Фальшивка для тёмного мага

Глава 1

Узнать, что подруга забрала твоё свидание — лучшее завершение и без того паршивого дня.

Захлопнув крышку ноутбука, я на миг закрываю глаза, но фото так и стоит перед внутренним взглядом, отказывается исчезать. Конопатая Солнышко-Света и рыжеволосый огненный Миша улыбаются в камеру на фоне сине-фиолетового интерьера “Либерона”.

Обидно, но с моим невезением чего-то подобного и следовало ожидать.

Добряк с ростом баскетболиста и потрясающим чувством юмора со дня знакомства понравился и мне, и Светлане, но вчера именно меня Миша пригласил посидеть в кафе. Я ожидала, что Миша предложит начать встречаться, летела на свидание как на крыльях.

Мой взлёт оборвал звонок:

— Яна, папе снова отказали в приёме на работу и он… наглотался таблеток. Выпил целую горсть! — истерично выкрикнула мама в трубку и сбросила.

Естественно, я извинилась перед Мишей и помчалась домой, чтобы узнать, что, когда мама мне звонила, фельдшер со скорой уже благополучно закончил промывать папе желудок, и таблеток тех было не сто, как нарисовало моё перепуганное воображение, а всего пять чуть ли не безобидных витаминок. Угрозы жизни изначально не было.

Сейчас папа спит, уютно укрытый старым, ещё советским, пледом. Мама ставит передо мной чай, и я замечаю, что чашка почему-то старая, треснувшая, хотя неделю назад я привезла новый сервиз.

— Ты позвонила, когда всё разрешилось, — не выдерживаю я. — Почему ты не сказала, что папа в порядке?

Она будто нарочно подгадала момент, когда Миша помогал мне устроиться за столиком. Почему она не позвонила сразу после того, как вызвала скорую? Почему не позже, после того, как проводила фельдшера?

Миша отнёсся к моей беде с пониманием, я уехала, а на моём месте чудесным образом оказалась Света…

— Яна, ты не волнуешься за папу? — упрекает мама и смотрит на меня влажными глазами, будто вот-вот заплачет.

Рядом с ней я словно черствею и покрываюсь коркой льда. Потому что плакать должен кто-то один.

Я волнуюсь, очень волнуюсь.

А папа за меня? Что я почувствовала, услышав про таблетки? Отказ в работе ничто, не стоит ни нервов, ни, тем более, жизни. Разве я отказывала в помощи?

— Надо что-то менять, — качаю я головой.

У меня такое чувство, будто мою жизнь засасывает чёрная дыра безнадёги.

Пора проснуться.

— Яна, что бы мы без тебя делали, — примиряюще улыбается мама, но мне впервые трудно принять её слова. Хей, разве вы не взрослые люди в самом расцвете лет? Почему вы возложили ответственность за благополучие семьи на меня одну?

Отвернувшись, я открываю ноутбук. Мысли мыслями, а работа сама себя не сделает.

С экрана по-прежнему улыбаются Света и Миша.

Кажется, мама собирается сказать что-то ещё, но не успевает.

Из спальни родителей раздаётся душераздирающий, полный ужаса крик, причём папе вторит Лизи, моя младшая сестрёнка. Я вскакиваю, стул с грохотом опрокидывается, буквально разваливается. Я ногой отбрасываю спинку и первой бегу на крик. Неужели он что-то сделал на глазах у мелкой?! Вот за это точно не прощу. Я сама не понимаю, как оказываюсь в соседней комнате. Мама влетает следом. Её ладони оказываются на моих плечах, она будто прячется за мной, как за щитом.

То, что я вижу…

Галлюцинации коллективными бывают?

Потолок будто выдавили в комнату, он разбух, вспучился, посерел, превратился в грязную тучу, в недрах которой зарождается смерч. Бесформенная воронка крутится всё быстрее, обретает контуры, и из образовавшейся прорехи выпадают серые щупальца. Толстые жгуты неуклюже шарят по полу, по комнате расползается сероводородная вонь.

Не знаю, что это и знать не хочу. Уйти и позвать помощь — самое правильное решение.

— На выход! — командую я и подталкиваю маму к двери.

Папа больше не кричит, он молча таращится в потолок безумными глазами, на мои слова никак не реагирует.

Одно из щупалец — тонкое, гибкое, — целенаправленно ползёт к Лизи.

Я пытаюсь оттолкнуть сестру, и щупальце ударяет в грудь меня. Запах усиливается, серое марево застилает обзор, я будто в густом тумане оказываюсь. Боли нет, мне только холодно и очень страшно, потому что туман давит, и я не сразу понимаю, что щупальце никуда не исчезло, наоборот, оно стягивает руки-ноги, превращая меня в спелёнутую в коконе гусеницу. Я тщетно пытаюсь вырваться, мне нечем дышать. То ли в глазах темнеет, то ли напавшая на меня серость наливается чернотой.

Не остаётся ничего, кроме холода. Зрение окончательно отказывает.

И во мраке я слышу голос Лизи, сестрёнка зовёт меня, но как-то странно:

— Янри, просыпайся! Янри!

Кто-то хлопает меня по щеке, давление исчезло, но веки свинцовые.

— Сколько можно? — раздаётся незнакомый голос, сочащийся брезгливым презрением. Таким тоном не с людьми разговаривать, а у клопа спрашивать, как он заполз в твою постель.

Открыть глаза никак не получается.

— Простите, госпожа, — лепечет мама.

Не понимаю…

Я помню серую пелену. Мне стало плохо, и мама вызвала врача? Но почему “госпожа”?

— Просто переоденьте её и положите в экипаж!

Удаляющиеся шаги, мамин вздох и тихий голос сестрёнки.

Да что происходит-то?!

Испуг придаёт сил. Я резко сажусь и тотчас заваливаюсь, голова идёт кругом, к горлу подкатывает тошнота, но от прежней слабости, не позволявшей и пальцем двинуть, я избавилась.

— Янри! — радостно восклицает мама.

— Янри, — вторит Лизи и щекой прижимается к моей макушке.

Проморгавшись, я осматриваюсь. Потолок, стены, пол — всё дощатое. Дерево потемнело от времени, кое-где из досок выпали сучки, и образовались похожие на пустые глазницы дыры.

Окошко крошечное и закрыто бумагой, штор нет.

Не знаю, на чём я лежу. Жёстко, неудобно, на кровать не похоже.

Мама сидит на самом настоящем сундуке. И одета она почему-то в чёрно-коричневое, застиранное платье с неопрятными заплатами на подоле. Плечи укрывает серо-бурая косынка, волосы стянуты в невесть откуда взявшуюся косу. Мама же носит каре, волосы не могут отрасти в мгновение. Парик?

— Янри, госпожа Черис велела поторопиться, — плачущие нотки не изменились.

— Где я?

— Дома-а-а, — у мамы мой вопрос вызывает полнейшее недоумение.

Её не смущает обстановка?

Это розыгрыш? Но шутка совершенно не в стиле моей семьи.

Для галлюцинаций… слишком. Слишком реалистично, врут все: и глаза, и нос, и пальцы.

Второй раз подняться получается лучше, головокружение ещё беспокоит, но я, опираясь на Лизи, добираюсь до окна, поднимаю лист. Некачественная бумага рвётся, но я не обращаю внимания.

Вид открывается как из полуподвала, мостовая почти вровень с окном. На противоположной стороне теснятся одноэтажные развалюхи. Подозреваю, мы в такой же халупе. Декорацие масштабные…

Или не декорации?

Над дорогой зависло чёрное яйцо, размером не уступающее домикам. Половинка”скорлупы” поднята на манер крыла божьей коровки. Видно нутро яйца — на сиденье, закинув ногу на ногу, расположилась незнакомая дама и нетерпеливо покачивает мыском.

— Где я? — повторяю я.

— Янри, не пугай, пожалуйста. Что с тобой? Ты должна переодеться как можно скорее.

Хм?

На мне платье мало отличающееся от маминого. Такая же линялая дрань. На смену бежевое с чудесным отложным воротником и тонким белым поясом.

— Кто такая Черис? И… где папа? С ним всё в порядке?

— Папа ждёт, когда ты переоденешься, — отвечает Лизи. Я с удовольствием провожу по её шёлковым волосам и с лёгким неудовольствием замечаю, что пора бы вспомнить про шампунь.

— Янри, госпожа Черис, — строго поправляет мама, застёгивая на спине многочисленные бусины-пуговицы, тянущиеся аж в два ряда. Самой с таким платьем не справиться.

Но лучше оно, чем ходить, замотавшись в тряпку.

— Ма-ам?

— Тебя так сильно оглушило клятвой, да? Дочка, постарайся, ты должна быть очень вежливой с госпожой Черис.

— Клятвой?!

Что за чушь?!

— Госпожа Черис купила тебя, — бесхитростно поясняет Лизи. — Госпожа дала папе тридцать дьяр, и теперь ты поедешь с ней, будешь жить в большом доме, — про дом Лизи рассказывает с мечтательной завистью.

— Купила? — я оборачиваюсь к маме, но мама прячет взгляд, пожимает плечами и, наконец, сдавшись, кивает.

— Ещё минута ожидания, — доносится до меня голос госпожи Черис, — и в следующем месяце вы от меня ни дьяра не получите!

Мама испуганно вздрагивает:

— Дочка, поторопись.

Я. Не. Понимаю.

В одном уверена — ни родители, ни Лизи не играют.

— Мы были в Москве, — всё же пробую я разобраться.

Сестрёнка пропускает вопрос мимо ушей, с восторгом рассматривает моё платье и украдкой пытается потрогать пуговицы, но мама шлёпает её по руке, и Лизи послушно прячет ладошки за спину, но интереса к платью не теряет.

Папа неловко улыбается:

— Янри, прости, где мы были? Ты о чём?

— К тебе приезжал врач…

— Дочка, ты о чём? Как врач мог сюда приехать? — смеётся он. — Это только для богатых. Будем надеяться, что твой прекрасный сон сбудется.

Хах, я бы не назвала визит врача прекрасным сном. Разве приезд скорой не означает, что ты серьёзно болен? Но для папы, кажется, ничего кроме денег не имеет значения, он счастливо поглаживает висящий на поясе кошелёк.

Я невольно оглядываюсь — вид откровенный нищеты вымораживает. И прямо сейчас единственное, что я могу сделать — это послушно сесть в экипаж госпожи Черис, потому что в халупе-развалюхе я ответов на свои вопросы не найду. Единственный человек, который может рассказать мне про клятву, моя новая хозяйка.

В голове не укладывается…

— Береги себя, Янри! — Лизи хочет меня обнять, но мама останавливает. Из-за платья.

— Ты тоже, — улыбаюсь я.

Для родителей у меня никак не получается подобрать слова прощания. Дверь-крылышко плавно опускается, и мама с папой машут совсем как в детстве, только тогда они провожали меня с балкона третьего этажа, а сейчас от порога сарая.

Внутри яичного экипажа сумрачно, окон то ли нет, то ли они хитро закрываются.

Ход плавный, едва ощутимый, похоже на скольжение скоростного лифта.

Салон, если определять на ощупь, обтянут материалом, похожим на велюр. Сиденья невероятно удобные, напоминают мягкие кресла. Откидной столик убран. В воздухе витает едва уловимый аромат сандала.

Я перевожу взгляд на госпожу Черис. Фигуристая блондинка с круглым лицом и полными руками, пальцы унизаны кольцами, а вот с другими украшениями перебора нет — на шее тонкая цепочка с кулоном-висюлькой, скромные серёжки и брошь в виде цветка. Выражение лица портят поджатые, словно съеденные, губы.

Кажется, дама всем своим видом показывает, что мне не следует её беспокоить, но, когда не знаешь — спрашивай:

— Госпожа Черис, в экипаже нет… окон?

Спросить стоило хотя бы ради выражения её лица. Беднягу перекосило. Даже интерес проснулся — а её не заклинит с козьей мордой?

Я смотрю прямо и старательно давлю из себя дружелюбную улыбку.

Молчание затягивается.

Видимо, удостоверившись, что взглядом меня не пронять, она нехотя цедит:

— Глазеть на улицу бескультурно.

Если честно, она не похожа на высококультурную, скорее на напыщенную фифу с раздутым самодовольствием, но это её проблемы, не мои. А раз нельзя смотреть на улицу, буду разглядывать госпожу Черис. Больше-то некого.

Продолжать спрашивать или не наглеть? Трудно принять решение вслепую.

— Честно говоря, я ничего не помню. Родители упомянули клятву и сказали, что я должна поехать с вами, госпожа.

— Что за чушь ты придумала?

— Госпожа Черис, я действительно ничего не помню, — про родной мир я предусмотрительно умалчиваю.

Она обливает меня очередной порцией презрения, но всё же прислушивается к моим словам:

— Не врёшь? У клятвы могут быть самые разные побочные эффекты… Чем глупее голова, тем громче звон? Хм-хм, забавно. Что же, повторяю, потрудись запомнить. Три недели назад погибла семья моей сестры, а ты внешне очень похожа на её дочь. Отныне, девочка, ты моя драгоценная племянница Льяна де Ривей, и мне нужно твоё наследство.

На последней фразе у госпожи Черис даже интонации меняются. Раздражение смывает сладострастным предвкушением. Можно не сомневаться, дама трепетно и нежно обожает деньги. Наверное, в своём воображении она уже купается в золоте, как та утка из мультфильма.

Как тут не испортить даме настроение?

— Госпож Черис, — предельно серьёзно спрашиваю я, — должна ли я называть вас тётушкой?

Черис снова перекашивает, но тем не менее она отвечает:

— Да. На людях.

Хм…

Я всё ещё плохо понимаю, что происходит. Окружающий мир, ограниченный стенками “яйца” слишком реалистичен, не похож ни на галлюцинацию, ни на декорацию. Я… попала в другой мир? Зачитываясь подобными историями, я, если честно, иногда мечтала оказаться принцессой, но желание исполнилось, и я совсем не рада. Принцесса-то из меня получается фальшивая, да ещё и с багажом проблем.

Но это точно перерождение?

В голове не укладывается…

Зато с моим нынешним положением всё более-менее понятно — оно отвратительное, с какой стороны ни посмотри. Я не понимаю, как Черис собирается выдать меня за свою племянницу. Я не говорю об отпечатках пальцев и прочих способах идентификации, но ведь у девушки наверняка были друзья, просто знакомые. Я “посыплюсь” на первом же вопросе. Но гораздо больше меня смущает упоминание гибели семьи сестры. Это был несчастный случай или убийство? Мне начинать бояться за свою жизнь? Опять же, фактический шантаж благополучием семьи меня не радует, да и тридцать местных тугриков, название которых я ещё не запомнила, не выглядят щедрой платой. Больше не подачку похоже.

Экипаж останавливается, и дверь-крыло плавно поднимается.

Дорога заняла около часа?

— Идёшь со мной, изображаешь слабость после продолжительной болезни. Когда тебя спросят, скажешь, что хочешь, чтобы опеку отдали мне, как единственной близкой родственнице. Даже пустоголовая дурочка справится.

Кто тут дурочка большо-ой вопрос. Госпожа Черис понимает, что ни имён родителей, ни своего возраста не назову?

Дорожка из аккуратных квадратных плиток ведёт к круглому трёхэтажному зданию. Ряд изящных витых колонн поддерживает белоснежный купол. На ступенях лестницы выстроились ростовые скульптуры, судя по острым ушам, изображены эльфийки.

— Тётушка, — окликаю я бодро шагающую Черис, — я за вами не поспеваю и, поравнявшись, шёпотом уточняю. — Разве тётя, бросающая больную племянницу позади, не выглядит странно?

— Ты!

— Если я пойду быстро, никто не поверит, что я слаба и больна, — примиряюще объясняю я, повторяя улыбку и интонацию моей мамы.

На Черис действует. По крайней мере она больше не рычит и приноравливается к моему шагу.

Я замечаю, что она нервничает. Боится разоблачения? Или… отказа? Гадать можно бесконечно. Мы входим под гулкий свод.

Вестибюль отделан камнем, похожим на белый мрамор. Розовато-бежевые прожилки сплетаются в абстрактный узор. Дневной свет льётся через высокие, почти до потолка, окна. Нет ни мебели, ни вазонов с цветами, ни картин на стенах, и подчёркнутая пустота создаёт ощущение воздушной лёгкости. Куда именно мы пришли, по интерьеру не определить. Какое-то официальное учреждение? Храм? Интерьер я рассматриваю на ходу. Черис нетерпеливо тянет меня на второй этаж, сворачивает в ближайший коридор.

И застывает, словно налетает на невидимую стену.

На грани слышимости я улавливаю нечто, похожее на не самое приличное ругательство. Черис откровенно не рада встрече — напротив, скрестив руки на груди, стоит голубоглазый парень в чёрном. Выделяется только коричневый ремень и коричневый же ремешок часов. А ещё на шее парня очень крупный синий кристалл в серебряной оправе.

— Госпожа Льяна де Ривей, — приветствует он меня. — Наследница де Ривей.

Тон… враждебный.

Откровенно изучающий взгляд вызывает внутреннюю дрожь. Это взгляд хищника, и я невольно внутренне подбираюсь, отвечаю злым прищуром.

Как бы повела себя настоящая Льяна? Черис не удосужилась сказать и слова, а парень ведь назвал меня по имени — то есть, как минимум, он знаком с Льяной поверхностно, а, возможно, и весьма тесно. Вдруг, он её… бывший?

Проверка случилась даже раньше, чем я рассчитывала. Мы даже до цели не дошли. Черис пора бы вмешаться, нет? Но тётушка молчит, а игра в гляделки затягивается, парень кривит полные чётко очерченные губы.

Он первым отводит взгляд, но на поражение не похоже. Он проходится по моей фигуре с макушки до мысков новеньких с иголочки туфелек. Неразношенный задник ужасно натирает…

— Господин де Мракай, — о, у Черис голос наконец-то прорезался, — прошу нас извинить.

— Госпожа Льяна, вы действительно надеетесь сохранить владение таким образом?

Каким? Я же ничего не знаю.

— Господин де Мракай, — мне удаётся повторить его… фамилию? — У вас есть возражения?

— Безусловно, я ваш противник, — он одаряет меня улыбкой и делает шаг в сторону, позволяя пройти.

Черис, хотя она и обратилась к нему напрямую, он демонстративно не заметил. И вывод напрашивается сам собой — он значительно выше её по статусу. Я хорошо запомнила, каким тоном Черис разговаривала с родителями, а перед ним чуть ли не хвостом виляет, прыгая на задних лапках.

Мы проходим, и она даже фырка себе не позволяет.

Его шаги стихают. Я оборачиваюсь, чтобы убедиться, что он ушёл, но нет. Он остановился у лестницы, небрежно облокотился на перила и наблюдает за нами. И ухмыляется. Ещё один с раздутым самомнением…

Обернувшись, я совершила ошибку. Я резко отворачиваюсь, чем вызываю смешок, и шёпотом уточняю:

— Он мог что-то заподозрить? Кто он вообще?

— Мерзавец! — выплёвывает Черис с неприкрытой ненавистью. — Возомнил, что тоже может претендовать на де Ривей!

Оу…

Я запуталась. Я думала, я выдаю себя за дочь погибшей семьи. Каким образом парень с другой фамилией может претендовать на наследство? Явно же, что не родственник. На ум приходит очевидный способ — через брак. Однако для жениха парень уж больно холоден.

— Кто он? — переспрашиваю я.

— Ариэль де Мракай, хозяин соседнего владения.

Сосед?

Хотелось бы подробностей, но Черис не спешит делиться.

— Всего лишь? — притворно удивляюсь я, подталкивая её к откровенности.

— На территории де Ривей расположен портал в город сильфов, и магия замыкается на владетеля или управляющего. Ни на тебя, ни на меня замкнуть ключ нельзя. Оставлять портал без контроля тоже нельзя. Де Мракай идеальный кандидат на роль управляющего. Мне продолжать?! — Черис шипит, будто проблемы с порталом целиком и полностью моя вина.

— Простите, госпожа, но если никто не из нас не подходит, то на что вы рассчитываете?

Не может быть, что она заварила авантюру не продумав хотя бы на шаг вперёд? На кретинку Черис не похожа, хотя особенно умной она мне не показалась. Кто в здравом уме пойдёт на столь грандиозный подлог?

— Сколько-то времени у нас есть, слава бюрократии. Очаруй Премьера, получи поддержку хотя бы половины членов Совета…

Что-что?! Она это сейчас на полном серьёзе?!

Что значит “очаруй”? Как будто очаровать также легко, как обругать.

— А портал? — если я правильно поняла, его нельзя бросать без контроля.

— Вот и научись. Достаточно держать его закрытым.

Иными словами, Черис планирует затянуть спор о наследстве и под шумок выгрести всё, что можно и нельзя. Деньги осядут в её карманах, а порталом, так и быть, пусть подавится де Мракай.

Весёлая у меня перспектива.

За очередным поворотом оказывается открытая приёмная. Заваленный бумагами стол никем не занят, клерк стоит у окна и шумно дышит, зарывшись носом в растущий из горшка кустик пушистого растения. Листья как у мяты.

Черис будто воспряла. Она устремляется к столу с целеустремлённостью самонаводящейся ракеты и барабанит по столешнице костяшками пальцев. Мне даже неловко становится за её поведение. Такое впечатление, что у человека два режима общения — через губу и на задних лапках, а нормально — не умеет.

Или здесь так принято? Да ну, не может быть, что всё настолько запущено? То же де Мракай одет был хотя и непривычно-странно, но вполне современно. По крайней мере я скорее представлю его на личном суперджете, летящим на переговоры в Нью-Йорк, чем на фестивале косплееров. Клерк тоже одет… обычно: пиджак, брюки, белая рубашка. Вот крой у пиджака непривычный.

Клерк, вздрогнув, оборачивается.

— Г-госпожа? — и кустом прикрылся.

— Молодой человек, поторопись доложить, что прибыла Льяна де Ривей, чтобы заявить права на наследство и решить формальности. И не заставляй госпожу ждать, Льяна ещё не оправилась.

Кивнув, он исчезает за дверью и через минуту сообщает, что господин Тар готов меня принять.

Черис без колебаний заходит вместе со мной, хотя не похоже, что её приглашали. Я, изображая слабость, повисаю на её плече.

— Льяна де Ривей законная наследница своего отца, вы не можете лишить девочку наследства только потому что де Мракаю хочется ограбить бедную сиротку, — Черис сходу бросается в атаку.

Господин Тар мужчина в летах — вероятно, повидал он немало, и выпад Черис не производит на него никакого впечатления.

— Приветствую, госпожа де Ривей, — кивает он мне.

— Здравствуйте, господин Тар.

Простая фраза вызывает у него лёгкий интерес, он задерживает взгляд на моём лице. Черис меня никак не одёргивает, поплевать господину на макушку не требует.

— Поместье де Ривей имеет статус владения, — скучающе объясняет он. — Личность владетеля утверждается на открытом голосовании Совета. Хотя дети имеют приоритет, окончательное решение зависит от многих факторов. Госпожа Льяна, если не ошибаюсь, вам девятнадцать полных лет.

Да?

В родном мире мне было двадцать четыре. Как здесь — не представляю.

— Не ошибаетесь, — вместо меня отвечает Черис.

— Полноправным владетелем можно стать не раньше двадцати пяти. Или по решению Совета. Таким образом, госпожа, вы уже проигрываете другим кандидатам, поскольку нуждаетесь в опекуне. Больше того, госпожа Черис была отчислена из академии магии. Согласно квалификационному листу, которым я располагаю, госпожа не способна работать с большими объёмами энергии и, соответственно, не способна даже временно замкнуть потоки магии на себя. Вам понадобится управляющий, кандидатуру которого одобрит Совет. И если вы не сможете принять потоки на себя в течение года, то управляющий будет признан полноправным владетелем. Весьма безнадёжно.

— Господин Тар, де Ривей мой дом.

— Госпожа Черис, пожалуйста, выйдете. Для дальнейшего разговора ваше присутствие не требуется.

Тётушка поджимает губы, но — удивительное дело — послушно покидает кабинет, напоследок проткнув меня предостерегающим взглядом. Безымянный клерк захлопывает дверь, и я уверена, что подслушать он не позволит.

Господин Тар приглашает меня сесть и, дождавшись, когда я устроюсь в кожаном кресле, задаёт… ожидаемый вопрос:

— Госпожа Льяна, мои соболезнования вашей невосполнимой потере. Госпожа Лаура де Ривей, урождённая Черис, всегда производила впечателние достойной госпожи и вызывала уважение. Увы, сказать подобных лестных слов о госпоже Черис, замешанной в нескольких весьма неприятных скандалах, я не могу. Вы… действительно настаиваете, что хотите видеть её в статусе вашей опекунши и представительницы или поддались эмоциям?

Самое время избавиться от Черис?

Я отчётливо осознаю, что отказ она мне не простит, но я думаю, что справиться с ней легче, чем расхлебать проблемы с законом, когда обман вскроется.

Я открываю рот, чтобы подтвердить — на эмоциях!

И не могу выдавить ни слова. Горло сдавливает невидимый поводок.

Глава 2

Больно, чёрт побери!

Поводок исчезает сразу же, как я мысленно отказываюсь “сливать” Черис. Я хватаю ртом воздух и в глубине души надеюсь, что господин Тар поймёт, что дело не в болезни, но он с искренним беспокойством предлагает вызвать врача. Я хочу согласиться — вдруг врач увидит настоящую проблему? И ловлю новый приступ удушья.

— Ничего страшного, — отмахиваюсь я от господина Тара. — Слабость. Простите, на чём мы остановились?

Вдох-выдох. Пока я веду себя хорошо, я могу дышать…

Если тебя держат в заложниках, то моргни. Увы, господин Тар примет подмигивание за нервный тик. Да и поводок не факт, что позволит разыгрывать пантомиму.

Упоминание портала и магии я восприняла отстранённо, даже равнодушно. В книгах читала, теперь слышу — ничего нового, за исключением одного нюанса. Раньше магия была для меня сказочным вымыслом, а теперь вошла в мою реальность. И прямо сейчас я ощутила её действие на собственной шкуре. Мне… не понравилось.

Я действительно угодила в мир магии.

Проклятье.

А главная подлянка в том, что клятва работает лучше иного надзирателя. Почему она на меня действует отдельный вопрос. Куда интереснее понять, как выкрутиться. Хорошо, хоть думать она мне не мешает приступами острой головной боли.

— Госпожа Льяна, ваше стремление стать владетельницей… вызывает сомнения в вашем здравомыслии.

Я тоже в своём здравомыслии сомневаюсь.

— Конечное решение за Советом, — возражаю я.

— Разумеется. Госпожа Льяна, не поймите меня неправильно. Я не желаю вам зла, я обеспокоен решениями, которые вы принимаете. И если ваше желание сохранить владение за собой, мне, по крайней мере, понятно, то ваше желание доверить опеку госпоже Черис — нет.

Всё правильно, да.

Только, увы, не в моём случае.

— Господин Тар, я признательна вам за заботу, однако у меня есть личные причины настаивать на кандидатуре госпожи Черис. В конце концов она моя самая близкая родственница. Но есть и иные причины, которые бы мне хотелось оставить при себе. По крайней мере сегодня.

Может, я могу, не говоря прямо, намекнуть, что меня связывает клятва?

Я открываю рот и… поводок предупреждающе натягивается.

Просто отлично!

Похоже, клятва реагирует не на смысл слов и действий, а на моё намерение. Чтобы её обойти нужно исхитриться обмануть саму себя? Вывих мозга обеспечен…

Господин Тар неодобрительно морщится, но переубедить меня не пытается и подаёт мне чистый лист бумаги. В подставке несколько ручек, и я беру первую попавшуюся. Шероховатая поверхность приятно ощущается в пальцах. Я с улыбкой придвигаю бумагу ближе. Разве я умею писать?

Хотя с речью у меня проблем нет, название местных денег я не запомнила. Поводок — о, да! — неудобств не доставляет, ведь я не пытаюсь вредить сознательно. Непреодолимая сила обстоятельств…

— Вот образец, — господин Тар открывает для меня папку.

И я с грустью обнаруживаю, что рано обрадовалась. Я могу читать, хотя алфавит непривычный, вместо букв стилизованные пиктограммы. И писать тоже получается. Рука помнит движения без участия сознания. Но я ведь не в чужое тело попала, я в своём родном. Как так?!

Приняв у меня прошение на имя Совета, господин Тар напоминает, что мой вопрос будет решаться меньше, чем через месяц и сухо прощается.

Черис ждёт меня снаружи, и мы покидаем приёмную. Я едва успеваю попрощаться, а Черис вежливостью себя не утруждает, ещё и фыркает, что над моей манерой держаться придётся поработать. Я не возражаю — в моём положении любая учёба полезна.

— Куда теперь, тётушка? — негромко спрашиваю я, когда мы спускаемся по лестнице.

— В “Беретон”. Пусть все узнают, что наследница де Ривей вернулась.

Мне “Беретон” ни о чём не говорит, но задать очередной вопрос не получается. Мы выходим на улицу, и я хочу расспросить о статуях эльфиек, но на бордюре сидит господин де Мракай. Черис багровеет и демонстративно отворачивается.

— Госпожа Льяна, — окликает он меня, — ваше самочувствие внезапно улучшилось?

— Разумеется мне лучше, господин Ариэль, иначе я бы не смогла приехать.

Насмешка исчезает из его глаз, Ариэль становится предельно серьёзным:

— Госпожа Льяна, если у вас возникнет хоть малейшее подозрение, что портал просыпается, пожалуйста, либо пригласите мага, либо обратитесь ко мне. Я даю слово чести не использовать это против вас. Проснувшийся портал в худшем случае станет катастрофой и не только для вас.

Во что же я вляпалась-то?

Я не настолько наивна, чтобы поверить в пустое обещание и проникновенный взгляд, однако, если Ариэль не лжёт, то… его готовность помочь выглядит достойно. Впрочем, в конечном счёте мне всё равно.

Черис вмешивается:

— Мы не нуждаемся в ваших услугах, господин де Мракай, — шипит она.

Могла бы убить взглядом — убила бы.

У Ариэля её выпад вызывает усмешку.

— Спасибо, я запомню, — соглашаюсь я, чем, кажется, несказанно его удивляю.

Возможно, именно Ариэль сможет мне помочь?

Он склоняет голову к плечу:

— Я буду рад видеть вас в де Мракай в качестве гостьи. Я приму вас даже без предварительного уведомления.

Мне показалось, или синий кристалл сверкнул? Скорее, солнечный луч попал на грань и отразился.

Черис уводит меня, и в экипаже, едва дверца-крыло опускается, разворачивается ко мне корпусом.

— Что это было, я тебя спрашиваю?!

— А?

Её какая муха укусила?

Она разражается потоком брани, в мгновение из дамы превращаясь в базарную грымзу. Ругательства достаются всем — Ариэлю, мне, экзаменаторам из академии магии, господину Тару и даже отцу Льяны, выбравшем старшую сестру-зануду. Я слушаю Черис с широко распахнутыми глазами.

А ей не приходила в голову простая мысль, что причина её неудач заключается в ней самой?

— Кто из них, самопровозглашённых умников, за час может увеличить резерв в семь раз?! Да они вообще не могут! А я…, — новый поток брани я пропускаю мимо ушей.

До меня доходит, что она не собирается ограбить де Ривей, как я подумала в начале. Она что-то сделала со мной. Те щупальца, тянувшиеся ко мне через потолок родительской спальни… Одно из них ударило меня, прошло насквозь…

Я вспоминаю серый туман, руки леденеют, и вдруг с кончиков пальцев срываются чёрные струйки.

— Что?! — Черис переходит на визг и внезапно наотмашь бьёт меня по лицу.

Я хватаюсь за обожжённую пощёчиной щёку.

Слов нет.

Хотя нет, есть — она сумасшедшая. Я на поводке у закомплексованной психопатки.

У меня только моргать получается. Рука тянется к несуществующему телефону вызвать неотложку. Успокаивающий укольчик и смирительная рубашка были бы в тему, но телефон остался дома, помощи не будет. И ведь даже не сбежать — экипаж движется, и я не представляю ни как его остановить, ни как открыть дверь.

Я отодвигаюсь в дальний угол и прячу ладони под юбку. Впрочем, чёрный дым развеялся сам по себе, прятать особо нечего.

Черис постепенно успокаивается или, вернее сказать, выдыхается.

— Так сразу почувствовать магию, — ругается она, но уже тише.

— Наверное, это только благодаря вам, — рискую я высказаться. — Не знаю, что вы придумали сделать, но точно могу сказать, что раньше у меня магии не было.

Раздражённо отмахнувшись, Черис, тем не менее, принимает мою лесть за чистую монету.

— Какой толк уметь работать с большими объёмами энергии, когда есть подлинная мощь?

О чём она? Впрочем, лучше поддакнуть и не провоцировать. Её бормотание слишком бессвязно, чтобы ловить крохи смысла, и я не знаю, как отреагирует поводок на моё желание защититься от побоев — позволит или спеленает? Тот случай, когда проверять совершенно не хочется.

Поэтому дальше мы едем в тишине, я тру щёку. Черис замечает мой жест, но никак не реагирует. Извинений я и не ждала, но… Ладно, не важно. Я опускаю руку на сиденье и до конца поездки стараюсь не привлекать внимания.

Экипаж останавливается. В этот раз мы выходим… на парковку? Довольно большое крытое пространство, интерьер лаконичный, светлый. Издали определить материал отделки я не возьмусь, но уверена, что не камень, что-то лёгкое, напоминает пластик.

Очевидно, что мы вышли внутри загадочного “Бертона”.

От привычной парковки огромный зал отличается отсутствием парковочных мест. Дверца-крыло опускается и экипаж… тонет в полу. Получается, всё же парковка?

Черис ничего не объясняет и, цокая каблуками, устремляется к арке, за которой начинается винтовая лестница. Я стараюсь не отстать. Нет, у меня мелькает мысль воспользоваться моментом и удрать. Наверное, я смогла бы, если поводок не дёрнет обратно. Глупость. Вот куда бежать? Я не знаю мира, у меня нет документов, денег. Допустим, я каким-то чудом отыщу нагромождение халуп, в одной из которых обитают мои родители. Что я буду делать? Им ведь нужны деньги… Я не могу позволить Лизи голодать.

Винтовая лестница закручивается штопором, при этом ступеней как таковых нет — устроено подобие пандуса. Нет ни перил, ни другой страховки. Но Черис уверенно шагает на неё и нетерпеливо оглядывается.

— “Бертон” спроектирован по образцу города сильфов. Смелее. Не веди себя как дикарка. Льяна часто здесь бывала.

Шею не сдавливает, но невидимая петля словно бы обретает вес, напоминает о себе, и я уверена, что это не игра воображения.

Неужели клятва не ограничивается моей помощью в авантюре с наследством, а вынуждает меня выполнять любой приказ этой психопатки?! А если Черис взбесится и прикажет мне прыгнуть из окна головой вниз?!

— Да, госпожа.

Я послушно встаю на пандус.

Сердце бешено бьётся, но я себя успокаиваю, что прямо сейчас беситься Черис не с чего, и вообще я нужна ей живой и относительно здоровой.

Но надо изыскать способ встретиться с родителями, расспросить их.

Проклятье!

В спину ударяет невесть откуда взявшийся ветер.

Закрутившись у самого пола, воздушный поток приподнимает меня. От неожиданности я вскрикиваю, за что получаю болезненный щипок от Черис. Мне удаётся сдержаться и промолчать, хотя за пару часов знакомства… накипело. Прямо сейчас подвешенное в буквальном смысле слова состояние, пугает меня больше, чем психованная тётушка с садистскими замашками, она зло более-менее понятное.

Поток воздуха ускоряется, виток пролетает за витком. Я уговариваю себя, что оказалась на аттракционе. Подумаешь, работает на магии, но ведь поднимает, не роняет. Кстати, на эскалатор похоже. Только опоры под ногами нет.

Глубоко вдохнув, я беру эмоции под контроль — на самолёте летать страшнее, в сильфийском аттракционе хотя бы падать невысоко. Постепенно мне удаётся расслабиться и почувствовать вкус свободного парения. Ветерок приятный, чуть тёплый. Интересно, экипаж на таком же летает?

Полёт заканчивается быстрее, чем я успеваю насладиться, мы оказываемся на этаже, и я задаюсь вопросом, откуда магия знает, на какой именно этаж принести посетителей.

Я растираю запястье — уверена, будет синяк.

Черис замечает:

— Сама виновата. Веди себя достойно, Льяна.

— Госпожа Черис, я приложу все усилия. У меня есть просьба. Пожалуйста, помогите мне ориентироваться. Для меня ведь здесь чуждо абсолютно всё. Я даже не знаю, что такое “Бертон”. Магазин? Театр? Ресторан? Я понимаю, что вам трудно со мной возиться, но ведь моя невольная ошибка может поставить под удар весь успех, — тошно от гнилостной сладости формулировок, но именно так мне удаётся переключить Черис в благодушное настроение.

Самодовольная улыбка растекается по её лицу и придаёт Черис сходства с жабой. Тётушка добровольно берёт меня под локоть, ещё и приобнимает за плечи этак покровительственно. Я изображаю восторг, хотя внутри меня передёргивает.

— “Бертон” это “Бертон”, — объясняет Черис. — Как можно не знать?! Ты, конечно, нищая, но про “Бертон” знают все.

Угу.

— Госпожа? — моргаю я.

Черис, сообрази уже, что из нас двоих ты заинтересована больше. Потому что мой план: продержаться несколько дней, познакомиться с миром, попробовать понять, нет ли дороги назад и… вырваться из петли-невидимки.

— В “Бертоне” есть всё. И магазины, и ателье, и рестораны. Мы идём, — она на миг задумывается, — сперва за покупками, затем в кафе. Тебя должны увидеть.

Торговый центр?

— Госпожа, а если к нам кто-то подойдёт, как де Мракай подошёл? — опасно упоминать его имя, я рискую.

— И что? — тон резкий, у рта прорезались глубокие складки.

Я терпеливо разжёвываю:

— Без вашей подсказки я бы не смогла поздороваться с де Мракаем. Если со мной заговорит кто-то из знакомых Льяны, он сразу же поймёт, что я ничего не могу вспомнить, начиная с имени. Разве это не будет подозрительно?

— У Льяны не было близких подруг. Имена посторонних я подскажу.

— Спасибо, — киваю я.

Глупо ставить диагноз по одному факту, но всё же отсутствие подруг звоночек тревожный. Льяна девочка из явно богатой семьи, возможности для общения у неё были. Так в чём проблема? У племянницы психопатки свои скелеты в шкафу?

— Идём, — Черис тянет меня в первый попавшийся магазин.

Стеклянные двери распахиваются по мановению волшебства, и мне открывается страна вечерних платьев, не иначе. Я не могу представить себя в шифоновом великолепии, облаком ниспадающем до самых туфелек в повседневной жизни. Платье, которое на мне сейчас тоже макси, но оно, по крайней мере плотное и довольно простое, хотя и с пуговицами на спине.

Наряды представлены на реалистичных манекенах, изображающих… остроухих барышень. Эльфы в моде?

Проигнорировав приветствие работающих в магазине девушек, Черис ведёт меня к дивану, усаживает, причём неуклюже, будто маленький ребёнок с куклой в “дочки-матери” играет.

— Добро пожаловать в…

— Чаю, — перебивает Черис. — Льяна, прийти было плохой идеей. Ты слишком слаба, моя дорогая.

Черис говорит настолько громко, что её слышат все. Мне остаётся только смириться с театром абсурда и посочувствовать девушкам. С такой клиенткой как Черис, самые терпеливый консультант быстро станет человеконенавистником.

Чай сервируют в фарфоре, подают конфеты и фруктовое ассорти. Как по мне, придраться невозможно, однако Черис поджимает губы.

Девушки сохраняют доброжелательные улыбки.

— Желаете посмотреть последнюю коллекцию? — предлагает, вероятно, старшая.

— Моей племяннице после длительного выздоровления нужно что-то освежающее, — Черис неопределённо взмахивает рукой.

Запрос из серии “дайте то, не знаю, что”.

— Госпожа де Ривей, — обращается девушка непосредственно ко мне, — позвольте снять мерки?

Я киваю. Собираюсь подняться и пройти в примерочную, но Черис успевает ухватить меня за руку и крепко сжать, вынуждая остаться на месте. Я послушно застываю — никакого желания приобрести коллекцию синяков.

То, что происходит дальше…

Одна из девушек выносит накрытую непроницаемой тканью клетку, сдёргивает покрывало, и за частоколом металлических прутьев я вижу не птицу, а белокурую малышку с крылышками. Фея детским жестом трёт кулачками глаза, словно она спала, и её разбудили.

Я получаю очередной щипок от Черис, но даже боль не сразу помогает прийти в себя. Зрелище, привычное для Льяны, меня потрясает, и я даже не знаю, что шокирует больше: что я вижу настоящую фею с прозрачными стрекозиными крылышками или то, что фея в клетке.

Взглянув на меня, фея проказливо улыбается и поднимается над полом клетки. С её крылышек будто брызги бриллиантовой росы срываются мириады искорок. Сияющая пыль легко проходит сквозь прутья, но не осыпается на полу, а вспыхивает и… передо мной появляется моя точная копия, будто двойник из зеркала вышел.

— Что-то освежающее, Ини, — подсказывает старшая из девушек. — “Зимний свет”, возможно?

Фея пожимает плечиками, взмахивает в сторону моего двойника рукой, и одежда тотчас меняется. Исчезает моё простое платье, и вместо него появляется голубой наряд с искрящейся серебристо-белой вышивкой.

— Можно дополнить палантином на вечер или кардиганом на день.

Фея показывает оба варианта. Сперва на плечах двойника возникает меховой кошмар, будто на меня сугроб уронили, затем появляется белый приталенный пиджак. Фея, не должидаясь указаний переключает цвет на глубокий синий.

— Не может быть! Льяна, это вы?!

В магазин впархивают две девушки, очевидно, приятельницы Льяны.

Я кошусь на Черис:

— Кто они? — спрашиваю я одними губами.

Черис молчит.

Глава 3

— Как их зовут? — без всякой надежды повторяю я вопрос.

— Откуда мне знать всякую шушеру! — Черис стискивает кулак, и я слегка пугаюсь, слишком уж быстро она переходит из расслабленного состояния во взрывоопасное.

Но в этот раз Черис прекрасно себя сдерживает.

— Льяна! — окликают девушки повторно, остановившись в метре от меня.

Так, если они здороваются со мной первыми… Когда мы столкнулись с де Мракаем, Черис его приветствовала, а он на неё внимания не обратил, и она обиду проглотила. Плевалась потом, но шёпотом, высказать претензии ему в лицо не посмела.

Раз девушки обращаются ко мне первыми, значит, в теории, они по статусу ниже. С моим попаданием сплошная головная боль…

— Рада встрече, — отвечаю я и плечом опираюсь на Черис. — Какая приятная неожиданность. Не зря я уговорила тётушку немного развеяться. Выздоравливать в четырёх стенах угнетает.

— Здравствуйте, госпожа Черис, — здороваются девушки.

Выходит неловкая заминка, ведь я должна их представить. Поэтому я прикидываюсь полуобморочной:

— Прошу прощения, слабость ещё одолевает. Возможно, я переоценила свои силы.

Феечка в клетке падает на дно и натягивает на голову кукольное одеяльце. Получившийся кокон начинает дрожать. Без сомнения, фея раскусила моё враньё и ухахатывается. Не исключено, что она рассмотрела во мне нечто… тот же поводок, например.

Хм…

— Льяна, мы вам так сочувствуем! — нестройным хором восклицают девушки.

— Так жаль!

— Ужасающая трагедия, — перебивают они друг друга.

Если резко прикусить щёку, то от боли на глаза навернутся слёзы.

— Я хотела развеяться, — повторяю я. — Тётушка говорит, что папа бы гордился мной, если бы я возглавила де Ривей. Я думаю, я должна это сделать.

Может показаться, что я следую плану Черис, но едва ли Совет утвердит владетельницей плаксу. Прямо сейчас я буквально топлю свою репутацию, но в то же время у меня нет иного способа избежать беседы, в которой я себя наверняка выдам. Когда приходится выбирать из двух зол, поводок не мешает? Приятное открытие.

— Льяна, вы совершенно правы! Де Ривей ваш дом и управлялся вашими предками на протяжении веков. Конечно же, нельзя отказываться!

— Я верю, что вы справитесь, Льяна.

Льстят, безбожно льстят. Я окончательно теряю к их дуэту интерес.

— Может быть, нам стоит вернуться? — спрашиваю я у Черис.

— Конечно, дорогая, — тётушка с готовностью поднимается, помогает мне.

Фея в клетке уже не сдерживается, её переливчатый смех звенит. Старшая представительница магазина бросает на коллегу убийственный взгляд, та ощутимо встряхивает клетку, но фее хоть бы что, только одеялко слетает. Фея на своих прозрачных крылышках приподнимается над полом. Махнув рукой, она обращает моего двойника в бриллиантовую пыль.

На долю мига — если бы я не следила за волшебством, я бы не заметила — искорки оседают, и проступает очертание петли. Искры гаснут в воздухе, но две или три садятся на открытую кожу руки. Я ощущаю лёгкое покалывание.

Феечка озорно подмигивает.

Что именно она сделала? Я не питаю иллюзий. Возможно, ничего хорошего. Но, покосившись на Черис, я принимаю решение промолчать. Пока. Я попробую добраться до книг или… поговорить с де Мракаем. Поводок предупреждающе сдавливает шею и тотчас отпускает.

Девочки, поняв намёк, прощаются. Магазин остаётся с непроданным платьем, а Черис меняет направление и поясняет никому конкретно и всем одновременно, что, чтобы набраться сил, я должна следить за питанием. Мы идём в кафе.

— Тётушка, — как только мы удаляемся достаточно, чтобы тихий разговор не услышали посторонние, я маскирую свой интерес к фее пустым любопытством, — почему та малышка была в клетке? И кто она?

— Обычная пикси-иллюзорица. Пфф. Где, по-твоему, держать пикси, как не в клетке? Твоя пикси тоже в клетке жила.

Эм…

— Моя пикси?!

— Погибла вместе с Льяной. Стоит ли купить новую? От них столько проблем…

— Я ничего не знаю о пикси, — фольклор из другого мира я за источник достоверных сведений не считаю. — Их ловят как… обычных птиц и сажают клетку?

Не удивлюсь, если так.

Но феечка угнетённой и несчастной не выглядит, но выглядит страдающей и не страдает вещи разные.

Черис закатывает глаза. По тому, как она дёрнула рукой, хотя и не вырвала, я определяю, что Черис разозлилась, и больше вопросов лучше не задавать. Впрочем, остывает она вроде бы быстро. Долгих плевков удостоился только де Мракай.

— Пикси свободно живут в своём городе, и никто их не ловит. В клетку сажают тех, кто гадит, — отрезает Черис.

Да?

Что-то вроде исправительных работ?

Ладно, проблемы пикси — это проблемы пикси. Даже если фею поймали и заперли, не в моих силах её освободить. Разве что выкупить и отпустить, но доступа к деньгам у меня нет.

Меня бы кто отпустил…

В кафе нас снова встречают ушастые статуи. Официант немедленно выходит вперёд, чтобы поприветствовать и пригласить к столику. Молодой человек предлагает уютную боковую нишу — самый логичный выбор для девушки, которая не очень хорошо себя чувствует.

Но Черис выбирает столик в центре зала, самое видное место.

Мне остаётся только головой покачать. Мысленно. Её прямолинейность… Честно говоря, я всё больше недоумеваю, как она с её невеликими интеллектуальными способностями сумела провернуть афёру с подменой. Где тело настоящей Льяны?

Черис не позволяет мне выбрать, озвучивает заказ сама.

Я послушно молчу — зачем мешать Черис самой себе рыть яму? Прямо сейчас она наносит по репутации Льяны ещё один удар. Безвольную затюканную куклу управлять владением не пустят.

Официант подаёт крем-суп неопределённого грязно-бежевого оттенка. Сверху вперемешку сырная крошка и зелень. Я беру ложку.

— Приятного аппетита, тётушка.

— Приятного аппетита, — откликается… фея.

Звонкий голос пикси раздаётся прямо в голове.

От неожиданности я роняю ложку, и она падает прямиком в суп, по столу разлетаются брызги, часть достаётся моему платью, долетает и до Черис.

В голове раздаётся злорадный смешок.

Ответ. почему пикси в клетке, получен.

— Прошу прощения, голова закружилась, — оправдываюсь я, глядя в глаза Черис.

Кулаки стиснуты, костяшки побелели. Тётушка не просто кипит, она на грани взрыва. Я не знаю, каким чудом она сдерживается. Будь мы наедине, уверена, она бы уже лупила меня по щекам, если не хуже.

Официант, заметивший происшествие, спешит подать салфетки и предлагает перейти за соседний столик.

Черис, процедив ругательство, уходит в дамскую комнату спасать платье.

— Зачем? — мысленно спрашиваю я пикси.

Неужели это весело?

Черис сдержалась, но, думаю, в экипаже она на мне отыграется.

— Чтобы мы могли спокойно поговорить, — серьёзно отвечает фея. — Моя магия скоро растает, у нас мало времени.

Не уверена, действительно ли магия растает, или фея собирается за мной шпионить. Прямо сейчас проверить правдивость её слов я никак не могу, я могу только слушать.

— И что же ты хочешь, Ини? — да, я запомнила упомянутое консультанткой имя.

— А почему так грубо?

Разве?

Цеплять ко мне чары без моего согласия не грубо?

— Ини, если у нас мало времени, то ты странно им распоряжаешься.

— Фи!

И разговор тоже странный.

— Фе, — передразниваю я.

— Я видела Льяну, — тон у пикси меняется. — Ты не она. Ты фальшивка? И ты связана… Зачем ты согласилась принять силу, которую невозможно принять? А клятва? Разве она не задушит тебя? Задушит-задушит, я вижу. Хочешь я помогу?

Так я и поверила, что пикси из клетки жаждет решить мои проблемы.

Пожалуй, сейчас не тот случай, когда надо скрывать ум, поэтому я спрашиваю в ло:

— В какие же неприятности ты собираешься меня втравить, Ини?

Феечка хмыкает:

— Не-при-ят-ности-и? — тянет она слово словно леденец пробует.

Я возвращаю полотняную салфетку на колени. Спасти платье не удалось — на бежевом лифе расплылись пятна грязи. Делить дамскую комнату с Черис никакого желания, да и разговор с феей явно не окончен, несмотря на её затягивающееся молчание.

Подхватив ложку, я, как ни в чём не бывало, продолжаю есть крем-суп.

Ожидание затягивается, сумасшедшая тётушка вот-вот вернётся.

Магия испарилась?

— Ты уснула? — мысленно окликаю я фею и задумываюсь, способна ли она уловить, о чём я думаю.

— Только то, что направлено на меня. Влезать в голову я, увы, не умею, — вздыхает она. — Я понимаю твои опасения. Преступница не вызывает доверия. О! Выдавая себя за Льяну, ты ведь тоже совершаешь преступление, верно? Мы обязательно поладим. Госпожа Фальшивка, времени действительно мало. Если ты хочешь узнать что мы, феи, видим в тебе, то найди мою сестру.

Заманчиво…

Я понимаю, что просто не будет, понимаю, что рискую вляпаться.

— Где искать? — только и спрашиваю я.

Феечка грустно вздыхает:

— Тоже в клетке. Она едва не спровоцировала магическую катастрофу, и поймавший её владетель воспользовался своим правом назначить сроком заточения… вечность. Разве не слишком?

— Казнить милосерднее?

Не надо обманываться миниатюрным размером и милым обликом. Я общаюсь с очаровательным монстром. С одной стороны, честность подкупает, фея открыто сообщает, в чём обвиняется её сестра, не пытается оправдать, обелить, сослаться на ложное обвинение. С другой стороны, такая честность опасна — легко расслабиться и пропустить незначительную, но фатальную недомолвку.

— Фи!

Суп кончается.

В зал возвращается мрачная как грозовая туча Черис. Видимо, избавиться от пятен полсностью не вышло.

— Тётушка.

— Сестру запер Ариэль де Мракай. Остерегайся его, госпожа Фальшивка. Он пойдёт на всё, чтобы получить контроль над порталом. Я не знаю, кто устроил для семьи де Ривей несчастный случай. Не удивлюсь, если это был он.

Фея замолкает.

Кожу, в том месте, где упали искорки, обдаёт холодом, и мне кажется, что я чувствую как нечто невидимое испаряется. Магия феи уходит? Я боюсь ошибиться, но похоже, что именно так, хотя я не отказалась бы дополнительно вымыть руки с антимагическим мылом. Такое бывает? Откликаясь на моё желание, руки окутывает серо-чёрный дымок.

Именно в этот момент подходит Черис.

Её гнев бурлит, но тем не менее она садится за столик и, пронзив меня убийственным взглядом принимается за еду. Я никак не реагирую, и продолжаю водить ложкой по дну почти пустой тарелки. Думаю, если я попрошу второе блюдо, Черис лопнет прямо в ресторане. Да и аппетит пропал.

Меня беспокоит совпадение — почему сестра Ини у де Мракая? Допустим, “сестра” не означает кровного родства, а использовано в значении “подруга” или даже “соплеменница”. Кстати, у фей кровь-то есть или она устроены как бабочки? Не важно, вопросы анатомии отложим.

Ини могла предложить мне вернуться в “Бертон” и поговорить без лишних ушей, и, думаю, под предлогом примерки новой коллекции устроить встречу не так уж и трудно, Ини могла отправить меня к любой другой фее — зачем? — но отправляет к де Мракаю, причём заявляет, что именно он может быть убийцей семьи де Ривей. Разве соваться в его логово не опасно? Или её цель — настроить меня против него?

Я массирую виски.

— Счёт, — взмахивает рукой Черис и переводит взгляд на меня. — Приведи себя в порядок. Льяна.

— Да, тётушка.

Какой смысл спорить?

Если в зале обслуживают официанты, то у дамской комнаты меня встречает… горничная? Я не уверена, что правильно назвала. Она точно не уборщица. Точнее, не только уборщица. Девушка приветствует меня поклоном, приглашает к длинной раковине и, вооружившись флакончиком с розовато-сиреневой жидкостью и щёточкой, похожей на зубную, начинает борьбу с пятнами. Капнув пару капель на каждое, она легко-легко проводит щёткой по ткани лифа, и в месте касания поднимается пышная розовая пена, в нос ударяет прелый запах роз, какой бывает в цветочных магазинах, когда цветов слишком много.

Выступившая пена с шипением опадает, и на ткани платья не остаётся ни грязи, ни влаги. Потрясающе…

— Большое спасибо! — искренне благодарю я.

— К вашим услугам, госпожа де Ривей.

Не знаю, должна ли я оставить чаевые. В любом случае оставить мне нечего. Становится неловко перед девушкой. Она же остаётся безупречно вежливой и провожает меня к выходу.

Когда я возвращаюсь в зал, Черис уже нетерпеливо притоптывает у выхода. Я прощаюсь с официантом и спешу к ней.

— Сколько можно копаться? — шипит Черис. — Пока ты пряталась, мимо прошли две главные светские сплетницы. И они тебя не увидели! Шевелись, их надо догнать.

Как прикажете.

Уцепиться за свой локоть Черис мне не позволяет, и я приноравливаюсь к её шагу.

— Разве для больной я иду не слишком быстро? — уточняю я.

— Шевелись, — злобно повторяет Черис. — Такая возможность! Заинтересуй их. Твоя задача получить приглашение на встречу.

— Имена, — напоминаю я.

— Кирстен и Хлоя. Хлоя рыжая. Иди, — тётя подталкивает меня в спину.

Видимо, присутствовать при разговоре она не планирует. Ну… Логично, на самом деле. Тётя сворачивает в парфюмерный салон. Надо признать, выбор идеальный — я смогу пожаловаться на головокружение от сильных запахов, и это объяснит, почему мы разошлись. Я иду неторопясь, целью я выбрала оранжерею в конце коридора и качели. Будем считать, что я иду отдохнуть, пока тётя выбирает духи.

— Госпожа Льяна?!

Не “Льяна”, но и не “госпожа де Ривей”, среднее.

Я оборачиваюсь, опознаю по описанию рыжую кудряшку Хлою, а вот на имя Кристен претенденток две.

Тьфу.

Глава 4

Улыбнувшись, я слегка киваю:

— Добрый день. Какая неожиданная встреча, — я стараюсь говорить тихо, создавать впечатление болезненности.

Хлоя с подругами переглядывается, в её глазах вспыхивает азартное любопытство.

— Действительно, неожиданная! — восклицает Хлоя. — Госпожа Льяна, позвольте принести вам свои глубочайшие соболезнования. Я прошу прощения за то, что напоминаю о боли, но я не могу промолчать. Ваши родители… такая потеря для нас всех.

Её подруги кивают как китайские болванчики.

— Благодарю, — сглатываю я.

Мне становится по-настоящему нехорошо. Меня буквально выворачивает от отвращения к положению, в котором я оказалась, к тому, что я делаю. Выдавать себя за погибшую, врать, что родители были бы рады, что жизнь продолжается. Мёртвым всё равно, но я чувствую себя какой-то осквернительницей.

Де Мракаю я лгала спокойно…

— Крепитесь, госпожа Льяна. Уверена, ваши родители гордились бы вами.

— Да… Именно поэтому я хочу стать следующей владетелницей де Ривей, — киваю я. — Моя тётушка согласилась помочь и стать моим официальным опекуном, пока я не достигну двадцатипятилетия. Сегодня я впервые после болезни вышла на улицу. Мы ездили, чтобы я подала прошение.

Неужели эта чепуха кому-то интересна? Хлоя и её подруги слушают с восторгом. Не факт, что восторг искренний, но то, что после расставания они перемоют мне все косточки — факт. Хлоя не стесняется засыпать меня вопросами, довольно беспардонно, но, удивительное дело, фразы она строит так, что не придраться.

Я отвечаю, скармливаю байку, что сбежала от сильных запахов и собиралась подождать тётушку в оранжерее.

Подружки Хлои подхватывают нить беседы, активно сочувствуют.

И я не сразу понимаю, что мы уже не стоим, а куда-то все вместе идём, точнее переходим от одной витрины к другой. Вот так, наверное, людей и похищают — заболтали, закружили, затянули. Нет, мы всё ещё в “Бертоне”, даже на том же этаже, но успели свернуть на параллельную торговую аллею. Я оглядываюсь. Должна ли я вернуться? Но Черис хотела, чтобы я наоборот влилась в тусовку.

— Паучий шёлк! — про меня Хлоя временно забывает.

— Подделка?

— Крис, это “Ла-стиль”, какая подделка?

О, наконец-то я узнала, кто из двух блондинок Кристен.

В витрине на бархатной подушке лежат белоснежные перчатки. На мой взгляд они самые обычные, атласные, и причины ажиотажа я не понимаю. Разве что… Хлоя что-то заподозрила и проверяет мою реакцию? Да нет, перебор.

— Госпожа Льяна? — оборачивается блондинка без имени.

Я пожимаю плечами:

— Не интересно.

Хлоя и Кристен с заметным сожалением отвлекаются от перчаток. Я хмурюсь — почему они отнеслись к пустому замечанию как к указанию?

Сказанного не вернуть, и мы идём дальше, минуем очередное кафе. Моё внимание привлекает следующий салон. Витрины как таковой нет. Стеклянное окно закрыто тяжёлой чёрной портьерой, и на её фоне выставлены пузырьки с цветной жидкостью. Вероятно, продажа магических пятновыводителей и прочих полезностей?

Хлоя наклоняется к моему плечу:

— Шепчутся, что Изабель Мон собиралась выписать себе в мужья тёмного эльфа и именно здесь делала переливание крови. Настолько неудачно, что уже второй год не выходит из дома.

Я откровенно не понимаю, как замужество связано с переливанием крови, зато осознаю, насколько мой новый мир отличен от родного, несмотря на внешнее сходство.

Ах да, новое открытие — помимо людей, сильфов и фей здесь водятся тёмные эльфы. А раз есть тёмные, то по логике должны быть и светлые.

— Бывает, — неопределённо откликаюсь я, и внезапно меня озаряет, по крайней мере на первый взгляд идея кажется гениальной и я её воплощаю незамедлительно, не тратя времени на здравые рассуждения. — Тёмный эльф… О вкусах спорить бесполезно, да? Но, говоря о мальчиках…, — я понижаю голос. — Когда я с тётей приехала подавать прошение, то столкнулась с господином де Мракаем.

Хлоя, ты ведь поделишься со мной сплетнями, не так ли?

У девушек глаза вспыхивают будто прожекторы, и я понимаю, что попала в цель.

— Ах, господин Ариэль де Мракай? — с придыханием повторяет Крис и становится похожа на ушибленную в самое сердце фанатку, а такие о своём кумире обычно знают больше, чем всё.

— Господин Ариэль… де Мракай, — вторит Хлоя, и в её глазах тоже появляется поволока мечты и романтики.

— Он такой мрачный!

— Такой нелюдимы!

— Такой холодный!

— Такой злой!

— Говорят, он убил прошлого Премьера.

— Говорят, он убил ваших…, — девочки резко замолкают и начинают моргать с такой скоростью, будто надеются поднять ветер, который меня унесёт.

И как прикажете реагировать? Расплакаться естественная реакция, но глаза сухие, да и не стоит проверять поводок на прочность — репутация плаксы лишь отдалит меня от вступления во владение де Ривей.

Рассердиться?

— Моих родителей? — спокойно переспрашиваю я самым мрачным тоном, на который хватает моих невеликих актёрских способностей.

Получается, фея не придумала, слухи о виновности де Мракая действительно ходят.

— Нам очень жаль.

— Насколько я поняла, господин де Мракай тоже подал прошение и намерен во что бы то ни стало расширить своё владение, — цежу я.

— Будьте осторожны и берегите себя, — предельно серьёзно советует Хлоя.

— Если кто-то хочет войны, то он её получит, — заявляю я, чем привожу девушек в восторг.

Думаю, я дала им достаточно материала, не так ли?

Вытянуть что-то ещё про де Мракая у меня вряд ли получится или мой интерес будет выглядеть подозрительным, вызовет ненужные вопросы. Словом, хорошего понемножку, пора закругляться.

Но Черис приказала постараться получить приглашение на встречу. Объяснить, какую именно, она не потрудилась.

— Госпожа Льяна, вы невероятны!

— Спасибо, — улыбаюсь я, словно невзначай оглядываюсь. — Думаю, тётушка уже выбрала парфюм, и мне стоит вернуться. Она будет волноваться, если не увидит меня в оранжерее. Я очень рада, что мне повезло с вами столкнуться. Я так давно никуда не выходила…

Сработает?

Напрашиваться открыто некрасиво, да и не по статусу будущей владетельнице. Впрочем, жирный намёк от открытой просьбы ушёл недалеко.

Хлоя лишь на мгновение задумывается:

— Госпожа Льяна, а почему бы вам не присоединиться к завтрашней вечеринке госпожи Изас? Уверена, узнав, что вы возвращаетесь к активной жизни, она с радостью пошлёт вам приглашение.

Сработало!

— Было бы замечательно, — улыбаюсь я.

Хлоя кивает.

На миг она позволяет себе оценивающе прищуриться. Кажется, Хлоя не так уж и проста. По крайней мере она не пустоголовая сплетница. Без слов она дала мне понять, что приглашение — это услуга, и однажды Хлоя придёт ко мне за ответной любезностью.

Мы прощаемся, и я поворачиваю обратно.

Если честно, общение меня утомило, я чувствую себя опустошённой.

Черис я нахожу в оранжерее на качелях.

— Льяна, как всё прошло?

Я не Льяна.

— Кто такая госпожа Изас? — отвечаю я вопросом на вопрос. — Хлоя обещала поспособствовать, сегодня или завтра придёт приглашение.

— Моя драгоценная племянница! Моя умница! — Черис вскакивает с качелей. Фонтанирую восторгом она чуть ли не на шее у меня повисает, обнимает, прижимает к себе.

Я в первый момент пугаюсь, мне мерещится, что она хочет меня придушить. Но нет, она рада.

Психопатка.

Наобнимавшись, Черис отстраняется, перехватывает меня за локоть.

— Мы уходим? — уточняю я.

— Да, достаточно. Ты лечилась у меня дома под присмотром частного лекаря, но теперь, когда ты подала прошение, мы переезжаем в де Ривей. Дом, милый новый дом, — Черис от восторга начинает напевать.

А я её восторга не разделяю — разве слуги не поймут, что я фальшивка? Что она себе думает?

В экипаже настроение Черис меняется, причём дважды. Сперва, как только дверь-крылышко опускается и отрезает нас от парковки, неуравновешенная тётушка угощает меня пощёчиной за брызги супа, которые она так и не простила.

А затем всю дорогу до городского дома она, как маленькая, радуется приглашению на вечеринку госпожи Изас, и совершенно не берёт во внимание, что никакого приглашения ещё и в помине нет. А я высказываться… остерегаюсь, тем более Черис не просто мечтает, она бредит, на полном серьёзе представляя, как будет через Изас, дочку нынешнего Премьера, из тени руководить политикой.

Когда экипаж останавливается, Черис уже сидит на вершине мира в окружении наложников из тёмных и светлых эльфов.

В открывшемся проёме появляется брюнетка в строгом платье, фасоном напоминающее моё, но тёмное, и пуговицы не сзади, где самой не достать и не расстегнуть, а спереди.

— Госпожа Черис, — стоя на подножке, брюнетка ухитряется поклониться. Меня же брюнетка игнорирует, причём даже тогда, когда устраивается на краешке сиденья лицом против хода движения.

— Твоя горничная, — поясняет Черис. — Ту, которая тебя слишком хорошо знает, придётся отстранить. Поручи ей ухаживать за могилами родителей.

На этом раздача ценных указаний завершается, Черис с удобством откидывается на спинку сиденья и прикрывает глаза. На её губах появляется мечтательная улыбка.

— Госпожа, — обращается ко мне брюнетка, — я попрошу вас задержаться в гостиной или на террасе, чтобы я могла выяснить у остальных служанок, где ваши покои и помочь вам ориентироваться.

Временами Черис довольно продуманная…

Я киваю, у меня нет причин возражать.

Брюнетка замирает в позе прилежной отличницы — ладони сложены на коленях, стопы твёрдо стоят на полу, голова опущена, но спина прямая. Очевидно, что продолжения разговора не планируется.

Ладно, у нас ещё будет возможность поболтать, и лучше это делать наедине, уж точно не при Черис.

Дорога от города до владения занимает пару часов, не меньше. Получается, владение относительно недалеко от столицы? Или экипаж-яйцо умеет разгоняться до немыслимых скоростей? А я ведь так и не видела, что там, снаружи…

Де Ривей встречает нас моросящим дождём. Небо затянуто серыми тучами. Моему взгляду открывается огненный жёлто-красный лес, несмотря на пасмурную погоду поражающий буйством красок. Деревья почти вплотную обступают двухэтажный особняк, чуть левее виднеется купол белоснежной беседки. Я перевожу взгляд на площадку перед парадным входом.

По обеим сторонам дороги выстроились слуги. Видимо, стоят она довольно давно, потому что волосы у них изрядно промокли, одежда — тоже. Я собираюсь выйти, но Черис хватает меня за руку и впивается в кожу ногтями, а моя будущая горничная едва заметно качает головой.

Оказывается, Черис дожидается, когда для нас раскроют зонты. Вперёд выходит седовласый мужчина. Управляющий? Нет, эта должность, как я поняла, связана с магией. Тогда дворецкий? Эконом?

Кем бы он ни был, он кланяется, и Черис первой покидает экипаж.

А я вдруг пугаюсь — внешне я двойник Льяны, да. Но насколько мы похожи? Нелюдимый сосед, с которым Льяна почти не пересекалась, легко мог ошибиться. Но что насчёт слуг? Дело ведь не столько в самой внешности, сколько в мимике, манере держаться.

— Льяна, — требовательно окликает Черис, и поводок натягивается.

Ладно-ладно, уже иду. Я почти привычно хватаюсь за Черис, опираюсь на неё и… из-под ресниц рассматриваю слуг. Внешне все, кого я вижу, люди, ни эльфийских ушей, ни рогов, ни копыт, хотя насчёт копыт уверенности нет — подолы и обувь маскируют. Форма и безэмоциональные лица делают их всех похожими друг на друга. То ли выдержка у них у всех безупречная, то ли возвращению хозяев слуги не рады. Они знают Черис? Я бы такой хозяйке тоже не радовалась. Хах, для меня она и есть хозяйка.

Черис откровенно осматривается.

— Конечно, следует поменять садовника, — цедит она.

Ну-ну.

В холле я отпускаю Черис, нарочито тяжело вздыхаю и позволяю брюнетке увести меня к мягкому креслу.

— Что-нибудь лёгкое перекусить, — приказываю я ей. Во-первых, супа мне мало, а, во-вторых, я таким образом даю горничной больше поводов покрутиться в доме и найти не только мою комнату, но и кухню, гостиную, столовую.

Черис скрывается на втором этаже.

Слуги успели разойтись.

Ко мне подходит миловидная женщина, усыпанная веснушками. Рыжеватые волосы стянуты в пучок.

— С возвращением, госпожа Льяна, — кланяется она.

— Не чувствую себя вернувшейся, но спасибо.

Женщина медлит, словно сомневается, но всё же спрашивает:

— У вас новая горничная, госпожа?

— Сейчас мне это нужно, — пожимаю я плечами. — Признаться, я бы и дольше оставалась у тётушки, я совершенно не пришла в себя.

Эта женщина… она кто? Похоже, что как раз горничная Льяны, но уверенности у меня нет. Возможно, она старшая горничная, экономка… Нет, не экономка, на улице рядом с дворецким её не было.

— Я понимаю.

Черис сказала отправить горничную присматривать за могилами родителей, причём фраза была сформулирована как приказ.

Меня передёргивает от… ужаса.

Я стараюсь не думать, что превращена в живую марионетку. Побои — не самое страшное, если честно. Меня пугает, что садистка Черис прикажет сделать что-нибудь по-настоящему чудовищное: покалечить, убить…

Что скрывается за предложением присмотреть за могилами? Смахивать опавшую листву и зажигать свечки?

— Я…

— Госпожа, позвольте мне кое-что вам показать?— перебивает женщина. — Это важно.

Хм… Почему бы и нет? Если я получу информацию, которой не располагает Черис, это может быть полезно. В любом случае наладить с женщиной контакт правильно — через неё я смогла бы действовать за спиной моей кукловодки. То же сообщение де Мракаю передать. Осмотреться тоже не помешает.

Чем больше я думаю, тем больше мне нравится эта идея.

Неожиданностью становится то, что женщина приглашает меня не в какую-то комнату, как можно было бы ожидать. В кабинет родителей, например, или в кабинет дворецкого. Вместо этого она приводит меня к боковой террасе. Под козырьком крыши уютно обустроен уголок для чаепития, ступеньки уводят в сад, и мы спускаемся.

Только сейчас я замечаю странность — листья на деревьях жёлто-красные, осенние, а трава по-летнему сочная, зелёная, да и мелкие кусты зеленеют. Огненный окрас только у деревьев, похожих на клёны.

Пока я глазею, женщина сворачивает с центральной дорожки на заросшую едва заметную ниточку тропинки.

— Что именно ты хочешь мне показать? — останавливаюсь я.

Женщина оборачивается.

От неё исходит напряжение.

— Тайник, — отвечает она.

Тропка выводит к подёрнутому ряской пруду. Вода отражает серые тучи и сама кажется свинцовой. Деревянный навес обломился, наполовину утонул и медленно гниёт, по доскам расползаются тёмные пятна, пучит глаза серовато-зелёная с чёрными вкраплениями лягушка. Кусты разрослись и смыкаются кронами.

Черис была не так уж и не права, выразив недовольство садовником…

Женщина останавливается у самой кромки воды:

— Взгляните, госпожа, — она пристально вглядывается в нерозрачную толщу воды.

Я осторожно подхожу ближе.

— На что?

Пруд и есть пруд.

Я запоздало понимаю, что, придя сюда, совершила огромную ошибку. Себя можно оправдывать бесконечно — слишком много навалилось в один день, давит одно осознание, что на шее затянута петля, у меня не было причин не доверять слугам… Всё это не имеет значения, потому что сильный толчок отправляет меня прямиком в воду.

Я падаю, выставив руки.

Первый испуг проходит. Я успеваю глотнуть воздуха. Сейчас я погружусь с головой и вынырну, плавать я умею. Лишь бы о камни не разбиться, кто знает, что скрывается на дне.

На что она рассчитывала?!

Я и правда падаю в воду, но ожидания напрочь расходятся с реальностью. На поверхность меня выталкивает неведомая сила. Сначала мне кажется, что я всплываю в утопленной лодке, вода выплёскивается за борт.

Над головой смыкается купол, раздаётся тихий щелчок, и лодка плавно приходит в движение.

Только никакая это не лодка. Если экипаж Черис похож на яйцо… курицы, то я оказалась в яйце какой-нибудь перепёлки. Мягкое сиденье, приятная на ощупь обивка. Салон наполняется тёплым воздухом, и я ловлю себя на том, что стучу зубами — вода в пруду оказалась ледяной.

Меня разбирает истеричный смех — меня похитили, да?

Самый худший день в моей жизни…

Наверное, за всю жизнь со мной не произошло столько, сколько сегодня.

Кем бы ни был похититель, он весьма заботлив. Впрочем, забота не помешает ему меня убить. Не так ли, господин Ариэль? Едва ли я ошибусь, если предположу, что моё похищение его рук дело.

Подогрев салона помогает слабо, мокрая одежда липнет к телу, нос начинает хлюпать.

Я пытаюсь найти кнопки, окошки, рычаги — что угодно, что позволит открыть купол, перехватить управление, связаться с водителем, если он есть, но я не зря сравнила экипаж с яйцом, стенки абсолютно гладкие, их разве что разбить изнутри. Как заставить купол открыться, остаётся для меня загадкой.

Экипаж, судя по ощущениям, замедляется. Дорога заняла около четверти часа, что только подтверждает мои подозрения в адрес соседа.

Когда купол открывается, я усилием воли расправляю плечи. Ариэля я буду встречать с гордо поднятой головой. И я совсем не удивляюсь, когда он отвешивает мне шутовской поклон и ухмыляется:

— Госпожа Льяна, добро пожаловать во владение де Мракай.

— Кто бы мог подумать, что вы промышляете похищениями, господин Ариэль.

Он морщится:

— Уверяю вас, госпожа, я не намерен вас удерживать на своей территории. Предлагаю считать нашу встречу принудительным визитом.

— Пожалуй, я соглашусь. При условии, что вы выдадите мне чистую и сухую сменную одежду, одеяло и горячий чай.

Ариэль с неожиданной галантностью подаёт мне руку, а ощутив, насколько мои пальцы холодны, хмурится и знаком показывает слугам помочь мне. Я, естественно, не отказываюсь, и горничная, представившаяся Майлой, провожает меня в гостевую спальню.

Мне настолько зябко, что я толком ни на что не обращаю внимания, в памяти отпечатались лишь смутные образы — всё тот же жёлто-красный лес, морось с ватных облаков, особняк, опоясанный колоннами, светлый интерьер и мозаичные панно на стенах, пряный запах… благовоний?

Служанки стягивают с меня платье. Я не сопротивляюсь и с радостью соглашаюсь принять горячую ванну. Мне действительно нужно согреться. А заодно попытаться понять, чем мне грозит похищение.

Ариэль не запер меня в клетке, не посадил на цепь, поддерживает светскую вежливость. Обольщаться не стоит, но и паниковать рано. Майола взбивает пену, добавляет несколько ароматических масел.

Как давно я была в салоне красоты? Служанки не просто помогают мне согреться, а проявляют инициативу — одна вылавливает из воды мою ногу и принимается за педиклюр, другая — за маникюр, треться наносит на волосы жирный пахнущий травами бальзам.

Поданный прямо в ванну глинтвейн подействовал успокаивающе, я расслабилась.

— Тётушка заметит моё исчезновение, — единственное, что меня всерьёз беспокоит.

Как эта сумасшедшая отреагирует, обнаружив мою пропажу? Дёрнет за поводок?

— Госпожа, не беспокойтесь, госпоже Черис помогут не заметить, — улыбается Майла.

— Хорошо…, — соглашаюсь я и, кажется, вызываю недоумение.

Я почти решилась: если Ариэль найдёт способ избавить меня от поводка, то я готова выступить перед Советом в его пользу. Я даже готова дать показания против Черис, лишь бы меня признали жертвой и отпустили. Желательно, с денежной выплатой на первое время. Если я в родном мире встала на ноги, то и здесь смогу.

Мозг со скрипом начинает прокручивать шестерёнки, и я задаюсь простым вопросом — почему вместо горячей ванны я получила полноценный уход с макушки до ноготочков? Меня даже на кушетку переманили и растирают массажным маслом.

Веки тяжелеют…

— Госпожа, просыпайтесь, — звучит над ухом мягкий голос.

Хм? Встрепенувшись, я приподнимаюсь на локте, оглядываюсь. Новый мир… это был не кошмарный сон?

Надо отдать девушкам должное — я чувствую себя отдохнувшей, даже разомлевшей, что называется, заново родившейся.

Я провожу по волосам — никогда, даже в лучшие времена, у меня не было настолько шелковистых и послушных, волосок к волоску без тонны лака и фиксатора — волшебство. Маникюр радует аккуратностью и моей любимой овальной формой, а кожа — безупречной гладкостью.

Майла подаёт мне новое нижнее бельё, быстро собирает на голове рыхлый пучок, губы подкрашивает розовой помадой.

Готовят будто наложницу к ночи с падишахом. Но платье подают закрытое, из плотной ткани, уместное для деловой леди, но никак не для одалиски, и этот диссонанс с омовением и тщательной подготовкой только добавляет загадочности.

Жемчужно-серое платье с белыми вставками оказывается мне к лицу, я с удовольствием смотрю на своё отражение в зеркале.

— Госпожа, прошу.

Даже обувь новая.

Я начинаю подозревать, что Ариэль выбрал пруд именно ради возможности загнать меня в ванну. Я слишком фантазирую?

— Госпожа де Ривей, господин ждёт вас.

— Да, я готова.

Ложь.

Когда я понимаю, что меня ведут не просто на первый этаж, а куда-то ниже уровня земли, вспоминаются слухи о причастности Ариэля к убийствам и многочисленные киношные сцены жертвоприношений.

Глава 5

Зал с низким сводом облицован необработанными камнями, отчего начинает казаться, что я спустилась в пещеру. Чадят самые настоящие факелы, отсветы пламени играют на лице Ариэля. Он стоит полубоком к высокому плоскому камню, подозрительно похожему на алтарь, а очертания скрывающийся в нише статуи только подкрепляют мою уверенность.

Я останавливаюсь.

— Смелее, госпожа Льяна, — подбадривает Ариэль. Он всё также вежлив, но губы кривит ухмылка.

Шагнув навстречу, я разглядываю алтарь. Ни верёвок, ни других креплений. Конечно, утихомирить можно и без кандалов, но всё же я чувствую себя увереннее.

— Господин Ариэль, — я запинаюсь. Поводок не позволит мне сказать лишнего, формулировать придётся очень осторожно, чтобы не переступить черту дозволенного.

— Избавьте меня от той чуши, которую вы собираетесь мне сообщить, Льяна, — Ариэль смеряет меня неприязненным взглядом. — Я прекрасно знаю вашу настоящую цель, поэтому…

— Не знаете, — возражаю я.

В гробу я видела владение де Ривей! Пусть забирает.

Но что он имеет в виду, говоря “я знаю вашу настоящую цель”? По его мнению, цель сохранить владение за собой не настоящая?

Ариэль вынимает из внутреннего кармана чёрный флакон, подбрасывает на ладони и резко, с замахом бросает на алтарь. Раздаётся звон бьющегося стекла. Разлетаются осколки, и на алтарь выплёскивается… ночь. Иначе и не скажешь.

Мрак растекается по всему залу, сквозь навалившуюся тьму свет факелов не пробивается. Я не столько вижу, сколько угадываю смутное движение. В темноте кто есть, и я говорю не об Ариэле. Тени вздыхают, стонут.

Он выпустил призраков?!

Я надеялась поговорить, но… не сложилось.

Пора драпать.

И вспомнить, что у меня вроде бы тоже есть магия.

Отступив на шаг, я разворачиваюсь и, стараясь ступать неслышно, иду в сторону выхода. Промахнусь — отыщу проём на ощупь. Мне бы до стены добраться. Шаг, другой. За плечом дуновение воздуха. Я вздрагиваю, но продолжаю идти. Впереди вспыхивает призрачный свет. Бледно-розовое сияние подсвечивает… алтарь.

Я не могла ошибиться! Я вижу иллюзию или мне довериться глазам и повернуть обратно? Я переступаю с ноги на ногу.

Света становится чуть больше. У алтаря появляется призрачная фигура. Голову венчает усыпанная драгоценностями рогатая шапка, лицо скрыто вуалью, контуры размыты. Одежда пышная, бесформенная, под такой легко может скрываться и женщина, и мужчина, оттого фигура кажется бесполой.

Пожалуй, правильное решение — бежать.

Я делаю шаг назад, но ни на миллиметр не отдаляюсь. Разворачиваюсь и бегу — но остаюсь на месте.

Другой призрак, выдававший себя лишь лёгким ветерком обретает очертания. И оказывается даже ближе, чем я ожидала! Почти вплотную. Я шарахаюсь, однако тьма не пускает, я перебираю ногами попусту.

Этого призрака я могу рассмотреть — молодая женщина в длинном платье. Уши заострённые.

Она эльфийка?

Женщина смотрит в сторону алтаря пустым взглядом. Не похоже, что в ней есть хоть капля сознания.

— Хей, — на пробу окликаю я, но тьма поглощает мой голос, не раздаётся ни звука.

Из тьмы выныривает Ариэль и перехватывает меня за руку.

Инстинктивно я пытаюсь вырваться, но хватка у него железная. Ариэль успел растерять остатки добродушия, вид мрачный. Не похоже, что он рад происходящему, однако отступать он не собирается.

Между тем женщина словно замечает его появление, вперивает в него немигающий взгляд, по-прежнему пустой, бессмысленный. Спасибо, что не в меня.

— Послушайте! — и снова выкрик в пустоту, я сама себя не слышу.

Хватка на запястье становится немного болезненной. Ариэль предельно напряжён, и на меня он при этом не обращает внимания, он целиком и полностью сосредоточен на призрачной женщине.

— Леди Лаэль, даруешь ли ты Мирэлю статус твоего мужа? — свистящим шёпотом спрашивает бесполая фигура.

Меня передёргивает.

Голос не назвать неприятным, но я на одних инстинктах понимаю, что говорит мертвец. Хочется бежать прочь, зажав уши.

— Дарую, — твёрдо отвечает призрачная эльфийка.

Что происходит?

С одной стороны, меня зовут Яна, Янри или в худшем случае Льяна. Уж точно не Лаэль, вопрос не имеет ко мне никакого отношения. С другой стороны, весьма сомнительно, что Ариэль держит меня в качестве зрителя.

Бесполая фигура опускает ладонь на алтарь:

— Тьма услышала. Мирэль твой, Лаэль.

Эльфийка вскидывает руку, с её пальцев срывается чёрный дым. Странно, что в окружающем мраке я могу его видеть. Может быть, потому что с появлением призраков посветлело? Дым устремляется к Ариэлю, но… он рывком притягивает меня к себе, буквально впечатывает в своё тело, я утыкаюсь носом ему в грудь, и… закрывается мной как живым щитом, тьма ударяет мне в спину.

Я замираю в ожидании боли, но боли нет. Сегодня я уже испытывала нечто похожее, когда меня затягивало из родного мира в этот. Неприятно, но терпимо.

Магия течёт по венам, я ощущаю, как становлюсь сильнее, но магии слишком много. Наверное, я бы в считанные мгновения лопнула, как перекачанный воздушный шарик, если бы сила не нашла выход — через мои руки она перетекает в Ариэля, поднимается уже по его венам.

— Мой…, — доносится до меня сладострастное бормотание эльфийки.

— Мой, — интуитивно повторяю я.

Поток магии неуправляемый, однако я могу чувствовать его биение. Магия привязывает Ариэля ко мне.

И не только я это ощущаю.

Ариэль вдруг бледнеет. Неверие, ужас…

— Ты тёмная?!

Теперь уже он не только отпускает меня, но и сам отталкивает, однако магия вжимает нас друг в друга, склеивает надёжнее любого клея, формируется что-то вроде моего поводка-невидимки.

Постепенно поток магии слабеет, иссякает.

Исчезают призраки, свет факелов разгоняет мрак.

Ариэль отстраняется, и меньше всего он похож на победителя.

— Что-то пошло не так? — с лёгким злорадством хмыкаю я. Сочувствия я точно не испытываю. Слишком много нервов он мне вытрепал там, где надо было просто поговорить и к взаимному удовольствию договориться.

— Ты тёмная! — повторяет Ариэль.

— Нас можно поздравить с браком?

Логично, на самом деле. О здешних законах у меня представления самые поверхностные, но тем не менее не трудно догадаться, что статус мужа даст Ариэлю преимущество в борьбе за владение де Ривей. Правильнее сказать, он не оставил Черис и шанса.

— Себя поздравь, — огрызается он. Если бы не неприкрытый страх во взгляде, я бы разозлилась.

Так…

Получается, с настоящей Льяной ритуал бы не сработал? Тогда какой смысл его проводить? Скорее ритуал сработал бы, но не так? А как? Миллион вопросов, ответов на которые у меня нет. Я смотрю на Ариэля.

Он вцепился в полу пиджака, пальцы настолько напряжены, что кажутся сведёнными судорогой. А может и не кажутся.

Попытка поговорить номер два?

Почему он застыл словно ждёт, что инициативу проявлю я? Я не спешу, слежу за игрой отблесков на его лице. Молчание затягивается.

“Выкать” хватит — Ариэль первым перешёл на “ты”.

— Здесь продолжим или в более уютное место переберёмся? — предлагаю я.

— Как пожелаете, госпожа.

Хм?

Снова на “вы” и “госпожу” зачем-то приплёл. Язвительностью захлебнуться можно.

Пожав плечами, я обхожу алтарь и приближаюсь к нише. Мне кажется важным рассмотреть статую, но изображение укрыто тёмной тканью, наброшенной на манер балахона, лицо наполовину прикрыто.

— Идём? — оглядываюсь я и первой направляюсь к выходу из подземелья. — Где мы можем поговорить?

Ариэль следует за мной.

Я почти физически ощущаю исходящий от него… мрак? К ужасу примешалось отчаяние, злость. Да что с ним?

Он приводит меня в гостиную на втором этаже. Светлая комната с потрясающим панорамным окном, выходящим на жёлтый лес, меблирована мягкими креслами, расставленными с продуманной небрежностью. На первый взгляд может показаться, что кресла окружают чайный столик, но одно выдвинуто чуть назад, визуально отделено бежевым ковром, стена за спинкой декорирована абстрактной мозаикой. Словом, очень тонко, на ассоциациях, кресло представлено троном.

И Ариэль уступает мне его, а сам встаёт за спинку обычного кресла, облокачивается. На губах снова кривая ухмылка.

Проигнорировав, я сажусь у окна.

— Так что пошло не по плану-то? — переспрашиваю я вполне миролюбиво, но Ариэль стискивает спинку кресла с такой силой, будто в его воображении это моя шея..

— Всё. Поздравляю, госпожа. Вы меня подловили. Не ожидал, что вы отречётесь от Света.

Что-что?

Неправильный у нас разговор. Как у кота с вороной. Звуки вроде издаём, а понимания ноль.

— Ты против моей воли подстроил наш брак и планировал таким образом получить контроль над де Ривей. Я правильно поняла твой план?

— Да, правильно, госпожа Льяна.

— Тогда у меня для тебя плохие новости. Твой план изначально был обречён. Потому что я не Льяна.

— Что?

— Я не Льяна де Ривей, — повторяю я с улыбкой. Поводок на мои откровения никак не реагирует, словно после ритуала Ариэль стал своим, и это не может не радовать. — Настоящая Льяна мертва, а я всего лишь очень похожая на неё девушка. Не знаю, как Черис меня отыскала, но факт остаётся фактом.

Кажется, мои откровения оказались той соломинкой, которая переломила спину верблюду. Ариэль закрывает лицо руками, издаёт тихий стон. Даже сочувствие проклёвывается, но я напоминаю себе, что, во-первых, Ариэль заварил кашу сам, во-вторых, мои желания он не учитывал. Брак-то он мне навязал.

— Проклятье, — выдыхает он. — Чем ты думала, когда соглашалась?!

Он обходит кресло, садится.

Я прищуриваюсь:

— Следил бы ты за собой. Я тебя не похищала, замуж принудительно не выходила. Не надо валить с больной головы на здоровую.

— Не моё дело, согласен. Но от этого твоё решение менее безумным не становится.

А не проверить ли мне одну смутную догадку?

— Для начала расскажи мне всё, что знаешь о гибели семьи де Ривей и о причинах, по которым ты так стремишься получить их владение немедленно.

Мой вопрос звучит как приказ.

Сможет ли Ариэль его проигнорировать?

Его аж перекашивает, в глазах океан ненависти и вместе с тем обречённости.

— Я не причастен к их гибели, хотя вот ни капли не расстроен. По версии следственной группы от Совета господин де Ривей вышел с супругой и дочерью на прогулку, во время которой почувствовал аномальную активность портала. Он отправился к месту, супруга и дочь последовали за ним. Якобы господин де Ривей на какое-то время потерял контроль. Хотя ему удалось усыпить портал, ценой стали его жизнь и жизнь супруги. Некоторое время ходили слухи, что Льяна де Ривей также погибла, но вскоре поступило заявление от госпожи Черис, в котором та уверяла, что племянница жива и находится на лечении.

Ушам не верю, у нас начинает получаться диалог! Принудительный, пфф!

Я не только слушаю, но и отслеживаю реакцию Ариэля. Он чуть успокаивается. Или, скорее, возвращает над эмоциями контроль. На меня он не смотрит, уткнулся взглядом в пузатую вазу и будто с ней беседует, а не со мной.

— А что насчёт спешки? — напоминаю я второй свой вопрос.

Важно ли допытываться? По идее, для меня самое важное избавиться от поводка, владение де Ривей мне безразлично. Важно, потому что, увы, свалить ни в родной мир, ни в закат, мне пока что не светит.

— В де Мракай располагается Туманная низина, кто-то пытался её разбудить. Мне удалось предотвратить катастрофу, но не поймать диверсанта, однако охранный контур был повреждён, и мне нужен ключ, чтобы его замкнуть.

— И-и-и?

— Когда-то де Ривей и де Мракай были единым владением, ключ находится на территории де Ривей. Господин де Ривей отказал мне в доступе, госпожа Черис тем более откажет. Я пытался действовать через Совет, однако они нарушения контура не увидели.

— Или не захотели увидеть?

Во что я вляпалась?

Почему, каждый раз, когда я думаю, что концентрация проблем достигла предела, их количесво и качество возрастает. Вот только что я узнала, что я не просто сижу на поводке, а сижу, пристёгнутая к пороховой бочке.

Ариэль только ухмыляется.

— Незаконное проникновение не вариант?

— Не вариант. Мне нужен доступ не к территории, а к магическим потокам.

Я не настолько наивна, чтобы безоговорочно довериться рассказу, но в целом, полагаю, Ариэль сказал правду. Всё же магия…

— Если бы не Черис, ты бы уже получил желаемое. Так?

— Так.

Я невольно попадаю в больную точку, Ариэль сжимает кулаки, ненависть вспыхивает с новой всепоглощающей силой. Зато я окончательно для себя уяснила основные моменты.

— Ариэль, как насчёт сделки?

Поводок будто от спячки очнулся и предупреждающе сжимается. Вероятно, реагирует на мои намерения?

Я хватаюсь за шею, тру, а заодно мысленно заверяю поводок, что не буду говорить то, что собиралась.

— Сделку? Разве вы не поняли, как подействовал ритуал, госпожа?

Далеко не всё поняла, и вообще, ритуал история отдельная.

— Мои родители небогатые люди. Говоря откровенно, нищие. Вероятно, Черис соблазнила их деньгами, а они убедили уже меня. Я говорю “вероятно”, потому что совершенно ничего не помню. Из оговорок Черис я поняла, что она каким-то образом буквально влила в меня силу, и вроде бы связала клятвой. Каждый раз, когда я хочу нарушить её приказ, меня начинает душить невидимый поводок. Так вот, я не буду препятствовать, забирай ключ, забирай владение де Ривей целиком, но взамен мне нужна помощь… с родителями.

Я не могу сказать прямо “освободи меня от поводка”. Но иносказания достаточно, чтобы Ариэль понял.

— Помочь… родителям, — хмыкает он.

— Ты согласен?

Вместо ответа Ариэль отходит к окну. Любоваться его спиной мне совсем не интересно, хотя, надо признать, вид шикарный, что с лица, что с тыла. Фигура в моём вкусе — подтянутая, жилистая, я легко могу представить, как Ариэль небрежно поднимает пудовую гирю, но при этом нет ничего общего с габаритами этакого быка-тяжеловеса. Пропорциональный, с грацией танцора. Может быть, Ариэль умеет танцевать.

Воображение рисует картинку, от которой мне моментально становится жарко, кровь приливает к щекам, а фантазия становится совсем уж неприличной. Я ловлю себя на том, что облизываю губы.

Как напрягаются его плечи, я замечаю только потому что смотрю почти не моргая.

Ариэль тягуче медленно оборачивается.

Его голос звучит особенно низко, хрипло, провокационно:

— О чём вы сейчас думаете, госпожа?

Он… эмпат?! Или ещё хуже, читает мысли?

Чувство неловкости отрезвляет:

— Тебе не стоит знать, — мямлю я.

Уверена, что он всё понял!

Мы молчим.

А ведь мы попусту тратим время, когда где-то там, в соседнем владении, Черис может хватиться меня в любой момент. И не только Черис. Приставленная ко мне горничная точно заметит. Доложит ли?

— Помочь вам… с родителями, — Ариэль выделяет голосом, — в моих интересах. Клятва и неизвестный способ сделать из вас мага… Больше ничего?

— Черис упомянула, что-то про настоящую мощь и противопоставила её чистой энергии.

— Она имела в виду тьму, — Ариэль не заинтересовался. — Позвольте, я посмотрю?

Он подходит ко мне на расстояние вытянутой руки и жестом просит встать. Я послушно поднимаюсь. Ариэль обходит меня по кругу, его глаза наливаются чернотой и превращаются в два бездонных провала. Выглядит жутко. Ариэль делает ещё один круг. Не знаю, что он там видит, но настроение у него заметно улучшается. Он выпускает из руки несколько сплетённых из дыма жгутиков и… Для меня, непосвящённой, со стороны его действие кажется ощупыванием воздуха. Может, ауру проверяет?

Постепенно его глаза приходят в норму, вспыхивает и гаснет синий кристалл на цепочке.

— Госпожа, я попрошу вас ненадолго задержаться в де Мракай, мне нужно кое-что подготовить для помощи… вашим родителям.

— Конечно.

— Если вам что-либо понадобится, слуги в вашем распоряжении, я предупрежу.

Я остаюсь в комнате одна.

Ариэль улетучился. Не в буквальном смысле. Выскочил за дверь, будто за ним бесы гнались.

Проводив его взглядом, я опускаюсь в кресло и запрокидываю голову. Моя проблема так легко решится? Было бы здорово, но не стоит радоваться раньше времени. Ариэль ведь в первую очередь будет думать о себе, своих интересах.

Я про связавший нас брачный ритуал не расспросила…

Надеюсь, я не совершила очередную ошибку.

Я поднимаюсь и выхожу в коридор. У стены ожидает знакомая мне горничная, Майла.

— Госпожа, — она кланяется, — желаете отдохнуть? Прикажете подать обед или лёгкие закуски? Осмелюсь рекомендовать вам посетить Коллекционную. Собрание редкостей не самое большое, зато можно увидеть поистине уникальные артефакты.

Надо полагать, Ариэль приказал меня занять?

Нет уж, сокровищами меня не соблазнить.

— Майла, проводи меня кратчайшим путём в библиотеку своего господина.

Когда-то я читала, что в богатых усадьбах книги, не предназначенные для гостей, держали в так называемой господской библиотеке. Я специально подчёркиваю, куда именно меня отвести. Правда, я смутно представляю, как найду нужную мне информацию без “окей, гугл”. По-старнке, ручкам? Шурша страницами и оставляя на подушечках пальцев порезы? Ужас, если честно.

— Но, госпожа… У господина нет дамских романов и других интересных книг, только скучные справочники по магии.

Ариэль не хотел, чтобы я шарила по его полкам или Майла проявляет инициативу?

— Отведи, — повторяю я. Будучи гостьей, я, естественно, не позволила бы себе подобного, но факт похищения избавил меня от моральных терзаний. А уж если вспомнить наш брак по принуждению…

Майла вроде бы сдаётся, приглашает по коридору налево, но всё же продолжает ворчать:

— Господину не понравится.

— Его проблемы, — фыркаю я.

В зеркале я ловлю полный негодования взгляд. Кажется, моё пренебрежение к Ариэлю Майла восприняла чуть ли не как личное оскорбление. Я притворяюсь, что не заметила. В конце концов, Майла ко мне спиной, нет необходимости скандалить, тем более дойти до библиотеки интереснее.

Может, Майла нарочно провоцирует?

Распахнув дверь, она отступает в сторону, пропуская меня к высоким, почти до потолка, застеклённым шкафам. На полках теснятся книги в преимущественно тёмных обложках. На корешках имя автора и название выведены мало того, что мелко, так ещё и каким-то готическим нечитаемым шрифтом.

Что я хочу найти? А что получится. Хоть про магию в целом, хоть про брачный ритуал, мне любая информация в радость.

Помимо самих книг в библиотеке у широкого окна устроен рабочий уголок, а вот уютной зоны чтения с мягкими диванчиками и чайным столиком нет.

С чего начать? Я прохожу к столу из расчёта, что Ариэль мог не дочитать какую-то книгу и освить. Правда, залезать в ящики я не готова, несмотря на лёгкую злость.

И мне везёт!

При ближайшем рассмотрении за столом оказывается этажерка, и на ней сразу две стопки книг. Если честно, я не уверена, что Майла привела меня в библиотеку Ариэля, а не какую-то другую, но вслух я сомнения не высказываю и сажусь за стол, вытягиваю из стопки нижнюю, самую толстую книгу, но быстро понимаю, что промахнулась. “Контроль потоков тёмной магии во время ритуала. Том второй” не то, что может понять случайный человек. Я беру следующую и попадаю в десятку — “Виды и особенности магических связей у тёмных эльфов”. Меня немного смущает, что ни тёмной кожи, ни острых ушей у Ариэля нет. Либо тёмный эльф затесался среди его предков, либо магические связи работают и с людьми, лишь бы те были тёмными. Я углубляюсь в введение. И сходу спотыкаюсь об отсылку к другой книге — “Теория магических связей”.

Вникать в книгу, рассчитанную на читателя, обладающего базовыми знаниями предмета…

“Магические связи… бла-бла-бла… Связи особенно сильны, так как ритуал обычно проводится жрицей в храме…бла-бла-бла”.

Я возвращаюсь к оглавлению — буду читать непосредственно про заключение браков, которому посвящена отдельная глава. Я нахожу нужный раздел. Мне повезло, что автор книги вставил довольно большое примечание, касающееся культурных отличий. У людей браки заключаются двух видов — договорные, когда подписывается брачный договор, но не даются клятвы, закреплённые магией, и магический. У тёмных эльфов браков… нет.

Глава 6

Перечитывать приходится раза три — чтобы убедиться, что я поняла всё верно. Картинка потихоньку выстраивается в голове. Я даже с магией более-менее разобралась! Правда, для этого пришлось заглянуть в справочник, благо стеллаж с ними расположен ближе всего к рабочему столу, и найти нужный труда не составило.

Итак, преимущественно маги пользуются чистой энергией, и от объёма резерва зависит сила мага. Грубо говоря, у одного литровый горшок, а другого — трёхлитровый, оба доверху заполнены водой. В столкновении выиграет тот, у кого резерв больше. Однако помимо чистой энергии есть Свет и Тьма. Если продолжать аналогию с банкой, то две одинаковые, допустим, снова литровые, заполнены доверху, но первая пухом, а вторая… щебнем. Побеждает “тяжеловес”. Адепт Тьмы или Света легко уложит на лопатки приверженца чистой энергии, даже если по объёму резерва тот будет превосходить его в несколько раз.

Возникает закономерный вопрос, почему все поголовно не выбирают одну из сил…?

Хочется всё и сразу! Я себя останавливаю — прыгая с темы на тему, я только запутаюсь.

Я возвращаюсь к брачному ритуалу, сначала разберусь с ним.

Ариэль тёмный, никаких сомнений. Во мраке он чувствовал себя как рыба в воде. Скорее всего, Свет бы Ариэля, как минимум, ослабил, а, как максимум… нокаутировал. Больше того, вероятно, сотканные из Света узы, продолжали бы ослаблять Ариэля постоянно.

От уз, созданных чистой магией Ариэль отказался, поскольку Ариэль считал Льяну светлой: она бы чистые узы легко порвала. Остаётся Тьма.

Хм…

Подчинить Льяну он, вероятно, опасался из-за реакции Совета. Равная связь его тоже не устроила. Зачем соглашаться на равенство, когда можно получить преимущество? Да и не факт, вообще возможно установить тёмную связь равных со светлой.

— Занятно…

— Госпожа? — тотчас окликает Майла.

Я не стала её выставлять, пусть смотрит, если хочет.

— Ничего, мысли вслух.

Ариэль… гений?

Надо быть очень особенным, чтобы додуматься до столь смешного фокуса.

У тёмных эльфов царит лютый матриархат. Браков в привычном понимании у них нет, как нет и такого слова. Однако аналог магической брачной связи всё же есть, только она односторонняя — привязывает мужчину к женщине, а женщине даёт над ним власть.

Ариэль не мог игнорировать мои пожелания, высказанные в повелительной форме…

По его задумке Тьма не только бы ослабила светлую Льяну, но и не дала бы ей никакой реальной власти, связь бы установилась, но работала бы против Льяны. Однако Ариэль феерически промахнулся.

Я, стараниями Черис, тёмная.

Как ко всему этому относиться? А пока не знаю… Разберусь. Со временем. Главное, что магия не позволит Ариэлю мне навредить.

Что же, вопрос с браком частично закрыт.

Я возвращаюсь к полюбившемуся справочнику.

Но прежде…

— Сколько времени я читаю? — спрашиваю я у Майлы. Горничная так и не сдвинулась с места, словно её ни капли не тяготит изображать из себя статую.— Два с половиной часа, госпожа.

То-то я чувствую, что глаза слезятся. Когда я увлекаюсь, совершенно теряю счёт часам. По внутренним ощущениям прошло минут сорок.

Но разобраться, почему “чистые” маги отказываются от халявного могущества, надо.

— Вынужден прервать ваше приятное времяпровождение, госпожа.

Я поднимаю глаза.

В библиотеку вошёл Ариэль, он жестом отсылает Майлу и захлопывает дверь, стремительно пересекает разделяющее нас расстояние, подходит вплотную к столу и, не скрываясь, проходится оценивающим взглядом по потревоженным стопкам книг, зло усмехается, но вслух недовольства не выражает.

Зажав страницу пальцем, я захлопываю справочник:

— Слушаю?

— Я не рассчитывал, что вы задержитесь в де Мракай так долго, нам следует вернуться.

— “Нам”?

— Я сопровожу вас, госпожа. Это в наших интересах. Не беспокойтесь, вы имеете полное право привести в дом супруга без согласования с госпожой Черис.

— Хорошо.

Ариэль опускает на стол очередной заполненный тьмой флакончик. Я с любопытством разглядываю непроницаемые для взгляда матовые стенки. Тронуть не решаюсь. Не дождавшись от меня вопросов, Ариэль сам поясняет:

— Тёмным, а госпожа Черис по вашим словам тёмная, соприкасаться с Тьмой полезно. По возвращению сразу же преподнесите сосуд ей. Госпожа, наша связь не позволяет мне вам солгать. Содержимое сосуда не причинит госпоже Черис вреда, напротив, ей действительно может пойти на пользу. Осторожнее, сосуд хрупкий.

А может и не пойти?

Думаю, не тот случай, когда следует задавать вопросы. Я осторожно поднимаю флакон. Стекло обжигает ладонь холодом, будто его только что из морозилки вытащили.

Я притворяюсь, будто мне интересен флакон, но на самом деле из-под ресниц наблюдаю за Ариэлем. Ни торжества, ни злорадства, ни любой другой реакции, выдающей, что я попала в его ловушку, я не замечаю.

Всё в порядке?

Ох, не знаю…

Раздаётся стук в дверь — два быстрых удара. Дождавшись разрешения Ариэля, входит Майла. За ней следуют младшие горничные, и они держат мою одежду, уже высушенную, приведённую в порядок. Ариэль ни слова ни говоря выходит.

Я с некоторой опаской опускаю флакон обратно на стол. Вдруг разобьётся? Вдруг именно на это рассчитывает Ариэль?

К счастью, ничего плохого не происходит.

Благодаря помощи служанок я меняю платье в считанные минуты, Майла поправляет мне волосы. В библиотеке нет зеркала, но я не сомневаюсь, что выгляжу как до падения в пруд. Окинув меня придирчивым взглядом с ног до головы, Майла стряхивает с моего плеча несуществующую пылинку и выходит в коридор:

— Господин, госпожа Льяна голова и ожидает вас, — Майла будто стремится показать, что у меня здесь более низкий статус.

Это же не ревность, правда?

— Можешь идти, — Ариэль обдаёт служанку холодом и протягивает мне руку.

Прихватив флакон, я выхожу:

— Есть что-то, что мне нужно знать заранее?

Ответ уверенный:

— Нет.

Мы спускаемся к боковому выходу. Ариэль как само собой разумеющееся подал мне руку, а я машинально ухватилась за его локоть, и только на середине лестницы меня догоняет осознание, что мы идём вместе как пара. То, что формально мы и есть пара, я ещё не осознала.

Внизу ждёт знакомый миниатюрный экипаж, и Ариэль помогает мне сесть, забирается следом. В салоне он уступает мне лучшее место — лицом по ходу движения, а сам садится от меня наискосок, насколько возможно далеко в тесном пространстве.

Экипаж трогается.

— Ариэль.

— Да, госпожа?

Я морщусь, но сменить манеру обращения не предлагаю. Пока.

— Почему маги из людей обычно пользуются чистой энергией и отказываются от мощи, которую им может дать Свет или Тьма?

У Ариэля такое выражение лица становится, как будто я не вопрос задала, а заставила раскусить лимон самый кислый из возможных.

— Потому что у людей от рождения нет предрасположенности ни к Свету, ни к Тьме, в отличии от тех же эльфов. Среди моих предков были и тёмные эльфы, и сильфы. Я не чистокровный человек.

Хм… По-моему, он увиливает, да?

Я растягиваю губы в неискренней улыбке:

— Ариэль, ответ неполный. О чём именно ты пытаешься умолчать?

Он вздрагивает, обжигает меня ненавидящим взглядом, но сопротивляться не может:

— Чистокровных людей Свет и Тьма разрушают, кого-то быстрее, кого-то медленнее. Госпожа Черис, насколько я слышал, изначально с головой не дружила, нормальный человек не сделает с собой того, что сделала она. Тьма усугубила. Я хотел умолчать, госпожа, что вас, как чистокровного человека, да ещё и не мага, Тьма уничтожит… очень быстро, причём не только разрушит ваше сознание, но и в конце концов убьёт.

Что?!

Я отказываюсь верить!

Вскочив, я сжимаю кулаки. Ариэль усмехается, но без прежней злости, без злорадства и даже с толикой сочувствия. И это значит… что всё очень плохо. Я обессиленно падаю на сиденье, закрываю глаза. Может, проблемы с памятью о моём здешнем прошлом возникли, потому что Тьма сожрала воспоминания? Проела в моём сознании дыру? Спасибо, что личность не затронула… Не затронула? Разве сейчас, когда я вскочила, я не повторила Черис? Или я нормально отреагировала для человека, узнавшего, что смертельно болен?

Я сжимаю виски, будто можно выдавить услышанное обратно, прочь из головы, но… прятаться от проблем не мой стиль.

Медленно открыв глаза, я встречаюсь взглядом с Ариэлем:

— Сколько времени у меня осталось?

— Не знаю. Мало. От недели до месяца.

— То есть тебя можно поздравить со скорым вдовством? — переспрашиваю я.

Хочу домой… К ноутбуку, к треснувшей чашке, к фото обнимающихся на фоне “Либерона” Светы и Миши, всё равно бы у нас с ним не сложилось.

Похлопав ресницами, я прогоняю вставшую в глазах влагу. Реветь я не буду. Не при Ариэле. Ночью в подушку… Когда уже этот проклятый день закончится? Почему он просто не может оборваться, как слишком затянувшийся страшный сон?

— Поздравьте, госпожа, — откликается Ариэль.

Неужели не мог ответить что-нибудь другое? Хотя… для него избавиться от меня только в радость.

— И что, совсем ничего нельзя сделать? Очиститься как-нибудь? — я отказываюсь мириться с неизбежностью.

Ариэль морщится:

— Насколько мне известно, никакого способа нет. Если бы он был, его бы применяли. Верно?

Логично.

Я тяжело вздыхаю.

Неделя… Он сказал, что от недели до месяца. Значит, у меня есть пара дней, чтобы позаботиться о родителях, о Лизи. Тревожнее всего за сестрёнку.

Экипаж замедляется.

— Ты пойдёшь со мной? — уточняю я.

— Не стоит. Уверен, Черис набросится на вас с криком. Постарайтесь сразу же отдать ей подарок.

Звучит сомнительно.

— Я не смогу солгать ей о происхождении подарка. Госпоже Черис достаточно приказать, и я расскажу ей о похищении, о браке, обо всём.

Ариэль позволяет себе снисходительную усмешку:

— Госпожа, просто доверьтесь мне.

По-своему он прав, сейчас тот случай, когда неведение — благо.

Я согласно киваю.

Дверца поднимается, взгляду открывается заросший участок сада, пруд. И издали слышен крик Черис:

— Ищите лучше! Найдите её!

— Быстрее, госпожа, — усмехается Ариэль.

Надо мной смеётся? Я ведь тоже на поводке, как и он… Я резко оборачиваюсь и насмешки не вижу, только нетерпеливое предвкушение. Ариэль вопросительно выгибает бровь. Качнув головой, я отворачиваюсь и по едва просматривающейся тропке через кусты выбираюсь в ухоженную часть сада.

Флакон холодит пальцы. Руки буквально замерзают, будто я держу не стекло с декоктом, а лёд. После купания в пруду, несмотря на то, что согрелась и больше не мёрзну, нет даже намёка на насморк или простуду, пробирающий холод от флакона чувствуется особенно остро.

Оказавшись на широкой аллее, я почти сразу же попадаю на глаза слугам.

Кто-то громко сообщает, что я найдена.

— Сюда, немедленно! — Черис выкрикивает приказ безадресно, но поводок на шее не только сжимается, но и ощутимо тянет. Спасибо, что не рванула.

Прибавив шагу, я последние метры преодолеваю почти бегом.

Черс стоит на верхней ступени крыльца и смотрит на меня сверху вниз. Исходящая от неё злоба настолько густая, что кажется осязаемой. Черис… пугает меня одним своим видом, но я усилием воли давлю страх и заставляю себя приблизиться вплотную.

Флакончик почти обмораживает ладонь.

Я взбегаю по лестнице.

Ударит?

Взгляд многообещающий, но Черис косится на толпящихся слуг. Похоже, при них устраивать сцены она воздержится. По крайней мере пока. До решения Совета? Не важно. Сейчас Черис прикажет мне следовать за ней и за закрытыми дверями…

— Тётушка! — восклицаю я и леплю на лицо самую придурошную улыбку, какую только получается изобразить. — Мне жаль, что я заставила вас волноваться. Но посмотрите, что у меня есть!

Ни слова лжи — мне жаль, потому что её волнение грозит мне побоями.

Я вытягиваю руки и чуть ли не в нос ей упираю флакончик.

Черис отшатывается:

— Что это? — морщится она.

Я угадала — переключается она быстро. Ярость сменяется интересом и недоумением. Видимо, подобные флакончики на дороге не валяются.

— Не знаю, — снова правда.

Я держу флакон слишком близко к её лицу, Черис явно неудобно, и она, видимо, решив, что я нашла его где-то в саду, не чувствуя подвоха, осторожно забирает его у меня двумя пальцами.

Интересно, она не чувствует холода?

Черис рассматривает флакон всё с большим интересом, а я вот замечаю, что стенки потеют, будто и впрямь настоящий лёд оказался в тепле.

Поводок тянет, вынуждая предупредить, сказать правду, но я терплю давление, отступаю вниз.

— Госпожа! — выкрикивает брюнетка, моя личная горничная, имя которой я так и не успела узнать.

— Госпожа Черис, — вторю я. Давление чуть ослабевает, мне удаётся глотнуть воздуха, и я снова замолкаю.

Предупреждения проходят впустую.

Стенки флакончика истончаются в местах соприкосновения с её пальцами. Появляются трещины, с хрустом флакончик складывается, как смятая скорлупа. Черис успевает отбросить его от себя, но заключёння в нём тьма всё равно выплёскивается, и я оказываюсь в кромешном мраке точь-в-точь, как было в храме. Там Тьма не причинила мне вреда. А здесь…?

Я слепо пячусь.

Поводок вопреки ожиданию ослабляет свой удушающий захват. Я касаюсь горла — давление чувствуется, но оно не мешает, только дискомфорт вызывает. Чем-то похоже на ощущение от очень тугого ворота.

Мрак развеивается.

Бесчувственная Черис, раскинувшись, лежит на ступенях крыльца.

Глава 7

Замерев, я смотрю на свою… хозяйку.

С одной стороны, я испытываю невероятное облегчение. Пока Черис без сознания, она не причинит мне вреда, не отдаст абсурдный, неприемлемый для меня приказ. Но с другой стороны… Меня захлёстывает новой тревогой. Только что я убедилась, что поводок не даёт гарантий безопасности. Черис дышит, грудь мерно поднимается и опускается. Больше похоже не на обморок, а глубокий сон. Черис жива. Но и только.

Откуда мне знать, что Ариэль не использует не усыпит меня?

— Госпожа! — к Черис бросается горничная-брюнетка, опускается на колени, зовёт.

Преданность или игра?

— Тётушка, что с вами? — я поднимаюсь на крыльцо.

— Что вы сделали с госпожой?! Что вы ей дали?

Хм?

Я понимаю, что брюнетка знает правду и не воспринимает меня настоящей госпожой. Но это не значит, что я буду терпеть подобный тон. Да и другие слуги смотрят…

— Девочка, притихни.

У меня получается достаточно неплохо. Брюнетка широко распахивает глаза и действительно замолкает. Или она не на командную интонацию среагировала, а удивилась, что девочка из трущоб спокойно приказывает?

Оглянувшись, я пытаюсь высмотреть Ариэля. Вроде бы самое время для эффектного появления, но нет, Ариэля не видно. Неужели рванул за ключом? Но ведь он говорил, что получить ключ без доступа к потокам магии не может…

— Госпожа? — ко мне с поклоном обращается дворецкий, если я угадала его должность. Старший над слугами — в этом я уверена.

— Тётушку нужно перенести в спальню, — киваю я.

Наверное, я сейчас я меньше всего похожа на любящую племянницу, за которую пыталась себя выдать, но меня это не заботит. Я хочу чтобы Черис унесли с глаз долой и… не тревожили. Пусть спит, пусть видит счастливые грёзы, отдыхает… Пусть в её мечтах ей хоть весь мир принадлежит, не жалко.

Дворецкий степенно кивает и начинает давать распоряжения: зовёт слуг-мужчин, одну из горничных посылает за покрывалом, на которое можно переложить Черис. Как по мне, проще поднять на руки, Черис не худышка, но и особенно тяжёлой не выглядит. Однако дворецкий действует иначе.

Без суеты, но всё делается с приятной быстротой.

Я поднимаюсь следом, когда Черис переносят в спальню и укладывают на кровать. Мужчины сразу же уходят, а горничные остаются переодеть Черис в спальную сорочку. Наблюдать за процессом нет ни малейшего желания, да и неприлично, поэтому я оставляю горничных.

От основного коридора спальню отделяет небольшой будуар — отличное место для ожидания. Я подхожу к окну, взгляд сам собой прилипает к огненно-красному лесу, обступающему дом. В сумерках он по-прежнему смотрится ярким кричащим пятном, и даже вечер не затемняет буйства красок.

На меня наваливается усталость, я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу, но тотчас отстраняюсь. Холодным был флакон…

Куда делась брюнетка? Больше всех хлопотала вокруг Черис на крыльце, но в спальне её нет.

И почему дворецкий не предложил позвать врача или мага?

Свалить бы все эти безнадёжные вопросы на Ариэля…

Из спальни выходят горничные:

— Госпожа Льяна, госпожа Черис спит.

Хоть одна хорошая новость.

Я отпускаю служанок, но в последний момент меня озаряет:

— Я не очень хорошо себя чувствую, помогите мне дойти до моей комнаты, — прошу я. Проблема с незнанием, где жила настоящая Льяна, решена.

Горничные слетаются стайкой, и мне остаётся идти туда, куда ведут. Служанки наперебой предлагают чай, травяной отвар, притирки и примочки. Я вяло отнекиваюсь, а, оказавшись в комнате, и вовсе отсылаю их, но на пороге оказывается дворецкий:

— Госпожа Льяна, не нужно ли пригласить врача? Позволю себе заметить, что после длительного восстановления, когда здоровье особенно хрупкое, следует быть осторожной.

Вроде бы забота, а взгляд внимательный. Он что-то подозревает?

— Спасибо, но я в порядке, — качаю я головой.

— Рад, что вы в порядке, госпожа.

Поклонившись, дворецкий выходит. Вроде бы ничего не случилось, но мне не по себе. Передёрнув плечами, я избавляюсь от сомнений. Всё, что мне нужно — это продолжать.

А пока…

Я с удовольствием сбрасываю сидящие не по стопе туфли, замечаю на каблуках уличную грязь. Мимолётно удивившись, что по дому полагается ходить в том же, в чём и по улице, я босиком прохожу из будуара в спальню.

И понимаю, что я сглупила — избавиться от платья самостоятельно я не смогу. Звать горничных обратно? Не хочу…

Я откидываю край покрывала, сажусь на кровать прямо в платье. В вечернем полумраке комната кажется серой, лишь местами видны проблески позолоты. Присмотревшись, я замечаю лепной орнамент, бегущий по стыку стены и потолка. Трюмо на гнутых ножках словно вышло из покоев венценосной особы. На меня обрушивается роскошь, которую я до сих пор замечала, но не воспринимала, с сейчас, оставшись с ней наедине, я будто в музее оказалась.

Прикасаться к экспонатам в музеях нельзя — я давлю в себе порыв вскочить.

Чужое место, чужая атмосфера. Безотносительно всех перипетий судьбы, я бы предпочла оказаться в лачуге…

О чём я думаю?!

Вот теперь я вскакиваю, чтобы обессиленно рухнуть обратно на кровать и ощутить под рукой мягкость простыней. Я ведь не к родителям хотела вернуться, я испугалась видимого богатства и вместо того, чтобы радоваться комфорту, пожелала спрятаться в привычную нору бедности.

Чем я лучше мамы, которая убрала новый сервиз далеко в шкаф и продолжала пользоваться чашками с трещинками и сколами?

Что я вообще делала со своей жизнью? Почему, стремясь наверх, работая и открывая для себя новые возможности, я одновременно продолжала разрушать своё будущее, себя? Почему, имея все возможности, я палец о палец не ударила, чтобы улучшить качество своей жизни? Мне кажется, я не справлюсь… Даже сейчас я вроде бы пытаюсь найти выход из западни, борюсь, но одновременно я погружаюсь в отчаяние. Сдаться легко, починить себя… невозможно?

Мне себя так жалко становится…

Может быть, это стресс слезами вытекает? Хочется думать, что я сильная, а минуты слабости бывают у всех, что завтра будет новый день, взойдёт солнце, разгонит мрак и отчаяние, и с новыми силами я встану.

А сегодня можно дать эмоциям волю, и всхлипываю. Подушка становится мокрой.

Я реву, как не ревела с начальной школы, когда потерялась в “Детском мире”, также по-детски, также безутешно, но мне становится по-настоящему легче, и уверенность постепенно возвращается.

Я чувствую осторожное прикосновение к плечу.

От неожиданности я вздрагиваю, испуганно оборачиваюсь.

Рядом со мной на кровати Ариэль.

Парень выглядит обескураженным. Даже ошеломлённо-испуганным, будто ни разу не видел плачущих девушек, а слёзы вместо того, чтобы прекратиться, текут ещё быстрее. Мне стыдно за мою истерику, за изуродованное плачем лицо, но в то же время во мне будто новая личность проклёвывается. Или это разум берёт верх над комплексами? Внутренний голос успокаивает, что чувствовать не стыдно.

Я разрываю зрительный контакт, пытаюсь отвернуться, спрятаться в подушку — нарыдаюсь всласть и никакой Ариэль мне не помешает. Но он неожиданно удерживает меня за локоть.

— Ты плачешь, — с недоумением сообщает он.

Капитан Очевидность.

А с таким же недоумением ищу и не нахожу в его взгляде отвращения. Красная, опухшая, на что он смотрит?

Ариэль, едва касаясь, проводит подушечками пальцев по моей щеке. И тотчас разбивает очарование момента:

— Госпожа, вам бы… умыться.

Он издевается?

— Не хочу! И вообще, что ты здесь делаешь? Вламываться в спальню…

— Я к своей законной жене пришёл, — перебивает он. — Вместо жены почему-то кикимора.

К Ариэлю возвращается его усмешка. Одарив меня снисходительным взглядом свысока, он попросту подхватывает меня на руки. Я только пискнуть успеваю, как он прижимает меня к себе и совершенно по-хулигански дует куда-то за ухо, щекочет дыханием затылок.

Вроде бы я не вчерашняя школьница, чтобы краснеть и теряться, а теряюсь. Ариэль не даёт мне ни мгновения, чтобы собраться с мыслями. Одной рукой он держит меня под лопатки, другой — под колени. И ухитряется словно невзначай поглаживать прямо сквозь ткань платья.

Надо сказать, чтобы прекратил…

Ариэль опускает меня на пуфик у раковины, открывает воду в кране, трогает, проверяя температуру.

— Можно же позвать горничную, — предлагаю я. Когда я успела успокоиться? Ни слёз, ни истерики. Главное, на отражение в зеркале не смотреть… Сразу покажет, кто на свете всех страшнее.

— Я за неё, — фыркает Ариэль.

И я получаю пригоршню тёплой воды в лицо.

— Хей!

В ответ вторая пригоршня.

Вода попадает на волосы, льётся на платье. Ариэль опускает ладонь мне на затылок, мягко подталкивает наклониться и… умывает как маленькую. Больше всего меня поражает бережность его касаний, и я молчу, позволяю ему мне помочь.

Ариэль закрывает воду. Стопка чистых полотенец дожидается на полке. Ариэль берёт верхнее и сам же промакивает моё лицо. А затем небрежно отбрасывает полотенце прямо на пол.

— Так-то лучше, — заявляет он.

— Даже не знаю, возмущаться или благодарить?

Ариэль усмехается, и я снова оказываюсь у него на руках. Я уже достаточно пришла в себя, чтобы пресечь его поползновения, но в этот раз он не даёт волю рукам и просто возвращает меня в спальню. Приобняв словно невзначай, он принимается за пуговицы.

— Излишне, — отстраняюсь я.

— Госпожа, — он возвращается к прежнему стилю обращения, — платье мокрое, а сами вы не справитесь. О чём вы думаете?

Ариэль вроде бы спорит, но на шаг отступил.

— Зачем ты пришёл? — повторяю я вопрос.

— Хм? Я думал, вы будете рады. Неужели вы собираетесь меня отвергнуть? Госпожа, в первую брачную ночь вы разбиваете мне сердце!

“Думал, что вы будете рады”? — из всей тирады именно эта фраза ответ на мой вопрос.

Во внезапно вспыхнувшую ко мне страсть я не верю.

Ариэль хорош собой, привлекателен. Другая бы, наверное, действительно радовалась, а я ищу подвох и скрытый смысл. Неужели хочет привязать меня эмоционально, чтобы я растеклась у его ног сиропной лужицей и не доставляла проблем? Похоже на правду.

— Скажи, — улыбаюсь я, злясь на попытку задурить.

Безобидное начало, но я вижу, как Ариэль напрягается, потому что “скажи” не что иное, как прямой приказ, ослушаться который он не сможет.

— Да, моя госпожа? — всякое сочувствие смело, от Ариэля вновь исходит ярость. Не сомневаюсь, что мог бы — убил бы.

Я невольно ёжусь.

На собственной шкуре ощутив, каково это — быть на привязи — я тем не менее дёргаю за привязку. Вроде бы не со зла, я не хочу ничего дурного. Но забываю, что сам факт неволи ужасен. А как иначе получить ответ на свой вопрос?

Как не утонуть в сладкой иллюзии?

— Если бы наш брак получился таким, каким ты и задумывал, ты бы тоже требовал брачную ночь, Ариэль? — я стискиваю край одеяла.

Ариэль чуть расслабляется, криво усмехается:

— Нет. Я рассчитывал на фиктивный брак, моя госпожа. На всех официальных мероприятиях мы бы в соответствии с требованиями протокола появлялись как пара, а в личном отношении… жили бы раздельно. Вы здесь или в столице, или где-то ещё, по вашему желанию. Я бы жил в де Мракай и никоим образом не препятствовал вам проводить время в чьём угодно приятном обществе. И себе бы не отказывал.

Звучит неплохо.

По крайней мере он не собирался запирать Льяну в четырёх стенах.

— Так почему бы тебе и дальше не искать развлечений на стороне? — вот теперь формулировка ни к чему не обязывающая.

Ариэль подаётся мне навстречу, его лицо оказывается близко-близко, и сердце снова срывается в галоп, пульс грохочет в ушах. Я уверена, он замечает мою реакцию, иначе откуда этот проблеск самодовольства?

— Потому что у нас полноценный тёмноэльфийскй брак, госпожа, — шепчет он. — Даже с прямого разрешения жены измена невозможна. Даже по приказу.

— Оу…

Ещё один повод желать мне скорой смерти?

— Не волнуйтесь, госпожа. Ограничения касаются только мужчин, — то ли меня успокаивает, то ли уже над собой посмеивается.

— Знаешь, Ариэль, мне сейчас совершенно не до личной жизни, — отворачиваюсь я.

Ещё бы разбушевавшиеся гормоны приструнить…

Воспользовавшись моментом, Ариэль садится рядом, приобнимает за плечи, но в его жесте больше нет ни желания, ни страсти, только бережная поддержка:

— Что бы ты ни думала, я тебе не враг и не хочу твоей смерти.

— Моя смерть тебя освободит. Разве плохо? — хмыкаю я, но позволяю Ариэлю обнять крепче, сама приваливаюсь к его плечу. — Знаешь, у меня есть просьба.

— Тебе достаточно приказать, — напоминает он.

— Нет. Это именно просьба.

— Да?

— Моя семья. Родители и младшая сестра. Я влезла в авантюру Черис только из-за того, что они в бедственном положении. Я не прошу осыпать их золотом, но прошу помочь им выбраться из нищеты. Если со мной…, — завершить фразу трудно, я сглатываю ком в горле.

— Хорошо, — удивительно легко соглашается Ариэль.

Я чувствую лёгкий, почти мимолётный поцелуй куда-то в висок.

А потом… я засыпаю?

Засыпаю, как заснула Черис?!

Глава 8

Пробуждение резкое. Как из пруда выныриваю. Когда ещё грань между сном и явью не стёрлась, мне даже кажется, что я действительно выныриваю, и сейчас экипаж захлопнет дверцу, салон наполнится тёплым воздухом, и выйти я смогу только в де Мракай.

Но нет, никакого пруда, никакого салона. Я в спальне, и солнечные лучи подсвечивают золото на стенах, в отделке.

Рядом никого, Ариэль, очевидно, ушёл. Причём… судя по тому, как смято постельное бельё, он ночевал со мной. Платье исчезло. Точнее, вон оно, висит на плечиках, зацепленных за специальную перекладину. Забавный контраст с брошенным на пол полотенцем. Или с платьем уже горничная постаралась? Не знаю… Я зябко обхватываю себя за плечи. Нижняя одежда явно не тронута, ночь была, но никакой не брачной, просто спали на разных сторонах широкой постели. Однако от одной мысли, что Ариэль меня раздевал, становится не по себе.

Раздевал, умывал…

И куда-то ушёл. Разве мы не должны как можно скорее поехать в Совет, чтобы оформить для Ариэля доступ к магическим потокам?

Я бы позавтракать не отказалась. Здоровый аппетит — к здоровому самочувствию. Вчерашняя истерика в свете дня кажется немного смешной, но правильной. В тех слезах я будто искупалась, обрела ясность мысли, чистоту взгляда.

Так…

О Совете пусть Ариэль беспокоится, я готова хоть сейчас переписать прошение в его пользу.

Позвать горничную? Чуть позже.

Если вчера роскошь казалась угнетающей, то сегодня, комната во всём её великолепии вызывает смесь любопытства с удивлением — зачем в спальне позолота? Комната шикарна, но ей катастрофически не хватает домашнего уюта. В спальне совершенно не чувствуется характер хозяйки — всё прибрано, вылизано, безжизненно. Только висящее на перекладине платье, туфли, появившиеся у двери, с присохшей глиной и смятая постель выбиваются из антуража идеальности.

Встав, я обхожу комнату, заглядываю в ящички, шкафы — знакомлюсь, чтобы хоть немного начать ориентироваться.

Книг нигде нет, жаль. То ли Льяна не любила читать, то ли не носила из библиотеки в спальню.

Разглядывая комнату, я перебираю в памяти события вчерашнего дня, начиная с того момента, как мама принесла мне чай. Пришедшие через серую прореху щупальца тянулись не только ко мне — к Лизи, к папе. В этом я уверена — запомнила. Когда я очнулась в этом мире и увидела родителей, я логично посчитала, что провались мы все вместе. Одежда на них была местная. Ну так и я была в местно. Вот почему такой казус — я помню Землю, а они — здешнюю жизнь? Загадка…

В дверь раздаётся короткий стук.

Я прыгаю обратно в постель, прикрываюсь одеялом:

— Да?

Входит Ариэль, и я с первого взгляда понимаю, что-то случилось. Что-то явно нехорошее, раз он мрачнее тучи, и недовольство вроде бы не связано со мной.

Я могу предположить только одно:

— Неужели Черис проснулась?!

— Нет. С чего бы?

— Тогда… что? Ты совершенно не выглядишь, как человек, заглянувший пожелать доброго утра.

Ариэль криво усмехается:

— Доброго утра, моя госпожа, — и тотчас снова мрачнеет. — Я сожалею…

— Что?

Почему у него взгляд… виноватый?

— Рано утром я отправил своих людей, чтобы пригласить твоих родителей в де Мракай. Слуги вернулись одни и сообщили, что ночью семью, старшую дочь которой недавно забрала к себе богатая госпожа, по описанию Черис, увёз экипаж. В неизвестном направлении. Муж, жена и их дочь садились добровольно. По крайней мере, их не затаскивали силой, девочка не плакала.

П-похитили? Но…

В ушах шумит, на миг я словно выпадаю из реальности, и воображение рисует ужасы из кино и сводок новостей. Лизи ещё подросток, но уже вполне оформившаяся, и страшно подумать, что с ней могут сделать за закрытыми дверями. То, что родители и она сели в экипаж добровольно, не означает, что с ними и дальше будут обращаться хорошо. Но в то же время есть шанс, что их, например, просто запрут, не тронут.

Втянут в очередную авантюру…

Я хватаю ртом воздух и усилием воли давлю панику.

Ариэль стоит передо мной, опустив голову, что выглядит несколько странно, будто и впрямь он ждёт приговора. Только в чём его вина? В том, что отправил слуг не сразу, а утром? Но кто мог предположить?

— У меня нет причин винить тебя, — выдыхаю я. — Насколько реально найти…?

— Я отдал распоряжения.

Я киваю.

В голове не укладывается.

— Но кому могла понадобиться моя семья? — спрашиваю я, будто Ариэль может знать. — Жили в нищите никому не нужные, пока… на них не вышла Черис из-за моего сходства с Льяной. Как она их нашла, не понятно. Знаешь, я бы не удивилась, если бы их вывезла Черис. Для неё это имеет смысл — шантажировать меня. Но благодаря тебе Черис спит.

— Вы приехали с горничной, среднего роста, темноволосая.

— Да, — соглашаюсь я.

— Она исчезла сразу после того, как Черис была усыплена. Если предположить, что она пешком покинула де Ривей и добралась до дороги, а потом в течение двух-трёх часов передала сообщение гипотетическому сообщнику Черис, то он как раз успевал забрать вашу семью. Моё упущение.

— И моё, — пожимаю я плечами. — Я заметила её отсутствие, но не отправила никого в погоню, хотя следовало быть особенно внимательной. Ты говоришь, соучастник?

Надо сосредоточиться на важном.

Толку назначать виноватых? Да, я могла бы обрушиться на Ариэля с потоком обвинений, и он, судя по его настрою, принял бы это. Однако лучше исправить ошибки и учесть на будущее.

Ариэль поясняет:

— Черис слишком глупа и неуравновешена, чтобы провернуть подмену. Я не понимал, как ей удалось. Получается, за ней кто-то есть.

— Тот же, кто помог Совету не увидеть проблем с контуром в Туманной низине? — уточняю я.

— Других вариантов у меня нет.

Удивительно, как наши с Ариэлем мысли совпали.

— Получается, найдём твоего врага — найдём моих родителей? — приободряюсь я. — Но в Совет, наверное, лучше не соваться? Если ты сообщишь о нашем браке, потребуешь доступ к магическим потокам, а соучастник Черис раскроет подлог и ты окажешься в очень невыгодном положении?

— Именно. Поэтому… Я прошу вас вернуться в де Мракай, госпожа.

Почему он продолжает звать меня госпожой? Неприятно, если честно. Но это терпит.

— Хорошо, — у меня нет причин отказываться. — Неужели ты собираешься перехватить потоки магии силой?

А что ещё?

Ариэль усмехается:

— Госпожа, я себя чувствую перед вами… обнажённым. Ничего не утаить. Я пришлю горничную и прикажу подготовить экипаж.

Не дожидаясь моего ответа, он выходит.

Я остаюсь в одиночестве. Недолго. Только нарушает его отнюдь не горничная. Бесшумно сдвигается позолоченная панель, и из проёма в стене выходит моя копия.

Внешнее сходство поразительно. Я будто в зеркало смотрю. Но в то же время перепутать меня с настоящей Льяной может только чужой человек. Никогда я не смотрела на окружающих с такой брезгливостью, никогда не задирала подбородок, никогда не склоняла голову чуть набок, чтобы подчеркнуть длину шеи.

Разве Льяна не мертва? Это она, если, конечно, у нас не завёлся ещё один двойник.

Над плечём девушки трепещет стрекозиными крылышками миниатюрная феечка.

Какова вероятность, что псевдомёртвая и есть сообщница Черис?

Ха!

— А…, — открываю я рот. Позвать его — единственно правильное.

Феечка взбивает крыльями воздух, сыпятся искорки-блёстки, и мой голос будто не может пробиться сквозь магию. Вместо крика выходит стихающий шёпот.

Льяна неприятно ухмыляется:

— Бесполезно, дорогуша.

— Попробовать стоило.

— Конечно, — легко соглашается она, — но впредь веди себя правильно. Ты же не хочешь, чтобы твоя милая младшая сестра пострадала?

Шагнув в комнату, Льяна задвигает панель, а затем, ухмыльнувшись ещё более неприятно, достаёт из клатча перетянутый ниткой светлый локон. Срезан у Лизи? Цвет один в один. Льяна подходит и небрежно роняет прядку в мою ладонь. Ей не нужно спрашивать, узнала ли я. Узнала, осознала, прониклась.

Феечка сбрасывает с крыльев новую порцию мерцающих блёсток, но на сей раз искорки падают на локон, и в воздухе появляется картинка. Лизи сидит на кушетке, обняв колени, а рядом с ней… чужак. Мужчина одет во всё тёмное, голова повёрнута так, что лица не видно. Лизи его явно боится, но не настолько сильно, как если бы он… её обидел.

Родителей “в кадре” нет.

Картинка тает.

— Ты будешь вести себя правильно? — с улыбкой спрашивает Льяна. — Бедная девочка может рассчитывать только на тебя.

— Да, буду.

Она же не уточняет, что считать правильным.

Льяна подцепляет меня за подбородок острым ногтем. Ещё одно отличие — я подпиливала коротко и всегда выбирала овальную форму. Я позволяю ей поднять моё лицо.

— Поразительное сходство, — хмыкает Льяна.

Мне кажется, что она хочет добавить нечто злобное, но в последний момент проглатывает фразу. Для себя я делаю вывод, что ничего хорошего меня не ждёт.

Жаль, я не представляю, можно ли позвать Ариэля с помощью магии. Или не стоит пытаться? Не исключено, что фея или сама Льяна сумеют засечь мои потуги. То есть пытаться стоит, но не при них.

— Кто бы мог подумать, что из-за внешности я огребу столько проблем, — откликаюсь я.

Льяна улыбается. Мой ответ её позабавил?

— Встань, — приказывает она.

Ладно.

Я поднимаюсь.

Феечка тотчас залетает мне за спину. Ощущение неприятное. Сразу остро чувствуется собственная уязвимость. Обернуться… Но Льяна снова ловит меня за подбородок, вынуждая смотреть на себя.

Кожу на запястьях начинает покалывать, рывок болезненно отдаётся в суставах. Я выдыхаю сквозь зубы, привыкая к магическим оковам, на пробу шевелю пальцами — руки стянуты надёжно. И интуиция мне подсказывает, что освободиться будет не так просто, как от верёвки. Впрочем, и от верёвки избавиться нелегко.

Феечка на одних руках не успокаивается. На глаза опускается непроницаемая повязка.

Льяна касается моего плеча, чуть надавливает, подсказывая направление:

— Вперёд.

— Зачем я тебе?

Я не жду ответа. Льяна не похожа на барышню, страдающую нарциссизмом, вываливать на меня все детали плана, лишь бы я восхитилась её гениальностью, не будет. Льяна нетерпеливо подталкивает меня.

Наверное, это иллюзия, что здесь, в комнате, у меня ещё есть шанс сбежать. Крошечная феечка играючи создала оковы. Уверена, подавить любое сопротивление ей не составило бы труда. Да и угроза Лизи держит меня крепче любых оков, поэтому я послушно иду, куда направляют, и гадаю, как быстро Ариэль догадается, что я в беде. Он ведь сказал перебраться в де Мракай, а я исчезну, как есть, в сорочке. И платье, и выпачканные туфли останутся в комнате. Если фея мимоходом не приберёт…

Мне придётся справиться самой?

Надо бы оставить Ариэлю подсказку. В сказке даже маленькие дети догадались оставлять россыпь хлебных крошек, но у меня ни хлеба, ни, в отличи от сказочных детей, идеи, что бросить и как указать на Льяну.

Коснувшись моего плеча, она заставляет чуть повернуть, я догадываюсь, что мы проходим через дверной проём и, судя по тесноте хода, дальше пробираемся потайным лазом в толще стен.

Через несколько десятков шагов Льяна придерживает меня за плечо, и миг спустя откуда-то снизу ударяет порыв ветра. В “Бертоне” на воздушном лифте я уже каталась. Мне даже удаётся не вскрикнуть, хотя внутри от ощущения падения дух захватывает.

Волшебный лифт движется вниз. Кто бы сомневался, Ариэль меня тоже первым делом под землю поволок.

Спуск длится довольно долго. Видимо, подземелье меня ждёт глубокое.

Наконец стопы касаются холодного каменного пола, и дальше идти пешком. Шаги Льяны гулко отдаются эхом. В помещении затхло и сыро, а в одной нижней сорочке ещё и прохладно, не говоря уже о том, что я босиком.

— Янри! — узнаю я звонкий голос Лизи. Сестрёнка напугана гораздо сильнее, чем было на картинке, но голос бодрый, что успокаивает.

— Лизи, тебе придётся быть храброй и потерпеть, — отвечаю я и сама поражаюсь спокойствию, с которым мне удаётся это сказать.

Льяна не позволяет мне увидеть сестру, ведёт дальше.

Голосов родителей я не слышала. То ли они в другом месте, то ли промолчали.

Одно я понимаю точно — от Лизи меня куда-то уводят, но вроде бы идём мы по прямой, никуда не сворачиваем. То есть при удачном стечение обстоятельств отыскать Лизи я, наверное, смогу, а пока меня примиряет с отвратительной действительностью, что она вроде бы одна, мужчина с картинки не с ней.

От Льяны исходит нетерпение.

Она прибавила шагу, будто мы вплотную у цели.

Её напряжение передаётся не только мне, но и феечке — крылья заработали чуть ли не со сверхзвуковой скоростью.

Льяна подталкивает меня вперёд, и я, больно ударившись большим пальцем правой наги, налетаю на преграду высотой чуть выше колена. Рывок за руки. От неожиданности и боли в теперь уже в суставах я вскрикиваю. Оковы почему-то раскрываются, сама я от очередного толчка заваливаюсь на спину.

Миг свободы, и оковы возвращаются, фея заставила меня завести руки за голову.

Кажется, я догадываюсь…

Повязка слетает с глаз. Проморгавшись, я поворачиваю голову, чтобы убедиться — меня уложили на алтарь.

Проклятье!

Алтарь совсем не такой, какой я видела у Ариэля. Продолговатый, скруглённый, формой немного напоминает лодку — в столешнице устроено углубление, и по бокам от меня приподнимаются края-бортики, частично закрывая обзор.

Льяна счастливо улыбается, что не мешает ей отмахнуться от феи как от назойливого мотылька. Приблизившись, Льяна вытягивает руку у меня над лицом, и затылок тотчас неприятно стягивает, будто я выпила слишком много кофе.

— Он такой предсказуемый, — удовлетворённо хмыкает она и опускает руку.

— Что?

— Ариэль, — в этот раз Льяна откликается. — Непревзойдённый маг, лучший из лучших, привык считать себя непобедимым, но… что такое сила против ума? Стоило наметить для него путь, поманить морковкой, и он, как тупой баран, пришёл прямиком на бойню. Осталось затянуть петлю и показать ему его настоящее место — у моих ног.

По-моему, она тоже сумасшедшая. Не как Черис, но по-своему.

Пропавшая из поля зрения феечка возвращается, сопровождаемся непонятным дребезжанием. Я приподнимаю голову. Льяна никак не препятствует и позволяет мне увидеть четырёхколёсную тележку с разложенными на ней инструментами: чаша, несколько кинжалов…

— Надо полагать, живой я с алтаря не встану? — ко мне приходит смертельное спокойствие.

Не смирение, не безразличие, а именно спокойствие.

Мы одни — Льяна, феечка и я. Хотя я связана, у меня всё ещё есть магия. Помню, как Черис взбесилась, обнаружив, что мне удалось выпустить серый дымок. Скорее всего, Льяна не только не в курсе моих успехов, но и не ждёт, что я ударю.

А я ударю — убив меня, Лизи она не отпустит. Зачем Льяне напрягаться?

— Верно, — улыбается Льяна. — Сейчас ты уступишь мне место.

— Что?

Льяна, естественно, не отвечает, она берёт нож и, оттянув на мне ворот сорочки, делает разрез, обнажая область декольте. Я сглатываю. Уже сопротивляться или ещё подождать? Чем больше Льяна увлечётся процессом, тем легче мне будет. Лишь бы не упустить время… Но пока что идёт подготовка. Льяна торопливо раздевается, остаётся в одних панталонах и лёгкой маечке.

— Ты не боишься, что Ариэль узнает о моей пропаже и придёт?

— Не узнает. Он ещё вчера ходил к порталу и пытался перехватить контроль над потоками. Представляешь, у него начало получаться, и он решил, что это его заслуга. Папа с ним сейчас играет… Даже если Ариэль прозрел и уже бросился на твои поиски, сюда он не попадёт. Всё продумано, не надейся.

Я надеюсь… на себя.

Льяна проводит рукой по краю алтаря, и бортики становятся на ладонь выше.

Пора?

Льяна всё ещё ничего не предпринимает, она задумчиво постукивает ногтем по подбородку, будто в уме ещё раз прокручивает план действий. Феечка кружит поблизости. И я думаю, что с феей следует разобраться в первую очередь. Оковы я могу снять только магией, а вот дальше брошенное на пол платье и туфелька Льяны сойдут за мухобойки. Льяну для начала достаточно пнуть.

Я сосредотачиваюсь.

— Она будет сопротивляться! — взволнованно сообщает фея и снижается.

А я ведь ещё даже не нащупала магию…

— Да? Мне пригласить сюда твою милую сестричку? — хмыкает Льяна. — Я бы с удовольствием поучила тебя хорошему поведению, даже жаль, что у нас нет времени.

Льяна берёт с тележки футляр, вынимает миниатюрный флакончик, наполненный матовой чернотой и, скрутив тяжёлую пробку, выливает содержимое на меня.