртовым и каким-то еще, неизвестным моему носу, но тут в животе у меня что-то пронзительно зашевелилось, вызывая наступающую тошноту, и чистый салон машины поплыл у меня перед глазами, набирая скорость и превращаясь в калейдоскоп разноцветных, сменяющихся деталей, мелькающих и исчезающих в пустоту самой бездны.

Сильная и отчетливая боль ударила мне в голову, ровно набат тяжелого колокола, и я стала отчетливо слышать каждый мельчайший звук, вплоть до тиканья часов на руке водителя. Мое тело беспомощно обмякло на сиденье, и я прикрыла глаза, чувствуя в последний миг, как теряю сознание...

Что за черт...

Перед уплывающим взором нарисовалось круглое, расплывчатое лицо лысого водителя, серьезное и сосредоточенное. Я хотела кричать, звать на помощь, но мышцы всего тела будто сковали прочные железные цепи...я все слышала, понимала, но не могла ничем отреагировать. Последнее, что я запомнила в этот ужасный день - болезненный укол в шею и хладнокровные слова круглолицего мужчины:

- Сегодня не было дождя, Линнет...

А потом я потеряла сознание.

Глава 10. "Красная арена"

Пятая пустая чашка из-под кофе стояла в раковине и ждала того часа, когда я наконец ее вымою. Босс всегда ругался, когда я забывал убирать за собой посуду, но сейчас мне хотелось разбить все дорогостоящие французские сервизы в доме Киллиана.

Прошел месяц с тех пор, как я позвонил русской Наташе, и она с радостью согласилась приехать. Прошел целый долгий месяц с тех пор, как я расстался со своей возлюбленной Линой. И прошел долгий чертов месяц, как я безмолвно наблюдаю за приготовлениями босса к поездке в страну рыжеволосых людей и зеленых холмов. Неделю назад он уехал, оставив на меня всю грязную работу, которой я и без того постоянно занимался. Я отслеживал его положение по GPS каждый день и иногда докладывал о перемещениях его «цели»...или...

Или вернее, сказать, добычи?

Мне по договору было запрещено обсуждать с боссом его жизнь и высказывать открыто свое мнение, разве что только в исключительных случаях: если Киллиан сам захочет обсудить со мной что-то. Но последний месяц он был молчалив больше обычного, часто срывался на мне, начал курить и употреблять виски в ненормальных количествах.

К слову говоря, мой босс перманентно вел здоровый образ жизни, следил за собой, ровно заправская модель журнала мужской моды и всегда пил кофе и чай с молоком, объясняя это заботой о костной системе. Все это кажется мне сплошным нарциссизмом, хотя в свои тридцать два года он выглядел гораздо подтянутее и привлекательнее меня - худого очкарика с впалыми щеками.

Моя бывшая девушка однажды обедала с нами и всю трапезу краснела и не поднимала глаз на босса, то и дело смущенно переглядываясь. Я был шокирован ее поведением, но отнюдь не из-за ревности: Лина была бойкая и острая на язык дама, и стеснение, а уж тем более смущение - ей были категорически чужды. Однажды она даже послала мою бабулю, когда та пыталась положить ей в тарелку еще рисового пудинга, который Лина на дух не переносила. А тут...вместо моей уверенной, самодостаточной и умной Лины рядом сидела какая-то блеющая овечка, что-то бормочущая в ответ на его вопросы о роде занятий и хобби. После обеда мы поговорили тет-а-тет, и она призналась, что по ее телу бежали мурашки от одного присутствия Киллиана. Я напрягся, понимая, что, ну да...я очкарик с худыми белыми руками и безволосой грудью, а он...но она отмахнулась.

- Ты не понимаешь. Я разбираюсь в разных типах мурашек, дурачок ... Я настоящий мурашкофил. Есть мурашки волнения, когда ты сидишь и ждешь очереди в кабинет стоматолога или на важный экзамен. Есть мурашки радости ожидания...такие я испытываю, когда жду тебя у места встречи, а ты опаздываешь; но бывают, и традиционные мураши от привычного нам возбуждения...это неконтролируемые эмоции и каждому человеку они знакомы. Но для меня существует еще один тип мурашек. Они бегут по твоей спине, когда на тебя несется во все опор разъяренная собака, свирепый тигр; когда человек, боящийся высоты попадает на крышу небоскреба...когда…когда... - она запнулась, переводя дух, теряя нужные слова.

- ...это страх...мурашки страха... - предположил я, и оказался прав. Она отвернулась и долго молчала, пока я провожал ее до дома. Возле порога она нежно обняла меня, поцеловала и деликатно спросила, могу ли я уволиться с работы.

Конечно же, я отрицательно покачал головой.

Я с радостью бы поменял работу, но босс привязал меня к себе миллионами прочных узлов.

Договор о неразглашении сведений, угрозы, большая...нет...очень большая зарплата, на которую я мог позволить себе многое, но не позволяю, так как большие траты могут вызвать подозрения у общества и трудовой инспекции. По всем документам я работаю простым менеджером по продажам за среднюю заработную плату белого воротничка в фирме по производству английских канцелярских товаров. Никто не придерется: Киллиан на самом деле заказывает все ручки и степлеры в Англии, которые лежат у него нераспакованными в картонных коробках в гараже.

Иногда я сам себе напоминаю дешевую опытную шлюху. Она много лет посвятила себя этому поприщу из-за нужды, но когда появилась возможность кардинально поменять свою жалкую жизнь - она испытывает колебания. А зачем? Я так привыкла, меня все устраивает: хороший доход, стабильное дело. Работа в сфере удовольствий всегда будет востребованной. Я ведь тоже работаю в сфере удовольствий. Только мало какие клиенты убивают опытных шлюх, как только те удовлетворили их потребности. Воплощать в жизнь сценарии романов Маркиза де Сада - мало кому по зубам.

Красная точка на экране, которой и являлся Киллиан, медленно, но верно двигалась на юг, к Дублину. Я знал, что он едет на машине. Также я знал, что, наверное, он едет не один. Он никогда не возвращался с пустыми руками. Победитель, охотник. Такая роскошь, как неудача - была чужда ему.

Почему я позвонил этой Линнет?

Да я и сам не знаю. Решил бросить вызов ее судьбе. Если она спасется, что маловероятно - то я буду счастлив, что совершил хоть какое-то доброе дело, будучи на земле; я буду рад, что бросил вызов самому Фанату, что смог спасти хоть одну несчастную жертву, которая обречена на верную смерть. А если нет? Ты беспомощен, Фокс, словно сухой лист, летящий по ветру. Киллиан всегда просчитывает все и вся за тысячи шагов вперед. Весело будет, если он догадается об этом моем беспечном звонке...

Я вновь перелистал ленту записей моей светловолосой любимицы с побережья. На меня глядело счастливое, беззаботное лицо голубоглазой девушки, сжимающей в руках толстенького ретривера. Мне захотелось мигом очутиться подле нее, заразиться ее этим жизнелюбием, радостью, вдохнуть воздух свободы и даже потрепать за ухом жирноватого пса. А после - выпить с ней чаю в уютном кафе и выкурить сигаретку. Все, как у обычных людей, простых людей, ничего не боящихся и не скрывающих. И нет, я не стану рассматривать ее с точки зрения физической силы, милоты лица, наличия веснушек, боже, какой все это бред собачий. Если в юности тебе важна внешность партнерши и ее размер груди, то становясь старше, ты начинаешь ценить в ней чувство юмора, оптимизм, ощущение душевного комфорта.

Красная точка мигала и еле-еле ползла, будто дразнила меня.

Конечно. Твой босс сейчас пребывает в веселом путешествии, опасном приключении, а ты вынужден сидеть в его хоть и комфортабельном, но неуютном офисе, пить литрами кофе, чтобы не сдохнуть со скуки и общаться с "бойцами" и заказчиками.

Однако, Лина не была голубоглазой блондинкой с мягкими чертами лица. Скорее она была похожа на знойную итальянку, красивую, но безумно стервозную, знающую себе цену. Ее волосы были цвета горького шоколада, длинные и прямые, до самой талии...как они приятно пахли, когда падали на мое лицо...но я был слишком прост для нее, слишком непрезентабелен, слишком юн, слишком скромен. Понятно, что я не достоин такой девушки, оно и дураку ясно.

Но достоин ли я той прелестной собачницы с побережья?

В сердцах я двинул рукой и нечаянно смахнул со стола кружку с остывшим кофе. Она вдребезги разбилась и поранила мне осколком лодыжку. Отлично! Собирая в совок остатки белой чашки, протирая перекисью водорода царапину, я вдруг подумал:

А достоин ли Фанат всех своих девушек?

Красив, успешен, брутален, опасен...

Что он мог им дать, что предложить? Чем они занимались вместе? От чего они погибли? Эти вопросы часто терзали меня. Ведь я хороший, положительный, уважающий девушек, двадцатипятилетний парень. Но на меня мало кто обращал внимания. Лина пыталась забыть вместе со мной болезненный разрыв с мужчиной намного старше нее, а я посчитал это за любовь и просчитался.

Я мог предложить ей все. Она не знала, что я весьма неплохо зарабатываю, быть может, скажи я ей это - она бы не ушла. Но разве мне нужен расчет?

Я помню девушек Киллиана.

Я бы никогда не обратил на них внимания, кроме, может, одной...кажется, ее звали Лара, и она тоже была из Голландии. Она была красива и быстро наскучила боссу. Ему мало было одной лишь красоты. Иногда мне казалось, что он перебирает всех девушек, ищет в них что-то, известно лишь ему одному, но не найдя этого - выкидывает подопытных. Но ведь Фанату подвластно все? Почему он так и не отыскал в них желаемого и что увидел в этой тощей ирландке? Я также не отрицаю, что Киллиан страдал психическими расстройствами и был одержим навязчивыми идеями. Девушки гибли одна за другой; в течении нескольких лет около пяти человек были сбиты машинами, растерзаны собаками, выпадали из окон небоскребов, или умирали при пожаре в доме.

Расследования их гибели никогда не указывали на Фаната. Прежде чем начинать с ними близкое общение - они также подписывали контракт о неразглашении. Неудивительно, что он был эдаким призраком смерти, летящим за ними, словно черная тень.

Что искал Киллиан?

И что он моментально разглядел в бледной, желтоволосой ирландке? Неужели он нашел, что искал, раз спустя месяц пулей сорвался в другую страну? Любопытство раздирало меня изнутри, и я снова открыл профиль некой Линнет Коннор, чей испуганный, но твердый голос я уже слышал в трубке. Она была смела, но все же...все же...слишком напугана. Пролистывая ее фотографии я видел все то же, что и тогда: ненависть...ненависть дикая, прожигающая, но тщательно скрываемая за маской оптимизма. Мне было жаль парня, что появлялся на ее фото и влюбленно глядел на нее. Что-то похожее было у нас с Линой...но...здесь совсем...совсем иное. Будто девочка затаила обиду и теперь мстит. Я не знаю, наверное, слишком много кофеина в организме.

Я снял запотевшие очки и вытер лоб салфеткой.

Все это чушь собачья...

Линнет провоцировала, Линнет вызывала любовь, Линнет наслаждалась вниманием, купалась в лучах любви, но готовилась нанести смертельный удар. Но таковы лишь мои догадки, которые приходили мне на ум, когда я рассматривал фотографии. Не хотел бы я столкнуться с этой девушкой, или того хуже - влюбиться в нее.

Это все, что я увидел на фото.

Вдруг именно это увидел Фанат?

Мой звонок не спас ее, а, быть может, все это к лучшему. Никто из бывших девушек Киллиана не смог противостоять его влиянию, силе, способности внушать любовь, его власти в конце концов. Даже словоохотливая Лина, имевшая талант пудрить мозги всем подряд, потеряла дар речи от его холодных, но чересчур внимательных глаз. Гипотетически, чисто гипотетически я просто предположу, противостоит ли Фанату девушка отчасти похожая на него самого? Прочие красавицы и дурнушки хотели нравиться Киллиану, показывали себя только с лучшей, светлой стороны, рисуясь неземными ангелами.

Обычные парни боятся и боготворят малышку Линнет так же, как несчастные девы возносили Киллиана к небесам.

У Линнет холодные равнодушные глаза...

Только у нее все-таки есть малый шанс выбраться на свет ввиду молодости. Но сможет ли она уничтожить Фаната?

Глубоко сомневаюсь...

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

Мой воскресный вечер я проводил в закрытом заведении, находящемся глубоко под землей и замаскированном под гей-клуб. Сюда не пропускали без особых приглашений, заполучить которые обычному человеку - невозможно. Каждое приглашение стоило немыслимых денег, либо ценных связей. К сожалению, мне пришлось посетить этот вечер по пожеланию Киллиана: он хотел убедиться, что русская Наташа - настоящий боец и не подведет себя и свою страну.

Страну. Как смешно.

Я ненавижу посещать подобные мероприятия.

Поэтому я заказал себе пинту темного и повернулся спиной к огороженному ристалищу, представляющему собой весьма большое пространство, усыпанное красноватым песком, на границах которого были установлены деревянные заграждения. Вокруг поля боя были расставлены дорогие, итальянские кресла, обитые красной кожей и возле каждого - маленький столик с легкой закуской и выпивкой. Обычно это были тигровые креветки, оливки и бокалы с мартини. Я уже заочно возненавидел креветки в начале работы у босса и готовил дома только на подсолнечном масле.

В целом зал представлял собой некое подобие римского амфитеатра, только везде были устелены красные ковры, царили роскошные цветы, белые свечи, легкая приятная музыка какого-то польского композитора и невесомые, аккуратные официанты. Я знал, что каждый работник заведения, каждая уборщица и охранник, каждый гость всегда носит с собой оружие.

Здесь без этого никак, и не только в целях самозащиты.

Но об этом чуть позже.

Гости начинали собираться, но я продолжал пить пиво, не удостаивая их вниманием. Если бы они знали, какое отвращение они у меня вызывают, то расстреляли бы меня на месте. Но все же краем глаза я видел...мужчины, все больше за сорок, а то и за пятьдесят, в дорогих, сшитых на заказ костюмах, с золотыми кольцами, ухоженными стареющими лицами и каменными выражениями, занимали кожаные кресла. Кто-то улыбался и даже смеялся какой-то шутке, отпущенной барменом, но после вновь принимал чугунное, атрофированное лицо.

Они садились, расстегивали верхние пуговицы рубашек или пиджаков и блаженно вытягивали ноги, расслабляя живот. Некоторые приходили с молодыми женщинами в шикарных вечерних туалетах и бриллиантами в ушах. Женщины улыбались идеальными белозубыми улыбками, уступали друг другу место и были всячески услужливы, но я знал, что сердца их давно засохли и сморщились, как сухая кора мертвого дерева. Их ничто не трогает, ничто не прельщает, как и их богатых спутников.

Кроме непреодолимого желания пробовать...

Пробовать большее, запретное, извращенное и неформальное...то, что не приемлют, то, что критикуют и не одобряют. Они настолько богаты, что хотят за свою жизнь попробовать абсолютно все. А если этого еще не существует - то они требуют создать специально для них.

Киллиан придумал и полностью разработал для них очередное развлечение, и оно пришлось толстосумам по вкусу. Они могут себе позволить все. Это не звезды фильмов, не певцы музыкальной сцены, не талантливые художники и скульпторы и даже не президенты.

Они гораздо влиятельнее и богаче...

При одном лишь щелчке их пальца самые влиятельные люди Америки, Европы, Великобритании будут ползать на коленях и вытворять самые нелепые вещи, дабы угодить господам сего мира. Этот слой общества не принято называть определенным именем. Верхушка социальной лестницы. Невидимая верхушка, о которой вы никогда не услышите в газетах и на телевидении. Их не существует в нашем, видимом глазу, мире. Они существуют в подполье...здесь, в "гей-клубе", где сегодня вечером они будут тестировать очередную «новинку» от нашей компании.

А я - что-то вроде ответственного работника по контролю качества, который выпивает уже вторую пинту темного. Мне проще быть не слишком трезвым. Так проще подавлять желание перестрелять всех и каждого в этом зале. Несмотря на мой более чем скромный наряд - камуфляжные штаны, кеды и черную майку не первой свежести - со мной присела весьма миловидная для своих зрелых лет, брюнетка в фиолетовом атласном платье в пол. Она слегка наклонила голову вбок, улыбнулась мне и попросила у бармена водки.

Я был уже весьма пьян и бесцеремонно принялся оглядывать ее.

Сколько подтяжек она сделала? Сколько силикона вкачала в щеки, губы, грудь...во все тело, черт побери! Она еще раз улыбнулась, и кожа над ее сильно накрашенными глазами натянулась так сильно, что ей пришлось прищуриться. Все эти надушенные дамы, будто соревнуются, кто больше вложил в свое тело и лицо, кто больше стал похож на искусственную куклу.

Я внимательно посмотрел ей в глаза, и она удовлетворенно запрокинула голову, накручивая темный локон волос на палец. Видимо, обрадовалась той мысли, что какой-то непонятный молодой парень обратил на нее внимание. Значит она все еще молода, свежа и красива, значит ботокс стоит своих денег и сил. Либо она еще не пробовала такого, как я. Пресытиться жирными, напыщенными уродами так просто...а вот тощего очкарика у нее еще не было...

- Ты, Фокс Рэй, верно? - нараспев спросила дама, доставая из позолоченной сумочки зеркальце. Я кивнул. - Говорят, сегодня будет что-то новенькое. Русская красавица с веснушками...такого еще не было...я давно наблюдаю за выбором Киллиана. Он никогда не прогадывает. Всегда поставляет свежих и “вкусных”. Мой муж вне себя от любопытства, чем все в итоге закончится. Но я не люблю русских, потому пристрелила бы ее сразу после стартового гонга. Ах, как же здесь душно, ты не находишь?

О да. Это вечный парадокс.

Он не ошибается с выбором для других...а вот для себя.

- Увидите. Ничего не могу загадывать и предсказывать. Жизнь - непредсказуема, - нехотя отвечал я ей. Намалеванная карга. Схватить бы тебя за роскошные волосы и протащить по ристалищу, чтобы Наташа избила тебя до полусмерти на глазах твоего жирного мужа, который сейчас поглощает креветки, а их сок стекает у него по двойному подбородку, заливаясь в отглаженный воротничок рубашки.

- Кто противник сей Натали?

- Наташи... - холодно поправил я ее. - Молодая кубинка. Занимается боксом. Сами увидите, чего вы спрашиваете...

- Ах, эти безмолвные и неразговорчивые голландцы! Вы такие же холодные, как ваше море. Но Киллиан совсем, совсем не такой. Он знает толк в девушках. Как жаль, что я замужем и слишком стара. Уж, я бы показала ему, истинный испанский пыл!

- Ах, вы испанка... - совершенно равнодушно протянул я, поглядывая на часы. Мне нужно было проверить Наташу и кубинку, сказать им пару наставлений, а после - напиться еще сильнее. - Прошу извинить меня!

Наташа сидела на скамейке и бинтовала руки. Это единственное, что позволялось использовать на ристалище из средств защиты. Заказчики сами выбирали одежду, в которой девушки будут драться и даже тип прически. Сегодня общим голосованием победили короткие черные шорты, открывающие половину ягодиц и розовые топики со стразами на груди. Белые, обесцвеченные волосы Наташи свободно лежали на плечах. Губы ее были сдвинуты в одну тонкую линию. Я присел рядом, трогая ее за плечо. Она даже не отреагировала.

- Не очень удобно драться с распущенными волосами, знаешь... - наконец тихо произнесла она, чуть улыбаясь кривоватыми зубами. Я понимающе закивал. Знаю...я все это знаю...радуйся, что тебе вообще оставили волосы...на одном поединке заказчик захотел, чтобы девушкам побрили головы.

- Зачем тебе все это? - алкоголь окончательно ударил мне в голову. Все вы собственноручно подписываете контракт, знаете на что идете. Киллиан ведь не обманывает вас?

Она отмахнулась.

- Я знаю...знаю, что это не для всех. Выдержать подобное, способны лишь единицы. И те, кто решается на это...они либо безумцы, либо смельчаки, либо...бессмертные? - она невесело расхохоталась, похлопывая меня по плечу. - Не дрейфь...я прорвусь. У меня есть два пути: либо я выигрываю и получаю все...или...

- ...либо ты умираешь или остаешься калекой...

- Ну...я не думаю, что это зайдет так далеко, - с надеждой парировала Наташа, поправляя белые волосы, ниспадающие ей на лицо.

Каждая девушка Киллиана, выступавшая на ристалище думала точно также. Больше половины из них - погибло. А те, кто все же выжил, до сих пор залечивает раны в госпиталях и клиниках. Но были и победители. Были. Сейчас имеют все: дома на берегу моря, дорогие машины и....неизгладимую боль, которая навечно останется в их сердцах, шрамы, которые никогда не затянутся.

- Зачем ты приехала, Наташа?

Девушка с удивлением посмотрела на меня, будто не понимала вопроса. - Ну…это же очевидно. Когда в жизни выпадает шанс на счастье, его нельзя упускать, иначе потом будешь жалеть. Я должна доказать себе и другим, что чего-то стою.

- Это неоправданный риск, ты так не считаешь?

- Пора бы и тебе Фокс хотя бы раз в жизни рискнуть по-настоящему, - ласково ответила Наташа и дружески чмокнула меня в лоб. – Поддержи лучше мою противницу. Она явно не в себе. Мы столкнулись у входа, и она чуть было не залилась слезами.

Я согласился и зашел в соседнюю комнату, похожую на типичную гримерку с белыми обшарпанными стенами и грязным зеркалом во всю стену. Наверху – роскошь с дорогим шампанским, а внизу – разруха и многолетняя паутина. Смуглая, коренастая и мускулистая Адриана с кудрявыми смоляными волосами тоже сидела на облупленной скамейке, но ее широкое, скуластое лицо не выражало того восторженного волнения, каким светилась Наташа.

Она моментально поднялась на ноги, как только я показался в дверях и гордо отвернулась к стене, уперев руки в бока. У нее была чудесная бронзово-золотистая кожа, которая сияла безо всяких кремов и автозагаров и мне стало жаль бедную Адриану. Я лучше нее знал, что ристалище никогда не отпускает девушек целыми и невредимыми.

- Как ты? – участливо спросил я, опускаясь на скамейку, так как понимал, что ноги меня уже практически не держат. Она вздернула верхнюю губу и презрительно фыркнула. Ей бы исполнять жаркие латиноамериканские танцы бедрами на сцене в красивом алом платье, а не ломать кости перед толстосумами. Что привело ее сюда? Я мало знал о ней. Она была одной из тех, кто пришел к Киллиану самостоятельно и больше провела часов с ним, чем со мной.

- Могло быть и лучше… - мрачно отозвалась она, не оборачиваясь. Мне так и хотелось задать ей мучающий меня вопрос, который я задавал каждой девушке, бинтующей кисти. Она хочет казаться сильной, волевой…но вот-вот расплачется. Наташа имела более крепкие нервы…или витала в облаках?

- Зачем ты здесь, Адриана? – вздохнув, все же спросил я. Дева прерывисто задышала, словно ей не хватало кислорода и опустила подбородок. – Мне обязательно отвечать? – дрожащим голосом ответила она. – Как хочешь, - снисходительно сказал я. Не хватало ей еще впасть в истерику перед боем. – Хорошо. Я отвечу. Только все равно это ничего не изменит. Киллиан и ваше агентство были моей последней инстанцией, надеждой на спасение. Знаешь ли ты, что такое крайний выход? Настолько узкий и низкий, что сквозь него невозможно пролезть? Именно его и предложил мне Киллиан…мне было некуда пойти. Если бы я была невинна – то продала бы свою девственность за самую высокую цену…ты понимаешь, да? Понимаешь, насколько это тяжелая ситуация? Нет, ты все же не понимаешь… - она снова замолчала и утерла ладонью влажные глаза.

Я уже пожалел, что затеял этот разговор.

– Моя мать больна. Это неизлечимо. Ты можешь догадаться, о чем я. Эта болезнь сгубила много женщин, превратила их в овощи, которые с каждым месяцем угасали, превращая свою жизнь и жизнь своих близких в ад. Ты живешь и молишь Бога лишь о том, чтобы этот ад никогда не заканчивался…никогда…потому что когда придет его конец – они умрут…так пусть будет ад на земле сейчас…прости меня… - она всхлипнула и наконец повернулась ко мне лицом. Ее карие, круглые глаза были красны и полны слез. Она совсем-совсем еще девочка восемнадцати лет. – Мы слишком бедно живем. Отец покинул нас, когда узнал о болезни мамы…ему было слишком больно видеть, как она теряет силы. Я никогда не прощу ему этого. Но что я могла поделать? Я за всю свою жизнь не заработаю столько денег, чтобы вытащить маму из тьмы. Но я много лет боксировала…непрофессионально, но вроде бы весьма сносно. Я рада, что мне представилась такая возможность, и что Киллиан выбрал меня из сотен других. Это последний шанс. Мой последний шанс…поэтому я плачу…не потому что мне страшно за себя…я боюсь только за одного человека…

Адриана присела рядом и обняла меня за шею, уткнувшись горячей щекой в мое плечо. У меня защекотало в носу, и я не смог сделать ничего лучше, чем обнять ее в ответ. Так мы просидели еще минуты две, пока главный судья ристалища не позвал Адриану на Красную Арену.

Спустя пять лет работы я научился справляться с нервами и беречь здоровье. Почти всегда я хорошенько напивался и сидел в баре спиной к Арене. Обычно я поворачиваю голову только в финале, когда звучит решающий гонг, судья объявляет победителя, и работники зала уносили одно или два бездыханных тела. Так бывает не всегда…в самых редких случаях выживают обе, но только если они чертовски понравились заказчикам. А бывает, что нажравшийся жирдяй в порыве эмоций выхватывал пистолет и пускал пулю в лоб той, на которую он поставил, а она – проиграла. Исходы случаются разные. Но одно остается бессменным:

Жажда крови должна быть удовлетворена.

Я хочу думать, что я не пустая оболочка без души, не выеденное яйцо. Я сопереживаю каждой, кто ступает на красный песок Арены. Но я полностью бессилен. Я не в силах остановить эту систему…систему, которую построили самые влиятельные люди, поедающие тигровые креветки с мартини.

Мой босс – такая же мелкая пешка, повредившая рассудок из-за нервной работы и дурного детства. Его поездка в Ирландию – способ отвлечься, почувствовать себя нужным…любимым?

Мне кажется, я начинаю очеловечивать Фаната, оправдывать его.

К добру это не приведет.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

Я допивал третью рюмку водки и был пьян, как последний сапожник.

Позади меня слышались измученные крики девушек, звуки наносимых ударов, хруст то ли костей, то ли вафель, поданных зрителям на десерт; все они утопали и растворялись в гомоне…нет, не гомоне…в ропоте, реве, разгоряченных животных, одетых в брендовые костюмы, выкрикивающие имена бойцов; слышался звон посуды и разбившихся бокалов, которые заказчики любили в сердцах швырять об стену, когда их любимица получала «по заслугам».

Крики становились все громче, поглощая меня с головой, и я понимал, что развязка близко и попросил у бармена еще водки, но он остекленело смотрел вперед, сквозь меня, на Красную Арену.

Я грубо окликнул его, и парень все же очнулся, на автомате плеснув мне водки в ту же рюмку, из которой я пил. Я не припомню, сколько сменилось барменов за эти долгие кровавые годы. Нет, я не обернусь, чтобы ни случилось. Я - сталь, холодная сталь, которая никогда не станет раскаленной…по крайней мере, сегодня; пусть я утону в алкоголе и умру от его передозировки, но я ни за что не обернусь…

Но после третьей рюмки всепоглощающий меня шум стал постепенно стихать. Я понимал, что удары стали слабее и реже наноситься – девушки устали, но неприличные ругательства, подбадривающие крики заставляли их ненавидеть друг друга с новой силой.

Вдруг в зале резко повисла немая тишина.

Я бессильно поднял отяжелевшую голову.

Бармен ритмично смешивал кому-то мохито, и звук колотого льда больно отдавался у меня в пульсирующих висках. Все расплывалось под ногами,а перед глазами стояла пелена дурмана. И тут я услышал знакомый женский голос той самой силиконовой испанки, громкий, пьяный и совершенно холодный:

- Я ненавижу. Я просто ненавижу этих русских.

А потом раздался выстрел.

Я не помню, как дошел до дома…как снял одежду…как лег в кровать. Я был похож на зомби…обычного зомби, потерявшего связь с внешним миром.

Сегодня была спасена жизнь одного человека, не имеющего никакого отношения к Красной Арене. По крайней мере, я надеюсь, что крошка Адриана сделает все правильно.

В эту роковую ночь я понял только одну вещь.

«Иногда даже самые красивые белые розы с острыми шипами могут быть сорваны и втоптаны в грязь. И в том действии не будет никакого смысла.».

Глава 11. "Апельсины"

Белый, недавно отремонтированный потолок с вырезанными дурными цветочками; те же светло-кремовые стены с блеклыми выцветшими картинами, вероятно, очень дорогостоящими…даже что-то вроде барной стойки из хромированной стали, на которой уютно красовалось блюдо с тугими, спелыми апельсинами и парой уже совсем коричневых бананов.

Я в психушке?

Но судя по ватным ногам – в медицинской лаборатории, где проводят опыты над людьми. Приторно запахло эфирными маслами цитрусовых и мне жутко захотелось съесть апельсин, почувствовать во рту желанный кисловато-сладкий вкус и с наслаждением проглотить хоть кусочек оранжевой дольки.

Я попробовала пошевелиться, но конечности предательски закололо, будто я разом отсидела все тело. Не самое приятное ощущение.

Нет. Я все как обычно драматизирую. Никакая это не психушка и даже не лаборатория. Слишком многого ты хочешь от своей жалкой жизни, Линнет, слишком многого. Ты не в кино. И никакой помешанный маньяк с двухметровым ножом сейчас не ворвется сюда, не замахнется на тебя, что есть сил, и не разнесет всю мебель и апельсины на мелкие кусочки.

Ароматный цитрусовый сок живописно и стыло стекает по белым стенам, кругом валяется ободранная мебель, а ты лежишь вся такая расплющенная на асфальте, ибо единственное спасение от маньяка – окно…

Боже, почему я не пошла в режиссеры ужастиков? По крайней мере если мой придуманный сценарий с апельсинами и воплотится в жизнь, то я твердо уяснила, что заходить в подвал и проверять источник звука по тьме - не самая лучшая идея.

Свесив ноги на бежевый, мягкий ковролин, я вздохнула и поняла, что нахожусь в обычном номере отеля или гостиницы. Никаких тебе психушек, белых стен и утонченных каннибалов, идеально разбирающихся в психологии и искусстве манипуляции. Однако, насчет последнего я бы не была столь уверена, ведь я и сама - тот еще знатный манипулятор. Правда, лишь в рамках маленького прибрежного городка, но все же. В голове звенела оглушающая пустота.

Я осторожно прошлась по мягкому ковру, словно по полю, усеянному острыми ножами и неуклюжей лошадью приземлилась за стойку - разглядывать тугие и такие манящие апельсины. У меня все еще кружилась и болела голова, но тело постепенно обретало способность осязать и двигаться. И самое странное, что мне не хотелось думать и подробно анализировать ситуацию, в которой я оказалась. Наверно, во всем виновата проклятая влажная салфетка. Теперь я никогда не буду покупать их, нет уж, увольте! Она была с истекшим сроком годности?

Как вообще человеку может навредить стухшая влажная салфетка? Ох, моя голова...

Беспечно повертев в руках оранжевый фрукт, я вдруг увидела, что на мне нет моей привычной одежды. Я поспешно оглядела гостиничную комнату, но не поблизости заметила признаком присутствия моих кед, джинс и косухи…что здесь происходит? Взгляд скользнул вниз, и я оцепенении замерла. Нет, я, определенно, нахожусь в каком-то параллельном мире.

На мне красовалось отвратительное и несколько детское платье сливочно-карамельного цвета, с пышной юбкой и шнуровкой спереди. На нем были изображены то ли маленькие жирафики, то ли антилопы, не пойми, что, сплошная детсадовская безвкусица. Хотя Блэр бы понравилось. Она любила всякие няшности в стиле японских подростков и поклонников аниме.

Холод сковал мою вздымающуюся от страха грудь.

Я одевалась не сама? В здравом уме я никогда бы не напялила на себя безвкусных жирафов. Во рту стало так сухо, что я принялась искать взглядом источник воды. Приложив пальцы к вискам, чтобы унять пульсирование, я начала медленно и размыто вспоминать всю картину произошедшего со мной. Сколько времени? Где я? Который час? Меня похитил безумный водитель с дорогим парфюмом и лысиной? Где я, черт возьми?

Подпрыгнув, я, хромая, подлетела к окну и жадно уставилась в него, прижавшись носом к запотевшему стеклу. Вдали, за роскошными постройками в традиционном староирландском стиле, кафешками и ресторанами, магазином Forever 21 и H&M, я видела порт, тот самый, с верхушками яхт и кораблей, гудками пароходов и танкеров, снующих по своим делам работников порта; пикапы, на крышах которых были лодки, моторки, водные скутеры…

Переведя взгляд направо, я заметила вывеску: Александра-Роуд, Дублин порт.

Это был Дублин.

Место, куда я так стремилась, но попала, будучи не в сознании. Судорожно утерев пересохшие от волнения губы, я поняла, что мне нужно выбираться отсюда и как можно скорее, пока «вонючий» лысый водитель не вернулся. Абсолютно не хочется знать, чего ради он меня похитил, но я переживу это незнание. Я покину Цитрусовую Комнату прямо сейчас. Телефона у меня с собой не было, как и рюкзака, где находился паспорт и деньги, заботливо одолженные Эйрин.

Вот дерьмо.

Я стала вспоминать о своих дублинских знакомых. Это был парень какой-то прыщавый подросток, с которым я переписывалась пару лет назад; он звал меня в гости и обещал золотые горы, постоянно твердя о моей неземной красоте и ауре совершенства, что витает вокруг меня. Как он мог такое утверждать, если видел меня только на фото в Фейсбуке? Глупый способ подкатить. Хотя, наверняка, он бы сработал с этой дурой…Идой…Интересно, счастлив ли сейчас Дэниэл?

Этого парня, звали как-то совсем просто, то ли Джек, то ли Джон, и проживал он в районе Айриштауна, фиг я вспомню на какой улице…кажется он рассказывал, что возле его дома неподалеку находится Кембриджский футбольный клуб и старый винтажный магазинчик антиквариата, куда он часто ходит с бабушкой. Больше я ничего не могла вспомнить. Кроме Джона у меня был еще друг детства, обозвавший меня когда-то Дикой Розой - Грэди, но его контакты совсем утерялись со временем.

В прихожей номера я чуть подзависла у зеркала, замечая, что глаза мои абсолютно чисты; я умыта, причесана и от меня не пахнет, как от девушки, перенесшей долгое путешествие в Дублин. На чем я ехала? Как долго? Если на самолете, то как меня пропустили в бессознательном состоянии? Какие-то тайны, которые мне совсем не хочется разгадывать. Я бесплатно добралась до Дублина, города-мечты моей жизни, и я не должна никому позволить испортить мне путешествие, случившееся пусть и при весьма хреновых обстоятельствах.

Уверенно надавив на позолоченную ручку двери, я оказалась в длинном просторном холле, где не было ни души.

К слову говоря, я чуть не грохнулась на пороге, ибо, как я уже сказала, кеды мои «сделали ноги» в неизвестном направлении, а на измученных ногах красовались ужасающие босоножки на пробковой платформе, с шелковыми завязками на лодыжках.

Я выгляжу, как полная дура.

Спустившись к стойке ресепшн, я попыталась неслышно проскользнуть мимо портье, но темнокожий, улыбчивый мужчина вежливо спросил:

- Доброе утро, мисс Коннор. Как вам нравится наш отель? Чудесный вид открывается на Дублинский порт, верно? Ваш номер считается одним из лучших, и к тому же в подарок каждому гостю идут свежие сицилийские апельсины. Вы пробовали наши апельсины? Вы прекрасно выглядите, будто сошли с морского побережья!

Портье, явно был неопытен и молод, но старался вовсю угодить гостям. Мне стало лестно и приятно слышать такое, и я приостановила чересчур подозрительный бег, задержавшись у стойки администрации.

К чему привлекать излишнее внимание?

Белозубая улыбка парня стала еще шире и миловиднее.

- Отель…ммм…он чудесен…очень хороший…комфортный отель…удобное расположение, - я честно не знала, какими эпитетами можно описать хороший отель. – И апельсины замечательные – это мои любимые фрукты. Благодарю за ваше внимание…эмм…и…хорошего вам дня!

Я поспешно развернулась к выходу, неловко подвернув ногу и затрусив к стеклянным дверям-вертушкам, мило улыбаясь охраннику, который также дружелюбно улыбнулся мне в ответ. «Какой вежливый и дружелюбный город. Мне начинает здесь нравится».

- Мисс Коннор! Ваш спутник…

Стоп. Об этом я ничего не хочу слышать.

- …ваш спутник спустился в кафе за булочками и кофе. Просил передать, чтобы вы не уходили никуда без него. Здесь чудное кафе за углом. Лучшая выпечка, лучший бразильский кофе. Советую ореховые маффины и медово-карамельные пирожные. Отличного вам дня, мисс Коннор!

Замявшись, я долю секунды раздумывала, как отреагировать на эту реплику, дабы не показаться совсем уж параноиком. - Я…я встречу его в кафе…я никуда не ухожу, - я пыталась включить все возможное ирландское обаяние. - Большое спасибо за информацию. - Но, мисс, он настоял на том, чтобы вы не покидали пределов отеля, - как-то чуть более холодно и с нажимом произнес портье, и его широкая улыбка куда-то исчезла. "Что? Лысый мужик? Черт бы его побрал; и почему в экстремальных ситуациях мое красноречие тонет в глубинах смятения?!"

- Мне нужно к нему, он ждет меня, - неуверенно затараторила я. - ...водитель ждет меня.

"Какой еще к черту водитель?! Дура! Ты просто Дура, Линнет! У него же должно быть имя! Бежать, мне нужно бежать! Я отыщу Джона и его бабушку, а там будь, что будет!»

Широкие кустистые брови портье недовольно поползли вверх, и он украдкой кивнул помрачневшему охраннику, и тот широкоплечий увалень скалой загородил мне выход.

- Мистер Киллиан Ксандр всегда ездит без водителя. Не мутите воду, мисс Коннор. Все будет хорошо, если Стив отведет вас в ваш номер. Тихо и спокойно. Мы сделаем вид, что ничего не произошло. Мы делаем все, чтобы угодить нашим почетным гостям - это визитная карточка отеля. Не очерняйте свое и наше имя.

Я в приступе отчаяния открыла было рот, чтобы закричать во всю силу легких, но голос почему-то в мгновение покинул меня, и я раздосадовано выдохнула «пустоту», тяжело дыша и опираясь локтем о стойку ресепшена. Новая волна ужаса снова объяла мое и без того ослабевшее тело.

За стеклянной дверью-вертушкой я увидела его.

Киллиан был безо всякого лысого водителя, без такси и даже без булочек; в обычных серых джинсах, черной майке, походящий на типичного европейца рабочего класса, не вызывающий первоначально никакого подозрения и даже любопытства.

Его выдавали только глаза.

Они были неподвижны, расчетливы, но помимо исключительного интеллекта и хитрости, светились чем-то непонятным моему разуму, чем-то отдаленным, опасным, нездоровым? Я мельком вспомнила, как недавно смотрела псевдодокументальный фильм о каннибалах в Папуа-Новой Гвинее. Когда в их кровожадное, не видевшее долгое время свежего мяса племя попадал белокожий человек, то их главный вождь глядел на потенциальную жертву именно таким оценивающим и голодным взором. Вроде бы абсолютно равнодушным, безжалостным, не знающим пощады, но по-волчьи свирепым и горящим всеми отблесками неумолимого пламени.

Пока я думала о каннибалах, застыв на одном месте между портье и напряженным охранником, ровно окаменевший тролль, Киллиан свободно вошел в холл. Он строго поглядел на пристывшего портье, который тотчас опустил взгляд и начал извиняться; сунул в руку охранника хрустящую бумажку и неодобрительно поглядев на мое лицо, крепко схватил меня за запястье. Сопротивление в данной ситуации было явно бесполезно.

Пока мы молча поднимались в лифте, я украдкой заметила, что вместо булочек и кофе, в левой руке он держал запечатанный черный пакет из плотной бумаги безо всяких надписей и опознавательных знаков. Надеюсь, что там моя одежда? Я уже сожгла один мост, на месте которого вырос другой, опасный и неведомый, приведший меня прямиком в Дублин. Однако в эту же минуту меня внезапно посетила идея взять и сжечь этот странный, таинственный мост, грозящий вот-вот обрушится или напустить на меня скелетов из самых мрачных и дальних шкафов, которых не видела дотоле ни одна живая душа!

Человек пропустил меня вперед и тщательно закрыл дверь номера на все два замка, безмолвно протягивая мне черный пакет. У меня дрожало где-то в области живота и начинало сводить желудок…не только от страха, но и, возможно, от голода. Аккуратно положив пакет на стол, я, опасливо пятясь назад, отошла спиной к окну, не сводя взгляда с высокой фигуры Киллиана.

Честно говоря, мне хотелось кричать…кричать от ужаса, кричать от счастья? Мой внутренний зомби оказался в одной клетке с таким же таинственным представителем расы неизвестных существ. Моя душа была в смятении, но…почему…почему мне не хотелось сбежать сейчас? Позвонить в полицию? Вернуться домой? Как хорошая девочка, ты обязана сбежать, сейчас, через окно, сквозь запертую дверь, куда угодно, но лишь бы подальше от человека по имени Киллиан Ксандр, кем бы он не был.

Но, увы. Нет, Линнет.

Не обманывай себя.

Больше всего сейчас ты хотела бы узнать, что лежит в черном пакете. И только потом - получить исчерпывающие ответы на остальные вопросы.

Наконец наши глаза встретились.

Холод встретился с холодом. Мрак с тьмой. В одном помещении застыли обычный зомби и опытный зомби, обладающий более изощренным мозгом. Я ухватилась пальцами за край стола и изо всех сил сжала губы. Киллиан неторопливо обвел меня леденящим взглядом, глядя нарочно сверху вниз, словно давал понять, кто станет ведущим в этой игре.

- Ты хочешь знать, как оказалась здесь? – наконец его губы зашевелились, и я поняла, что попала в логово змея. Он психолог. Очень хороший психолог, который думает, что идеально знает человеческую натуру. В экстремальных ситуациях всегда стоит вести себя неформально и непредсказуемо, так, чтобы маньяк сбился с толку, замешкался и упустил из виду твою мнимую слабость.

Он – маньяк?

- Мне это неинтересно, - как можно равнодушнее отвечала я, отводя глаза в сторону. Он не должен был видеть, как расширились мои зрачки от волнения. Скрывать, только скрывать эмоции…я не буду вести себя так, как хочет он…это не мое амплуа по жизни, не мое. Линнет Коннор не подчиняется, не падает к ногам. Никто не заслуживает такой чести. - Мне интересно, что будет дальше. К сожалению, я страшно любопытна. В этом мой фатальный порок. Наверное, поэтому я все еще не пошла к копам, - я смело посмотрела в мерцающие глаза человека и поймала в них легкий отблеск гнева. Он потер подбородок рукой и его лицо исказил волчий оскал. – Ты не боишься меня? – я покачала в ответ головой, хотя внутри у меня поселилась маленькая замерзающая Антарктида. – Гм. Тебя похитили, отравили, увезли в Дублин без согласия, не дали сбежать из отеля, заперли в номере, переодели в конце концов в нормальную одежду…а ты - не напугана? Что за чудный экземпляр мне попался…

- Я не экземпляр! – злобно рявкнула я, но тут же притихла под его нахмуренным взглядом.

Кричать – бесполезно?

Человек в серых, полурваных джинсах не первой свежести выглядел куда ухоженнее и спокойнее меня, несмотря на резкий прилив гнева, отраженный в его сумрачных глазах. Я заметила, что его злость проявляется в первую очередь нервным движением верхней губы. Так недовольные псы выражают неприятие чужака на территории – еще не бросаются в бой, но уже издают предупредительный глухой рык.

Мой зомби напрочь уничтожил в себе последние зачатки самосохранения, казалось, что я и впрямь потеряла страх, ровно я идеальный сотрудник газетной редакции, лишенный чувства осторожности, тревоги и стеснения. Положить на кон все, ради материала? Дойти до сути и рискнуть жизнью? Только одно, лишь одно руководило моими помыслами, словами, движениями: непреодолимое любопытство, жажда узнать, а что же там, за горизонтом, за дверями комнаты, за поворотом и за моей очередной наглой фразочкой?

Генетика? Родители? Женщина всегда думает о будущем, о здоровье и своей комфортной жизни. Она не полезет в пекло, что посмотреть, а что же там лежит на дне; не прыгнет в бездну, чтобы утолить жажду приключений и не поплывет за морской жемчужиной на конец света, позабыв о тех, кто ее любит и ждет. Или же...все это - глупые предрассудки?

О чем же думала я?

О том, что лежит в черном пакете.

Киллиан взял апельсин, игнорируя мое напускное молчание и принялся очищать его. Свежий, ароматный запах сока ударил мне в ноздри, и я даже немного успокоилась. Протянув мне половину, он жестом указал мне присесть на барный стул, а сам опустился напротив, не притрагиваясь к аппетитному фрукту.

Фруктом, видимо, была я…

- Я считаю, что все же пришло время рассказать тебе. Знаю, что для тебя это будет либо шоком, либо уникальным открытием. Однако… - он прищурил один глаз и слегка облизнул языком верхнюю губу. – Ешь, дорогая…ешь…и слушай…а теперь скажи…знаешь ли ты, что такое пребывание на одной волне? Речь не про серфинг, если ты совсем дурочка.

Я кивнула.

Мой внутренний зомби в платьице с жирафами был готов противостоять любым его нападкам. Это напоминает спорт. Я смогу подчинить себе не только Дэниела…не только Джона…Марка. Моя сила всегда была велика. Увы. Он старше, опытнее, сильнее. Но он всего лишь мужчина, а я обязательно найду слабое место любого мужчины.

Что бы ни лежало в черном пакете.

- Такое случается с людьми, которые долго живут вместе, хорошо знают свои привычки, мысли, образы мышления. Они часто заканчивают друг за друга фразы, имеют один и тот же настрой, страдают одинаковыми периодами перепадов настроения и заказывают в кафе один и тот же десерт, - отвечала я. - Ты начиталась романтичных тупых книжек для подростков, – отмахнулся Киллиан и повторно указал мне на апельсин. – Ешь. Кто-то скажет, что ты права. Но для меня это нечто иное. Что есть долгое время, совместный быт, нажитый скарб…это слишком легко, слишком банально. Любой в этом случае оказался бы на одной волне с кем-то. Не находишь это читингом? Я же говорю о другом. Когда ты только увидел человека, мельком, единожды, украдкой…и в одну секунду понял, что вы с ним – на одной волне.

- Это любовь с первого взгляда, - нетерпеливо перебила я его, но мой собеседник и похититель лишь усмехнулся, открывая моему взору ряд белых, некрупных зубов. – Ты смеешься надо мной? Ну и что такое «быть на одной волне» по-твоему?

- А почему же многие женщины тянутся к законченным подонкам? Почему мужчины влюбляются в противных стерв, мучаются всю жизнь, но не уходят к белым и пушистым котятам? Одна моя знакомая, как помешанная влюблялась в уголовников и сидевших парней, ибо видела в них нечто…нечто…ну?

- Свое? – неуверенно ответила я, поедая дольку апельсина. Киллиан вдруг привстал на стуле и неожиданно отвесил мне звонкую пощечину, настолько неожиданную и хлесткую, что я вскрикнула и выронила апельсин, хватаясь за лицо. Мне больно жгло щеку, и я чувствовала, как глаза наполняются слезами, но я предпочла перетерпеть, не показывать эмоций и слабостей. Как он смеет?! Он не может…просто не может! Он не будет главным, не будет предводителем. Я все вынесу и поставлю его на место…сволочь!

Размахнувшись, я со всех сил бесстрашно направила сжатый кулак в голову Киллиана, точно в лоб, хотя сейчас мне боле всего хотелось впиться зубами в его красивые губы и не говорить больше ни о чем. Никогда.

Но глупая девчонка получила по заслугам.

Глупо тягаться с тем, кто сильнее.

Мы все-таки смогли продолжить наш вымученный, напряженный разговор спустя десять минут, когда Киллиан связал мне руки за спиной и налил себе чашку кофе из прозрачного стеклянного кофейника.

- Запомни, девочка: я причиню тебе ровно столько боли, сколько ты причинишь мне. Все по справедливости, верно? Я милостив, но божественное всепрощение мне не близко. Ты спрашиваешь, почему я ударил тебя? Потому что твой ответ неправильный. Находиться на одной волне можно даже с тем, кого ты никогда в лицо не видел. Что ты сейчас испытываешь? Мм? Линнет, скажи, что?

- Я ненавижу тебя, – сквозь зубы прошипела я, глотая слезы. – Ненавижу все, что ты со мной делаешь! Ты жестко пожалеешь об этом, Киллиан. Не думай, что ты сумеешь подавить меня, если это твоя конечная цель…я не из тех, кто сгибается под гнетом мужчин. Не на ту нарвался, приятель.

Лицо Киллиана вдруг залилось легким румянцем и холод в льдистых глазах померк, сменяясь сиянием, что вовсе сбило меня с толку. Чертов псих. - Увы, увы. Мы и сейчас с тобой на одной волне, Линнет. И всегда были. Как только я увидел тебя, то понял – ты - это я.

А я - это ты.

Он протянул свою загорелую руку и слегка дотронулся до моей все еще горящей щеки. Глаза его подернулись каким-то туманом, словно он на минуту исчез из этого мира и застрял в далеком уголке вселенной. Сжав губы, я превозмогла желание закрыть глаза от наслаждения. Нет, Линнет. Забудь. Это не ты. Ты любишь гладить по лицу своих возлюбленных, связывать им руки и ноги, задерживаться в их мыслях на долгие годы, заполоняя все их свободное время, мучить сердца и получать неимоверное удовольствие от осознания собственной значимости.

Мне поклоняются…

Меня боготворят.

Что же происходит сейчас? Меня ломает. Я не должна попирать свои взгляды и предавать убеждения. Даже будучи со связанными руками. Наконец Киллиан «вернулся» из другого измерения и посмотрел на меня чуть более добродушно.

- Я ненавижу тебя точно так же, как и ты меня. Как старая стерва ненавидит своего вечно пьяного мужа-амебу, который в свою очередь тоже готов растерзать жену кухонным ножом – все они на одной волне, они идеально подходят друг другу; они – одна душа и одни мысли.

Мы на одной волне, Линнет Коннор.

На одной волне уже долгое время, еще до нашей встречи. Но ведь кроме ненависти ты испытываешь что-то еще? Что-то более сильное. Ненависть – это лишь приправа к основному блюду…

Что за блюдо ты подаешь в первую очередь, Линнет?

Холодные конечности моего зомби вдруг замерзли до состояния окоченевшего трупа. Неужели? Неужели он и правда все знает? Он в действительности понимает, что со мной происходит? Но откуда?

- Притяжение, - только и смогла я выдохнуть, отводя глаза. Мне было чертовски стыдно признаться в этом не только ему, но и самой себе. Я больше не Линнет, не «идол», не беспечная герцогиня маленького ирландского городка, но верная, декоративная собачонка, которая всегда лежит под рукой владельца. К черту, к черту эти мысли! Я ненавижу себя!

Выпрямившись во весь рост, Киллиан Ксандр довольно ухмыльнулся и принялся молча разрывать черный пакет. Видимо, он понял, что этой репликой я дала свое согласие на все…абсолютно на все, что он захочет проделывать.

- Не ломай себя, Линнет Коннор, не ломай, не грызи и не пытайся понять, кто ты… - промурлыкал Киллиан. – Следуй своим желаниям, ибо в моем мире не существует запретов. Ты вольна делать все, что захочешь…как и я…

- Даже уйти? Уехать домой? – самонадеянно спросила я, стараясь больнее уколоть его. Но глаза моего похитителя мерцали строгостью и неимоверным холодом. Он развернул черный пакет, и я обомлела, теряя голос и способность логически мыслить. - Делай все, что тебе заблагорассудится, - ровно произнес Киллиан, улыбаясь лишь уголком рта, наблюдая за моей реакцией. – Но ведь меньше всего ты сейчас хочешь уехать? Не забывай, Линнет – мы – на одной волне. Ты думаешь о том же, о чем и я, но почему-то пытаешься прогнать эти мысли подальше, страшишься их, как огня. Прими их с благодарностью, как шаг в неизведанное. И тогда… - он понизил голос почти до шепота, наклоняясь к моему уху так близко, что я ощущала запах его парфюма.

В иное время я испытала бы прилив возбуждения. Но мой взгляд был полностью сосредоточен только на содержимом черного пакета, гипнотизировавшем меня до кончиков волос. Посреди апельсиновой кожуры, чашки с выпитым кофе и лужицей цитрусового сока лежал остро заточенный длинный нож с чуть загнутым кончиком. В его отполированном лезвии я видела горящие глаза Киллиана. Он снова облизывал верхнюю губу, не сводя с меня голодного взора свирепого хищника.

- Мы будем играть в игру… - тихо проговорил Киллиан, обходя меня сзади. У меня, кажется, зашевелились волосы на голове. - Правила просты: я предоставляю тебе право выбора, и ты – выбираешь.

Третьего не дано.

- А если я не сделаю выбор? – осторожно спросила я. Ответ он выдохнул мне прямо в ухо, не дожидаясь паузы.- Тогда я убью тебя…

- Это не гуманно, - глупо улыбнулась я, чувствуя, как мурашки бегут по спине. Однако его напряженный вид говорил, что он отнюдь не шутит. Кто он? Откуда взялся? Как нашел меня и зачем похитил? Неужели все умные, успешные мужчины, столь приличные на первый взгляд – исключительные извращенцы? Прости, мама, но ты ошиблась, ты тотально ошиблась.

Кто ты сама, Линнет? Кто ты? Может пора прекратить оправдывать свои пристрастия и неприемлемые обществу желания, пуститься вплавь по течению и довериться судьбе? Я должна играть по его правилам, если хочу утолить любопытство и…все же…все же попытаться вернуть себе титул герцогини.

- Я согласна, - еле слышно прошептала я. Он сжал руки в кулаки, и я услышала, как захрустели костяшки пальцев. Брови Киллиана были мрачно сдвинуты.

Король получил корону и все лавры власти.

- Тогда слушай внимательно, Линнет Коннор… - к своему изумлению, я заметила, как после моего ответа Киллиан Ксандр резко, почти молниеносно, поменялся в лице. Это был уже не симпатичный молодой мужчина с зачатками высокого интеллекта и выразительной внешностью европейца с высоким достатком, который мне приглянулся в кафе. Это был хищный, кровожадный зверь, получивший наконец свободу от тесной клетки, правил приличия, притворств, этикета и людского мнения. Он не существует в мире. Он создает свой собственный мир, здесь и сейчас, в этом самом чертовом номере дублинского отеля. Отвратительная волчья ухмылка с налетом оскала осквернила его красивый рот, и он властно и спокойно произнес, не мигая, глядя в самую глубину моих бегающих глаз:

- У тебя есть выбор использования сего изящного ножа, который мне передали в подарок влиятельные знакомые. Ранее он принадлежал одному норвежскому принцу. Ибо любой нож, долго бездействующий, скучает по работе, как и меч, заброшенный хозяином, всегда жаждет свежей горячей крови…

Первое: я разрежу им твою веревку, развяжу руки, и ты увидишь все, что вижу я, почувствуешь кожей все то, что ощущаю я; я впущу тебя в свой мир, закрытый от всех простых смертных. Ты не испугаешься, не отступишь, ибо только ты – моя волна, и мы покоряем мировой океан вместе.

- А что второе? – нетерпеливо заерзала я на месте, мечтая, чтобы меня все же скорее развязали. Я ведь уже сделала свой выбор. Не зря моя мама постоянно внушала, чтобы я училась рисковать, дышать полной грудью, как и она сама. Но Киллиан Ксандр ответил мне не сразу. Повернувшись ко мне спиной, он вдруг стянул с себя черную майку и моему взору предстала картина, предназначенная не для слабонервных.

Эта картинка навсегда засела в моем воспаленном сознании и без того истерзанном последними стрессами и постоянными моральными потрясениями. Вся его мускулистая спина, поджарая поясница и даже область шеи были усеяны белыми зажившими шрамами, толстыми, тонкими, короткими и длинными, будто червями, ползущими по телу, живыми и дышащими…

Я судорожно сглотнула, но не отвела взор. Что-то теплое, приятное зашевелилось у меня в животе, разливая живительное тепло по всему организму. Эти ужасные шрамы не пугали меня. Они меня привлекали.

Киллиан Ксандр надел майку и вновь облизнул сухие губы, чуть улыбаясь. Это придало ему сходство с сытым шакалом или гиеной после обильного кровавого пиршества.

- К твоему сведению, последний шрам был сделан около года назад. А вот и второй выбор: только скажи «нет», и я вырежу очередной шрам у себя на спине. Там еще есть место. В честь твоего отказа. Ты сегодня же улетишь домой, заживешь привычной, тухлой жизнью, и я больше никогда не потревожу тебя.

Около года назад? Ему отказывали? Я не первая? Как я могу так спокойно смотреть на это? В моем сердце зашевелилось что-то похожее на ревность, и меня посетило жуткое желание разодрать его лицо ногтями до самой крови.

- Делай свой выбор, Линнет Коннор. Делай и живи свободно…

- Я сделала свой выбор еще тогда, - медленно начала я, стараясь предугадать ход его мыслей. Но мой взор блуждал где-то за пределами моего понимания. Он отлично умел скрывать свои эмоции, когда хотел. - …еще тогда в том кафе…я с огромным удовольствием вырезала бы тебе очередной шрам на спине собственноручно…но, вероятно, не сегодня…точно, не сегодня.

Лицо Киллиана вспыхнуло пылающим огнем, и я поняла, что теперь всецело держу ситуацию в своих связанных за спиной руках.

Я почти обездвижена, но я контролирую все. Я - герцогиня, я - «идол», я не преклоню колено ни перед одним венценосным и жестоким королем. - Если мы и правда на одной волне, Киллиан...не медли...к чему упускать такой уникальный шанс?

Я страшно изнывала от желания освободить затекшие пальцы и запустить их в темно-каштановые волосы Киллиана, под его майку, потрогать шрамы и ощутить во рту вкус его губ; только бы скорее, сейчас, сию же секунду...

Но волку не нужно указывать, когда нападать на овцу.

Киллиан зарычал, словно дикий, необузданный зверь и одним ударом кривого ножа порвал путы, сдерживающие меня. Я рванула на него дикой кошкой, хватая за руки, но он тяжело дыша отступил назад, резко отталкивая меня.

- Не спеши, Линнет Коннор… - прерывисто дыша, хрипло проговорил он, утирая ладонью холодный пот со лба. Глаза его все так же блистали хищным голодным огнем, который он безуспешно пытался погасить в себе.

– Скоро ты все увидишь, глупышка. Глупышка Линнет…

Глава 12. "Одержимый"

«В двадцать первом веке мы можем наблюдать не только стремительный прогресс в области информационных технологий, науки и медицины, но и особые трансформации самой загадочной и таинственной части нашей жизни.

Любви…

Как просто было в древности и даже в воинственное средневековье. Девушки не засиживались, не гуляли, не познавали все «радости» распутной жизни в полной мере – ведь на самом раннем расцвете им подбирали жениха. Чаще всего старого, некрасивого, но обеспеченного. Девы не знали нужды, но и не знали любви. Той самой, которая так доступна сейчас. Только протяни руку, и понравившаяся красавица запросто может стать твоей. На день, на ночь, на всю жизнь.

Пути любви открыты, лабиринты отношений доступны каждому простому смертному. Мы не обязаны жениться на нелюбимых, выходить замуж из-за бедности. Можно иметь обычное человеческое счастье в уютном домике, с собакой и двумя детишками у камина, где любимая жена приносит тебе горячий ужин и нежно целует по утрам. Счастье – в мелочах. В обыденности. Так было раньше и практически вымерло сейчас.

Я не дурак и понимаю, что зло, грязь, разврат – существовали всегда. Почтенный немецкий господин в элегантном фраке и пенсне спокойно мог удовлетворить любое и даже самое отвратительное желание на одной из «особых» улиц города, которые есть в каждом населенном пункте. А после, довольный и счастливый, возвращался к толстушке-жене и пятерым детям. Но все же это тщательно скрывалось. Не к лицу важному бюргеру хвастать своими похождениями перед приличным обществом.

Современный мир диктует иные правила.

Чем больше ты имеешь необычных пристрастий, сумасшедших желаний, возможно, запятнанную честь и прошлое, достойное книг Маркиза де Сада, тем более интересным, неформальным ты становишься в глазах окружающих.»

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

Я отложил ручку и отпил немного коньяка прямо из горла.

Проблемы с засыпанием преследовали меня уже вторую ночь после той роковой ночи на Красной Арене. Счастливая Адриана завалила меня звонками с благодарностями, прислала цветы и коробку конфет из темного шоколада. Она все спрашивала, а где же Киллиан, когда он вернется, о боже, он изменил мою жизнь, он, наверное, полубог, и все в таком восторженном духе. Сегодня вечером у нее самолет на Кубу, но она пообещала обязательно вернуться, чтобы лично увидеться с Киллианом.

Фортуна редко улыбается на Красной Арене.

Обычно она понуро стоит в сторонке, опустив руки и даже не глядит на происходящее. Она хладнокровна и равнодушна. Фортуна чем-то похожа на Фаната. Кто так извратил понятие любви? В какой отрезок человеческой истории это началось? И чем я не угодил Лине?

Сегодня я самовольно решил остаться дома и сделать себе выходной. Киллиан находился в Дублине и пока не выходил на связь, чем ясно давал понять, чтобы я его не беспокоил. Мне захотелось опять зайти в Фейсбук на страничку своей белокурой блондинки и полюбоваться ее прекрасными глазами, но компьютер по умолчанию открыл последнее фото бледной ирландки, чей сверлящий взгляд начинал пугать меня. Коньяк уже давно бил мне в голову – у меня стучало в висках и ежеминутно бросало в жар.

- Чтоб ты съел, Киллиан! Подавился! Покажи ему, девочка! Найди в себе силы и забудь страх! Ты ведь такая же…такая же…испорченная…загубленная… - бутылка выскользнула у меня из рук, но я уже разошелся не на шутку и принялся колотить ногами мягкую мебель и ронять стулья.

«Загубить…столько жизней…загубить, не зная пощады, добра, сочувствия…исковеркать все ценности, изгадить человеческую гуманность…Гуманность? К черту гуманность! Знает ли он о существовании этого слова? Он не лучше всех этих жирных толстосумов. Если бы у него было подходящее настроение, раж, или некие обстоятельства и мотивы, он бы с легкостью застрелил Наташу или любую другую, доставь это ему животное удовольствие! – я залпом выпил остатки коньяка, чувствуя, как жидкость прожигает горло насквозь. Но Фанат всегда получает, чего хочет.

В этом его главное отличие от меня.

Заливая монитор слюной, я гневно закрыл фото ирландки и открыл свою прелестную северянку. Ты, ты ведь даже не посмотришь на меня, пошлешь куда подальше, даже не узнав моего имени. А я буду умирать от стыда и грызть себя всю оставшуюся жизнь, оставаясь трусом! Трусом, который не нашел в себе силы и смелости просто сказать, что ты мне нужна, что я не придурок, не извращенец, почти не алкоголик, не обидчик женщин…я никогда не ударю тебя, не обижу и не накричу.

Кому я нужен такой? Нормальный и вполне адекватный. Я рассеянно погладил ее фото на экране пальцем.

– А вдруг ты такая же, как и он? Ты ищешь ощущений…остроты…приключений…боли? А тут я со своими душевными порывами и простым счастьем…

Мои руки дрожали, а сердце стучало так, что я мог слышать его удары и ощущать толчки сквозь грудную клетку. Противное ощущение накатывающей тошноты окутало все мое нутро, и я понял, что совершенно опротивел самому себе. Я слабак. Неудачник. Трус. Алкоголик. Очкарик и дрищ, в конце концов. Я могу изменить свою жизнь так же, как это сделал Фанат, но я продолжаю пить и забивать на спортзал.

Бедная, глупая ирландка!

Даже ты, молодая, неопытная, хоть и со странными пугающими глазами, добиваешься своего: все парни стелются пред тобой, будто ковровая дорожка перед Анджелиной Джоли…

Второго – не дано.

Ты - королева, ты заставляешь всех жить по своим законам. Иначе – тебе это быстро наскучивает. А я до сих пор стесняюсь сталкиваться в дверях со своими соседями, ведь они обязательно спросят из приличия, как у меня дела, а я как обычно солгу, что все прекрасно.

Внезапно зазвенел мой мобильник, вернув меня к реальности, и я увидел на экране имя Киллиана.

«Доигрался?!»

- Да!

- Ты пьян, - монотонно пробурчал босс. Он всегда знал, когда я пьян, даже, если я всеми силами играл трезвого. – Как Наташа? – я тупо глядел в окно и ответил не сразу. Фанат понимающе хмыкнул. – Адриана увезла с собой доброе состояние… - задумчиво проговорил он. – Прекращай свои вечеринки, Фокс, работа ждет. Нам нужны новые. Адриана должна залечить раны и свою мать, прежде чем будет готова выступать.

- У нас есть…есть… - все плыло у меня перед глазами, но плевать я хотел на себя. - …Кристина…Валери…Алисия…

- Да, - согласился Киллиан. – Выйди с ними на связь. Дай мне знать, если кто-то захочет участвовать. Если – нет, то к следующему воскресенью найди мне нового бойца. Костьми ты ляжешь, пустишь ли кровь, главное – конечная цель, за выполнение которой я тебе заплачу хороший гонорар. Ты ведь знаешь, что я никогда тебя не обманываю.

- Да-да…я помню, босс.

«Да только не успеваю я тратить эти деньги. Слишком много времени уходит на депрессию». Однако вслух черт все-таки дернул меня спросить:

- Как ирландка? Ты нашел, что искал?

Фанат на секунду задумался, и я услышал, как он щелкает зубами, вероятно, от нервов. Значит не простая ирландская штучка, как я изначально и предполагал.

- А что я искал? – повторил он за мной, решая подразнить.

«Козел. Просто козел. У тебя хоть есть бабы. По тебе сохнут многие наши бойцы…» - Не знаю, - равнодушно парировал я в трубку. – Острых ощущений? Экзотики? Ну какая уж тут кельтская экзотика, если твоя коренная ирландка даже не рыжая…она…какая она? Белая? Ах, черт…

- …желтоволосая, - уже более угрюмо ответил Киллиан. – Тебе пора найти то же, что и мне…Фокс…образумиться…научиться тратить деньги…жить в удовольствие…получать все…абсолютно все, что пожелаешь…я даю тебе такую возможность каждый день, но ты протестуешь, ровно малый ребенок против родителей… - я ненамеренно вывел его на откровенность и на секунду задумался, а не под влиянием ли алкоголя находится он сам?

Но босс продолжал свой монолог, придавая больший холод своему голосу.

– Я – обычный человек. Я ищу то, чего жаждет большинство людей. Просто у меня немного другой взгляд на вещи. Но от этого моя цель не становится сюрреалистичнее или гиперболоичнее…

Я искал любовь, Фокс.

- Ирландка – твоя новая любовь? – я окончательно обнаглел, открыто язвя своему боссу. Киллиан вздохнул в трубку и тихо, даже с толикой нежности, промолвил. - Тебе пора заткнуться, Фокс. И заняться делами. Я решу, что делать со своей жизнью. А, ты решил? – последнюю фразу он произнес с колкой издевкой.

Но я заслужил ее.

Бесспорно, заслужил.

«А ты решил?»

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

Словно в бредовом ватном сне я набирал номер телефона северянки, указанный в контактах личной информации странички в соцсетях.

Пот катился с меня градом, но, скорее, не от волнения, а от количества выпитого. «Решайся, Фокс. Сейчас или никогда. Или ты вечно будешь жалеть, что не попытался узнать…узнать о ее сущности, ее желаниях…ее способе любить и выражать чувства!»

- Мари Линкс у телефона, - послышался в трубке приятный щебечущий голосок, настолько сладкий, что у меня защекотало в горле. Она не напоминает извращенку или нимфоманку. Но вдруг все это – обман? – Говорите быстрее, так как мой босс влепит мне затрещину, если увидит меня с мобильным телефоном на работе! Ну?

Но у меня совсем пересохло во рту, а язык, будто подвесили к верхнему небу. Однако, я все же заговорил:

- Мари…Мари…вы не знаете меня… а я не знаю вас…Но не вешайте трубку, прошу, дослушайте меня…

- Говорите быстрее, - чуть более раздраженно отвечала Мари, явно не желая продолжать беседу.

- Мари, давайте встретимся завтра в восемь вечера в кафе «Пирожки тетушки Альмы», выпьем кофе и просто поговорим, - выдохнул я на одном дыхании и перевел дух, вслушиваясь в трубку. – Можете не приходить, если я вас напугал. Но ровно в восемь я буду там. Я…я пойму, если вы не придете…все пойму…я буду пить кофе у столика возле окна…у меня круглые очки и...

- Пирожки, говорите? – переспросила Мари, и по ее тону я понял, что она улыбается. – Да, «Пирожки» . Там самая вкусная выпечка, что я ел в городе…ну разве что у моей бабули вкуснее… - поспешно затараторил я, сбиваясь на каждом слове. – Тогда до встречи, незнакомец без имени. Но учти: если ты окажешься прыщавым подростком или толстым седым господином с жирным пузом и женой – я не подойду.

- Я – Фокс, - спохватившись, добавил я. – До встречи…

«И все. Как все просто...»

Я был готов прямо сейчас позвонить боссу и расплыться в словах благодарности. Мотивации не существует. Ты либо хочешь что-то изменить, либо нет. Третье называется насилием над собой. И Фанат унизил меня, дал пинок под зад, и, боже, как я благодарен ему за это! Если когда-то оскорбление может быть полезным – то совсем недавно оно коснулось именно моей взлохмаченной головы.

Мое расстроенное внимание упало на экран GPS в углу экрана, где я постоянно отслеживал место нахождения Киллиана и вдруг я обнаружил, что на протяжении почти целых суток он не выходил из отеля. Это немного напрягало, потому что мне не давало покоя прошлое Киллиана…и его настоящее.

Люди не меняются.

Их – меняют. Иногда обстоятельства, иногда ситуации, а иногда просто смачный плевок в лицо. Говорят, что деньги меняют людей, и чаще – не в лучшую сторону. Ужасно, но я с радостью бы хотел «испортиться», стать крутым, успешным и вызывающим слюноотделение у красивых девушек, носить стильные пиджаки с отворотами и кашемировые свитерки с принтами и ромбиками. Я могу стричься у лучших стилистов-парикмахеров и мазать на свою кожу дорогие увлажняющие крема, несмотря на свой молодой возраст.

Сейчас не стыдно следить за собой и быть в курсе модных тенденций. Но, проходя мимо одного классного креативного салона с розовыми витиеватыми буквами на вывеске, я удерживаю себя от похода туда…ибо…я вспоминаю, что сюда ходит стричься мой босс…

Тот, кого я презираю и боготворю одновременно.

Киллиан – не толстосум, не бесчувственная машина, рассекающая по утопающему в грязи миру в поисках самых низких и античеловеческих удовольствий. Ему пока еще далеко до этого титула.

Но жажда новых ощущений скоро будет утолена. Возникнут новые, более недоступные, запретные, которые он также удовлетворит. Ему подвластно все и даже больше. И так до бесконечности, до постоянного движения по всем кругам ада вверх, пока не достигнет ненавистного мне состояния обрюзгшего господина в костюме «Диор», который крутит этот земной шарик на пальце и указывает золотым перстнем, кого казнить, а кого помиловать, помиловать на время, ради развлечения…

Итог всегда остается один – смерть.

Умные люди всегда зададут сакраментальный вопрос: «Почему, ты Фокс, не уволишься с работы? У тебя есть накопленные сбережения, неплохие мозги. Почему бы не найти работу по душе и заняться более человеческой и «человечной» работой?» В ответ я устало вздохну и вымученно попытаюсь вам улыбнуться, чтобы вы не подумали обо мне ничего предосудительного. На самом деле все просто. Есть люди, которыми движет стремление заработать деньги, стать востребованными, «продаваемыми», узнаваемыми; они хотят добиться славы и влияния. Есть те, кто хочет получить полезный опыт работы, что может пригодиться в будущем.

Наконец, никто не отменял действительно любимые работы и занятия, приносящие людям удовольствие от совершения полезного труда. Их малый, ничтожно малый процент, но они существуют.

И есть еще более маленькая группа социума, которые попросту…чересчур «любопытны».

Нет, я не хочу возвышать себя перед всем человечеством, но я верю, что именно эта крохотная кучка населения совершила великие открытия, спасла мир в очередной раз и привнесла ощутимый вклад в развитие общества в различных сферах. Частенько «любопытные» заканчивают жизнь рано, в расцвете сил, но их помнят долгие годы и даже века. Так, отважная исследовательница Мария Кюри и путешественник Кук, ступивший на австралийскую землю, были самыми настоящими «любопытными».

Цена жизни – в обмен на информацию, на открытие, на уникальную историю. Они платят «натурой» за познание. Уверен, что такие люди, как Исаак Ньютон, Галилео Галилей, Курт Кобейн и Федор Достоевский – были выходцами из малолюдной касты «любопытных».

Если я не совершу в моей жизни ничего важного и значимого для мира, то обо мне никто не вспомнит. «Ах, этот скромный парень в очках…да, он мой сосед, милый паренек, жил по соседству, часто приносил мне молоко; какой еще Фокс? О, да, мы встречались. Всего пару недель. Нет, я не хотела бы вернуть и секунды, проведенной с ним. Кто-то, простите? Нет, таких болезненных в моем классе не было. Вы что-то путаете. Я бы мигом вызвала его родителей в школу, ведь нельзя морить ребенка голодом».

Да, у меня есть деньги.

Я могу начать жизнь прямо сейчас. Купить новые джинсы, свежую рубашку, пойти в бар выпить пару коктейлей и замутить роман с наивной студенткой, которая клюнет на мой кошелек и молодой возраст. Но я боюсь…я жутко боюсь…меня окутывает панический, животный страх, когда я вспоминаю Красную Арену и лица тех, кто оборвал на ней нить своей короткой, юной жизни.

Я не хочу быть ни судьей, ни жертвой. На протяжении истории средневековья профессия палача всегда доставалась самым мерзким отбросам общества. Пример жизни моего босса на удивление прозрачен и чист. В нем есть нечто, что пугает меня в нем гораздо сильнее, чем в богатых извращенцах, носящих брендовые костюмы. Толстосумы стали такими от развращения деньгами и властью.

Киллиан Ксандр был таким всегда.

С деньгами или без.

Еще в школьном возрасте его отправили на профилактическое обследование в психиатрический отдел клиники для душевнобольных, после того, как он подговорил одноклассников связать себе руки и ноги и прыгнуть в бассейн, объясняя это волшебными способностями великого Гарри Гудини, коими он чудесным образом наделил их самих.

Ребятам чертовски повезло, потому что всю эту страшную картину застала уборщица, проходившая мимо с тряпкой в руке, которую она тут же выронила с пронзительным воплем. Каким образом, взрослые, шестнадцатилетние ребята с мозгами в голове поверили этому отпетому бреду? Как бедному подростку из рабочей семьи удалось научиться так искусно влиять и внушать доверие? Кто помогал ему в этом пути, направлял? Неужели всегда был один? Киллиан мало рассказывал мне об этом его «темном» периоде жизни, который был красочно насыщен белыми халатами и бесконечными разговорами с психиатрами, психологами и школьными кураторами.

Итог я видел перед собой: он развил своими способности до гениальных.

Одного взгляда было достаточно, чтобы человек полюбил его, доверился, либо пугливо шарахнулся в сторону, то ли от страха, то ли неожиданности. Никто так не умел менять маски, как Киллиан, и это чертовски веселило его самого. Судя по рассказам Киллиана родители толком не замечали его, углубляясь в тяжелую работу, а по вечерам – в выпивку. Он пытался привлечь их внимание, но, когда понял, что способен воздействовать на гораздо большие группы людей – перестал стучать в закрытую родительскую дверь и двинулся на основательное покорение мира и познание новых горизонтов.

Какой-нибудь психолог смело бы заметил, что все идет прямиком из детства, что прямая причина - это родительское безразличие и детская недолюбленность. Человек не может без любви и отсюда идут все комплексы, отклонения и девиантное поведение. Здесь я не буду спорить, я не врач и не знаток биографии Киллиана Ксандра. Однако, мне действительно кажется, что он ищет...ищет некое подобие оформленной любви. Той любви, которую его разум пока не в силах представить в здравом и адекватном образе.

Но как далеко он готов зайти ради нее?

Его воображение, возможности и влияние не имеют границ и законов.

Глава 13. "Ярость Киллиана Ксандра"

Что может быть несчастнее девушки, которая страшно хочет есть? Настолько, что слышно бурление в животе, а желудок нудно и крайне неприятно сводит. Ты понимаешь, что не ела целую вечность, готова наплевать на все известные принципы здорового питания и сожрать самый жирный и большой бургер со свининой или калорийные куриные крылышки в панировке и с острым соусом чили.

Гораздо несчастнее та, кто по утрам натягивала привычные кеды и просторную мятую футболку, но по воле судьбы стала вынуждена носить изящные платьица и босоножки на танкетке. В начале холодной осени. Нестерпимый голод завершал сию ничуть не романтичную картину, которой беспечная Линнет так хотела упиться ранним прохладным утром, стоя на берегу неспокойного серого моря, отливающего холодным металлом.

Первую ночь в злополучном городе-мечте она провела одна в люксе одного из лучших отелей Дублина. Киллиан куда-то ушел вечером, оставив ее без ужина и объяснений, но приказал поутру приходить на пирс, который виднелся из окна номера уже умытой и причесанной.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

«Дул суровый северный ветер, и я стояла на каменистом берегу, ежесекундно растирая холодные ладони и пряча руки под мышки, дабы хоть как-то согреться. Ирландцы вообще стойкие ребята с непростой историей и жестким характером. Слишком много кровавых событий выпало на нашу долю, что и закалило твердый нрав.»

Похоже, мне стоит написать книгу об ирландцах. Мама с папой бы точно возгордились мною. Знали бы они, где я сейчас…

Их вторая по старшинству дочь стоит на самом краю света в бог весть какой одежде и рискует схватить воспаление легких. Привет, мам. Все хорошо. Меня похитил странный, психически «уравновешенный» человек, увез в Дублин неизвестным мне способом, запер в номере отеля, после чего, я, кажется, влюбилась в него…или же нет…я не знаю. Но сейчас я стою у бушующего моря и соленые воды касаются моих бледных, покрытых мурашками ступней. На меня подозрительно косятся прохожие и полицейские.

И если Киллиан не придет через две минуты…я замерзну насмерть.

Лучше замерзнуть. Лучше оледенеть до самого сердца. Утонуть в самой пучине северных вод, только бы не узнать истинное лицо Киллиана. Его настоящие мотивы.

Зомби-герцогиня не переживет той мысли, что согласилась ради мужчины морозить зад в символическом платье, а он оказался обычным…заурядным…актером…или того хуже – офисным клерком в компании по производству пылесосов.

Я презираю заурядность…

Я ненавижу банальность…

Я жажду только нового и неизведанного.

И я жестоко рассмеюсь неулыбчивому похитителю в лицо, если все это – ловкий прием, за которым последует традиционный ужин с вином в ресторане, прогулка по пирсу и просмотр старых английских комедий в номере отеля.

Это не для меня.

Я откажусь от любого самого сладкого и желанного десерта, если он окажется доступным и дешевым. Но даже самая пафосная и возвышенная прелюдия часто сменяется прозаичным, обыденным произведением, чей характер зависит только от манеры исполнения.

- Северный ветер сегодня какой-то по-особенному северный, - позади меня раздался ровный и такой же холодный голос, как и вчера.

Мои внутренности свело от нахлынувшего волнения, но я подавила в себе силы повернуться, ибо знала, что мне не стоит показывать свои эмоции и слабости при первой возможности. Я должна играть главную роль, вести пьесу к ее завершению, красивому финалу. И пусть об этом знаю только я…

- Ирландия скупа на хорошую погоду. Зато у нас неплохое пиво, - непоколебимо заявила я, сосредоточенно глядя на темную точку вдали, которая, видимо, была то ли яхтой, то ли просто игрой тени и света. Мне не холодно, не страшно, не одиноко. Ты не лишишь меня уверенности в себе, как и моего Дублина.

Это мой город-мечта. Не твой. Не твой…

Киллиан обошел меня, критично оглядывая с ног до головы, не произнося ни звука. На нем была штормовая черная ветровка и все те же серые потертые джинсы. Его проницательные серые глаза были обманчиво пусты и равнодушны, я-то знала, что за маской безразличия проще всего спрятать огонь безумия.

И почему нас так притягивает «анормальность»?

Бич двадцать первого века отнюдь не современные технологии и неизведанные науке болезни, а тяга молодых людей к тому, что сделает их непохожими на остальных.

Стиснув стучащие от холода зубы, я плотнее обняла себя за бока и опустила глаза в землю. Мне казалось, что даже моргание давалось мне с трудом, словно, веки были заморожены и не поддавались моим мышечным усилиям. Чертовски неприятно. Плюс пустой желудок давал о себе знать все сильнее. Никакой одежды, кроме дурацкого платья и открытых босоножек - Киллиан умеет мучить свою жертву. Мне есть, чему поучиться у мастера.

Как бы на такую пытку отреагировал Дэниел?

Киллиан стоял напротив меня надменно и гордо, явно ощущая себя хозяином. Хозяином положения. Хозяином судьбы. Хозяином всей Ирландии. Наконец он прерывисто выдохнул и шагнул ближе, сокращая дистанцию до полуметра. Теперь я могла ощущать еле уловимый, сладковатый, с нотками цитруса, аромат парфюма, и это слишком взбудоражило мое нутро, и вина в том вовсе не порыв страсти.

Цитрусовые ароматы провоцируют и усиливают аппетит и стимулируют чувство голода.

- Тебе холодно, - с напускной грустью заметил он.

Нет, черт побери. Я сгораю от ярости. Мои ноги приобрели синеватый оттенок, и я перестала сдерживать стучание зубов. Козел. Пнуть бы его ногой в живот. Дурацкие неудобные босоножки. Но меня не проведешь такими экспериментами с жалостью. Я не сдамся. – И зачем мы здесь? – задала я сакраментальный вопрос, поднимая на Киллиана уверенный взгляд. Так смотрят робкие первокурсницы на первого преподавателя, пытаясь скрыть волнение, но произвести достойное впечатление. Часто, они садятся в полную лужу после таких самоуверенных манипуляций. - Я хочу кое-что показать тебе, - пристально глядя мне в глаза, произнес он. Мне наплевать, лишь бы это произошло в теплом месте с горой еды на столе. - Идем, - согласилась я. – Что от меня требуется?

Киллиан как-то странно посмотрел на меня, словно испытал разочарование от неоправданных ожиданий, переводя сосредоточенный взгляд на кучку студенток, группирующихся у палатки с кебабом. Меня кольнула ревность, и я так сильно стиснула зубы, что услышала скрип, заставивший меня передернуться.

- Слушаться. И не задавать лишних вопросов.

- А если я захочу в туалет? – не сдержалась я, тихо усмехнувшись, но спутник сурово обвел меня взором, от которого мне стало не по себе.

Интересно, Дэниэл также боялся меня?

– Думаю, сейчас тебя больше заботит проблема отмирающих конечностей и голода, чем туалета, - без доли шутки ответил Киллиан, кивая на мои ноги. – Ты до сих пор не веришь мне и думаешь, что все это веселая игра, которую я веду ради какой-то определенной цели? В твоих же интересах подчинится моей воле, потому что в одиночку ты не выживешь и дня.

Ты не достойна носить фамилию Коннор.

Ты не волк. Ты – трусливый щенок декоративной породы, брошенный на улицу в большую жизнь. Малейший отступ от тротуара – и тебя собьет машина. Без меня – ты никто. Следуй за мной, глупышка Линнет.

После этой убийственной тирады, я с ужасом обнаружила, что у меня предательски затряслась нижняя губа. Что ж, это не входило в мой план. Но слезами не смыть обидные унижения. Лучше – просто следуй за незнакомцем. Он почует твой страх. Собери волю в кулак и задуши слезы на корню. Герцогиня не должна сломаться и попасть в петлю.

Спотыкаясь, я молча следовала за Киллианом, искоса награждая его высокую, поджарую фигуру презрительным взглядом. Мы прошли мимо группки студенток, и одна из них, высокая красивая шатенка с выдающимися губами кокетливо подмигнула Киллиану, на что он никак не отреагировал, но я подозревала, что все это подстроено им же. Он считает меня за простушку, обычную девку, молниеносно реагирующую на любые провокации, готовую закатить истерику по любому удобному поводу…но ведь мы и правда на одной волне.

Я – сильнее. Я - Коннор.

Мы вышли на оживленную улицу, где прохожие спешили на работу, учебу, в школу и просто по магазинам, но никто не увидел в нас ничего противоестественного. Или увидел. Но этично предпочел не ввязываться в наши отношения. У меня немели пальцы на руках; я дышала на них теплым дыханием, но это не спасало.

Киллиан свернул в узкую улочку с мусорными баками, парой бездомных и ободранной кошкой, которая завидев нас, ощерилась, страшно завопила, и как идиотка, кинулась в самую гущу мусора.

Толкнув деревянную дверь с вырванным замком, мой спутник внезапно скрылся в каком-то здании, больше похожем на заброшенную парковку, или склад, где раньше хранили запчасти для автомобилей. Стекла были выбиты, кругом красовались неприличные надписи, сделанные баллончиком, а в воздухе царил полумрак, заявлявший о том, что ничего приятного в этом затхлом месте меня точно не ждет. Помедлив, я оглянулась назад, специально мешкая и не толкая дверь вслед за Киллианом. От чего я убегаю? И куда? К кому? Но в ответ я получила протяжное оханье двух бродяг, простуженных, грязных, с хриплыми голосами, а также подозрительный взгляд вышедшего покурить официанта из подсобки ресторанчика.

Была не была.

Через пару секунд, которые длились целую долгую вечность, пока я ступала по битым стеклам и кускам плитки, хрустевшими под босоножками, отшвыривая в сторону пустые бутылки из-под имбирного эля, я оказалась в центре заброшенного здания, где стоял Киллиан. Его непоколебимое, каменное лицо слегка тронула легкая довольная улыбка, по мере моего приближения к пункту назначения.

- Мне всегда нравились заброшенные места… - начал он, переступая с ноги на ногу, не сводя с меня хищного взгляда, ровно хотел загипнотизировать. За разбитыми стеклами раздался громкий треск и какая-то возня – вероятно, бездомные делили найденную добычу или выясняли отношения. - …они создают ощущение вседозволенности…безнаказанности… - человек втянул носом спертый воздух и блаженно закрыл глаза. Я поморщилась от гадкого запаха разложения или гниения, что резко ударил мне в нос. Кажется, здесь умерло какое-то животное…возможно, не одно. - …закричишь…но твой вопль потонет в этих обшарпанных стенах, так и не достигнув ушей возможной подмоги. Как много…как много часов провел я в таких неуютных, влажных, холодных зданиях… - Киллиан развернулся на носках и его ухмыляющийся взгляд был направлен точно мне в сердце. – Они так похожи на тебя, глупышка Линнет. Безлюдные, угрюмые, неопрятные и неухоженные. Но внутри скрываются обломки чужих жизней…судеб…кровавые сгустки и израненные части тел…не только животных, но чаще людей. Поэтому ты, Линнет Коннор, не достойная своей фамилии, подлая волчица, гораздо опаснее и страшнее каких-то там заброшенных зданий, кишащих крысами и антисанитарией…Мм? Как ты сама считаешь?

Холодно. Тебе правда холодно?

Королева лицемерия и притворства. Притворяешься безразличной к собственному бездействию и безвыходности, а на самом деле хочешь обмануть меня. Ты не учла той вещи, что меня не обманешь, глупышка Линнет. Я слишком много видел, я слишком хорошо знаю тебя. Тебе не должно быть холодно, ведь прямо сейчас, своими красивыми ногами ты ступаешь по трупам тех, кто тебя любил…кто тебя боготворил, возвышал, раскрывал сердце до самого предела…

Что сейчас с их сердцами?

Я не слышу. Линнет. Отвечай немедленно. Что сейчас с их сердцами?

Но слезы уже текли по моим ледяным щекам, хоть как-то согревая меня снаружи. - Отвечай! – рявкнул Киллиан, брызгая слюной, свирепо испепеляя меня взглядом. - Они…мертвы… - мой дрожащий голос прервался робким всхлипыванием, которое я тотчас задушила в зачатках, глотая соленую воду и горькую обиду, которая была…правдой. – Все они мертвы, я убила их, я разрезала их сердца на мелкие кусочки и выкинула на съедение собакам. Все совсем трагично. Я - не Коннор, но хитрая змея - Линнет. Но…я не понимаю, решительно не понимаю, зачем ты привел меня сюда? – я пошатнулась на огрызке яблока, и вдруг мои глаза обнаружили в углу груду из дохлых разлагающихся крыс с кружащими над ними мухами, источавшей противный тошнотворный запах.

Моя опухшая голова закружилась, то ли от увиденного, то ли от перемен в голосе Киллиана, то ли от зверского голода, который становился воистину нестерпимым.

Мой похититель ступил по битому стеклу, хрустевшему под его весом и вытащил из ветровки сверток, вручая его мне. Мускулы его лица немного расслабились, но колючие, острые глаза продолжали держать меня на «прицеле».

- Это твоя одежда. И телефон. Ты можешь позвонить родителям, подруге, кому угодно. Кроме твоих «бессердечных». Если я узнаю - а я узнаю, что ты звонила кому-либо из них… - он указал на груду крысиных трупов. – ...их собратья обглодают твое сердце, но не образно, без метафор и прочей хрени, которой ты готова кормить меня.

Я – не домашний зверек.

А ты – не хозяйка. И никогда ею не будешь.

Я послушно закивала, но, если честно, я была готова согласиться даже с тем, что Земля плоская и держится на трех слонах, лишь бы натянуть на себя куртку и джинсы. Но равнозначно с этим я мечтала убежать, забиться в угол, спрятаться от ужасных слов Киллиана, закрывая уши ладонями – вот чего мне хотелось более всего. Это спасло бы меня от ненужных слез, которые он не должен был видеть!

Но кто может быть счастливее, чем девушка, надевшая излюбленные джинсы и косуху и обнаружившая в кармане батончик «Сникерса»!

Со лба у меня градом катил холодный пот, а тело бил озноб. Я порядочно продрогла и не чувствовала кончиков пальцев ног. Киллиан вдруг резко поменялся в лице, сменяя гнев на милость, как шизофреник в минуты просветления; он обнял меня за плечи, заглянул в глаза и задал один вопрос, на который я никогда не хотела бы ответить честно:

- Им нравились твои удары в сердце, твои нападки, выпады, ранения; ты любила причинять страдания и дарить им то, чего требовали их души. Что заставляло тебя прерывать отношения, Линнет? Отвечай честно, без твоих тупых уловок и притворств. Смотри мне в глаза и не отворачивайся, Коннор.

- Это ненормально! Это противоречит нормальным отношениям между мужчиной и женщиной! Это антиморально и непринято обществом. Мысль о том, что я причиняю боль не давала мне покоя ни на день… - честно ответила я. И это была чистая правда. Я не знаю, кто придумал определенные правила любви. И вся эта воспетая поэтами любовная классика не приносила мне должного удовлетворения.

Киллиан задумчиво хмыкнул, раскрывая мне батончик и отламывая половину.

– Ешь только половину. Хорошего понемножку. Ты обрекаешь себя на вечное несчастье, глупышка Линнет. Не стремись к ложным идеалам, стремись за зовом своего сердца, пока оно еще не гниет в земле, как эти двое бомжей. Гляди, они ходят по земле, но уже мертвы, как кучка крыс в углу. Ты была счастлива и довольна жизнью, если бы слушала сердце, а не вопли зашоренной общественности.

Линнет Коннор, ты не понимаешь, что лики любви бывают разными. Рядовому обывателю не понять, как можно выражать любовь болью, ненавистью, презрением, предательством. Это противоречит традиционным моральным устоям, воспевавшихся веками.

Но мир изменился, глупышка, Линнет.

Никто. Не обязан. Никому. Ничем.

Накинув косуху на плечи и надев джинсы под платье, я помолчала немного, жуя «Сникерс» и размышляя о том, в какую непроглядную и темную задницу я все же угодила. Невзначай, Киллиан ловко выхватил у меня недоеденную половинку шоколадки и спрятал в карман, несмотря на мой молящий взгляд. Вот сволочь. Он собрался уморить меня голодом, а не открывать тайны мироздания и обучать новым ликам любви, от которых я так стремилась убежать…

Дэниела устраивало все.

А мне не нравилось – все, что устраивало его.

Мои родители воспитывали меня как королеву с чувством достоинства и собственного превосходства. Поклонники отдавали мне свои души и сердца, а я – втаптывала их в сельскую пыль, испытывая странные неизведанные ощущения, близкие к дикому, животному экстазу. Любой психолог с удовольствием дал бы мне свою визитку.

Только в моем городке нет психологов.

А в Дублине – есть все: классные ресторанчики, знаменитые пабы, живописные улицы, зеленые парки, психологи, свободно разгуливающие по ухоженным тротуарам и…

Киллиан Ксандр.

Человек, не имеющий никакого отношения к Ирландии, но ставший основным объектом моего воспаленного внимания в городе-мечте. Человек, который знает обо мне почти все, а я о нем – совсем ничего. Ни то, откуда он прибыл, зачем привел меня в заброшенный склад, отнял кусок шоколадки, заморозил меня до самых ушей и вообще…затеял эту опасную игру.

Я уверена, что это опасно. Он может тысячу раз отрицать постановку сего спектакля, но я-то знаю, что все это одна большая детская игра.

- У нас ничего не получится, Киллиан, - я вздохнула, решаясь высказать мысли и догадки. Его бровь дрогнула, но я сделала вид, что меня это нисколько не взволновало. – Что ты имеешь ввиду? – спросил мой спутник скорее строго, с долей легкой нервозности.– Если твоя теория верна, то я приму форму моей любви с благодарностью и буду исповедовать ее без страха быть застуканной и осмеянной. Я верну себе былую оболочку и стану наслаждаться в полной мере моей…взаимной…определенно взаимной и ответной любовью. Но зачем тогда мне ТЫ, Киллиан Ксандр? – я вкрадчиво понизила голос, глядя на него исподлобья, словно лиса, желающая обдурить волка.

До меня донесся противный звук хрустящих костяшек пальцев. Киллиан нервно закусывал губу и поспешно оглядывал помещение, будто проверял, не наблюдает ли за нами кто, приобретая вид крайне раздосадованный и потерянный. Обман ли это? Уловка? Или я смогу прижать его под свой каблук…точнее, кед?

- Продолжай, - голос Киллиана приобрел ледяные нотки с примесью неизвестного мне хрипа. Я всматривалась в его вытянутое лицо, пытаясь угадать хоть какие-то человеческие чувства, но увидела только одно…

Ярость.

- Я никогда не буду у твоих ног, Киллиан Ксандр. А ты – никогда не опустишься предо мной на колени. Это замкнутый круг, где нас обоих ждет только несчастье и вечная борьба. Мы не на одной волне. Но по разные стороны берега.

Но Киллиан Ксандр уже не слышал меня.

Его охватило какое-то звериное безумие, и я уже начала жалеть о том, что возомнила себя Самой Честной Девушкой в Дублине. Мне не хотелось, совсем не хотелось ссориться с ним, как и умирать. Однако я не могла вынести оскорблений и клеветы в свой адрес. Как можно спокойно спорить с человеком, если ты глубоко сомневаешься в его психическом здоровье?

Может я не достойна носить фамилию Коннор. Но ни один человек в мире не имеет права указывать мне на это. Особенно он. Рванув к выходу, Киллиан больно задел меня локтем, что я чуть не улетела в кучу дохлых крыс. Сердце бешено заколотилось.

- Стой! Куда ты?! – пронзительно окликнула я его, испугавшись по-настоящему. Куда он уходит? Он же не оставит меня здесь одну? Или…оставит?

Но Киллиана было уже не остановить. Раздался грохот, треск, и будто кого-то насильно протаскивали по земле, а он усиленно сопротивлялся.

«Нет-нет…отвали…идиот…че пристал…уймись, чувак…отвали, отвали, придурок!»

У меня похолодели внутренности.

Осторожно вытянув шею, я увидела за разбитым окно свирепое лицо Киллиана, с ненавистью сверкнувшего на меня злым взглядом. За собой он с силой волок по битому стеклу одного из бомжей-попрошаек, отчаянно упирающегося ногами, но ослабленного, то ли голодом, то ли алкоголем…то ли безысходностью, которую Киллиан Ксандр мог внушить любому. Все это случилось за считанные секунды, но мне казалось, что этот момент тянется уже целую вечность, повлиять на которую, я не в силах, как бы ни старалась.

Расширенными от ужаса глазами, бездомный, закутанный в какой-то теплый рваный полушубок, испуганно взирал то на меня, то на своего «похитителя», вдавливаясь спиной в покосившийся обшарпанный столб. Мне стало жаль его, хоть я никогда не питала теплых чувств к бродягам, но Киллиан Ксандр серьезно напрягал меня. Все это больше походило на дешевый, малобюджетный ужастик, где актеры слишком переигрывали.

Только Киллиан не играл.

Играла здесь только я…

Бродяга было ловко метнулся в сторону, стремясь к выходу, но Киллиан оказался быстрее; сильным ударом ноги в живот, он заставил несчастного завалиться на бок.

- Прекрати! Киллиан! Оставь его! Оставь, прошу тебя! – наконец прерывающийся голос вернулся ко мне, и я бросилась к лежащему, которому от силы было лет двадцать пять, несмотря на густо заросшую рыжую бороду, в которой мелькали редкие седые волоски.

Тяжело дыша, бродяга недоверчиво покосился на меня, явно не желая помощи. Но Киллиан с усилием оттолкнул меня, яростно испепеляя меня взглядом колючих серых глаз, что мне захотелось провалиться сквозь землю, убежать из этого города далеко-далеко, только подальше от этих неуютных, страшных, поистине пугающих волчьих глаз!

Я бы хотела увидеть то, что видит он. Почувствовать на себе то, что ощущает его воспаленное, взбудораженное, но холодное, как ледяная пустыня, нутро. Одна лишь неприятная мысль все кружила у меня над головой, назойливо спускаясь на плечи, которую я не могла отогнать никакими отвлеченными размышлениями.

А вдруг мое сердце объято точно такой же ледяной пустыней?

Внутренний зомби давно забыл, что такое тепло, горячая душа и согревающая одежда в сочетании с горячим, дымящимся обедом из вкусных мозгов. Мечущиеся, пугливые глаза беспризорного, вскоре сосредоточенно остановились на Киллиане. Видимо, он понял, что опасность исходит только от него.

- Ты боишься? Чего ты боишься, Линнет? Ты ведь смелая, ты волк, ты – Коннор! Боится по-настоящему – только он! – Киллиан без предупреждения, в сердцах, стискивая зубы, с размаху ударил рыжебородого по челюсти, и тот даже, не вскрикнув, упал лицом вниз.

Я завопила, как умалишённая, закрывая рот ладонями, но помочь несчастному мне мешала именно она…трусость…неприсущая истинным храбрецам-Коннорам. – Не будешь у моих ног, не преклонишь колени, не подчинишься…сколько еще ты собираешься играть в свою дурацкую игру? Мне надо было убить тебя еще в отеле, когда ты насмешливо согласилась быть со мной. Ты жалкая трусиха, как и все женщины. Вы обещаете, даете надежду, а получив свое, спокойно уходите. Но самое ужасное не это, – он двинулся ко мне, угрожающе потирая ушибленный кулак и повышая голос, переходя на хриплое рычание.

Я медленно попятилась назад, холодея всеми конечностями.

Он убьет. Убьет меня. А потом этого бомжа. Вот так чудесно и героически окончила свою жалкую жизнь Линнет Коннор, искательница приключений на свою мерзлую задницу.

– ...а то, что вас оправдывают, защищают, прощают и позволяют вам, неблагодарным сукам, жить дальше, ломая судьбы и жизни других! Вы ведь девушки…слабый пол…вам можно все, вас нельзя бить, унижать, причинять моральную и физическую боль. Хочешь похвастаться передо мной, что ты не такая? Мм? Отвечай, Линнет! Иначе твой дружок лишиться не только последних зубов… - я тупо стояла и слушала этот эмоциональный монолог, понимая, что ненавистный и влекущий меня Киллиан Ксандр прав.

Я почти не смотрела на бродягу, утопая в своих мыслях. Я всегда презирала таких девушек. Чем я отличаюсь от них? Последнюю фразу я произнесла вслух, как бы сама себе, но он услышал ее, и рявкнул мне в самое ухо, брызгая слюной:

- Ты хуже их всех, Линнет Коннор! Ты хуже самой отпетой суки! Почему, спрашиваешь ты? О, как же ты не догадываешься?! Ты просто прикидываешься недалекой дурочкой. Не скажешь мне сама? – я помотала головой, закусывая губу. Внутри меня что-то начало со скрипом ломаться, причиняя невыносимую боль, будто кто-то мне сказал, что наша планета квадратная.

- Эти стервы рвут тебя на части и уходят. Бросают в самый неподходящий момент, когда ты более всего нуждаешься в любви. И правильно делают. Они спасают себя от тяжелых последствий, которые могут навлечь на себя. Это – твоя цель. Твои возлюбленные терпели все выходки королевы Линнет, перенимая твои правила игры, страдали, но любили тебя, думая, что все это нормально. И так продолжалось до тех пор, пока не наскучивало тебе самой.

Но ты просчиталась, Линнет.

Ты встретила такого же, как и ты сама. В отличие от многих - я не уйду; я награжу тебя всем, что ты заслужила. Ты будешь страдать и молить о пощаде, но…я не уйду…никуда не уйду. Вскоре ты поймешь, что это вовсе не насилие, не игра, не противозаконные действия, не слепая ненависть меня к тебе.

А самая что ни на есть настоящая любовь. Иногда я буду идти на уступки. Но подчинится полностью – никогда.

Я – не Дэниэл.

Впервые в жизни мне не хотелось шутить и смеяться, отвешивать саркастичные шутки и глумиться над понятиями любви и преданности. Сверху с потолка на меня капала дождевая вода, холодная и обжигающая, стекающая за шиворот куртки, но я не шевелилась. Кап-кап. Меня словно ударили молотом по голове.

Кто научит нас разбираться в самих себе? Открывать лица и потрошить наружу самые скрытые и гнилые подробности души и тела? Кап-кап.

Киллиан Ксандр – моя тень.

Моя часть души, скрытая в полуночном мраке. Нам придется ужиться вдвоем, если мы хотим сосуществовать вместе без кровопролития. Швырнув, что есть сил кусок плитки в стену, которая тут же разлетелась на мелкие кусочки, осыпавшие бродягу, Киллиан вдруг скорчил мне притворно добродушную гримасу и шагнул к лежащему вниз головой.

- Киллиан, Киллиан, что ты делаешь… - мне вдруг показалось, чем больше эмоций я показываю, тем большее удовольствие это приносит ему. Жуткая дрожь обдала мое тело, и я пошатнулась на ослабших ногах, опираясь плечом на столб. Тихо, почти неслышно, с дикой улыбкой, пристывшей к губам, мой спутник подошел к рыжебородому, склоняясь над его неподвижным телом.

- Говоришь, тебе нравятся страдания других. Когда к твоим ногам припадают мужчины. Я сделаю тебе любезную услугу в знак своей расположенности к тебе, дорогая Линнет. В знак своего милосердия, в знак любви… а я тоже могу любить, Линнет, хоть ты и не веришь мне.

Я не упаду к твоим ногам. Никогда. Но вот - он.

Изящным движением Киллиан вынул из-за пазухи тот самый нож, которым были нанесены все шрамы на его спине, и я почувствовала, как теряю сознание, оседая на развалины стен, пола, осколки стекла и кучу дохлых крыс.

Последнее, что я увидела в заходящемся тумане – это счастливое лицо Киллиана, подернутое маской отчуждения, но дикой, пламенной страсти, которое выражало только одно.

Любовь?

Темно-вишневая кровь не спеша струилась из страшной раны на перерезанной шее рыжебородого бродяги, чьи померкшие голубоватые глаза смотрели точно на меня, словно упрекали в том, что так быстро потухли…

Глава 14. "Религия"

«Говорят, что любовью не испортишь.

Не испортишь чрезмерной похвалой, конфетами, исполнением всех капризов и великой вседозволенностью. Мне тяжело размышлять объективно и непредвзято о нашем молодом поколении, потому что я сама являюсь его неотделимой частью. Но все же. Остался ли в нас хоть какая-то капля света? Неужели ее так тяжело вытащить на поверхность?

Любовью не испортишь.

Наши родители внушают нам собственную значимость, весомость, силу характера, неповторимость. А главное, они ни секунды не сомневаются, что мы достигнем всего, чего пожелаем, изменим мир к лучшему, и завтра непременно будет лучше, чем вчера, только потому что у руля находимся мы - те, кто обладает молодостью, оптимизмом, верой и тысячами идей. Дети, в которых они вложили все силы, любовь, стремление обеспечить потомству достойное существование. Они верят в нас больше, чем мы сами и неустанно твердят, что мы – самые красивые, успешные и целая вселенная – принадлежит нашим бренным оболочкам. Нужно только желание. Правда?

Но ведь…

Любовью не испортишь?

Пусть души наших родителей живут тысячи и миллионы лет, не зная горя и одиночества! Они проделали колоссальную работу не только в воспитании своих чад, но и в устройстве всего мира. Да только?

Испортила ли нас всеобъемлющая любовь и постоянная жизнь в достатке, не соприкасаемая с ужасами и злом этого века?

Возьмите современного подростка из добропорядочной обеспеченной семьи. Он учится в престижном учебном заведении, носит качественную фирменную одежду и сроду не знает слов «голод», «нужда», «смерть». По вечерам он ходит в крутой тренажерный зал, общается с друзьями и заканчивает день в кругу семьи за изысканным разнообразным ужином, заботливо приготовленным мамой.

Родители же работают не покладая рук, чтобы обеспечить ребенку достойное образование, досуг, хобби, карманные деньги. Они будут чувствовать огромную вину, если не сумеют одеть сына или дочь по всем модным меркам. Ведь у их чада должно быть все только самое лучшее, новое и красивое. Того, чего не было у них самих в юности. Они не хотят, чтобы их дети в чем-то нуждались и готовы на все, лишь бы угодить подрастающему поколению. Иногда это отражается на их здоровье, внешнем облике, количестве платьев в гардеробе матери и свежих рубашек в комоде отца.

Но все это не важно.

Главное, что сын одет не хуже своих приятелей и не стыдится показаться в высшем обществе. Они любят его и желают ему только счастья и радости…

Мне хочется плакать, когда я думаю о таких родителях.

Я хочу обнять их крепко-крепко, до хруста ребер, согреть их сухие от тяжелой работы ладони, налить вкусного чаю, испечь яблочный пирог…даже не яблочный…любой, какой они захотят, пусть даже из экзотических фруктов, или страусиных яиц; уложить их спать в уютную постель, благоухающую маслами лаванды…а напоследок подарить разноцветный гамак, в котором будут спрятаны два билета в теплую страну.

Они заслужили это, они заслужили право на жизнь, право на отдых; мне хочется кричать, рвать зубами подушку и беззвучно рыдать, повторяя только одну фразу: «Вы не правы! Вы совершаете ошибку! Вы не умираете, вы не стареете! Вы тоже заслуживаете право на жизнь!»

Мир не принадлежит «золотой», купающейся в айфонах и суши молодежи. По крайней мере до первых глобальных проблем.

Мир принадлежит вам.

Тем, кто умеет любить.

Тем, кто в состоянии превозмогать и бороться. Плакать, но подниматься, прощая ошибки детей и взрослых. Переносить лишения с улыбкой на устах и дарить тепло всему живому.

Один известный певец и композитор сказал: «Лучше сгореть, чем угаснуть». Дорогие родители, не делайте так. Это плохой пример для подражания. Достаточно взглянуть на судьбу этого певца. Он застрелился в 27 лет.

Молодежь не умрет и не завянет, если вы перестанете так сильно опекать ее. Дети научатся самостоятельности и умению любить. Как жаль, что мы, юнцы, познаем любовь только через боль, страдания и потери. Нам так тяжело сполна ценить то, что мы имеем.

Деньги – развращают и губят даже самые чистые души.»

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

Я, Линнет Коннор, сидя за уличным столиком дублинского кафе, в ожидании доброй порции трех пирожных с кремом, честно могу признаться:

«Я развращена любовью своих родителей.

Они разбаловали меня своим стремлением к успеху, полному принятию себя, абсолютному достатку. Совершать зло во имя добра – главная ошибка, но нет в ней доли греха. Настолько ли я ничтожна, какой хочу казаться? Сегодня я полностью осознала груз своей вины перед родителями. Они не знают, они не понимают, что сотворили, кого сотворили. Но я справлюсь…я спасу их…я изменюсь…спасу их от возможного разочарования…

Чтобы достичь света я должна пройти через самые темные уголки нашего мира и человеческого сознания. Если моя теория верна, и мы можем постичь любовь только через боль и страдания, то…» Тут я нехотя оторвала голову от экрана телефона, куда я тупо смотрела, создавая иллюзию занятости, покуда пыталась разместить все безутешные мысли по аккуратным полочкам.

Напротив меня расслабленно плюхнулся в пластиковое, липкое кресло тот, кому суждено стать моим спасителем. Или убийцей.

Тот, кто причинит мне боль, унижение; ввергнет мой разум в глубокую печаль или поселит в душе вселенский хаос? Неважно, что принесет мне его образ, навечно засевший в сердце. Но, если он будет справедлив и добр - мой эксперимент не удастся – я сломаюсь и все вернется на круги своя, пока арктическое оледенение не достигнет самых крохотных атомов моей скупой и каменной души.

Чему научит меня Киллиан Ксандр?

Истина познается через боль, страдание…так не лишай меня его, иначе я превращусь в гораздо более опасное существо.

Опаснее тебя самого…

Холодными кончиками пальцев я водила по краям узорчатого и уже пустого десертного блюдца, пристально изучая напряженное лицо Киллиана с проступившими неглубокими морщинками в уголках глаз. Он не смотрел на меня и был глубоко погружен в написание смс.

Подозрительно длинного смс…

Говорят, что такие морщинки у глаз чаще всего указывают на то, что человек много улыбается и смеется. Такие люди притягивают одним своим лучезарным, солнечным взглядом, а россыпь морщинок у глаз только придает им красоты и обаяния.

Что-то подсказывает мне, что Киллиан Ксандр смеялся не над безобидными шутками, а скорее, над чьей-то болью или страданием.

А вдруг он специально сделал их у пластического хирурга, чтобы вызывать людское доверие?! Ха-ха-ха! Вообразить только какую-нибудь почтенную мадам в летах и гигантской прической в очереди на прием на очередную порцию ботокса, и тут из кабинета выходит довольный, как слон, Киллиан, ощупывает свое новое лицо и радостно восклицает: «Ну слава богу! Я - то думал они у меня никогда не появятся!» - а потом невинно подмигивает ошарашенной тетеньке и понизив голос, вкрадчиво добавляет: «Рекомендую…отличный специалист…теперь я выгляжу гораздо добрее, чем раньше…у вас явная нехватка морщин возле глаз…вы же не хотите, чтобы ваши внуки считали вас злой и сварливой бабкой?» - и изящной легкой походкой уходит в закат.

Легкий смешок несдержанно вырвался у меня из груди, и я пожалела, что так неосторожно выказала свои эмоции. По всем моим внутренним правилам я должна строить верно обязанную и готовую к подчинению мадам...а я воображаю своего спасителя намалеванным идиотом. Кто из нас теперь полный псих? На моих глаза убили человека, а я все еще имею совесть просматривать в своей глупой башке смешные картинки!

Я не могу вернуть того несчастного к жизни, не могу повернуть время вспять, однако, если я решусь задать себе страшный вопрос? Вопрос, на который есть только один честный и правильный ответ, от которого хочется зарыться головой в песок, уйти, убежать, но подальше спрятаться от себя самой…но все же…

Все же…

Если мне выпадет возможность вернуться на заброшенный склад в одном нелепом сарафане с жирафами и окоченевшими ногами, помешаю ли я? Помешаю ли я Киллиану Ксандру совершить это убийство? Смогу ли преодолеть себя, свои страхи и слабости? Пойти против своего спасителя? Или хладнокровного убийцы? Кажется, даже волосы зашевелились на моей голове.

Это слишком страшно признать.

Я – ужасный человек и заслуживаю гораздо более мучительной смерти, чем бедняга бездомный. Мне не было его жалко в тот момент. Я не протяну ему и руки, будь у меня возможность все исправить. Не подам руку помощи. В тот миг я думала только о вездесущем пронизывающем дублинском холоде, который проникал тогда в каждую клеточку тела и отшибал мне разум.

Прости меня, чувак. Надеюсь, ты попадешь в рай.

- Что с тобой? – недоверчиво обратился ко мне Киллиан, оторвавшись от экрана телефона и косо поглядывая на проходящую мимо кучку молодежи. – Ты какая-то бледная, - рассеяно и равнодушно добавил он. Я вздохнула, понимая, что опасность миновала. Он ничего не подозревает. Это верный признак, что я неплохая актриса. – Это неудивительно. Ведь все это леденящее утро я расхаживала в одном дурацком платье и босоножках. На меня криво косились все прохожие, кутающиеся в длинные шарфы; ты по-прежнему не находишь это странным? Может, поэтому я слегка бледная?

Молчание.

Дублинская молодежь весело гоготала, размахивая портфелями, рюкзачками, обсуждая лекции и предстоящие планы, которые сводились к пикнику у кого-то на заднем дворе дома. Они были так красивы и беспечны в своей неутомимости, легкой нервозности и сквозящем изнутри счастьем, что на секунду мне захотелось оказаться среди них. Также как они, ходить на лекции, выделять важные мысли цветными ручками, радоваться долгим прогулкам, тупым шуткам и дико волноваться перед очередным свиданием. Они счастливы в своей простоте и открытости. Они смеются здесь и сейчас, не пряча чувств.

Я могла бы стать частью их незатейливого общества. Этот мир был открыт для меня, однако, я приняла окончательное решение разрушить мост, соединяющий меня с нормальной жизнью. Я сижу напротив черствейшего человека на земле и пытаюсь отыскать в себе хоть каплю света и добра.

Зло и добро. Свет и тьма. Лед и пламя.

Осталось решить на чьей я стороне. Обидно получится если глубокая ночь станет еще темнее и больше никогда не сменится рассветом.

- Ты ненавидишь меня, - также отсутствующе промолвил Киллиан, сосредотачиваясь в экране телефона. Слишком напускной показалась мне эта фраза. Он хочет вывести меня. Я знаю этот прием. Дэниел покупался не раз, наступая на одни и те же грабли, пытаясь разубедить меня. – Я ненавижу только то, что вижу, Киллиан. Ты изволил показывать мне только темную сторону своей души. Меня это не пугает, не ужасает и не отвращает. Ненависть – это обыденное состояние меня. Я бы удивилась, если бы ты открыл мне нечто новое…я не думала, что скажу это, но ты чертовски банален, – довольная собой, я откинула растрепанные волосы назад, но тут же погрустнела, провожая взглядом все ту же хохочущую кучку дублинских студентов.

Это была ошибка. Киллиан шпионски заметил мой взгляд и обернулся вслед ребятам. Лицо его покорежила холодная усмешка нечестного победителя. Со стуком он отложил телефон, лукаво склоняя голову набок.

- Признай поражение, мисс Коннор. Что может быть приятнее для меня, чем осознание твоей беспомощности? Ты хочешь иной жизни, новых эмоций, радости студенческой жизни. Но сидишь со мной и боишься сделать шаг в сторону той мечты. Ты хочешь спасти чью-то несчастную гнилую жизнь, изменить ход событий, ведь ты добрая, сопереживающая, великодушная, о да, недалеко ушла от матери Терезы. Но также ты застенчиво мнешься в сторонке, теряя сознание от малейшего вида крови. Что это мисс Коннор? Вы банальны? Или попросту глупы, следуя лишь чужим приказам?

Ты – это олицетворение всей этой безумной толпы, стада баранов, живущего по чужим законам и воплощающего в жизнь чужие мечты, навязанные жестоким обществом проклятых толстосумов, – последние слова он проговорил тихо и почти ласково, что прозвучало совсем угнетающе. Киллиан искренне наслаждался моим замешательством. Его серые, с вечной изморозью, глаза просверливали меня насквозь, словно желали узнать нечто сокровенное, скрытое от посторонних глаз. Они не знают света, не знают пощады, не ведают усталости. Они всегда готовы наслаждаться и смотреть на то, как человеческое существо извивается и стонет, стараясь выбраться из кипящего котла собственных пороков.

Линнет Коннор лжет. И всегда лгала.

Родителям, что все хорошо; преподавателям, что не готова к лекции из-за болезни, Дэниелу, что любит его. Кромешная, бесконечная паутина лжи, сплетенная лишь мной. Дорога, вымощенная ложью, лицемерием и притворством ведет только к смерти и разложению души. Но я сбежала от черной сущности себя в другой город, я не подчинюсь зову слабого человеческого существа и не буду кипеть в адском котле, проклиная собственный выбор. Путь к свету выложен только честностью перед собой и другими?

Почему же говорить правду не так легко и приятно, как пишут в книгах?

- Да… - медленно начала я, опуская дрогнувшие ресницы. Тень долгожданного блаженства промелькнула на лице Киллиана. – Лучше быть отбившейся овцой, блуждающей в поисках пищи, чем глупой скотиной, ожидающей день забоя, - очередная порция смеха удаляющихся из виду студентов проверила мои нервы на прочность, но я была уверенна в конечном ответе на все сто. – Я люблю вас, Киллиан Ксандр. Я сделала свой выбор. Моя ненависть к вам не отрицает наличия любви. Эти вещи спокойно сосуществуют вместе. Думаете, это великодушно? Думаете, это честно? И с каких пор мы стали общаться на «вы»?

Похоже, Киллиан был более чем удовлетворен моим ответом. Возле уголков глаз его морщинки еще более углубились, предвосхищая возможную улыбку. Жаль, что я никогда не разгадаю ее искренности. Разве лесной хищник искренен со своей жертвой, когда «улыбается» ей кровожадным оскалом?

Киллиан позвал официанта и заказал еще по чашке эспрессо без молока.

- Главное, что ты сама о себе думаешь, Линнет, - спокойно ответил Киллиан. – Великодушие, что это вообще такое? Где описаны границы великодушия? Я сам определяю эту степень «положительности». Ведь для каждого человека она разная. Например… - он окинул взглядом шумную людную улицу внимательным взглядом и заметил возле мясной лавки дрожащую облезлую собачку, явно из терьеров. Она переминалась с лапы на лапу и с мольбой в больших черных глазах заглядывала в лица прохожих.

Он кивнул на нее.

– Что для тебя великодушность? Покормишь ее? Обогреешь? Принесешь домой? Я вижу по твоим горящим жалостью глазам, что - да. Ведь собака ни в чем не виновата. Животное не причинит человеку морального вреда, верно?

Киллиан Ксандр знал многое. Но некоторые вещи были неподвластны даже его критически-маниакальному уму. Он не мог знать, что я никогда больше не заведу собаку. Нет в мире страшнее боли, чем боль от потери друга. Неважно, человек он или зверь. Нелегко найти замену человеку. Еще сложнее решиться предать верного пса, ибо в них нет ни капли зла. - Это и есть твое личное великодушие, - холодно отчеканил Киллиан. – Твое сердце будет греть мысль, что ты гуманно совершила доброе дело. Это - своего рода, эгоизм, потому что приносит нам чувство удовлетворения, чувство нужности и некоего божественного блаженства.

А что касается меня? Мое великодушие заключается в том, дорогая Линнет, в том, что я позволяю тебе пить эспрессо на улице города твоей мечты; великодушие в том, что ты сидишь за столиком кафе в теплой одежде и с мобильным телефоном, великодушие в том, что ты до сих пор жива…

У меня похолодели внутренности. Почему-то я начала интуитивно рыскать взглядом в поисках полиции, но Киллиан, будто не замечал отчетливых перемен на моем лице и продолжал маниакально буравить меня невыносимой тяжестью своего взора.

- Ты все еще не распоряжаешься своей жалкой жизнью, Линнет. Ты не еще не научилась жить так, как велит сердце, а не общество и дурацкие правила государства. Твоей жизнью, судьбой, режимом, временем приема пищи и сна распоряжаюсь только я…

Я решаю: жить тебе сегодня или умереть…

Просыпаться или засыпать.

Надевать туфли или кроссовки.

Мое великодушие достойно самого бога, а теперь задумайся, только подумай своей маленькой прелестной головкой. Отвлекись от насущных проблем! Имеешь ли ты хоть малую толику власти надо мной? Крохотную крупицу власти и обладания? Нет? Тогда будь предельно осторожна в выражениях. – глаза Киллиана вызывающе блестели, и я понимала, что его угнетающая оскорбительная тирада нисколько не пугала меня, не удивляла, но я поспешно спрятала руки под стол, потому что их пробирала странная дрожь, отдающаяся во всем теле.

Это был не холод и не страх. Кровь прилила к голове, и гул проезжающих машин, глухо и тягуче проносился в самые недра подсознания, смешиваясь с терпким ароматом кофе, жгучим и пряным запахом восточной кухни соседнего ресторанчика и ощущением полной, опустошающей, приторно сладостной и желанной безысходности.

А что бы вы почувствовали в присутствии самого бога?

- Допивай кофе. – скомандовал Киллиан, натягивая ветровку. – Через час у нас встреча. Хочу кое с кем тебя познакомить. Если она не перевернет твое типичное восприятие мира, то и мне делать нечего.

Я поспешно выпила уже остывший горький эспрессо и вдруг остановилась, надевая косуху.

- Твоя цель – перевернуть мое восприятие?

- Моя цель – познать любовь. И научить ей тебя.

Подъехал черный мерседес, и мы покинули это чудесное уютное кафе, которое, несмотря на пластиковые столы и стулья, показалось мне самым уютным во всем мире.

Ведь именно в нем я обрела своего бога и религию.

Глава 15."Золотая Львица"

«Этим людям свойственно быть общительными. Подобно Бабочке они порхают от одного человека к другому. Они всегда на связи со всеми и ничего не могут с этим поделать. Люди-Бабочки обладают нежной душой. Им нравится мечтать, думать о будущем и рассказывать всем о своих планах. Это те люди, которые с помощью своего настроения и яркости сделают хмурый день солнечным. Бабочки проявляют чуткость в общении и никогда не станут намеренно вредить кому-либо. Они чувствуют себя вечно молодыми и делятся этим ощущением с близкими.»

(описание знака Бабочка из кельтской астрологии).

Чудесный, тоненький, изящной работы, золотой браслетик, легкой нитью окутывал смуглое запястье девушки-кубинки, которая с некоей усталостью и равнодушием проходилась взглядом по вешалкам с дорогой брендовой одеждой, периодически поматывая головой. У нее были пухлые чувственные губы, накрашенные красной помадой и кудрявые волосы, затянутые на затылке в свободный пучок, что еще больше придавало ей какого-то небрежного латиноамериканского богемного шика.

Мельком я недовольно оглядела в высоком зеркале свою неуклюжую фигуру с растрепанными короткими светлыми волосами, больше похожими на солому, чем на небрежную стильную прическу. Гранж-богема. На секунду мне показалось, что я больше напоминаю себе Кобейна в лучшие годы, чем молодую симпатичную девушку.

Ничего, не переживай так, Линнет.

Курт ведь тоже был симпатичным.

- Нет…нет…все не то…какая-то деревенская безвкусица. Ты как считаешь, Линнет? – почти враждебно обернулась ко мне Адриана. Я замялась, оглядывая жуткое платье в подсолнухах, что девушка держала в руках. Адриана натужно вздохнула и игриво усмехнулась, вешая платье на место. – Ты права. Такое даже моя бабуля не надела бы, а она знает толк в модной одежде! Прикинь, в свои семьдесят семь, она каждое утро подводит глаза и гладит каждый раз новую свежую юбку! По-моему, она шикарная женщина. Как думаешь, Линнет? Нет, ну ты прикинь! – снова спросила она, не отрывая взора от стенда с крутыми кожаными сумками. - О да, - только оставалось кивать мне, с опаской притрагиваясь к всемирно известным брендам. Адриана не нравилась мне заведомо. Красивая, роскошная, стильная. Дружит с Киллианом. Зачем мужчины заводят таких подруг, а потом знакомят их с нами?

С кем это, «с нами»?

Глупышка Линнет.Ты не его девушка, не его жена, и может, оно и к лучшему. Но я смотрю на ее смуглую бронзовую кожу, сияющую здоровьем, и ядовитая ревность потихоньку начинает распирать меня изнутри.

Продавщица-консультант недоверчиво оглядывала меня с ног до головы, причмокивая силиконовыми губами и стервозно хлопая накладными ресницами. Мне захотелось заехать по ее миловидному бледному личику с выпуклыми скулами, чтобы стереть эту тупую и тормозную самодовольную ухмылку.

Отвратительно. Хотя…

Я снова оглядела свое помятое лицо и мешки под глазами. Чем я лучше? Тем, что, Киллиан выбрал меня своей игрушкой? Он вполне способен вышвырнуть меня на улицу, не вспоминая ничего, что было со мной связано. А нас ничего не связывает вместе.

Кроме ненависти.

Меня задела рукавом шелковой длинной блузы седеющая, но красивая женщина за пятьдесят. Поспешно извинившись, она прибрала к рукам темно-фиолетовый клатч с золотой застежкой и вроде бы собралась идти дальше по своим делам, но ненадолго и внимательно задержала взгляд на моем взволнованном и скорее всего краснеющем от стыда лице. В ее умных серых глазах мелькнуло сочувствие, и я совсем было замешкалась, не понимая, как в таком пошлом и развращенном деньгами месте, я смогла натолкнуться на доброе искреннее чувство? Женщина вдруг аккуратно взяла меня за запястье и немного отвела в сторону, пока Адриана занималась подбором сумочки. У нее немного задрожали губы.

- Знаешь, - хриплым, тихим голосом начала она. - Не бойся…я просто, просто хочу тебе сказать…ты так…так похожа… - она сглотнула и вновь оглянулась на занятую Адриану. - …ты так похожа на мою дочь - одно лицо, только она рыжая…прошу просто выслушай меня.

- Но я не ваша дочь, - смущенно возразила я. – И ей, наверное, чуть больше лет, чем мне.

Женщина поспешно закивала, выражая согласие, но ее глаза отчаянно бегали по моему лицу, будто…искали что-то. Мне стало не по себе. Почему-то где-то в районе сердца меня защемило чувство вины. – Моя дочь не общается со мной. Уже много лет. Даже по телефону, понимаешь? Даже по телефону. У нее было всё…деньги, образование, своя квартира, машина; видишь, как та девушка выбирает сумочки? – она кивнула на кубинку. – Я могла купить ей весь стенд этих сумок и отдельную пару туфель к каждой. Я отдавала ей всю себя, свои силы. Но, когда ей исполнилось двадцать один…ты понимаешь, да? – ее голос дрогнул. – ...она просто ушла. Ушла, не сказав ни слова. Через полгода я узнала от ее подруги, что она уехала без копейки денег в Южную Африку.

Все осталось: ее одежда, украшения, сбережения в банке, что я копила на ее счет. Она ничего не взяла, будто...будто, знаешь, - она пронзительно сверкнула на меня взглядом орлицы, у которой враги украли новорожденного орленка. – ...будто отказалась от свей своей прошлой жизни и начала свою, новую, какая ей действительно нравится… - стушевавшись, леди быстро вынула из клатча расшитую золотыми инициалами салфетку и смахнула с глаз маленькую слезинку. Я закусила губу, холодно углубившись в свои мысли.

- Ты прости меня, дорогая, прости меня. Я бы не подошла к тебе. Но ты так похожа на нее. Словно сама Клара в лучшие годы своей юности. Ее волосы тоже были такие желтовато-пшеничные, а с возрастом стали рыжеть, представляешь…

- Я могу предположить, почему она это сделала, - меня осенила мысль. Однако, глядя, как Адриана спорит с пухлогубой консультантшей по поводу подлинности сумки от «Шанель», решимость одержала верх. Я взяла женщину за ладонь и пристально посмотрела ей в глаза. – Вы определили ее сценарий жизни, полагая, что все, что нужно ребенку – материальный достаток. Вы – не плохая мать. Дело не в этом. Все, что вы делали – было пропитано любовью. Перестаньте винить себя…начните жить свою жизнь, хотя бы с этого момента. Ваша дочь бороздит просторы своего пути уже с двадцати лет. Мир настолько велик и прекрасен, что это просто грех, ограничивать детей в их стремлении к познанию вселенной. Знаете, какое растение самое выносливое и стойкое? Тепличная роза, выросшая в нежных условиях? Или же…

- Дикая роза… - прошептала женщина и обняла меня так крепко, что у меня захрустели кости. – Спасибо тебе, дорогая…думаю…думаю…я найду в себе силы жить дальше…

- Отыщите ее адрес в Африке, езжайте к ней, привезите вкусный чай и просто сядьте на берегу океана и поговорите, не как мать и дочь. Но как друзья, ведущие обычный диалог…не грызите себя, это излишне, поверьте, – мне казалось, что в горле у меня застрял комок. Она любила, действительно любила свою Клару. И все эти годы жила страданием, виной и мыслью о том, что когда-нибудь они поговорят. Женщина убрала мокрую салфетку и вдохнула полной грудью. Ее серые глаза немного начали светиться.

Однако, когда леди перевела взор на психующую Адриану с «Шанелью» в руке, взгляд ее потускнел.

- Знаю, дорогая, это твоя жизнь, и ты создаешь ее сама, но я подошла к тебе еще из-за того, что увидела тебя не совсем на своем месте.

- Что? – удивилась я. Дама как-то по-матерински улыбнулась. – Ты не обязана находиться в этом бутике. Он ведь противен тебе, правда? Как и люди, что сюда приходят. Признайся, я тоже показалась тебе немного отталкивающей в этих декорациях? – она по-доброму усмехнулась. – Будь собой, дитя; ложные идеалы только съедят твою душу.. Ты создана для более глубокого чувства. Но не самопожертвования. Тебя ведь не привлекают сумочки, туфли и красная помада твоей подруги, которая сейчас во всех каталогах косметики считается самой модной? – я помотала головой, чувствуя, как слезы грозятся вот-вот покинуть мои дергающиеся глаза. Проведя наманикюренной рукой по моей потертой, видавшей виды, косухе, она серьезно сказала, приблизившись к моему уху:

- В соседнем кафе, там за стеклом, сидит мужчина. Он смотрит на тебя. Наблюдает за каждым твоим движением… - я метнула взор в сторону и похолодела, потому что Киллиан действительно был там. Он был явно зол, постоянно вертел в руке свой телефон и нервно стучал пальцем по экрану.

Черт бы его побрал. Не хватало мне еще его допросов.

- Не волнуйся, дорогая, позволь я тоже дам тебе хороший совет. Ты - не местная, это сразу видно. И ты здесь – ради него. Ради какого-то мужчины, - она скользнула по Киллиану змеиным взглядом. – Он погубит тебя. Помяни мое слово. Это не человек…

И развернувшись на толстых каблучках своих бронзовых сапожек, она послала мне воздушный поцелуй и удалилась по направлению к отделу натуральной косметики.

«Это не человек».

Каким тоном она это произнесла. Холодным, отчужденным, будто знала его лично. Знала и больше не хочет знать. Мне хочется думать, что Киллиан хотя бы немного человек, пусть и в каких-то мизерных, атомных зачатках. Потому что, несомненно, он похож на меня; он не прямая противоположность, но ровно часть меня самой, только более темная и…честная?

Я все еще хочу оставаться человеком.

Но милая женщина все же натолкнула меня на мысль о том, что я не обязана лезть из кожи, чтобы нравиться. Если Киллиан примет меня, то все может наладиться, или?

...или он просто убьет меня, как и обещал.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

Стеклянные серые глаза внимательно и спокойно глядели на меня в упор. Нас разделял лишь эскалатор и парочка горшков с маленькими пальмами, что украшали холл торгового центра. Как у него это получается? Гипнотизировать без гипноза? Я не считаю себя слишком внушаемым человеком.

Не внушаемым. Скажи еще правильнее – не доверчивым! Стоишь в непонятном торговом молле в столице Ирландии с незнакомым мужчиной и его бывшей протеже. Тебе не к кому пойти, обратиться за помощью, переночевать…потому что ты не знаешь, что взбредет в голову сероглазому человеку. Он заставит ночевать тебя на помойке или вокзале, а ты будешь вынуждена подчиниться, ибо тебе дорога твоя жизнь, или нет?

- Нет, Линнет, ты представляешь! – Адриана грубо тронула меня за плечо, и мне бросилась в глаза ее ослепительная улыбка, кажущаяся на фоне шоколадного оттенка кожи еще более белоснежной. В руках она держала черные фирменные пакеты какого-то магазина.

– Эта идиотка вообразила себя знатоком французской моды! Я прекрасно могу отличить подделку от оригинала, а она хотела всучить мне эту рыночную ерунду под названием «Шанель»! Боже, что за люди! – но, вовремя спохватившись, Адриана мигом бросила все пакеты в мои руки и деловито постукивая каблучками, направилась к Киллиану. – Идем, сладкая. Я купила все эту дребедень только для тебя. Все эти вещи твои. И не переживай по поводу размеров – у меня острый наметанный глаз.

Сгорбившись под тяжестью «груза», я совсем было разозлилась и осталась стоять как столб на одном месте, буравя злобным взором Киллиана. Он делает из меня игрушку, чертову куклу. Посмешище! Я никогда не надену эту брендовую хрень. Я люблю свою синюю штормовку и серые джинсы, которые остались у меня дома.

Но ведь, но ведь дело даже не в брендах и лейблах.

Ему не нравится, как я одета. А значит, он не примет меня такой, какая я есть.

Серые холодные глаза человека слегка прищурились, выражая явное недовольство. Что ж, Киллиан Ксандр. Ты захотел купить меня. Изменить. Проверить на стойкость? Не ты ли сам так упорно твердил мне о том, что стоит жить так, как велит сердце, а не общество? Мое сердце велит выбросить все эти шмотки в ближайшую урну. Я чувствовала, как неосознанно у меня стали раздуваться ноздри от гнева. Мама говорила, что в минуты рассерженности, я отчетливо напоминаю ей быка или корову с кольцом в носу. Обычно у них очень большие и выразительные ноздри.

Сделать шаг навстречу своим желаниям?

Это моя стихия, моя судьба. Я всегда поступала наперекор другим. За это меня любили, превозносили, ибо я таким образом я делала акцент на собственной значимости, а значит я заслуживала любви. Что мешает мне сделать это сейчас? Что? Я брошу эти вещи на пол и убегу, куда глаза глядят. Здесь охрана, полиция, Киллиан ничего не сумеет мне сделать. Я найду того ботаника Джона, и он поможет мне добраться до дома.

Ведь он когда-то видел в тебе некий внутренний свет. Решайся, Линнет! Ты не трусиха, не глупышка, боже, нет.

Не делай этого, помоги мне, помоги мне…Киллиан!

Последнее слово, как выяснилось позднее, я произнесла вслух.

Тихо-тихо, медленно, Киллиан поднес указательный палец к губам и рукой поманил меня к себе. С его губ не слетело ни одного слова. Эти два жеста были плавными, мягкими, лишенными всякой нервозности и дерганости. Он внушал мне спокойствие…если не умиротворение, мерно убаюкивая мои страхи и агрессивные эмоции; да что за черт? Едва успев опомнится, я заметила, что мои ноги уже несли меня. Несли точно к нему. Почему это происходит?

Во рту у меня пересохло, будто я совершала пеший переход по Сахаре, но я вовсе не хотела говорить. Это невозможно. Как он может так делать? Мои ступни задрожали, то ли от страха, то ли от волнения, и я, чуть не споткнувшись, влетела в кафе, неуклюже приземлившись за столик, где меня встречали две пары глаз: жадных, поглощающих, источающий огонь; и веселые, хитроватые глаза хищной пумы, блистающие карими искорками.

Отдышавшись скорее от нахлынувшей тревоги, я с удовольствием вытянула ноги и бросила наконец ненавистные пакеты под стол. Решившись поднять взор на Киллиана, я увидела в нем нечто, абсолютно неприсущее этому человеку.

Тепло.

Или я просто оказалась третьей лишней. Нарушила их мирную полюбовную беседу.

- Адриана – моя хорошая знакомая, Линнет. Мы знакомы с ней недавно, однако, она успела проявить себя как девушка с чрезвычайно непростой судьбой и поистине героическим характером.

- Когда это ты начал ценить героев? – полным яда тоном, спросила я, переводя взгляд то на него, то на Адриану. Успокойся, Линнет. Не кипятись. К чему твоя напыщенная театральность? Он не оценит этих напускных попыток. – С тех самых, когда ты согласилась со мной на первую встречу. – Адриана захихикала, потягивая безалкогольный «Мохито» и закивала. – Это так! – подтвердила она. – Не совсем корректно, конечно, ты обманываешь невинное дитя, Киллиан.

Не знаю, что больше вонзилось мне иголкой в кожу. То ли «невинное», то ли «дитя». Но я искренне стала желать Адриане смерти.

- Послушай меня, Линнет, - Киллиан придвинул ко мне стул и взял в свою жесткую сухую ладонь мои мандражирующие, холодные пальцы. Я с ужасом взирала на внезапные перемены в его обычно равнодушном и пренебрежительном голосе. – Адриана совершила невозможное. Она работала на меня. И ей удалось заработать за один вечер огромную сумму денег…нет, не смотри так на меня. Она вовсе не переспала со всеми лидерами НАТО… - они переглянулись с девушкой, и та одобрительно покачала кудрявой головкой. – Ты не знаешь меня, птичка. А я знаю о тебе почти все. Выключи свою неуместную ревность, хотя бы на полчаса и послушай нас. История Адрианы достойна внимания, ибо проиграй она в тот день…

- ...то очнулась бы в гробу! – невесело рассмеялась Адриана. – Хочешь, я закажу тебе «Мохито»? – Пожалуй, - ответила я, понимая, что мне требуется нечто покрепче. – Алкогольный, если можно. К нам подошла миловидная официантка в костюме гейши, и я вдруг заметила, что ее кимоно было украшено теми самыми подсолнухами, что вызвали у Адрианы рвотный рефлекс.

- Еще «Мохито», мистер?

- Безалкогольный, пожалуйста, - попросил Киллиан, не глядя на официантку.

Окей.

- Киллиан хочет сказать, что именно он дал мне возможность вырваться из нищеты моего города и спасти мою маму от смертельной болезни. Знаешь, на самом деле все болезни этого чокнутого мира – лечатся. Все зависит только от толщины твоего кошелька и количества нулей на банковском счете. Линнет…эй, Линнет! – но я не отвечала девушке, взирая на обоих собеседников взглядом затравленного кабаненка. Мне было ужасно неуютно, а жалостливая история кубинки совсем не трогала струны моей холодной души.

Адриана вздохнула.

– Я не нравлюсь тебе, дорогая. Извини, что так вышло. Некоторые вещи не зависят даже от поступков. Только от счастливого случая. Тебе повезло встретить Киллиана, потому что он…ну немного бог? – она кивнула ему. – Он предоставляет людям возможность воплотить свои мечты. Это его профессия. Однако, он все же походит на всесильного дьявола, исполняющего желания, ведь в случае неудачи, промаха, он заберет не только твою душу, но и саму жизнь. Образно выражаясь, конечно.

- Чем конкретно ты занимаешься? – намеренно игнорируя Адриану, обратилась я к Киллиану, чье лицо приняло свой типичный равнодушный вид. Он внимательно посмотрел на меня, словно раздумывая, какой реакции ему ждать.

– Я занимаюсь организацией женских поединков, Линнет. Не единоборств. Это не спорт. – Киллиан плавно перешел на шепот, украдкой оглядывая проходящих людей. – Одни богатые дяди и тети, Линнет, платят мне крупные суммы денег, чтобы я искал девушек вроде Адрианы и предлагал им однодневную работу, которая может изменить их мир на сто восемьдесят градусов. В какую сторону – зависит только от них.

- Бои на выживание, – воскликнула я чересчур громко, что Адриана сделала страшные глаза и прижала палец к губам. – Молчи, глупышка. Не хватало нам еще проблем нажить из-за тебя.

- Именно, – подтвердил Киллиан, наслаждаясь моей реакцией. Принесли долгожданный «Мохито». Я схватила бокал и выпила залпом сразу половину. – Не все сразу, дорогая, - мягко оправил меня Киллиан, отстраняя бокал подальше. Он явно сердился, когда я показывала свою несдержанность во всем: в еде, напитках, эмоциях.

- Сколько платят победительнице?

- Достаточно, чтобы обеспечить роскошной жизнью два поколения.

- Обязательно должна случиться смерть? – с опаской спросила я, судорожно сглатывая. Адриана понуро кивнула, пристально осматривая свой идеальный кроваво-красный ноготок. У меня потемнело в глазах, и я снова потянулась за бокалом, но Киллиан легонько шлепнул меня по руке. – Нет. Лучше послушай ее, Линнет. Послушай человека, который живет так, как хочет. Тебе есть, чему у нее научиться. Отключи разум, включи чувства, обнажи эмоции. Холодный рассудок приводит к порядку, чистоте мыслей, но не к подлинному счастью.

Жизнь, быть может, у человека – не одна. Но сумеешь ли ты вспомнить безумства и счастливые моменты прошлой жизни некой Линнет Коннор, которая в пылу ревности упустила самое главное?

Ты ведь не любишь меня, Линнет.

Так к чему твоя ревность?

Последняя фраза больно уколола меня, но я проглотила обиду. То, что происходит со мной – явно не любовь. Сплошное извращение, гипербола безумия, сюрреализм чувств.

- Окей, - наконец спокойно вымолвила я, пристально глядя в карие глаза Адрианы. – Чему я должна научиться у тебя? – Девушка заметно посветлела и хитро прищурилась, придвигаясь ко мне ближе. До меня донесся аромат ее сладкого парфюма с нотками жасмина и ванили. Как жаль, что это не запах цитрусовых, который теперь вызывает у меня странные ассоциации, но все же больше приятные.

- Мир не принадлежит России. Миром правит не США. Президенты, министры, инопланетяне, олигархи, миллионеры-политики и популярные звезды кино и сферы искусства. Все они – безвольные пылинки, зазнавшиеся, заигравшиеся с ощущением собственной значимости и полной свободой власти. – Адриана говорила тихо, но я отчетливо слышала каждое слово. В ее ореховых, чуть раскосых глазах заполыхал тот холодный огонь безумия, что был присущ и Киллиану. – Миром правят другие люди. Жестокие, бесчувственные, не знающие пощады, сострадания, гуманности. Они не люди, но и не животные, так как убивают не ради пропитания, а только ради развлечения. Убить ребенка ради смеха, ради фана – раз плюнуть для них.

И Киллиан. Киллиан работает на них. Он – поставщик удовольствий, сутенер эмоций, жнец человеческих желаний. Это опасно, рискованно, но как ни странно у этих «людей» присутствует особое отношение к тем, кто заставляет их окаменевшее сердце биться хоть немного чаще.

Наш голландский бог заставляет их улыбаться, пробуждает в них малую толику позитивного настроения. Бывает, что рассмешить и настроить этих людей на положительный лад может только сама смерть. Но…если Киллиану удалось развести их на эмоции - они исполнят любое желание человека, ибо их души настолько мертвы, что они готовы платить несметные сокровища тому, что пробудит их от загробного сна.

Киллиан раскусил их слабости, их мечты, мечты самых могущественных и опаснейших людей этого мира. Они обращаются к нему, как к наркобарону, который поставляет не траву и порошок, а яркие эмоции, глубокие эмоции, пусть и кратковременные, но работать с толстосумами сложнее, потому то, что вызывает радость у обычного человека – не тронет их чувства ни на йоту.

Все, что нужно любому человеку – эмоции. Чувства.

Даже Гитлеру и Муссолини нужна была только любовь, недоданная им в детстве родителями. И что в итоге? Полмира было разрушено. Появись в тот момент Киллиан Ксандр…кто знает, как повернулась бы история.

- Стоп, - прервала я рассказ Адрианы. Мне казалось, что пол ушел у меня из-под ног и внизу разверзлась горящая пропасть с жуткими демонами и адским огнем, настолько жар ударил по моему вечно мерзнущему телу.

– Киллиан, ты хочешь сказать мне, что ты всего лишь на всего..., - я почувствовала нарастающий ком в горле и снова потянулась к «Мохито», но на полпути одернула себя сама. - …ты всего лишь на всего – хороший психолог, в идеале знающий человеческую натуру?

- Не думаю, - отвечал Киллиан. – В детстве мои родители тоже не любили меня. Но в отличие от Гитлера, Наполеона и прочих сумасшедших, я не сломался и продолжал жить дальше и эволюционировать. И нет, я не убийца. – он отпустил мои пальцы и одобрительным жестом указал на мой напиток. – Пей, Линнет…пей, дорогая. Что ты чувствуешь? Скажи честно, без утаивания…ведь ты чувствуешь наслаждение, утоление жажды, ведь именно я подарил тебе эти чувства; ты бы не осмелилась мне перечить, ибо я раскусил тебя еще в первый день нашего знакомства.

Я подарил тебе радость, я позволил тебе вкусить то, что ты так преданно желала, – его тон стал вкрадчивым, чуть хриплым, что по моему телу побежали мурашки…те самые мурашки, предшествующие чему-то разрушительному, запретному, порочному?

– Ни одна девушка не была выпущена на Красную Арену вопреки желанию. Это было обоюдное решение. Они знали, на что шли. Я всего лишь помог им сделать шаг навстречу мечте… - от его горячего дыхания пахнуло жаром, и по моим рукам будто прошелся легкий электрический разряд.

Я не могла спокойно смотреть в его глаза. Итог нашей беседы был мне известен. Мне казалось, я догадываюсь, к чему они оба ведут. Эта мысль уже посещала мою голову…и сейчас Киллиан Ксандр выудит ее из моего сознания аккуратно, с хирургической точностью и выкинет небрежно на пол. Как он всегда и делал.

- Я нашел тайные ниточки управления самыми могущественными людьми планеты… - горячо шептал мне на ухо Киллиан, и я ежилась от того, что мне становилось щекотно. – Я – единственный человек мира, который живет, как хочет…так скажи мне, почему, Линнет? Скажи, почему так случилось, и я закажу тебе еще один алкогольный «Мохито»! Победить систему, возвыситься над общей структурой власти, стать верхушкой пищевой пирамиды – я сделал это…я совершил невозможное!

Не отворачивайся, Линнет, не прячь свои чувства, ведь я вижу тебя насквозь…хочешь, я расскажу, что ты чувствуешь в эту секунду? Ты сгораешь от того, что хочешь прикоснуться ко мне, но не можешь…ибо ты боишься…боишься последствий, боишься наказаний, боишься смерти, страшишься боли.

Но ты так и не ответила мне. Ответь мне, Линнет, кто я такой?

Кто я такой, чтобы вершить судьбы других и управлять теми, кто управляет целыми вселенными? – его шепот стал совсем рычащим и даже враждебным. Я нехотя оглянулась, чтобы убедиться в отсутствии лишних ушей. Адриана тихо улыбалась и делала вид, что занята подпиливанием ногтей.

Меня пробирала странная дрожь. Такая случается, когда стоишь у каких-либо священных мест…вроде бы ничего страшного, но повсюду витает энергия чего-то сверхъестественного. Игра воображения? Разум мой был абсолютно пуст, как бочка без вина. Однако я все же решилась совершить невозможное и отбросить страхи. Я освободила себя от рабства разума, полностью предавшись чувствам, о которых постоянно говорил мой похититель.

Выдернув пальцы из горячей руки Киллиана, я схватила его обеими ладонями за голову и решительно и твердо посмотрела в его полыхающие глаза, в которых горели искорки неких…человеческих (?) эмоций. Волки, выбравшиеся на долгожданную свободу, почуявшие аромат бесконечности, запаха добычи, уловившие зов крови, глядят именно так, как Киллиан Ксандр в эту секунду.

- Ты правишь этим миром, Киллиан Ксандр. Ты – сам дьявол во плоти, - я изо всех сил впилась в его разгоряченные губы своими холодными и сухими, и он... он ответил мне… ответил…он не накажет меня, не сделает больно, по крайней мере, сейчас, в эту минуту…а будущего - не существует…я не желаю знать, что случится в будущем!

Тяжело дыша, я жестко отстранила от себя Киллиана и жадно допила остатки вкусного коктейля. Мое сердце билось что есть сил о грудную клетку, и я не могла его угомонить никакими успокаивающими мыслями.

- Ты – мой бог, - добавила я.

Лицо Киллиана накрыла поистине дьявольская тень, и он хищно улыбнулся, пожирая меня взглядом и покусывая слегка окровавленные губы после моего яростного поцелуя. Но тут в воздухе что-то изменилось. Я перевела взгляд на Адриану и вздрогнула.

Пилочка выскользнула из ее рук, и вся она как-то съежилась на стуле, будто резко захотела спать. Глаза ее чуть закатились, а рот приоткрылся.

- Киллиан... Киллиан... что случилось…что? - завопила было я, но тут же запнулась, ибо он сверкнул на меня ястребиным взглядом и медленно-медленно прижал палец к своим плотно сжатым губам, с которых стекали тоненькие струйки крови.

Как ни в чем не бывало, Киллиан ловко надел ветровку, расплатился за «Мохито», оставив официантке в подсолнухах щедрые чаевые, и не сводя с меня сурового взора, крепко сжал мою руку. Я не смотрела по сторонам, не дышала и старалась шагать как можно тише, ровно на моих плечах тяготеет что-то очень тяжелое.

Это была замедленная съемка побега.

Побега с места преступления.

Время тянулось, как жевательная резинка, испытывая меня на выдержку. Мимо сновали безумные шопоголики с кучей пакетов и коробочек; работники зала, подозрительно косящиеся на всех и каждого; кричали маленькие дети, так звонко, так громко, что у меня закладывало в ушах; смеялись девочки-подростки с рожками мороженого в руках - они мигом скромно опускали глаза, если мимо проходили симпатичные парни.

Весь мир этого дублинского молла был стремителен, словно летящая комета, не видящая ничего на своем безумном пути. А мы неспешно ступали по этой тропе хаоса, размеренно, хладнокровно, жестоко и без капли эмоций на уставших лицах. Исподлобья я посмотрела на Киллиана, и наши взгляды столкнулись.

Холодный, равнодушный, одинокий, хладнокровный.

И точно такой же холодный и равнодушный – мой.

Автоматические двери торгового центра звонко захлопнулись за нами. Мы вышли на свежий, прохладный воздух и не прекращали идти еще минут пятнадцать, остановившись возле палатки с цветами. Киллиан одним движением развернул меня на середине тротуара к себе лицом, что я чуть не уткнулась носом в его грудь и властно приподнял мой подбородок одним только пальцем.

- Что обычно делают боги, Линнет? – совершенно спокойно и серьезно спросил он. Я опустила глаза, замечая, что кровь, стекающая с губ, застыла на его подбородке, что придавало ему еще более зловещий вид. – Ответишь? Мм? – склонив голову, настойчиво допрашивал он меня. Я знала, что делают боги во всех книгах и мифологиях разных народов, но я хотела, что он САМ произнес это.

Судьбоносные фразы должны говорить только сами боги, а не их верные слуги.

Выражение напряженного лица Киллиана наконец смягчилось, и он утер рукавом кровь с лица. Глаза его мерцали опасным блеском.

- Боги вершат судьбы других.

Глава 16. "Блудная дочь"

«В кельтской астрологии Морской конек олицетворяет изобретательность. Люди этого знака хорошо выполняют работу, связанную с финансами, правовыми вопросами. У них удивительно хорошо развита память. Иногда с ними бывает тяжело, поскольку в общении они проявляют резкость. Морской конек может быть изменчив, но, как правило, возвращается к первоначальному мнению и за счет харизмы добивается расположения у других людей. Эти люди универсальны и хорошо адаптируются в любых условиях.»

(описание знака Морской Конек в кельтской астрологии).

- Помой голову, Дэниел! Она уже воняет!

- Не хочу.

- Ты выглядишь, как урод.

- Окей.

Уткнувшись лицом в подушку, молодой парень со спутанными черными волосами громко дышал и притворно делал вид, что задыхается. Его черные, но уже основательно выцветшие джинсы сползли с бедер, открывая на всеобщее обозрение широкую и немного дырявую резинку от трусов серого цвета.

Впиваясь накрашенными облупленными ногтями в мягкую подушку, Дэниел глухо закричал в нее, но весь звук был поглощен перьевой набивкой. По его узкой бледной спине пробежала жирная белая кошка с одним глазом; недовольно мяукнула и пулей унеслась куда-то в темный угол за диваном. На подоконнике стоял пыльный фикус и парочка засохших белых роз в вазе с испарившейся водой.

За письменным столом сидела полноватая, но премиленькая веснушчатая девица с пышной копной кудрявых рыжих волос.

Ее розовая майка с Микки Маусом чуть задралась, обнажая на пояснице татуировку в виде черной, извивающейся лилии с острыми шипами. Она читала толстую книгу по истории и изредка лукаво поглядывала на мучащегося бездельем парня, улыбаясь слегка кривозубой улыбкой.

- Ты просто устал…я знаю, милый…знаю… - заботливо приговаривала она, не отрываясь от страниц. – Вся эта учеба, экзамены…ты сегодня хотя бы позавтракал? Ты похудел еще больше. Надо есть, Дэниел. Тебе надо есть много. Ты же мужчина.

Полный презрения взгляд синих глаз показался из-за подушки.

- А тебе – меньше. Ты же женщина.

Ида обидчиво поджала губы, натягивая майку пониже и серьезнее углубляясь в книгу. Дэниел сел на скомканное одеяло и напялил футболку с фиолетовым воющим волком на груди, искоса поглядывая на окно, за которым уже начинал падать первый снег. Он оглядел свои худые белые руки с выпирающими синими венами, и его прозрачная кожа покрылась мурашками…

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

- Что тебе нравится во мне больше всего? – Мне? – переспрашивала Линнет, блаженно запрокидывая голову назад и ловя ртом первые резные снежинки.

На ней была одна лишь голубая пижама в белый горошек.

Она ночует у меня не в первый раз, но сегодня особенный день - еще толком не рассвело, а мы уже сидим во дворе и наблюдаем рождение зимы…чистой, невинной и такой одинокой. Это был тот же месяц, что и сейчас, только год назад. Та же белая, но не такая жирная одноглазая кошка сновала в свежевыпавшем снегу, не желая отзываться на имя; ведь вокруг было столько интересного и вкусного на запах.

Линнет прекратила свое интересное занятие и внимательно посмотрела на меня своими бледно-зелеными, все еще сонными глазами со светлыми ресницами, а потом нежно взяла меня за запястье и с диким наслаждением впилась в него холодными губами. Я все смотрел и смотрел на нее, пытаясь навеки запомнить, запечатлеть этот момент в памяти, ощутить аромат ее кожи, почувствовать в полной мере ее любовь, которой она одаривала меня все реже и реже…

Каждая капля внимания Линнет стала для меня манной небесной…я боготворил, возвышал ее…а теперь, она целует мое запястье, с придыханием, с жарким теплом, блаженно закатывая глаза и вдыхая носом утренний морозный воздух. Закончив, она лукаво посмотрела мне в глаза, словно хитрая лисица, и выпрямилась всем телом. Кивнув на мои руки, она тихо и загадочно произнесла:

- Мне нравится они - твои вены - такие холодные и твердые. Но не мертвые. От них веет безысходностью и какой-то историей, будто у тебя есть какая-то запретная реальная сказка, которую ты никому не расскажешь… - она говорила эти слова так тихо, так проникновенно, словно гипнотизировала мой разум одним только тонким голосом. Если бы в эту секунду она попросила меня броситься под машину - я без раздумий сделал бы это.

– Хочешь есть? – вдруг спросила она. – Нет. – И я не хочу. Сидела бы здесь вечно…а твоя кошка сошла с ума, жрет снег, нет ты погляди! - я засмеялся, глядя, как Одноглазая жадно поедает упавшие снежинки, но думал только об одном.

Только бы этот момент никогда не заканчивался...

Ветка дерева ударила в окно, согнутая порывистым ветром, и Дэниел вздрогнул, приглаживая полудлинные немытые волосы за уши.

«В тот день не было ветра. Утро было под покровительством безмолвной и тихой зимы».

Ида бросила на него сердитый взгляд.

- Зачем ты опять надеваешь эту футболку?

- Остальные грязные… - соврал он и бегло чмокнув девушку в рыжую макушку, ушел на кухню. На самом деле у него были и другие чистые футболки. Ида в выходные нагладила ему их целую дюжину. Но фиолетового волка подарила ему Линнет в их месячную годовщину.

Достав из потайной расщелины в полу пакетик с травкой, Дэниел кинул ее на стол и мучительно выдыхая, запустил пальцы в волосы, царапая кожу головы почти до крови. Его глаза были воспалены и украшены землистого цвета, синяками, что придавало его радужке еще более насыщенный, синий, чуть ли не фиалковый цвет.

Оперившись локтями в стол, парень опустил голову над травой, вдыхая ее тошнотворный аромат, но в эту же секунду отшвырнул пакет в угол, шакалом бросаясь к буфету с алкоголем отца и наливая себе в пыльный бокал добрую порцию виски.

Его бледное, измученное лицо с выпирающими скулами было подернуто гримасой отчаяния и свирепой ухмылки. Залпом Дэниел осушил весь бокал и утер синеватые губы рукой, тяжело дыша и пошатываясь, открыл форточку окна нараспашку и постоял так с минуту, жадно вдыхая холодный воздух, который раздирал его горло, словно разъяренная дикая кошка.

- Дэниел, может тебе все же сходить в душ? Согреешься и голову заодно помоешь… - послышался у него в голове высокий, чуть писклявый голос Иды.

- …Дэниел!!! – пронзительно заорала девушка, и парень почувствовал, как его ребра обхватили теплые пухловатые ладошки. – Дэниел, зачем…что происходит...ты ведь не пьешь? Ты никогда не пил…да что с тобой происходит? Зачем ты открыл окно, ты только отошел от простуды! – она со стуком и злобой в голосе захлопнула форточку и прильнула к Дэниелу всем горячим телом, утыкаясь носом в его узкую грудь. – Что с тобой, что? Чем я могу помочь тебе? Чай! Точно, давай я сделаю чай… - Ида мигом отскочила ставить чайник и по пути сгребла пакет с травкой, пряча его в расщелину. – Это мы уберем до лучших времен.

Горячий черный чай с чабрецом был разлит в чашки, и скромная, но вычищенная до блеска кухня наполнилась благородным травяным ароматом. Дэниела все еще немного трясло, но он из вежливости отпил глоток обжигающей жидкости и пристально уставился на Иду странным взором, ровно видел ее в своем доме впервые в жизни. Девушка снова поджала губы, словно строгая учительница младших классов и опустила лицо в чашку, будто ожидала объяснений или оправданий в свою честь.

- Все ведь было так хорошо, Дэниел, – неуверенно начала она. - Ты был счастлив; ты говорил, что я изменила твою жизнь, помогла тебе выбраться из депрессии…и что я вижу сейчас? Я заново втянула тебя в меланхолию? Что происходит? Изволь объясниться! Не прячь взгляд! – красноватый румянец гнева украсил ее симпатичные пухлые щечки. – Ты снова надел эту футболку, хотя прекрасно знаешь, что я не выношу ее. Ты…ты…ты не забыл ее. Ты до сих вспоминаешь о ней. Я тебе нужна в качестве игрушки, которая помогает тебе забыться и начать новую жизнь. Ты – жалкий подонок! – со стуком Ида опустила чашку на стол, но тут же спохватилась, и подставила под нее плетеную салфетку под горячее.

Она вроде бы и ругалась на Дэниела, но, скорее, из-за приличия, дабы не показаться девушкой, лишенной самоуважения. В ее тоне не было ни намека на истинную злобу или гнев. С сожалением она взяла холодную руку Дэниела и попыталась нежно заглянуть ему в лицо, но он не поднимал глаз, все плотнее стискивая зубы.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

«…палит жаркое солнце, но соленый морской ветер приятно ерошит волосы, даря желанную прохладу. Я гуляю с Линнет по набережной, наблюдая, как волны, тихо плещутся у каменистого берега, тихие, ласковые, лишенные той могучей ирландской напористости и океанской силы, поднимающейся из самых темных глубин.

Лето пришло, а вместе с ним пришла и Линнет.

Она идет впереди, задумчивая, немного чудная в одном из своих жутких, но притягательных нарядов: кожаная короткая юбка, белый топик и джинсовая жилетка, еле прикрывающая бледный оголенный живот. Шаг ее приобретает игривость и ловкую кошачью грациозность, будто в ее наушниках заиграл старый добрый рок-н-ролл американской школы. Пшеничные, желтоватые волосы, светлые веснушки придают ей сходство с коренными норвежками или исландками, но, несмотря на это – она - ирландка, самая что ни на есть настоящая…с твердым характером, бунтарским нравом и стальным взором древних кельтов. Ну с кельтами я, быть может, и загнул…

Она идет рядом со мной, но будто отсутствует.

Даже когда мы разговариваем, мне кажется, что она – везде, но не возле меня. Это - не постоянный, ровно дующий ветер, несущий тепло и уверенность. Она - порывистый, мятежный, неожиданный ветер, прилетевший откуда-то из дальних стран, веющий ароматом дальних странствий и самых арктических уголков планеты. Невозможно удержать этот непостоянный ветерок…невозможно встать на его пути, заставить повернуться к тебе. Остается только стоять и наслаждаться его недолгим присутствием и молить о пощаде и великодушном помиловании.

Великодушная Линнет.

- Линнет, - ласково окликаю я ее и протягиваю рожок ванильного мороженого. Она снова склоняет голову набок и пристально глядит на меня своим лукавым взглядом. Отчаянно пытаюсь поцеловать ее, но она уворачивается скользкой, белой змеей и продолжает свой беспечный путь вдоль моря, «плавая» где-то далеко, на своих волнах. О, нет. Она никогда не была со мной на одной волне. – Линнет, - снова зову я ее, и наконец порывистый шаг девушки замедляется. Ее тонкие губы слегка дрогнули.

Вернулась.

- Чего тебе? Рожок весьма вкусный. Да и ты ничего, - подмигивает Линнет хитрой лисой, хватая меня под руку. – Не суетись, - одергиваю я ее, и мельком замечаю, как хищная улыбка сползает с ее бледного лица. – Не надо со мной так разговаривать, Дэниел. Ты помнишь, о чем мы говорили вчера?

О да.

Я протяжно вздыхаю и жадно оглядываю ее бледное лицо, худощавую фигурку, изгиб худых плеч и растрепанную от ветра челку.

Мне плевать, что ты говоришь, Линнет. Ты можешь оскорблять меня, унижать, бить кулаками в лицо и пинать ногами…все, что угодно, все, что пожелаешь. Но я отдал бы душу дьяволу, чтобы ощущать тебя всей кожей, каждой ее клеточкой; чтобы поглощать тебя и твою демоническую сущность всем телом и питаться этой густой ненавистью, что ты щедро награждаешь меня. Все, что ты говоришь – отдается в моем помутившемся разуме удвоенной дозой желанного наркотика.Ты говоришь со мной, ты уделяешь мне драгоценное время.

Ты любишь меня?

- За что ты любишь меня, Линнет? – осторожно спросил я, не спуская голодного взгляда с ее худых, белых ног в маленьких серых кедах. Тень удовлетворения мелькнула на ее искривленном от удивления лице, и моя спутница в наслаждении прикрыла глаза.

– За то, что ТЫ любишь меня, Дэниел. Если ты вдруг прекратишь меня любить, то и я в сию же секунду забуду твои глаза, - она нежно провела тонкими пальцами по моей щеке, и мне захотелось отгрызть ей каждый палец…руку…голову…всю ее жизнь.

Но я послушно припадаю щекой к ее холодной ладони.

Казалось, что Линнет Коннор никогда не бывает тепло.

Ее тело было покрыто вечной изморозью, как и ее сердце.

- Разлюбишь меня - и я стану твоим кошмаром… - проговорил я, улыбаясь и осознавая власть над Непокоренной. – Я буду любить тебя вечно, Линнет Коннор. Тебе никуда от меня не деться.

Легкая недовольная усмешка покоробила ее хитроватую улыбку, будто я внезапно нарушил ее вселенские планы. Что ж, пора привыкать к поглаживаниям против шерсти, мисс. Я смирюсь пред тобой, подчинюсь твоей воле, исполню любой твой каприз…но никогда…никогда не отпущу тебя.

Это твое проклятье, наказание твоим былым поступкам, мисс Коннор. И величайшая награда для Дэниела Уайта…»

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

Пряный аромат чабреца ударил Дэниелу в нос; он поморщился от резкого запаха и вдруг очнулся. Ида выжидающе глядела на него сердитой вороной и щелкала длинными алыми ноготками по столу.

- Ты любишь себя, Ида? – внезапно спросил Дэниел, нахмуривая брови. Девушка отпрянула на стуле назад, чуть приоткрывая рот и стараясь понять, в чем тут подвох. - …я люблю тебя, Дэниел, причем тут я? Только ты важен для меня. Правда твои загоны меня серьезно напрягают. – Дэниел язвительно щелкнул языком и как бы про себя тихо произнес:

- В этом все ваше отличие…

Злобным взором коварного коршуна сверкнули голубые, водянистые глаза Иды, и она с грохотом сгребла чашки в руки, и громко топая, принялась яростно мыть посуду, ежесекундно ругаясь себе под нос. Она была задета и оскорблена до глубины души, но все же…все же…она еще слишком любила Дэниела, чтобы раздувать из этого серьезный скандал.

Раздался телефонный звонок, и, Дэниел, как ошпаренный, вскочил на ноги, снова вспоминая о Линнет.

«Вдруг, она вернулась? Тогда пусть ее изобьют, пусть ей будет больно, пусть она плачет и молит о помощи, вспоминая, как ей хорошо было с простым, мрачным чудаком Дэниелом. Но главное, что она вернется. Она придет ко мне, а я всепрощающе приму ее вновь в свои объятия. Но сперва – задушу, что есть сил, чтобы хрустели кости, хрипело горло…блудная сучка…шлюха самого дьявола…черт…черт! Вернись, Линнет, вернись…и я заточу твою душу в самой черной темнице этого мира…!»

- Это Дэниел Уайт? – мужской, чуть дрожащий голос раздался в трубке. Кровожадные эмоции мигом слетели с напряженного лица бледного синеглазого парня. – Да. Кто вы? – Меня зовут Фокс. Я из Амстердама. Это…Нидерланды, если вы не знаете. Через считанные часы я вылетаю в Дублин. Перейду сразу к главному. Вы что-нибудь знаете о городе-мечте вашей бывшей девушки? – Дэниел нервно сглотнул. – Что с ней? Она в Дублине? Кто вы такой, черт возьми?! – но трубка лишь вздохнула. – Через два часа возле вашего дома вас будет ожидать черный «Мерседес», который отвезет вас в аэропорт. Возьмите только необходимые документы и мобильный телефон. Никакого лишнего багажа. Я позвоню вам по прибытию, и мы встретимся уже в Дублине.

Если Линнет Коннор вам все еще небезразлична – садитесь в черный «Мерседес» и не задавайте глупых вопросов.

Ей грозит смертельная опасность. Сейчас, завтра, через месяц или год - это зависит только от него…если она примет правила его игры – погибнет.

Но ссохшиеся губы Дэниела тронула сумасшедшая улыбка, словно случилось что-то невероятное…неожиданное… и приятное? Казалось, что слезы счастья вот-вот выступят на его глазах. Он с сочувствием глянул на Иду и прощально помахал ей рукой.

Ида надула губы и наконец наградила ангельски улыбающегося парня целым ворохом нецензурных слов. Потом она швырнула обе чашки на пол, которые вдребезги разбились на мелкие осколки и напугали Одноглазую чуть ли не до кошачьей смерти. Деловито хватая сумочку, расшитую бабочками и натягивая желтое, цыплячье пальто, которое делало Иду похожую на отцветший одуванчик, она неторопливо, с чувством полного достоинства, выплыла на улицу. Остановившись, она глубоко вздохнула и по-хозяйски протерла рукавом загрязнившееся стекло на входной двери и выкинула засохшие листья декоративного кустарника в мусорный контейнер.

- Я уже собираюсь. Только… - тут Дэниел лучезарно улыбнулся, утирая тыльной стороной ладони сухие губы. - …только вы плохо знаете Линнет. Она самого дьявола исторгнет в могилу.

А я - умер уже давным-давно…

Глава 17. "Боги вершат судьбы других"

Я заставляла себя смотреть. Всматриваться в каждую черточку, в каждую впадинку. Не отводить взгляд ни при каких обстоятельствах. Только тогда я одержу победу над страхом, волнением, отвращением. Те чувства, которые мешают нам жить и тормозят развитие - будут побеждены. Сколько всего мы могли совершить, не будь окутаны вуалью страха?

Я выиграю и стану сильнее…

Сильнее него.

Уже светало и первые лучи тусклого дублинского солнца начинали вежливо проникать сквозь прозрачные кружевные занавески, нежно касаясь моих напряженных ледяных рук.

Я сидела на просторной двуспальной кровати с хрустящим лилово-фиолетовым постельным бельем и всматривалась в спящего Киллиана со всей присущей мне предательской усмешкой. Он казался мне таким уязвленным, слабым в столь ранний час. Будь я смелее – давно бы оставила ему пару шрамов на груди и свалила бы в неизвестном направлении.

Только вот, не попахивает ли это глупостью и слабоумием?

Шумно втянув носом воздух, я поняла, что в номере снова запахло апельсинами. На самом деле аромат цитрусов всегда стоял здесь и никуда не испарялся. Апельсины были свежими и чистыми, будто их меняли каждый день на новые, несмотря на то, что мы к ним почти не притрагивались. Однако я всегда чувствовала этот терпкий привкус на губах, когда рядом находился Киллиан. Когда он был зол или рассержен. Когда хотел меня убить. Или готовился сказать неприятную правду. С мистической точностью мой нос улавливал малейшие оттенки цитруса перед тем, как что-то должно случиться, что-то определенно плохое.

Даже трагическое.

Я еще упорнее всматривалась в спящего Киллиана, но ничего ужасного не происходило. Кстати, спали мы раздельно. По странному усмотрению Киллиана: он – на огромной, комфортной кровати, я - на диване без постельного белья, награжденная лишь шерстяным колючим пледом и декоративной подушкой под голову.

Всеми своими действиями Киллиан давал понять, что он – выше, главнее, а мое – место, как у собачки – где в районе ног.

Это казалось мне противоречивым, но в то же время предсказуемым. Он мог целовать тебя со всей жадностью, страстью, алчностью, до самой крови; убивать ради тебя миры других людей и выстраивать новые вселенные, а потом беспощадно и холодно отправлять тебя на «лежанку», лишая очередного горячего ужина и доброго слова на ночь.

Доброго слова? Ха-ха-ха. Дублин скуп на добрые слова, зато щедр на выпивку и плохую погоду. Я люблю Ирландию, ведь она так беспощадно и по-родительски строго закаляет наш характер. А чего ты ждала, Линнет? Номер, усыпанный тоннами цветов, розовых медвежат и литры шампанского, от которого у тебя пучит живот? Ха-ха, не смеши саму себя.

Ты – не для этого.

Глубоко вздохнув, я все-таки встала на ноги и распахнула занавески, сдерживающие поток солнечных лучей. Ты – для его личного комфорта; имитация комнатной собачки, занимающей скромное место на подстилке в углу.

Для простого, не совсем здорового развлечения. Ему интересно наблюдать за тобой, твоей реакцией. Ему интересно, чем все это кончиться. Типичный манипулятор и исследователь в области психологии. А когда все закончится – он выкинет тебя, как очередную игрушку, которая стала предсказуемой, как тысячи других девушек до тебя.

Отвращение покоробило все мое тело, и я с неприязнью передернулась. Однако сейчас, рано утром в лучах рассветного солнца он полностью в моей власти. Да, черт возьми, он не забудет меня! Не забудет никогда, какой бы обычной простушкой я ему ни казалась!

Я «останусь» на его израненной спине, как один из этих многочисленных аккуратных шрамов. Он не забудет меня.

Как не забудет Дэниел Уайт.

Какими были причины, побудившие его стать таким…больным? Ненормальным? Да что такое вообще эта ненормальность? Весь мир давно уже объят болезненными нарывами, кровоточащими язвами, и имя им…

Система.

А мы – ее свободные радикалы, которые нельзя истребить никаким зеленым чаем и полезными антиоксидантами. Чрезмерная любовь родителей, свободное воспитание и комфортная жизнь сотворили из меня монстра с завышенной самооценкой, манией величия и задатками садиста. Что или кто слепил из Киллиана Ксандра ненасытное чудовище, вообразившее себя всесильным богом? Не удвоенная ли вера его родителей в исключительность любимого сына? Не повторяю ли я судьбу этого монстра, так беззащитно спящего перед моими глазами?

Я вовсю глядела на красивое лицо Киллиана, его выразительные высокие скулы, узкий нос, легкую щетину, мелкие морщинки у глаз и сдерживала желание запустить руку в его темно-каштановые волосы, едва доходящие до плеч.

Он – мой враг, мой убийца.

Он причиняет вред, страдания и зло. Отчего же мои руки тянутся к нему, ровно к запретному плоду? Остановив руку на полпути к его лицу, я отчаянно хлопнула себя по щеке и чуть не вскрикнула от боли, в панике вскакивая на ноги и натягивая старую куртку-косуху.

Все. Хватит.

Киллиан привык к такому трепетному, боязливому, рабскому отношению и почитанию, когда девушки сами боятся своих действий. А я не боюсь. И я знаю, чего хочу.

Я хочу есть.

Прямо сейчас.

Надевая запылённые кеды, я вдруг случайно окинула взором темно-зеленую ветровку Киллиана. Черт дернул меня тихо прокрасться к ней и... обнаружить в кармане черный, тугой бумажник, плотно забитый купюрами.

Да вы богаты, мистер Ксандр. Я позаимствую у вас немного. В качестве моральной компенсации. За последние дни я успела пережить слишком много, от чего можно двинуться рассудком.

Сгребая бумажки себе в карман, я вдруг заметила нечто, на что не сразу обратила внимание. Там, в потертом бумажнике находилась чья-то смятая фотография. Дрожь пробежала по моему телу зябкой волной. Миллионы ревностных домыслов яростно впились в мой и без того воспаленный разум. Вот собака! Заслышав, как Киллиан ворочается на кровати и вроде как собирается открывать глаза, я крепко зажала себе рот, чтобы не закричать.

Поспешно спрятав бумажник себе в карман, я мышью выскользнула за дверь номера, закрывая ее как можно тише. В холл я спускалась полубегом, пытаясь дышать ровнее и не поддаваться учащенному биению моего сердца. Темнокожий администратор лишь лучезарно улыбнулся широкой улыбкой и пожелал доброго утра, провожая меня взглядом до самой двери. Придурок. Видимо, Киллиан не заплатил ему, чтобы тот продолжал свою церберскую деятельность в моем отношении.

А как же…

Я остановилась в паре шагов от отеля, вдыхая соленый воздух и подставляя лицо суровому ветру, отдающему по-зимнему пронизывающим мотивом. Змеиная улыбка покорежила мои губы.

А как же…

Ему ведь нечем! Нечем платить «прислуге»! Припустившись бегом по тротуару, я в первый раз за последнее время улыбалась самой широкой и радостной улыбкой.

Меня ждали самые изысканные дублинские рестораны с лучшей кухней и бразильским кофе, ведь я страшно богата и свободна, как ловкий северный ветер. Я могу есть, что захочу, в каких угодно количества.! И никто…никто меня не остановит…кроме Киллиана…кроме Киллиана…которого здесь нет… Нет! И он не потревожит меня в ближайшие часы, которые я готова потратить на поглощение огромной порции карбонары! Господи, как же я хочу есть!

Остановив свой выбор на ресторане американской кухни, который покорил меня уютными мягкими красными диванчиками, я расположилась там со всем возможным комфортом, вытягивая ноги и скидывая косуху.

Передо мной маняще лежал черный кожаный бумажник с серебряной застежкой.

Мне принесли чашечку эспрессо, но я даже не обратила на него внимания, хотя до этого момента мечтала о кофе все утро. Ощущение безраздельного счастья и свободы стало медленно покидать меня. Каждая вещь, напоминающая Киллиана, автоматически запирала меня в темницу страха. Ведь он рано или поздно хватится меня и своего кошелька. Расплата придет незамедлительно. Но у меня есть деньги...

На мгновение мне захотелось вновь оказаться подле Киллиана, ощутить чувство сладкой неожиданности, предчувствия чего-то дикого, животного, первобытного, что заставляет сердце биться чаще. Уняв нахлынувшую дрожь в теле, я быстрым движением распахнула бумажник и стала жадно вглядываться в странную мятую фотографию.

Длинные густые волосы блестели на солнце зеркальным блеском, обрамляя смугловатое точеное лицо девушки с золотисто-карими глазами, улыбающейся нежной, теплой и поистине бархатной улыбкой Моны Лизы. Художники эпохи ренессанса испытали бы прилив божественного вдохновения при виде этой незнакомки. Итальянка? Гречанка? Солнечный климат, счастливая жизнь, лишенная невзгод, проблем и холода, отражались на сияющей коже молодой девушки. Кто она? Возлюбленная? Бывшая? Вряд ли сестра или кузина. Слишком уж экзотическая внешность. Фотография была маленькая, слегка смазанная, ввиду чего, меня посетило свербящее чувство, что изображенная девушка даже не подозревала, что ее снимают. Хотя, быть может, все так и было задумано автором сей фотографии?

Я повертела фотокарточку и вдруг обомлела. На обратной стороне фото красовалась подпись, которая не значила для меня абсолютно ничего. Однако по непонятным причинам мне стало как-то не по себе. Зачем вообще подписывать фотографии людей, изображения которых ты хранишь в кошельке? Неужели мы способны забыть имена родственников и друзей? На обороте было написано всего лишь одно слово из четырех букв:

«Лина».

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

Забавно, но во время моих «дублинских» приключений никто из друзей и родных так и не удосужился узнать, как у меня дела. Пару раз мне писала смс-ки лишь мама, присылая фотографии своего радостного улыбающегося лица. На последнем изображении, кстати, случайно в кадр попал папа, который все же не смог спокойно существовать дома без любимой жены. Они счастливы. Они живы. Они - на Фарерских островах. И они наивно полагают, что я взяла учебный отпуск и отправилась развеяться в деревню к тетушке Энид. Что ж, по крайней мере, они не переживают за меня.

Ни звонка, ни единого сообщения от Блэр.

И от Дэниела.

Пылающая злоба медленно стала зарождаться где-то в районе живота. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулак. Злилась ли я на Дэниела? Да. Злилась ли я на Киллиана? Бесспорно. Однако между ними все зияла какая-то необъяснимая и значительная разница, которую я пока еще не могла осознать туповатым с утра разумом.

Они оба должны быть у моих ног.

«Залив» мысленный произвол горячим эспрессо, я действительно почувствовала себя легче. Мне принесли пасту и какой-то гигантский многоуровневый бургер с картошкой, и я жадно набросилась на еду. Это было так прекрасно, что на время я позабыла о своих бедах, Киллиане, убийствах, золотой «львице» Адриане, всемирном помешательстве и с упоением насладилась плотным завтраком в городе своей мечты.

Доедая остатки картошки-фри, я устало откинулась на спинку диванчика, окинув подобревшим взором вид из окна американского кафе. Дублин потихоньку приходил в себя после рабочей недели, так как в столь ранний час уже открывались первые пабы, приветствовавшие посетителей зелеными и красными вывесками. Иногда в них захаживали редкие прохожие - все чаще пенсионеры, либо небольшие компании мужчин в офисных костюмах. Странно. Они, что с самого утра готовились пойти в бар? Либо...с вчерашней пятницы еще не отошли?

Я расплатилась с официанткой наличными деньгами и попросила принести мне еще чашку эспрессо. Неважно, как долго мне придется стоять на ногах в эту безмятежную дублинскую субботу, но я должна быть бодра и полна сил. Настало время решительных действий. Увы, роль декоративной диванной собачки, беспрекословно слушающейся команд хозяина - не моя натура. Надо что-то предпринимать. Не хочется, чтобы мой любимый город оставил лишь негативные воспоминания...

Пока я созерцала вид просыпающегося Дублина, мое боковое зрение вдруг уловило некое движение в противоположном углу кафе. Вздрогнув, я крепче зажала в руке бумажник и попыталась нацепить самый непринужденный вид, на который только была способна. Однако, я переиграла.

Напротив меня за столик приземлился худощавый молодой человек в кожаной коричневой куртке, наподобие тех, что носили ковбои на Диком Западе. Никакого приветствия, или разрешения приземлиться рядом от него, естественно, не последовало. Он - один из тех офисных сотрудников, гуляющих до утра субботы?

Человек невозмутимо почесал краснеющий нос и дрожащей рукой поправил сползающие круглые очки, как-то взволнованно взирая на меня болотно-зелеными, немигающими глазами. Актриса из меня никудышная, поэтому я, конечно же сдрейфила и включила беспроигрышный вариант токсичной стервы.

- Чё надо? Вали отсюда, пока я не вызвала полицию.

- Мисс...Линнет...прошу, не разводи панику, - шепотом заговорил молодой человек, снимая очки и проводя ладонью по вспотевшему лбу. Я сию же секунду схватила косуху и попыталась рвануть из кафе пугливой ланью, однако, парень успел схватить меня за запястье мертвой хваткой. Его худые пальцы ледяными ножами впились в мою разгоряченную кожу, и кипящая от гнева кровь моментально прилила к моей голове. Пешка Киллиана! Он нашел, он нашел меня?!

- Линнет Коннор. Да чтоб тебя, сумасшедшая! Прошу, сядь. Мы с тобой заочно знакомы. Ты помнишь? Это очень-очень важно. Он не знает о том, что мы здесь. О том, что ты здесь...

Меня словно ударило разрядом тока. Я и впрямь вспомнила.

- Тебя зовут Фокс...это ведь ты мне звонил? Когда умирали чайки...это был ты, - в моей голове стали всплывать яркие картинки из прошлого, пробуждающие жуткие воспоминания с автовокзала. Но парень лишь покачал головой. - Какие еще чайки?- Умирающие, - печально парировала я, глубоко погружаясь в прошлое, когда голос неведомого человека преследовал меня, но так и не сумел настигнуть. - Ну хорошо, - Фокс примиряюще вздохнул. - Я изначально знал, что ты не от мира сего, но про чаек...кхм, ладно. Линнет. Я здесь не чтобы рассуждать о всякой фигне. Начну с главного.

Если ты не будешь меня слушаться - умрешь.

Киллиан Ксандр не церемонится с теми, кто гладит его против шерсти. Стоит ли перечислять, сколько раз ты нанесла ему незримые шрамы и пошла против воли? Я сильно удивлен тем фактом, что ты так беспечно попиваешь кофиек в целости и без видимых ран...

- Ран? - оживилась я. - А ты вообще кто? Фокс? Ты работаешь на Киллиана? У меня нет никаких ран.

- Умная девочка, - как бы про себя отметил Фокс, подозрительно озираясь по сторонам и поднимая выше воротник куртки. - Но настолько ли умная, чтобы противостоять Фанату? - Это его прозвище? – живо отозвалась я, осознавая, какой великий шанс мне сейчас выпал. - Киллиан - самый настоящий фанат безумия, если ты имеешь ввиду это. Но я не слишком верю в то, что он наплел мне про мировой заговор, алчных толстосумов и какие-то смертельные бои без правил на арене. Там была еще красотка Адриана, но почему-то мне казалось, что она - просто любовница Киллиана, за что мне хотелось ее удушить...

- Адриана? - Фокс чуть ли не подпрыгнул на месте от удивления. - С ней все в порядке? Она прилетела с Кубы, чтобы повидаться с Фанатом в Дублине? Так быстро...все происходит слишком быстро…как она себя чувствовала? - слова Фокса вызвали у меня непонятное головокружение, и я жадно допила остатки эспрессо. - Адриана мертва, - авторитетно заявила я, мрачно отводя взгляд. - Что? Ты...ты это серьезно? – тревожно зашептал Фокс, и я заметила, как его зрачки опасно расширились, почти целиком поглощая болотно-зеленую радужку. - Прости. Но это была не я. Я не могу сказать, что случилось в тот день. Возможно, что Киллиан подсыпал ей что-то в напиток...не знаю.

В ответ Фокс лишь смачно выругался, доставая телефон. Он безмолвно набрал чей-то номер, смеряя меня сочувствующим взором. Это слегка взбесило меня. К чему какому-то незнакомцу жалеть меня? Помогать? Печалиться об Адриане? Уж тем более, если он работает на Киллиана.

- Эй, все в порядке. Она жива, - проговорил Фокс в трубку и сию же секунду убрал мобильник в карман куртки. Мои брови непонимающе поползли вверх.

- Ты ведь работаешь на него...

- Да. Но я собираюсь уходить. Правда, прежде, чем сжечь все мосты я еще повоюю за справедливость.

- У вас это «семейное»..., - задумчиво произнесла я. - Мм? - Сжигать мосты...

- Иногда просто нет другого выхода, Линнет, - заверил Фокс, оправляя рукава куртки и кивая на мои руки. - Что там у тебя? Ты так сильно сжимаешь, что у тебя побледнели пальцы.

Я сглотнула комок в горле. Этот очкастый парень был моим шансом. Или же самой большой ошибкой. Если все это - очередной эксперимент Киллиана, то...стоит ли мне поддаться этой опасной, но сладостной игре?

Перед Фоксом очутился черный бумажник.

- Ты знаешь эту девушку на фото? Киллиан Ксандр носит в бумажнике фотографию незнакомой мне девушки. Что-то мне подсказывает, что она - не его двоюродная сестричка. Там еще подпись на обратной стороне, - я продолжала буравить собеседника недоверчивым взглядом волчонка, но в лице Фокса что-то изменилось. Его уставший облик тронула тень страха.

- Линнет, - начал неуверенно Фокс. – Мы знакомы меньше пяти минут, но ты так часто говоришь о других девушках. Ревность? Можешь не отвечать мне, просто...я по-прежнему не могу понять, почему он выбрал именно тебя?

- Что?

- Линнет....тебе стоит знать, что до тебя у Фаната было много девушек. И все они погибли при загадочных обстоятельствах. Полиция не имеет ничего, что можно было бы предъявить Киллиану. А он, в свою очередь, не проронил ни слезинки после новостей об их кончине. Он - не простой человек. И он никогда не заводит знакомства ради чистых и искренних чувств. Я хочу знать, что двигало им, когда он бросил все и кинулся в Ирландию ради какой-то смазливой, тощей девки, ревнующей его к каждому столбу и погубившей умницу-Адриану, с которой ты и рядом стоять не заслужила! Вот, черт, а...

Я не позволила договорить Фоксу и со всех сил влепила ему звонкую пощечину. С дрожащего парня слетели очки, однако, он лишь сердито зарычал в ответ, покачивая головой и отбрасывая бумажник на стол. Да, Киллиан - не ванильный сахар. Я пока еще не раскусила его до самого конца. Но, кто такой этот Фокс, чтобы сыпать на меня оскорблениями?

У меня задергался глаз, и я заметила, как официантка пугливо покосилась на нас из-за барной стойки. Я лишь приветливо кивнула ей в ответ, как бы намекая, чтобы она продолжала заниматься своими прямыми обязанностями.

- Слышишь, ты? Фокс, или как тебя там? Если хочешь помочь мне - отвали по-хорошему. Ты спрашиваешь, жалко ли мне всех этих шлюх? Нет, ни сколько. Ни грамма сочувствия. Я не имела удовольствия быть с ними близко знакомой. Прости, что не могу выдавить из себя фальшивое сочувствие. Единственное, что меня волнует: как я далеко могу зайти? Как далеко может зайти Киллиан? Смогу ли я подчинить его своей воле и заставить лежать у моих ног, сродни преданной собачке...которой здесь пока что являюсь только я! Фокси, дурачок Фокси, пойми ты наконец.

Я - не одна из его глупых девушек.

Я не рождена, чтобы подчиняться и принимать правила игры. Если Киллиан не будет моим - он не будет ничьим. А теперь просто ответь на вопрос.

Ты знаешь эту девушку на фото? Да, или нет?

Фокс выглядел униженным, но не побежденным. Он потер покрасневшую щеку и молча взял в руки фото. Однако в эту же секунду его худая фигура как-то съежилась и сгорбилась, будто из взрослого парня трансформировался маленький затравленный мальчик. Дрожащими пальцами он бросил изображение в сторону и пристально посмотрел на меня, ровно силился увидеть в незнакомки некие ответы на возникшие вопросы. Ага, значит все-таки он ее знает...

- Ее зовут Лина.

- Да, я в курсе. Там написано.

- Я не понимаю, зачем он хранит в кошельке ее фотографию.

- Почему?

Но Фокс лишь устало вздохнул.

- А ты ведь и правда непростая, Линнет Коннор. Яблочко от яблони упало в Ирландии. А Фанат сумел подобрать заветный фрукт и не отравиться. Удивительная вещь, удивительная. Я ведь хотел помочь тебе. А придется спасаться самому. Линнет, послушай, это моя бывшая девушка. Лина. Она пару раз виделась с Киллианом.

- И как он ей? - не унималась я.

- Да никак. Она - неглупая девушка. Даже пыталась уговорить меня уйти с работы и не пахать на Фаната. Она чувствовала что-то неладное...оно и ясно - факультет психологии и все такое. Но мне неясно, почему он хранит ее фото в бумажнике. Слушай, Линнет. Прости мою несдержанность. Слишком много горя произошло за последние годы. Слишком много смертей, слез, и грязи прошло сквозь меня. Я очерствел, но вовсе не ослеп

Теперь я ясно вижу: Линнет - крепкий орешек. Пусть и с легкой гнильцой. Ты мне неприятна, мисс Коннор, я не лгу. У меня нет времени на ложь. Но иной человек не сумеет противостоять Дьяволу. Я хочу помочь тебе, Линнет. Помочь себе. И я желаю остановить Зло. Ты - главный инструмент, способный оказывать влияние на самого отпетого манипулятора.

Да. Еще кое-что.

Дэниэл сейчас находится в одном из отелей Дублина. Только скажи слово, и я организую вам встречу. Он очень беспокоится за тебя. Он любит тебя. Любит.

«Дэниел?! Здесь? В Дублине? Ох, уж эта тяжелая суббота...»

- ЧТО?! Охренеть. Просто охренеть! Знаешь, я хотела бы выпить бокал вина. Мне не дожить до конца субботы без алкоголя. Ты серьезно? Зачем ты втянул его в это? Ох, ты боже мой, да что за день, что за чертов день! - кажется, у меня голова пошла кругом. Фокс замялся на секунду, но в его глубоких, хоть и перепуганных глазах я увидела тень сопереживания.

- Что мне передать Дэниелу, Линнет? Он готов прийти на помощь. Он способен на все ради тебя.

- Я знаю, - холодно отрезала я. Только Дэниела мне сейчас не хватало. Если Киллиан прознает о нем – вся эта история дурно кончится. Рисковать своим парнем (экс-парнем?) я бы никогда не стала, пусть мои с ним отношения и кажутся игрой в одни ворота.

Он невиновен.

Дэниел не предатель и не подлец.

- Никакой встречи. Пусть едет домой. Не смей выставлять его в роли приманки...тебе кажется, что он сумеет спасти меня и выйти сухим из воды? И что это как-то повлияет на Киллиана? Отнюдь, тебе не помешало бы занять хоть каплю ума и сообразительности, Фокси. Адриана - мертва. Ты упомянул о его бывших девушках, которых постигла та же участь? Чего же ты желаешь мне и моему парню, мм?

- Я хочу справедливости. Я хочу прекратить всю эту крысиную возню. Фанат не должен больше никому причинить зло... - последние слова Фокси произнес тихо, даже осторожно, намекая на известный мне исход. Уголки моих губ чуть дрогнули в безумной улыбке.

«Вот очкастая сволочь! Хочет выйти чистеньким и невинным, не марая руки в крови. Киллиан не умрет от его руки. Этого нельзя допустить!»

- Как я могу встретиться с твоей Линой? - задала я сакраментальный вопрос. Фокс мгновенно встрепенулся, но тут же посерьезнел. - К огромному «сожалению», она сейчас в городе. В Дублине живет ее близкая подруга с времен университета. Я навел о ней справки Лина прилетела погостить к Саре на уикенд. Ты хочешь встретиться с ней?

- А тебе неинтересно узнать, что ее фото делает в бумажнике Киллиана? - съязвила я, замечая, как глаза Фокса опрометчиво забегали по сторонам. Он шмыгнул носом и достал из кармана сигарету, однако, администратор кафе строго погрозила ему пальцем, указывая на табличку со знаком запрета на курение. Парень снова тихо выругался.

- Лина предала меня. Со всей жестокостью, присущей девушкам. Я не хотел бы видеть ее ни дня в своей жизни. Прости мне мою эмоциональность...еще раз.

- Просто судя по твоей истории и рассказам Адрианы - все, кто находился рядом с Киллианом - скоропостижно прощались с жизнью, - заметила я. Фокс задумчиво посмотрел в окно и как-то отстраненно кивнул. - ...и только ты смогла перечить Фанату и оставаться по сей день в живых, - пробубнил Фокс. Я лишь пожала плечами. - Это не моя вина. Говори адрес Сары. Если ты не хочешь с ней разговаривать - это сделаю я. Только умоляю - не говори Киллиану...о Дэниеле. Скажи ему, пожалуйста, скажи ему, что я в порядке, что я здорова и тепло одета, - Фокс понимающе хмыкнул, но я не слишком ему поверила.

- Твой Дэниел - с другой планеты. Он готов простить тебя. Простить твои измены. Равнодушие и предательство. И как вы, женщины, умудряетесь проделывать такое? Я бы убил, господи, я взял бы грех на душу, давно бы придушил тебя за подобное!

- Неужели? Так, вперед, Фокси, чего ты тянешь время? - я только коварно улыбнулась в ответ, кивая на салфетку. - Пиши адрес. Я буду на связи. И без поспешных действий, прошу тебя. Если ты навредишь Дэниелу, или Киллиану...боюсь, тебе придется несладко. Я расскажу все Лине, предупрежу ее об опасности. Возможно, она прислушается и как минимум захочет поскорее сменить место жительство, имя и…круг дублинских друзей.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

Когда я оказалась в холле отеля - Киллиан уже был там, беседуя о чем-то с портье. По моему телу прошла легкая дрожь, которую мне удалось быстро унять.

Сегодня - я победитель.

Я - сверху.

Натянув маску непробиваемого немецкого солдата, я молча прошла мимо, делая вид, что серьезно увлечена проверкой сообщений на мобильном.

Уловка презрительного безразличия сработала.

Я ловко свернула за угол и радостно припустилась бегом, даже не пытаясь сдерживать улыбку. Мне хотелось смеяться во весь голос. В груди у меня клокотал жаркий прилив адреналина.

Но я так и не успела повернуть ключ номера, как Киллиан мягким прыжком схватил меня сзади и резким движением развернул спиной к двери. У меня заныло в лопатках от внезапного удара, но я смело подняла на него взгляд. Серые, горящие, голодные глаза столкнулись с равнодушными, холодными, бледно-зелеными. Улыбка предательски пробилась на моем лице, заставляя Киллиана злиться еще сильнее.

Он требовательно вытянул одну руку, продолжая второй сильно удерживать мое плечо, чтобы я не вздумала удрать. Я безмолвно вынула из кармана косухи черный бумажник. Когда кошелек оказался у владельца, мне позволили немного расслабиться и размять плечо. Киллиан какое-то время лишь изучал мое лицо, явно силясь понять, что за эмоции роятся в моей голове, но...кажется, он ничего не смог увидеть.

- Где ты была? - наконец спросил он сквозь зубы, буравя меня пронизывающим взглядом. - Ела, - честно призналась я. - В американском ресторанчике неподалеку отсюда. На одних сникерсах далеко не уедешь. Я не потратила много. Можешь проверить, - последнюю фразу я заметно акцентировала. Заспанное лицо Киллиана приобрело тревожный оттенок, и он снова принялся вопрошающе всматриваться в мои глаза, однако, так и не сумел найти нужные ему ответы. Я сдалась.

- Ты хочешь убить ее?

В ответ последовал быстрый короткий кивок. Осторожно высвободившись из рук Киллиана, я нежно погладила его по щеке. Он не шевелился и даже не моргал, напоминая живого, но страшно голодного, ослабевшего зомби.

Мы зашли в номер, и Киллиан тут же бросился к бару, наливая нам по бокалу виски. Он выглядел необычно суетливым и даже взволнованным. Что за тайну с Линой мне удалось раскрыть? Внутри меня снова закопошилась скользкая змея противной ревности. Кажется, у меня даже задергался глаз, но я сумела невозмутимо выпить весь бокал горькой янтарной жидкости за пару глотков. А я ужасно ненавидела вкус виски.

Мы сидели на разобранной кровати и пару минут просто молчали, созерцая вид из окна. В воздухе повисло напряжение, которое мне ужасно захотелось скрасить сигаретой, однако, я вспомнила, что все-таки не курю.

Мой убийца, мой бог, мой палач и спаситель был рядом здесь и сейчас, и он милостиво позволял мне сидеть на собственной кровати, устеленной лилово-фиолетовым постельным бельем. Я отдала бы добрую часть жизни, чтобы уснуть здесь, возле его руки, а не...

Сглотнув комок в горле, я покосилась на свой малогабаритный диванчик, колючий плед и тощую подушку. Декоративная собачка достигла ранга собаки-компаньона? Нервно улыбнувшись, я поставила стакан на стойку бара и сползла с кровати на пол, ближе к ногам Киллиана. Он молчал, продолжая пить маленькими глотками горьковатый виски. Я положила голову ему на колени, обхватывая их руками и прижимаясь ближе.

- Боги вершат судьбы других. Верно, Киллиан Ксандр? - негромко проговорила я, блаженно прикрывая глаза и напрочь забывая об осторожности и безопасности. Кажется, в резком аромате упрямого виски зажглись согревающие нотки игривых специй. Киллиан безмолвно опустил на мою голову тяжелую, но такую горячую руку, что по всему моему телу разлилось животворящее пробуждающее тепло.

Дублин так скуп на добрые слова и нежные прикосновения.

Сила – в слабости, верно?

Cпустя пару секунд Киллиан больно впился ногтями в мою кожу головы, отбрасывая стакан с допитым виски куда-то в сторону. Я не издала не звука, принимая боль со всей благодарностью. Казалось, я даже слышала, как участился пульс Киллиана и его тяжелое дыхание.

Неужели...неужели все так просто?

Опуститься на колени - не значит проиграть. Боги вершат судьбы других. И чтобы стать богом - нужно упасть с небес на землю.

- Скажи мне, что сделать, Киллиан. Я совершу это во имя тебя. Боги имеют право отдавать приказы тем, кто на них молится. Однако. Отказывая богам, мы принимаем от них наказание на грудь. Но, Киллиан. Ты – не бог. Как это было бы скучно и предсказуемо… лишь приказы Дьявола не обсуждаются и не подвергаются никаким сомнениям. Расскажи мне только то, что сам считаешь нужным.

- Лина была моей первой девушкой. Это было очень давно, - наконец вымолвил Киллиан, глядя куда-то в пустоту. Суровая хватка ослабилась, и он с грубой нежностью погладил меня по голове. Несмотря на нахлынувшие чувства, в его блуждающих глазах заполыхал адский огонь ярости. Я крепче обняла его и прижалась пылающей щекой к колену. - И что случилось? Почему ты хочешь ее убить?

- Все это началось с Лины...

- Я не очень понимаю.

Тут Киллиан мягко отстранил меня и сполз с кровати на пол, усаживаясь рядом. Он был серьезен как никогда. Мое лицо тронула солнечная улыбка.

- Мне часто хочется убить и тебя Линнет Коннор, - холодно заявил Киллиан, язвительно склоняя голову набок. - Но каждый раз меня что-то останавливает. Я убивал всех, кого любил. Абсолютно всех. Однако твоя любовь пропитана чистой ненавистью. Это отличает тебя от слепого поклонения, клятв вечной любви и неизменного предательства тех, кто погиб от моей руки.

Если я - честный дьявол, то все эти шлюхи были лицемерными ангелами. Все женщины - такие, ты слышишь? Они сломали меня изнутри. Похоронили заживо. Но к их несчастью, мне удалось восстать из мертвых и возглавить отряд беспощадных зомби, ты ведь понимаешь? Поэтому сейчас ты видишь перед собой Киллиана Ксандра. Такого, каким меня сделали вы.

А что же до тебя. Хм. Линнет Коннор совсем не ангел.

Она - сгусток темной энергии. Поглощающей, жадной, бесстрашной, голодной, ненасытной, но...ужасающе честной. Ты не лжешь, Линнет Коннор. Мне нельзя лгать - я давно и очень умело различаю малейшие признаки обмана. Каждый раз я пытаюсь найти в тебе оттенки лжи, хитрости, лицемерия, или гнусного заискивания. Но твои глаза всегда честны. Они не умеют лгать, как бы ты ни притворялась. Твоя ненависть безгранична, и она переливается бурным океаном через край самым искренним и открытым чувством, что когда-либо существовало на свете.

- ...и ты, действительно, ходила в ресторан. От тебя пахнет мясным бургером и черным кофе, - заметил Киллиан чуть улыбаясь. «Время. Сейчас. Сейчас, или никогда. Я сделаю это ради тебя...только ради тебя...»

Дублин заключил меня в свои дружеские объятия, обещая бесплатную порцию алкоголя при следующем визите.

Горячий поток, вызванный виски, падал куда-то в ноги, от чего мне становилось невыносимо жарко. Киллиан был рядом. Не сверху. Не впереди. Он сидел со мной на полу на равных. Впервые за это время он не пытался демонстрировать свою власть и доминирование. Это немного снесло мне крышу...

- У тебя есть что-то...что можно добавить в напиток, или в еду, чтобы...человек...ну ты понимаешь? - запинаясь, проговорила я, но Киллиан мгновенно посветлел, а его лицо понимающе озарила волчья ухмылка.

- Линнет Коннор решила наконец-то жить по своим правилам?

Я загадочно кивнула, туманно поглядывая в окно и осознавая, что снова начинаю нервно грызть ногти. Это действие считалось давно забытым после тяжелых школьных времен.

Боковым зрением я наблюдала, как Киллиан впервые за наше короткое знакомство выглядел...счастливым? Он с наслаждением потянулся и вытянул руки за голову, расслабленно откидывая голову. Мне ни на йоту не хотелось разочаровывать его, подводить, предавать. Никогда. Только не его. Нет, не его, пожалуйста. В эту минуту я напрочь забыла о существовании синеглазого бедняги Дэниела, тощеватого Фокса в круглых очках, пухловатой тетушки Энид, родителей и судьбе целого мира.

Вся моя личная вселенная была целиком и полностью сосредоточена в руках человека по имени Киллиан Ксандр.

И я сделаю все, чтобы увековечить его великое имя в истории нашей вселенной...

Глава 18. "Белладонна"

Пронзительный аромат цитрусов снова благоухал в воздухе нашего номера и резал мне глаза. Передозировка фруктов вполне способна вызвать у человека аллергию, но существует ли “передозировка человеком”? Вне зависимости от возможного ответа - я согласна испытать самый сладостный и, безусловно, смертельный наркотический передоз, вызванный Киллианом Ксандром. Только им. Нахмуренным человеком, чье посветлевшее лицо на мгновение осветила редкая улыбка.

Мы были товарищами. Единомышленниками. Или, вернее сказать, злоумышленниками, ратующими за свободу, справедливость и право выбора. Моя личная эволюция превзошла все мыслимые и невообразимые пределы: буквально за несколько дней Киллиан разглядел во мне...равную.

Линнет Коннор - юный ирландский “идол” - обрела почитателя и всепонимающего властителя в одном лике. Мы отказались быть дрожащими тварями, глупыми слабаками, ведомыми рабами и винтиками системы. Однако теперь я должна пройти боевое крещение и сжечь последнюю доску деревянного моста своей прошлой жизни. Если выживает сильнейший, то нам остается лишь взобраться на верхушку пищевой цепи?

- Ты точно готова пошатнуть устои этой чертовой системы? - еще раз спросил Киллиан, смеряя меня внимательным взглядом и вертя в руке крохотный пузырек с неизвестным мне веществом. Я молча кивала, проматывая в голове прошлый разговор с Фоксом и злополучную фотографию красавицы-Лины. В моем теле начинала вскипать лютая злоба и ревность. - В таком случае тебе не стоит привлекать много внимания. Нож, конечно, смотрелся бы очень эффектно, но далеко не всякий способен умело им воспользоваться в нужный момент. Есть, конечно, более быстрые и простые варианты, вроде цианида, но ты у меня не ищешь легких путей. Впрочем, тебе нечего волноваться. Полиция и судмедэксперты уже благополучно куплены. По крайней мере, на эти выходные. Несчастье сойдет за самый обычный суицид. А там – как повезет. Судьба сама распорядится ее жизнью. И уж тем более, никаких ножей, кинжалов и прочей пафосной атрибутики. В противном случае родственники явно заподозрят неладное.

Я нервно сглотнула.

- Ты вольна поступать, как считаешь нужным. Однако в свое время я допустил огромную ошибку - позволил Лине уйти и жить счастливой жизнью. В то время как сам падал на самое грязное и вонючее дно, из которого выбираются лишь живучие крысы. Ты совершишь то, чего не сделал я. Не потому что я не смог, или побоялся - именно в то тяжелое время у меня зародилась идея Красной Арены, чьим воплощением я и стал заниматься в дальнейшем. Работа над проектом поглотила меня целиком. Мыслей о Лине почти не осталось.

Но я всегда храню ее фото в бумажнике.

Чтобы помнить о важности мести. Я никогда не забуду ее предательство.

⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

Расплатившись с таксистом, я оказалась в тихом спальном райончике Дублина, который напоминал малоэтажную лофт-застройку для обеспеченных молодых предпринимателей и фрилансеров. Яркое солнце непривычно слепило мне глаза, словно, желало отвадить человека с недобрыми намерениями от столь благополучного и чистого места. В своем маленьком городке на севере Ирландии я запросто привлекла бы слишком много ненужного внимания разодевшись не по погоде, но здесь...редкие прохожие даже не обратили внимания на странную девушку, укутанную в черное по самые ноздри в такой теплый солнечный денек. Я не должна быть чересчур заметной, или яркой. Ошибки недопустимы. Сегодня нельзя ошибаться.

Адрес на салфетке помог мне не заблудиться. Выдохнув, я остановилась на пороге дома и коротко позвонила в красный звонок квартиры на первом этаже, представляя будущий диалог, мои действия, лицо Лины и…реакцию Киллиана. Интересно, что бы сказал Дэниел, узнай он, где я?

Дверь открылась не сразу, ровно, владельцы дома решили проверить нервы визитера на прочность. Однако моя воля была крепче камня. Киллиан возгордится своей Линнет. Ему не придется краснеть, стыдиться и мрачнеть за глупые действия мисс Коннор. Слуги Дьявола часто выполняли за своего босса трудные поручения, так чем же я хуже? Киллиан заслужил свое право на месть. Я – всего лишь рука справедливости.

- Эммм, привет…чем я могу помочь? – в безумный круговорот моих мыслей свежим ветром ворвался чей-то приятный бархатный голос. Ее голос. Я судорожно сглотнула ком в горле, и почти на автомате улыбнулась. Ошибка исключалась. Шикарные каштановые локоны мягко ниспадали на оголенные плечи смуглокожей девушки с сияющими золотисто-карими глазами. – Привет…Лина. Меня зовут Линнет. Мы не знакомы, но нам нужно кое-о-чем поговорить. Это очень важно. Пожалуйста. Я должна рассказать тебе о Фоксе. И об опасности, которой ты можешь подвергаться…

- О, господи, - с напускным трагизмом вздохнула Лина, недовольно оглядывая пространство улицы позади меня. Пхах. Думает, я ее разыгрываю. Фокс «достает» бывшую не в первый раз? – А я так надеялась на спокойный отпуск. Как он добрался до меня в Дублине? А ты кто ему? Новая пассия?

- О, нет. Упаси, боже, нет. Очкарики не в моем вкусе, - отрезала я. – Считай, что мы с ним товарищи по несчастью, но не более того.

Волна холодного пота накрыла мою спину. Действительно, какие отношения связывают нас с Фоксом, раз я так заботливо «пекусь» о здоровье его экс-подруге?

Лина нахмурила идеально вычерченную бровь, и скрестила руки на груди, как-то задумчиво созерцая соседний двор. Чертовка вздумала игнорить меня?

- Что ж, заходи, Линнет, заходи. Но, предупреждаю: мы с Сарой скоро уходим на йогу, так что я не смогу уделить тебе больше двадцати минут. Ах, да. Не забудь снять обувь и повесить куртку на вешалку. Спасибо. Это не моя прихоть. Сара – жуткая чистоплюйка, и она врежет тебе по первое число за следы на полу, когда вернется из магазина.

В маленькие белые чашки оказался разлит уже остывший кофе, к которому прилагались суховатые печенья с сахаром. Я поморщилась, но ради вежливости все же взяла одну. С рюкзаком я предпочла не расставаться. Выскобленная до скрипа кухня, обилие дурных вазочек, золотых чайничков и безвкусных занавесок с рюшами вконец разозлили меня, отчего-то напоминая деревенско-витиеватую эстетику одногруппницы Иды. Вот уж кто точно с визгом принялся бы рассматривать все эти пылесборные безделушки для пенсионерок.

- Ты же пришла говорить? Но почему-то молчишь. Нехорошо, Линнет, - строгие глаза Лины буравили меня как будто изнутри. – Извини, - буркнула я, кивая на чайный сервиз у окна. – Красивый. У моей бабушки такой был.

- Тебе я его точно не отдам: Сара чуть ли не дралась за него на каком-то китайском аукционе. Надеюсь, бабушка передала тебе сервиз по наследству? – безучастно осведомилась Лина, надкусывая все то же сахарное печенье без вкуса. Я поспешно закивала, стараясь снизить градус напряжения. Моя родная бабушка коллекционировала холодное оружие, и ее мало беспокоили всякие кухонные финтифлюшки.

- Фокс прилетел в Дублин, чтобы помочь мне. И заодно предупредить тебя об опасности. Не знаю, послушаешь ли ты, но, по крайней мере, моя совесть будет чиста, - выдержав небольшую паузу, я продолжила. – Но прежде, чем я расскажу о главном…мне нужно узнать о ваших отношениях с Фоксом. Он постоянно твердит о предательстве, а при упоминании твоего имени делает лицо, будто дерьма объелся. Однако я хочу услышать мнение второй стороны.

- Так, стоп-стоп, - Лина недовольно закатила глаза и села напротив меня. «Дорогая Линушка. Мы бы ни за что не смогли стать подругами. Итальянка даже не пытается делать вид, что я ей нравлюсь». – Ты хочешь сказать, что опасность исходит от бедняги Фокси? Линнет. Глупая. Очнись. Мы живем в реальном мире. Чего он там тебе наплел?

- О, нет. Опасность исходит от Киллиана Ксандра, - негромко промолвила я, отпивая холодный горький кофе и заедая его остатками ужасного печенья. Брови Лины слегка поползли наверх. Она удивлена? Ей знакомо имя Киллиана…знакомо. Она все помнит. И я вытяну правду из ее уст! Как же много вопросов я должна задать за эти короткие двадцать минут!

Итальянка встала и беспокойно заходила по кухне, томно запуская пальцы в волосы. Имя Киллиана явно взбудоражило в ней…что-то.

- Окей. Ты немного убедила меня. Если ты знакома с Киллианом и все еще жива, то у меня к тебе слишком много вопросов. Но…но кто ты? Почему ты пришла сюда? Как узнала адрес? Я не верю твоим россказням о дружбе с Фоксом, это какая-то чепуха! Вот, черт!

Лина не умела многое.

Скрывать эмоции. Искренне любить.

Не предавать тех, кто ее любит.

- Неважно, кто я. Но ты – в большой опасности. Сама решай, что делать с этой информацией, - сказала я. Моя собеседница вздохнула, доставая из буфета коробку шоколадных конфет. – Линнет, ты должна понять меня. Как девушка. Как простая девушка. Фокс нравился мне. Он – хороший, добрый парень. Но мне этого мало…я приняла правду слишком поздно, когда он по уши в меня встрескался. Согласись, лучше уйти раньше, тем тянуть лживые отношения целую вечность?

- Да, ты была честна, - согласилась я. «Нет. Ты поступила, как мразь». – Фокси слаб. У него много достоинств, прекрасных качеств…он очень сопереживает чужой боли и всегда готов прийти на помощь. Пойми, Линнет, мы были слишком разные. Рано, или поздно мы уничтожили бы друг друга, утопив в токсичных водах бесконечных ссор и придирок. И к тому же…

- Мм? – оживилась я. «Стерва даже не предложила мне конфетку».

- …к тому же я постоянно сравнивала Фокса со своей первой настоящей любовью. Ты уже упомянула его имя. И очень зря. Я никогда не поминаю Киллиана Ксандра всуе, а то мало ли что. И стены имеют уши.

Кипучая злоба заклокотала в моей груди, и я поспешно спрятала трясущиеся руки под стол. Надеюсь, Лина не заметит кровь, которой явно наливаются мои глаза.

Киллиан был первой любовью Лины.

Первой и последней?

- Да, Киллиан – тот еще псих, но обаятельный чертов псих. Девочки влюбляются в плохих мальчиков, страдают, а потом им вставляют мозг на место. Мне пришлось бросить его ради собственной безопасности. Отношения с Киллианом напоминали восхождение на проснувшийся вулкан, который вот-вот извергнется смертоносной лавой: а я была слишком молода, я хотела жить, играть, наряжаться, светиться счастьем. Тебе ли не понять? Посвятить свою молодость и лучшие годы лечению нездорового человека? Психопата? Манипулятора и садиста? Пусть лучше Киллиан останется в моих воспоминаниях яркой первой любовью, а не трагичной драмой. Правда, спустя годы я нечаянно встретилась с ним снова…как же это было глупо. Я отдаленно знаю, чем занимается Киллиан; в том числе мне известен и тот факт, что Фокс на него работает. Какое нелепое совпадение…

- По-твоему, Киллиан изменился? – осторожно спросила я. – Угу, - кивнула Лина. – Как минимум, он стал опаснее. Разве можно назвать нормальным то, чем занимается мистер Ксандр? Он сумел легализовать то, что раньше вызывало у общества категоричное недовольство и негативную реакцию. Сейчас же, каждая пятая девушка согласна выйти на Красную Арену, чтобы до конца жизни не нуждаться в деньгах. Киллиан сумел направить свою неуёмную жажду крови в «мирное» русло и заработать на этом.

- Гениально, - задумчиво проговорила я, вспоминая о заветном пузырьке, сдерживающем меня от желания броситься на Лину и хорошенько разбить ее красивое итальянское личико.

- Что ты сказала? – изумленно переспросила девушка. – Я говорю, что это ужасно…но почему-то мои слова тебя не пугают. Где твой багаж, поспешные сборы вещей и покупка билетов в один конец? Если ты согласна с тем, что Киллиан опасен, то почему не собираешься бежать?

- Ну, во-первых, дорогуша, я не знаю, кто ты. Не вижу смысла доверять твоим словам на все сто. Ты явно мутишься с Киллианом, а насколько мне известно, все его пассии не живут долго. Все. Кроме меня. Ты, скорее всего, умрешь, а я спокойно пойду на йогу, ну а вечером потрачу кучу денег в самых шикарных дублинских бутиках. Впрочем, я делаю это каждый год, приезжая в гости к старой подруге.

Вероятно, я так и осталась в памяти Киллиана красивой вспышкой первой любви, воспоминания о которой он не желает стирать.

«Не желает. Поэтому носит в бумажнике твою фотографию», - кровожадно думала я.

- Если бы мистер Ксандр действительно желал мне смерти – он сделал бы это быстро, в своей излюбленной манере. Да, Линнет, я читаю газеты. Но, господи! Прошло уже так много лет. У него свой успешный бизнес, свое дело. Я не одобряю его деятельность, чего греха таить. Но мы – взрослые люди. Наши пути давно разошлись. А вот тебе стоит быть поосторожнее, Линнет, - итальянка акцентировала последнюю фразу и шутливо погрозила мне пальцем. На мгновение я четко представила, как ломаю этот тонкий изящный палец с ровным свежим маникюром и оставляю Лину истекать кровью на полу, гордо удаляясь в закат.

Но только не сегодня.

Сегодня – время Белладонны.

Лина небрежно махнула мне рукой и принялась писать на телефоне сообщение, давая понять, что разговор закончен. Для большинства мужчин контрастная итальянская красота Лины, вероятно, отдавала бы чем-то чрезмерно сексуальным, мягким, сродни грациозной сиамской кошке. Я внимательно глядела на Лину и не могла прогнать из головы образ скользкой ядовитой ящерицы, возможно, саламандры, или еще какого-то земноводного существа с отравленной кожей. Она, безусловно, грациозна, изворотлива и пластична, но все же какой-то рептильей, тошнотворной изящностью.

Я буду благодарной за гостеприимную встречу. Все же она встретила меня, как смогла. Выпив гадкий кофе до последней капли, я спросила у Лины туалет, и, получив направление, отправилась к выходу из приторно-слащавой квартирки. За стеной кухни раздавался эмоциональный говор бывшей любви Киллиана, раздраженно восклицающей на чистейшем итальянском в телефонную трубку.

Никакой туалет меня не интересовал. Остановившись в прихожей, я сделала глубокий вдох, надела черную ветровку и собралась поворачивать ручку входной двери. «Я могу пощадить ее. Простить. Понять. Предать ожидания Киллиана. Предать его еще раз…»

Но я – не Лина. Пусть наши имена и кажутся созвучными, но я гораздо-гораздо милостивее. Итальянка получит свой единственный шанс.

Боковым зрением я сумела уловить одиноко стоящую бутылку с водой, явно приготовленную для тренировки по йоге. Рядом, на полу валялась наспех собранная спортивная сумка с расстегнутой молнией. Нащупав в кармане ветровки крохотный пузырек с ядом, я быстро вылила весь объем настойки в емкость, неслышно закручивая крышку и ежесекундно прислушиваясь к разговору Лины. Я не поняла ни слова. Но она явно не звонила в полицию, или службу спасения.

Бросив негромкое «пока», но так и не дождавшись вежливого прощания, или хотя бы «чао», я тронула ручку двери и оказалась на свежем воздухе.

⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

В переводе с итальянского «белладонна» означает «красивая женщина». Киллиан удачно подобрал яд для знойной ящерицы, хотя вполне мог выбрать гораздо более эффективный и быстродействующий цианид. Белладонна всегда дает потенциальной жертве шанс, даже если в крови окажется фатальное количество атропина. Другое дело, что в современном мире мало кто вообще помнит о белладонне, которую с успехом вытеснили более смертоносные яды. У белладонны много поэтичных названий: красавка, вишня бешеная, сонная одурь, а также просто бешеная ягода.

При тяжелом отравлении у человека появляются симптомы, напоминающие последствия укуса ядовитой змеи: повышается температура тела, наблюдаются судороги, одышка и посинение кожного покрова. Отравление «красивой женщиной» сопровождается сниженным пульсом, светобоязнью и внезапной гипотонией. Зрачки отравленного всегда расширены и не реагируют на свет. Возможны галлюцинации. Не исключается смертельный исход из-за паралича дыхательной системы, или сердечно-сосудистой недостаточности.

Чтобы спасти отравленного белладонной человека нужно действовать очень быстро...

Глава 19. "Что такое Дублин?"

Возможно, в чем-то я даже превосхожу Киллиана, даруя потенциальной жертве шанс на спасение. Оружие вручается в руки судьбы, и дальнейшая история разворачивается сугубо по ее избранному сценарию. Никакого марания рук в крови, переживаний и совестливых терзаний. Лина переродится заново, либо сгинет в небытие, воплотив мечту Фаната об идеально продуманной холодной мести.

Поймав такси, я подумала, что сейчас мне лучше немного развеяться и часок-другой посидеть в тихом пабе. Недавно я подлила яд в бутылку малознакомой девушки, которая ровным счетом не причинила мне ничего дурного.

Разве что…

Она предала моего Бога.

Это стоит «отметить» хотя бы бокалом холодного пива.

Попросив водителя притормозить в паре кварталов от нашего отеля, я бодро зашагала по оживленному бульвару, с наслаждением подставляя лицо согревающим солнечным лучам. В моей душе, словно, расцвели дикие белые розы, которые обычно распускаются пышным цветом только в самый теплый месяц весны.

Осенний Дублин дышит вместе со мной. Мы – на одной волне. Я сумела приручить непокорный ветреный город, отточивший характер местных жителей, и умудрилась остаться собой. Кто она вообще такая? Пф. Никому не известная Линнет Коннор из далекого ирландского городка на севере острова. Баловница судьбы, выросшая в цветочной теплице, засеянной зернами любви, похвалы и комфортного детства, лишенного любых значительных неудобств. Дикая роза не знает, что такое засуха: любящие руки садовника вовремя поливали тепличное растение и не забывали про ежесезонную подкормку. К чему дикой розе пользоваться шипами в тепличных условиях?

Деревенская дурочка, глупая собачонка и наивная Линнет Коннор выросла. Теперь она имеет полное право носить свою гордую фамилию, ведь ей по зубам Дублин, горький виски, промозглый нескончаемый дождь и…сам Дьявол и Бог, который почтительно опустился перед ней на одно колено. Этого ли не жаждет даже самый тщеславный «идол»?

Я хочу большего. Я хочу свободно и безнаказанно пользоваться своими шипами, пока они окончательно не трансформировались в бесполезный рудиментарный атавизм.

⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

Оказавшись в маленьком пабе с традиционными выкрашенными в зеленый цвет стенами и темно-бордовой мебелью, я умостилась за столиком в самом углу заведения, попросив у бармена пинту «Гиннеса» и пачку сигарет. Почему-то мне адски захотелось начать курить, хотя, вполне возможно, это нездоровое желание испарится после первой же затяжки. Попробовать никогда не поздно. Жизнь показывает, что ненавистные нам люди и вещи частенько оказываются гораздо ближе по духу, чем мы думаем изначально.

Кстати, о ненавистных людях.

На экране моего телефона снова замаячил знакомый номер.

- Ну чего тебе, Фокс?

- Линнет…г-где ты? Ты обещала быть на связи…почему ты не брала трубку? Я звонил тебе уже раз десять…о, господи.

- Фокси, не дури, я была на беззвучном. А что случилось?

Трубка закашлялась, будто Фокс пытался восстановить дыхание после выматывающей пробежки. Я терпеливо сделала глоток ледяного пива, на мгновение сожалея о том, что рядом со мной не было Киллиана.

- Как Лина? Ты ходила к ней? С ней все в порядке?

- Угу. Теперь я поняла причину твоей ненависти к итальянке. Она же форменная гадюка! Как ты вообще мог с ней встречаться?

- Хм. Блин. Какая же ты невоспитанная дрянь. Но. Скажем так…она далеко не сразу показала мне свое истинное лицо. Черт бы с ней. Ты предупредила ее?

- Угу. Она не слишком испугалась. Ящерица уверена в своей безнаказанности и не желает покидать уютную норку. Она очень воспитанная и законопослушная дрянь, Фокси.

- Это плохо, это очень плохо Линнет. Я просчитался! Не нужно было медлить! Господи, ну почему в одной точке сошлось так много ужасных обстоятельств и людей, которые в обычной повседневной жизни раскиданы в разных уголках мира?! Линнет Коннор, это все из-за тебя, все из-за тебя. Как я мог такое допустить?! Фанат не должен был прилетать в Ирландию за тобой. Я мог бы найти слова, отговорить его, избить в конце концов! Тогда Лина и Адриана были бы защищены. Но…разве это смогло бы разрешить весь ворох проблем? Черт-черт…Линнет, послушай…

Задыхающийся голос Фокса ни на йоту не смутил меня. Затянувшись сигареткой, я выпустила изо рта клуб дыма и даже не закашлялась. Хорошо…

Фокс так эмоционально переживает за совершенно чужих ему людей. Уникум. Настоящий Иисус. Быть может, пара капель белладонны в чае смогут привести его беспокойные мысли в порядок? Впрочем, наверное, я слишком обнаглела.

- Линнет, я больше не могу отслеживать Киллиана. Понимаешь? Его нигде нет. Как в воду канул. Администратор отеля, где вы остановились, сказал, что мистер Ксандр выехал с концами. Он может быть буквально где угодно. При желании ты можешь забрать свои вещи из номера, но…

- Стоп, что? - я погасила окурок сигареты и тупо вперилась в окно, ничего не замечая за вычищенным до блеска стеклом. В моих висках запульсировала тревога. – Да, Линнет. Его телефон выключен. Патрулирование близлежащих улиц ничего не дало. У меня просто нет времени шляться по Дублину вслепую. Он мог направиться куда угодно. В том числе и к дому Сары.

- Зачем? – спросила я, заранее зная ответ. «Чтобы завершить начатое мной? Киллиан не доверяет мне? Не верит в мои силы? Какого хрена!»

- Н-не знаю. Но явно не затем, чтобы попить с Линой кофе. Я оповестил полицию, правда, они как-то нехотя отреагировали на мой звонок.

- Киллиан Ксандр не подчиняется законам, - тихо проговорила я, с трудом сдерживая клокочущий в груди гнев. Мне резко захотелось швырнуть бокал с пивом в голову настырного очкарика, возомнившего себя великим миротворцем и мучеником в одном лице. Как же меня бесят высокомерные святоши! – Я знаю, - вздохнула трубка. – Я просто пытаюсь делать все, что в моих силах. Время играет против меня, но я заслужил свое наказание за былую апатичность и бездействие.

Я звоню тебе не только за тем, чтобы оповестить о пропаже Фаната. Ты ведь не забыла, что Дэниел в городе? Киллиан мог прознать об этом. Я не должен, не должен был так поступать! Как же наивно было с моей стороны полагать, что одно лишь его присутствие смотивирует тебя вернуться обратно домой…ты совсем не простая.

Даже, если бы ты великодушно согласилась уехать…

Фанат добрался бы до вас обоих. Рано или поздно.

Моя работа на этого психопата слишком затянулась. Чем дольше я варился в кипящем котле кровавой жестокости и грязных денег, тем меньше реагировал на болезненные нарывы и ожоги, беспокоящие меня поначалу.

Фанат разглядел в тебе, Линнет, частичку себя. Вероятно, все эти годы он искал родственную душу, которая бы не испугалась, не отступила и не предала его, узнав об истинном лице Киллиана. Он, будто искусанный охотничьими собаками зверь, посмертно клейменный горькими обидами и бесконечным предательством, не имеющим конца и края. Случайные влюбленности сливались в одно вечное нелепое разочарование с ожидаемым финалом. Киллиан снимал маску, демонстрируя честность, но…кому в наше время сдалась эта пресловутая честность, когда за твоей безупречной личиной скрывается жалкий психопат? Фанат ошибочно считал, что уничтожение предателей и лицемеров избавит мир от зла…

Однако Красная Арена немного перевернула восприятие Киллиана. Он видел сотни смелых девушек, рискующих жизнью не ради себя, денег, или славы. Почти все участницы выходили на красный песок во имя благой цели. Или вопреки чему-то. В голове Фаната не укладывалась мысль о том, что человек может умереть ради жизни любимого человека. Или убить ради спасения другого. Наверное, именно после этого внезапного озарения создатель Красной Арены бросился на поиски бесстрашной души, способной убить ради него самого.

Ты не похожа на убийцу, Линнет Коннор. Хотя в тебе осталось не так много света. Я плохо тебя знаю, но уверен, что ты найдешь в себе силы свернуть на верную тропинку. Правда, боюсь, что, если мы единодушно отвернемся от Фаната – нас ждет жестокая расплата. Здесь нужен план, которого у меня нет.

Киллиану пора понять, что он - не всесильный и могущественный бог, имеющий право распоряжаться человеческими жизнями. Очищение пути посредством ликвидации неугодных – такое себе мировоззрение даже в наше чересчур свободное время поросячьего капитализма.

Линнет Коннор поклоняется Фанату, жадно ловя каждое его слово. Но жизнь Киллиана Ксандра обречена на трагический исход. В этом человеке нет ничего гуманного, доброго и человеческого.

Ты ведь помнишь ту страшную историю? Семья Чарльза Мэнсона тоже слепо верила своему вождю, беспрекословно выполняя его приказы, но ведь даже самая продуманная философия маньяка-убийцы не оправдывает его страшных деяний? Ничто, слышишь, ничто не оправдывает убийство человека! Теперь я это понял. Только теперь Жаль, что уже поздно. Мы все опоздали…

Глупая, глупая ирландка. Дома тебя ждет семья, друзья и даже парень. Вот везуха, я тебе скажу. Я общался с Дэниелом. Поверь, он умрет ради тебя на Красной Арене, если от исхода боя будет зависеть твоя жизнь, дурная ты бошка. Но нет же, девушки по-прежнему выбирают плохих парней, игнорируя тех, кто искренне их любит. Ты не на того напала. Киллиан – это человек без сердца, наделенный болезненным сознанием и запредельной манией величия. Он родился без души под знаком самого Дьявола.

Фанату просто не повезло. Он болен. Такое иногда случается. Увы.

⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

В моей голове больно перещелкнуло. Эта игра зашла слишком далеко. Имеет ли право Бог карать тех, кого любит? Я обязана делать выбор? Забрать Киллиана – завоевателя, разделить с ним все тяготы опасной жизни, или заключить в объятия беднягу Дэниела – скромного парня, который за весь свой короткий век не обидел и мухи?

Какая уж тут Красная Арена…

Трясущимися руками я достала из пачки еще одну сигарету, даже не пытаясь утирать льющиеся по щекам слезы. Я могла бы помолиться…но мой Бог меня не услышит. Так где же ты, Киллиан?

- Ты все еще на проводе, Линнет? Плакать бесполезно. Не тот случай, хм. Я отправлюсь к дому Сары, делать мне больше особо нечего. Надеюсь, что Фанат просто решил развеяться прогулкой на морском побережье. Твои мысли?

- Я…я… - противная хрипота вырвалась из моего горла, и я закашлялась, рассеянно теряясь в пространстве. – Фокс…я знаю, как найти Киллиана. – Эмм, серьезно? Ах, ну да…ты же – обратная сторона его темной души, кто бы сомневался. Удиви-ка меня, пока еще никто умер в этом забытом богом городе. Господи, я еще умудряюсь так тупо шутить, оказавшись по уши в дерьме! Что бы сказала моя милая бабуля…

- Мне нужно попасть на Красную Арену. Любым способом. Ты сумеешь это устроить, Фокс?

________________________________________________________________________________

Говорят, чтобы познать целительный свет и научиться видеть его даже в непроглядной тьме, нужно окунуться в самый омут ночи, позволив мраку свободно разлиться по твоим венам. Думается, что я практически слилась с густым мраком в единое целое, не представляя без ее величества тьмы своей дальнейшей жизни.

Лучи закатного солнца пробивались сквозь окно запыленного иллюминатора, вызывая у меня некую животную боязнь. Человек, которому есть, что скрывать, всегда предпочитает плохо освещенные закоулки и уютные сумерки, дабы не привлекать к себе слишком много внимания.

По неосторожности я привлекла к себе взор Хозяина Тьмы.

Но разве ты не этого хотела, Линнет Коннор? Девушка, у которой все хорошо. Девушка, уставшая от скучной жизни и серых будней. Девушка, напрочь забывшая лица тех, кто ее любит.

Уж теперь-то ты по-настоящему счастлива?

⠀━━━━⠀❃⠀━━━━

«За последние годы мир изменился настолько, что я с ужасом просыпаюсь по утрам, утопая в леденящих душу терзаниях. Есть ли вообще смысл одеваться и выходить на улицу? Идти на работу, ходить на свидания, пить кофе из пластиковых стаканчиков и делать вид, что жизнь прекрасна? Вокруг – сплошная грязь и кровавое месиво, грозящее вылиться из каждого уголка живописного городка, или оживленного мегаполиса. Красивая обертка скрывает приторную конфету, напичканную ядом, порохом, сигаретным пеплом и человеческой кровью. Кровью невинных.

Завтра именно твоя кровь может стать подходящей начинкой…»

Кривая усмешка покорежила и без того уставшее лицо Фокса, сосредоточенно набиравшего сообщение на телефоне. Покосившись на сидевшего рядом Дэниела, парень закусил губу, по-прежнему сожалея о том, что затащил его в Дублин в качестве «приманки».

Они молча ехали в черном мерседесе к злосчастному району лофт-застроек. Фокс понимал, что ему нужно начать разговор с парнем Линнет, но чувство вины продолжало давить ему на горло. «Извинения не спасут ни Дэниела, ни Лину, ни даже меня самого».

- Дэниел…как ты думаешь, почему Линнет так поступила?

В ответ Фокс получил лишь укоризненный взор ярко-синих глаз. «Дурак, какой же я дурак!». Ирландец пусто созерцал проносящиеся мимо виды вечернего Дублина, однако, спустя пару минут все взглянул на Фокса, скрестив руки на груди.

- А как ты считаешь?

- Я не понимаю, почему девочки из благополучных семей связываются с подонками и втаптывают свое будущее в грязь, - Фокс говорил совершенно искренне. Где-то в глубине души он желал и Фанату такой же беспечной юности, что была у Линнет Коннор. Возможно, это смогло бы спасти жизни многих людей? Да только отчего же сама Линнет уподобилась этому чудовищу, не имея никаких логичных предпосылок?

Дэниел нахмурился и снова отвернулся к окну. «Что ж, вероятно, надо брать управление колесницей в свои руки».

- Можешь и дальше со мной не разговаривать. Мне не в первой. Никаких обид, ага. Но я все же скажу. Молодое поколение нашего времени – сытое поколение. Они не голодают, не нуждаются в одежде и крыше над головой. Кто-то умудряется с самых младых когтей путешествовать и обедать в шикарных ресторанах, пусть и в детском кресле. Современные родители уделяют много внимания грамотному воспитанию детей и стараются не допускать ошибок своих предков. Сейчас немодно заводить потомков в нищете. Немодно и бессмысленно. Казалось бы, живи, взрослей и воплощай свои мечты без оглядки на тяжелые травмы прошлого, лишения, бедность и всевозможные психологические барьеры…

- Линнет должна получить свои страдания, - наконец промолвил Дэниел, исподлобья поглядывая на Фокса. – Мне не жаль ее. Она должна потерять что-то очень ценное и дорогое, чтобы прочувствовать боль тех, кто о ней заботится. Я искренне желаю ей таких страданий. К сожалению, это единственное, что может вытащить Линнет из объятий того психа. Но я меньше всего желаю ее смерти.

Фокс ничего не мог обещать синеглазому парню из северной ирландской глубинки. Однако он прекрасно знал, что если Фанат прочитает посланное ему смс-сообщение, то местонахождение блудного психа найдется очень быстро.

Каким бы отбитым на голову Киллиан ни был…у него есть маленькая слабость, которой не грех воспользоваться. Линнет сама захотела провернуть этот опасный трюк. Если Фанат действительно одержим Линнет Коннор, то он никогда не позволит ей драться на Красной Арене…

Черный мерседес грузно притормозил возле дома Сары, слегка наезжая на бордюр. Красно-синие мигалки заставили Фокса зажмуриться. Почти все места свободной парковки были заняты автомобилями полиции и «скорой помощи».

- Вот, черт! – Фокс громко выругался, молниеносно вываливаясь из мерседеса и, спотыкаясь, бросился к двери с заветным красным звонком. Расталкивая работающих, или просто курящих сотрудников полиции, парень быстро оказался на крыльце. Вход ему перегородил строгий правоохранитель с пышными рыжими усами и подозрительно красным носом-картошкой. Во рту он презрительно гонял зубочистку.

- Стоп. Это место преступления. Посторонним вход воспрещен. Вы – родственник Сары Колсон?

- Эмм, нет, но я…я парень другой девушки…Лины Блэнк. Она приехала к Саре на уикенд…с ней все…все в порядке?

Жесткие брови рыжеусого полицейского хмуро сползли вниз. Он что-то записал в блокноте и сплюнул зубочистку на землю.

- К сожалению, я не могу вас пропустить в дом. Там все в крови. Зрелище не для слабонервных. На месте уже работают мои люди. Мы установили личность погибшей. Боюсь, у меня для вас плохие новости.

Позади Фокса раздался глухой хрипловатый звук. Бедняга Дэниел, кажется, закашлялся. Дверь с красным звонком со скрипом отворилась и оттуда шатаясь вышла розовощекая Сара – круглолицая блондинка с заплаканными опухшими глазами. Ее белая футболка была залита кровью, но…явно не ее кровью. Под руку девушку держал один из медиков.

- Оу, Фокс, это ты…а что ты здесь…впрочем, какая разница…Фокси, ты слышишь…слышишь…Лины больше нет…Лина мертва…она мертва, понимаешь…?!

Но парень, словно, окаменел от ужаса. За время работы на Киллиана он повидал немало смертей, ран и кровавых исходов на той же Красной Арене, но Лина…чертова Лина! Это совсем-совсем другое!

Усатый правоохранитель снова подозрительно склонил голову и кивнул на Фокса.

- Сара Колсон вернулась из магазина и обнаружила свою подругу Лину Блэнк с перерезанным горлом. В руке жертвы также было найдено орудие убийства – обычный кухонный нож для разделки мяса.

- Н-нет, она не могла…Лина никогда бы…

- Послушайте, - строго прервал полицейский. – Изначально все это и правда выглядело спланированным убийством. Но чуть позже мои люди обнаружили вот это, - рыжеусый протянул Фоксу смятый клочок бумаги. – Откройте. Это всего лишь записка. Как вы думаете, Лина могла ее написать?

В воздухе запахло женскими духами и железом. Дрожащими руками Фокс развернул бумажку. Удушающий ком так и застыл в его горле: «Простите меня за все. Я приношу слишком много горя тем, кого люблю. Никто не виноват в случившемся. И, да…если сможешь меня простить – пожалуйста, сделай это, Фокс.»

«Это был почерк Лины!»

- Какие отношения связывали вас с мисс Блэнк? – полицейский продолжал свой размеренный допрос, регулярно глядя на часы, будто ожидал обеда, или перерыва на кофе. «Неужели? Неужели он успел подкупить их? Но Лина…Лина никогда бы не покончила с собой...и уж тем более никогда бы не упомянула в записке меня. Это он. Он был здесь».

- М-мы встречались с ней. Какое-то время. Потом она бросила меня ради другого мужчины…но я – вовсе не тот персонаж, которого она вообще помнит, - мрачно ответил Фокс, кивая ошалевшему от ужаса Дэниелу, чтобы тот подождал его в мерседесе. – Хмм, - задумчиво протянул полицейский, щелкая зажигалкой. – Странные эти женщины. Мотив нам пока что не ясен. Почерк, к слову, действительно, ее. Мы сравнили дневниковые записи и учебные тетради жертвы. Записка составлена ее рукой. Даже на пальцах мисс Блэнк были зафиксированы чернила от ручки.

«Полиция ничего не сделает. Все это – лишь притворный цирк. Они замнут дело. Фанат успел постараться на славу…боже, Лина ну почему ты не послушала Линнет? А меня? Ты бы никогда не выслушала даже меня…»

- Мы продолжаем расследование по делу самоубийства Лины Блэнк. Возможно, что опрос соседей, друзей и родственников жертвы прояснит нам чуть больше правды о мотивах девушки. Возьмите мою визитку. Если вдруг захотите что-то рассказать – звоните в любое время…кроме выходных. И, пожалуй, не стоит названивать в обед, окей? Всего хорошего.

Фокс развернулся на пятках, чувствуя себя донельзя униженным и втоптанным в самую хлюпающую грязь. Его болотно-зеленые глаза наполнились слезами, но он сумел сдержать эмоции и не проронил не слезинки. Безысходность. Тупая боль и непреодолимая безысходность.

«План не сработал, потому что хорошего плана у нас и не было».

Фанат не заслуживает слез в свою честь.

Он ответит за то, что совершил.

Хлопнув дверью мерседеса, Фокс на секунду замер, провожая глазами ослабшую от рыданий Сару Колсон, потерянно идущую мимо его окна. Она садилась в автомобиль «скорой помощи», ничего не замечая вокруг и мутно глядя в одну точку. Вероятно, ирландку повезут в специальный центр для оказания психологической помощи жертвам посттравматического стресса.

- Гарри, - дрогнувшим тоном Фокс обратился к своему водителю. – Мы едем в аэропорт. Сейчас же.

- Босс в курсе?

- Босс уже на полпути в Амстердам.

- Окей. Едем в аэропорт.

Глаза Фокса были абсолютно сухи. Он посмотрел на Дэниела, и тот кивком выразил ему что-то вроде сочувствия. Однако Фокс знал, что отнюдь не сопереживание чужой боли окутывает парня в настоящий момент. Он боится. Боится того, что может ожидать его ненаглядную Линнет…или же боится того, чем может стать мисс Коннор…

Фокс поправил сползшие набекрень очки и оглянулся назад еще раз, чтобы окончательно запечатлеть в памяти тихий район злосчастного Дублина. Города-убийцы. Города-призрака. Гадкое место, куда он больше никогда не хотел возвращаться.

Последним, что он увидел, были опухшие от слез глаза Сары. Она рассеянно помахала ему рукой из машины «скорой», продолжая говорить по телефону и удерживать в другой руке розовую бутылку с водой.

Кажется, такие милые бутылочки-фляжки многие девушки любят брать с собой на спортивные тренировки…