Фамильные ценности

Глава 1

О былой роскоши бабушка сетовала часто, никогда не забывая напомнить, что, если бы не мой отец, мы бы так и жили в семейном поместье фон Кестнеров. И о том, что она предупреждала мою маму, что брак будет неудачным, тоже напоминала, даже не без удовольствия, потому что это было подтверждением её предсказательских талантов. Да-да-да, моя бабушка из тех, в чьей полезности до сих пор сомневаются, хотя и прибегают к услугам. Даже у королевской семьи есть собственная прорицательница. К слову, училась она вместе с моей родственницей, поэтому у бабули всегда портится настроение, когда при ней начинают восхищаться бывшей одногруппницей.

— Бездарь! Была, есть и будет. Только и умеет, что пыль в глаза пускать, а предсказания у неё никогда не получались, — бухтела она, читая статью в утренней газете, полностью посвящённую сопернице.

— А разве не она предсказала браки в королевской семье? — припомнила я.

Бабуля помялась и неожиданно выдала:

— Только тебе, Лина, признаюсь, но чтобы ты никому не рассказала, иначе у нас будут неприятности.

— Обещаю, — твёрдо ответила я. — Ты же знаешь, я никогда не выдаю чужие тайны.

— И первое, и второе предсказание сделала я. И если первое Зенобия… — Бабушка поморщилась, потому что псевдоним, взятый королевской прорицательницей, считала донельзя вульгарным. — Попросту присвоила, поскольку я имела глупость сделать его в её присутствии, то за второе она заплатила. Хорошо заплатила. Именно с этих денег мы погасили последние долги твоего отца, которые твоя мать зачем-то признала. Будь проклят тот день, когда она встретилась с этим искателем лёгкой жизни!

— Если бы они не встретились, не было бы меня, — напомнила я.

— Ты — единственное моё утешение в старости, — согласилась бабушка. — Но я хотела бы дать тебе возможность жить достойно, понимаешь?

Матушка моя отца очень любила и пережила его ненадолго. И теперь бабушка была мне и за отца, и за мать. И очень мучилась, что не могла дать мне то, на что я могла претендовать по рождению.

— Мы не бедствуем, — рассмеялась я. — Вот выучусь и начну зарабатывать столько, что даже поместье выкуплю.

Поместье пришлось продать, когда мне было пятнадцать лет, и я прорыдала всю ночь, не представляя, как я буду жить и без родителей, и без дома, в котором выросла и который ужасно любила. А продавать пришлось со всем содержимым. Разве что личные вещи забрали, но семейные портреты к ним не относились, так и остались висеть в галерее. Бабушка всё порывалась сделать с них хотя бы копии, но денег на это не находилось. Но больше, чем портретов, мне было жалко библиотеку, которая, хоть изрядно прореженная моим отцом, всё равно содержала множество книг по целительству, владением которым славился род фон Кёстнер. К сожалению, род измельчал и последним представителем славного семейства, носившим фамилию по рождению, была моя мать. Мне же досталась отцовская — Вальдфогель, вызывавшая у бабушки смешанные чувства. С одной стороны, это была фамилия любимой и единственной внучки, с другой — ненавидимого ею зятя, который бездарно растранжирил деньги супруги и столь же бездарно умер на дуэли, оставив после себя меня и кучу долгов.

— Ты умничка, — согласилась бабушка. — Ты достойная наследница рода фон Кёстнер. Но как бы я хотела, чтобы ты наследовала не только фамильные таланты, но и всё остальное. Кстати, мне было видение, что вскоре что-то изменится.

Она победно на меня посмотрела, а я с трудом удержалась от улыбки. Не хотелось обижать единственного близкого мне человека, но в предсказания я верила примерно так же, как и бо́льшая часть населения: интересно послушать, но и только.

— И изменениям положит начало этот день. — Внезапно взгляд бабушки стал пустым, а голос, напротив, — необычайно глубоким и пробирающим до костей. — Всё начнётся сегодня.

В трансе я её видела не первый раз, но сегодня испугалась впервые, потому что все виденные мной до этого трансы были лишь блёклым отпечатком этого.

— Бабушка?

— Что случилось, Каролина? — совершенно нормально спросила она. — Ты чего так всполошилась? Ты не опоздаешь?

— С тобой всё хорошо?

— Лина, ты целитель, можешь сама посмотреть, всё ли хорошо со мной, а не задавать глупые вопросы, — укорила она. — И если бы посмотрела, то поняла бы, что я прекрасно себя чувствую.

— Может, и прекрасно, но лучше бы тебе сегодня посидеть дома.

— Вот ещё! — возмущённо фыркнула она. — Сегодня должен поступить в продажу новый сборник Хольста. Мне обещали отложить.

Отговорить бабушку от покупки книги её любимого поэта — дело совершенно безнадёжное, даже если она уверяет, что денег нет у нас вообще ни на что, что частенько бывало к концу месяца. Поэтому я отговаривать не стала, чмокнула её в щёку и убежала на практику.

С практикой мне однозначно повезло: в Гаэрре было почти невозможно найти место, в котором бы не только подписали направление, но и дали какие-то знания. Бабуля договорилась со своей давней подругой, инорой Кунц, у которой был небольшой целительский кабинет, и та предоставила мне место и постоянно что-то объясняла. У неё даже редкие книги можно было прочитать, но с условием — не выносить из кабинета. А ещё она рассказывала потрясающе интересные истории из своей практики про то, что у неё было раньше, ещё до основания этого кабинета, когда она вдоволь помоталась по стране. На этом плюсы заканчивались, потому что пациенты были очень редки и попрактиковаться почти не удавалось.

Вот и сегодня я досидела до обеда, дочитывая толстенное исследование о влиянии орочьих проклятий на тонкие магические структуры. Интересно, что здесь были не только разборы влияний разного типа, но и предлагались методы исцеления. Сложно сказать, насколько эффективные: проверить мне вряд ли удастся, слава Богине. В последнее время набеги из Степи редки, и занимаются этим мелкие племена, не признавшие верховную власть. Таких отлавливают и с нашей стороны, и с орочьей. И у таких сильных шаманов не бывает. А слабые если и наложат проклятья, так те сами потом слетят, не удержатся надолго.

Но читать было всё равно интересно: любой нетрадиционный взгляд в целительстве помогает в работе, а здесь все взгляды были сплошь нетрадиционные, позволяющие посмотреть даже не под другим углом, а с другой стороны.

Книгу я закрыла и отложила с некоторым сожалением, а инора Кунц, словно дождавшись именно этого, протянула мне пакет, в котором были подписанное направление и характеристика.

— Право, мне жаль, Каролина, что твоя практика заканчивается. Но, наверное, только мне. Подозреваю, что тебе здесь было ужасно скучно.

— Что вы, инора Кунц, разве здесь заскучаешь? Конечно, пациентов немного, но зато вы прекрасная рассказчица, и подбор книг у вас очень интересный.

— Скажу тебе по секрету, что та, которую ты только что читала, сохранилась едва ли не в нескольких экземплярах. Наша целительская верхушка определила автора в шарлатаны.

— Неужели? — удивилась я. — Мне, напротив, показалось, что там всё имеет обоснование. И вообще, на редкость толково написано.

— Так-то оно так, — вздохнула инора. — Но иной раз, если ты принимаешь не ту сторону, это губительно отражается на твоей карьере. И ладно бы на карьере, но ещё и исследования, которые, без сомнения, полезны, ставят вне закона. — Она говорила зло, но словно бы не мне, а своим мыслям. — Но это лишнее. Ни к чему пока это тебе. Каролина, уверена, если поторопишься, успеешь ещё сегодня сдать документы. Имей в виду, я буду рада тебя видеть в любое время. Не стесняйся, приходи с любым вопросом.

Она выпроводила меня из кабинета, и я решила действительно пробежаться до академии и всё сдать, чтобы уж точно ничего не висело над головой и не омрачало отдых. Хотя отдыхать я собиралась не больше недели, а потом найти подработку. Не всё же сидеть на шее у бабушки?

В приёмной деканата было непривычно пусто, но декан, инор Зайдель, был на месте, потому что из его кабинета доносился разговор и, судя по интонациям, серьёзный, поэтому лезть со своими документами я не стала — ещё засунет в пылу разговора куда подальше и напрочь забудет. Была бы на месте секретарша — отдала бы ей, но её, как назло, не было. Поэтому, когда в коридоре послышался голос замдекана, иноры Крузе, я обрадовалась. И делала это ровно до того момента, пока до меня не донеслось радостное: «Мы же можем привлечь студентов», после чего я заметалась по приёмной, не желая привлекаться, потому что прошлый раз для меня это закончилось невосстановимо испорченной одеждой. На мне сейчас было очень красивое летнее платье, и я не хотела, чтобы оно превратилось в нищенские лохмотья.

Хорошо, что в углу стоял огромный разлапистый куст, за которым я и замерла, боясь себя выдать. Инора Крузе, двигающаяся в компании ещё кого-то, в приёмную заглянула, но задерживаться не стала, пошла искать жертву в другом месте. Я же решила не выходить, пока не смогу убедиться, что она уже кого-то нашла для своих целей. Но прислушивалась к звукам из коридора, я внезапно услышала с совсем другой стороны:

— Возможно, лорд фон Штернберг, не всё так страшно, и вам требуется всего лишь отдых, а остальное организм сделает сам.

Я насторожилась. Фразу про самовосстанавливающийся организм декан говорит, только когда не может поставить точный диагноз. А бывает это очень редко, потому что уж, кто-кто, а инор Зайдель не зря считался одним из лучших целителей. Его почти невозможно было поставить в тупик, но сейчас он стоял на пороге своего кабинета с весьма виноватым видом.

— Это всё, что вы мне можете посоветовать? — насмешливо спросил лорд.

Голос у него был глубокий, красивый и властный, как у инора, привыкшего командовать. Захотелось посмотреть на того, кому принадлежит столь примечательный голос, но хоть сквозь листву и можно было что-то разглядеть, видела я только спину. Спина определённо принадлежала выдающемуся представителю мужского пола, а ещё была красиво обтянута новёхоньким военным мундиром с майорскими погонами. Почему-то вспомнились бабушкины слова, что сегодня всё начнётся, и в груди зашевелился предвкушение чего-то необычного. Я с нетерпением ждала, когда повернётся визитёр декана.

— Пока всё, — ответил инор Зайдель успокаивающим бархатистым голосом, который прекрасно действовал на его пациенток. Пациенты почему-то не попадали под эту магию. — Успокаивающее питьё, хороший сон, немного красного вина за едой, никаких переживаний и никакой магии. Вам дали отпуск для восстановления? Вот и используйте эту возможность. Со своей стороны я сделал все нужные записи и буду думать. Приезжайте через месяц. Если не будет положительной динамики, я очень удивлюсь, но непременно вам что-то посоветую.

— Что-то посоветуете? Я бы предпочёл определённость прямо сейчас. Через месяц будет уже поздно, и вы это прекрасно понимаете. Всего хорошего, инор Зайдель.

Он развернулся, и я смогла разглядеть лицо, впечатление от которого сильно портили сведённые брови и сжатые губы. Словно он боялся не сдержаться и сказать нашему декану какую-то гадость. Почему-то подумалось, что этот инор должен быть невероятно хорош, когда улыбается. Особенно если он это будет делать мне. Но лорд фон Штернберг меня не заметил вовсе, вылетел из деканата как пульсар. Возможно, инор Зайдель был его последней надеждой, которая не оправдалась?

— Инорита Вальдфогель, вы ко мне?

Декан оказался куда более наблюдательным.

— Я принесла документы по практике, — пояснила я, вылезая из-за куста и протягивая пакет.

Инор пакет взял, изучил содержимое, довольно кивая, когда читал характеристику, потом заметил:

— Вижу, вы не зря потратили время, инорита. А что вы скажете по поводу вышедшего отсюда инора?

И тут мне стало по-настоящему стыдно. Хороший целитель первым делом должен просканировать пациента, а уже потом любоваться на его спину и всё остальное. Я же этим правилом пренебрегла.

— Я не думала, что в этом есть необходимость, — пролепетала я. — Это ваш пациент, и с моей стороны было бы неэтично…

— Богиня, инорита Вальдфогель, у вас была уникальная возможность посмотреть, как выглядят разрушающиеся тонкие структуры, а вы ею пренебрегли из-за какой-то выдуманной этики, — попенял он.

— Неужели этому инору никак нельзя помочь?

— Жизни его ничего не угрожает, а без магии живёт большинство людей.

— Но они не знают, чего лишены, а он будет знать.

Декан недовольно покрутил головой. Очень уж он не любил, когда ему противоречили.

— Скажите, инорита, а переживали бы вы так же, будь моим пациентом не красивый молодой военный, а дряхлая старуха? — ехидно спросил он.

— А какая разница, инор Зайдель? — опешила я. — Пациент — он всегда пациент, вне зависимости от возраста и пола.

— Правильный подход, инорита Вальдфогель, — согласился он. — Всё, документы у вас я принял. Можете быть свободны до осени.

Уговаривать себя я не заставила, вылетела с такой же скоростью, как недавний деканский посетитель. На что только не пойдёшь, чтобы не сталкиваться с инорой Крузе. Так-то она инора хорошая, но очень увлекающаяся.

Но это было не единственной причиной, почему я поторопилась наружу. Захотелось увидеть пациента инора Зайделя. Разумеется, чтобы его просканировать, только для этого. Но майора с разрушающимися тонкими структурами уже и след простыл, и я ужасно расстроилась. Но ненадолго. Почему-то пришла уверенность, что мы с ним ещё встретимся и я удовлетворю своё любопытство, а он отличит меня от куста. В конце концов, от отца я унаследовала не только долги, но и внешность. Инор Вайлдфогель был очень красивым инором: жгучим брюнетом с голубыми глазами. К сожалению, на этом все его достоинства заканчивались.

Возвращалась домой я в некоторой задумчивости, пытаясь связать бабушкино предсказание и пострадавшего майора. Почему-то я никак не могла перестать про него думать. Всё-таки такой интересный диагноз прошёл мимо меня, и как раз в тот день, когда я про это читала. Стыдно сказать, я даже раздумывала, не попросить ли бабушку погадать специально для меня, чтобы узнать, получится ли у кого-то помочь несчастному.

Но все мысли о случайно встреченном майоре вылетели из головы, стоило увидеть бабушку. Выглядела она необычайно довольной.

— Лина, я же говорила, что вскоре что-то изменится. Смотри.

И она торжествующе протянула мне толстый томик по целительству, раскрыв его на титульном листе. Там стояла полустёртая, но узнаваемая печать фон Кёстнеров. По-видимому, это была одна из тех книг, которые превратили в деньги для погашения долгов. Я благоговейно взяла книгу в руки, и внезапно она замерцала мягким сиреневым светом. Не вся замерцала, а только в районе корешка.

Глава 2

Бабушка сияла от восторга. Такой счастливой я её давно не видела. Разве что когда сообщили о смерти зятя? Да и то ей приходилось скрывать радость от посторонних. Конечно, она не делала тайны из своей неприязни к моему отцу, но радость от чужой смерти не идёт на пользу репутации как леди, так и её семье.

— Каролина, это то, о чём я думаю? — прошептала она.

— Бабушка, откуда мне знать, о чём ты думаешь? — удивилась я.

— Это ключ. Ключ к деньгам семьи. Говорил мне покойный Роберт, но я так ничего и не нашла. Но я и не урождённая фон Кёстнер, в отличие от тебя. А ты как взяла в руки, так сразу засияло.

— И что мне теперь делать с этим сиянием? — уточнила я.

— Видишь кристалл на корешке? Маленький красный вверху?

— Разумеется, — подтвердила я.

— Нажми на него и подержи.

Я нажала, отчего корешок замерцал ещё сильнее, а потом приоткрылся и из-под него высунулся край пожелтевшего листка бумаги. Бабушка его тут же вытащила и раскрыла. Пришлось пристраиваться у неё за спиной, чтобы прочитать. На листке была схема тайников с описанием, как их открывать. Любое из этих мест — в библиотеке, в кабинете и в родительской спальне — я бы могла найти с закрытыми глазами, но ирония судьбы состояла в том, что дом нам не принадлежал, а значит, попасть просто так внутрь не получится.

— Нужно связаться с нынешними владельцами, — решила я.

— Зачем? — удивлённо повернулась ко мне бабушка.

— Как зачем? Предложим процент от наших сокровищ за то, что они разрешат нам всё это забрать.

— Разрешат забрать? — бабушка невесело рассмеялась. — Лина, мы продали дом со всем содержимым. Они посчитают, что сокровища принадлежат им, и ничего нам не отдадут.

— Но это неправильно! — возмутилась я.

— Это по закону. Любой суд будет на их стороне. Что осталось в доме, то принадлежит им. Так написано в договоре.

— Но они не смогут достать без нас.

— Нанять мага-поисковика по силам любому. Для них это будет дешевле, чем делиться с нами. — Бабушка задумчиво потёрла подбородок. — Нет, нужно действовать по-другому.

— Если по закону всё это… — Я кивнула на схему. — Принадлежит им, то нам вообще никак действовать нельзя.

— По закону, может, и им, а по совести — нам, — уверенно ответила бабушка. — Лина, если бы твой отец не украл эту книгу и мы нашли сокровища семьи раньше, то нам не пришлось бы продавать дом. А значит, по справедливости всё это наше. Новые владельцы даже не узнают никогда, чего лишились. А значит, они не лишились ничего.

Она победно вскинула голову.

— Но это же грабёж…

— Лина, что ты говоришь? — возмутилась она. — Грабёж — это когда отнимают чужое. Мы забираем своё. То, что по праву принадлежит фон Кёстнерам, а не какому-то там Альтхаузу.

Фамилию нового владельца она выговорила даже не с презрением — с отвращением.

— Из нас двоих фон Кёстнер только ты, — напомнила я.

— Значит, принадлежит мне, — невозмутимо резюмировала бабушка и тут же всхлипнула. — И если ты не поможешь мне вернуть мои ценности, то значит, ты хочешь, чтобы я умерла в нищете.

Страдала она талантливо. Я бы даже сказала, что в моей бабушке умерла талантливая актриса. Не совсем умерла: по воспоминаниям, она участвовала в театральных постановках академии и даже пользовалась успехом на этом поприще. Но и в обычной жизни она при необходимости применяла актёрские таланты. Бабушка утверждала, что и у меня есть способности к сцене, но меня туда совершенно не тянуло. Да и времени на такую ерунду не было, целительский факультет — не прорицательский, нужно очень много учиться, а не рассчитывать на собственную интуицию при ответах на вопросы.

— Разумеется, я этого не хочу, — вынужденно признала я.

— А если ты не хочешь, то ты пойдёшь и добудешь наши ценности.

Она сурово на меня посмотрела. Под таким взглядом немедленно потянуло броситься на подвиги. Но я была уже не в том возрасте, когда от одного бабушкиного тяжёлого взгляда полностью отключаются мозги.

— Бабушка, ты не забыла, что я обучалась на целителя? Не на взломщика и даже не на боевого мага. А там наверняка сменили все охранные системы.

— Да, этого я не учла. — Она вздохнула и побарабанила пальцами по столу. — Альтхауз вряд ли использует нашу охранную систему, а это, разумеется, создаст для тебя сложности.

— Может, кого-нибудь наймём? — предложила я, уже понимая, что ценности доставать придётся. И если это не сделаю я, то сделает бабушка, которая с высокой вероятностью попадётся, а если не попадётся, то с высокой вероятностью ничего не достанет, потому что фон Кёстнер она только по фамилии, а не по крови.

— Этому кому-нибудь нужно будет тащить тебя с собой, — заметила бабушка. — Или долго возиться на месте, вскрывая тайники. В обоих случаях я вижу один весьма щекотливый момент.

— Только один? — удивилась я, поскольку я видела щекотливых моментов куда больше. Одно проникновение со взломом чего стоит.

— Разумеется, не один, но один — основной. Что ему помешает забрать все ценности себе? Наши ценности, между прочим. И мы даже не сможем пожаловаться никому и никуда. Потому что формально они этого Альтхауза.

Бабушка поморщилась. У неё явно были какие-то плохие воспоминания, связанные с новым владельцем нашего дома. Я его ни разу не видела, поэтому даже не подозревала, почему бабушка относится к нему с таким предубеждением.

— Клятва? — предложила я. — Такие поручения должны выполняться под серьёзными клятвами.

— Разве что, — недовольно согласилась бабушка. — И всё же мне это кажется плохим вариантом. Предлагаю обойтись без посредников. Это ненадёжно и опасно для тебя.

— А для тебя?

— Я своё отжила, — скромно сказала она.

— То есть заниматься всем придётся мне? — правильно поняла я.

— Лина, я бы с радостью, но я уже стара лазить в окна по ночам.

— А я, значит, как раз в подходящем возрасте?

— Физическая форма у тебя куда лучше моей, — согласилась бабушка. — Каролина, не спорь. Это твоё наследство, тебе и добывать. В конце концов, всегда можно что-то придумать и без тайных проникновений.

— Например?

— Например, обратиться к нынешнему хозяину с просьбой продать тебе литературу по специальности. А пока ты будешь отбирать нужное, очистишь тот тайник, что в библиотеке.

Это предложение уже было похоже на деловое, но давало доступ только к одному тайнику из трёх и требовало слишком много допущений.

— Для этого я должна остаться там одна хотя бы ненадолго.

— Можно подумать, что у инора других дел не будет, как развлекать тебя разговорами.

— У него, может, и будут, но приставить ко мне прислугу присмотреть это не помешает.

— Ты права. — Бабушка опять забарабанила по столу. — Я бы тоже не стала оставлять в своей библиотеке столь подозрительную личность без надзора.

— Я не уверена, что меня туда вообще допустят.

— Разумнее всего посмотреть на месте, — заключила бабушка. — Завтра утром мы выезжаем в Гёрде.

— Я планировала подработать, а не разъезжать по местам нашей памяти.

— Каролина, за нашу поездку ты заработаешь куда больше, чем оставшись в Гаэрре. Более того, твоя целительская библиотека может прирасти замечательными книгами. Нынешний владелец не целитель, они ему не нужны, держит только как украшение.

— Наверняка они устаревшие, — недовольно сказала я. — За это время целительская наука не стояла на месте.

Ехать я никуда не хотела. Вот совсем. У меня была договорённость завтра встретиться с подругами, которые тоже завершили практику. Мы собирались посидеть в кафе и поболтать. А ещё у меня так и не пропало желание рассмотреть поближе того майора, который наверняка задержится в столице и обойдёт ещё пару маститых целителей. В конце концов, маги с разрушающимися тонкими структурами встречаются очень редко, и я хотела хотя бы понять, как это выглядит на целительском плане. Уехав из столицы завтра с утра, я гарантированно больше никогда не увижу столь перспективного в плане изучения инора.

— Там остались дневники с фамильными методиками, — с видом змеи-искусительницы сказала бабушка. — Признаться, я здорово сглупила, подписав тот договор. Извиняет меня только то, что я была не в себе после смерти твоей матери, когда навалилось сразу всё. Лина, вся моя прорицательская натура говорит, что ехать нужно срочно или мы останемся ни с чем.

— А зачем ехать, если можно пока написать? — предложила я компромисс. — Написать новому хозяину нашего дома с просьбой допустить меня в библиотеку для работы или для выбора книг для покупки. Первое даже предпочтительней.

— Лучше бы тебе приехать с визитом. Тогда Альтхаузу будет неудобно отказать.

— А если его сейчас там нет или ему будет удобно отказать? Получается, мы прокатимся просто так?

— Тогда мы осмотримся на месте и решим, что делать, — предложила бабушка.

— Нет, ты пишешь письмо и ждёшь ответа. И уже по результату определяем, как будем действовать. Нельзя торопиться в таком важном деле. План нужен хоть какой-то.

— Да какой там план? Прийти, вскрыть тайник и забрать своё, — проворчала бабушка.

— Там не один тайник, — напомнила я. — И если до библиотечного я доберусь, то что делать с теми, что в кабинете и спальне?

Бабушка опять забарабанила по столешнице. Это всегда помогало ей думать. Вот и сейчас через некоторое время на её лице засияла радостная улыбка. Только делиться со мной тем, что надумала, бабушка не стала. Но я обратила внимание, что отправила она не одно письмо, а два.

Но главное — она успокоилась и не настаивала больше на немедленном отъезде в Гёрде, поэтому следующий день я провела с приехавшими с практики подругами, которые благополучно сдали документы в деканат, после чего мы отправились в кафе праздновать и делиться впечатлением о практике. Оказалось, что мне грех жаловаться, потому что никого из наших к исцелению не допускали, в лучшем случае — к изготовлению зелий. Последними лечебницы часто приторговывали даже без полноценных обследований и это было существенной статьёй дохода целителей. Зелья нас учили готовить качественно, так что желание использовать студентов было понятно. И всё же… На одном приготовлении зелья целителем не станешь, стоя у вытяжки над спиртовкой обследовать пациента и ставить диагноз не научишься. Нужна практика именно в целительстве, а её где попало не получишь. Недоучившихся студентов не всякая контора возьмёт на подработку. Эх, будь у бабушкиной подруги практика побольше, я бы к ней напросилась на всё лето. Она бы меня и так взяла, но с тем количеством пациентов, что у неё есть, — только оставлять её саму без дохода. Нет, нужно искать другое место. Тем более что несколько идей у нас в разговоре возникли сами собой, оставалось решить, куда я отправлюсь завтра поутру первым делом.

Но судьба решила это за меня. Дома меня ждала весьма недовольная бабушка, которая уже получила ответы на оба отправленных письма.

— Представляешь, Лина, Альтхауз отказался и продавать книги, и давать тебе к ним доступ! Какой негодяй! А ты ещё предлагала ему всё рассказать!

— Может, он почувствовал, что мы собираемся его ограбить? — предположила я, совершенно не расстроенная этим поворотом — слишком уж неопределённый статус был у спрятанных сокровищ. — Вдруг у него тоже сильная провидческая жилка? Придётся отказаться от этой идеи.

— Не говори глупости, Лина, — фыркнула она. — Мы не только доберёмся до того, что должно быть нашим, но Альтхауз за это ещё и заплатит. Как тебе идея?

— Идея, конечно, замечательная, — осторожно ответила я. — Но мне кажется, это больше желание, чем идея, понимаешь?

— Альтхауз ищет экономку, — торжественно возвестила бабушка. — У тебя будет полно времени, чтобы вычистить все тайники.

Я невольно захихикала.

— Бабушка, кто меня возьмёт на должность экономки? Там наверняка потребуются рекомендации.

— Я тебе лично напишу, — пообещала она. — Что ты у меня работала последние пять лет и прекрасно себя зарекомендовала. Или нет, мою экономку он мог видеть. Ещё заподозрит, что ты — ненастоящая. Поэтому попрошу подруг. В общей сложности лет десять-пятнадцать наберём.

— Тебе не кажется, что я слишком молода для десяти-пятнадцать лет работы экономкой, — попыталась я её вразумить.

— А амулет, изменяющий внешность, на что? — победно спросила она. — Завтра с утра купим.

Она скромно умолчала, что денег на покупку амулета у нас не было, да и были бы — толку от него?

— На них даже наши охранные заклинания реагировали, — напомнила я. — Я бы не стала рассчитывать, что инор Альтхауз убрал эту полезную возможность.

— Действительно, как это я забыла? — растроенно сказала она. — Артефакт отпадает. Но это и к лучшему, дорогие они. А вот театральный грим намного дешевле.

Глава 3

Выехали мы даже не на следующий день, а вечером этого, потому что бабушка ужасно переживала, что столь замечательное место экономки Альтхауза кто-то непременно перехватит, если мы не поторопимся. Переживания не помешали ей дойти до двух подруг и получить от них рекомендации на имя Каролины Альдер, прекрасно исполнявшей обязанности экономки сразу у двух достойных дам. Разумеется, не в одно и то же время. На мой вопрос, что будет, если Альтхауз догадается, что я не столь квалифицирована, как тут написано, бабушка махнула рукой и заявила, что у Альтхаузов экономок сроду не было, поэтому какого-то несоответствия он даже не заметит. «Развлекайся как хочешь, — щедро разрешила она. — Он подумает, что так и должно быть. Я вообще не понимаю, чего ему вдруг приспичило завести экономку. Разве что ради солидности?» Сказано это было с таким видом, что каждому стало бы понятно: солидности этому таинственному Альтхаузу не прибавит ничего, пропащий он инор в этом плане. Впрочем, я уверена, что бабушка бы с предубеждением относилась к любому, кто занял наше родовое гнездо. Она была больше фон Кёстнер, чем иные урождённые.

Приехали мы в Гёрде затемно, но бабушкина подруга, инора Линден, нас ждала.

— Луиза, душечка, ты совсем не изменилась, — заявила она бабушке, лишь только мы появились у неё на пороге. — Как тебе удаётся столь прекрасно выглядеть при такой взрослой внучке? Те, кто с вами не знаком, посчитали бы вас сёстрами.

— Эмилия, такой грубой лестью меня не возьмёшь, — фыркнула бабушка. — А для Каролины это практически оскорбление. Неужели она после дороги столь плохо выглядит, что её можно принять за мою ровесницу?

— Луиза, твоя внучка выглядит ослепительно. Альтхауз будет покорён.

Эти слова бабушке тоже не понравились, она недовольно нахмурилась и перешла полностью на деловой тон:

— Как он там? Никого пока не взял?

— Пока нет. Но, Луиза, я не понимаю, зачем такие сложности? Неужели он откажется вас принять?

— Уже отказался, — ответила бабушка. — А Каролине срочно нужно ознакомиться с семейными записями. Ты же помнишь, какую глупость я сделала, продавая дом? Вся библиотека отошла этому олуху, который одну книгу от другой отличит только по цвету переплёта.

— И к чему такая срочность у Каролины?

— Она учится на целителя. Думает о теме диплома.

— Катрин тоже хотела, но родители посчитали, что у неё слишком невысокий Дар, чтобы идти на такой риск, как обучение в академии.

Про Катрин я помнила, что она являлась внучкой иноры, жила с родителями, была старше меня на год и имела кучу достоинств. Бабушка так и говорила — «кучу», не уточняя, какие именно достоинства туда свалены. Может, их только за недостатки засчитать можно? Когда мы жили ещё здесь, я в этой девице ничего интересного не замечала. Но когда это было…

— Риск, инора Линден? — удивилась я.

— Конечно, риск. Для юной девушки такое заведение — однозначный урон репутации, — ответила она с милой улыбкой. — Наверное, вы это сами уже поняли, если собираетесь возвращать семейное достояние таким странным способом.

— Эмилия, что ты имеешь в виду? — изменившимся голосом спросила бабушка.

Я тоже встревожилась, потому что у иноры не могло быть никаких сведений о наших сокровищах. Мы и сами о них только-только узнали. И только-только собрались до них добраться, а оказалось, что в Гёрде о наших планах уже в курсе. Или инора тоже училась с бабушкой предсказаниям?

— Как что? Брак, разумеется. Альтхауз до сих пор завидный жених.

— Ты не находишь, что он несколько староват для моей внучки? — куда спокойней поинтересовалась бабушка.

— Инор с таким доходом не может быть старым. С годами богатые женихи становятся только выдержанней. Особенно когда хранятся в потомственном доме целителей.

Говорила она с совершенно серьёзным выражением на лице, которое всё же не удержала в конце, и залилась смехом, как юная инорита.

— Ты не меняешься, Эмилия, — рассмеялась и бабушка.

— Мы не меняемся, — поправила её подруга. — Меняется только мир вокруг нас. Ты как отсюда уехала, совсем скучно стало. Внучку как маскировать будешь? Альтхауз её непременно узнает.

— Чепец и грим изменят кого угодно, — оптимистично заявила бабушка. — Будем делать из неё даму средних лет, замученную жизнью.

— Грех это — портить такую красоту, — ответила инора.

— Другого варианта получить нужное нет, — вздохнула бабушка.

— Этот тоже может не сработать. Нечисто там что-то с этой вакансией. Точно сказать не могу, но шепчутся, что Альтхауз странные требования предъявляет.

— Лина на них согласится. Она же не собирается там долго работать, — уверенно сказала бабушка. — Так только, нужное… переписать.

Заминка была слишком характерной. Бабушка, не привыкшая врать, чуть не оговорилась и не поставила под сомнения возможность изъятия нашего наследства. Её подруга подозрительно посмотрела на неё, потом на меня.

— Надеюсь, вы не втянете меня во что-то противоправное?

— Эмилия, что ты говоришь? Внучке просто нужен доступ в библиотеку, — оскорбилась бабушка. — Что ты можешь найти противоправного в том, что она приобщится к работам предков? Из фон Кёстнеров всегда выходили выдающиеся целители, известные своими нетрадиционными подходами. И при этом они всегда добивались нужного результата.

О роде фон Кёстнеров бабушка умела говорить долго и красиво, так долго, что в потоке слов хоронились не только подозрения, но и любые мысли. Я зевнула и поняла, что ещё немного — и усну прямо на этом диванчике. Очень удобном и мягком. И подушечки на нём такие вдохновляющие…

— Богиня, — встрепенулась хозяйка, — вы же после дороги, а вам завтра рано вставать. Луиза мы ещё наговоримся в любом случае, примут Каролину на работу или нет. А сейчас — по комнатам и спать.

Уснула я сразу, стоило голове коснуться подушки, а ведь была уверена, что разнервничаюсь и глаз не сомкну. Но для меня бабушкины рассказы о величии рода фон Кёстнеров всегда были лучшим успокоительным, потому что начинало казаться, что с такими великими предками любое моё начинание обречено на успех. А главное — совершенно перестала мучить совесть по поводу предстоящего ограбления, потому что из слов иноры Линден следовало, что инор Альтхауз — инор обеспеченный, а значит, изъятия ценностей, о которых он не подозревает, не нанесёт ему большого финансового ущерба. Конечно, при желании в моих рассуждениях можно было найти логические огрехи, вот только такого желания у меня не было.

Утром дамы в четыре руки занялись моим гримом. Я собиралась сделать с него слепок и дальше использовать магию. Поскольку это не иллюзия, а бытовое заклинание для улучшения внешности, охранная сигнализация на него не сработает, даже если я буду делать это внутри охраняемого периметра. А на сделанное снаружи вообще не обратит внимания. Главное — всегда иметь коробочку с гримом под рукой.

Постаралась бабушка на славу. В получившейся особе никто не признал бы Каролину Вальдфогель. Лицо выглядело куда старше с прорисованными лёгкими морщинками, а на голове появились седые пряди, которые были собраны лично бабушкой из своих волос и аккуратно пристроены в мои. Собирала она их с расчёски, чтобы сделать шиньон, но посчитала, что мне улучшение причёски нужнее. Вид в зеркале меня не радовал, зато радовал моих нечаянных горничных, которые от души веселились.

Мне тоже было смешно и совершенно нестрашно. Страшно стало потом, когда я уже сидела в наёмном экипаже с рекомендациями, сложенными в старомодный ридикюль, ради такого случая найденный бабушкиной подругой на чердаке. Жуткий чепец полностью затенял лицо, завершая образ. Боялась я не того, что меня разоблачат, а своего потенциального работодателя. Потому что я понятия не имела, что за человек инор, к которому еду. Бабушка его не слишком жаловала. Наверное, было за что.

Инор Альтхауз принял меня сразу, как только я озвучила дворецкому цель своего визита. Был нынешний хозяин нашего дома совсем не страшен — высокий пожилой инор с пышными усами и добродушной улыбкой. Мою маскировку он принял за настоящий вид, ничего не заподозрив. Ещё бы: моим преображение занимались настоящие специалисты своего дела.

— Инора Альдер, — смущаясь, сказало он после того, как я вручила ему рекомендации и он их тщательно изучил. К слову, куда тщательней, чем меня, — Боюсь, вас не поставили в известность о тех требованиях, которые я предъявляю к экономке.

— Скажите о них сейчас, — с энтузиазмом, которого не испытывала, предложила я. — Уверена, я со всем справлюсь.

— Видите ли, инора Альдер, обязательным требованием для моей экономки является умение готовить лечебные зелья. Поэтому… — Он смущённо улыбнулся и развёл руками, показывая, как сожалеет, что вынужден отказать.

— Инор Альтхауз, уж что-что, а зелье я приготовить сумею, — уверенно ответила я. — Любое, какое вам потребуется. Разумеется, если будут ингредиенты.

— В самом деле? У вас хватит на это Дара? — уточнил он.

— Дара у меня хватит и на куда более серьёзные вещи, — зачем-то сказала я.

— Почему же в таком случае вы зарабатываете на жизнь, работая прислугой? — удивился он.

Я вовремя вспомнила вчерашний разговор с бабушкиной подругой и ответила:

— Мои родители, инор Альтхауз, были уверены, что инорите неприлично учиться.

— Но прилично работать?

— После смерти отца мы с мамой остались совершенно без средств к существованию, — ответила я и даже ни капельки не соврала: мой невыдуманный отец сделал всё, чтобы его семья умерла с голоду.

— Сочувствую, инора, но тем не менее на работу я смогу вас принять только в случае, если вы докажете свои умения, — вежливо, но непреклонно сказал инор Альтхауз.

— Разумеется. Когда вам будет удобно?

— Сейчас? — предложил он. — Инора Альдер, вам будет удобно это сделать сейчас? Тогда я смог бы определиться.

Он так располагающе улыбнулся, что даже если бы я собиралась отказаться, не смогла бы этого сделать. И почему бабушка так настроена против этого милого инора?

Не выдать себя в лаборатории оказалось сложным делом, потому что там ничего не изменилось. Скорее всего, ею даже никто не пользовался. Инор Альтхауз вручил мне рецепт и застыл посередине помещения, не ответив ни на один мой вопрос по поводу того, что где стоит. Но я работала здесь столько лет и всё прекрасно помнила, поэтому поиски только имитировала. Ещё ужасно мешал идиотский чепец, но снять его я опасалась — тогда грим был бы слишком заметен. Тем не менее я справилась быстро и вручила оговорённую порцию зелья засиявшему от счастья инору Альтхаузу.

— Инора, вы приняты, — торжественно сказал он. — В ваши обязанности будет входить изготовление конкретно этого зелья ежедневно. Возможно, ещё и других, это будет известно после дополнительных консультаций с целителями.

Я, как целитель, могла бы сразу ему сказать, что ни этого, ни какого другого зелья инору не нужно принимать, потому что он был совершенно здоров, а тот целитель, что прописал приём ненужных растворов, наверняка являлся шарлатаном. Но не сказала, потому что вреда конкретно от этого зелья инору Альтхаузу не будет и потому что не имела права выдавать свою осведомлённость. Да и готовить я ему могу потом что-то совершенно другое, выглядящее, как это, но общеукрепляющего типа. Надеюсь, никто никогда не узнает, что почти дипломированный целитель работал за жалованье экономки. Позор-то какой…

— Какие-нибудь ещё дополнительные обязанности будут? — поинтересовалась я.

— Не переживайте, инора, всё будет оплачено, — неправильно понял он меня. — Остальное не выходит за рамки обычных обязанностей экономки. Из того, на что требуется обратить особое внимание, — только меню. Впрочем, мы можем обговорить это позднее, когда вы приступите к своим обязанностям. Сегодня?

— Я могу пользоваться библиотекой? — уточнила я, потому что без этого разрешения моё пребывание в этом доме теряло всякий смысл. Охранные заклинания сменили, и теперь для них я была чужой, а это значит, что просто так по дому не походишь.

— Библиотекой? — удивился он.

— У вас нет библиотеки? — сымитировала удивление я.

— Есть, но она довольно специфическая. Основная часть занята трудами целителей. Художественных книг почти нет

— Меня всегда интересовали труды целителей

— Если вам интересно, вы можете пользоваться, — разрешил он.

— Тогда я съезжу за вещами и приступлю к своим обязанностям.

— Замечательно, инора Альдер, — расцвёл он. — Вы не представляете, насколько я вам признателен. Вы сняли с моей души тяжёлый камень неопределённости.

А уж как я была признательна за тот камень что сняли с моей души, — и не передать!

Экипаж, в котором я приехала в поместье, меня дождался. У дома иноры Линден ему тоже пришлось постоять, но в этот раз совсем недолго — я только коротко сообщила, что меня приняли, и забрала свои вещи. Бабушка радостно сказала подруге:

— Ну вот, а ты сомневалась, что вариант с гримом сработает.

— У Альтхауза возрастные проблемы со зрением? — предположила инора.

Но дальше я в их разговоре не участвовала, меня не беспокоила причина, по которой инор Альтхауз ничего не заметил, я торопилась занять место, которое давало доступ в дом. И даже в библиотеку, которая была моей первой целью.

Но торопилась туда не только я. К бывшему поместью фон Кёстнеров мы подъехали одновременно с ещё одним экипажем, из которого выбрался знакомый майор, чьи тонкие структуры я не рассмотрела при первой встрече. Не могу сказать, что меня порадовала возможность рассмотреть их сейчас — судя по количеству вещей, майор собирался окопаться в доме Альтхауза надолго.

Глава 4

Вальдемар фон Штернберг, а именно так звали офицера, оказался столь любезен, что собственноручно донёс мои вещи до выделенной мне комнаты. На этом его любезность закончилась, потому что в его глазах я сейчас вряд ли была привлекательней того зелёного куста, за которым я сидела в засаде в приёмной декана. Я даже думаю, что по привлекательности кусту уступала, потому что с ним не надо вести светских бесед и беспокоиться о том, не обидел ли ненароком. В случае чего куст даже пожаловаться не сможет.

Но самое ужасное, я не могла понять, чего я больше боюсь: того, что он раскроет мой примитивный маскарад, или того, что он его так и не заметит. Конечно, военные должны отличаться повышенной наблюдательностью, но конкретно этот военный сейчас на наблюдения настроен не был, потому что испытывал сильную боль. Именно её должно было купировать зелье, которое меня просил приготовить инор Альтхауз на испытании. К сожалению, убрать её совсем было невозможно. Из учебников я помнила, что маги, у которых разрушаются тонкие структуры, страдают, пока не перестают быть магами. Традиционная целительская наука ничем не могла им помочь: ни полностью убрать боль, ни остановить или хотя бы затормозить разрушение. Исцеления были очень редки, и под них так и не удалось подвести общее правило. Хотя в той книге, что я читала в последний день своей практики, как раз предлагалась методика именно исцеления. Там шло совмещение определённых процедур с тремя зельями. Не такими уж и сложными зельями, надо признать.

Это я сообразила за ужином, на который меня пригласили к хозяйскому столу. На майора я посмотрела с новым интересом, как на перспективного пациента. Жаль, что никто не даст мне возможности поэкспериментировать. Недоучившейся целительнице, возможно, дали бы, а вот во всех отношениях выдающейся экономке — нет.

— Как нам повезло с инорой Альдер, не правда ли, Вальдемар? — жизнерадостно сказал хозяин дома. — Как раз в тот день, когда я уверился, что придётся заказывать зелья в Гёрде, у этого неприятного городского алхимика, она, как прекрасное виденье, появилась на моём пороге. Удивительная инора. С такими замечательными, нужными нам способностями.

Говорил он с таким восторгом, что я невольно порозовела и порадовалась, что этого никто не видит через слой грима. Инор Альтхауз был не слишком наблюдателен, а его племянник, который к ужину переоделся в штатское, что, впрочем, ничуть его не портило, на меня не смотрел вовсе.

— И почему же, дядюшка, столь удивительная инора не нашла себе занятия более денежного, если у неё такие выдающиеся достоинства?

Сказано это было так, что я опять покраснела, теперь уже от злости. Майор явно намекал на мою незначительность, не слишком изящно подводя родственника к выводу о том, что я не слишком умна.

— Иноре Альдер не повезло с родителями, Вальдемар, — пояснил Альтхауз. — Они из той породы людей, которые считают излишним женское образование.

— В таком случае выдали бы дочь замуж за обеспеченного инора, — продолжил майор, словно меня тут не было. — Со внешностью иноры это не составило бы труда. — И не успела я возгордиться, как он добавил: — У неё до сих пор сохранились следы былой красоты.

— Следы былой красоты? — не удержалась я. — Ну знаете ли, лорд фон Штернберг!

— Извините, инора Альдер, — невозмутимо ответил он. — Не предполагал, что даму можно обидеть, сказав, что она красивая.

— Была. Вы сказали, что я была красивой, — возмутилась я.

— Так красивой же, — удивился он. — Было бы странно, если бы в вашем возрасте…

Я встала, резко отодвинув стул.

— Извините, инор Альтхауз, у меня совершенно пропал аппетит.

Перед майором я извиняться не стала. Надеюсь, это последний раз, когда я с ними разделяю трапезу. Уже выйдя из столовой, я услышала, как дядя выговаривал племяннику:

— Вальдемар, умоляю, будь с дамой повежливей. Я не переживу, если инора нас покинет.

У иноры желание покинуть этот дом было, и сильное, но поскольку она не добралась ни до одного тайника, желание собрать вещи и гордо хлопнуть дверью было невыполнимым. Я остановилась, сжала руки и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула — это всегда помогает успокоиться — после чего направилась в библиотеку. Действительно, чего тянуть? Это сейчас майор немного не в себе, потому что действие зелья ослабло, а потом у него могут появиться куда более неприятные вопросы.

В библиотеке неожиданно защемило сердце. Столько книг и все принадлежали моей семье. А теперь они никому не нужны. Я провела рукой по корешкам, которые, казалось, только меня и ждали. Я вас почитаю. Всех. Каждую из вас я подержу в руках, открою и непременно извлеку что-то ценное. Но не сейчас.

Я сморгнула выступившие слёзы и сделала шаг к тому месту, которое было указано в качестве тайника.

— Инора Альдер, я хотел с вами поговорить.

Голос, раздавшийся за спиной, принадлежал неугомонному майору. Наверное, посчитал, что недостаточно меня добил утраченной красотой, решил перечислить все мои недостатки. А ходит-то как тихо. Привык подкрадываться и пугать бедных женщин.

— Слушаю вас, лорд фон Штернберг, — повернулась я к нему.

— Я вижу, на что вы нацелились, — заявил он.

Я запаниковала. Если он видит тайник, то не напрасно ли я сюда вообще явилась? Но до тайника я даже не дошла, не говоря уже о том, чтобы попытаться его открыть, так что буду всё отрицать. Я сюда пришла выбирать книгу для чтения, на чём и буду стоять.

— И на что, по-вашему, я нацелилась? — поинтересовалась я самым неприятным тоном.

— На брак, разумеется.

— К-какой брак?

— Не притворяйтесь, — раздражённо сказал он. — Разумеется, на брак с моим дядей, не со мной же. Для меня вы слишком стары, а вот дядя может клюнуть на ваши увядшие прелести.

— Да что вы себе позволяете? — возмутилась я. — У меня и в мыслях этого не было.

— Неужели? — усмехнулся он, совершенно мне не поверив. — Для иноры в вашем положении одинокий богатый холостяк — лакомый кусочек. Но не надейтесь, что его деньги отойдут вам.

— Потому что они отойдут вам? — едко уточнила я. — То есть сейчас вы заботитесь не о своём родственнике, а о своём благосостоянии?

— Ага, значит, вы всё-таки собрались прибрать моего дядюшку к рукам? — торжествующе заключил он.

— В вас сейчас говорит болезнь, а не мозги, — отрезала я, вытащила первую попавшуюся книгу и устроилась в том самом кресле, в котором я в детстве любила читать.

Время словно обратилось вспять, когда кресло радостно приняло меня в свои объятия. Я чуть ноги под себя не поджала по вернувшейся сама собой привычке, но вовремя вспомнила, что, с точки зрения наблюдающего за мной майора, я инора, уже стоящая одной ногой на краю могилы, а значит, вести себя так не могу. Ничего, сейчас он постоит, постоит и уйдёт, а я не только ноги подберу, но и тайник очищу. Если перед его дядюшкой я еще испытывала какую-то неловкость, то майор наши ценности точно не получит. Единственный племянник, сын любимой сестры — именно так охарактеризовал его инор Альтхауз.

Майор постоял, пристально меня разглядывая, потом понял, что этим меня не пробьёшь, но вместо того, чтобы убраться из библиотеки, прошёлся вдоль стеллажей, вытащил какую-то книгу и устроился напротив меня.

— Не надейтесь, — пробурчал он, — дядюшка на вас внимания не обратит, потому что у него есть давняя любовь, а вы на неё совсем не похожи.

— Тогда вам не о чем переживать, — по возможности любезно ответила я, хотя намёки на мои матримониальные планы в отношении инора Альтхауза злили. — Вы спокойно можете оставить меня без присмотра в библиотеке.

— Я? Вас? Без присмотра? Не надейтесь, — буркнул он.

— Мне начинает казаться, что выйти замуж за вас будет куда проще, чем за вашего дядю, — не удержалась я. — Вы мной интересуетесь куда искренней и чаще. Вот сейчас составляете мне компанию, хотя я этого не просила.

— Я вас предупредил, инора, — ответил он и уткнулся в книжку.

Судя по тому как забегали глаза по строчкам, действительно читал, и ему было даже интересно. Я же только делала вид, что читала, а сама украдкой изучала майора, то есть пациента, разумеется. Внешне он выглядел весьма уверенным в себе и здоровым. Почти здоровым, потому что испарина на лбу указывала на то, что ему не совсем хорошо. А вот внутренне… внутренне он мог бы претендовать на самый интересный случай в моей практике. А главное, я поняла, почему он так себя ведёт. Прав оказался наш декан: в отношении этого инора я смотрю совсем не на то, на что должен смотреть настоящий целитель.

— Лорд фон Штернберг, а вы принимали сегодня выписанное вам зелье?

— А вам-то какое дело? — удивился он и даже перенёс внимание с книги на меня.

— Видите ли, лорд, в вашем положении этим пренебрегать нельзя, может случиться спутанность сознания и начаться галлюцинации, — пояснила я.

— Вы хотите меня оскорбить? — сухо спросил он.

— Пока оскорбляете только вы меня, — заметила я. — Но я решила на вас не обижаться. У вас серьёзные проблемы со здоровьем, которые дают весьма нехорошие внешние проявления. У вас же температура. Как можно доводить себя до такого состояния?

— Видите ли, инора, у вашего зелья…

— Я следовала точной рецептуре, выданной мне вашим дядей.

— Неважно. В любом случае у этого зелья есть один очень нехороший побочный эффект.

— Какой?

— Оно быстрее разрушает тонкие структуры! — рявкнул он. — И тем самым не оставляет мне ни малейшего шанса на исцеление!

— Можно подумать, без зелья он у вас есть. Вы только будете дольше мучиться, — с состраданием сказала я.

— Без зелья есть шанс, что всё придёт в норму. Мизерный, но есть, — упрямо ответил он. — Вы хоть понимаете, что значит для мага остаться без Дара? Да откуда вам…

— У меня есть Дар.

— В вашем случае он что есть что нет — вы им всё равно не пользуетесь.

— Пользуюсь. У меня просто нет документа об окончании чего-либо. А так я знаю даже больше, чем иные целители.

Особенно, чем те, кто плохо учился и еле-еле набрал необходимый минимум для получения диплома. Нет, я училась хорошо, но уровень моих знаний, разумеется, был несоизмерим с уровнем знаний нашего декана.

— Неужели? Тогда, быть может, в вашем арсенале есть что-то, что поможет восстановить мои тонкие структуры?

Он сказал настолько издевательским тоном, что я выпалила:

— Есть, представьте себе! — прежде чем успела подумать.

— Неужели? Так почему вы не предложите свою помощь?

— Потому что я не знаю, как это подействует на вас. А в случае, если ничего не удастся сделать, вы обвините меня же.

— С чего вы взяли?

— С того, что вы меня в чём-либо обвиняете весь наш разговор. Лорд фон Штернберг, вы себя плохо чувствуете. Даже если вы не хотите принимать утверждённое целителями зелье, вы можете выпить снотворного и уснуть. Станет легче.

Он провёл рукой по лбу, пальцы влажно заблестели. В целительском зрении с ним сейчас вообще творился сущий кошмар, так и тянуло хоть немного облегчить страдания. Но как говорила инора Кунц, может это и цинично, но всем страждущим помочь невозможно, и если дело не идёт о жизни и смерти, первым делом нужно составить договор с пациентом, в котором следует расписать все риски, чтобы у того не появилось соблазна отсудить потом сумму куда серьёзнее, чем та, что он заплатил за услуги целителя.

— Мне не станет легче, — отрезал он. — Я хочу попробовать ваш метод. Обещаю, что не буду вас ни в чём винить, если не поможет. Знаете, мне уже отказали такие светила, что хуже не будет.

— Для вас, но не для меня, — заметила я. — Давайте решим так. Если до завтра вы не передумаете, то мы составим договор.

— Договор? То есть вы с меня ещё и деньги собираетесь брать?

— Не собираюсь. У меня нет документа об окончании какого-нибудь целительского заведения, — напомнила я. — Поэтому брать с вас за целительские услуги — нарушать закон. Будем считать, что это входит в мои обязанности экономки вашего дяди. В конце концов, одним из условий было как раз изготовление зелий.

— А вы непростая штучка. Хотите, чтобы он на вас женился из благодарности?

— Меня. Ещё. Никто. Никогда. Так. Не. Оскорблял, — чеканя каждое слово, выдохнула я ему в лицо. — Всего хорошего, лорд.

Я захлопнула книгу и поставила её на место, после чего покинула библиотеку. Ни читать, ни заниматься поисками сокровищ в присутствии такого постороннего, как майор фон Штернберг, было совершенно невозможно. Лучше бы он о своей личной жизни беспокоился, чем о дядиной. Дяде уже поздно, а ему в самый раз.

Глава 5

Майор решения не изменил, возможно, потому что выглядел утром ничуть не лучше, чем вчера в библиотеке. Мы подписали договор, формулировку которого я прекрасно запомнила на практике у иноры Кунц, а потом поехали в город, чтобы заверить у нотариуса. Ехали мы в экипаже инора Альтхауза, и я постоянно переживала, что моя маскировка не выдержит проверки солнечным светом. О чём переживал майор, не скажу, потому что до прибытия к нотариусу он не только со мной не разговаривал, но и не смотрел в мою сторону. Судя по состоянию ауры, пациента знатно корёжило, но он не согласился принять не только выписанное нашими светилами зелья, но и обезболивающее.

— Хочу быть с ясной головой, — заявил он перед выходом, когда мы стояли в холле и я уговаривала его выпить зелье. Как маленький ребёнок, право: то ему горько, то противно, то ещё что-нибудь.

— Боитесь, что мы вместо нотариуса заедем в Храм? — поддела я его. — Нам же нужно, чтобы подписи были заверены, и всё. Этому лёгкое обезболивающее не помеха.

— Почему вдруг в Храм?

— Вы же подозревали, что я охочусь на вашего дядю, — напомнила я. — А вы — добыча куда перспективнее. Моложе, красивее и вообще — наследник. Вдруг вы за ночь решили, что мои увядшие прелести не настолько увяли, чтобы вас не заинтересовать.

— Священника с нотариусом я не перепутаю в любом состоянии, — усмехнулся он. — А вы злопамятная особа, инора Альдер. Пойдёмте. Оттого, что вы тянете время, вы моложе не станете.

Почему-то в доме я совсем не боялась, что меня раскроют. Он казался родным, а, как известно, в родном доме и стены помогают. В моём случае они помогали вовремя создать тень: коридоры освещались слабо и даже будь грим куда грубее, в моей личности никто не усомнился бы. А вот солнечный свет мог выявить то, что не затеняли поля чепца. Чепец был большой и уродливый, но всё скрыть не мог даже он.

С заверкой подписей был один скользкий момент, потому что по понятным причинам договор был составлен не на моё настоящее имя. Конечно, к договору прилагался слепок личностной ауры, то есть формально он всё равно заключался со мной, но при желании к моменту с именем можно было придраться и доставить мне массу неприятностей. Я не была уверена, что метод, который я вычитала в книге иноры Кунц, сработает, но если уж дали возможность для экспериментов, почему бы ею не воспользоваться? Хуже майору я точно не сделаю, а инора Кунц была убеждена, что методы в книге её приятеля рабочие, так что — чем Богиня не шутит? — есть вероятность, что проблема уберётся. Это было бы феерическое дополнение к практике, но, к сожалению, такое, о котором никому нельзя рассказывать.

Нотариус ни к чему придираться не стал, взял артефактом слепки ауры и присоединил их ко всем трём копиям договоров: моей, майора и той, что будет храниться у нотариуса. Свою копию он отложил, собираясь потом переместить её в сейфовое хранилище, а наши выдал на руки, после чего мы распрощались, довольные друг другом.

— Мне нужно закупить необходимые ингредиенты, — сказала я, лишь только мы покинули здание. — Это займёт какое-то время, поэтому будет лучше, если вы вернётесь один.

— А как же вы?

— Боитесь, что украдут? — поддела я его.

— Нет, боюсь, что вам неудобно будет возвращаться с покупками, — не принял он моего шутливого тона.

— Не переживайте, пешком не пойду, найму экипаж.

Он кивнул и протянул мне довольно увесистый кошелёк:

— На расходы. В том числе на экипаж. Что останется, вернёте.

— А если ничего не останется?

— Тогда вернёте только кошелёк, — довольно равнодушно сказал он. — И отчитаетесь, разумеется.

— Выпейте дома хотя бы обезболивающее. На мою работу это не повлияет, зато вам станет легче.

— Посмотрим, — буркнул он и направился к экипажу.

Состояние его ухудшилось, что не могло не беспокоить, но заняться майором вплотную я смогу лишь вечером. Хорошо хоть он не стал геройствовать и предлагать помощь для похода по лавкам, потому что я планировала не только закупить всё нужное, но и быстро отчитаться перед бабушкой. Я не боялась, что её не окажется у подруги — гулять моя единственная родственница не собиралась, поскольку опасалась, что её кто-то заметит, а наше пребывание в Гёрде было секретом.

Но не от родственников иноры Линден, потому что, когда я добралась до её дома с целым ворохом покупок, там обнаружилась её внучка, Катрин, которая явно была в курсе нашей затеи, потому что она меня узнала сразу и ничуть не удивилась.

— Каролина, ты ли это? — в притворном ужасе сказала она и зажала рот руками показывая, что только это не даёт ей расхохотаться. — В последний раз, когда я тебя видела, ты выглядела куда моложе и паривлекательнее.

Она прямо-таки светилась от радости. Не сказать, чтобы мы были с ней недругами, но Катрин принадлежала к той породе девиц, для которых каждая молодая особа — соперница, а значит, чем она хуже будет выглядеть, тем лучше. Я даже порадовалась, что мы с бабушкой только обсуждали увеличение моих габаритов, но решили не рисковать ещё с этим, в противном случае Катрин рисковала не пережить такого количества счастья. Лопнула бы от восторга.

— Я и сейчас выгляжу достаточно молодо, чтобы племянник инора Альтхауза заподозрил, что я собираюсь прибрать дядю к рукам.

— Вальдемар фон Штернберг у дяди? Вот это новости… — Катрин оживилась, а блеску в её глазах позавидовали бы самые фанатичные поклонники солистов нашей Гаэррской оперы. — И надолго он решил нас осчастливить? Бабушка, а не съездить ли нам с визитом к инору Альтхаузу?

— Майор приехал к дяде лечиться, — сообщила я, — поэтому может не выходить к гостям.

В последнем я не была уверена, но была категорически против, чтобы мой пациент встречался с этой хищной девицей. Роман с ней не пойдёт на пользу его здоровью.

— У него что-то серьёзное? — забеспокоилась Катрин.

— Повреждены тонкие структуры. Скорее всего, магом он быть перестанет.

— А остальное?

— Остальное не повреждено, — с некоторым удивлением ответила я. — Это именно воздействие орочьего шаманства на центры магии. Остальное под удар не попало. Да и попало бы, у нас есть способы борьбы, а с этим — увы.

— Исчезновение магии — не самое страшное, — небрежно бросила Катрин. — Сколько людей без неё живут — и ничего. И даже те, у кого магия есть, не всегда её используют.

— Например, ты.

— Например, я, — согласилась она насмешливо. — Мне нет необходимости просиживать время в учебных заведениях. У нашей семьи хватает денег на всё. И уж точно бы мне не пришлось переодеваться в старушечьи тряпки, чтобы сунуть нос в фамильную библиотеку. Бабушка, предлагаю сегодня же съездить к инору Альтхаузу, проведать его племянника, пострадавшего от злобного орочьего колдовства. Вдруг наше участие ему чем-нибудь поможет?

— Даже не знаю, Катрин, мне кажется, ехать без приглашения неприлично.

Катрин заныла, отвлекая внимание на себя, и нам с бабушкой наконец удалось пошептаться.

— До библиотеки удалось добраться? — спросила она.

— Удалось. Но этот фон Штернберг меня подозревает в том, что я собралась стать инорой Альтхауз, и постоянно за мной присматривает. Я почти попалась у тайника, — пожаловалась я. — Почти к нему прикоснулась — и тут этот гад за спиной как заговорит! Я чуть от страха на месте не умерла.

— Тогда нужно быстрее всё вычищать и удирать, — решила бабушка.

— Быстрее не получится. Даже если я вскрою все тайники, я бы хотела просмотреть книги. Там столько редких изданий.

— Ой, Лина, чую, не о книгах ты больше переживаешь. Что у тебя с фон Штернбергом? — сразу сделала стойку бабушка.

— Я хочу попытаться исцелить его тонкие структуры.

— Ты выдала, что ты целитель? Ты сошла с ума? — возмутилась бабушка. — Так, вытаскиваешь сокровища из библиотеки — и хватит. Сразу уезжаешь.

— Не могу. Мы сегодня подписали договор, что я пробую его вылечить, а он не имеет ко мне претензий в случае неудачи.

— Вот ведь незадача. — Она нахмурилась. — Что за глупость эти новомодные веяния с договорами?

— А ты хотела бы, чтобы внук твоего нелюбимого Альтхауза подал на меня в суд?

— Не внук, а племянник. Сын младшей сестры.

— Какая разница? Главное, что он не сможет меня ни в чём обвинить.

— Да зачем ты вообще за это взялась? — продолжила ворчать бабушка. — Им наверняка занимались целители не чета тебе.

— Они не помогли.

— Вот и ты не поможешь. Что тогда?

— Ничего. Каждый останется при своём.

— Ой ли? — Она неожиданно мне подмигнула. — Он так хорош?

— Конечно, хорош, — я сделала вид, что не поняла вопроса бабушки. — Когда ещё мне выдастся возможность заполучить пациента с разрушающимися тонкими структурами? Это мечта любого целителя.

— Что-то я не вижу в городе столпотворения целителей, желающих заполучить такого редкого пациента.

— Потому что они не знают, как его исцелить.

— А ты знаешь?

— Я хотя бы хочу попробовать.

— Опасно это, — проворчала она. - А если он тебя раскроет?

— И что? Я хотела добраться до библиотеки. В этом нет ничего криминального. Но сделать я там ничего не могу — фон Штернберг вчера уселся напротив и усиленно читал.

— А он точно ничего не заподозрил?

Я помотала головой. Повторять слова про следы былой красоты не хотелось. Не думаю, что майор заявил бы такое, если бы обнаружил перед собой куда более молодую особу. Бабушкин грим работал идеально. Хотя я, конечно, предпочла бы в доме только одного инора. Того, что постарше. Это сейчас фон Штернберг не обращает пристального внимания ни на что, а если он почувствует себя лучше, то может начать задавать неудобные вопросы.

— Пока нет. Но не исключаю, что, когда самочувствие улучшится, инор станет наблюдательнее. В конце концов, никакие развлечения в доме его дядюшки не предусмотрены.

— Это мы исправим, — решила бабушка и обратилась уже к подруге, которую внучке так и не удалось убедить хотя она старательно ныла. — Эмилия, ты совершенно напрасно отказываешься поехать с Катрин к Альтхаузу. Каролина утверждает, что мужчинам в этом доме не хватает женского внимания.

— Луиза, что ты говоришь? Я не могу просто так приехать с визитом. Нужен хотя бы предлог.

— Пригласи его на собрание любителей поэзии.

— У нас же такого нет? — удивилась она.

— Скажи, что собираешься организовать.

— Инор Альтхауз поэзию не любит, — задумчиво сказала инора Линден, которой, кажется, пришлась по вкусу идея стать организатором чего-либо.

Её внучке по вкусу пришлось явно что-то другое.

— Возможно, лорд фон Штернберг любит поэзию? — прощебетала она.

Наверняка она уже представляла, как приглашает желанную персону на творческий вечер, а потом они друг другу читают стихотворения явно не божественной направленности — вон как лицо зарумянилось. На мой взгляд, румянец её однозначно портил — она становилась полностью похожа на дешёвую куклу, которых пачками продают в лавках с игрушками. У них в точности такие же голубые глаза, золотистые локоны, румянец во всю щёку и глупое выражение лица.

— Приглашение можно послать и по почте. Это будет приличнее, — остудила её пыл инора Линден.

— Приглашения, присланные по почте, иной раз даже не открывают, а положительных ответов на них бывает куда меньше, чем если передать из рук в руки.

— Эмилия, ты же входишь в Попечительский совет при приюте? — вспомнила бабушка. — Им наверняка нужны на что-то деньги. Приехать за спонсорской помощью можно и нужно без предварительного письма.

— С этим фон Штернбергом что-то не то? — внезапно спросила инора Линден. — Я имею в виду, что-то не то в дополнение к разрушающимся структурам.

— Почему вы так решили? — удивилась я.

— Удивляюсь, что твоя бабушка так хочет, чтобы мы туда поехали. Фон Штернберг — перспективный жених…

— В моём нынешнем виде он на меня внимания всё равно не обратит, — ответила я. — Моя цель — библиотека, а не племянник инора Альтхауза.

— Одно другому не помеха, — задумчиво сказала инора.

А Катрин наградила меня таким ревнивым взглядом, словно она уже была помолвлена с майором, а я вернула себе настоящую внешность и взялась отбивать её жениха. Кажется, идея привлечь инору Линден с внучкой для отвлечения фон Штернберга от библиотеки не столь хороша, потому что Катрин сделает всё, чтобы меня выставили из дома, желательно, не дав даже смыть грим.

Глава 6

Возвращалась я в дом инора Альтхауза с желанием немедленно очистить хотя бы один тайник. Но не тут-то было: внезапно у кухарки разболелся зуб настолько, что она уехала в город и кухня осталась без присмотра ещё до моего приезда. Поэтому я сначала занималась обедом, потом варила зелья. Время шло к ужину, а кухарка не появилась, зато появились инора Линден с внучкой, поэтому мне пришлось готовить ужин в том числе и на них. Кстати, на этот ужин меня не пригласили, но я совершенно не расстроилась. Не было ни малейшего желания выслушивать гадости, которыми в мою сторону станет бросаться Катрин. На её благоразумие могла бы рассчитывать только круглая дура, я же себя таковой не считала, хотя последнее время сильно сомневалась, когда вспоминала, что я тут делаю. И как только бабушке удалось меня уговорить на такую авантюру? Готовила бы себе зелья при каком-нибудь алхимике — денег бы хватило не только на новые ботиночки, но и на что-то посерьёзнее. Жили же мы как-то без лишних денег раньше? Проживём и дальше.

Из гостиной доносился звонкий смех Катрин и обрывки даже не разговоров — слов. Что так веселило мою знакомую, мне было бы без разницы, если бы я не опасалась, что она сейчас раскрывает мой секрет. Так и подмывало спросить Беату, молоденькую горничную, которая постоянно сновала от кухни в гостиную, о чём там беседуют. Но было как-то… неловко. Подумает ещё, что я сплетница или вообще пожалуется хозяину. Нет уж, обойдусь без этого важного знания. Если Катрин меня выдала, то меня просто выставят после их отъезда.

Гостьи досидели дотемна, и всё это время им постоянно что-то требовалось с кухни. То стакан воды, то чашка чая, то порция вишнёвого пирога, который я испекла на ужин и от добавки которого я бы тоже не отказалась, очень он уж вкусным получился. Совершенно невозможно было отлучиться в библиотеку, в которой точно никто не появится в ближайшее время. Как бы намекнуть Катрин, что отвлекать кавалера нужно на своей территории, а не на его?

Но всё когда-то заканчивается, уехали и гостьи, и я, убедившись в этом, направилась было в библиотеку, но была остановлена майором.

— Инора Альдер, вы не забыли о нашем договоре?

— Разумеется, нет. — Я повернулась и ослепительно улыбнулась. Настолько ослепительно, что майор какое-то время смотрел на мой рот. Наверное, удивлялся, что у меня все зубы на месте. В моём-то возрасте. — Завтра с утра мы начинаем.

— А что вам мешает начать сегодня вечером? Или вы не приготовили нужные зелья?

— Приготовила, но правильнее будет начинать с утра. Я смогу тогда контролировать вас весь день.

— Инора Альдер, лучше не правильнее, а раньше. Без постоянного контроля я обойдусь. Вреда же не будет?

— Не будет, — неохотно согласилась я и с тоской посмотрела в сторону библиотеки. — Где мы расположимся? В гостиной? Учтите, вам придётся не меньше часа лежать.

— Тогда в спальне.

— В спальне? — в панике переспросила я. — Но это же…

— Неприлично? — хмыкнул он. — Инора Альдер, уверяю, в отношении вас никто не подумает ничего дурного.

— А в отношении вас? — мрачно спросила я.

Он даже отвечать не стал, посмотрел так, что я почувствовала себя круглой дурой. С его точки зрения, что моя, что его репутация были прочно защищены моим преклонным возрастом. На занятиях нам не рекомендовали оставаться наедине в спальне с пациентом противоположного пола, если тот не был при смерти. Фон Штернберг не казался тем, кто может испустить дух в любой момент, но и на того, кто будет приставать к даме без её желания, он тоже не был похож. Так что я взвесила все за и против и, после того как на чашку «за» упал аргумент, что инора Альдер вскоре исчезнет, отправилась за майором.

И только когда я оказалась внутри, сообразила, что это та самая спальня, в которой находится один из тайников, потому что инор Альтхауз выбрал себе спальню поскромнее, а хозяйскую отдал племяннику. Подумать только, стоит подойти к камину — и в моих руках окажутся сокровища нашей семьи…

— Думаю, что зажигать камин по такой жаре — не самая хорошая идея, — прервал мои мечтания майор заметивший, куда я бросала пылкие взгляды. — И ненадёжная, если в помещении нужно выдерживать определённую температуру.

Я вернулась на землю, протянула пациенту один из принесённых пузырьков и скомандовала:

— Выпиваете, потом оголяете верхнюю половину туловища и ложитесь на кровать.

Говорила я с уверенностью, которой не испытывала, потому что как наяву видела возмущённое лицо Зайделя, который выговаривал о недопустимости опытов над доверившимися пациентами. Целительская этика… Зачёт по ней у меня был, но такими темпами его могут аннулировать. Но я почему-то верила иноре Кунц — не похожа была прочитанная мной книга на измышления шарлатана, там были ссылки не только на хорошо известные мне труды, но и на собственные опыты. Конечно, некоторые иноры замечательно умеют перекраивать результаты исследований в нужную сторону, но верить или не верить конкретно этим исследованиям, передо мной вопрос уже не стоял — я надеялась, что методика поможет.

— Не такая гадость, как я думал, — сказал майор, опустошив пузырёк. — И артефакты не видят ничего опасного.

— Где были ваши артефакты, когда вы пострадали? — хмыкнула я и жестом указала, чтобы он ложился. — Кстати, никакая посторонняя магия влиять не должна, поэтому их тоже снимайте. Даже если считаете, что они не рабочие.

— Рабочие, предупреждали об опасности, но у меня не было выбора.

Он сгрузил на прикроватный столик несколько связок артефактов самого разного назначения. И были они отнюдь не казённые, а сделанные по индивидуальному заказу, а значит, дорогущие. Потребовать их убрать в сейф? Я прикинула стоимость и решила, что в случае чего воры утащат вместе с сейфом, это куда проще, чем тащить с хозяином. Нет уж, пусть майор охраняет своё богатство сам.

— Выбор есть всегда, — возразила я. — Почувствовали опасность — отступили.

— В моём случае это был выбор между возможной опасностью для меня и смертью десятка моих подчинённых, — сухо сказал он.

Рубашку он снял и теперь радовал меня видом мускулистой груди, при взгляде на которую думалось о чём угодно, только не о поиске сокровищ. Да и знания по целительству, расталкивая друг друга, торопились покинуть голову. Пришлось ею встряхнуть, закрыв выход для беглецов, и скомандовать:

— Уберите свои артефакты под подушку, что ли. Главное, чтобы они не касались кожи и не срабатывали, — нашла я компромисс между своими страхами. — Ложитесь на живот.

На эффективность поза почти не влияла, и большинство целителей предпочитали втирать подобные зелья в грудь, но я представила, как майор на меня смотрит со своей обычной недоверчивостью, и решила, что лучше буду втирать в спину, на ней глаз нет.

Спина тоже была хороша. Причём настолько, что отвлекала от работы. Надо внести предложение на кафедру, чтобы на практику присылали вот таких, с рельефными телами, на которые хотелось смотреть, а не работать. Тогда к выпуску выработается полная невосприимчивость. Потому что чем больше такого видишь, тем меньше оно волнует. Нет, спина не была совсем идеальной — на ней я сразу заметила несколько шрамов и даже один ожог от магии. Следы были слабые, едва различимые. Уверена, обратись мой пациент к целителям, специализирующимся на внешности, — и следа бы не осталось. Но такой несовершенной она привлекала внимания ещё больше.

— Инора Альдер, вы там не уснули?

Я щедро плеснула зелья на спину майора, распределила так, чтобы не осталось сухих участков, после чего принялась делать вариант массажа, но с подпиткой заклинанием. Одновременно приходилось контролировать состояние тонких структур внутри тела, чтобы в случае, если что-то пойдёт не так и не туда, сразу прекратить. Но пока всё шло как надо, если не считать того, что майор, уткнув голову в сложенные руки, то шипел сквозь зубы, то так же тихо ругался. Не знаю, чего он больше боялся — отвлечь меня или оскорбить, но пытался сдерживаться, хотя сейчас ему было очень больно. Но тут я ничем не могла помочь — никаких посторонних заклинаний допускать нельзя было, пока всё не закончится.

Зелье впиталось полностью, кожа под моими руками покраснела и тонкие ниточки шрамов выделились на ней ещё сильней. Богиня, сколько же их — от хорошо различимых до почти незаметных…

Я полила другим зельем и принялась втирать уже его с другим заклинанием. Руки начало ломить. Спина этого инора была твёрдая как камень, под пальцами почти не проминалась, а продавливать надо было глубоко, иначе толку не будет. Заканчивала я уже на волевых усилиях, но меня поддерживало ещё и то, что я видела: моё воздействие добралось до тонких структур. Пока сложно было сказать, на пользу или во вред пошли мои действия, но завтра это будет наверняка видно.

Я запечатала всё третьим зельем. Слава Богине, его втирать нужды не было — только распределить.

— У вас не спина, а гранитная плита, — выдохнула я и набросила на упомянутую спину одеяло. И чтобы тепло не уходило, и чтобы она перестала меня смущать. — Как вы на ней только спите?

— Хорошо сплю, крепко, — ответил он и повернулся ко мне. — Экзекуция закончена?

— Не экзекуция, а процедура, — сухо возразила я. — Да, на сегодня всё. Завтра после завтрака будет вторая.

— А потом третья. И так до тех пор пока…

— Не увидим результата, — закончила я за него и спросила участливо: — Очень было больно?

— Терпимо, — дипломатично ответил он. — У вас, оказывается, очень нежные руки, инора Альдер.

— Боюсь, слишком нежные, чтобы качественно проминать вашу каменную спину, — попыталась отшутиться я.

Я бы сама их нежными не назвала. Коротко остриженные ногти, въевшиеся пятна от зелий, мозоли на подушечках пальцев от артефактов и карандашей для записи — всё это делало мои руки совсем не похожими на руки благородных дам. У той же Катрин кожа на руках сияет белизной, а розовые ногти аккуратно подпилены и покрыты лаком. И сама она нежная, воздушная, хрупкая фарфоровая куколка.

— Слишком нежные для вашего возраста, — не унимался майор.

— Это вы сегодня на руки гостий насмотрелись. Насколько я поняла, там как раз была одна молодая и красивая. Наверное, на её руки засмотрелись, вот и мерещится вам всякое.

— Да, инорита Катрин красивая, — задумчиво согласился майор, вызвав в моей душе бурю негодования. — И её действительно было сегодня слишком много.

Он смотрел то на меня, то на мои руки. Нехорошо смотрел, задумчиво. Но я пока полную проверку не закончу, не уйду, потому что не хочу, чтобы за ночь с моим пациентом произошло что-то нехорошее. Я поэтому и хотела начинать исцеление с утра. Но пока можно было обойтись малой кровью — я прикрепила к пациенту заклинание, которое проработает до утра и даст мне знать, если ему станет плохо.

— Инора Альдер, а почему вы постоянно носите этот уродливый чепец? — неожиданно спросил он.

— Положено по должности, — нашлась я.

— Я поговорю с дядей и добьюсь разрешения заменить это уродство на другое.

— Не надо мне заменять одно уродство на другое, лорд фон Штернберг. Я к этому уже привыкла.

— Странное дело. Вы сейчас кажетесь куда моложе, — продолжил он меня добивать. — Почти как инорита Катрин.

Упоминание внучки иноры Линден меня разозлило. Дамы уехали, пора бы про них забыть. Или нет, не надо забывать — у меня же тут сокровища лежат, к которым надо добраться.

— Смотрю, у вас все мысли про инориту Катрин. Нанесите ей визит завтра. Они вас наверняка приглашали.

Так почему бы не съездить и не дать желающим доступ в спальню? Я невольно бросила взгляд в сторону тайника и тут же решила как-то объяснить свой интерес.

— Лорд фон Штернберг, вы уверены, что камин не нужно разжигать?

— Совершенно, — умиротворённо ответил он. — Мне не холодно, и даже боли перестали мучить. Спасибо, инора Альдер.

— В таком случае я вас покидаю, — решила я. — Спокойной ночи, лорд фон Штернберг. Пусть вам снятся хорошие сны.

— И вам, инора Альдер, тоже пусть приснится что-то хорошее.

Дверь я закрыла и направилась в библиотеку. Всё, сегодня мне никто не помешает забрать клад.

Когда дверь не поддалась, я удивилась и подёргала ещё разок. Но нет — дверь в библиотеку была заперта, а инор Альтхауз наверняка уже отошёл ко сну, поэтому у него не спросишь про ключ. Но что за глупость закрывать библиотеку? И что мне делать, если её так и будут запирать на ночь? Одна из моих подруг обладала замечательной способностью открывать любые механические запоры, она рассказывала, как это делается, но прежде чем лезть к библиотеке, я решила потренироваться в другом месте. А то увлекусь и не замечу, как ко мне кто-нибудь подкрадётся.

Тренироваться я решила на замке отведённой мне спальни. И хотя, когда Ангелика объясняла, открывание замков казалось простейшей задачей, на собственном опыте я убедилась, что всё нуждается в практике, в наработке навыков. А может, у меня просто устали руки после спины майора и не хватало концентрации? За те несколько часов, что я корпела над замком, мне удалось его только открыть, а вот закрыть — увы. С такими навыками успех в деле взлома мне не грозит.

Наконец мне всё это надоело, я закрыла дверь ключом, смыла опостылевший грим и отправилась спать.

Глава 7

Столик в кухне навевал воспоминания из детства — именно за ним я сидела, когда забегала сюда в надежде перехватить что-нибудь между официальными приёмами пищи. Кухарка никогда не отказывала, вручала стакан молока или компота и бутерброд или пирожок. И я с наслаждением ела, с восхищением глядя, как на кухне творится «кухонное волшебство». К сожалению, услуги этой волшебницы нам оказались не по карману, но и у Альтхауза она тоже не осталась, нашла другое место.

Я в очередной раз с грустью убедилась, что прошлого не вернуть: и кофе я пила без ничего, и нынешняя кухарка больше болтала, чем что-то делала. Она была не единственным новым лицом в этом доме. Никого из старой прислуги тут не было. Даже садовник сменился, поэтому дом с одной стороны, казался родным, а с другой — совершенно чужим.

— Вы уж извините, инора Альдер, что так вышло, — оправдывалась кухарка. — Я думала — зуб полечу да вернусь, но пока нашла того, кто мог бы меня принять, пока отсидела очередь, время-то и прошло. А потом мне обезболивающее дали, да я так и сомлела у сестры.

Выглядела она отлично выспавшейся и плотно позавтракавшей. Себя она уважала куда сильнее собственных обязанностей.

— Я рада, что сегодня с вами всё хорошо.

Кофе был горячий и ароматный, но к нему не помешала бы хотя бы маленькая печенюшка. Но похоже, на неё рассчитывать нельзя, как и на завтрак, если инора не прекратит болтать и не займётся делом.

— Совершенно хорошо, — радостно подтвердила инора. — Вы меня вчера так выручили, так выручили. Я уж распереживалась поутру, что господа без обеда и ужина остались. Инор Альтхауз-то ещё ничего, он неприхотлив в еде, ест как птичка, а вот его племяннику надо восстанавливаться после подлой орочьей магии, понимаете?

— Понимаю, — согласилась я. — Но вчера им обоим было что есть. Нужно, чтобы что-то было есть и сегодня.

— Да я прямо сейчас и займусь, — заверила инора. — Жалко майора. Такой молодой — а уже инвалид. Как бы его с армии на пенсию не отправили.

— Пока речь об этом не идёт, а только об отпуске для восстановления. — Я с сожалением посмотрела в опустевшую чашечку. — Благодарю вас за замечательный кофе и не буду больше отвлекать от работы, а то иноры останутся без завтрака.

— Да вы что, инора Альдер! — возмутилась кухарка. — Уж я-то своё дело знаю, будьте уверены — всё будет готово вовремя.

В подтверждение своих слов она начала громко хлопать дверками шкафчиков, словно со вчерашнего дня забыла, где что находится, и сейчас лихорадочно искала нужное.

Я сделала вид, что не слышу, как горничная за дверью чёрного хода кокетничает с посыльным, который с утра пораньше принёс свежие продукты, и поднялась к библиотеке, но она всё так же была закрыта. Вот незадача. Этак я все каникулы в этом доме проработаю с единственным результатом — получу жалование экономки. В этом есть и хорошие стороны: на руках будет больше, чем я планировала заработать, а кроме того, ещё отточу профессиональные навыки на лорде фон Штернберге, который как раз показался в конце коридора.

— Инор Альтхауз, доброе утро, — обрадовалась я. — Мы обговаривали, что у меня будет доступ в библиотеку, а сейчас она закрыта.

— Доброе утро, инора Альдер, — приветливо ответил он. — Библиотека всегда закрывается на ночь. Там есть очень ценные книги, не хотелось бы, чтобы они стали жертвой случайного грабителя.

Вряд ли обычный замок остановит грабителя, который прошёл через охранные заклинания.

— Вы же говорили, что книги из библиотеки вынести нельзя?

— Из библиотеки вообще ничего вынести нельзя, — огорошил он меня. — Такое уж там свойство охранного заклинания. Но грабители нынче очень образованные попадаются, не хотелось бы облегчать им работу.

Он мне улыбнулся очень по-доброму, а я подумала, что мне срочно нужно посоветоваться с бабушкой. Если из библиотеки ничего не вынесешь, то и найденные сокровища придётся там оставить. Вот и получается, что придётся договариваться либо с инором Альтхаузом, либо с грабителем. Для меня первый предпочтительнее, но бабушка очень уж против него настроена.

— Это очень правильный подход, инор Альтхауз, — сказала я и даже попыталась улыбнуться. — Надеюсь, остальные комнаты защищены не хуже.

— Увы, не все, инора Альдер, не все, — он вздохнул. — Только самые важные.

Библиотека, кабинет и спальни — с обречённостью взломщика-неудачника поняла я. Никто не будет прилагать столько усилий для защиты кухни или домика для хранения садового инвентаря.

— А как же замена постельного белья? — спохватилась я. — Или мебели? Ведь мебель имеет нехорошую привычку ломаться.

— В этом случае я отключаю заклинание на необходимое время, — гордо сказал Альтхауз. — Или нахожусь в этом помещении сам. Защита пропускает того, на кого она настроена.

— Как удобно, — воодушевилась я.

Оказывается, не всё потеряно, и может так оказаться, что защита посчитает меня за свою и позволит вынести всё, что угодно, включая любимого племянника хозяина дома. Не то чтобы он мне был нужен, просто ничего более крупного в голову не приходило. Мне казалось, даже шкафы в этом доме меньше и не такие твёрдые.

— Да, здесь оказалась потрясающая защита. Я почти ничего не стал в ней менять после покупки дома, — радостно сказал Альтхауз. — Так, незначительные изменения в свете последних веяний.

Это уже звучало не столь оптимистично. Но я могу провести эксперимент, не затрагивая пока тайники. К примеру, попытаться вынести бронзовую фигуру лошади из кабинета инора Альтхауза. Если сигнализация сработает, скажу, что забыла про защиту и хотела почистить бронзу (а она действительно нуждается в чистке), а если не сработает, то сразу занесу обратно.

— Это хорошо, когда хозяин дома постоянно занимается улучшением охранных заклинаний.

— Вы так активно интересуетесь нашей охранной системой, словно собираетесь нас ограбить.

Голос майора прозвучал прямо над моим ухом. Я испуганно вздрогнула, как воришка, застигнутый на месте преступления. И почему некоторые ходят так тихо? Здесь и до разрыва сердца недалеко.

— Доброе утро, лорд фон Штернберг, — повернулась я к майору и одновременно запустила целительское сканирование. — Смотрю, вы проснулись в плохом настроении, хотя для этого нет ни малейших причин.

— Вальдемар, ты обижаешь инору Альдер, — сконфуженно сказал инор Альтхауз. — Она всего-навсего интересовалась, как ей выполнять свои обязанности наилучшим образом, и пыталась быть со мной вежливой. Разговор об охранной системе завёл я, захотелось похвастаться, прости старика.

— Извините, инора Альдер, — несмотря на вежливость, майор был преисполнен подозрительности. — Я слышал лишь окончания вашей беседы.

— Подслушивать некрасиво, лорд фон Штернберг, — ответила я. — Извините, у меня ещё много дел.

Наверное, это утверждение противоречило тому, что я не так давно хотела попасть в библиотеку, но лучшего предлога, чтобы удрать, я не придумала.

— Будем рады видеть вас за завтраком, — практически вдогонку сказал инор Альтхауз, после чего обратился к племяннику: — Вальдемар, что на тебя нашло, в самом-то деле? Ты ведёшь себя неподобающим образом по отношению к иноре. Будь она помоложе, я бы решил, что у тебя к ней сердечная склонность.

— Главное, чтобы у вас, дядя, к ней внезапно не выявилась сердечная склонность, — громко сказал майор, наверняка в надежде, что я подслушиваю.

Я спустилась, но далеко не отходила от лестницы и слышала каждое слово.

— Я не пойму, Вальдемар, ты её ко мне ревнуешь? — неожиданно ехидно спросил дядя. — Хочешь, пообещаю, что с моей стороны не будет никаких поползновений в сторону прекрасной дамы. Мне кажется, если и быть кому осторожным, так тебе. Знаешь ли ты, что иногда благодарность исцелённого пациента переходит в любовь к исцелившему. Инора, конечно, не целитель, и ещё неизвестно, получится ли у неё что-то с её семейными методиками, но будь, пожалуйста, настороже. И методики эти подозрительные. Вот уж удивил так удивил. Не думал я, что ты на такое пойдёшь. Это же практически шарлатанство. Хорошо, хоть инора дополнительную плату не берёт, иначе бы я её выставил безо всяких рекомендаций.

В его голосе сквозило настоящее возмущение, только не понять кем — мной или племянником.

— И если я не вмешался в это безобразие, то лишь потому, что твой лечащий целитель меня убедил — хуже ничего уже не сделать, — продолжил инор Альтхауз. — Не хочу отбирать у тебя последнюю надежду. И всё же было бы лучше, если бы ты не рисковал своим здоровьем в призрачной надежде остановить распад. И принимал те зелья, которые прописал целитель, а не сомнительные снадобья иноры Альдер.

— Возможно, я себе внушаю, дядя, — буркнул майор, — но я сегодня себя чувствую намного лучше, чем вчера.

Я даже оскорбилась. Ни о каком внушении речи не шло. Процесс не остановился, но замедлился, и довольно сильно, так что есть все шансы повернуть его вспять, как бы некоторым не казалось обратное.

— А боли? — осторожно уточнил инор Альтхауз.

— Я всю ночь проспал как младенец, дядя.

— Тогда почему ты такой злой?

— А орк его знает, — задумчиво протянул майор. — Наверное, не хочется быть обязанным какой-то иноре даже без соответствующего образования.

— С другой стороны, семейные методики иногда творят чудеса, — воодушевился дядя. — Вот что, Вальдемар, давай ты ежедневно будешь ездить в Гёрде и проверяться у нормального целителя. Например, у моего. Он очень умелый и знающий. Тогда я буду спокоен, что с тобой ничего плохого не произойдёт.

Решив, что я подслушиваю уже более чем достаточно, я на цыпочках пробралась до кухни и всё-таки пуганула Беату, которая так и любезничала с посыльным, в то время как работа была и у него, и у неё, и заключалась она не в болтовне. Беата обиженно пробурчала, что ещё даже не позавтракала, чтобы сразу приступать к обязанностям горничной, но парня отправила и дверь за ним закрыла.

Вообще, как мне показалось, инор Альтхауз был слишком снисходителен к прислуге, и его подчинённые этим активно пользовались. Он был милым, улыбчивым и совершенно неконфликтным, поэтому для меня оставалось загадкой, почему он ответил отказом на письмо бабушки. И почему она была столь настроена против него, я тоже пока не понимала. Но я здесь не последний день, возможно, ещё пойму.

Инор Альтхауз явно продолжил разговор с племянником и после того, как я перестала их подслушивать, потому что на завтраке майор был необыкновенно любезен, а после него вежливо попросил продолжить процедуры. Его дядя явно рассчитывал на то, что племянник передумает пользоваться подозрительными зельями, потому что посмотрел с возмущением на нас обоих, но тем и ограничился. Наверное, решил провести беседу с каждым наедине.

— Вашему дяде очень не нравится наша затея, лорд фон Штернберг, — не удержалась я.

— Инора Альдер, не знаю, в чём причина, но я чувствую себя сегодня намного лучше, чем вчера, поэтому настаиваю, что нужно продолжать. Мнение дяди для меня важно, но не в этом вопросе. Мне даже кажется, что структуры больше не разрушаются.

— Это вам кажется, — я решила его не обнадёживать. — Разрушение просто замедлилось, но оно идёт.

— Вы владеете целительским сканированием? — недоверчиво спросил он, пропуская меня в свою спальню. — Вы же не целитель?

— Владею, — признала я очевидное. — Для этого необязательно быть целителем.

— У вас, наверное, в роду были сильные целители, инора Альдер?

— Были, — подтвердила я. — Держите зелье, пейте и раздевайтесь.

Чтобы не отвлекаться на раздевающегося пациента, я отвернулась и принялась разминать пальцы. Мои руки после вчерашнего так и не восстановились. Их ломило, словно я грузила уголь, а не делала целительский массаж. Но теперь прерываться ни в коем случае нельзя, поэтому на остатках силы воли я вдавливала в майорское тело сначала одно зелье, потом второе. Судя по тому, что я наблюдала, зелья отправлялись куда надо и действовали тоже в соответствии с тем, что было написано в книге, которую я читала. Это зрелище было прекрасным, и я улыбалась, когда укрывала майорскую спину, которая, к сожалению, со вчерашнего дня не стала мягче. Пальцы отваливались, а сама я чувствовала себя столь уставшей, что хотелось пойти и тоже прилечь.

— Инора Альдер, я через час смогу нормально двигаться? — неожиданно спросил майор. — Мне нужно съездить в Гёрде.

— Сможете. Хотите повидать инориту Линден? Хорошее дело. Вам нужны положительные эмоции.

Я говорила вроде бы спокойно и дверь за собой прикрывала аккуратно, но она неожиданно хлопнула так, что я сама чуть не подпрыгнула от испуга. Вот ведь, радоваться надо, что спальня остаётся без присмотра и я смогу добраться до тайника, а я почему-то почувствовала себя так, словно меня жестоко оскорбили безо всякого повода.

Глава 8

До вечера у меня не было времени проверить охранную систему, хотя я уже придумала, как обойтись без вытаскивания тяжеленной статуэтки из кабинета. Я сообразила, что могу попросту вынести книгу из библиотеки и в случае чего сказать, что запрет вылетел из головы. Причём брать нужно что-то не слишком редкое и дорогое, чтобы в воровстве не заподозрили. Для этого идеально подходил томик стихов любимого бабушкиного поэта, который я заметила в первое своё посещение и который появился в библиотеке не так давно, судя по году издания. Но все разы, когда я заглядывала в библиотеку, там с удобством располагался инор Альтхауз, увлечённо что-то читавший. Отвлёкся он только на обед, на котором я составляла ему компанию, а значит, проверить ничего не могла. После обеда хозяин дома продолжил чтение, не оставив мне ни шанса.

К ужину приехал майор, и вид он имел не сказать чтобы недовольный — наверное, Катрин вовсю задействовала на нём своё обаяние. Больные, как известно, очень чувствительны к женским чарам тех особ, которые проявляют к ним участие. Разумеется, если эти особы молоды, хороши собой и имеют целую кучу свободного времени. У Катрин его точно был излишек. А вот я только и делаю, что мечусь между библиотекой и остальными помещениями дома, не забывая при этом проводить целительские процедуры, а мне никто даже доброго слова не сказал. Впору присесть на стульчик и пожалеть себя самой, если уж другие не жалеют.

— Замечательно выглядите, инора Альдер, — неожиданно выдал майор в конце ужина. — Так одухотворённо, что даже ваши морщины не бросаются в глаза.

Комплиментом это не могло быть ни с какой стороны: дама в возрасте оскорбилась бы из-за того, что морщины вообще разглядели, я же начала переживать, что поплыл грим. Конечно, я его защитила, как могла, но от случайностей никто не застрахован. Я еле удержалась и не подняла руку к лицу чтобы проверить.

— Если у вас были уроки по умению говорить приятные вещи дамам, то вы их наверняка прогуливали, — сухо заметила я.

— Я опять вас обидел? — удивился он. — А инорита Линден, напротив, считает, что комплименты я делать умею.

Подавив желание ответить, что инорита Линден сказала бы что угодно, лишь бы понравиться нужному кавалеру, я сказала:

— Наверное, все приятные комплименты вы оставили на долю инориты Линден. Вы же не говорили ей про морщины?

— Разумеется, потому что у неё их нет, — согласился майор. — И у вас они сейчас почти незаметны. Право слово, инора Альдер, будь вы помоложе, я бы в вас влюбился.

Инор Альтхауз раскашлялся от неожиданности, я бы тоже, наверное, поперхнулась, если бы в этот момент ела. Но слова майора про исчезнувшие морщины отбили аппетит напрочь.

— Лучше не надо влюбляться, лорд фон Штернберг, я не завожу романы на рабочем месте.

— Но я вам это и не предлагал, — опять удивился он. — Я так, гипотетически, размышляю, что могло бы быть, будь вы моложе лет на двадцать.

— Смотрю, инорита Линден подействовала на вас определённым образом, — съехидничала я. — Морщины не замечаете, про любовь твердите, да ещё и пытаетесь придумывать комплименты.

— А всё, потому что жениться тебе пора, Вальдемар, — решил его дядя. — Как раз и время подходящее есть, и…

Он не договорил, но подразумевал точно подходящую невесту в лице гадкой Катрин, которая нацелилась на моего пациента. И не просто нацелилась, но и получила от него куда более приятные комплименты, чем я.

— Как раз не время, — отрезал майор. — Кому я нужен с нынешними магическими проблемами?

— Богиня, Вальдемар, если бы женились только маги, у нас в стране давно население бы закончилось. Обычные люди тоже влюбляются и создают семьи, зачастую ещё успешнее, чем маги.

— Рано вы списываете меня со счётов, дядя. — Майор резко встал, чуть не опрокинув стул, дошёл почти до двери в столовой, после чего повернулся и зло бросил: — Приятного аппетита. Инора Альдер, а вас жду после ужина.

Он ушёл, а инор Альтхауз укоризненно сказал:

— А всё вы, инора Альдер.

— Я?

— Вы подарили ему надежду, а ведь он уже почти смирился с потерей магии.

— Мне кажется, лорд фон Штернберг не из тех, кто смиренно ждёт своей участи. Он боец.

— Иной раз, инора, от того, что вы что-то делаете, ничего не меняется. А потом человек резко теряет последнюю надежду и впадает в глубокое уныние. Вальдемар не из тех, кто бегает по целителям, но ему пришлось получить множество консультаций. Вердикт был вынесен единогласно — магию не сохранить. Представляете, что теперь с ним будет, когда он всё-таки лишится магии?

— Возможно, ему не придётся впадать в уныние из-за её потери.

— Ох, инора Альдер. — С обычно доброжелательного лица инора Альтхауза пропало даже подобие улыбки. — Я консультировался не у одного целителя по поводу племянника. В его случае потеря магии необратима. Вы пичкаете его зельями, но это лишь продлевает его болезненное состояние.

— Он вам сам сказал, что боли прекратились.

— Вы же прекрасно понимаете, что это самовнушение, инора Альдер. Прекращайте давать ему надежду, которой не суждено оправдаться, или я вас уволю.

Он даже кулаком по столу стукнул, что для такого мягкого инора означало высшую степень ярости. Но выглядело это не столь страшно, чтобы я испугалась и сразу пошла ему навстречу в вопросе целительской помощи племяннику.

— Мы заключили с лордом фон Штернбергом договор, по которому я не имею права отказаться от процедур, поэтому, даже если вы меня уволите, мы продолжим исцеление.

Почему-то исцелить майора мне сейчас показалось куда важнее, чем добыть сокровище. Если удастся совместить оба этих дела — прекрасно, нет — выбор будет в пользу пациента.

— Богиня, какое исцеление? — уже с раздражением сказал инор Альдер. — Чистой воды шарлатанство.

— Не все методы, не принятые на вооружение целителями, являются шарлатанством, — возразила я. — Есть фамильные секреты, например которые никогда не станут общим достоянием. Инор Альтхауз, почему вы отбираете у вашего племянника шанс остаться магом?

— Единственное, чем я руководствуюсь, — благом Вальдемара, инора Альдер. Если бы я знал, что есть хотя бы крошечный шанс, что мой племянник останется магом, я бы никогда не выступил против, но этого шанса нет.

— Я бы не была в этом так уверена. Разрушение почти остановилось.

— Но не полностью. Вы замедлили, но это не исцеление, это лишь продлит мучения Вальдемара.

— Мы только в начале пути.

Он раздражённо махнул рукой, налил себе очередную рюмку золотистого вина из графина и залпом выпил.

— В конце концов, Вальдемар — взрослый, пусть решает сам, заниматься ли ему этой ерундой или нет.

Он тоже резко встал из-за стола, что выглядело не столь эффектно, как у его племянника, потому что действия были не столь чёткими. Возможно, в силу возраста? Или потому, что за ужином выпил чуть больше, чем положено воспитанному инору?

Я одна засиживаться в столовой не стала, тем более что уход иноров аппетита мне не прибавил, а в моих планах были не только целительские процедуры, но и несанкционированный проверочный вынос книги из библиотеки.

Но как я ни хотела добраться до фамильных сокровищ, первым делом отправилась к пациенту. Он расхаживал по своей спальне, заранее оголившись по пояс. И это было возмутительно. Мог бы дождаться моего прихода и раздеваться уже после этого, как и положено нормальным пациентам. А не демонстрировать всем желающим, сколь щедра к нему была Богиня. В конце концов, Катрин тут нет, не на кого производить впечатление.

— Инора Альдер, что вы застыли у двери? Вы забыли зелья?

Я поняла, что уже какое-то время стою и неприлично разглядываю пациента.

— Нет, лорд фон Штернберг. Я проверяю ваши тонкие структуры, — удачно выкрутилась я, а то ещё подумает, что загляделась на него и забыла обо всём.

— И что с ними?

— Не хочу пока вас обнадёживать… — многозначительно сказала я и протянула бутылочку с зельем. — Пейте. Эффект есть, но насколько он устойчив и что будет дальше, только Богиня знает.

Майор выпил и растянулся на кровати, а я приступила к самой сложной для меня части — массажу с зельями. Чувствую, когда всё это закончится, пальцы у меня будут железными, хоть в подручные иди к тем целителям, что вправляют конечности.

Сегодня майору было куда менее больно — хоть он и изредка шипел что-то сквозь зубы, но пытался со мной заговорить. Пришлось на него шикнуть, потому что болтовня несовместима с целительскими заклинаниями. Но стоило мне нанести последнее зелье и прикрыть спину майора одеялом, как он сразу же повернул голову и сказал:

— Инора Альдер, вы наверняка знаете, что мой дядя против ваших процедур.

— Да, инор Альтхауз просил меня прекратить с вами заниматься, — подтвердила я. — Но я его уведомила, что это невозможно.

— Со мной он уже несколько раз об этом заговаривал, — проворчал майор. — Но я уже чувствую, что ваш метод мне помогает, поэтому опасаюсь, что он вас выставит. И знаете, что я придумал?

— Что? — невольно заинтересовалась я.

— Вы должны его увлечь, — воодушевлённо сказал он. — Чтобы он думал о вас, а не о том, как вас выставить из дома.

— Знаете, лорд фон Штернберг, вы очень быстро нашли бы общий язык с моей бабушкой. У неё тоже временами возникают бредовые идеи, которые должны выполнять кто угодно, только не она.

Поэтому я сейчас торчу здесь в дурацком чепце и под гримом, а бабушка наслаждается общением с близкой подругой.

— Но вы не понимаете нависшей над нами опасности, — горячо сказал майор. — Дядя твёрдо вознамерился помешать.

Звучало так, словно мы собирались сбежать и обвенчаться в Храме.

— Если он меня выставит, то мы продолжим в Гёрде, — ответила я. — Проявлять заинтересованность в вашем дяде я не собираюсь. То, что вы предлагаете, попросту неприлично.

— Инора Альдер, я вовсе не хотел оскорбить память вашего покойного супруга, — заявил он, и я еле удержалась от удивлённого: «Какого ещё покойного супруга?». — Воспринимайте это как нечто несерьёзное. Игру на сцене. Неужели такая красивая инора никогда не мечтала собирать толпы поклонников?

Грубая лесть на меня не подействовала. Возможно, потому, что не так давно этот же инор говорил о моих морщинах. Или потому, что я никогда не мечтала о сцене. И если мечтала о поклонниках, то мастерства не сценического, а целительского.

— Не так давно, лорд фон Штернберг, вы выражали опасения, что я нацелилась на вашего дядюшку, — не без ехидства напомнила я. — А сейчас готовы мне его вручить сами. Вы мне предлагаете играть чувствами близкого вам человека, который вас любит и беспокоится о вашем будущем. Это отвратительно.

— Вряд ли он вами увлечётся всерьёз, — смутился майор. — Разве что как короткое развлечение?

Я справилась с нахлынувшим желание оставить мир без одного наглого военного. Успешно справилась, потому что целительская суть — дарить жизнь, а не отнимать. Я повторила это про себя три раза и почти успокоилась.

— Вы помните, что вам ещё час нельзя вставать? — спросила я. — Всего хорошего, лорд фон Штернберг.

Наверное, Богиня решила, что с меня на сегодня испытаний достаточно, потому что в библиотеке никого не оказалось. Я взяла подвернувшуюся под руку подшивку газет за прошлый год, вынесла из библиотеки и прошла шагов десять. Подшивка была толстенная и здорово оттягивала руки, и без того болевшие после процедуры, но сигнализация сочла меня за персону, которой дано право выносить всё что угодно, и ни разу не пискнула.

Возвращалась я куда спокойнее и в предвкушении тайны, которая наконец откроется. Положив подшивку на место, я выглянула в коридор и прислушалась, чтобы быть уверенной — никто не подойдёт и не поймает меня за изъятием. Но в доме царила тишина лишь из кухни доносились еле слышные разговоры.

Я аккуратно прикрыла дверь и подошла к месту, обозначенному на схеме. Короткий пасс с нужным словом на выдохе — и передо мной открылась ниша, наличие которой в стене я бы ранее и не заподозрила. Ниша была узкой, и внутри не было ни шкатулок, ни мешочков с ценностями, лишь тонкая тетрадь, которая при моём прикосновении на миг окуталась золотистой дымкой, словно проверяя, есть или нет у меня право её изымать.

Затаив дыхание, я провела рукой внутри ниши, чтобы убедиться — там ничего не осталось, после чего опять закрыла её заклинанием. Тетрадь же я отправила в карман. Всё это заняло меньше минуты, но сердце у меня в груди колотилось, словно я долго бежала за удирающим пациентом. Руки тряслись, как у запойного пьяницы. А ватные ноги так и норовили подогнуться. И как только грабители не умирают от разрыва сердца при первой же попытке? Я доставала фактически своё и то почувствовала себя почти пойманной преступницей.

Чтобы успокоиться, я вытащила первую попавшуюся книгу с полки рядом и устроилась в своём кресле. Хотелось просмотреть добычу, но я опасалась, что кто-то зайдёт и увидит то, чего здесь быть не должно. И вообще, правильно будет открыть тетрадку первый раз вместе с бабушкой. В конце концов, именно она твёрдо уверена, что это наша собственность. Эх, вот кого сюда надо для отвлечения инора Альтхауза…

Глава 9

В Гёрде мне не удалось выбраться до моего выходного. Зато, когда он наступил, я после утренних процедур уехала в город. Бабушка мне необычайно обрадовалась, а я предложила ей пойти со мной прогуляться, сразу после того, как полностью сниму с себя маскировку. За эти дни то, что я видела в зеркале, надоело мне хуже горькой редьки. Никаких сил не было смотреть. А уж бабушкино платье и уродливый чепец были отдельной болью. Наверное, если бы не договор с племянником инора Альтхауза, я бы уже всё бросила и уволилась без выходного пособия. Никакие клады не стоят таких жертв.

Поэтому я переоделась в то лёгкое летнее платье, в котором я приехала в Гёрде, а добытую тетрадку положила в сумочку, такую же легкомысленную, как и моё изменившееся настроение. Взглянув в зеркало, я обнаружила, что забыла вытащить седые пряди, которые на нынешней мне смотрелись ужасно. Но когда я и их убрала, из отражения на меня посмотрела та самая Каролина Вальдфогель, к которой я привыкла. Вот теперь я была готова к прогулке.

С нами чуть было не увязалась инора Линден, чьей внучки неожиданно не оказалось дома, но бабушка ввернула, что хотела бы пообщаться со мной наедине, после чего инора решила никуда не ходить. Мы же прогулялись до городского парка, который был всего в квартале отсюда, а значит, такую нагрузку выдержали даже ноги моей бабушки. Всё время дороги мы говорили о всякой ерунде, не касаясь тех тем, что волновали нас обеих.

— Лина, да не молчи ты. Скажи наконец, получилось ли хоть что-то, — не выдержала бабушка, когда мы уже шли по главной парковой аллее.

— Разумеется, получилось. У лорда фон Штернберга не только прекратилось разрушение тонких структур, но и пошло восстановление, — гордо сказала я. — Единственное, что меня беспокоит: орочья зараза не покинула его организм, а значит, всё может вернуться.

— Богиня, да какое мне дело до племянника Альтхауза? — возмутилась бабушка. — Ты мне не про то рассказываешь. Что там с нашими кладами?

Пришлось признаться.

— Один, из библиотеки, я достала. Покажу, когда никого рядом не будет.

Бабушка огляделась с царственным видом, признала, что на центральной аллее слишком много свидетелей, подхватила меня под руку и, как пароход, влекущий баржу, потащила на боковую аллею. Энергии у моей родственницы на десятерых хватило бы. Даже странно, что она не отправилась сама к инору Альтхаузу и не довела его до такой степени, что он лично выдал ей все сокровища и ещё от себя добавил на случай, если выданных окажется маловато. А ведь всё шло как раз к этому. К тому, что фамильные сокровища окажутся несколько своеобразными и не решат наши финансовые проблемы.

Бабушка дотянула меня до столь отдалённой аллейки, что там не только никого не было, но даже звуки почти не доносились с центральной, зато там нашлась очень удобная скамейка. Бабушка села со всей поспешностью, которая была прилична для её возраста, и нетерпеливо спросила:

— Так что там за клад, Лина?

— Я не смотрела.

— Почему? — Она сильно удивилась. — Это естественный интерес.

— Мне показалось, что будет неправильным так поступить. Смотреть без тебя.

— А-а-а, — понятливо протянула бабушка, — это в тебе моя кровь проснулась. Предчувствие, что удачи не будет, если поступишь неправильно, так ведь?

Я нехотя кивнула. Признаться, я и сама не могла объяснить, почему я даже не попыталась открыть тетрадку, хотя постоянно держала её при себе и чувствовала её рядом. Можно сказать, она жгла руки, требуя открыть. Но я почему-то её так и не открыла.

Я села рядом с бабушкой, открыла сумочку и вытащила тетрадку.

— Вот оно, — торжественно сказала я.

— Что это? — удивлённо спросила бабушка и взяла «клад».

— Сокровище из библиотеки.

Она попыталась раскрыть и не смогла. Страницы казались склеенными друг с другом.

— Это шутка? — сурово спросила бабушка.

— Это то, что я нашла в тайнике.

Я взяла тетрадку, и при моём прикосновении она на миг опять окуталась золотистым сиянием, после чего спокойно открылась.

— Твоё наследство, — благоговейно сказала бабушка. — Не для чужих рук. Что там?

— Записи по целительству, — ответила я. — А ты разве не видишь?

— Нет, — недовольно поморщилась она. — Для меня страницы выглядят пустыми, но я вижу, что ты не просто так на них смотришь, а читаешь, поэтому и спросила. Но разве это сокровище?

— Для целителя — да, — ответила я и убрала в сумку тетрадку, чтобы не расстраивать её видом бабушку. — Это куда лучше любого артефакта.

Даже при беглом взгляде стало понятно, что там находятся секретные методики рода фон Кёстнер. Рода, который прославился своими целителями, способными справиться с тем, перед чем пасовали другие. И отнюдь не все свои секреты они выдавали посторонним.

— Возможно, там устарело уже всё, что можно, — проворчала бабушка, явно недовольная результатом вскрытия первого тайника. — Одно радует, наследство точно считает тебя фон Кёстнер.

— Не расстраивайся.

— Лина, да с чего ты взяла, что я расстроена? — фальшиво удивилась бабушка. — Я ничего другого и не ожидала от тайника из библиотеки. Сама посуди, что там ещё могло быть, как не записи? Разве станет там кто-то хранить драгоценности и артефакты? В библиотеке? Это даже не смешно.

Но было видно, что она переживает, потому что такой результат ставит под сомнение её провидческий дар. На мой взгляд, записи предков вполне могли оказаться именно тем сокровищем, на которое намекало бабушкино видение. Ведь не всегда ценность определяется весом драгоценностей или вложенной магией. Хотя в эту тетрадку заклинаний вложили много: заклятья на крови — одни из самых сложных, их не всегда практикуют даже маститые маги. Так что я была довольна результатом: не было чувства, что я ограбила инора Альттхауза, казалось, что я просто забрала своё. А был бы там дорогущий артефакт, ещё неизвестно, чем бы всё закончилось. Возможно, я бы решила, что его правильней отдать хозяину дома, которому по закону эти клады и принадлежали.

Бабушка начала строить планы по извлечению оставшихся ценностей из тайников. По лицу её блуждала мечтательная улыбка, особенно при очередном повторе того, что наше имущество не должно было достаться Альтхаузу.

— А чем он тебе так не нравится? — удивилась я. — Очень приятный инор, хорошо относится к прислуге и искренне заботится о племяннике.

— И для тебя этого достаточно, чтобы считать его хорошим инором? — возмутилась бабушка. — Совсем ты, радость моя, в людях не разбираешься. Альтхауз — наглый невоспитанный инор.

— Что он тебе сделал?

— Мне? Я его характеризую в целом. — Она обвела руками воображаемую сферу, которая в её представлении выглядела точь-в-точь как инор Альтхауз, и гневно фыркнула. — Впрочем, что мы всё о нём и о нём? Расскажи лучше, как идёт исцеление его племянника.

Ой, что-то темнит бабушка. Кажется, не всё так просто в их отношениях с инором Альтхаузом. Но ведь не расскажет же, как ни расспрашивай, только будет непонимающе поднимать брови и удивляться. А потом ещё и обидится на меня за расспросы…

— Я тебе рассказывала, — напомнила я.

— Да ты в общих чертах рассказывала, а я хочу знать всё в точности.

Она честно делала вид, что ей интересно, когда я сыпала целительскими терминами при описании как состояния пациента, так и методов, которые я использовала для лечения, а также ближайших планов. Понимала она от силы процентов десять, но поскольку упоминания Альтхауза хотела избежать, изо всех сил участвовала в разговоре — то поддакнет, то вопрос задаст. Часть вопросов меня просто в тупик ставила, поскольку никак не относились к моему рассказу, но я решила, что это честная плата за то, что я смогла привести свои мысли в порядок, структурировать их. Оказывается, очень полезно объяснять порядок лечения постороннему человеку — начинаешь видеть некоторые вещи совсем с другой стороны. И даже некоторые интересные идеи появились.

— Но инор Альтхауз выступает резко против моей попытки исцеления, угрожает меня уволить, представляешь?

— Каков подлец, — поддержала моё возмущение бабушка.

— Мне почему-то кажется, что тебе удалось бы его уговорить.

— Лина, а не посидеть ли нам в кафе? Ты же знаешь, как я тяжело переношу избыток солнечного света. Для моей кожи он губителен. — Бабушка сразу встала и замахала на себя кружевным платочком. — Неподалёку от дома Эмилии есть чудное кафе. Очень, очень приличное. И десерты там вкусные. И потом, тебе уже скоро пора возвращаться, не так ли?

До кафе мы дошли, говоря о чём угодно, кроме инора Альтхауза. Как только разговор хоть немного приближался к опасной теме, бабушка мужественно поворачивала его в другую сторону. И начинала восторженно рассказывать то о своей подруге, иноре Линден, то о её внучке Катрин. Катрин доставалось восторгов куда меньше — кажется, бабушка восхищалась ею только потому, что так положено. И восхищение было несколько нарочитым, словно бабушка сама не верила в то, что говорила.

В кафе мы заняли столик у окна. Бабушка заказала фруктовый чай, а я мороженое, которого в доме инора Альтхауза не было. Мороженое я любила так, что могла поглощать его в любых количествах. Но сегодня придётся обойтись одной порцией — бабушка уже явно тяготилась разговором и собиралась как можно скорее меня спровадить.

— Не вздумай спросить у Эмилии, — внезапно сказала она.

— О чём? — удивилась я.

— Ты меня поняла. Ты поставишь меня в неудобное положение. Я расскажу тебе потом сама. Может быть.

Спросить, касается ли это инора Альтхауза, я не успела, потому что дверь кафе открылась и впустила Катрин с моим пациентом. Возмутительное отношение к собственному здоровью! Вот так вот, занимаешься лечением инора, а он потом начинает ухлёстывать за ближайшей подходящей юбкой, воплощая дядюшкины мечты о женитьбе племянника в жизнь.

— Вот ведь пронырливая девица, — заметила их и бабушка. — Знаешь, что она сказала Эмилии? Что не позднее конца лета Вальдемар отведёт её в Храм.

На мой взгляд, матримониальные планы были у одной лишь Катрин, которая собственнически висела на руке кавалера и что-то ему нашёптывала прямо в ухо, для чего ей пришлось привстать на цыпочки. У самого же майора Храма в планах не было. Во всяком случае — с этой иноритой. На лице племянника инора Альтхауза была написана одна лишь вежливость и никакого интереса к прелестям спутницы. Даже странно, что он почти ежедневно ездит в Гёрде, чтобы с ней встретиться. Не иначе чтобы порадовать инора Альтхауза.

— Но пока, — бабушка совсем понизила голос, — Катрин приходится каждый раз отлавливать его после посещения целителя.

— Да, он ездит к нему по просьбе дяди, — вспомнила я. — Для контроля состояния.

Хорошо, что целитель попался не из тех, кто отрицает любой новый подход, и ограничивался сканированием, не поддерживая инора Альтхауза в его ультимативных требованиях. Да, меня тоже беспокоило, что само проклятие не рассеивается, но большинство орочьих проклятий имеют конечный срок существования, и я очень надеялась, что майорское как раз к таким и относится.

— А Катрин каждый раз его выслеживает, — тихо хихикнула бабушка. — Надеется, наверное, что военный оценит её навыки сидеть в засаде.

— И загонять добычу.

Я с трудом удерживалась, чтобы не рассмеяться. И было такое поведение с моей стороны на редкость неблагоразумным. Потому что если Катрин была увлечена спутником и никого, кроме него, не замечала, то кавалер больше смотрел по сторонам, чем на неё.

И я только подумала, что нужно бы нам отсюда уйти, как его взгляд мазнул по моему лицу, потом задержался, и майор уставился на меня, словно увидел выходца с того света. Я приняла высокомерный вид, давая понять, что он ведёт себя неприлично, столь пристально меня разглядывая, и отвернулась. Эх, что мне мешало сделать это немного раньше? Не такая уж интересная картина — фон Штернберг и его почти невеста.

— Бабушка, нам нужно срочно уходить. Мне кажется, он меня узнал.

— Быть того не может, — не согласилась она. — В том виде даже я тебя не узнала бы, если бы не участвовала в подготовке сама, а я тебя знаю куда дольше.

— И тем не менее он на меня смотрит.

— Может, ты ему просто понравилась?

— Давай проверять не будем и уйдём сразу?

— Возможно, ты права…

Она подозвала официантку и расплатилась. Я с сожалением оставила недоеденное мороженое и пошла к выходу, чувствуя, как спину мне сверлят два взгляда: неприязненный от Катрин и задумчивый от майора. Второй пугал намного больше.

В доме иноры Линден я переоделась, торопливо нанесла грим и вплела седые пряди. Чепец я напяливала с отвращением, но без него образ был неполным. Теперь главное — добраться до поместья раньше майора и в случае чего заявить, что я там нахожусь уже давно. Хотя предчувствие у меня было нехорошее, словно я на пороге грандиозного провала.

Глава 10

Майор приехал в поместье почти сразу после меня. Нужно будет дать понять Катрин, что я разочарована её способностями удержать подле себя кавалера. О каком Храме может идти речь, если инор только и ищет возможности удрать? Но думала я об этом без возмущения. Напротив, мне неожиданно стало очень приятно, что планы Катрин терпят крах. Во всяком случае, матримониальные. О других её планах я ничего не знала. И не уверена, что они вообще были, — слишком примитивной особой была Катрин, ничего её не интересовало, кроме материальных благ и удачного замужества. Правда, конкретно сегодня я бы не возражала против того, чтобы она задержала майора подольше, потому что после разговора с бабушкой твёрдо намеревалась залезть к нему в спальню как можно скорее, а это следует делать в отсутствии хозяина, если речь не идёт о его соблазнении. Кабинет грабить было намного сложнее, потому что инор Альтхауз закрывал его, когда уходил, а вот майор спальню запирал лишь изредка. И сегодня она как раз была открыта.

Но поначалу рядом суетились горничные, а потом приехал сам хозяин спальни. Услышала я его, когда уже взялась за ручку двери, от которой тут же отшатнулась и притворилась, что проходила мимо, и не просто так, а по делу. К сожалению, коридор с одной стороной заканчивался тупиком, поэтому всё равно придётся идти мимо фон Штернберга. Вид у него был задумчивый, но совсем не мечтательный, какой бывает после свидания. Поэтому заметил он меня сразу.

— Вы-то мне и нужны, инора Альдер! — воодушевлённо сказал он, заступая мне дорогу.

— Для процедур ещё рано, лорд фон Штернберг, — как можно более сухим тоном сказала я.

— Да я, собственно, не о них хотел с вами поговорить, инора Альдер, а о ваших родственниках.

— Какое вам дело до моих родственников?

— Я сегодня в Гёрде видел девушку, потрясающе похожую на вас. Просто почти одно лицо, с поправкой на возраст, — продемонстрировал он ненужную наблюдательность. — Скажите, у вас есть родственники в Гёрде?

— Есть, — честно признала я, чтобы затем с удовольствием отправить в лицо, озарившееся крайней заинтересованностью: — Бабушка.

Бабушка инора почему-то совсем не вдохновила.

— И всё? — недоверчиво спросил он. — Но девушка была на вас так похожа…

— Уж не влюбились ли вы в меня, лорд фон Штернберг? — с насмешкой спросила я. — Говорят, пациенты часто путают обычную благодарность и это чувство. Вы поосторожнее, а то сами не заметите, как окажетесь в Храме с особой, которая вам если не в бабушки, так в матери годится.

— Неужели вы мне не откажете в такой ситуации, инора Альдер? — спросил он, улыбаясь довольно криво.

— Разумеется, нет, лорд фон Штернберг, — как можно невозмутимей ответила я. — Мне же, по вашим словам, нужно думать о комфортной старости, которую мне может обеспечить молодой, полный энергии инор. Вы для этой цели подходите идеально.

— Полноте, инора Альдер, вам ещё далеко до старости, — смущённо сказал он. — Когда у меня начинается жар, я обычно несу такую чушь, что самому потом стыдно. Близкие мне люди уже знают эту мою особенность и не обижаются.

— И вы хотите, чтобы я стала близким вам человеком? — проворковала я и даже руку ему на плечо положила, надеясь, что теперь он наверняка прекратит расспросы и сбежит, например, к дяде в библиотеку.

А поскольку он будет бояться в ближайшее время со мной столкнуться и засядет в библиотеке, то я доберусь до тайника в его спальне. Мне и нужно-то всего пару минут. Неужели моего нынешнего обаяния не хватит, чтобы произвести на кавалера нужное впечатление?

— Инора, и не надейтесь, я вам не по зубам, — усмехнулся он и почему-то с подозрением уставился на мой рот, словно я собиралась как раз продемонстрировать крепость и красоту моих зубов, если уж о них зашла речь.

Он молчал и смотрел на мои губы, пришлось в отместку уставиться на его. Неожиданно зрелище оказалось весьма притягательным. Почему-то представилось, как его губы встречаются с моими и… А вот в том, что будет потом, воображение отказывало. Моё общение с противоположным полом никогда не заходило дальше словесных пикировок. Я даже на свидание ни с кем не бегала. А сейчас смотрела на губы стоящего напротив инора и прямо физически чувствовала себя обворованной по этому пункту. Ходила бы на свидание, как положено иноритам в моём возрасте, так и не изводила бы сейчас себя вопросами, ответы на которые можно получить только экспериментальным путём. И не сказать, чтобы меня пугала возможность узнать это прямо сейчас.

— Инора Альдер, — как нельзя кстати раздался голос Беаты, — вас Хайке, ой, то есть инора Эггер просила подойти. Очень-очень.

— Разрешите, лорд фон Штернберг? — я улыбнулась, намекая, что мне пора уходить, но эта гора мышц и не подумала сдвинуться с места. — Мне нужно пройти, а вы перегораживаете дорогу.

— Извините, инора Альдер, — буркнул он совершенно неприязненно, словно я только что его нагло, но безуспешно совращала. — Задумался немного.

Он рванул от меня по коридору, но, к сожалению, в сторону своей спальни, бормоча на ходу: «Это орк знает что такое!», а я же пошла на кухню узнавать, что же там от меня хотела кухарка.

— Ой, инора Альдер, как здорово, что вы уже приехали, — обрадовалась эта достойная особа. — Инор Альтхауз попросил на ужин в точности такой же вишнёвый пирог, как вы делали, когда я зуб лечила, а я рецепта-то не знаю.

Пришлось продиктовать, хотя рецепт был совсем простенький, не знаю уж, чем он так запал в душу моему нынешнему нанимателю. А потом я прошла в библиотеку и просидела там до самого ужина, пытаясь найти хоть что-то полезное про орочьи проклятья. Должен же быть способ развеять то, что на майоре, раз уж оно почти не работает? Но найти ничего не получилось, поэтому за едой я размышляла, не посоветовать ли пациенту проконсультироваться у кого-нибудь в Гаэрре, поскольку его личный целитель не справляется. Голова же самого майора точно была занята не своим лечением, потому что внезапно он спросил:

— Дядюшка, вы же хорошо знаете семейства, проживающие в Гёрде?

— Разумеется, Вальдемар, — с готовностью отозвался тот. — Я здесь уже пять лет живу, перезнакомился со всеми.

— Вы не подскажете, к какому семейству относится девушка, очень похожая на инору Альдер, только моложе её раза в три?

— Признаться, не припоминаю такой в Гёрде, — задумчиво сказал инор Альтхауз. — Ты видел её одну или в компании?

— В компании пожилой леди.

И майор ничтоже сумняшеся описал мою бабушку. Причём в точности описал. До самых крошечных родинок и до самых мелких деталей гардероба. А ведь смотрел он тогда в основном на меня, моей родственнице доставались только беглые короткие взгляды. Я затаила дыхание, потому что инор Альтхауз наверняка с моей бабушкой был знаком — вон он как смотрел на племянника, чуть приоткрыв рот от растерянности.

— Вальдемар, — наконец чуть надтреснутым голосом сказал инор Альтхауз, — с твоей стороны это очень некрасивая шутка. Я думал, ты уже вышел из возраста, когда получаешь удовольствие от столь грубого розыгрыша родственников. Извините, инора Альдер, я вас покину, у меня пропал аппетит.

Перед племянником он извиняться не стал, да и выходил как-то тяжеловато, явно испытывая неприятные ощущения в области сердца. Нужно будет занести ему укрепляющего зелья. Сварю сразу после ужина, оно делается быстро, а майор подождёт своей очереди, тем более что он, кажется, существенно проштрафился.

— Что вы сделали инору Альтхаузу, лорд фон Штернберг? — возмущённо спросила я. — Вашему дяде нельзя волноваться. Что такого вы ему сказали?

— Да вы же сами всё слышали, инора Альдер, — огрызнулся майор. — Я просто хотел найти ту девушку.

— Которая вам привиделась, — намекнула я. — А пожилую леди вы зачем так тщательно описывали?

— Она близкого дяде возраста. Я посчитал, что куда вероятнее, что дядя опознает старшую родственницу, если уж младшую не припомнил. Орк знает что творится в этом доме, — выругался он и вдруг застыл, уставившись в точку куда-то за моей спиной.

Я даже обернулась посмотреть, не появилось ли там чего нового, но нет. Майор отмер, опять выругался, но уже совсем тихо и себе под нос, а потом неожиданно добавил: «Нехорошо получилось, надо бы перед дядюшкой извиниться» и с видом раскаявшегося грешника торопливо принялся доедать ужин.

В конце принесли пирог, который инор Альтхауз заказывал, но так и не дождался, поэтому я решила подать проштрафившемуся родственнику идею:

— Лорд фон Штернберг, вы можете лично отнести кусочек пирога дяде и извиниться. Ему будет приятно, что о нём вспомнили, хотя признаться, я не поняла, чем была вызвана столь бурная реакция с его стороны на простое описание пожилой леди.

— Понимаете, инора Альдер — вздохнул майор, — дело в том, что это описание очень подходит к безнадёжной дядюшкиной любви. Я её ни разу не видел, вот и не сообразил сразу.

— Оу, — только и смогла я из себя выдавить.

На меня сразу свалилось осознание того, что безнадёжная любовь инора Альтхауза — это не просто похожая инора, а моя бабушка. Признаться, она и сейчас была хороша, пусть и в другой манере, чем я. И ей в её шестьдесят до сих пор приходили брачные предложения от старых поклонников, на которые она всегда отвечала однозначно отказом. Не знаю, любила ли она так моего дедушку, что никого не хотела видеть на его месте, или тому была иная причина, но менять фамилию фон Кёстнер на любую другую, пусть даже тоже с приставкой фон, она категорически не желала.

— И получилось, что я совершенно случайно потоптался на дядюшкиных чувствах, — покаянно сказал майор. — Мне не следовало этого вам говорить, поэтому я надеюсь, что…

— Я ничего не слышала, — сразу решила я. — Совершенно ничего, поэтому ничего никому не расскажу.

Но у бабушки поинтересуюсь, что её связывает с Альтхаузом и почему она настолько сильно не хочет его видеть. И я даже не знаю, что кому не понравится больше: ей мои вопросы или мне её ответы. Кажется, моя родственница не просто темнит, а ведёт какую-то свою игру. Никогда не поверю, что настолько влюблённый в неё инор, как инор Альтхауз, просто взял и отказал в просьбе любимой женщине. В просьбе, выполнение которой ему ровным счётом ничего не стоило.

— Спасибо, — благодарно кивнул майор. Он отломил десертной вилочкой кусочек пирога, отправил его в рот, некоторое время молча жевал и неожиданно спросил: — Это же не вы сделали?

— Что? — испуганно уточнила я, опять почувствовав себя преступницей.

— Пирог, — пояснил он. — Прошлый был почти такой же, но не такой. Мне трудно объяснить, но отличия есть.

— Один и тот же рецепт у разных хозяек получается по-разному. Да, этот пирог готовила инора Эггер, но по точному моему рецепту. Возможно, ваш дядя и не заметит отличия.

— Возможно, — вздохнул майор. — Но было бы лучше, если бы приготовили вы. Ваш вкуснее, уж не знаю почему.

Дальше разговор у нас не заладился, и я, извинившись, вскоре тоже ушла из столовой, предупредив, что приготовлю и отнесу зелье инору Альтхаузу, а уже потом займусь своим основным пациентом.

Когда я пришла с горячим зельем в спальню инора Альтхауза, то обнаружила там обоих иноров. Дядя умиротворённо качал головой и доедал принесённый племянником пирог. Племянник же что-то рассказывал, наверняка стремясь исправить впечатление от своих слов за ужином. Всё же дядю он действительно любил и не хотел обидеть.

— Инора Альдер, как хорошо, что вы пришли, — жизнерадостно сказал инор Альтхауз, — я только что получил отчёт от целителя, курирующим Вальдемара в Гёрде. Он пишет, что теперь совершенно уверен: тонкие структуры не только перестали разрушаться, но и начали восстанавливаться. Простите, что вам не верил.

— К сожалению, не всё так просто, инор Альтхауз. — Я невольно вздохнула. — Проблема в том, что проклятие осталось и не рассеивается. Вашему племяннику нужна консультация хорошего специалиста по проклятиям.

— Но я уже консультировался, — недовольно сказал майор. — Ещё до того, как вы за меня взялись.

— Вы консультировались по активному проклятью, а теперь оно у вас замершее, — пояснила я. — Но пока замершее, поэтому, как мне кажется, консультация необходима, если вы хотите остаться с магией. Потому что магичить вам всё так же нельзя, это может запустить проклятье по новой, понимаете?

— Пожалуй, я знаю, к кому можно обратиться, — задумчиво сказал майор. — Завтра же с утра письмо уйдёт в Гаэрру.