Фальшивая Нота

Глава 1. Шагая Мимо Апокрифы

Комнатушка, в которой он открыл глаза, была слишком яркой для Апокрифы. Неужели старый добрый Хермеус Мора промахнулся и не смог урвать себе его душу после смерти? Как интересно… Каледин не видел ошибок принцев даэдра на своем веку, долгом веку.

— Лорд Сноу! — рядом послышался незнакомый голос.

Каледин привык просыпаться в незнакомых местах, но обычно рядом с ним лежала прекрасная дама. Он сел и осмотрел комнату. Прекрасные девы нашлись в количестве трех штук: две рыжеволосые красавицы и одна воительница. Рядом с ними стоял мужчина-человек средних лет и ещё двое юношей. Тоже люди. Воительница и женщина в красном платье выделялись на фоне остальных: они явно не из Скайрима.

— Лорд Света вернул нам Обещанного Принца, — провозгласила женщина в красном. Судя по её тону, она была жрицей. Вот только Каледин не припоминал аэдра или даэдра с таким прозвищем. Кому она поклонялась?

— Кому вы служите, леди? — спросил он.

— Лорд Света мой единственный господин, ибо лишь он защитит нас во время Долгой Ночи, — ответила женщина.

— Да…

Закончить мысль не дала головная боль. Каледин едва не зарычал. Казалось, будто кто-то решил поковыряться в его черепе кинжалом. Жизнь Джона Сноу пронеслась перед глазами. Мир окрасился в тона серого, и даже ветер за окном замер.

— Мой дорогой изворотливый чемпион, — множество глаз открылись прямо перед Каледином.

— Кто бы сомневался… Мора, — вздохнул он.

— Я почти успел забрать тебя в Апокрифу, но увы… Боги позволили тебе умереть в Нирне, — сказал принц.

— И поэтому ты не успел, это хорошо. Чего тебе нужно от меня на сей раз? — спросил Каледин. Принц запретного знания никогда бы не стал тратить время на пустые жалобы.

— Я предлагаю обмен, — сказал даэдра. — Знания этого мира взамен знаний из Нирна.

— И с чего бы мне доверять тебе, Мора? — удивился Каледин.

Старая эльфийская мудрость (которую остальные расы называли здравым смыслом): если даэдра предлагает что-то бесплатно, то впору бежать со всех ног. Каледин поведал много даэдра на своем веку. Он даже застал Кризис Обливиона. В отличие от многих он не отказывался от сделок с принцами только из принципа.

— Память твоего сосуда подскажет причину, — ответил Мора.

И правда. Джон Сноу видел опасность за Стеной собственными глазами. Каледин не боялся пары некромантов с манией величия, но Иные напоминали ему Маннимарко. Король Червей в своё время чуть не утопил целый континент в крови. Мог ли так называемый Король Ночи потягаться с легендарным некромантом?

— И что за знание ты предлагаешь? — спросил Каледин.

— На твой выбор, мой изворотливый чемпион. Апокрифа содержит множество тайн мироздания… — ответил даэдра.

— И чего же ты хочешь взамен?

— Собирай знания, пока существуешь в этом мире, и делись ими со мной, — ответил Мора.

Кто о чём, а принц запретных таинств о знании. Каледин почти согласился. В конце концов, Мора был готов на всё, лишь бы пополнить свою библиотеку. Он почти согласился, но вспомнил одну важную деталь.

— Что насчёт моей души? — спросил он.

— К сожалению, ты больше не связан с Апокрифой, — признался Мора.

Улыбка сама собой появилась на лице Каледина. Отсутствие связи с планом Обливиона означало полную свободу.

— Ты не будешь связывать меня с Апокрифой заново, — сказал он. — Приходи и получай книги вручную. Или отправляй своих слуг.

— Да будет так, — согласился принц даэдра и тут же исчез.

Мир вновь приобрёл краски, и ход времени продолжился. Каледин задумался о сделке: он не уточнил, как начать обмен знаниями, но не волновался о нём. Мора своё не упустит.

— Джон, как ты себя чувствуешь? — спросила девушка с рыжими волосами. Сестра Джона Сноу по имени Санса Старк, леди Винтерфелла, если верить памяти тела. Все её братья погибли, а сам Сноу не имел никаких прав на замок Старков.

Вот ведь типичный норд. Сколько десятилетий Каледин прожил в Скайриме, всё никак не мог привыкнуть к нордам и их понятию чести. В своё время он выбрал северное королевство как раз из-за относительной простоты местных жителей. В Скайриме интриг в принципе не было (по меркам Алинора уж точно). Но Магнус их всех побери, простая жизнь и быт нордов удручали.

Кто надоумил способного воина прозябать на отшибе мира? С талантами Сноу, он бы мог заработать себе полноценный замок и титул к двадцати годам. Вместо этого парень дал обет безбрачия и тратил годы жизни даэдра знает на что.

Увидел бы это любой порядочный норд с их пунктиком по поводу кланов, семей и прочих «родичей»…

Хорошо, что Джон формально выполнил свою клятву брата Ночного Дозора. Он умер на Стене, а значит освободился ото всех клятв. Если бы Каледину пришлось носить чёрное, он бы уничтожил Иных, а потом Чёрный Замок из принципа. Местный быт его удручал, а про обет безбрачия лучше вообще ничего не говорить.

— Кажется, я жив, сестра, — ответил Каледин.

Собирался ли он признаваться кому-либо, что Джон Сноу всё-таки умер, а жрица напутала с ритуалом? Нет, конечно. Как любой порядочный эльф Каледин обожал жить! Теперь у него новое тело и новый мир.

Санса обняла его в то же мгновение. Каледин ответил на объятия. Что сказать, девушка выросла красивой, жаль что глупой. За годы на юге она поумнела, если судить по воспоминаниям Джона, но несильно.

— Слава богам старым и новым, — пробормотала Санса.

— Ну-ну, я никуда не денусь, — Каледин заключил сестру в объятия. Теперь Санса была его сестрой, потому что Каледин всегда возвращал долги. Джон уступил Каледину своё тело, так что теперь за Каледином остался долг.

— Милорд, возможно, вам стоит сменить одежду, — предложил мужчина с бородой, сир Давос. Бывший десница покойного «короля» Станниса Баратеона.

Каледин оглядел свое нагое тело. Сир Давос оказался мастером эвфемизмов. Каледин усмехнулся и отстранился от Сансы, прикрыв себя простыней.

— Сестра, сир Давос прав. Я оденусь, и мы поговорим, — сказал он.

— Хорошо, брат, — улыбнулась Санса, не обращая внимания на наготу Каледина. Кажется, она сейчас вообще ничего не замечала.

***

Каледин привык к замкам и мечам. Все в Тамриэле от мала до велика видели мечи, доспехи, знамёна, и прочие радости жизни. Вестерос оказался похож на старую родину Каледина в плане эстетики. Вот только здесь были проблемы с магией. Каледин ощущал её, но заклинания распадались буквально сразу после создания. Только школа разрушения не подвела. Пламя, молнии и мороз слушались его как родные.

Что он нашёл в шкафу Джона, в то и оделся. Чёрный утеплённый дублет поверх рубахи и такие же штаны. Сапоги с шестью… У стены разве что норды Винтерхолда чувствовали бы себя комфортно. Каледин в своё время закончил Коллегию, и больше не совался в их промёрзлый холд.

Слава богам, Винтерфелл находился примерно в трехста лигах к югу от стены. Более того, Брандон Строитель предусмотрел систему отопления, благослови его Магнус.

Каледин пригласил всех назад в свои покои и рассадил их за столом, где минутами ранее лежало его бездыханное тело.

— Итак, что с замком? Судя по отсутствию заговорщиков, вы уже успели что-то предпринять? — спросил Джон.

— Да. Верные вам братья пустили одичалых в замок. Предатели и их помощники сейчас в камерах, — ответил сир Давос.

— Прекрасно, с ними я разберусь, как только закончим здесь, — решил Каледин. — И да, сир Давос, называйте их свободным народом. Их помощь нам ещё пригодится.

— Свободный народ? — удивился сир Давос. — Ну что ж…

— Сестра, последнее, что я о тебе слышал… Ты вышла замуж за Больна, кажется? — Каледин решил уточнить положение Сансы.

Он сам не собирался жениться на ней. Да, боги дали ей красоту, но она всё-таки была сестрой Джона. Никто не примет их брак всерьёз. Более того, Каледин не хотел жениться в принципе. Он привык жить один.

Если Санса теперь Болтон, то вряд ли лорды севера признают её законной леди Винтерфелла. Значит, Каледину будет проще прибрать и замок, и Север к рукам. Норды чтили кровь, но личную силу и храбрость в битве они уважали куда сильнее. Суда по воспоминаниям Джона, северяне имели много общего с суровыми людьми Скайрима.

«Эх, придётся серьёзно взяться за меч», — с тоской подумал Каледин. Он предпочитал магию, но здесь ему придётся стать боевым магом. Местные не станут уважать лорда, который не может прикончить кого-нибудь с помощью острого куска стали.

— Да… Мизинец выдал меня за Рамси, — Санса опустила взгляд и буквально вжалась в жесткую деревянную спинку кресла. Собственно, её реакция говорила намного громче слов.

— Не беспокойся, сестра, этот червь тебя больше не потревожит, — улыбнулся Каледин.

Санса посмотрела на него со смесью страха и благодарности. Даже Джон Сноу, который провёл последние несколько лет на отшибе, знал Рамси Болтона. Все так или иначе слышали о кровавом бастарде Дредфорта. Пока Эддард Старк был жив, Русе Болтон не решался даже выпускать свой приплод за пределы фамильного замка и прилегавших к нему земель, но вот Старки потеряли Винтерфелл… Поразительно, какая нечисть вылезает наружу, стоит королям увлечься своими играми.

— Кстати о моей сестре. Кто вы, леди? — Каледин глянул на воительницу. Если бы не бретонская внешность, она бы смотрелась как дома где-нибудь в Йоррваскре

— Я не леди, милорд. Бриенна Тарт, к вашим услугам. Я поклялась защищать вашу сестру, — ответила воительница.

— До или после её женитьбе на приплоде Болтона? — уточнил Каледин.

— После, милорд, — ответила воительница.

— Что ж, вы помогли моей сестре добраться до Чёрного Замка, за что я вам благодарен. Просите у меня любой дар, что в моей власти, — решил Каледин. Он обязательно приставит к воительнице кого-нибудь из верных ему людей (как только найдёт оных). Джон не помнил, где там был дом Тарт, но это точно не северный род.

— Благодарю, милорд, но мне не нужны дары. Я поклялась вашей матери, что буду защищать Леди Сансу. Это моё единственное желание, — сказала воительница.

— Как пожелаете. Если моя сестра согласна?

Санса кивнула.

— Тогда оставайтесь подле неё, — сказал Каледин и глянул на парня, что стоял за спиной воительницы. — Ваш…

— Это мой оруженосец Подрик, — представила его Бриенна.

— Милорд, — поклонился тот.

— Пусть продолжает обучение, — кивнул Каледин. — Что касается вас, сир Давос… Чем я могу помочь вам?

Старый рыцарь с довольно занятной историей лишь пожал плечами. Казалось, он и сам не понимал, что делал в Чёрном Замке. Каледин видел таких людей в Скайриме. Старые ветераны нордов иногда просто уходили в охотиться на бандитов, когда чувствовали дыхание смерти, потому что не знали, что с собой делать. Они умирали в бою, пока старость не сдала их дряхлыми.

Человеческий век был столь краток. Каледин всегда удивлялся, как они мирились со своей долей.

— Честно говоря, милорд… Я бы хотел служить вам. Больше мне всё равно делать нечего, — ответил рыцарь.

— Так уж и ничего?

— Мой король и его семья мертвы, милорд. Мои дети мертвы. Мог бы заняться контрабандой. Сейчас почти зима. Всем что-то нужно — хорошие деньги.

— Так почему же вы здесь, сир Давос? — спросил Каледин.

— Боюсь, милорд, король Станнис меня разбаловал. Я привык служить честным людям, — на лице старого рыцаря появилась едва заметная улыбка.

Каледин откинулся на спинку кресла. Воспитание на Алиноре приучило его остерегаться честных людей. Талмор до последнего прикидывался группой честных граждан, обеспокоенных некомпетентностью Империи. Их палачи оставили на его теле много отпечатков их беспокойства.

Сир Давос, однако, не имел ничего общего с альтмерами Алинора и тем более Талмором. Судя по воспоминаниям Джона, луковый рыцарь служил верой и правдой своему королю и старался на благо короны. Каледин опасался, что преданность Давоса покойному Станнису может выйти боком Северу и дому Старк.

— Что ж, я буду рад вашим знаниям и опыту, сир Давос, — решил Каледин. Он рискнёт, ведь Давос обладал важной информацией о верности тех или иных лордов.

— Благодарю, милорд. Я вас не подведу, — кивнул старый рыцарь.

— Лорд Света свёл вас не просто так. Возрождение дома Старк — лишь первый шаг на пути к рассвету, — добавила жрица.

— Надеюсь, — согласился Каледин. — Миледи, я не знаю ничего о вашем боге, кроме вашей любви сжигать людей во имя него.

Джон Сноу не слышал о Лорде Света до появления на Стене Станниса и его красной жрицы. Стоило им разбить армии Манса Налётчика, как жрица тут же сожгла несостоявшегося Короля-за-Стеной, и не только его. Каледин повидал много культов за свою долгую жизнь, и знал: настоящие боги не требовали человеческих жертвоприношений. Из всех принцев даэдра при упоминании Лорда Света в памяти Каледина всплывал Мерунес Дагон.

Впрочем, Каледин не считал себя всезнающим мудрецом. С таким же успехом на место Лорда Света мог бы претендовать Ауриэль.

— Все люди смертны. Владыка Света лично встречает всех, кто сгорает в его пламени, — ответила жрица.

Каледин сделал глубокий вдох. Ему попался могущественный фанатик.

— Я прошу вас не проповедовать вашу религию на Севере, миледи, пока Старки не вернут себе Винтерфелл, — сказал он.

Жрица помогла вернуть к жизни тело Джона, так что теперь Каледину пришлось признать за собой долг. Местным лордам его решение не понравится, но они склонятся перед магией и армиями дома Старк.

— Что ж, мы решили все срочные вопросы, предлагаю вам пообедать. Я поговорю с дозором и вольным народом, — сказал Каледин и поднялся с кресла. Остальные последовал его примеру.

***

— Будь я проклят! Лорд Ворона! — приветствовал его Тормунд.

Каледин пожал предплечье рыжего вождя и улыбнулся. Вот они, настоящие норды! До нордов Скайрима свободному народу не хватало немного цивилизации, но это наживное. Научить их обрабатывать железо и ковать сталь — вопрос месяца. Зная воинов истинного севера, они быстро освоят любое ремесло, лишь бы вооружиться получше, да сражаться подольше.

— Восстал таки из мертвых, сукин ты сын! Смазливее, чем раньше!

— А ты как был медведем, так им и остался, — Каледин не остался в долгу. — Как у вас дела?

— Выживаем на старых запасах, — ответил Тормунд и повёл Каледина в самую большую палатку.

Свободный народ разбил несколько десятков лагерей вокруг замка. Вожди решили не смешивать племена во избежание стычек. Разумный ход. Норды тоже часто решали даже бытовые проблемы кулаками. Хорошо, что Джон знал, где находился главный лагерь.

— На сколько их хватит? — спросил Каледин.

— Месяца на три-четыре, не больше. Мы заготовили всё, что могли. Некоторые запасы ещё со времён Манса, — ответил Тормунд.

— Что планируете делать, когда запасы иссякнут? — поинтересовался Каледин. Тормунд кивнул на вход в шатёр.

Внутри располагались лишь койка (кусок шерсти) и стол, за которым стоял вождь Теннов в характерном бронзовом доспехе.

— Я думал, Тормунд опять сказки плёл, когда рассказывал про восставшего Лорда Ворону, — сказал Сарт, брат ныне покойного Стира. Джон видел Сарта пару раз в лагере Манса Налётчика.

— Красная жрица помогла оправиться от ножей, — Каледин пожал плечами в ответ на незаданный вопрос.

Судя по воспоминаниям Джона, тенны больше всех остальных племён истинного севера походили на нордов. Их было больше всего. Они умели обрабатывать бронзу. У них была целая культура, о которой Джон, впрочем, почти ничего не знал. Их магнар считался чем-то вроде живого бога среди своего народа. Они быстрее всех согласятся на предложение Каледина, просто потому что уже знали, что такое формальная иерархия.

— Ты однажды предал моего брата, Сноу. Я этого не забыл. Но мой брат мёртв, и ему уже плевать на нас обоих. Ты умер за наш народ. Мы будем на твоей стороне, — сказал Сарт.

— Приятно слышать, мне понадобится ваша помощь, — ответил Каледин. — Пока в Винтерфелле сидит Болтон, ни мне ни вам не видать спокойной жизни. Помогите мне взять Винтерфелл, и я дам вам земли южнее Нового Дара.

— Земли в обмен на клятвы, так, Лорд Ворона? — усмехнулся тенн.

— Да. Клятвы в замен на земли и защиту, — Каледин не стал даже пытаться скрыть правду. Местные норды не оценят. — Мы все первые люди. Наш главный враг за Стеной. Пока Севером правит Болтон, мы будем сражаться и на юге, и на севере.

— Болтон… Красный Король? — уточнил магнар.

— Знаешь Болтонов? — удивился Каледин.

У Болтонов была своя, в основном дурная слава, но Каледин не думал, что она простиралась так далеко на север.

— Кто ж не знает красных королей, — сплюнул тенн. — Будет тебе моя помощь. Мне и моему народу дом красного короля.

Каледин усмехнулся. Магнар теннов типичный норд: прямолинейный и наглый, как дракон. Неудивительно, что норды в своё время извели драконов безо всякого Довакина.

— Будет вам Дредфорт, — решил он. — Научитесь только говорить на общем наречии, а то у вас много соседей.

Учитывая репутацию родового гнезда Болтонов, мало кто будет сражаться за него. Тенны обустроят земли Болтонов и станут сильным вассалом Старков. Тогда вообще никто не решится спорить с решением Каледина.

— Наши топоры с тобой, Лорд Ворона, — улыбнулся магнар.

— Остальные тоже захотят своих земель, — сказал Тормунд.

Тормунд стоял во главе свободного народа, но его непосредственная власть простиралась не дальше собственных сторонников — бывших пленных одичалых. Остальные подчинялись своим племенам. Увы, Тормунд не был королём и не мог просто заставить идущих за ним вождей повиноваться с помощью силы или авторитета.

— Я планирую вознаградить всех, кто последует за мной, — ответил Каледин. — Многие лорды лишатся своих замков, когда я займу Винтерфелл.

— Так уверен в победе? — усмехнулся Тормунд.

— Конечно, — Каледин поднял ладонь, на которой танцевали языки пламени и молнии.

И Тормунд, и Сарт глядели на его руку, словно Каледин им Иного показал. Забавная реакция.

— У Болтона нет ни молний, ни огня… А ведь зима близко.

Какой интересный девиз. Каледину он определённо понравился.

Глава 2. Долг

Стоило Каледину взять в руки Длинный Коготь, эхо древнего пламени отозвалось на призыв его собственной магии. Старый ритуал, грубый, но от того ещё более сильный питал внутренний огонь валирийского клинка. Магия крови и пламени делала Длинный Коготь идеальным оружием против Белых Ходоков.

Каледин никогда не увлекался ковкой, поэтому не мог даже предположить, что за сплав Валирийцы использовали, чтобы заточить силу своих кровавых ритуалов в клинке. Он мог и сам воссоздать ритуал, но выковать меч вроде Длинного Клинка — может лет через двести интенсивного обучения у лучших мастеров Алинора.

Но почему бы не попытаться создать нечто новое? А легенды никуда не денутся после разгрома Иных. Каледин попросил Скорбного Эдда поймать какое-нибудь животное в Волчьем лесу. Магию Длинного Клынка поддерживала куда более внушительная жертва, но Каледин не планировал создавать зачарованные мечи, которые могли бы служить до конца времен. Ему хватит одного-двух десятилетий

В Тамриэле он бы просто купил небольшой камень душ. Увы, в Вестеросе о таком предмете никто не слышал, память Джона не даст соврать. Каледин сначала не поверил и посчитал Джона неучем, но разговоры с Мелисандрой, куда более опытным и образованным человеком, дали тот же результат.

Камни душ появились в Тамриэеле каким-то мало кому известным способом. Каледин слышал версию о вмешательстве самого Молага Бала (хотя не знал, стоит ли ей верить). Неудивительно, что никто не додумался до их создания в этом мире с его первозданной, сырой магией и явной нехваткой магов. В любом случае, камни были всего лишь болванкой, временным хранилищем для души. Они делали ритуалы зачарования элегантным и намного более стабильным занятием по сравнению с ритуалами

Никто не запрещал Каледину провести ритуал с жертвой прямо у кузни.

Мелисандра пришла вместе с Эддом, который тащил на себе едва живую лисицу.

— Положите жертву возле наковальни, — сказал Каледин, не обращая внимания на вежливость. Он долго чертил необходимую схему. Без камней душ стандартная пентаграмма душ не имела никакого смысла.

— Джон… Все эти жертвы… Как-то больно похоже на одичалых, — сказал Эдд. Он смотрел на лисицу с явным трепетом.

— Скорее уж на красных жрецов, не так ли, леди? — Каледин перевёл взгляд на Мелисандру.

— Всякой жизни приходит конец. Если Владыка того пожелает, то кровь может стать настоящей силой, — ответила жрица.

Судя по его растерянному виду, Эдд ничего не понял. Каледин даже не пытался понять слова Мелисандры. Жрецы-фанатики всегда бормотали какую-то несуразицу. Ожидать от них прямых ответов — всё равно что ждать лета за Стеной… Или снисхождения от Мерунеса Дагона.

Невозмутимый кузнец Донал уже подготовил металл и приступил к финальной стадии собственно ковки меча. Каледин жестом попросил остальных сохранять молчание, пока он сосредоточился на жертве. Вокруг собралась толпа, но все они слишком сильно уважали Джона Сноу, чтобы мешать ему. Трюк с воскрешением убедил многих в его правоте и праведности, если не в божественном происхождении.

Мелисандра наблюдала за ним с неприкрытым восхищением.

Магия Тамриэля редко требовала словесные формулы. Зачарование не требовало их почти никогда. Каледин сохранял молчание, пока лисица дёргалась в своих путах. Он извлёк стрелу из тела зверя, и тот застонал.

Первые капли крови упали на грунт, и Каледин принялся чертить руны на боковой стороне наковальни, пока Донал ковал. Когда меч был готов, Каледин жестом остановил кузнеца.

— Эдд, возьми клинок и охлади его в теле жертвы, — сказал он.

Мелисандра подалась вперёд, и в глазах её сияло рвение истинно верующего. Она будто ждала чего-то.

— Чего? — опешил Эдд.

— Давай, лисица и так почти мертва, она ничего не почувствует, — Каледин посмотрел на брата Дозора. Он соврал, разумеется. Зверь стал частью ритуала и не умрёт до его конца, а боль животного впитается в металл и сделает его по-настоящему смертоносным.

— Седьмое пекло, — выругался Эдд и взял клещи из рук Донала.

Одним резким движением, он ткнул ещё красным клинком в тело зверя. Металл прошёл сквозь плоть намного легче обычного и, казалось, сам нашёл сердце. Лисица дёрнулась в последний раз, и замерла. Лезвие меча тут же остыло, будто Донал сунул его в бочку с ледяной водой. Послышался звон, и Каледин нахмурился. Ему пришлось срочно вливать собственную силу в клинок. Сердца лисицы оказалось слишком мало, чтобы стабилизировать зачарование.

Звон затих, и металл окончательно остыл. Клинок едва заметно светился.

— Получилось, — улыбнулся Каледин, отдышавшись.

Эдд тут же опустил меч на наковальню. Долан начал было ругаться на него, но быстро остановился.

— Седьмое пекло… — оружейник поднёс лезвие к лицу и осмотрел его. — Да он острее всех клинков в этом замке!

Долан взял холодное лезвие в руки и рассёк им воздух. Сталь буквально звенела.

— Как поёт, — усмехнулся Донал.

— Лезвие прослужит лет десять, потом нужна будет ещё одна лисица, — Каледин сказал Эдду, который наконец пересилил собственный ступор.

— Э-э, Джон, а мне-то ты это зачем говоришь? — удивился Эдд.

— Чей, по-твоему, это меч? — Каледин позволил себе ухмылку. Выражение шока на лице его бывшего брата по Дозору было просто великолепным. — Даже не спорь. Тебе на Стене он будет нужнее всех.

Сам Каледин не испытывал никаких дружеских чувств по отношению к Эдду, кроме благодарности. Тот сохранил верность другу даже после смерти Джона. Верность требовала награды, металл с жилой магии огня и крови внутри пригодится на стене в очень скором времени.

Мелисандра выглядела, будто на неё снизошёл её бог. Судя по её виду, богом этим был Каледин.

Он решил не думать о красной жрице и закоулках её сознания.

Ему предстояло создать ещё десяток зачарованных мечей для местных лордов. Поющая сталь, конечно, не имела громкого имени стали из старой Валирии, но любой воин сможет понять её пользу в бою. Если верить памяти Джона, то местные лорды всё ещё верили в магию, и многие захотят иметь зачарованный клинок как показатель статуса.

***

Призрак нашёл Каледина после представления в кузнице. Огромный белый лютоволк смотрел на него исподлобья. Животное явно чувствовало подмену хозяина.

— Не дуйся, я не виноват, что твой хозяин не выжил. Лучше помоги мне защитить его стаю, — сказал Каледин, когда зашёл в свои покои.

Лютоволк фыркнул и сел напротив него. Каледин обнаружил, что воспоминания Джона стали намного ярче в присутствии Призрака. Более того, некоторые из них всплывали в его разуме сами по себе. Неужели Джон сам того не ведая установил связь со своим питомцем?

— Я привык платить по долгам. Раз уж я занял тело Джона, то теперь защита его сестры мой долг, — повторил Каледин. — Лучше я, чем никто, верно?

Призрак прикрыл глаза и лёг возле стула, на котором сидел Каледин. Весь вид Лютоволка говорил о терпении и смирении. Каледин всё прекрасно понял, и даже не пытался погладить густую и мягкую на вид шерсть. Призрак не признавал Каледина хозяином, но согласился защищать Сансу.

— Вот и славно, будешь следовать по пятам за сестрой Джона. Ей защита не помешает в любом случае, — решил он.

Призрак фыркнул и положил голову на массивные лапы. Каледин принял этот жест за согласие. Он не рассчитывал заручиться любовью лютоволка: связь между Джоном и Призраком была уникальной даже по меркам Тамриэля. Повторить такое с чужой душой не получится.

Каледин взял в руки Длинный Коготь и пару раз взмахнул им. Он не решился проверить рефлексы на тренировочной площадке, потому что Джон Сноу всегда был отличным мечником. Каледин за всю свою длинную жизнь освоил только короткий клинок — подстраховка от чрезмерно прытких врагов. К его удивлению, руки слушались почти отменно, а старые рефлексы Джона во многом компенсировали недостаток навыка Каледина.

Сойдёт, решил он. Каледин не собирался сражаться в первых рядах, а магия поможет отвлечь внимание солдат от просевшего навыка их полководца. Призрак открыл один из глаз и тихо фыркнул, глядя на потуги эльфа в теле Джона.

Каледин посмотрел на неожиданно разговорчивого лютоволка и лишь покачал головой в ответ на взгляд зверя. Он и так понял необходимость практиковаться с Когтем каждый день.

***

На рассвете третьего дня прискакал всадник из Винтерфелла под флагом Болтонов. Он пытался казаться сильным и грозным, но один вид вольного народа (одни только подозрительно стройные шеренги теннов чего стоили) вразумил посланника. Тот остановился посреди двора и спрыгнул с лошади.

— Лорд-Командующий, послание от Хранителя Севера, — он протянул запечатанный свиток Каледину, который спустился во двор в сопровождении Сансы и сира Давоса. За Сансой тенью следовала Бриенна Тарт.

Каледин взял свиток и сломал печать с гербом Болтонов. Он быстро прошёлся взглядом по строчкам текста и посмотрел на солдата с распятым человеком на груди.

— Знаешь, что мне написал твой лорд? — спросил он.

— Нет, милорд. Мне сказали отвезти послание, я привёз, — тот пожал плечами.

Каледин заметил, как братья Дозора закрыли ворота, и передал письмо Сансе. Его сестра побледнела и дрожащими руками отдала послание сиру Давосу.

— Какой… слог, однако, — заметил луковый рыцарь.

«Грязному бастарду на Стене,

Верни мне мою жену, и я, так и быть, помилую тебя и твоих дикарей, бастард. Не подчинишься — освежую тебя, пока мои солдаты будут наслаждаться твоей сестрой.

Лорд Рамси Болтон, Лорд Винтерфелла, Хранитель Севера»

— Милорд? — сир Давос прервал размышления Каледина.

— Красные короли вновь оправдывают свою репутацию, — ответил Каледин. Он взглянул на посланника. Тот вздрогнул. — Возвращайся к своему господину.

— Да, милорд… — гвардеец чуть ли не добежал до своей лошади, и уже через пять минут скрылся из виду.

Каледин тихо фыркнул. Он не винил посланника в его трусости. Под этим взглядом некоторые драконы просто бежали с поля битвы, что уж говорить о смертных. Он не стал отнимать жизнь гонца. Жизнь в Скайриме научила его ценить жестокость, а ценными ресурсами не разбрасываются. Рамси Болтон посмел угрожать Каледину, и Рамси Болтон заплатит за свою глупость. Его люди тоже заплатят, но угрожать гонцам — признак слабого ума.

«Магнус дай мне терпения», — подумал про себя Каледин, и тут же вспомнил про божество, вполне готовое дать ему всё что угодно.

— Что мы будем делать, брат? — спросила Санса.

— Кто верен Болтонам? — Каледин обратился к своим спутникам.

— Карстарки, Амберы, Дастины, Рисвеллы, — ответил сир Давос.

— Карстарки…

— Брат казнил лорда Карстарка за убийство Ланнистеров, — объяснила Санса.

Каледин сначала не поверил, но во взгляде сестры не было ни намёка на шутку. Хотя чему он удивлялся? Казнить союзника ради врага, если того требовала честь? Видел он таких нордов во время гражданской войны.

Память Джона дала представление о силе союзников Рамси. Карстарки владели полноценной армией. Рисвеллы всегда командовали кавалерией. Сами Болтоны славились на весь Север своими лучниками. Про Леди Дастин Джон не помнил почти ничего, но она владела Барроутоном. Любой город мог снарядить много солдат.

— Сколько примерно людей все они могут выставить вместе с Рамси? — уточнил Каледин.

— Тысяч пять, может шесть, милорд, — сказал старый рыцарь. — Правда… Я заметил, что Рамси назвался лордом Винтерфелла.

— Русе мёртв, туда ему и дорога, — заключил Каледин. — Какая нам разница, сир Давос?

— Рамси бастард, узаконенный другим бастардом, брат, вряд ли лорды Севера пойдут за ним в бой, — сказала Санса.

Каледин едва сдержал вздох. Какая наивная девочка. Ей повезло с семьёй, где её все любили и оберегали.

— Если так, то и за мной никто не пойдёт, — сказал он. — Сир Давос?

Лорды пойдут в бой за тем, кто, по их мнению, победит. Ярлы Скайрима в своё время плевали на действия Ульфрика в Солитьюде, где он вероломно убил своего сюзерена. Тысячи нордов взяли в руки оружие «за Талоса». Каледину повезло, что он в своё поселился в Вайтране.

— Русе Болтона боялись. Рамси многие ненавидят, милорд, — ответил рыцарь, не глядя на Сансу. — Леди Дастин, например, примкнула к Болтонам из ненависти к вашему отцу, милорд. Может быть, мы сможем убедить её не вмешиваться в нашу войну.

— Разве Леди Дастин не состоит в родстве с Рисвеллами и Болтонами? — вновь вмешалась Санса.

— В самом деле? — уточнил сир Давос, глядя на Каледина.

Джон не интересовался благородными домами Севера. Он знал их сильные стороны в военном деле, но никогда не слушал уроки мейстера Лювина о родовых связях. Он ведь был обычным бастардом, а делами рода всегда занимались бы только законнорожденные дети Лорда Старка. Каледин покачал головой: что за наивный мальчишка.

Он сам вёл себя примерно так же в Алиноре, когда был ребёнком. Другое дело, что семья Каледина была самой обычной и не имела никаких связей с благородными или даже просто влиятельными родами.

— Как они связаны, Санса? — спросил он. Его сестра тут же едва заметно улыбнулась.

— Сестра Леди Дастин, урождённой Рисвелл, была первой супругой Лорда Русе Болтона, — ответила она.

— Если память мне не изменяет, то у Лорда Болтона не было законнорожденных детей, — сказал сир Давос, явно пытавшийся найти что-нибудь нужное в своей памяти.

— Домерик Болтон умер, когда мне было тринадцать… Было много слухов, но мама запретила мне обсуждать их, — объяснила Санса.

— То есть Рисвеллов, Леди Дастин и Болтонов связывает лишь кусок пергамента и страх перед Рамси, — подытожил Джон.

— Леди Дастин… Во время свадьбы она терпеть не могла Рамси, — добавила Санса и тут же вздохнула. — Рамси долго… жаловался на неё.

— Тогда мы напишем всем лордам, что не определились с клятвами, — решил Каледин.

«Норды и их клятвы, честное слово», — подумал он. По крайней мере, они хоть немного уважали честь. Поэтому Каледин в своё время бежал с Алинора именно в Скайрим.

— Лорду Рисвеллу и Леди Дастин напишем отдельное послание, но после того, как я сожгу Кархолд, — добавил он.

— Милорд? — удивился Давос. — Вы уверены, что разумно делить наши силы на две части?

— Не беспокойтесь, сир Давос. Вы видели, как я ковал поющую сталь. У меня есть ещё пара сюрпризов для наших врагов.

Каледин решил воспользоваться помощью Хермеуса Моры. Этот мир не позволит ему спокойно пользоваться магией изменения или мистицизма, его самых сильных дисциплин. Однако принц запретных знаний наверняка имел пару интересных томов по призыву. Обещание построить великую библиотеку в Винтерфелле должно удовлетворить Мору в контексте их сделки.

Судя по их лицам, Санса и Давос ему не поверили. Каледин не винил их: они ведь никогда не видели, на что способны призванные существа. Оставалось надеяться, что тенны умели двигаться быстро и относительно незаметно. Кархолд должен пасть, желательно до того, как Карстарки отправятся в Винтерфелл по требованию Рамси. Даже если они застанут Кархолд пустым, то ничего страшного: будет наглядная причина для Леди Дастин и Рисвеллов воздержаться от битвы. А Карстарков всегда можно нагнать и устроить засаду в пути. Полсотни лёгких пехотинцев всяко двигались быстрее любой армии.

До отъезда на восток стоило зачаровать артефакт для связи с основными силами. Информация и логистика — с их помощью Альдмерский Доминион победил Империю Мидов.

Глава 3. На Марше

Время работало на Болтонов.

Как только Каледин подобрал полсотни добровольцев из теннов, они (и Тормунд, который отказался оставить своего друга одного) отправились в Кархолд. Основные силы покинули Чёрный замок в тот же день. Их путь лежал в Винтерфелл. Без поддержки северных лордов, три тысячи воинов вольного народа не могли долго бродить по просторам Севера. Следовательно, Джон решил сразу маршировать на дом Старков. Только Винтерфелл мог прокормить такое войско.

Сир Давос на удивление быстро нашёл общий язык с магнаром Сартом. Оба клялись превратить толпу воинов в дисциплинированную армию до подхода к Винтерфеллу. Каледин сомневался и, честно говоря, не верил им. Вольный народ не терпел дисциплину, за исключением теннов. Их в армии Старков было около восьми сотен, не считая отряд Каледина — меньшинство.

Со своими непосредственными подчинёнными он будет работать лично. Каледин никогда не состоял в армии, но поддерживал долгую и близкую дружбу с генералом Туллием. Забавно, что они познакомились благодаря обоюдной ненависти к Талмору и реалиям жизни чужаков в Скайриме. Каледин всегда внимательно слушал своего друга, потому что военное ремесло было центром всей жизни многих нордов, среди которых он прожил большую часть жизни.

Каледин планировал заглянуть в Последний Очаг по пути в Кархолд. Амберы всегда были верными вассалами Старков. Сир Давос упомянул, что законный лорд Амбер находился в плену на юге. Вряд ли Каледин сможет заручиться поддержкой нынешних регентов его рода Амбер, но по крайней мере, он сможет заставить их не вмешиваться в битву.

Может быть, удастся подкупить регентов Последнего Очага титулом лорда? Зная нордов, столь похожих на северян, — вряд ли, но попытка не пытка.

Десять дней пути до Последнего Очага. Оттуда ещё пятнадцать-двадцать до Кархолда. Каледин пользовался памятью Джона при расчётах. Основные силы подойдут к Винтерфеллу только месяца через два или три: обоз замедлит их продвижение. Скорее всего, Каледин не успеет в Кархолд до отбытия их конницы. Угнаться за всадниками тоже не получится, однако Карстарки наверняка отправят пехоту вместе с кавалерией. Значит, им потребуется больше времени, чтобы собрать и организовать свои силы, и двигаться это войско будет медленно.

“Будем разбираться по ходу дела,” — решил он.

Каждое утро начиналось с завтрака и небольшой тренировки. Тенны показали себя дисциплинированными воинами. Они быстро поняли смысл построений и чёткой цепочки командования. Все возражения о “Лорде-Вороне” Каледин заглушал магией. Ничто так не впечатляет солдат, как гром посреди ясного неба. Тормунд популярно объяснял необходимость дисциплины особенно твердолобым.

Каледин усмехнулся, представив их лица, когда он использует ту’ум.

***

Сир Давос неожиданно для себя встал во главе основных сил Старков. Лорд Сноу поручил ему привести войско к Винтерфеллу с минимальными потерями и в полной боеготовности. Сир Давос уже однажды маршировал с армией на Винтерфелл, а потому знал, насколько сложную задачу перед ним поставили. Войско короля Станниса осталось без лошадей и доброй половины людей, пока добралось до древнего замка: всё из-за буранов, холода, и постоянных набегов Болтонов.

Северяне знали свою землю, и понимали, куда нужно бить, чтобы враг увяз в снегах. На сей раз, Давос не позволит застать себя в расплох. Обоз всегда охраняли несколько сотен солдат (или одичалых, потому что называть их солдатами не поворачивался язык). Налёты болтонов утопали в стрелах. Давос сделал всё, чтобы в лагере всегда хватало еды и костров.

— Двести лиг… — вздохнул он, глядя на карту, которую им дали в Чёрном Замке. — Такими темпами мы только через три луны доберёмся до Винтерфелла.

— Джон сказал, что будет у Винтерфелла через два месяца, — ответила леди Санса. Бриенна Тарт как всегда стояла за плечом молодой леди. С другой стороны от рыцаря из Штормовых земель сидел лютоволк Лорда Сноу.

Огромный зверь ростом с лошадь рычал на каждого, кто приближался к его подопечной, но при этом вёл себя с леди Сансой, как типичный домашний пёс. Сир Давос много лет провёл на море и сколько бы ни старались принцесса Ширен и король Станнис, вытравить суеверие из него они не смогли. Проведя на севере почти полгода, Давос уже был готов поверить в слухи о волчьей крови Старков.

— Два месяц идти не можем. Слишком быстро, — ответил тенн.

Вождь теннов был на голову выше Давоса и буквально нависал над столом с картой. Его бронзовая броня привлекала внимание и впечатляла. Давос никогда не думал, что одичалые (или вольный народ, как их называл Лорд Сноу) способны обрабатывать металлы. Последние несколько дней вообще стали для него временем открытий. Никто на юге не верил в варгов, но теперь они предупреждали войско об отрядах Болтонов поблизости.

Будь у короля Станниса такое преимущество, он бы сейчас маршировал на Риверран с армией лояльных северян.

— Я передам Джону, — кивнула леди Санса.

Ещё одно творение Лорда Сноу: зачарованные бронзовые сферы. Давос понятия не имел, как работала магия бывшего лорда-командующего, но он понимал пользу мгновенной коммуникации. Лорд Сноу успел зачаровать лишь одну пару перед уходом. Одна сфера осталась у Сансы, вторую Джон забрал с собой. Красная жрица сравнивала их с валирийскими стеклянными свечами, но Давос о них никогда не слышал. Он лишь понимал, что две части войска Старков теперь могли действовать как единое целое.

Стоит Лорду Сноу создать хотя бы десяток таких артефактов, и он получит непобедимую армию.

— Можем не волноваться, что придём к каменному дому раньше Лорд Ворона, — оскалился тенн.

Давос кивнул и распустил военный совет. Лишь он и леди Санса остались в шатре. Леди Бриенна встала у входа.

— Вы хотели что-то обсудить, сир Давос? — спросила леди.

— Да, миледи. Прошу прощения, я не люблю да и не умею ходить вокруг да около… Что связывает вас с Мизинцем? — спросил Давос. — Вы обмолвились в Чёрном Замке, что он играл роль в вашей свадьбе с Рамси.

Леди Старк застыла на месте, и Давос уже хотел её успокоить, как она тяжело вздохнула и отошла от стола.

— Бейлиш привёз меня в Винтерфелл, — отозвалась она.

Леди Санса говорила тихо, но Давос и без всяких криков услышал стальные нотки ненависти по отношению к Мизинцу.

— Я не понимаю, в чём его выгода, сир, поэтому прошу вас не спрашивать об этом, — добавила она.

— Благодарю за честность, миледи, — кивнул Давос.

— Не стоит, сир Давос. Мизинец предал моего отца. В своё время Лорд Тирион помог мне узнать довольно много о Королевской Гавани… Я не позволю Бейлишу предать нас снова, — сказала Леди Санса.

— “Север помнит”? — Давос поинтересовался из праздного любопытства.

К его удивлению, на губах всегда вежливой и мягкой Леди Старк промелькнула совсем не свойственная ей улыбка, поразительно похожая на оскал магнара теннов. Или на ухмылку её брата.

— Я уж точно не забуду Мизинца, сир Давос, — ответила она. — На этом всё?

— Да, благодарю вас, миледи, — Давос поклонился Сансе Старк.

Если бы только леди Ширен выжила… Санса могла бы многое рассказать юной принцессе Баратеон. Давос напомнил себе, что юная леди Старк выжила в Королевской Гавани, и смогла сохранить верность себе в этом гадюшнике. Грусть о доброй принцессе, которая пыталась научить его читать, нахлынула на него. Давос не позволял себе оплакивать Ширен Баратеон, не позволил и теперь.

Сначала Винтерфелл, потом траур и Мелисандра. Если уж северяне могут вытерпеть три месяца ради мести, сможет и Давос.

***

Каледин и его люди разбили лагерь у ручья, который обнаружили поздно вечером. Очистить опушку от снега — та ещё задача, но вольный народ давно привык к трудностям зимы. Тенны и Тормунд быстро разбили лагерь и развели костры. Когда лагерь наконец принял законченные очертания, Каледин выделил ровно час на манёвры: завтра им предстоял очередной день постоянного марша.

Варг по имени Скаральд нашёл добычу, и пара охотников уже приволокла двух оленей. Собиратели нашли съедобные корешки. Похлёбка оказалась пресной и жидкой, но сытной. Каледин и не такое ел, когда скакал по горам Предела в поисках храма древних Клинков.

— Лорд Ворона, как брать целый каменный дом? — спросил один из теннов на ломаном общем языке.

— Я Джон, не Лорд Ворона больше, — для большего эффекта Каледин продемонстрировал тёмно-коричневый плащ на плечах.

Тенны лишь пожали плечами. Для них цвет одежды мало что значил. По крайней мере, они называли его Лордом Вороной из уважения, а не презрения.

— Брать дом… как? — подал голос другой тенн.

Их было всего пятьдесят человек, так что все уместились за парой костров. Тенны расставили все палатки вокруг костров, как можно ближе друг к другу. Из-за этого все пятдесят человек оказались зажаты на маленьком пятачке. Не самая лучшая тактика в случае нападения, но варг следил за лесом, пока остальные ели.

— Последний Очаг хорошо укреплён, но я могу сломать его стены и впустить вас внутрь. Основные силы Амберов погибли на юге, так что сопротивляться будет некому, — ответил Каледин.

— Мы этих южан…! — тенн закончил фразу словом на старом наречии. Каледин не говорил на языке первых людей, но азарт и улюлюканье теннов говорили сами за себя.

— Ты конечно сильный засранец, но осилишь ли стены-то? — спросил Тормунд, пока остальные хвастались своими боевыми достижениями за Стеной.

— Камень не проблема, — Каледин покачал головой и раскрыл ладонь, на которой танцевали искры.

— Ну как знаешь, Джон. Только учти, если помрешь, я краду ту бабу, что ходит за твоей сестрой, — улыбнулся Тормунд и выпил остатки своей похлебки.

— А силёнок-то хватит? — Каледин усмехнулся, вспомнив Бриенну Тарт. Вот уж кто, а эта воительница так просто не дастся никому.

— Силы хватит, — рассмеялся Тормунд, — лишь бы хватило выносливости!

Каледин покачал головой и вернулся к собственной похлёбке. Вот ведь похотливый засранец, просто живой стереотип норда. Примерно так их представляли жители Алинора.

Когда все легли спать, и лишь дозорные остались бодрствовать, Каледин покинул свою палатку. Он вышел на ближайшую опушку и сделал глубокий вдох. Шёпот сорвался с его губ, но даже его хватило, чтобы стряхнуть снег с голых ветвей.

— Дюр-Не-Вир.

Каледин хотел сразу проверить, сработает ли один из самых сильных криков в его арсенале. Лучше узнать все ограничения собственных сил в мирной обстановке, чем в гуще битвы.

Звёзды сияли на небе, и где-то над горизонтом виднелся серп растущей луны. Однако ни дракона, ни даже намёка на него не последовало. Каледин покачал головой. На что он надеялся? Обливион всегда работал по своим правилам, и надежда на связь с Каирном Душ не имела под собой никаких оснований.

— Попробовать стоило, — сказал Каледин, вдыхая морозный воздух. На мгновение ему показалось, что вокруг стало холоднее, но он не стал морочить себе голову и вернулся в палатку.

Глава 4. Последний Очаг

Глава 4. Последний Очаг

Тормунд парировал удар Каледина и тут же пошёл в контратаку. Если бы не рефлексы Джона, Каледин получил бы пару шрамов на теле как минимум.

— Соберись, лорд ворона, — Тормунд фыркнул и вернулся в исходную стойку. — Так тебя ни один зелёный мальчишка уважать не будет!

Пока тенны практиковались сражаться в строю (спасибо генералу Туллию и его опыту за программу их тренировок), Каледин тренировался в фехтовании. Длинный Клык был легче, чем обычный меч такого же размера, и рефлексы тела помогали, но даже они не могли компенсировать отсутствие опыта и навыка. Короткий одноручный меч, которым он в своё время привык сражаться, вёл себя совершенно по-другому, так что приходилось учиться почти с нуля.

Если Тормунд что-то заподозрил, то молчал. Каледин давно подготовил оправдание собственной некомпетентности. Джон мог обменять навыки ближнего боя на магию? Нет, конечно, магия так не работала, но местные не-норды об этом не знали.

— Я пытаюсь разработать новый стиль боя, — ответил Каледин. — Хочу совместить магию и оружие.

— Ты мне зубы-то не заговаривай. Если устал, так и скажи, — оскалился Тормунд.

— Вот ещё, я даже не вспотел, — Каледин восстановил дыхание и сжал рукоять Длинного Когтя.

— Так чего болтаем-то?! — рассмеялся Тормунд и бросился в атаку со всем присущим ему диким азартом.

Последние несколько дней Каледин провёл на марше. Каждый вечер тенны оттачивали свои навыки битвы в строю, а сам эльф в теле человека тренировался с Тормундом. Ещё в Скайриме он, кажется, подхватил от нордов любовь к хорошему оружию. Теперь, когда его мышцы приятно ныли по вечерам, он начал понимать, почему норды так любили сражаться.

Последний раз он чувствовал себя подобным образом на вершине Глотки Мира, когда Алдуин пал, и Партурнакс с драконами признали его, Каледина, силу. Он любил книги и магию, но лишь после сражений на износ чувствовал себя по-настоящему живым. Каледин винил во всём Скайрим. Норды превратили его из порядочного, интеллигентного эльфа в настоящего сорвиголову (по крайней мере, по меркам Алинора — норды его считали занудой).

— Хватит на сегодня, — после нескольких столкновений с Тормундом сказал Каледин.

— Уже выдохся? — Тормунд пытался дразнить Каледина, но сам тяжело дышал и менял хват своего топора.

— Угомонись уже, а то на сказки сил не хватит, — усмехнулся Каледин и убрал Коготь в ножны.

— И ничего не сказки, — пробормотал Тормунд.

Вождь свободного народа любил поболтать у костра. Так уж случилось, что за Каледином пошли молодые воины теннов, самые падкие на легенду воскресшего лорда вороны. Они с упоением слушали рассказы Тормунда о его подвигах. Многие из этих историй были на грани абсурда, но Тормунд гнул свою линию, даже когда остальные смеялись.

— Так! Занимаемся магией! — крикнул Каледин. — Остальные готовят еду.

Вестерос имел много общего с Тамриэлем. Здесь все поголовно имели талант к магии, хотя сама мана шла не от звёзд и солнца, а из земли. Каледин нашёл десяток наиболее способных парней из его отряда и стал обучать их простейшим заклинаниям. Пока что только половина их них научилась создавать слабые искры пламени, но их успехи произвели неизгладимое впечатление на остальных. Кажется, магнар не досчитается пятидесяти воинов после захвата Винтерфелла.

Будучи ходячим стереотипом норда, Тормунд наотрез отказался изучать магию и только закатывал глаза при каждом успехе учеников Каледина. Варг Скаральд тоже посещал занятия и пока был лучшим среди теннов.

***

Последний Очаг был буквально в одном дне пути, но люди Каледина настояли на незапланированной остановке. Они наткнулись на рощу диких чардрев. Тенны приняли их за знак старых богов. Каледин не стал спорить, потому как чардрева источали магию.

Пока остальные молились и приносили пару животных в жертву, Каледин внимательно изучал одно из древ. Стоило ему прикоснуться к белой, словно кость, коре, как его дыхание перехватило от огромной силы внутри. Он будто снова взял в руки древний свиток! Каледин хотел было отпрянуть, но подобно древнему свитку чардрево уже показывало ему — нечто.

Он видел огни, танцующие посреди ночи, и множество плывущих по небу звёзд, кровавое марево следовало за ними по пятам. Огромные белые драконы подняли свои массивные головы и зарычали. Из-под снега поднялись белые человекоподобные существа с синими глазами.

Видение закончилось, и Каледин сделал глубокий вдох.

— Магнус, как меня раздражают эти свитки… — вздохнул он.

Остальные заканчивали свои ритуалы, так что Каледин придал себе непринуждённый вид, и начал готовиться к штурму Последнего Очага.

***

Они подошли к Последнему Очагу ночью, позже, чем Каледин планировал. Он хотел дать солдатам время отдохнуть перед штурмом, но теперь отдыхать они будут только пару часов. Они сами догадались, что разжигать костры нельзя в их ситуации. Тормунд взял на себя обязанность проследить, чтобы никто не шумел во время их отдыха. Последний Очаг располагался на открытых холмах, в лиге от Волчьего Леса: любой шум привлечёт внимание дозорных.

Каледин оставил свой отряд на границе леса и сделал глубокий вдох.

—Файм-зии-грон, — прошептал он и тут же почувствовал отсутствие веса. Снег перестал проминаться под ногами. Его тело исчезло из виду.

Тенны и Тормунд, кажется, привыкли к его способностям, потому что никто и глазом не моргнул. Каледин кивнул им и направился к замку.

Амберы построили Последний Очаг на камнях старого круглого форта времён самых первых людских поселений в Вестеросе. За тысячи лет холм окружила стена земли, из-за чего он стал похож на холм. Помещения внутри форта стали подземельями нового замка. Небогатые Амберы встроили лишь внешнюю стену из камня. Внутренние укрепления были деревянными.

Джон бывал в Последнем Очаге вместе с отцом пару раз. Будь там полный гарнизон, взять замок было бы крайне сложной задачей из-за отвесного холма. Вот только большая часть войска Амберов полегла на юге, и теперь их дом защищали едва ли траста человек. По крайней мере, такую оценку дал Скаральд с его вороном. Большая часть из них уже легла спать.

Каледин ступал аккуратно несмотря на эфемерную форму его тела. Он прошёл сквозь стену подобно призраку и направился прямо к главным воротам. Вопреки всему, что он рассказал Тормунду, Каледин не собирался разрушать стены Последнего Очага. Он не хотел использовать боевые крики до битвы за Винтерфелл. Такой козырь лучше не показывать раньше времени.

Часовые на входной башне пали самыми первыми. Пришлось оттащить их на вершину, чтобы их не нашёл случайный патруль. Входная башня была единственным полностью каменным зданием на внешней стене и возвышалась футов на десять над основными укреплениями. Каледин достал длинный свёрток белой ткани и привязал его к одному из трупов. Другой конец свисал с внешних бойниц.

Это был условный знак для отряда.

Вход в Последний Очаг преграждали массивные створки из железного дерева. Такие даже стальной таран сразу не пробьёт, а учитывая крутой склон прямо перед воротами, то даже относительно лёгкий таран не смог бы подойти близко ко входу. Каледин быстро прикончил часовых прямо у ворот. Их пришлось оставить в тени укреплений.

Пришлось использовать магию, чтобы превратить в ледяную крошку деревянные балки, запиравшие вход. Каждая весила, примерно как сам Каледин. К концу работы он здорово запыхался и даже проголодался. Тихое урчание в животе напомнило о пропущенном ужине. Магия — дело затратное, особенно когда свет Магнуса не помогает.

Рядом послышались шаги. Каледин замер и приготовился кидаться льдом. Это был самый тихий из доступных ему элементов.Он старался не использовать мороз и холод на людях, потому что сравнения с Королём Ночи ему не нужны.

Видимо, Амберам не хватало людей, чтобы полностью расчистить внутренний двор. По сторонам протоптанных дорог лежали сугробы примерно по щиколотку. Кто-то шёл прямо по снегу.

Это оказался ребёнок. Девочка лет пяти, не больше. Она шагала по снегу, дрожа от холода. Их взгляды встретились, и девочка тихо охнула при виде Каледина. Ледяной шип в его руке тут же истаял. Он поднёс палец к губам.

Девушка кивнула и попятилась назад.

— Иди наверх, сиди там, — прошептал Каледин. Он поблагодарил богов за отсутствие ветра, потому что иначе девочка бы его не услышала.

Она кивнула и побежала к ступеням.

— Ты чего здесь забыла?! — воскликнул мужской голос.

Каледин беззвучно выругался.

— Я… Я… Эм…

— А ну говори, паршивка! — потребовал стражник. Видимо, патрульный. — Не то доложу лорду Хозеру, и тебя выпорют.

— Да небось опять вышла крупу воровать, а? — послышался второй голос. — Видовал её уже. Давай её в камеры. Завтра Лорд Хозер сам всё решит.

— Воровка?

— Нет! — воскликнула девочка. — Я не воровка! Там… Там…

Каледин уже сформировал ледяной шип, как из-за двери раздался стук.

— Что там? — тут же спросил один из стражников. — Эй, часовые!

— Оглохли что ли? — вторил ему второй.

Каледин отворил двери и впустил своих людей внутрь. К этому моменту незадачливые патрульные уже спустились со стены и успели заглянуть внутрь длинного прохода под входной башней. Ледяной шип пронзил грудь одного из них.

— Твою мать! Т-

Один из теннов убил второго стражника.

— Как-то больно шумно для внезапной атаки, — заметил Тормунд.

— Меньше слов больше дела, — ответил Каледин, на ходу формируя огненный шар в одной руке и хватая Длинный Коготь другой. — За мной.

— Вот это по-нашему, — Тормунд поудобнее перехватил топор.

Воины теннов улыбались и с явным предвкушением осматривали двор. Некоторые патрульные, увидев их во дворе, начали кричать, но было уже слишком поздно. Тормунд взял десяток человек на зачистку стен. Каледин направился к главным воротам, пока стража пыталась закрыть створки.

Они не успели. Страх перед хорошо вооружённым строем свирепых одичалых и мечником с огнём в руке сделал своё дело. Обученные и дисциплинированные гвардейцы Амберов на мгновение растерялись. Этого хватило. Их тела истекали кровью, а Каледин со своим отрядом стояли посреди большого зала.

— Довольно! — воскликнул смутно знакомый голос.

У одной из дверей в боковые коридоры стоял Хозер Амбер с мечом и парой стражников. Старик явно только что встал из постели и успел разве что надеть штаны и стальной нагрудник.

— Всё, что осталось от вашей стражи, лорд Амбер? — спросил Каледин.

— Сноу. Вот уж не думал, что сын Эддарда Старка приведёт одичалых в наши земли и мой дом, — сплюнул Хозер.

— Вот уж не думал, что Амберы склонятся перед Болтонами и приплодом Русе, — в тон старому лорду ответил Каледин.

— Триста копий Амберов не успеют собраться, чтобы выпустить тебе кишки, Сноу. Но ничего, я сам управлюсь как-нибудь, — Хозер вышел в центр зала. — Ну что, сразишься со мной как мужчина или спустишь на меня своих псов?

Каледин поднял руку и не дал теннам растерзать старика. Он выступил вперёд, зажигая в руке новый огненный шар. Предыдущий сжёг одного из гвардейев. Сражение с Хозером — шанс заработать авторитет в глазах собственных воинов. Норды тоже любили устраивать схватку один на один, правда делали это перед сражением. Пусть тенны увидят, что их новый лидер тоже умеет сражаться и не боится выйти на бой лично.

— Я не хочу просто так проливать кровь, лорд Амбер. С севера идёт враг, которому плевать на знамёна, — сказал Каледин. — Помогите мне объединить север. Моя сестра идёт на Винтерфелл, ей пригодится ваша помощь.

— Ей ли? — усмехнулся Хозер, глядя на Каледина. — Довольно болтовни. Ты впустил одичалых в земли моего племянника и отрёкся от клятв Дозора. За это одно наказание — смерть.

— Как пожелаете, — вздохнул Каледин и пошёл прямо на старика.

Хозер уклонился от огненного шара, и клинки их встретились. Меч Амбера затрещал под натиском валирийской стали, но выдержал удар. Их столкновение переросло в обмен ударами. Хозер при всей своей медлительности, обладал известной всему Северу силой Амберов и огромным опытом.

Каледин компенсировал нехватку навыков скоростью и рефлексами. Он мысленно поблагодарил Джона за столь развитое тело.

В конце концов возраст Хозера взял своё, и старик начал выдыхаться. В Тамриэеле Каледин бы уже удвоил вес стального нагрудника своего оппонента и много чего трансмутировал на полу. Увы, школа изменения не работала в Вестеросе.

В конце концов ему не пришлось использовать магию для победы. Лорд Хозер опустился на колено, чтобы уклониться от атаки Каледина, и не смог подняться.

— Пекло… Вот и всё, — вздохнул старый лорд.

— Лорд Хозер…

— Заткнись, и делай то, за чем пришёл, бастард, — рявкнул Хозер. — Я не преклоню колени ни пред тобой, ни перед твоей сестрой, ни перед одичалыми дикарями, с которыми ты тр***ешься!

Тенны (те из них, кто понимал общее наречие) зарычали от злости.

— Что ж, как хотите, — ответил Каледин.

Оскорбления Хозера его не задели. По сравнению со словами, которыми его называл Талмор, старик его похвалил. Он занёс меч и обезглавил старого лорда. Голова Хозера откатилась в сторону, а его тело упало на деревянный пол.

Каледин заметил лишь улыбку на лице старика.

«С чего бы это?» — удивился он. Нечто подобное он видел только во время казни фанатиков Ульфрика Буревестника. Они все умирали с улыбкой на лице, даже когда задыхались в петле.

— Так, стена зачищена, — послышался голос Тормунда. — О, главного поклонщика прикончили?

— Да… Гвардейцы, отставить, — Каледин рявкнул как можно громче.

Стража Амберов тут же замерла. Воспоминания Джона снова пришлись кстати. Воители Севера клялись в верности своим лордам, но в их отсутствие были не лучше одичалых. Личная сила и благородная кровь для них становились важнее клятв.

— Сдать оружие! Приведёте моих людей в арсенал. Где мастер над оружием? — потребовал он.

— Он был на стене, милорд, — ответил один из солдат.

— Понятно, — вздохнул Каледин. — Идите выполняйте приказ!

— Да, милорд! — гвардейцы поклонились и направились прочь.

— А им можно доверять? Поклонщики сеголня кланяются тебе, завтра твоему убийце… — Тормунд подошёл к Каледину. Оба они стояли в пяти шагах от деревянного трона Амберов за высоким столом.

— Тенны убьют всех, кто попытается сражаться. Всех офицеров мы казним, а самых буйных запрём в подвалах, — ответил Каледин. — И потом, через пару недель сюда придёт Санса с основным войском. Надо только оставить кого-то более менее честного во главе замка.

— И где ж ты такого найдешь? — усмехнулся Тормунд.

Каледин посмотрел на него.

— Ты чего? Даже не думай! — Тормунд пригрозил ему кулаком.

— Да уж, — рассмеялся Каледин. — Ты определённо не справишься. Надо бы найти кого-нибудь из «своих» для солдат Амбера. Где-то тут должен быть мейстер…

— Серая крыса, что ли? — нахмурился Тормунд. — Они же даже топор держать не умеют!

— Зато умеют вести хозяйство, — возразил Каледин.

— Эй, Лорд Ворона! Комната с оружием… наша, — в дверях появился тенн.

— Позови всех наших сюда. И пару гвардейцев приведи, — ответил Каледин.

— Делаю, — кивнул тенн.

— Ты посмотри как тебя слушаются, — улыбнулся Тормунд. — Кому другому уже бы засунули его приказы…

Тенны правда довольно легко привыкли к ведущей роли Каледина. Из них получится хорошая элитная гвардия. Каледин планировал обучить их всех магии — после захвата Винтерфелла, разумеется. Тормунд напомнил ему, однако, что любую верность нужно вознаграждать. Даже среди нордов. Особенно среди нордов с их честью.

— Пусть возьмут себе стальные доспехи и оружие из арсенала Амберов, но только самое необходимое. Пополним наши запасы, разберёмся с мейстером, и выдвигаемся послезавтра, — решил Каледин. — Нечего сидеть здесь.

— Понимаю, — кивнул Тормунд. — Где тут у них этот ваш «эль»?

***

Покои лорда Амбера немногим превосходили покои лорда-командующего в Чёрном Замке. Каледин движением пальцев разжег огонь в камине. Благо, что слуги поднялись посреди ночи, чтобы помочь новым хозяевам замка. Сейчас большая часть Последнего Очага уже спала, кроме десятка теннов на внешней стене и возле комнаты Каледина. Он пока не доверял гвардейцам Амберов.

Разговор с мейстером выдался долгим, но тот быстро понял, что его жизни ничто не угрожает и принялся отстаивать запасы провианта. Каледин всё равно приказал приготовить провизию для основной армии. Мейстер пошёл спать, но пообещал утром отправить ворона Сансе.

Тормунд уже напился и отсыпался где-то в казарме, вместе с отрядом. Последний Очаг мог вместить больше, чем триста копий, так что свободных казарм хватало.

Каледин наконец позволил себе расслабиться. Стоило ему закрыть глаза, как он оказался посреди снежной бури.

Глава 5. Санса Старк

Санса прекрасно понимала, что военная стратегия — удел кого-то более компетентного, чем она сама. Племена одичалых — то есть вольного народа — не пойдут за женщиной, которая никогда в жизни не держала в руках оружие. Сир Давос командовал армией в отсутствие Джона. Он говорил, кому куда идти: кто будет защищать обоз, а кто займётся разведкой.

В последнее время, их марш ускорился, потому что нападения Болтонов сошли на нет после недели бесплодных атак. Сансе бы в пору радоваться, но она всё думала о Винтерфелле. Рамси всегда любил играть с добычей. Стоило только появиться надежде на спасение, Рамси тут же появлялся буквально из-за угла со своей гадкой ухмылкой.

Что выкинет этот ублюдок во время битвы? Санса пыталась снова и снова поставить себя на его место, но каждая попытка заканчивалась разочарованием. Даже у самого живого воображения были свои пределы. Санса не могла думать так же, как Болтон.

— Миледи, вас что-то тревожит? — спросила Бриенна.

Женщина-рыцарь была образцом учтивости. Она молчала на военных советах и всегда была на шаг позади Сансы.

— С чего ты взяла? — Санса посмотрела на рыцаря. — И пожалуйста, называй меня Санса.

— Как пожелаете- Как пожелаешь, Санса, — кивнула Бриенна. — Ты сидишь и смотришь в пространство уже третий день подряд.

— В самом деле? — удивилась Сана. Она покачала головой. — Я… не знаю, как объяснить…

— Ни слова не покинет этот тент, — гарантировала Бриенна.

Санса улыбнулась. После Королевской Гавани она не думала, что подобная преданность ещё осталась в Вестеросе. Смех сам по себе сорвался с её губ.

— Санса? — спросила Бриенна.

— Я вдруг вспомнила септу Мордейн. Что бы она сказала, если бы услышала нас, — Санса продолжала улыбаться.

Она провела столько времени в компании Септы, изучая манеры, вышивание, пение… Что в итоге? Тирион предпочитал голоса шлюх в борделе. Рамси вообще скорее зверь, чем человек. Санса поёжилась от воспоминаний о Винтерфелле Болтонов.

— Скажи, Бриенна, у нас есть нитки и ткани? — спросила Санса.

— Не думаю… Я спрошу у сира Давоса, — ответила рыцарь. Внезапный вопрос Сансы её явно удивил.

— Не стоит. Сир Давос и так занят, — Санса встала с импровизированного ложа. — Я дождусь возвращения в Винтерфелл. Пойдём, я хочу прогуляться.

— Не стоит ли переодеться? Там холодно, — сказала рыцарь.

— Север мой дом, Бриенна, — улыбнулась Санса и накинула тёплый шерстяной плащ с капюшоном поверх и без того тёплого платья.

***

Санса и Бриенна шагали между рядами палаток. Синий плащ Сансы выбивался из общего моря коричневого и серого. Бриенна накинула собственный чёрный плащ поверх доспехов и старалась не подавать виду, что ей холодно. Санса прекрасно видела, что её телохранитель не привыкла к северной погоде. Бриенна едва заметно дрожала. Санса старалась шагать быстрее, чтобы её спутник могла согреться.

Жизнь в лагере кипела. Сотни одичалых готовили, занимались собственным оружием. Правда, в основном это были бронзовые и каменные топоры. Палатки сира Давоса и Сансы стояли в самом центре лагеря. Вокруг расставили палатки десяток рыцарей, что сохранили верность бывшему деснице Станниса, их окружали тенны.

Тенны отличались от остальных одичалых, которых Джон привёл на юг. Все они ходили в бронзовой броне поверх шкур и владели бронзовым оружием. Санса не понимала ни слова из их речи, но они относились к ней с почтением. Их вождь — магнар — объяснил, что так они показывали уважение к её брату.

“Северный варвары” оказались лучше Ланнистеров, Тиреллов и остальных “благородных” лордов и леди Гавани. Тенны были банально честнее. Забавно, среди зимней свежести и хвойного запаха Волчьего Леса она чувствовала себя лучше, чем в накуренных покоях Красного Замка. Раньше она смотрела на северян с толикой превосходства и ждала помолвки с каким-нибудь славным, благородным и непременно галантным южным лордом. Белокаменные замки юга, о которых рассказывали её мать и септа Мордейн, манили юную навную девчонку.

Теперь она хотела в Винтерфелл, её родной Винтерфелл с его угрюмыми серыми стенами и узкими окнами. Рамси захватил её дом, и Санса замирала каждый раз, стоило ей только подумать о её — супруге. Да простят её старые боги, она никогда не считала себя Леди Болтон. Если этим она походила на Серсею Ланнистер, то так тому и быть.

— Миледи! — их догнал сквайр одного из рыцарей сира Давоса.

— Отдышись, — Бриенна прервала дальнейшие (неудачные) попытки оруженосца связать несколько слов в предложение.

— Спасибо, миледи, — кивнул юноша.

Он был красив, как по меркам севера. Острый подбородок. Короткие коричневые волосы и серые глаза. Сильный. Рослый. Широкие плечи. Раньше Санса бы вздыхала по этому галантному оруженосцу из Штормовых Земель. Сейчас он казался ей всего лишь глупым юнцом, который пришёл на север в поисках смерти.

Вероятно, она слишком много общалась с Серсеей.

— Миледи, сир Давос просит вас зайти к нему, — сказал оруженосец.

— Он уточнил зачем? — спросила Санса.

— Нет, миледи, но был слух о вороне с посланием, — ответил юноша.

— Благодарю, — улыбнулась Санса и едва не закатила глаза. Лицо оруженосца налилось румянцем. — Можете быть свободны.

— Миледи, — юноша поклонился им обоим и поспешил удалиться.

Санса глядела ему в след и лишь покачала головой. Бриенна смотрела на юнца снисходительно и едва заметно улыбнулась.

— Дисциплина неплохая, — сказала она. — Но Подрик мог бы лучше.

Санса улыбнулась, глядя на её телохранителя. Бриенна воплощала многие идеалы рыцаря, но по какой-то причине пыталась воспитать своего пухлого подопечного и вырастить из него настоящего воина. Санса перестала верить в чудеса, но Бриенна наверняка хорошо знала собственного подопечного и его возможности.

— Скажи, Бриенна, как оруженосец Тириона стал твоим учеником? — поинтересовалась она.

Тем временем они направились назад в центр лагеря, где развевались знамёна Старков. Всего пять на всю армию. Больше в Чёрном Замке просто не было. Санса надеялась, что в Винтерфелле ещё остались старые флаги.

— Джейме Ланнистер, — ответила рыцарь. — Подрик отказался давать показания против Тириона Ланнистера на суде. Сир Джейме отправил Пода со мной.

Ответ Бриенны удивил Сансу. Она помнила имя палача, который обезглавил её отца. Илин Пейн. Разумеется, она знала и оруженосца бывшего мужа. Подрик Пейн. Санса не ожидала верности от вассала Ланнистеров, но Подрик не давал поводов сомневаться в его чести… пока что.

— Даже так… — сказала Санса.

— Сир Джейме хотел лишь защитить своего брата, — слова Бриенны выходили медленно, аккуратно.

— Не сомневаюсь, — голос Сансы оказался куда холоднее, чем она сама ожидала, но извиняться не собиралась.

Бриенна выглядела скорее удивлённой чем оскорблённой. Санса вздохнула и зашла в тент сира Давоса. Её телохранитель встала за её плечом.

***

Побывав однажды на военном совете, Санса открыла для себя много нового. На втором совете поток знания уменьшился. Теперь она не ждала ничего интересного. Полководцы, как говорил Лорд Тайвин, учились постоянно, но она не стремилась занять место военного вождя или лорда. Санса ждала своей очереди и слушала обсуждения мужчин.

Она мало что понимала в военном деле, но внимательно следила за людьми. Время, проведённое в Королевской Гавани, не прошло даром для неё. Напряжение на лицах вождей не заметил бы лишь полный дилетант или слепец.

— Сегодня утром к нам прилетел ворон из Последнего Очага. Лорд Сноу взял замок и оставил мейстера во главе, пока мы не придём. Лорд Сноу уже покинул замок, — огласил сир Давос и посмотрел на Сансу. — Миледи, ваш брат связывался с вами?

Старый рыцарь имел в виду зачарованную сферу. Увы, сфера молчала всю неделю. Санса даже не знала, работал ли артефакт вообще.

— Боюсь, что нет, сир Давос, — Санса покачала головой. Её рука непроизвольно прошлась по миниатюрной бронзовой сфере, которая висела в неприметному мешочке у неё на поясе.

— Что ж, видимо, он решил сообщить обо всём в письме, — кивнул рыцарь. — Пока Лорд Сноу продолжает путь к Кархолду, мы будем маршировать дальше на юг. Надо будет отправить кого-нибудь занять Последний Очаг…

— А что с лордами Хозером и Морсом? — спросила Санса.

Она помнила, как Лорд Хозер присягал на верность Болтонам от лица дома Амбер. У старика не было выбора. Маленький Джон, нынешний Лорд Амбер, находился в плену у Фреев.

— Лорд Хозер мёртв, убит во время штурма, — ответил сир Давос. — Имя Морс не упоминается, миледи…

— Что ж… Если вы не возражаете, я отправлюсь в Последний Очаг, — предложила Санса.

Она ничего не понимала в войне, но осознавала важность замка. Последний Очаг связывал их армию со Стеной. В случае поражения он мог прикрыть отступающих. Если же оставить его в руках ненадёжного человека, то армия Амберов могла стать неприятным сюрпризом во время битвы за Винтерфелл.

— Миледи, вам не стоит покидать лагерь, — возразил сир Давос.

— Я поеду не одна, смею надеяться, вы выделите сопровождение, — ответила Санса.

— Само собой, но миледи, зачем вам лично отправляться в Последний Очаг? — удивился сир Давос.

— Остатки Амберов быстрее подчинятся нам, если увидят Старка своими глазами, — сказала Санса, глядя на карту. — И потом, у них могут быть сведения о политике севера, которые мы не знаем.

Она сомневалась, что Русе или тем более Рамси доверили Амберам что-то интересное. На самом деле Санса хотела вырваться из лагеря на какое-то время и отвлечься от мыслей о битве за Винтерфелл и пакостях Рамси. Она знала, что её “супруг” что-то замышлял, но никак не могла понять, что именно. Последний Очаг и возня с организацией новой власти в замке будут как нельзя кстати.

Тем более, что до замка осталось меньше двух дней пути на лошадях.

— Хорошо, миледи. Я отправлю с вами десяток рыцарей… Магнар? — сир Давос перевёл взгляд на тенна.

Тот смотрел на Сансу, будто впервые её увидел.

— Я дам ей полсотни человек, — ответил тенн.

Санса кивнула ему в знак благодарности.

— Тогда, если новостей больше нет, я пойду собираться, — сказала она.

***

Они пришли в Последний Очаг спустя два дня пути, под вечер. Санса волновалась, что защитники могут не открыть ворота, но её волнения оказались напрасны. Их приняли как подобает верным вассалам.

— Леди Старк. Мейстер Марроу, к вашим услугам.

Санса смерила престарелого мейстера взглядом. Тот лишь продолжал смотреть на неё, будто они говорили о погоде.

“Что ж, по крайней мере, ему хватило ума не называть меня Леди Болтон”, — подумала Санса и слезла с коня. После целого дня езды с минимальными перерывами, она устала и хотела пройтись.

— Мейстер, где Лорд Морс и каково состояние гарнизона? — спросила она.

— Гарнизон уменьшился после отъезда вашего брата, миледи, — мейстер повёл её внутрь, в главный зал. — Некоторые гвардейцы предпочли сбежать…

— Дезертиры, — отрезала Санса.

— Да, миледи. У нас осталось всего две с половиной сотни человек из трёхсот, — объяснил мейстер.

Они зашли в натопленный главный зал, и Санса с облегчением сняла плащ. Бриенна тут же подхватила его и передала Подрику. В центральном очаге горел огонь, и на нём уже коптилось мясо. Запах еды напомнил Сансе, что последний раз она и её спутники ели вяленое нечто часов шесть назад. Как солдаты ели такое на постоянной основе она не понимала, хотя не жаловалась. Нормальная еда здорово обрадовала её одним лишь запахом.

— Прошу, миледи, мы накрыли стол для вас и ваших спутников, — взгляд мейстера задержался на теннах, и он едва заметно вздрогнул.

— Благодарю, мейстер, — кивнула Санса.

Десяток теннов занял позиции по периметру зала и у каждого входа. Санса помнила красную свадьбу и не верила в гостеприимство тех, кто присягал на верность Русе Болтону. Рыцари Штормовых земель и тенны всем видом демонстрировали желание наесться досыта впервые за много дней. Видимо, воины тоже предпочитали настоящую еду своим походным рационам.

— Позвольте нам переодеться, и мы приступим к трапезе, — решила Санса.

— Конечно, миледи. Вы двое, — мейстер кивнул на двух гвардейцев Амберов, — проводите рыцарей и… остальных гостей в их казармы.

Стражники кивнули и повели спутников Сансы в противоположный коридор.

— Что с Лордом Морсом, мейстер? — спросила Санса по пути в её покои.

— Он… В богороще, миледи… — мейстер побледнел.

— Вы что-то скрываете от меня? — нарочито небрежно спросила Санса. Этому она научилась у Серсеи.

— Н-нет, миледи, — запнулся Марроу. — Ваш брат, миледи, проявил снисхождение к Последнему Очагу, и все мы благодарны ему, разумеется…

— Мейстер, если мой брат оставил вас в живых, то я не буду менять его решение. Говорите прямо, — Санса прервала бормотание Марроу.

— Ваш брат принёс Лорда Морса в жертву во ходе магического ритуала, — признался мейстер.

— Джон бы не стал убивать его просто так, — нахмурилась Санса.

— Видите ли, миледи, Лорд Морс и Лорд Хозер отдали вашего барата Рикона Болтонам. Они пытались освободить Лорда Джона из плена Фреев, миледи, — сказал Марроу.

Санса замерла на пороге своих покоев. Её маленький брат оказался в руках бастарда Русе стараниями Амберов. Та часть её, что выросла в Королевской Гавани и слушала ядовитые речи королевы, хотела сжечь Последний Очаг вместе со всем гарнизоном. Санса сделала глубокий вдох и буквально заставила себя стоять на месте.

— Вам повезло, что Джон помиловал вас, — сказала она, не глядя на мейстера. Тот проявил благоразумие и не стал блеять характерные отговорки своего ордена. Как бы хорошо Санса ни относилась к мейстеру Лювину, он был исключением из правил.

Детали пазла сложились в единую картину. Вот как Рамси попытается выиграть битву за Винтерфелл и войну за Север. Вполне в духе её поганого муженька. Он не станет рассчитывать на силу оружия или верность вассалов. Главным оружием Рамси всегда был страх.

— Вы сказали, что Морс Амбер всё ещё в Богороще? — спросила она.

— Д-да, Миледи… После ритуала, Лорд Морс живёт в корнях Чардрева, — запинаясь, ответил Марроу.

— Что с Лордом Хозером? — спросила она.

— Лорд Джон распорядился сжечь его труп, миледи, — сказал Марроу.

— Хорошо. Когда Рикона отправили Болтонам?

— Боюсь, молодой лорд уже в Винтерфелле, миледи, — ответил мейстер.

— На этом всё. Можете быть свободны до завтрашнего утра, — бросила Санса и зашла в покои.

Мейстер поклонился и едва ли не убежал прочь от неё. Бриенна встала на страже комнаты.

Санса закрыла дверь и села на кровать. Она смотрела в пол, но слёзы всё не появлялись. Её младший брат, которого она помнила ещё мальчишкой, был в руках Рамси. Она боялась даже представить, что её поганый супруг сделает с Риконом. Плечи сами собой задрожали, хотя в камине горел огонь. Санса хотела поджать ноги и просто сидеть в комнате до утра, однако в большом зале её ждали рыцари и тенны. Её люди.

Они не присягали ей на верность. Все они следовали за её братом. Тем не менее, Санса понимала свои обязанности. Она привела их в Последний Очаг — ей заботиться об их боевом духе.

Она встала с кровати, сделала глубокий вдох и подошла к шкафу с платьями.

***

Следующим утром Санса первым делом направилась в богорощу. В отличие от Винтерфелла, в Последнем очаге росло единственное богодрево. В его корнях лежал иссохший полутруп, который время от времени едва слышно стонал. Санса не знала, что за ритуал провёл Джон, но белая плоть предателя буквально вросла в ствол.

— Я надеюсь, вы проживёте ещё долго, Морс Амбер, — сказала Санса.

Полутруп задрожал и затих. Санса едва заметно улыбнулась. Она не чувствовала ни капли радости, лишь мрачное удовлетворение.

— Миледи, прошу прощения, — мейстер отвлёк её. — Письмо от сира Давоса Сиворта для вас.

— Благодарю, мейстер, — Санса сломала печать и развернула пергамент. — Оставьте меня.

— Да, миледи, — мейстер поклонился и удалился из богорощи.

Санса посмотрела на письмо и направилась назад в свои покои. Бриенна следовала за ней по пятам.

— Бриенна, а где Подрик? — спросила она.

— Занимается с гвардейцами. Им не помешает немного дисциплины, если уж мы заберём их с собой, — ответила Бриенна.

— Двести копий лишними не будут, — согласилась Санса, хотя не верила в их преданность.

Они дошли до покоев лорда и леди, где теперь жила Санса. Бриенна уже хотела выйти за дверь, но Санса остановила её. Рыцарь заслужила её доверие, а в сердце замка вряд ли кто-то осмелится на них напасть.

В её руках был бронзовый шар. Санса открыла его и поморщилась от магического пламени, что горело в сердцевине артефакте. Руны на поверхности вспыхнули красным цветом. Спустя мгновение шар взмыл в воздух и завис над полом. Вокруг него сформировалась фигура Джона.

— Что-то случилось, сестра? — спросил он. — С тобой всё в порядке?

Бриенна отпрянула в сторону от призрачного Джона. Она быстро взяла себя в руки и лишь иногда поглядывала на Сансу с волнением.

— Я в Последнем Очаге, брат, со мной всё хорошо. Я узнала о Риконе, — сказала она.

— Мы спасём его, — пообещал Джон.

— Почему ты не сказал об этом? — спросила она, переходя на шёпот.

— Прости, сестра… Не хотел печалить тебя раньше времени, — извинился Джон. — Я был слишком зол.

— Мы должны рещить, как спасти Рикона, но у нас ещё будет время обсудить брата. Лорд Мандерли и Леди Гловер ответили на наши письма. Леди Гловер присягнёт нам. С Лордом Мандерли всё сложнее…

— Сложнее?

— Он не может открыто поддержать нас, пока его единственный выживший сын в заложниках у Фреев, — ответила Санса.

Джон вздохнул и покачал головой. Раньше за ним такого не водилось, но служба в Дозоре меняла людей. Санса и сама изменилась на юге.

— Опять эти Фреи, — пробормотал Джон. Санса понимала его раздражение. Она бы с удовольствием лично привела зиму в их дом, если бы могла. — Что-то ещё?

— Да, в Белую Гавань направляется Мизинец, разведчики Лорда Мандерли заметили корабли Долины, — Санса нахмурилась.

— И что нужно Мизинцу? — спросил Джон.

— Не знаю, — Санса пожала плечами. Леди не подобало использовать столь низменные жесты, но она плевать хотела на этикет. — Думаешь, он поддержит Болтонов? Он отдал им меня.

— Всё возможно, — признался Джон. — Я возьму Кархолд и пойду на Винтерфелл. Лорд Мандерли решил не вмешиваться, я так понимаю?

— Судя по всему да, — ответила Санса. О, как она негодовала. Мандерли были обязаны Старкам всем, что имели! Теперь Лорд Виман прятался от долга за ширмой красивых слов и мнимых ограничений.

— Попроси его узнать, кому Мизинец идёт на помощь, — решил Джон. — И напомни ему, что в Винтерфелле сидит Рамси. Ты лучше меня знаешь, что это за… человек.

Санса улыбнулась. Радость не имела никакого отношения к выражению её лица. Она действительно знала Рамси. Пусть Манедрли выбирает, кому быть верным: Старкам, которые приютили его род на севере, или Рамси, который не применит снять с него кожу при первой возможности.

— Хорошо, брат, — согласилась она.

— Вот и славно. Как ты, сестра? — поинтересовался Джон.

— Навестила Морса. Пусть старые боги даруют ему долгую жизнь, — ответила Санса.

— Он так протянет ещё век, — оскалился Джон. Раньше Санса бы отпрянула и назвала брата кровожадным дикарём. Теперь она лишь улыбнулась в ответ.

— Мы должны спасти Рикона, брат, — сказала она.

— Мы не всесильны, Санса… Но я постараюсь. Есть магия, способная вызволить нашего брата, — ответил Джон. — Прости, но мне надо идти. Мои парни остановились ради этого разговора, а до Кархолда ещё полторы недели пути.

— Хорошо, Джон, — Санса впервые улыбнулась по-настоящему. — Береги себя.

— Непременно, — рассмеялся Джон и исчез.

Полушария артефакта закрылись, скрыв пламя. Руны погасли, и бронзовая сфера упала на пол с тихим звоном. Бриенна глядела на Сансу с помесью восхищения и волнения.

— Миледи, мы спасём вашего брата, — сказала рыцарь.

— Непременно, Бриенна. Джон никогда не лгал мне, — ответила Санса и села за письменный стол.

Как хорошо, что Лорд Хозер держал все письменные принадлежности под рукой. Она достала чистый пергамент из ящика стола, открыла чернильницу, и принялась писать ответ Леди Гловер. Вассалы ценили благодарность своих сюзеренов.

Глава 6. Тень и Драконы

Просторы льда и снега. Каледин стоял посреди белой пустыни. Лишь ветер завывал в небесах, озарённых разноцветными огнями. Где-то вдали возвышались заснеженные горы. Каким-то чудом он ещё не умер от прибирающего до костей мороза. Вопреки холоду инстинкты подсказывали ему идти вперёд, вглубь безжизненного края.

Его ноги не оставляли следов на снегу, а ставшая привычной одежда куда-то исчезла. Вместо неё Каледин носил отороченную мехом робу архимага. Его руки были тоньше и изящнее, чем ладони Джона Сноу. Кожа была родного выцветшего зелёного цвета. Каледин коснулся ушей под капюшоном: они были острыми. Он как будто вернулся в своё тело.

На мгновение ему даже показалось, будто он ходил по ледяным пустошам Винтерхолда.

— Очередное неразумное дитя заблудилось и вышло сюда, — старый тяжёлый голос прозвучал сверху.

Громадный дракон с белоснежной чешуёй и ярко-синими глазами приземлился прямо перед Каледином. При близком рассмотрении чешуя оказалась плотным льдом. Рука сама создала пламя, но оно угасло мгновенно. Ту’ум не отзывался вообще.

— Мир, чужеземец. Я слишком стар для драк со смертными, — сказал дракон.

В отличие от привычных Каледину чудовищ, дракон перед ним имел четыре полные конечности и не опирался на крылья. Ярко-синие глаза смотрели на Каледина с интересом и неподдельным интеллектом, который раньше горел лишь во взгляде Партурнакса.

— Я сплю, верно? — спросил Каледин.

— В каком-то смысле… Ты звал нас, смертный, — ответил дракон.

— Мой крик, — вспомнил Каледин и осмотрел своего собеседника. — Я ведь уже видел тебя во сне, не так ли?

— Ты встретил одного из моих собратьев. Твой зов пробудил нас от долгого сна, — сказал Дракон и расправил крылья. — Белая Тень усыпила нас в нашем собственном доме.

— Я пробудил драконов? — опешил Каледин. Хорошо, что рядом не было ни одного ветерана войны в Скайриме.

— Да, смертный. Теперь мы вернём себе зиму. Что ты хотел от нас? — спросил дракон.

— Вы живёте в Землях Вечной Зимы, да? Рядом с белыми ходоками? — уточнил Каледин. Он не собирался упускать кладезь информации.

— Да. Зима наш дом, наша плоть. Белые тени обманули нас. Мы больше не станем им верить, — кивнул дракон. — Но они уже покинули нашу обитель.

Если верить воспоминаниям Джона, то белые ходоки и их армия мертвецов давно бродила по Зачарованному Лесу. Накануне смерти Джона, они были у Сурового Дома.

— Вы поможете нам в борьбе с мёртвыми? — спросил Каледин.

— Мёртвыми? — удивился дракон. — Дела белых теней и людей нас не касаются.

— Вы думаете, ходоки остановятся на уничтожении людей? — Каледин удивился наивности дракона.

Огромные челюсти сомкнулись прямо перед его лицом. Будь он в реальном мире, Каледин бы потерял равновесие и упал. Вместо этого он лишь сглотнул.

— Не держи меня за дурака, смертный! Мы — зима. Мы переживём ваш проклятый род, переживём и белые тени, — рявкнул дракон. Где-то вдали раздался гром и завыл ветер.

Дракон взмахнул огромными ледяными крыльями, и Каледин проснулся в своей палатке. Он вытер проступивший на лбу пот и тут же выбрался из под одеяла. Его ночная рубаха насквозь промокла и теперь ледяной тряпкой прилегала к телу. Каледин тихо выругался и стал переодеваться.

В лагере стояла тишина, рассвет ещё только-только разгорался на горизонте. Будить отряд раньше времени не имело смысла, а потому Каледин лишь обменялся парой слов с часовым.

Прошла неделя с тех пор, как они покинули Последний Очаг. Новости из командования сильно тревожили Каледина. Джон Сноу не знал Мизинца лично — только из разговоров новобранцев из Королевской Гавани. Однако Джон имел представление о мощи Долины. Если верить доставшейся Каледину в наследство памяти, рыцари Долины единственные не участвовали в последних войнах за железный трон. Их хорошо вооружённое войско могло стать решающей силой на Севере.

Если так, то любой правитель Севера будет зависеть от Долины, потому что мятежные северные лорды посчитают своё поражение результатом постороннего вмешательства, а не силы победителя. Одно неверное слово, и конфликт разгорится с новой силой. На месте этого Мизинца Каледин бы пришёл, помог Старкам или Болтонам победить, а потом стал бы проповедовать прощение и снисхождение к побеждённым. Мало кто осмелится отказать армии тяжёлых рыцарей под стенами собственного замка.

Отвратительная ситуация. Как только Мизинец смог убедить лордов Долины вмешаться в войну северян? Южные благородные дома справедливо считали Север беднейшим из королевств Вестероса. Вряд ли они решили сражаться из-за давно распавшегося союза между Рикардом Старком, Хостером Талли и Джоном Арреном.

— Ты больно задумчивый. Выкладывай, — подошёл Тормунд и всунул Каледину миску с кашей.

Каледин с удивлением обнаружил, что солнце уже взошло, а лагерь наполнился утренней суетой. Его люди активно поедали завтрак, некоторые уже собирали палатки.

— Санса написала, что один из южный лордов плывёт к нам с огромной армией, — вздохнул Каледин, принимая миску. Жидкая каша пахла аппетитно, а дерево приятно грело замерзжшие ладони.

— Ну так мы их вы***м, — рассмеялся Тормунд.

Каледин улыбнулся.

— Боюсь, армия Долины куда лучше вооружена, чем мы или Болтны, — он покачал головой. — Закованные в сталь рыцари, защищённые тяжёлыми доспехами лошади… Ты и сам видел, что сделал с вами Станнис у Стены, а ведь он командовал лёгкой конницей…

— Значит, надо вы***ть его на море, у вас южан ведь есть ладьи, — кивнул Тормунд. — Или спрятаться в этих ваших замках.

— Прятаться долго мы не сможем. Если рыцари Долины примкнут к Болтонам, они могут просто подождать у стен любого замка, пока наши припасы не иссякнут, — объяснил Каледин. — Что касается моря…

Как бы он хотел отдать приказ Виману Мандерли просто потопить флот Мизинца — откуда тот вообще взял столько кораблей? — но увы. Верность Белой Гавани оставалась под вопросом. Виман мог проинформировать рыцарей долины о приказе Каледина, и тогда любые последующие переговоры будут крайне сложными.

В конце концов Каледин смирился. Как однажды сказал Одавинг: “У тебя голос Дов, но нет наших крыльев”. Крылья бы не помешали.

— Что будем делать, Джон? — спросил Тормунд.

Каледин глянул на свою пустую миску. Продолжать путь в Кархолд не имело смысла в свете новой информации. Замок Карстарков должен был стать примером для остальных лордов, но теперь появились рыцари долины. Память Джона нарисовала карту Севера, и Каледин прикинул, где лучше всего перехватить конницу Карстарков, и при этом подойти ближе к Винтерфеллу.

Дредфорт. Замок болтонов располагался на одной из малых дорог с востока на Винтерфелл. Идеальное место, чтобы пополнить запасы и перейти ещё не замерзшую Рыдальницу.

— Идём в Дредфорт. Перехватим Карстарков там. Если рыцари Долины против нас, разберёмся с ними позже, — решил он.

Тяжёлая конница, если верить воспоминаниям Джона, решала исход многих сражений (по крайней мере при отсутствии драконов, а те сидели за стеной и не планировали вмешиваться в дела людей). Только тяжёлая северная или западная пехота могла выстоять против атаки бронированных рыцарей. Каледин мог бы в одиночку остановить галоп целой армии: ту’ум открывал и не такие возможности — но он не мог быть в двух местах сразу. Стоить рыцарям разделить свои силы, и как минимум одна из армий сможет творить беспредел по желанию.

В любом случае Винтерфелл должен был пасть до прихода Мизинца. Если он на стороне Старков, то пусть порадуется за союзников и проваливает в свои земли. Если он поддерживает Болтонов, то стены Винтерфелла охладят пыл его рыцарей.

— Вот это по-нашему, — кивнул Тормунд. — Пойдём, наши уже почти все в богороще.

Каледин улыбнулся и отправился мыть миску в ближайшем ручье. Вольный народ имел простой быт и столь же непосредственное отношение к своим лидерам. Хочешь есть — бери свою посуду и вставай в очередь. Хочешь чистую миску после еды? Иди мой её сам. Никаких слуг, тем более на ускоренном марше.

Спустя пару минут Каледин уже свернул палатку и направился в богорощу. Сам он не верил ни в каких богов, но чардрева завораживали его своей аурой. Когда он впервые взял в руки Древний Свиток, Каледин не понимал, о чём говорил Партурнакс. Теперь же… Ткань мироздания и правда дрожала в присутствии чардерва. Более того, Каледин знал, что искать после изучения чардрева в Последнем Очаге.

Его наблюдения оказались идентичны предыдущим. Пространство трепетало вблизи богорощ, но оно не унималось и на расстоянии. Каледин внимательно следил за своими ощущениями, и уловил колебания “мироздания” на всём пути от Последнего Очага. Вероятно, он нашёл причину его неудач в магии: мир пребывал в постоянном движении и просто не давал тонким магическим конструкциям сформироваться без материальной основы.

— Потрясающе, — обронил он, глядя на чардрево.

“Что же надо сделать, чтобы довести целый мир до такого состояния?” — подумал он.

Каледин резко остановил поток мыслей и подошёл к белому гиганту, сопровождаемый взглядами своего отряда. Его люди уже привыкли к чудесам и теперь ждали, что же он выкинет на сей раз. Он помнил предыдущую попытку, поэтому не спешил просто так казаться белой коры.

Любое нечто, способное одним своим присутствием дестабилизировать пространство и время, требовало уважения и предельной осторожности в обращении. Джон слышал легенды о зелёных снах и провидцах, что видели сквозь чардрева, и Каледин подозревал, что легенды имели вполне реальное происхождение.

Он коснулся чардрева и титаническим усилием воли не дал потоку магии внутри унести его сознание в неизвестном направлении. Его разуму открылась целый клубок связей.

— Поразительно, — сказал он вслух, хотя физический мир и мир мыслей в данный момент сплелись в одно целое для Каледина.

Он никогда не думал, что увидит настоящий аэдрический артефакт! Свитки не в счёт. Каледин поддался любопытству и попытался найти один из множества выходов из пространства внутри чардрева… Кархолд предстал перед ним во всём его мрачном великолепии. Казалось — один шаг, и он физически окажется в богороше Карстарков.

Мир теней внутри чардрева пошатнулся, и Каледин отступил на шаг назад. Его сознание в полной мере вернулось в его тело. Он восстановил дыхание, но всё ещё чувствовал хищный взор вырезанного в белой коре лица.

— Поразительно, — повторил он. — Я могу пройти сквозь чардрево прямо в Кархолд.

Каледин нахмурился и лишь краем глаза заметил восхищённое бормотание его людей. Он решил не отвечать на их робкие вопросы. Если так он завоюет безоговорочную верность своего отряда, то пусть считают его посланником Старых богов.

— Но? — к нему подошёл Тормунд.

— Но там что-то есть, — Каледин указал на дерево.

— Неужто и впрямь Старые боги? — удивился Тормунд.

— Нет… Вряд ли… Не знаю, — признался Каледин. — Не бери в голову. Вы продолжите марш на Дредфорт. Я вернусь через пару часов и найду вас.

— Стой-стой, а ты-то куда собрался? — спросил Тормунд.

Каледин увидел изумление на лицах его отряда и решил объяснить всё и сразу, чтобы не повторяться. Он рассказал им про южных рыцарей и Мандерли.

— Я перемещусь в их замок с помощью чардрева и вернусь к вам через пару часов, — объяснил он. — Продолжайте путь на Дредфорт. Я вас найду.

— Ага, найдёт он нас, — пробормотал Тормунд. — Парень, ты пургу-то не неси. Кто тут знает, в какой стороне этот твой замок? Как ты потом нас собрался искать?

Каледин задумался. И правда. Он забыл, что Север — это не Скайрим. Здесь он не мог призвать дракона, чтобы нагнать армию. Не мог использовать заклинания поиска, к которым так привык. Не мог даже призвать старину Арвака… Или мог? Школа призыва более-менее подчинялась ему в Вестеросе. Заклинания по призыву элементалей, по крайней мере, работали во время магических тренировок.

— Ладно, подождите меня тут пару часов, — решил Каледин. — Я постараюсь вернуться как можно быстрее.

— Добро, будем пока тренироваться, — кивнул Тормунд. — Вы слышали Лорда Вонору! Все на опушку, ленивые вы засранцы!

— Не загоняй их, нам ещё маршировать, — улыбнулся Каледин.

— Обижаешь, Джон. Что я, впервые что ли гоняю молодняк? — усмехнулся Тормунд. — Ты сам-то будь осторожен. Эти ваши лорды не вызывают доверия.

— Не беспокойся за меня, это не я буду заперт в замке с Мандерли. Это Мандерли будет в одном мешке со мной, — ответил Каледин.

Тормунд кивнул и последовал за остальным отрядом.

Каледин ещё раз улыбнулся, вспомнив Хадвара. Он тоже был тем ещё добряком, хотя думал в основном мечом. Потому и не смог подняться выше капитана в Легионе.

Белое древо смотрело на него с явным голодом, отгоняя все радостные воспоминания прошлой жизни. Каледин приготовился и коснулся коры. Мир тут же превратился в серую дымку.

***

В этот раз его разум оказался в серой чаще, сотканной из теней. Где-то вдали тлело то ли солнце, то ли луна, то ли просто свеча. Каждый луч заставлял тени колыхаться, словно листья на ветру. Каледин ступал аккуратно. Его разум был беззащитен в этом месте, зато магия слушалась, как родная. Огонь в его руке зажегся, но не давал ни капли света. С магическим светляком произошло то же самое.

Магия внутри чардрев его слушалась, но имела никакой пользы.

— Ка-ле-дин… — прошелестел голос Сансы.

Он замер. Мир теней окутывал его со всех сторон.

— Не поворачивайся, — сказал тот же голос, только Каледин захотел развернуться. — Увидишь нас — умрёшь.

— Я не люблю играть в шарады, — нахмурился Каледин. Сестра Джона не имела ни капли магии и не смогла бы зайти в чардрево. — Что тебе нужно?

— Украл чужое тело, а теперь требуешь правды, — он услышал нотки насмешки в шелесте листьев.

— Я ничего не крал, — фыркнул Каледин. — Меня призвала магия красной жрицы.

— Но сестре ничего не сказал, — прошептал голос. — Не оборачивайся!

Каледин вновь одёрнул себя и продолжил смотреть на тропу перед ним. Он не ощущал ничего за спиной. Вообще ничего. Все его инстинкты молчали. И всё же… Шестое чувство требовало развернуться и проверить.

Он ведь и правда решил ничего не говорить Сансе. Зачем? Новость о смерти Джона её только огорчит. Своего брата она уже не вернёт в любом случае. Какой смысл расстраивать её? Каледин понимал, что его выбор был наилучшим из возможных, но та его часть, что прониклась искренней любовью к Скайриму, требовала правды, пусть ценой боли и страданий.

Если за стеной зима, то лучше уж выйти за дровами и слегка замёрзнуть, чем сидеть дома и медленно остывать — так иногда говорили норды, хотя они вкладывали в свои слова иной смысл.

— Ты пришёл в наш дом, Ка-ле-дин, йорре с душой дов. И всё опять ни там, ни тут… — прошелестел голос.

— Ваш дом? Ты дракон? — спросил Каледин, пытаясь краем глаза разглядеть хоть что-то в деревьях.

Если даже в чардревах жили драконы… “Как-то многовато ящеров на один маленький мир”, — подумал он.

Он дышал размеренно, хотя в мире теней воздуха не было как такового. Ему показалось, будто где-то вдали, на самом краю восприятия, сверкнула пара красных глаз. Случилось ли это на самом деле, или он начал видеть фантомы, Каледин не знал.

— Наша природа не важна. Гость пожаловал к нам, и мы возьмём своё, — раздался шёпот.

Каледин не стал ждать, пока незвестный голос перейдёт от слов к делу и сорвался на бег. Он миновал тени и пытался добраться до света. Что-то зашелестело за спиной, но Каледин не смел обернуться. Он набирал скорость, но что бы ни преследовало его, оно не отставало ни на шаг. Паутина корней пыталась сбить его с ног, но он жёг их пламенем. Огонь не уничтожал деревья, но явно причинял им боль. Как бы то ни было, обожжённые корни более не мешали Каледину.

"Вот почему мне по нраву Мора, он хотя бы е**т мозги и не заставляет никого бегать как каджита!" — подумал Каледин, пока перепрыгивал дэйдровы корни. Он ведь маг, Дагон их всех побери!

— Не оборачивайся!

Грохот небес прервал тихое перешёптывание листьев. Источник света вспыхнул, и теневые деревья содрогнулись. Тропа стала шире, а корни перестали цепляться за края плаща Каледина.

— Поспеши, обещанный принц… Эти тени назойливы…

Каледин никогда так не радовался загадочным голосам!

Очередной шаг — и он упал на заснеженную землю. Каледин поднялся на ноги и посмотрел на чардрево. Оно стояло и безмятежно шелестело красными листьями на ветру. Возможно, подумал он, идея перемещения с помощью непонятной магии была не самой лучшей.

— Стоять!

Каледин обернулся и увидел гвардейцев в стёганках с эмблемами русалов. Он всё-таки добрался до Белой Гавани.

— Не расслабляйся, Ка-ле-дин… Мы с тобой ещё поиграем…

Глава 7. Таргариен

С тех пор как она покинула Миэрин, Дени постоянно ощущала неприятный привкус соли. Она не любила ни корабли, ни морские путешествия. Полсотни немытых мужчин, запах рыбы, и постоянный привкус соли. Была бы её воля, Дени бы летела на Дрогоне. Увы, даже её старший дракон не мог преодолеть такое расстояние без перерывов на сон и еду. Пока флот плыл на Драконий Камень, драконы охотились в море и отдыхали на ближайших берегах. Один вид её детей отпугивал пиратов и делал портовые власти вольных городов на удивление сговорчивыми.

Дени помнила их спесь, когда Визерис просил помощи. Теперь они лобызали перед ней. Воистину, бес был прав: сила для многих важнее правды.

Наконец-то чёрные шипы Драконьего Камня показались на горизонте. Дени вышла на палубу и тут же едва не сморщилась от запаха. Ветра почти не было… Впрочем, едва ли матросы пахли хуже дотракийцев. Все мысли о ванне улетучились, однако, стоило ей заметить статуи драконов.

Её дом. Она наконец-то вернулась в дом её семьи. Дрогон наверняка почувствовал нечто подобное, ибо его рёв эхом разнёсся по всему острову. Дени не замечала возни моряков вокруг неё. На слова Аши Грейджой о прибытии на остров она лишь кивнула.

Дом.

После стольких лет скитания… Сколько усилий предпринял Визерис, лишь бы снова оказаться среди тёмных стен. В отличие от него, Дени никогда не видела Драконий Камень. Она всегда представляла себе огромное поместье, когда брат рассказывал истории из его детства. Огромное поместье, окружённое огромным городом.

Драконий камень оказался куда массивнее, чем она ожидала. Его монолитный тёмный камень казался ей настолько чуждым после вычурных поместий свободных городов и пирамид Миэрина, что даже неловко осознавать: здесь веками жила именно её семья. Дени невольно улыбнулась. Перед ней возвышался массивный и одинокий дом драконов.

— Ваша Милость, наши разведчики сообщают, что гарнизон замка сдался, — голос Тириона Ланнистера прервал её размышления.

— Дайте им возможность присягнуть мне на верность. В противном случае заберите оружие и отпустите, — сказала она.

— Вы уверены, Ваша Милость? — удивился её десница. — Их сотня человек и три корабля.

— Сотня мечей едва ли выиграют нам войну, Лорд Тирион, пусть разнесут весть о моём снисхождении, — ответила Дени. — Я не хочу топить континент в крови.

— Как пожелаете, но… Вы ведь понимаете, просто так вас никто не примет в любом случае, — сказал Ланнистер.

Дени понимала правоту её советника. Ланнистер показал себя во всей красе, когда заключил торговое соглашение с восставшими против неё господами Юнкая и Астапора. Дени хотела тогда повесить его, но карлик оказался умён. Он отправил безупречных под видом торговцев в мятежные города. Когда Дейнерис пришла на порог строптивых господ, ворота оказались открыты.

В городах Драконьего залива не осталось господ. Дени покинула залив, но не оставила его без защиты. Безупречные тренировали новый легион, пока она правила Миэрином. Они набирали добровольцев из быших рабов и делали из них профессиональных солдат. Эта армия защитит города залива от дотракийцев и недобитых рабовладельцев. Тирион Ланнистер настоял на создании совета торговцев, которые правили бы от её лица.

Иными словами, Ланнистер вызывал у неё смешанные чувства, но Дени признавала его таланты. Пока карлик был полезен, она позволит ему жить в её доме, пить её вино и проматывать её деньги на шлюх.

— Я понимаю, — согласилась она. — Признаться честно, я рада быть дома. Если честно… Я не против остаться здесь и править, как Эйнар Изгнанник.

— Боюсь, Ваша Милость, для вас это не вариант, — её десница пожал плечами. — Все лорды Вестероса, включая ваших противников и союзников, будут сражаться, чтобы сохранить свои семьи и их власть.

— Вам не кажется, Лорд Тирион, что все наши действия — результат безрассудства моего брата?

— Рейгара? — уточнил карлик. Дени кивнула. — Какая разница? Вы здесь не из-за речей Вариса или вашего другого брата, верно?

Дени улыбнулась вопреки собственной воле. Варису она доверяла ещё меньше, чем Ланнистеру. Паук ещё не доказал свою полезность на деле. Дени получила от него лишь письменные заверения, что Мартеллы будут на её стороне. Как будто слова на бумаге стоили чернил, которыми написаны. Если бы не конвой кораблей с солнцем и копьём, который прибыл в Миэрин перед отбытием, Дени бы сейчас вообще сидела в пирамиде и выслушивала петиции.

Паук много говорил о королевстве и простых людях, но в конце концов то были лишь речи.

***

Дейнерис стояла за расписным столом и сверлила взглядом Вариса. Евнух выглядел совершенно спокойным, хотя его шея напрашивалась на петлю. Будь у неё под рукой хотя бы самую малость компетентный мастер над шептунами, она бы уже казнила Вариса и наконец вздохнула спокойно.

— Объяснитесь, Лорд Варис, — потребовала она. — Вы обещали мне раздор в Семи Королевствах. Где он?

— Прошу прощения, миледи, — поклонился Паук. — Боюсь, я недооценил юного короля или, вернее сказать, его десницу.

— Проблема компетентного десницы решается довольно просто… — сказала Эллария Сэнд. — Не вы ли знаете каждый тайный проход в Красном Замке, Лорд Варис?

— Даже мои руки не могут дотянуться повсюду, миледи, но вопрос устранения десницы и правда легко решить, — кивнул Варис. — Я займусь этим сразу после собрания. С вашего позволения, Ваша Милость.

Дени кивнула.

Эллария Сэнд представляла Дорана Мартелла. Дорн давно хотел поквитаться с Ланнистерами, но Дени не тешила себя надеждами. Принц Доран ненавязчиво предложил ей руку своего сына, принца Квентина. Разумеется, Дени согласилась, а как иначе? Одно дело захватить Семь Королевств, другое — удержать их.

По прогнозам евнуха Королевская Гавань должна уже пылать в огне всеобщего недовольства и религиозных распрей. Увы, фанатик Его Воробейшество тепепь украшал своей головой вход в Красный замок, а власть короля Томмена Баратеона крепла день ото дня под присмотром Кивана Ланнистера. Одиозная Королева Серсея жила под замком в Твердыне Мэйгора, а Предел снабжал столицу едой. Тройственный союз Королевских Земель, Предела и Запада держал в узде Речные Земли и Штормовые Земли.

На Север рассчитывать бесполезно. Дени взглянула на Винтерфелл, дом той, из-за кого началось Восстание Роберта.

— Что слышно из Долины? — спросила она.

— Лорд Бэйлиш, нынешний регент, увёл тысячу тяжёлых рыцарей и вдвое больше пехоты на Север, Ваша Милость, — отчитался Паук. — Он сделал это без прямого приказа Железного Трона, но до столицы просто ещё не дошли слухи о восстании Старков.

Вот и Старки вернулись. Дени только обрадовалась их уничтожению, как волки снова показались из-под сугробов. Сколько бы она ни винила Рейгара в Восстании, Лианна Старк была искусителем. Это глупо. Дени прекрасно понимала, насколько инфантильна была её ненависть к девчонке Старков, но винить её во всех проблемах дома Таргариен было проще, чем собственного брата.

— Тянуть больше нельзя, Ваша Милость, — сказал Ланнистер. — Нужно атаковать Королевскую Гавань. На нашей стороне драконы, безупречные и Дорн.

Эллария Сэнд покосилась на десницу и лишь вздохнула, будто её заставили смотреть на испортившийся сыр.

— Когда мы захватим Королевскую Гавань, лорды Королевских земель присягнут вам на верность, Ваша Мислость. Они всегда идут за тем, кто правит в столице. Если нам повезёт, сможем привести в порядок Речные земли до зимы, — объяснил Ланнистер.

Ах да, зима. Дейнерис нахмурилась. В отличие от Вариса, Ланнистер честно предупредил её, что Вестерос не склонится перед речами о законности и справедливости. Три, максимум четыре королевства — всё, на что она могла рассчитывать до наступления холодов. Только безумец стал бы воевать, когда все поля и дороги завалены снегом.

— Я вынуждена согласиться, — добавила Эллария Санд. — Копья Дорна возьмут Штормовой Предел и восстановят порядок на Штормовых землях. На большее можно не рассчитывать. Если, конечно, Цареубийца не проявит чудеса смекалки и не захватит Запад во имя нашей королевы.

— Это вряд ли, — поморщился Тирион. — Из-за обстоятельств моего бегства, Джейме не станет мне помогать.

— Да, вы испортили мне столько планов, когда убили вашего отца, — фыркнула Эллария. — Сколько разных ядов мы с девочками присмотрели…

— Мой отец-

— Довольно, если вы хотите выяснять отношения, делайте это в своих покоях. Вы на военном совете, смею напомнить, — отрезала Дени.

— Да, Ваша Милость, — кивнул Ланнистер.

— Как пожелаете, — улыбнулась Сэнд.

— Лорд Варис, что с домами островов? — потребовала Дейнерис.

— Леди Веларион и Лорд Келтигар уже на пути к Драконьему Камню. Все дома Крюка Масси также собирают свои армии. Их лорды ещё не отплыли, но тоже собираются присягнуть вам, Ваша Милость, — ответил Варис своим обыкновенным елейным голосом.

— Будем надеяться, — ответила Дени.

— Леди Веларион со своими вассалами уже организовала морскую блокаду Королевской Гавани, Ваша Милость, — сказал Паук. — Они перехватили послов Кивана Ланнистера в Браавос.

Хорошо. У неё остались инициативные союзники в Узком море — это радовало. Контроль над водами предоставит в распоряжение Дени пути снабжения из Эссоса.

— Что моему Дяде там понадобилось? — спросил Тирион Ланнистер, опередив Дейнерис буквально на мгновение.

— Один из них направлялся в Железный Банк. Второй — в Чёрно-Белый дом, — ответил Варис.

Ланнистер лишь пригубил бокал с вином, но тут же отодвинул его под тяжёлым взглядом Дейнерис. Она кивнула своему деснице. Дейнерис не собиралась терпеть пьяниц подле себя.

— Лорд Тирион, ваш совет? — спросила она.

— Если Леди Веларион и впрямь перехватила всех агентов моего дяди, то волноваться не о чем. Если нет, то советую вам побольше времени проводить с драконами, Ваша Милость, — вздохнул Ланнистер. — Возможно, стоит отправить нашего посла в банк, заверить их, что мы собираемся выплатить все долги Железного Трона.

Дейнерис слышала о безликих даже в Миэрине. Она не знала, стоит ли верить сказкам об их способности менять лица, но её драконов тоже считали сказками до недавнего времени…

— Я подумаю, кого отправить в Браавос. На этом всё. План атаки на столицу обсудим завтра, — сказала Дейнерис и покинула комнату последней.

Совет Ланнистера был хорош. Безликие могли притвориться её безупречными или дотракийцами, но не драконами. Более того, чтобы обмануть дракона, нужно подделать не лицо, а кровь. Если безликим по силу и такое, то их ничто не остановит. Так что Дени направилась к скалам Драконьего Камня, где жили её дети.

По пути она обдумывала планы. Кого выбить из игры после захвата Столицы? С разорёнными речными землями вполне справятся безупречные, а вот Простор. Королева Маргери Тирелл не позволит собственному королевству отречься от Томмена Баратеона. Значит, потребуется второе Пламенное поле. Она лишь надеялась, что все усилия будут того стоить.

***

Дени сидела подле драконов и водила ладонью по тёмной чешуе Дрогона. Массивный дракон довольно рокотал, но его зажмуренные глаза делали огромное существо похожим скорее на довольного кота, чем инструмент войны. Дени считала всех троих ящеров своими детьми. Как любая мать, она боялась отправлять их в бой. Пусть Вестерос не может противопоставить им ровным счётом ничего, она стремилась уберечь драконов от битв.

Увы, этому не бывать. Её успех и безопасность её семьи, настоящей и будущей, зависела от драконов и их силы.

— Мне кажется, или они стали счастливее с тех пор, как мы прибыли на Драконий Камень, Ваша Милость? — послышался голос Беса.

Ветер донёс до неё слова Беса, и Дени обернулась в её сторону. Драконы, лишённые её ласк, тут же заворчали. Она улыбнулась и снова принялась гладить их чешую. Честное слово, прямо как котята.

— Лорд Тирион, — удивилась Дени. — Вы видели их ранее, в Миэрине?

— Совсем немного, — признался Ланнистер. Он остановился в пяти шагах от Дени и не решался подойти ближе. Тем не менее, в его взгляде читалось восхищение. — Подземелья им явно пришлись не по нраву.

— Дракон не любит путы, — с долей сожаление сказала Дени и погладила младших сыновей. Те прильнули ближе к ней. Ещё немного, и для их голов не хватит места вокруг неё. — Вы любите драконов?

— Они завораживали меня с самого детства, — улыбнулся Ланнистер. — Легенды, слухи, даже книги из Цитадели, чего греха таить.

Дени улыбнулась в ответ на шутку. Бес считал, что мейстеры в основном ошибались в своих догадках и теориях. Она соглашалась с ним: мейстеры ничего не понимали о драконах. Все их теории не стоили чернил, которыми они измазали многочисленные тома в Цитадели.

— Говорят, валирийцы умели творить магию с помощью своих драконов, — обронил Бес.

— Если это правда, то Таргариены давно забыли эти знания, — Дени покачала головой, смерив десницу тяжёлым взглядом.

— Простите, Ваша Милость, я не то имел в виду. Варис уже поделился с вами слухами о Севере?

— Нет, — Дени поджала губы.

— Значит, скоро расскажет. Пришло послание от Лорда-Командующего Сноу. Мёртвые идут на стену.

Дени усмехнулась, но Ланнистер, кажется говорил всерьёз. Она уставилась на своего десницу. Неужели он и правда верил в сказки про мёртвых за стеной?

— Ваша Милость, драконов тоже считали сказками до недавнего времени, — напомнил ей Ланнистер.

Дени хотела было возразить, что драконы и армия мёртвых под предводительством демонов из льда и снега — это две разные вещи, но вспомнила Дом Бессмертных. Чародеи постоянно лепетали о возвращении магии, которое ознаменовали её дети. Тогда она не придала их словам значения. Мало ли чем они накурили в своих комнатах, чтобы вызвать галлюцинации. Да ещё и её сны…

Но армия мёртвых? Нет, это невозможно. Дени не имела никакого желания верить словам северян, особенно словам ублюдка Эддарда Старка.

— Вы верите этим… утверждениям? — спросила она.

— Я знал Джона Сноу лично. Он не стал бы преувеличивать, — ответил Ланнистер.

— И что нам, по-вашему, делать, если он прав? — ради интереса спросила она.

— Не знаю, Ваша Милость. Знаю лишь, что если Сноу говорит правду, то число Королевств в вашем подчинении может заметно уменьшиться, — вздохнул Бес.

— Иначе говоря, сначала нужно захватить Королевскую Гавань, а потом размышлять о предостережениях с Севера, — отрезала Дени. — Как там Старки говорят? “Зима Близко”? Не вы ли напоминаете мне об этом день ото дня?

— Да, Ваша Милость, но такими темпами летом мы можем остаться без Севера, — предупредил её Ланнистер.

— Мы в любом случае останемся без Севера, — Дени покачала головой. — Болтоны обязаны своим титулом вашему отцу. Нет, мы сконцентрируемся на захвате юга и подготовке провианта для наших людей. Со сказками можем разобраться потом.

— Как пожелаете, Ваша Милость, — вздохнул Ланнистер. Он явно не рад её решению, но смирился. — Но вот ещё что… Джон Сноу пустил одичалых на Север.

Дени не поверила словам Беса, но тот был трезв и явно не шутил.

— Безумец, — вздохнула она.

— Или всё-таки провидец, — протянул Ланнистер.

Дени перевела взгляд на своего десницу, но тот явно не старался задеть её. Да и откуда Ланнистеру знать про её сны?

— То есть у Джона Сноу теперь есть армия, — Дени заставила себя сказать хоть что-то.

— Если он решит взять Винтерфелл и назваться Старком, то да, — ответил Ланнистер.

Дени не знала, как относиться к новостям, которые принёс её Бес. С одной стороны, новоявленный Лорд Старк сможет укрепить свои позиции на Севере, присягнув драконам. Подобный союз усилит уже Дени. Что ей стоит признать бастарда законным и дать ему фамилию Старк? Дрогон пророкотал, почувствовав её раздражение, и Дени поспешила успокоить своего сына.

— Что ж, пусть воюет, если ему так хочется, — решила она. — Наши планы остаются прежними.

А вот Варису ещё предстоит ответить, почему новости о Севере она узнала от своего Десницы, а не мастера над шептунами.

Глава 8. Белая Гавань

Лорд Виман встретил Каледина в своих покоях и строго-настрого запрещал стражникам рассказывать кому бы то ни было о присутствии Джона Сноу в замке. Чего именно добивался лорд Белой Гавани, знали только боги, потому что с тайным гостем можно делать всё что угодно. Каледин принял приглашение лорда сесть за стол и разделить с ним трапезу. Это не хлеб и соль, конечно, но тоже сойдёт за ритуал гостеприимства.

Слуги подали большой и сытный обед с блюдами из мяса, овощей, орехов и даже редких фруктов. Если верить памяти Джона, Лорд Мандерли всегда выделялся среди северян своим животом. Каледин понял, почему.

— Не знаю, как вам удалось оказаться здесь, милорд, но вы вовремя, — улыбнулся Лорд Виман, проглотив очередной кусок мяса и запив его вином. — Очень вовремя.

— Надеюсь, не на собственную казнь? — спросил Каледин.

— Обижаете, Лорд Джон, — Виман положил вилку на стол и вытер губы салфеткой. — Мой род всегда был верен Старкам. Клянусь, верен и я.

— И тем не менее, вы не отправите ваших людей под Винтерфелл, — заметил Каледин.

— В этом вы ошиблись, милорд, — рассмеялся Мандерли. — Прошу!

Тучный лорд протянул Каледину письмо со следами жирных пальцев по краям. Послание было за авторством Лорда Фрея, который освободил сына Вимана и отправил того на север, потому что убедился в верности дома Мандерли Болтонам и Ланнистерам.

— Что вы такого сделали для лорда Близнецов, что он поверил в вашу верность? — спросил Каледин, опустив послание на стол.

Ход событий ускорился. Раньше всё было просто: Каледин и Рамси встретятся у стен Винтерфелла в сопровождении своих вассалов или друзей (в случае Каледина). Будет битва — победитель станет правителем Севера. Теперь в их схватке участвовал Лорд Мандерли, сильнейший и богатейший из вассалов Старков. В условиях новых реалий, он был сильнее нынешних Старков. Единственное, что стояло между ним и троном Севера — легитимность. У рода Мандерли не было вообще никаких претензий на Винтерфелл, даже в теории. Они чужаки, которые поселились на Севере милостью королей зимы.

Как бы то ни было, Лорд Виман обладал силой и влиянием на востоке королевства. Его вмешательство в конфликт на стороне Болтонов может сильно осложнить жизнь Старкам. Поддержка столь мощного союзника не помешала бы Каледину и Сансе, но чем им потом придётся платить за такую щедрость? Даже в Скайриме сильный не помогал слабому просто так.

В то же время Мизинец, забери его даэдра, плыл на север со своими рыцарями, которые могли кардинально изменить исход битвы. Тяжёлая конница даже в Нирне могла победить боевых магов при хорошей подготовке, что уж говорить про Вестерос.

— Я позволил отряду Фреев пройти в Винтерфелл и заключил помолвку между одной из моих дочерей и их ублюдком, Лорд Джон. Как будто помолвка с клятвопреступником чего-то стоит, — фыркнул Лорд Виман.

— Отряд Фреев? — уточнил Каледин.

— Двести человек пехоты, — привычным бодрым тоном ответил Мандерли. — Можете не волноваться, Лорд Джон. До Винтерфелла они не дойдут… Север в преддверии зимы опасное место.

— Согласен, — ответил Каледин. — И всё-таки вы действуете из верности дому Старк? И ничего не хотите взамен?

— Мандерли всегда были верны Старкам, Лорд Джон. Мой род обязан вашему выживанием, — ответил Лорд Виман. — Я лишь надеялся попросить у вас разрешения присоединить земли Хорнвуда к Белой Гавани, милорд, но вы меня опередили.

Ах, так вот оно что. Виман надеялся “попросить” награду после битвы, когда Каледин уже был бы связан путами долга и потому не смог бы отказать.

— Хорнвуд… — задумался Каледин. Память Джона имела множество дыр, когда дело касалось благородных домов севера, но Хорнвуд располагался рядом с Белой Гаванью. Большая часть земель вокруг города принадлежала Хорнвудам. — А что думает Лорд Хорнвуд?

— Боюсь, этого мы не узнаем. Лорд Хорнвуд уже в могиле, Лорд Джон, как и все его дети, — ответил Мандерли.

— Что ж, сохраняйте верность Старкам, и будет вам Хорнвуд, — согласился Каледин.

Верность Мандерли сделает удержание Севера намного легче. Только дурак пренебрегал влиянием, которое покупало золото. Оно не имело силы на поле брани, но взятки, заказные убийства, махинации с торговлей… При желании Лорд Мандерли мог бы сделать правление Каледина и Сансы адом. А замок? Какая разница. Пусть Мандерли берут его себе.

— Благодарю, милорд. Дом Мандерли в вашем полном распоряжении! — Лорд Виман положил себе вторую порцию каждого блюда на столе.

Каледин собирался использовать возможности Мандерли в свою пользу, особенно заплатив за их верность чужим замком. Флот Белой Гавани был как нельзя кстати.

— Что вы знаете о Мизинце? — спросил он.

— Он всё плывёт сюда, — нахмурился Лорд Виман, проглотив особенно жирный кусок мяса.

— Потопите его, — приказал Каледин.

— Лорд Джон, мы не знаем о его намерениях, — предупредил его Лорд Виман.

— Не имеет значения. Мизинец ничего не пишет, но плывёт на север с армией Долины. Он всё ещё подданный Томмена Баратеона, нашего с вами врага, — напомнил ему Каледин.

Лорд Виман прекратил есть и взглянул на Каледина. Он вздохнул, отчего подбородки на его лице задрожали, и откинулся на спинку кресла. Бокал вина в его руке остался без внимания. Каледин удивился столь внезапной перемене характера собеседника и насторожился.

— Что вы планируете делать, если выиграете битву за Винтерфелл, Лорд Джон? — спросил Мандерли. — Вы ведь понимаете, что Железный Трон не оставит нас в покое.

— Насколько я помню, лорды севера провозгласили моего брата своим королём. Железный Трон больше не имеет никакого отношения к нам, — ответил Каледин.

— Южане попытаются оспорить нашу независимость, — предупредил его Манедрли.

— Пусть пытаются. Мы похороним Андалов в Перешейке. Уверен, их предки обрадуются тёплой компании, — улыбнулся Каледин.

Он врал, потому что не собирался воевать с югом, пока с севера шла армия мёртвых, но ложь была белой. Если Север переживёт нашествие иных, то Каледину и правда придётся воевать с Железным Троном.

Лицо Лорда Мандерли приняло поистине кровожадное выражение. Он хлопнул по столу. Каледин чуть не вздрогнул от неожиданности, но сумел обуздать свои рефлексы в последний момент. Скайрим не терпел слабаков, не терпел их и Север.

— Прекрасно, милорд! Я сейчас же отправлю флот на перехват Бейлиша, — улыбнулся Лорд Виман. — Вы уверены, что сможете победить Рамси?

— Абсолютно уверен, Лорд Виман, — Каледин поднял ладонь, на которой разгорелось пламя.

— Тогда буду молиться, чтобы зима пришла в дом Болтонов поскорее, милорд, — Лорд Виман отсалютовал ему бокалом.

***

Вообще-то Каледин не хотел задерживаться в Белой Гавани, но соблазн изучить местную септу взял верх. Он накинул на голову капюшон и направился прямо к храму Семерых.

Улицы Белой Гавани радовали обилием пространства. Их строили с расчётом на плотный поток людей и повозок. Дома выглядели добротными, из труб валил дым. На первых этажах кузнецы, кожевники и прочие ремесленники трудились не покладая рук. Каледин даже заметил лавку ювелира. Даже в условиях ранней зимы порт продолжал работать, хотя морозы усиливались с каждым днём. Ещё немного, и весь залив покроется коркой льда — морское сообщение станет невозможным. Это понимали все, а потому дела кипели. Торговцы, грузчики, моряки и наёмники чуть ли не бегали по улицам между портом, складами и рынком.

Джон Сноу в своё время никогда не спрашивал отца, почему Винтерфелл стоял посреди чиста поля. Зимний Городок существовал исключительно зимой: крестьяне собирались там, чтобы быть ближе к запасам Старков. Летом город пустовал. Каледин не понимал, как за восемь тысяч лет вокруг Винтерфелла сам собой не образовался город. Древний замок был центром власти и силы на Севере. Побережье Белого Ножа давало быстрый доступ к Узкому морю и пресной воде. Пусть сам Винтерфелл был размером с городок, как за восемь тысячелетий там не выросло что-то вроде Солитьюда или Виндхельма?

Белая Гавань процветала под началом Мандерли, и Каледин решил повторить её успех в Винтерфелле.

Неожиданно для самого себя, он оказался на пороге септы. Каледин зашёл в широкий зал под высокими сводами и осмотрел витражи. Искусная работа. Статуи выглядели идеально чистыми и отполированными. Однако он не чувствовал магии в этом месте. Ни единого намёка.

“Значит, не все боги реальны в этом мире?” — подумал он.

Мелисандра смогла привлечь его душу и вселить её в тело Джона Сноу. С другой стороны, она могла быть просто сильным магом. Сколько магов использовали свои таланты, чтобы создать культ? Каледин вспомнил Маннимарко и его апофеоз… Плохой пример: Маннимарко всё-таки удалось стать Богом Червей и Луной Некромантов.

Что определяло некую сущность как божество? Порождала ли вера божество или наоборот? Наличие чардрев — аэдрических артефактов намекало на божественное начало в этом мире, но артефакты сами по себе мало что говорили о своём источнике.

Каледин развернулся и покинул септу быстрым шагом. Он вёл войну, у него не было времени рассуждать о вере. Боги в любом случае делали, что хотели, и его размышления им были неинтересны.

“А вот война сама о себе не подумает”.

Он ещё немного побродил по городу и сам не заметил, как попал на пустые улочки. Вокруг Каледины тут же откуда-то появилась четвёрка мужчин в тёплых рясах. На лбах у них красовалась семиконечная звезда.

— Язычник, покайся, — сказал один из них. — От нас сколько не беги, всё равно не спрячешься.

— А вы вообще кто? — уточнил Каледин. Что они фанатики Семерых он понял безо всяких слов, но откуда они вообще взялись на Севере? Мандерли поклонялись и Старым и новым богам, уже один этот факт подразумевал терпимость.

— Всего лишь праведные люди, — ответил ему другой фанатик в рясе. — Покайся, отрекись от своих поганых идолов и прими свет Семерых.

— А иначе?

В ответ фанатики достали дубинки с шипами. Какая красота.

Каледин тут же обнажил меч.

— Думаете, одолеете меня? — спросил он.

— Семеро подсобят, — хмыкнул один из них.

— И гнева Мандерли не боитесь? — удивился Каледин. — У него ведь богороща есть.

— И до него очередь дойдёт, и до его поганого дерева, — сплюнул фанатик. — От Семерых какими тропами на бегай, в каких тенях не прячься, всё равно не убежишь.

— Занятно, — Каледин бросился в атаку.

Он подловил своего первого оппонента. Тот ожидал укола мечом, но не тут-то было. Куледин метнул ледяной шип свободной рукой. Это было самое тихое заклинание в его репертуаре. Для мага или воина в броне не угроза, а вот против отребья самое оно.

— Колдун, — прошипели остальные, когда их товарищ рухнул на землю с пробитой грудью.

— Поразительная наблюдательность, — Каледин покачал головой.

Схватка возобновилась, но что могли трое недоучек с улиц противопоставить вооружённому до зубов ветерану? Странно, что вид валирийского клинка не смутил фанатиков, но те, вероятно, не знали отличительных примет валирийской стали… Или им было всё равно и они понадеялись на численное преимущество. Глупцы.

Спустя минуту все трое валялись на земле либо мёртвыми, либо калеками. Вызывать стражу Каледин не стал и поспешил уйти, пока у кого-то из местных жителей не прорезалась ответственность. Его магический лёд растаял, стоило только пожелать. Каледин не подумал, что при этом откроются все раны поверженных им врагов. В итоге половину улицы тут же залила кровь.

“Вот теперь точно лучше уйти”, — решил он.

Что вообще произошло? Откуда на Севере фанатики Семерых? Джон ещё до своей смерти слышал, что королева Серсея заигрывала с какими-то там воробьями в столице, но ведь то Королевская Гавань. Семьсот лиг от Стены! Более двухсот лиг к югу от Перешейка!

Только волнений из-за религии не хватало Северу в преддверии Битвы за Рассвет. Каледин начинал понимать, почему северяне так не любили южан. Одни проблемы от них, честное слово.

***

Стража Лорда Вимана без проблем впустила его в замок и проводила до богорощи. На сей раз Каледин не стал искушать судьбу. Он попытался открыть проход из одного древа в другое, минуя то странное пространство теней, которое чуть не поглотило его. В прошлый раз он зашёл слишком глубоко внутрь чардрев.

— Опять хочешь жульничать, Ка-Ле–Дин, — прошептал голос Сансы в его разуме. — Не оборачивайся, а то не откроешь проход.

Магия аэдрического артефакта сопротивлялась его усилиям, но не так сильно, как он ожидал. Пространство и время задрожали, хотя стражники ничего не почувствовали. Ветер заиграл в листве чардрева, хотя воздух в богороще остался неподвижен. Каледин с аккуратностью ювелира вливал свою силу в потоки магии древа, стараясь задеть лишь самый верхний слой.

— Какой упорный трус… А ведь мы ждём тебя, от нас так просто не уй-

Голос прервался на полуслове, и в то же мгновение ствол чардрева пришёл в движение. Белая древесина поднялась, обнажая корни и образуя арку. Испуганные гвардейцы Мандерли отступили, но Каледин уже не обращал на них внимания. Он прошёл сквозь арку и оказался посреди знакомой лесной опушки.

… И с облегчением выдохнул. Каледин хотел избежать забега наперегонки со зловещими тенями внутри божественного артефакта.

Полдень остался позади. Он поспешил найти свой отряд, потому что путь до Дредфорта предстоял неблизкий.

“Надо связаться с Сансой вечером, рассказать ей обо всём”, — решил Каледин.

Она ему, скорее всего, не поверит. Каледин бы не поверил, а он многие века прожил в Нирне.

***

— Ты чего-то больно много думаешь, — Тормунд сел рядом с джоном возле костра.

Вокруг них копошились тенны. Час ужина давал им всем возможность расслабиться. Запах двух подстреленных зайцев наполнял воздух. В расчёте на пятьдесят человек это означало мизерный кусочек, но парни (и Каледин) радовались даже крохам свежего мяса. Вкус вяленой крольчатины уже всем осточертел.

— Меня чуть не съели внутри чардрева, — сказал Каледин, доедая миниатюрный кусочек свежего мяса и доставая вяленое.

Эх, как он скучал по салатам Алинора или хотя бы пирам Скайрима. Норды знали, как выжать максимум из своей жестокой и бедной на урожаи земли. Про вино и говорить нечего. Каледин бы даже от мёда не отказался. Увы, у отряда во флягах была либо чистая вода из родников, либо бурда, которую на Стене почему-то называли элем.

— Ну так, — Тормунд откусил немного вяленого мяса от собственного куска, — понятно же. Чего людям соваться к богам? Боги там, люди тут.

— Красноречию тебя Манс учил? — поинтересовался Каледин, улыбнувшись. За время их похода он неплохо сдружился с Тормундом. Даже притворяться не приходилось.

— Ой да пошёл ты, Лорд Ворона, — тот толкнул Каледина плечом. — Оно же просто. Хочешь благословения Старых Богов, так будь сильным. А коли слабак, так и не лезь.

— Интересный подход к религии, — задумался Каледин.

— Ты тут с богами болтаешь, тебе виднее, — Тормунд пожал плечами.

Вряд ли тени были богами. Они даже до уровня принцев даэдра вне доменов не дотягивали. Каледин сбежал от них только из-за их подавляющего численного перевеса. Более того, они не смогли помешать ему открыть собственный проход в чардреве, минуя их странные тропы. Будь тени частью аэдрической силы, у него бы ничего не вышло.

— Давай меньше думай, больше ешь, — Тормунд самым наглым образом прервал размышления Каледина. — Тебе ещё своим трюкам парней обучать.

— И то верно, — кивнул Каледин. Он так и не понял, с чем именно столкнулся внутри чардрев. Он не знал, кто ему помог. Зацепок не было, так что лучше сосредоточиться на делах насущных. Тенны сами себя магии не обучат. Могли бы, давно бы стали королями за Стеной.

Одна пакостная идея пришла ему на ум. Раз Лорд Мандерли так хотел Хорнвуд, он получит хорнвуд, а заодно пару племён вольного народа в придачу. Головная боль в виде поселенцев из-за Стены — самое оно для сдерживания разного рода амбиций. Главное не переборщить. Самых буйных лучше отправить к врагам. Пусть Дастины и Рисвеллы наслаждаются (если переживут битву за Винтерфелл), а их потомки запомнят цену восстания против Старков.

Глава 9. Пламя и Кровь

Дени возвращалась с прогулки. предместья Королевской Гавани – это не Драконий камень, но так даже лучше. Свежий воздух помогал ей восполнять запасы терпения, которое Варис и лорды Узкого Моря постоянно испытывали. Станнис увёл всех компетентных дворян и рыцарей на север, где они сгинули. Теперь на верность Дейнерис присягали регенты, матери, вдовы, и откровенные дети.

Их вид навевал воспоминания о Миэрине. Дени казнила многих “великих господ”, и их место занимали юные наследники и выжившие члены их семей. Она знала, каково это — править городом, где никто не за что не отвечает.

Из всех обещанных Варисом союзников только Дорн стоил пергамента, на котором он писал свои письма. По крайней мере, евнух смог гарантировать их снабжение. Дени уже прикидывала, кем его лучше заменить, потому что евнух не смог убить Кивана Ланнистера вопреки своим заверениям. Он тянул время, обещая скорую смерть десницы и оправдываясь повышенной осторожностью и усиленными патрулями в Красном Замке.

Каково же было её удивление, когда она увидела одного из немногих дееспособных лордов Узкого Моря у входа в её тент. Леди Бейла Веларион пыталась убедить часового безупречного, что Дейнерис Таргариен должна знать что-то. Безупречный на заявления леди не реагировал, чем ещё сильнее раздражал её.

— Леди Бейла? — удивилась Дейнерис. Сопровождавшая её охрана остановилась.

— Ваша милость! Я думала, вы внутри, — Леди Веларион, казалось, удивилась не меньше Дени. — Этот… стражник даже не сказал мне, что вас нет, Ваша Милость.

— Он не говорит на общем наречии, — объяснила Дейнерис. Леди Бейла перешла на безупречный высокий валирийский, но даже так безупречный её не понял. А вот Дени поняла: диалекты Вестероса и Залива Драконов сильно отличались друг от друга. Дени тоже пришлось некоторое время посвятить изучению языка, когда она впервые ступила на брусчатку Кварта. — Вы хотели поговорить со мной, Леди Веларион?

Дени открыла дверь и жестом указала Леди Бейле на стул перед её рабочим столом. Безупречные заняли свои места вокруг неё.

Убранство палатки было скудным, особенно для королевы, но Дени не жаловалась. Ей хватало простой походной кровати и деревянного рабочего стола, на котором всегда стоял графин с вином. По правую руку от неё расположился сундук с платьями, а на подставке слева стояли лёгкие доспехи.

— Благодарю, Ваша Милость, — ответила Леди Веларион.

— Что вы хотели обсудить? — спросила Дейнерис.

Одна из служанок вошла было в палатку, но Дени взмахом руки отослала девушку. Манера лордов Вестероса держать при себе слуг, даже чтобы наполнять бокалы вином, её откровенно раздражала.

— Ваша Милость, некоторые лорды, особенно с Крюка Масси, беспокоятся из-за вашей лёгой кавалерии, — ответила Леди Веларион.

Дени потребовалось мгновение, чтобы понять, о чём говорила её собеседница.

— Они боятся моих дотракийцев? — удивилась Дени.

Было бы чего бояться. В Ваэс Дотраке она хотела заполучить как минимум несколько десятков тысяч дотракийцев. Зрелище их кхалов в огне заставило всадников бояться её, но не уважать. Лишь несколько сотен последовали за ней в Миэрин и ещё меньше отправились в Вестерос.

Две сотни отменных всадников могли изменить ход битвы, но они одни не помогут ей выиграть войну. Дени не знала, насколько хорошо дотракийцы покажут себя в реальных схватках. Её советники уже предупредили её, что организованная тяжёлая пехота (которой славились в первую очередь Ланнистеры) может стать для её лёгкой конницы приговором.

— У дотракийцев весьма однозначная репутация в Вестеросе, Ваша Милость, пусть даже они ваши воины, — ответила Леди Веларион.

— Почему они отправили вас? Почему не пришли сами? — спросила Дени.

— Видите ли… Я многим из них должна, — призналась леди.

— Золото?

— В том числе, — ответила Бейла Веларион. — После воцарения Узурпатора, многим домам Узкого моря пришлось приложить немалые усилия, чтобы выжить.

— Что ж, считайте, что все ваши долги перед ними оплачены, — решила Дени. — Пусть не переживают, мои дотракийцы слушают каждое мое слово.

Она специально не дала домам Крюка Масси гарантий. Они заслужат безопасность верностью ей. Дени много чему научилась в Миэрине, в том числе награждать своих людей только после победы.

— Благодарю, Ваша Милость, — кивнула дворянка. — Если позволите, я бы хотела предупредить вас…

— Продолжайте, — позволила Дени.

— Лорды Узкого моря знакомы с репутацией Безупречных, и все мы прекрасно понимаем, почему вы их используете. Лорды других земель будут высмеивать ваш выбор, — сказала Леди Бейла.

— Просто потому что Безупречные были когда-то рабами? Я их освободила. Все, кто называет меня королевой, делают так по собственной воле, Леди Веларион, — парировала Дени.

Она никому не позволит называть себя рабовладельцем.

— При всём уважении, мало кто в это поверит, Ваша Милость, — вздохнула её собеседница. — Некоторые лорды будут сражаться, просто потому что не хотят проиграть армии рабов, даже если это армия бывших рабов.

Дени не позволила себе показать её истинные чувства по этому поводу. Куда бы она ни шла, казалось, везде её ждали мелочные вожди. Неужели к ней начнут относиться с должным почтением, только если она утопит континент в крови? Она начинала понимать, почему Эйгон Завоеватель выбрал “Пламя и Кровь” девизом своего дома.

Она вернулась к теме разговора и лишь кивнула в ответ на речь Леди Бейлы. Они обсудили несколько тривиальных моментов кампании, вроде логистики блокады столицы, а потом леди ушла по своим делам. Дени посмотрела донесения на её столе.

Эурон Грейджой куда-то исчез с Железных Островов, прихватив с собой большую часть железного флота. Более того, он исчез три месяца назад! Плохие это новости или нет, Дени не знала. Железнорождённые были пиратами, а потому она удивилась отсутствию новостей о разграблении западного побережья континента. Дорнийы несли караул у входа в Узкое Море и пока не заметили кораблей Грейджоя.

“Час от часу не легче”, — подумала Дени и налила себе бокал вина, первый за неделю.

Что ей оставалось делать? Армии лордов Узкого моря и её безупречные уже взяли столицу в осаду. Пусть Серсея и Томмен сбежали, их лорд-десница продолжал держать оборону. Через пару дней прибудут последние силы верных ей лордов, и Дени начнёт штурм городских стен. Впервые за сто с лишним лет драконы снова покажут свою силу в Вестеросе.

“Пламя и кровь. Пламя и кровь”, — вздохнула она.

***

Прошёл месяц, и отряд Каледина наконец вышел к стенам Дредфорта. Они маршировали настолько быстро, насколько позволяла погода. Метель замедлила их, но они всё же опередили Карстарков. По пути к Дредфорту копейщики постоянно тренировались сражаться с строю и уже представляли из себя некое подобие организованной пехоты, а не отряд налётчиков. Некоторые даже освоили простенькие заклинания разрушения. Все они хотели немного тепла и нормальной еды, а потому торопились в Дредфорт и не роптали, когда Каледин их подгонял.

Замок Болтонов удивил их запустением. Ни часовых, ни патрулей — ничего. Каледин наведался внутрь с помощью эфемерной формы и понял, в чём дело.

Крестьяне заняли Дредфорт, когда Русе покинул замок с большей частью гвардейцев. Стоило им услышать о смерти своего старого господина, как ведомые гневом и жаждой расправы люди просто штурмовали замок и вырезали полсотни его защитников. Знамёна с освежёванным человеком валялись в грязи.

Пехота Джона вошла в замок чуть ли не под ликование местных. Те приветствовали теннов и Каледина с его оскалившимся лютоволком Старков на кирасе, как дорогих гостей.

— Какие чудеса, я думал, вы поклонщики все мягкие девки, — удивился Тормунд. — А оно вона как!

— Я слышал, что Болтонов не любили даже в их собственных землях, но чтобы настолько… — ответил Каледин, оглядываясь по сторонам. — Так, надо найти оружейню и кладовые.

Он повернулся к своему отряду.

— Ну что, парни, идите найдите себе побольше оружия. Только местных не трогать, — приказал он.

Ответом ему стала полсотня жадных оскалов. В последнем очаге они взяли лишь самое необходимое: кольчуги, мечи, щиты и копья. Всё-таки Амберы сражались исключительно из-под палки. Стоило Болтонам пасть, а Маленькому Джону Амберу вернуться домой, и Последний Очаг вновь присягнёт на верность Старкам. Грабить потенциального союзника — затея бесконечно глупая. Талмор не понял этого, и в итоге потерял Эльсвейр, а потом и Валенвуд.

Дредфорт союзником никогда не был, а тенны всё равно его переделают под себя.

Каледин улыбнулся, вспомнив о поражениях Доминиона. Он всё-таки перенял немного присущей нордам мстительности. Они это называли долгой памятью, но какая разница? Красота она и есть красота. Каледин жил долго, однажды помочился и на пику, на которой красовалась голова Эленвен. Святотатство и варварство в глазах любого высокого эльфа, но Каледин не просто не любил Талмор, он ненавидел их всеми фибрами своей души и вырезал их везде, где только мог.

Вполне вероятно, что мстительность была в нём и до переезда в Скайрим, но именно там она раскрылась во всей красе.

Тенны смогли занять главную обитель, а крестьяне поселились во всех остальных помещениях. Вряд ли они покинут замок по собственной воле, но пока что их присутствие не волновало Каледина. Тем более, Дредфорт в скором времени будет головной болью магнара Сарта.

Крестьяне также согласились патрулировать стену или, по крайней мере, не мешать это делать дозорным Каледина. Спустя пару дней, посвящённые тренировкам и подготовке к сражению, они заметили Чёрные флаги с белым солнцем. Карстарки наконец пожаловали.

По меньшей мере тысяча человек выстроилась у стен Дредфорта, две сотни из них на конях. Один из всадников подошёл к воротом под белым флагом. Каледин глядел сверху вниз на Харальда Карстарка. Новоявленный лорд Кархолда сидел на лошади в окружении десятка гвардейцев.

— Так значит бастард и правда сбежал со стены, — усмехнулся Карстарк. — Сдавайся, и я казню тебя и твоих ублюдков-одичалых быстро и без пыток.

— Если хочешь Дредфорт, предатель, возьми его, — плюнул Каледин.

Он помнил, как разговаривать с зарвавшимися нордами.

— У тебя сколько человек, сотня? — продолжил Карстарк. — У меня целая тысяча. Сдайся, и я замолвлю словечко за твою сестру перед Лордом Болтоном. Будешь сопротивляться, помогу ему с наказанием.

Каледин поднял руку, и тенны демонстративно положили стрелы на тетиву. Тенны обычно не сражались с помощью луков, но каждый из них так или иначе умел стрелять. Жизнь за Стеной оставляла простой выбор: научись или умри с голода.

— Пошёл прочь, — ответил он.

— Я тебя предупреждал, — Карстарк пожал плечами и поскакал обратно.

Уже через час на замок обрушился первый залп сотни лучников Кархолда. Это не помогло нападавшим. Стены Дредфорта поднимались над землёй не на один десяток футов. Мерлоны спокойно укрыли бы даже кого-то из Амберов от обстрела, что уж говорить о теннах и самом Каледине.

Хуже всего было волнение крестьян. Они не привыкли к осадам, и Каледин понимал, что на подавление их восстания потребуются все его люди или сильное проявление магии. Он не хотел использовать свои козыри до битвы за Винтерфелл, но нынешняя ситуация не оставляла выбора.

Очередной залп отскочил от стен, и Каледин вышел из укрытия. Он указал рукой на участок земли возле стены, и спустя мгновение там появился грозовой атронах. Потом ещё один. Больше Каледин призывать не спешил. Карстарки и так прекратили обстрел при виде двух каменных великанов с молниями вместо мышц. Те полетели в сторону пехоты нападавших и врезались в них, словно таран в слабенькие ворота.

Заминка Карстарков дорого им стоила. Каледин успел сосредоточиться.

В руке появился спрессованный шар пламени, который тут же полетел в самую гущу лучников нападавших. Переполненный силой огненный шар попал в тыл Карстарков и своим взрывом отправил не меньше десятка лучников и пехотинцев к праотцам. Те разбегались в разные стороны, и когда в них полетели новые огненные шары, паника вскоре поглотила всю армию под знаменем зимнего солнца.

Магия — страшная сила. Даже обученные воины легиона, выросшие рядом с чародеями империи, с трудом сдерживали армии доминиона именно из-за морали. На поле боя заклинания школы разрушения больше разумных обращали в панику, чем убивали. Доминион сделал страх краеугольным камнем своей тактики. Там, где он не работал, как в Имперском Городе, альтмерам пришлось платить кровью за каждый дюйм захваченной земли.

На жителей Вестероса и суеверных северян в частности огненные взрывы произвели весьма однозначное впечатление. Страх, настоящий животный ужас и паника уничтожили боевой дух Карстарков. Только кавалерия сохранила дисциплину и во главе со своим лордом напала на атронахов, пытаясь укрепить дрогнувшие ряды пехоты.

Создания штормовой стихии уложили с десяток лошадей, пока их каменная плоть не пала жертвой стали. Однако Карстарки в попытке утопить атронахов в мясе подошли слишком близко к стенам Дредфорта и стали лёгкой добычей для лучников. Каледин много раз показывал им свою магию за последний месяц, и парни не подвели. Они терпеливо ждали своего момента и наконец пустили поклонщиков, которые осмелились им угрожать, на корм стервятникам. Каледин прикинул, стоило ли им забирать трофейных коней, но потом отказался от этой идеи. Будь у него хотя бы десяток обученных всадников и больше времени, тогда да, а иначе всё это не имело смысла.

Когда Карстарки наконец разбежались, а огненный шторм закончился, тенны ликовали. Крестьяне, поддавшись стадному инстинкту, присоединились к веселью. Каледин нашёл среди мёртвых всадников корчащегося от боли Харальда Карстарка и улыбнулся. Дредфорт станет хорошей могилой для предателя.

— Победа!

*** Этой ночью Каледин уснул как убитый, но ему помешали выспаться даже после сокрушительной победы над Карстарками. Он закрыл глаза в кровати в Дредфорте и тут же открыл их в тёмной пещере.

Стены покрывал лабиринт корней. Запах сырости и разложения наполнял воздух. Где-то вдалеке слышалось капанье воды. В самом центре пещеры из земли поднимался трон из переплетённых белых корней, а на нём восседал полутруп. Одежда давно истлела на истончившемся теле, не знавшем ни воды, ни еды на протяжении десятилетий. Единственный красный глаз смотрел на Каледина, не мигая.

— Где я? — потребовал он.

— Во сне, — ответил полутруп. — Ты не видел моего лица, но мы уже встречались внутри чардрева. Ты дразнил тени, не-человек.

— Ты знаешь, кто я? — удивился Каледин.

Полутруп лишь усмехнулся, и у ног Каледина появилась водная гладь. Он заглянул внутрь и увидел знакомое отражение. Высокий эльф с выцветшим зелёным цветом кожи и золотистыми волосами глядел на него. Привычная роба архимага Винтерхолда довершала образ.

— Значит, мы сами проецируем свои тела, — он посмотрел на полутруп.

— Я уже давно привык к своему ложу и умру на нём, — ответил тот. — Мой час скоро придёт, а потому я должен предупредить тебя, не-человек.

Полутруп затих и глядел на воду.

— Я старше тебя в несколько раз, так что не томи, мы с тобой и так не молодеем, — сказал наконец Каледин.

Полутруп лишь улыбнулся.

— На поверхности, — он указал пальцем вверх, — лишь отражение, симптом реальной гнили. Тени в чардревах, что ты видел, они твой враг.

— И что же ты предлагаешь мне сделать? — спросил Каледин.

— Предлагать нечего, всё и так известно. Божье Око и Остров Ликов. Они ключ ко всему, — ответил полутруп. — Наше время ограничено. Освободи Винтерфелл, без этого всё бессмысленно. Отыщи его основание, и тогда поймёшь, что нужно сделать.

— Божье Око?! — изумился Каледин. От Джона ему досталось посредственное знание географии, но парень хорошо представлял себе, где располагалась главная святыня Старых Богов.

— У меня нет времени на праздную болтовню. Ты умеешь ходить по старым тропам в обход теней, так что не разводи драму. А теперь слушай, как попасть на Остров Ликов. Он отрезан от остальной сети, тебе понадобится обходной путь, — ответил ему полутруп. — И слушай внимательно. В следующий раз ты встретишь другого носителя моего бремени.

Каледин вздохнул и принялся слушать. На что он, собственно, рассчитывал? Знаки судьбы и её слуг всегда были туманны и редко имели смысл. Он победил Алдуина, но то оказалось лишь главным из его путешествий. За ним последовали другие, и они в конце концов привели его в Вестерос.

Глава 10. Знамёна Винтерфелла

Месяц прошёл незаметно для Каледина. За это время он успел превратить “своих” теннов в настоящий отряд. До имперского легиона им всё ещё очень далеко, но они привыкли сражаться как один. Тренировки на бандах разбойников, коих за годы войны стало ужасно много, сделали своё дело. Каледин назначил пятёрку десятников в качестве младших офицеров, и рядовые воины даже выполняли приказы старших по званию! Для вольного народа просто неслыханно.

Они подошли к Винтерфеллу, и в памяти сразу всплыл замок со знамёнами серого лютоволка, а не человека без кожи. Ничего, Каледин скоро вернёт дом Старков его истинным владельцам… Ну и себе заодно. В конце концов кто тут последний наследник лорда Старка? И неважно, что Каледин вообще-то бастард. У кого армия, тот и наследует замки и титулы. Тем более, Санса производила впечатление человека, которому политика Севера уже стояла костью в горле.

Они соединились с основной армией, и Каледин с удивлением обнаружил армии Гловеров и Мормонтов (хотя они выслали просто отряд из двадцати человек). Санса предупреждала его о новых союзниках с помощью зачарованных сфер, но он даже не надеялся, что один из главных вассалов пришлёт реальную армию. Гловеры сильно пострадали от рук железнорождённых, но они всё же явились на зов сюзерена.

Пять сотен копий и три десятка всадников — войско небольшое, но лучше так, чем полагаться только на вольный народ. Более того, Север обескровел после похода на юг. Пятьсот солдат в таких условиях — огромная сила.

Каледин обогнал армию Мандерли по пути в Винтерфелл. Тысяча тяжёлых пехотинцев, три сотни лучников и две сотни всадников послал Лорд Виман на помощь своим сюзеренам. Больше половины всех сил Белой Гавани, если верить воспоминаниям Джона.

И того пять тысяч воинов.

Карстарки не придут. Знамён Рисвелов и Дастинов не было. Если разведчики не проспали двухтысячное войско Барроутона и Родников, то Рамси встретит Старков лишь тремя тысячами солдат Болтонов. Математика была на стороне Каледина, но он не обольщался. Армия хороших стрелков может выиграть любую битву, если их поведёт в бой толковый командир. Каледину довелось видеть одно из таких сражений, когда лучники повстанцев разгромили две когорты — 700 тяжёлых легионеров! — среди гейзеров Истмарка.

— Джон! — Санса тут же заключила его в объятия. От неё пахло чистотой с лёгким налётом дорожной пыли. Стоявший за ней Призрак лишь громко фыркнул и демонстративно отвернулся.

— Я тоже рад тебя видеть, сестра, — улыбнулся Каледин. — Пойдем в палатку. Пообщаемся вечером.

— Хорошо, брат, — Санса отстранилась от него, но лицо её так и продолжали лучиться счастьем.

Он защищал её из чувства долга перед Джоном, но Санса умела расположить к себе, пусть воспоминания Джона говорили об обратном и рисовали образ избалованного ребёнка. Время и лишения изменили наивную дочь Кейтилин Старк. Их с Каледином не связывали узы крови как таковые. Всё-таки он не Джон Сноу. Волновало ли его это обстоятельство? Нет. Он взялся защищать девушку из чувства долга, а в Скайриме семья и долг — понятия взаимосвязанные.

— Милорд, — приветствовала его Леди Гловер, когда Каледин вошёл в шатёр сира Давоса.

— Лорд Сноу, — поклонился ему сир Давос.

— “Лорд Сноу”, — фыркнула девочка лет десяти на вид. Он отвесила Каледину небольшой поклон. — Король Старк.

— Леди Мормонт, — ответил Каледин. Санса рассказала ему о нраве малолетней дворянки, когда они в последний раз общались. — Леди Гловер. Отрадно видеть вас обеих. Благодарю за помощь. Дом Старк этого не забудет.

Санса задумалась на мгновение, но потом улыбнулась Каледину. Кажется, она не имела ничего против его новой фамилии.

— Это наш долг, милорд… Простите — Ваша Милость, — ответила леди Гловер.

— Оставим титулы на потом. Мы ещё не выиграли битву, — решил Каледин.

— Согласна, сначала битва, потом корона, — подала голос леди Мормонт.

До какого же состояния довели дом Мормонтов, что их возглавляет девочка десяти (или и того меньше) лет? Даже в Скайриме никто бы не позволил ребёнку решать судьбу целого клана, будь он хоть трижды последним в роду. Впрочем, это не его дело… По крайней мере, пока что.

— Тогда предлагаю обсудить план сражения, — Каледин посмотрел на карту предместий Винтерфелла.

***

Переговоры перед битвой. Генерал Туллий называл их не иначе как бахвальством. Если две армии уже встретились в одном месте, то возможность разойтись мирно давно истлела.

Каледин и Рамси встретились под белыми флагами в чистом поле, десяток всадников с каждой стороны. Генерал Туллий обычно был прав во всём, что касалось войны. Все переговоры с мятежниками заканчивались сражениями. Каледин не тешил себя надеждами, что Болтон одумается и тихо уплывёт куда-нибудь в Эссос, оставив Винтерфелл его законным владельцам. Проигрыш для любой из сторон равносилен смерти.

Нет. Во время войны сталь единственный актуальный закон, а крепкая рука главный судья. Они встретились ради обмена оскорблениями, не более. Позлить друг друга перед битвой.

— Ты неплохо потрудился, бастард, — Рамси улыбался.

— Лучше тебя во всяком случае, — в тон Болтону ответил Каледин.

— Даю последний шанс сдаться, а не то я сниму кожу с вашего братца и буду использовать её как стяг в будущем, — улыбка бастарда стала шире.

— Брата? — спросила Санса.

Каледин вспомнил о предательстве Амберов и пленении Рикона. Он наконец-то у стен Винтерфелла, а потому брат Джона выживет. Его сестра хорошо отыгрывала роль. Она должна убедить Рамси, что никто до сих пор не узнал о пленении Рикона. Судя по взгляду Рамси, у неё получилось.

— О, моя дорогая жёнушка, сколько веселья нас с тобой ждёт, когда я верну тебя в наше ложе… Пожалуй, сделаю из этого ублюдка одеяло, — Рамси указал в сторону Каледина.

— Отвечай на вопрос моей сестры, — сказал Каледин.

Санса и так выглядела разбитой, ей лучше вообще больше не общаться с Болтоном. Каледин понял, что сестру следовало оставить в лагере.

— Рикон Старк, сын предателя Эддарда Старка, в Винтерфелле, в руках законного Хранителя Севера. В моих руках, — пояснил Болтон. — Ну так что? Сложите оружие? Обещаю, сдадитесь, и ваш братец доживёт до седых волос в темницах.

— С чего нам тебе верить? — Каледин отказывался играть по правилам бастарда. — Если кроме этого тебе нечего предложить, то мы возвращаемся в лагерь.

— О, боишься, что малец украдёт у тебя войско? — продолжил давить Рамси, глядя на Леди Гловер и Леди Мормонт. — Правильно боишься, ублюдок. Леди, а леди? Каково это: предать своего сюзерена ради изменника со стены?

— Не вам говорить о предательстве, Сноу, — выпалила Лианна Мормонт.

— Довольно. Мы уходим, — Каледин развернул лошадь. Остальные последовали его примеру. — Встретимся завтра, бастард.

Он не видел реакции Рамси, но буквально чувствовал прожигающий спину взгляд. Эх, не хватало старого Тулия. Он бы размазал этого выскочку и словами, и армией.

***

Приготовления перед битвой займут по меньшей мере неделю. Рамси никуда не торопился. Бастард справедливо полагал, что армия Старков начнёт голодать быстрее него. Вот только неделя погоды не сделает, а Каледин собирался потратить время с максимальной пользой для своих людей. Те полсотни парней, что пошли за ним на Кархолд и Дредфорт, остались с ним. Каждый из них получил по зачарованному мечу и копью… Само оружие они взяли у Амберов и Болтонов, но это уже не важно. Их зачарованный металл мог бы посоперничать с валирийской сталью по качествам.

Увидев его магию собственными глазами, леди Мормонт и леди Гловер собственноручно написали о ней другим лордам Севера. Каледин сомневался в эффективности их посланий, но кто он такой, чтобы мешать другим? В конце концов — слухи тоже несут определённую славу их главному герою.

Отряд Мандерли должен был подойти со дня на день. Каледин попросил сира Давоса подготовить место для лагеря союзников, а сам проник в Винтерфелл с помощью ту’ума нематериальности. Его цель — темницы.

Каледин не мог просто оставить брата Джона в руках Болтона. Кто знает, чем это могло обернуться для мальчика. Да судя по описанию того, что Рамси сделал с мужем леди Гловер и её сыновьями, ряды Талмора плакали по этому больному садисту!

Родные Джону коридоры вызывали сотни откликов в унаследованной памяти. Воспоминания о тренировках, сёстрах, презрениях Леди Старк и любви отца чуть ли не вставали перед глазами. Каледин замер в одном из укромных уголков и позволил чужой жизни угомониться. Луна сияла над головой, а значит — осторожность и ещё раз осторожность. С дозорных башен внутренних стен Винтерфелл был как на ладони, не говоря уже о башнях главной обители.

Южане называли Винтерфелл замком, и этот термин перекочевал на Север, хотя на языке первых людей слова “замок” не было. Первые Старки называли Винтерфелл фортом или укреплённым домом.

“Поразительно, сколько всякой всячины Джон успел понабраться от мейстера”, — подумал Каледин.

Главное отличие Винтерфелла от других, более поздних замков Севера, — его размер. Первая крепость занимала не более пятой части всей укреплённой территории. Ещё треть занимали новые обители, арсенал, бараки и зал для пиров. Остальное пространство, почти половина замка, отводилась для ремесленных построек и самих ремесленников. Твердыня Старков на деле была самым настоящим городом. В центре всего этого великолепия уже многие тысячелетия росла богороща.

Весь Винтерфелл, наверно, занимал площадь Вайтрана, не меньше, поэтому идти незамеченным было бы довольно трудно, но местные жители не любили Болтонов. По крайней мере, так говорила Санса. Каледин доверился ей и воспользовался одним из тайных проходов в арсенал, что начинался за жилым кварталом. Никто из жителей не стал орать благим матом. Значит, либо они все крепко спали, либо Санса была права.

Каледин зашёл в темницы, полные пленников, и вот тут уже его нематериальная форма сыграла с ним злую шутку. Те немногие, кто проснулся от его тихой поступи, тут же начали молиться богам и постарались отпрянут как можно дальше от решёток. Каледин решил не обращать на них внимания. Пусть думают, что по темницам Винтерфелла действительно бродят призраки древних Старков. Для замка возрастом в восемь тысяч лет одной легендой больше, одной меньше — какая разница?

Рикон свисал с потолка пыточной комнаты, которая находилась прямо внутри тюрьмы. При Неде Старке это помещение пустовало, но Болтоны развернулись во всю широту своей души. Тринадцатилетний мальчик походил скорее на живой труп, чем человека. Впавшие щёки, рыжие волосы почернели от грязи, тонкие запястья истекали кровью от стальных пут. Каледин подавил тяжёлый вздох.

— П-папа… — просипел тот, глядя на Каледина.

Да, Джон ведь выглядел типичным Старком, хотя под действием ту’ума нематериальности фамильные черты смазались непонятно во что. Видимо, голод и постоянные издевательства, следы которых украшали всё тело мальчика, сделали своё дело. Рикон бредил. Каледин отменил крик и коснулся лба брата ладонью. У мальчика был жал. Долго он не протянет. Лечить его не представлялось возможным, и не только из-за проблем с магией. Простуда требовала либо целебного зелья, либо ухода. Тело Рикона и так ослабло. Ему требовался постельный режим, и только мастер-целитель мог бы это исправить на месте.

Каледин понимал, что самым разумным решением будет подарить Рикону вечную свободу. Как он вынесет тринадцатилетнего парня из Винтерфелла незамеченным?

Он медлил, потому что обещание, данное Сансе, и долг перед Джоном довлели над ним. В прошлой жизни Каледин много чему научился у нордов, в том числе абсолютной верности своему слову. Если не уверен — держи язык за зубами. Если пообещал — умри, но сделай.

— Пап, Бран… — на грани слышимости произнёс Рикон. — За стену…

Каледин замер. Он подозревал, что раз выжил один брат, то и второй где-то бродит. Но пойти за Стену? Он покачал головой.

Он принял решение.

Один взмах валирийского клинка, и Каледин поймал упавшего брата. Тот не смог встать, разумеется. Пришлось нести его через все темницы. Благо, Джон и Робб в своё время облазили весь Винтерфелл. Он знал, где располагался ближайший тайный проход. За тысячелетия истории замка их накопились сотни в одном только арсенале.

Тяжёлые шаги ознаменовали прибытие патруля. Каледин тихо выругался и пристроил тело Рикона у одной из пустых камер. Сам он встал за дверью и обнажил меч. Двое гвардейцев Болтонов упали замертво, так и не поняв, кто убил их. Каледин подхватил брата и направился дальше по коридору. Хорошо, что Болтоны ещё не настолько обжили Винтерфелл, чтобы узнать все его секреты.

Камера, которую при Эддарде Старке никогда не занимали, оказалась с постояльцем в этот раз.

— Неужто Эддард Старк воскрес? — удивился закованный в кандалы мужчина.

Каледин наколдовал пламя на ладони и оглядел узника. Им оказался смутно знакомый ему мужчина, лицо которого заросло густой бородой.

— А, один из щенков… Сноу что ли? — предположил узник.

— Лорд Флинт, — Каледин наконец отыскал в памяти Джона нужный мыслеобраз.

— Ты чего здесь забыл, юный Сноу? — обратился к нему Флинт. — Смерть свою ищешь?

— Спасаю брата, — ответил Каледин и кивнул на тело у него на руках.

— А… Ну это дело стоящее, — кивнул Флинт. — Я-то тебе зачем?

— Не вы, мне нужна ваша камера, — улыбнулся Каледин. — Болтоны не осмотрели темницы на тайные ходы.

— Вот оно как… — оскалился Флинт и расправил плечи. — Считай, мой клинок твой, как только я заберу его из хладных рук Болтона.

— Ваши сыновья, милорд? — поинтересовался Каледин. Он просто разрубил прутья решётки, а Флинт подхватил их и не дал им устроить грохот на весь арсенал.

— Здесь же, куда они денутся, — фыркнул тот. — Рамси хотел снять с меня шкуру на рассвете, чтобы им наука была. Парень… Их надо забрать, а то ведь этот маньяк снимет шкуру с них мне в отместку.

Каледин вздохнул. У него не было времени шататься по тюрьме в поисках двух незнакомых ему людей.

— Я спешу, лорд Флинт. Найдёте их сами? — спросил он.

— А то, — кивнул узник. — Только это… Путы мои разрежь. Так сподручнее будет.

Каледин не стал тратить драгоценное время и просто разрубил цепи пополам. Флинт ещё раз кивнул и бросился на поиски камер своих сыновей. Каледин подошёл к одной из стен и принялся искать заветный камень в кладке.

***

Они выбрались из арсенала вблизи жилых застроек. Тайный ход предназначался для незаметной транспортировки “ненужных” пленников подальше от глаз двора Королей Зимы. Когда правил отец Джона, ни тайных казней, ни тайных “побегов” никто не устраивал.

— Как будем покидать замок? — спросил Флинт.

— Вы никуда не пойдёте, — Каледин покачал головой. — Единственный выход за стены, который я знаю, начинается в катакомбах. Там полдня придётся его искать. Но проблема не в этом…

— Катакомбы на другом конце замка, — вздохнул Флинт.

— Да, у старой обители, до которой добраться можно только через собственную входную башню, — добавил Каледин.

— Тогда что будем делать? Парнишке холод вреден, — Флинт кивнул на бессознательного Рикона. — Мои-то лбы да я продержимся в закоулках до битвы, но маленький Старк…

Он был прав. На дворе стоял лёгкий мороз, который Каледин не ощущал благодаря тёплым одеждам и плащу. Сыновья Лорда Флинта и их отец едва заметно дрожали, но азарт побега не даст им замёрзнуть. Рикон же свернулся в комок. Падающий мелкий снег усугублял ситуацию. Как бы ни храбрились Флинты, даже они не переживут несколько дней на улице в таких условиях.

— У меня ещё остались друзья в замке… Я надеюсь, — ответил Каледин. — Пойдёмте.

Он надеялся, что старый кузнец Винтерфелла пережил Теона и Болтонов. Ни один разумный лорд не казнит мастера, который способен ковать броню и клинки для войска. Если кто сможет укрыть Рикона и Флинтов на пару ночей, то точно старик Миккен. Он всегда хорошо относился к Джону Сноу. Оставалось лишь уповать на благоразумие Теона Грейджоя (потому что Русе Болтон и так славился расчётливостью). Каледин тяжело вздохнул и повёл своих спутников по хорошо знакомым ему улицам.

Глава 11. Накануне

Санса встретила известия о Риконе слезами радости. Они сидели в её шатре, и Каледин держал сестру в своих руках, пока она крепко обнимала его. Неловкое положение, на самом деле. В прошлой жизни его семью казнил Талмор, а в Скайриме с семьёй не срослось. Была любовь, была страсть. Были даже дети, которые стали Каледину родными, но они не были его кровью.

Его сестра умерла в муках на пыточном столе, и воспоминания о ней делали даже самый радужный день мрачным. Как быть с Сансой, которая видела в Каледине любимого брата и всемогущего защитника, он не представлял.

— Спасибо, Джон, спасибо, — продолжала повторять Санса. Рядом лежал Призрак и притворялся спящим. Ещё бы лютоволк не открывал один из глаз время от времени, он бы даже смог кого-нибудь обхитрить.

Наконец она отстранилась от него и вытерла слёзы.

— У Миккена есть, чем лечить Рикона? — спросила она.

— Разумеется нет, — Каледин покачал головой. Припарки и травы в доме кузнеца он лекарствами не считал. Молитва Семерым, Старым Богам и прочим божествам этого мира уступала даже местной народной медицине. Растирки и травяные настойки могли бы вылечить простуду (и то не факт), но лихорадка им не по плечу. Рикону требовался хотя бы мейстер, а в идеале обученный целитель. Сейчас юный Старк боролся за свою жизнь.

— Надо срочно взять замок, — Санса озвучила свои мысли. Сама она глядела куда-то далеко. — Мейстер Волкан нам не откажет, надо только сразу доставить его в дом Миккена.

— Санса, мы не можем атаковать Рамси прямо сейчас, — Каледин осадил девушку, которая упорно становилась ему сестрой. — И не смотри на меня так. Я не меньше твоего хочу спасти Рикона, но треть нашей армии только что пришла. Им нужна хотя бы ночь на отдых.

Лучи рассветного солнца пробивалось в палатку даже через плотную ткань.

— Да… Ты прав, — вздохнула Санса. — Может, послать пару лазутчиков в Винтерфелл? Через тайные ходы?

— Их схватят, — отрезал Каледин. Из катакомб был один вход и один выход внутри Винтерфелла. Они просто не смогут попасть в жилую часть замка. — И потом, у нас лекарств от лихорадки тоже нет.

— Неужели мы совсем ничего не можем сделать? — спросила Санса. Её умоляющий взгляд давил на Каледина.

— Боюсь, остаётся только ждать, — ответил он.

Каледин понимал состояние Сансы. Почти вся его семья либо разбрелась по Тамриэлю, либо умерла в казематах Талмора. Не иметь возможности не то что помочь дорогому человеку (или эльфу), но даже узнать его или её состояние — пытка для любого нормального разумного. Оставалось лишь налить Сансе вина и подогреть его с помощью наколдованного пламени.

Сестра приняла кубок, обхватив тёплый металл обеими руками.

— Я так и не извинилась перед тобой, Джон, — сказала она, отпив вина. Горячий напиток подействовал на неё успокаивающе. По крайней мере, Санса более не походила на загнанного зверя.

— Тебе не в чем извиняться, — ответил Каледин, налив немного вина в ещё один бокал. Хвала богам, что Леди Гловер привезла немного нормального алкоголя, а то пить бурду со Стены не было сил.

— Моя мать не любила тебя, а я старалась угодить ей и её тупой септе, — выпалила сестра.

Каледин позволил себе улыбку, потому что Джону на “тупую септу” постоянно жаловалась самая младшая сестрёнка.

— Слышала бы тебя Арья, — сказал он.

Румянец на щеках сестры стал ему ответом. Вместо слов Санса лишь отпила немного вина.

— Отец часто говорил: “одинокий волк погибнет-”

— Стая выживет, — закончил Каледин.

В палатке установилась тишина, и ни Каледин, ни Санса не спешили её нарушать. Каждый думал о своём.

Джон восхищался отцом в частности и Старками в целом. Наивный мальчишка мечтал стать одним из них, встать вровень со своими законными братьями и сёстрами. Лишь хлебнув крови в Дозоре он начал что-то понимать о реальном мире. Интересно, если бы Мелисандра не напутала с ритуалом и вернула к жизни настоящего Джона, чтобы он тогда думал о чести и благородстве Эддарда Старка?

Всё-таки покойный Старк был настоящим нордом, даром что воспитали его, как рыцарей Долины называли на Севере, южане. Жил, как норд, отправился на юг по зову долга, и смерть встретил от ножа в спину. Если души местных отправлялись в свой аналог Совнгарда по истечении жизни, то Эддард наверняка уже был там. Возможно, он даже встретился с Джоном.

— Мы выжили — это главное. Теперь дом Старк зависит от нашего выбора, — наконец сказал Каледин. — А что до Леди Старк, до наших родителей… Живым ни к чему тревожить мёртвых. Им и так держать ответ перед богами.

Санса допила вино и поставила бокал на стол.

— Спасибо, Джон, — сказала она. Именно в этот момент Призрак проснулся и положил свою огромную морду прямо на колени Сансе.

— Тебе тоже. Вы с сиром Давосом хорошо постарались. Письма Гловерам и Мормонтам твоих рук дела, сестрёнка? — спросил Каледин, уводя разговор в сторону насущных проблем. Лучшее средство отвлечься от горя, с которым ничего не можешь поделать, — окунуться с головой в работу. Может быть, не самая здоровая реакция, но способ работал.

— Да… Но остальные не ответили, — вздохнула Санса.

— Им- Винтерфелл не сразу строился, — ответил Каледин. Он хотел было выдать привычную для своего родного мира поговорку, но вовремя поймал себя. Заикнись он про Имперский Город в Вестеросе, его просто не поймут.

Санса приняла его ответ и вроде даже успокоилась. Каледин поблагодарил богов, потому что вид рыдающей сестры Джона напоминал ему о самых неприятных моментах его жизни.

*** Сир Давос оказался прытким для своего возраста и владел мечом на очень высоком уровне для бывшего контрабандиста. Тормудну с его любимыми топорами он был не ровня, а вот Каледина смог погонять по тренировочному полигону вблизи командного тента. Всё-таки Каледин привык сражаться коротким клинком, и позаимствованный у одного из солдат полуторник ему скорее мешал своими габаритами, чем помогал.

— Хороший бой, милорд, — запыхавшийся рыцарь принял своё поражение, когда Каледин попросил передышку.

Он бы мог продолжать схватку, но не видел смысла. Тренировка предполагает оттачивание навыков и подготовку к бою, а не победу за счёт банального изматывания противника.

— Согласен, у вас довольно интересный стиль, — ответил Каледин, возвращая клинок хозяину. Тот поклонился.

Использовать валирийский меч для тренировки — просто верх расточительности. Зачарованная сталь легко резала обычный металл и ломала обычные мечи. Кузнец в лагере был один (спасибо Леди Гловер), и времени ковать новый клинок для сира Давоса у него просто не было.

Каледин подобрал Коготь вместе с ножнами, и прикрепил их к своему поясу.

— Эх, “стиль”... — усмехнулся сир Давос. — Я бы сказал просто рагу из приёмов.

— Главное, что работает, — в тон рыцарю ответил Каледин и протянул тому флягу с так называемым элем. Ужасная бурда, но пока что снега выпало слишком мало, чтобы топить его ради питьевой воды, а родников в окрестностях Винтерфелла было немного. Основные запасы шли из Белого Ножа, а пить сырую речную воду плохая идея. Вино после тренировки слишком дорогое удовольствие.

— Благодарю, — сир Давос сделал глоток и поморщился от вкуса, но жидкость проглотил. — Ох, отвратительно. Никогда не привыкну к этому вкусу. Но лучше уж так, чем ничего.

Сир Давос чем-то напоминал Каледину генерала Туллия с его бесконечно стоическим взглядом на мир.

— Как бойцы Мандерли? — спросил Каледин.

— Уже расставили палатки. Завтра будут готовы к бою, — ответил сир Давос.

— Вы опять прохлаждаетесь?! — их разговор прервал громогласный голос Тормунда, который заявился на тренировочное поле с секирой на изготовку.

— Не прохлаждаемся, а отдыхаем, — Каледин поправил друга. Вернее, тренировка была их мимолётным отдыхом от доведения плана битвы до ума. — А ты решил помахать своим монстром перед боем?

— Зелёных юнцов тренирую, — на лице Тормунда появилась гаденькая ухмылка. — Всех гоняю, как ты своих парней. Чтоб не расслаблялись.

— Учите свободный народ строевому бою? — поинтересовался сир Давос.

— Для всего-то у вас южан свои словечки, — беззлобно ворчал Тормунд. — Учу их убивать гадов вместе, а не поодиночке.

— То есть строевому бою, — кивнул Каледин.

— Разве у вас некому этим заняться? — удивился сир Давос. — Завтра ведь бой, нужно столько всего проверить и перепроверить.

— Вам южанам лишь бы со всякими бумажками да планами носиться, — улыбнулся Тормунд. — Но я видел, насколько это толково, а сам ничего не понимаю в этом. Пусть Джон говорит, кого убивать, а я и мои люди накормим засранцев бронзой и сталью.

— Главное не увлекайтесь, — в тон другу ответил Каледин. — А то знаю я вас.

— Что есть то есть, — Тормунд пожал плечами. — Заставить вольный народ следовать приказам, это надо помереть и воскреснуть, не иначе!

— Ваша лёгкая пехота откроет бой, так что в битве вы поучаствуете очень даже сильно, — добавил сир Давос.

— Так мы в первых рядах! Слышали, засранцы? — Тормунд обратился к толпе воинов в шкурах, стоявших за его спиной. — Тренируйтесь сильнее, и, может, завтра вечером будете не лежать в земле, а кувыркаться в постели!

Перспектива разбить пару сотен черепов явно воодушевила воинов, судя по их возгласам. Каледин и сир Давос переглянулись и поняли друг друга без слов. Вольный народ пришёлся как нельзя кстати. Лёгкая пехота поможет войску Старков нейтрализовать лучников Болтонов.

Расчёт был прост. Если на первые ряды вражеского войска нападут подвижные отряды вольного народа, то лучникам придётся уйти за спины собственной пехоты, и они не смогут прицельно обстреливать войско Старков. Если же основные силы пойдут в атаку, одичалые смогут быстро отступить.

Это неблагодарное и рискованное занятие. Использовать пехоту лордов Севера в такой роли было бы слишком расточительно, тем более что воины Гловеров и Мандерли имели неплохое снаряжение даже для тяжёлой пехоты.

Повезло, что вольный народ никогда не увлекался тактикой, и бой в первых рядах, да ещё и на удалении от основного войска считал за честь. С нордами такой трюк бы не прошёл.

***

Мелисандра заявилась в палатку Каледина без спроса и предупреждения. Верные ему тенны задержали её на входе, но Каледин не видел причины отказывать красной жрице в разговоре. Он готовился ко сну, и потому сидел на постели в одной рубахе и штанах. День клонился к ночи, а с рассветом начнётся битва.

— Милорд, войска готовы к бою, но у вас есть сила, которой вы ещё не воспользовались, — с порога сказала Мелисандра.

Пламя в единственной жаровне вспыхнуло и тут же вернулось в норму. Каледин наблюдал за представлением без особого интереса. Он сам мог повторить подобный фокус.

— Дайте угадаю, ваш бог, — ответил он.

— Владыка Света не оставит вас без поддержки, милорд Старк, нужно лишь протянуть руку к его благодати, — сказала жрица.

— И чего же мне будет стоить расположение вашего бога? — как бы невзначай спросил Каледин. — У меня нет дочерей, чтобы сжечь их на костре.

— Сила королевской крови течёт в ваших венах. Она намного сильнее, чем была в Станнисе, — Мелисандра подошла к Каледину почти вплотную и положила руки на его плечи. Её грудь заняла всё его поле зрения.

Каледин понял, к чему клонила жрица, и решил подыграть ей. В конце концов он здоровый мужчина, да и скромностью никогда не страдал. Его рука легла на талию жрицы. Что до божественной силы, то вряд ли Старые Боги, кем бы они ни были, станут возражать против постельных утех. Рглор, судя по всему, вообще поощрал физическую близость.

— И как же вы собираетесь использовать эту силу? — спросил Каледин, а его взгляд останавливался то на бедрах Мелиснадры, то на её груди.

Тонкие ладони схватили его грубую рубаху и потянули её вверх. Каледин поднял руки и позволили жрице раздеть себя по пояс. Во взгляде красных глаз появилось нечто плотоядное. Мелисандра повалила его на кровать и оседлала его бедра. Огонь в жаровне поднимался всё выше и выше, наполняя палатку теплом. Каледин вспотел, хотя от мороза его отделяла лишь плотная ткань шатра. Жица, казалось, источала свет сама по себе, а её запах по праву мог считаться оружием. Он заводил Каледина с полоборота.

Нежные руки легли на грудь и спускались всё ниже, пока не дошли до тонкой шнуровки, что держала исподнее на месте. Кожа Мелисандры с каждым мгновением становилась всё светлее, а в глазах, наоборот, цвели тени. Знакомые Каледину тени.

Он резко отстранил от себя жрицу и сел, натягивая штаны. Иллюзорное тепло уступило место вполне реальному холоду. Жасминовый аромат Мелисандры сменился запахом пепла и золы.

— Милорд, — жрица выглядела растерянной и напуганной.

— Достаточно. Не знаю, во что вы верите, но вас обманули, — резко сказал он, завязывая шнуровку. — Идите.

— Владыка Света-

— Уходите, не испытывайте моё терпение, — отчеканил Каледин. Пламя в жаровне потухло от напора его магии. — О вашем боге мы поговорим после битвы.

— Как пожелаете, милорд, — вздохнула жрица. Ей потребовалось буквально мгновение, чтобы вернуть себе невозмутимый вид, и Мелисандра удалилась.

Каледин усилием воли зажёг пламя и натянул свою ночную рубаху. Без жрицы Рглора в палатке стало ужасно холодно, будто её не натапливали на протяжении нескольких часов. Сплошная ситисова муть. Даже напряжение сбросить накануне битвы не получается без местных божков, которые так и лезут изо всех щелей.

Сколько бы Каледин ни жаловался на Хермеуса Мору, тот хотя бы не лез в постель к своим последователям и невольным агентам.

Глава 12. Битва за Винтерфелл

Разведчики приносили хорошие вести: Рисвелы как покинули Винтерфелл после смерти Русе, так и не вернулись. Дастины остались в Барроутоне. В распоряжении Болтона остались только его собственные три тысячи солдат. Это не означало победу, но приближало её.

Ещё сильнее победу приближало решение Рамси встретить своих врагов в поле. Осаждать Винтерфелл с тремя тысячами защитников — дело гиблое. Бастард, очевидно, решил утвердить свою власть, разгромив последних наследников Эддарда Старка. Хорошая тактика для того, кто уверен в своей победе. Решение бастарда было дальновидным: если бы он скрылся за стенами замка, некоторые северные лорды могли бы примкнуть к Старкам. На Севере уважали силу, а прятаться в Винтерфелле — демонстрация страха.

Каледин и сир Давос выстроили своих людей полумесяцем. Тяжёлая пехота в центре. Основная часть лёгкой — на флангах, вместе с конницей. Перед ними наиболее мобильные отряды одичалых. Лучники в тылу. Рамси пытался посеять смуту в армии Старков, распяв на крестах несколько десятков освежжёванных тел. Вот только Каледину было всё равно, как и вольному народу: они не имели никакого отношения к жертвам. Северян выходка Болтона лишь разозлила.

— У него лучники впереди, — нахмурился сир Давос.

— Всё как мы ожидали, — ответил Каледин.

Вблизи Винтерфелла обе армии были как на ладони. Они сошлись между парой небольших холмов. На одном из них расположился Рамси, на другом — Старки. Серые знамёна с лютоволком и синие — с розовым человеком на кресте. Зима уже началась, но снег пока был только по щиколотку.

Южная армия не стала бы давать бой, но под Винтерфеллом сошлись северяне. Все они привыкли сражаться в снегу, если потребуется.

Каледин спешился и обнажил Коготь. “Его” тенны-добровольцы тут же окружили своего командира. Они предвкушали резню.

— Лорд Сноу- Лорд Старк, я всё-таки советую вам остаться здесь, — сказал сир Давос.

— Я плохой тактик, сир, — ответил Каледин. Джон Сноу был неплохим командиром, но Каледин никогда в своей жизни не командовал армиями. Отряд — вот его предел. — В бою от меня будет намного больше толку.

— Как хотите, Лорд Старк, — вздохнул старый рыцарь.

По крайней мере, сира Давоса успокоили заверения Каледина, что лезть в общую мясорубку он не собирался. Его отряд с недавно зачарованным оружием будет действовать самостоятельно. Руны на их броне и копьях едва переливались всеми цветами радуги. Магия в них, как и жажда крови в парнях, требовала выхода.

Да и сам Каледин вновь почувствовал, как пробудилась его собственная любовь к схваткам. Его рука уже почти ощущала сопротивление плоти на пути меча.

Каледин в последний раз кивнул сиру Давосу и направился со своим отрядом в сторону лучников. Они подождут своего момента.

Стоило отряду занять позиции, как прогремел рог. Авангард ринулся в бой, осыпая первые ряды пехоты Болтонов дротиками, метательными топорами и мелкими копьями. Дождь стрел тут же посыпался на войско Старков, но до основных сил так и не долетел. Каледин кивнул самому себе, отмечая дальность стрельбы. Как он и ожидал, лучники Болтонов на голову превосходили его людей. Ответного залпа не последовало, потому что все понимали его абсолютную бесполезность. Зачем тратить сильно ограниченный запас стрел просто так?

Многие воины из-за Стены полегли на поле в тот же момент, но они добились своего. Выжившие добрались до позиций Болтонов, буквально на мгновение опередив очередной залп.

Лучники Болтонов отступили назад, но пехота не спешила отвечать на рейд и пока что лишь ощетинилась щитами и копьями. Рамси понимал своё преимущество в обороне и не хотел его сдавать, но и вольный народ не лыком шит. Поняв тщетность их тактики, передовой отряд разбился на несколько частей. Те, что в центре, продолжали досаждать пехоте, но не бросались на щиты. Остальные напали на строй Болтонов по флангам. Вот теперь у Рамси не было выхода. Его пехота перестроилась и наступала на передовой отряд вниз по холму.

Каледин взглянул на сира Давоса, тот уже кивнул одному из своих людей. Неизвестный Каледину рыцарь трубил всеобщее наступление. Звук рога ободрил дрогнувший центр авангарда.

Тяжёлая пехота Старков, собранная из теннов, людей Манедрли и людей Гловеров, зашагала вперёд с копьями наперевес. Высокие башенные щиты прикрывали их от стрел Болтонов. Старый Лорд Виман прислал этих щитов несколько десятков вагонов, прекрасно понимая, с кем придётся сражаться. Лёгкая пехота шла по пятам центра. Передовой отряд тоже своё дело сделал: лучникам Болтонов пришлось прятаться за своими товарищами, а значит стрелять прицельно они уже не могли.

Жертвы среди сил Старков были, от них никуда не деться. Всё-таки пехота местных лордов не ровня Имперскому Легиону. Им не хватало дисциплины, и даже такой дилетант как Каледин это видел.

Отряд теннов под его командованием роптал: сказывалось впитавшееся с молоком матери пренебрежение к правилам. Пусть они превосходили в плане дисциплины большую часть вольного народа, молодые парни оставались собой. Горячая кровь требовала действий, а не ожидания выгодного момента. Лишь та самая дисциплина и вера в умения Каледина заставляла их стоять на месте.

Рамси имел зачатки разума и наверняка видел, что проигрывает. Потому его решение задействовать конницу оказалось предсказуемым. Вот только без поддержки Рисвеллов лошадей у бастарда было едва ли больше, чем у Старков.

Сир Давос немедленно пустил в ход конницу Мандерли и своих рыцарей. Битва превратилась в тяжёлое противостояние, где тот, чьи ряды первыми дрогнут, проиграет. Были бы у Болтона Карстарки и хотя бы Дастины, он бы смог победить несмотря на все тактические ухищрения Старков, но к счастью их не было.

Самое время помочь удаче и судьбе.

— Готовы? — Каледин обратился к своему отряду. Различные варианты “да”, “есть готов”, “давно” и “когда уже южан резать?!” стали ему ответом. Тормунд улыбался во все свои оставшиеся зубы, держа в руках его любимую секиру.

Настал час магии. Что такое десяток огненных шаров, пусть мощных, против боевого духа двух тысяч пехотинцев в плотном строю? Довольно мало, на самом деле. Численность войска придавала силы и уверенности каждому отдельному воину. Но когда линии пехоты и так пребывают в постоянном напряжении, когда каждое мгновение замертво падает очередной брат по оружию — вот тогда боевой дух истончается.

Каледин никогда не командовал армиями, но он участвовал в битвах за Вайтран, Рифтен и Виндхельм. Он опробовал тактики Доминиона на полях Скайрима, а потом и Сиродила. Самое время пустить их в ход.

Огненные шары взорвались в тылу противника, вызвав у тех замешательство и воодушевив войско Старков. Те уже успели привыкнуть к магии своего предводителя. Каледин обнажил лезвие своего меча и стал бросать молнии свободной рукой. Его отряд последовал за ним, и они вошли в один из флангов Болтонов, как горячий нож в масло.

Коготь резал плоть и кольчугу, как бумагу. Рука почти не ощущала сопротивление металла. Каледин улыбался, как самый настоящий норд, но не обращал на это никакого внимания. Кровь в венах пела и требовала выпустить всю свою мощь. Довакин мог в одиночку уничтожить небольшую армию. В Скайриме его имя внушало страх врагам и воодушевляло союзников. Пора бы Северу узнать, что такое дух и кровь Дов.

— Фус-Ро-Да!

Безотказный приём. Безжалостная сила смяла первые ряды Болтонов, а остальные не успели восстановить общий строй. Тяжёлые пехотинцы Каледина с зачарованными копьями стали клином, за которым потянулись остальные силы Старков. Под натиском магии, зачарованной стали, и бравых воинов весь левый фланг Болтонов обрушился.

Ветер разнёс громогласный ту’ум по всему полю, на мгновение остановив сражение.

— Йол-Тур-Шул!

Огненное дыхание окончательно сломило боевой дух войска Болтонов, и их пехота наконец дрогнула. Лучники пытались спасти положение, но в них врезалась своя же конница, за которой гнались рыцари Мандерли.

Каледин заметил отделившийся от проигравшего войска отряд со знамёнами Болтонов. Всадники бежали в сторону Винтерфелла.

Нет, осаждать замок он не станет. Винтерфелл даже с гарнизоном в сотню человек может годами сидеть в осаде при грамотной обороне. Рамси встретил Старков в поле ради славы и утверждения своей власти. Он проиграл и потерял Север, но долгая осада могла свести политический эффект победы Старков на нет.

Убегающие пехотинцы Болтонов и едва живые лучники уже не представляли угрозы для отряда Каледина. Войско Старков пустилось вслед за проигравшими, намереваясь вырезать как можно больше людей. Будь на месте Болтонов кто-то другой, Каледин бы осадил своих командиров, но гвардейцы красных королей никогда не присягнут Старкам. Лучше проявить жестокость один раз, чем потом разбираться с очередным восстанием.

Что самое интересное, его отряд остался на месте. Парни недовольно глядели на Каледина, но не решались оставить его одного.

— Это… Джон, чего стоим-то? — спросил Тормунд.

Парни кивнули. Многие из них возмущались — об этом говорил их тон, речь первых людей Каледин почти не понимал.

— За мной! — скомандовал он и направился прямо в сторону группы Рамси. Воины тут же воспряли, забыв своё возмущение и с боевым кличем бросились в атаку, вслед за своим командиром.

Десяток молний сорвался с его рук и погубил лошадей Рамси, а остальных напугал настолько, что животные просто сбросили своих всадников и разбежались. Как минимум половину сопровождения Болтона они точно затоптали. Каледин надеялся, что бастард всё-таки выжил. Смерть в битве уж больно славный конец для врага Старков.

Каледин невольно усмехнулся. Скайрим завладел его сердцем. Многие соплеменники Каледина бы сказали что-нибудь уничижительное в его адрес, узнай они о его мыслях. Для высокого эльфа Алинора смерть есть смерть. Погиб враг в бою или на плахе — какая разница? Каледин в первое время тоже глядел на все разговоры о чести и славной кончине свысока. Потом он понял, что в суровом Скайриме каждый человек служил своему клану топором или мечом при жизни и своим добрым именем и славой после смерти.

Тем временем он и его отряд настигли людей Рамси, заколов копьями едва опомнившихся всадников с их мечами. Полный рыцарский доспех против зачарованной стали что кожа для простого меча. Пламя и молнии тоже упокоили несколько всадников. Пара теннов чуть не прикончила самого Болтона, но Каледин вовремя остановил их.

— Битва закончена, — вздохнул он, глядя на последние очаги сопротивления. — Мы победили. Трубите рог!

Тормунд достал рог и дунул в него что есть мочи. То был сигнал для сира Давоса, вскоре гул десятков таких рогов разошёлся по полю. Остатки солдат Болтонов либо сдались, либо полегли в снегу.

— Тебе повезло, ублюдок, и что ты теперь со мной сделаешь, а? Казнишь что ли? — улыбался лежащий на снегу Рамси несмотря на разбитую губу. Одна из его ног явно не подлежала восстановлению.

— Возвращаемся! — скомандовал Каледин, не обратив внимания на слова бастарда. — Этому гаду дайте чем-нибудь по голове.

Один из теннов с явным удовольствием вмазал Рамси древком копья, от чего последний потерял сознание. Особо заботливые тенны уже связали пленника.

Каледин всё ещё надеялся взять Винтерфелл до захода солнца, хотя оно уже клонилось к горизонту. День пролетел незаметно.

***

Родной дом встретил Старков радостными криками местных. В стенах замка разместился небольшой городок ремесленников, слуг и торговцев. Все они не столько радовались возвращению старых хозяев, хотя не без этого (кто-то даже назвал Каледина “Лорд Старк”), сколько избавлению от Рамси. Каледин буквально чувствовал облегчение местных. Бастард Русе был жестоким правителем, который истязал своих слуг по поводу и без. После взятия Винтерфелла его дурная слава разнеслась по всему Северу.

Кастелян уже валялся связанным у ворот главной обители. Слуги, увидев поражение ненавистного им господина схватили его ставленника и преподнесли гада победителям. Немногочисленные гвардейцы Болтонов, наблюдавшие за битвой с высоты башен, решили купить милость Старков добровольной сдачей замка.

Слуги уже сорвали большую часть знамён Болтонов. Кто-то даже успел водрузить знамя Старков над входом в главную обитель. Мейстер, облачённый в чёрную рясу, наблюдал за всем буйством внутри замка с видом обречённого человека.

Каледин решил не злить лишний раз жителей города и отправил вольный народ в Старую Обитель. Его сопровождали лишь тенны, люди верных северных лордов и рыцари сира Давоса.

— Винтерфелл ваш, милорд Сноу, — мейстер поклонился, когда Каледин спешился.

— Лорд Старк, — сказала Санса.

— Миледи? Милорд? — удивился тот.

— Джон мой брат и Старк, мейстер Волкан. Он новый лорд Винтерфелла, — ответила Санса.

— В таком случае… — старик покосился на солдат Старков, которые заняли весь двор, и отвесил поклон. — В таком случае, Винтерфелл ваш, Лорд Старк.

— Благодарю, мейстер Волкан, — кивнул Каледин. — Где люди Болтонов?

— Вы ведь уже встретились с гвардейцами, милорд, — ответил мейстер.

Каледин и правда уже обсудил с оставшимися солдатами Болтонов условия их сдачи в плен. Большая часть из них отправится в Ночной Дозор. Идиотское наказание в нынешних условиях, конечно. Скоро на Стене и так будет большая часть боеспособного населения Севера. И всё-таки Каледин не стал разбрасываться умелыми воинами.

— Я имел в виду слуг, мейстер, — объяснил Каледин.

Норды пренебрегали столь мелкими деталями, потому что слуги в их поместьях были членами младших ветвей клана. От них никто не ждал предательства — это было просто немыслимо. Увы, Север не Скайрим. Каледин не собирался подпускать прислугу Болтонов ни к своей семье, ни к своему очагу.

— Слуги Болтонов уже на площади, милорд… Пожалуй, никто так не радовался поражению Лорда Болтона, как они, — ответил мейстер.

— А вы? — уточнил Каледин.

— Мейстер служит замку, а не благородному дому, милорд, — Волкан выглядел так, будто ожидал лишиться головы после этих слов.

— Это мы ещё посмотрим, — ответил Каледин, — пока можете возвращаться к своим непосредственным обязанностям. Посвятите мою сестру в курс дела. Она возьмёт управление Винтерфеллом на себя.

— Как прикажете, милорд. Миледи, — поклонился мейстер.

— Так, с расшариванием покончили, Ваша Милость? — вмешался Тормунд. — Когда уже пир? Самое важное после победы!

Окружающие покосились на Тормунда с неодобрением, возмущением, пониманием и даже предвкушением. Среди последних был магнар Сарт.

— Будет тебе пир, Тормунд. Только изысков не жди. Зима-

— Близко. Знаю-знаю, — кивнул тот. — Я пока проведаю своих. Посмотрю, что там да как. Зови, когда будешь пировать!

— Непременно, — улыбнулся Каледин. — Остальных прошу за мной. Нам есть что обсудить.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Глава 13. Благодать Семерых

Дени всё же согласилась на уговоры Беса и провела церемонию. Ланнистер склонился прямо у подножия трона, полированная брошь десницы красовалась н1а его красном камзоле. Рядом с ним преклонили колено Эллария Сэнд, Леди Бейла Веларион и её малолетний сын Лорд Монтерис Веларион. Их флот сыграл важную роль в сдерживании дипломатических порывов Ланнистеров — они заслужили расположение новой королевы.

Серый Червь и Миссандея склонились по другую сторону престола. Его лучшие безупречные охраняли подступы к королеве. Ланнистеры не успели унести все свои пожитки. Лучшая броня досталась её безупречным, правда её предварительно выкрасили в чёрно-красные цвета. Они стояли, словно стальные гиганты из сказок, которые Дени когда-то читала в Браавосе, пока сир Дерри был жив.

Мысль о старом рыцаре сделала её улыбку искренней впервые за весь день. Стоит наградить род старого преданного рыцаря.

Верховный Септон, назначенный ещё Киваном Ланнистером, ныне покойным, стоял подле трона с короной в руках. Дени хоела казнить старца и даровать власть над церковью кому-то более надёжному, но Бес отговорил её. “Так вашу корону будут уважать лорды, Ваша Милость”, — аргументировал свой совет Ланнистер. Дени ни разу в жизни не была в Септе, а потому доверилась своему деснице.

— В сиянии Благодати Семерых я провозглашаю Дейнерис из дома Таргариен первую её имени Королевой Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Леди Семи Королевств и Защитницей Государства! — говорил на весь зал Септон, что стоял за спиной Дейнерис. Его руки опустили корону, которую ей подарили в Кварте, на её голову. Тройка драконов с расправленными крыльями выглядела изысканно и в то же время устрашающе. — Да славится её имя!

— Да славится её имя! — повторили представители верной Дени знати. Все они преклонили колено.

Что ещё им оставалось, когда Томмен Баратеон оставил столицу после убийства десницы? Мальчишка бежал в Утёс Кастерли, где надеялся пересидеть драконов. Какая глупость. Ланнистеров и их союзников ждали только Пламенное поле и второй Харренхолл. Ни уговоры Беса, ни увещевания Паука не подействовали. Одно дело идти на поводу у традиций Вестероса и совсем иное — оставлять в живых своих главных врагов и претендентов на трон.

Знать едва заметно роптала, глядя на безупречных. Предупреждения Леди Веларион оказались уместны и правдивы: благородных дворян, большая часть которых никогда в жизни не брала в руки меч, тяготила мысль о проигрыше армии “рабов и евнухов”. Ничего. На то она и терпела Вариса, чтобы он искал и устранял слишком инициативных недовольных, а уж простое брюзжание Дени как-нибудь вытерпит.

Верховный Септон отошёл в сторону и также опустился на колено.

Дейнерис развернулась и подошла к Железному Трону. Её предок выковал этот символ власти в драконьем пламени. Ни один король не мог сидеть на нём спокойно или хотя бы немного комфортно. Эйгон Завоеватель оставил последнее своё послание потомкам: корона тяжела и опасна для носителя. Она наконец заняла место, на которое так стремился её покойный брат.

— Да здравствует королева! Да здравствует королева! — разнеслось по залу. Вдали зазвонили колокола.

Дени улыбнулась. Она всеми силами сдерживала собственную иронию, честное слово. Пока что она была королевой двух с половиной земель. Дорн и Королевские земли присягнули ей на верность. Солдаты принца Дорана склонили на её сторону половину штормовых лордов. Остальные земли либо объявили ей войну, как Запад и Простор, либо там и вовсе отсутствовала законная власть, как в Долине, Речных землях и на Севере.

— Моя династия пала жертвой безумия моего отца и предательства его вассалов, — Дени начала свою речь. Она видела по выражению лиц знати, что лорды и леди не ожидали от неё чего-то подобного. — Но я вернулась, чтобы взять своё. Семь Королевств вновь станут едины, в тени драконов, если потребуется.

В зале установилась мёртвая тишина. Упоминание драконов всегда производило подобный эффект на власть имущих. Дени ещё не пришлось их использовать (в отсутствии короля стражники просто открыли перед её армиями ворота столицы), но многие ещё помнили её предка.

— Вместе с тем, я не стану убивать своих подданных без причины. Все, кто присягнёт мне на верность, получат милость и снисхождение короны. Семь Королевств и так горят, истекают кровью. Я надеюсь, вы поможете мне излечить их от недуга гражданской войны, лорды и леди.

Ланнистер, как ни странно, зааплодировал первым. За ним последовала Эллария и Веларионы. Потом подключились остальные лорды Узкого Моря, и только после них остальные присоединились к аплодисментам. Дени сделала глубокий вдох, чтобы успокоить свои нервы. Её пальцы сжимали подлокотники престола с неимоверной для её небольшого тела силой.

Краем глаза она заметила, как в окно выпрыгнул голубь. Как странно, вроде бы голубей на коронацию никто не заказывал — это была необоснованная трата. Хватало уже необходимости устроить хотя бы небольшой пир в честь её воцарения. Ланнистер ворчал каждый раз, когда сталкивался с подготовкой к празднику, но продолжал своё дело. Зима зимой, а коронация нового монарха требовала соблюдения традиций.

***

Бран открыл глаза. Он увидел всё, что хотел. Чужая сущность занимала тело его кузена Джона, но пришелец не собирался вредить миру, а потому Трёхглазый Ворон помогал ему по возможности. Дейнерис и её драконы наконец-то пришли в Вестерос.

— Бран, там-

— Я знаю, — он прервал поющую по имени Лист.

Он встал с ложа опавших листьев, на котором проводил большую часть времени, и направился к выходу из пещеры. Вплетённые в корни чардрева старые древовидцы провожали его невидящими взглядами. Все они стали единым целым с сущностью, к которой теперь присоединился и он. Древние провидцы не двигались, и тела их напоминали камень, но они оставались живыми. Он чувствовал биение сердца в каждом теле, медленное, тягучее. Кровь в их венах давно сменилась соком чардрева. Все они были сущностью без имени и без рода, но с одной-единственной целью.

Цель эта привела Брана к выходу из пещеры. Он остановился у порога, на самой границе защитных чар. Лист замерла за его спиной. Она буравила взглядом существо по другую сторону незримого барьера, но таким образом она лишь прятала отвращение и страх.

— Ваше Величество, — Бран улыбнулся лишь кончиками губ. После коронации Дейнерис он пребывал в приподнятом настроении и был не прочь развлечься за счёт своего врага. Вернее, одного из множества врагов.

Существо на пороге пещеры не изменилось в лице. Вряд ли сотканное изо льда и мороза тело вообще способно на подобное. Даже взгляд остался прежним, но волна раздражения древнего существа инеем прошлась по сводам пещеры.

— Обойдёмся без дешёвых трюков, — ответил Бран. — Ты не сможешь сломать эти чары. Не без её помощи.

Ветер поднялся снаружи.

— Кажется, тебе обломали крылья, мой старый враг. Правда, крылья ты получил обманом… — протянул Бран, не в силах отказать себе поиздеваться над существом перед ним. — Так зачем ты здесь? Ты знаешь, где оберегают твой трофей. Ты знаешь, как туда дойти. Ты даже знаешь, где сидят твои самые главные враги.

Бран понимал, что существо перед ним давно потеряло остатки человечности. Ещё несколько тысячелетий назад столь откровенные провокации возымели бы результат. Теперь же перед ним стояло нечто совершенно иное. Воистину белая тень, дух мороза и смерти, движимый лишь навязчивой целью. Ни Бран, ни аспект сущности внутри него не испытывали жалости к своему противнику, врагу всего живого. Они лишь подмечали его силу и изменения в характере.

— Думаешь, она примет тебя таким? — спросил Бран. — Несмышлёная девчонка, что любила песни и смех?

Ответом ему стал перезвон ломающегося льда где-то поблизости. Этот замогильный скрежет не имел ничего общего с нежной музыкой, которую когда-то играл один глупый мальчишка.

— Если ты пришёл за чардревом, то оно для тебя вне досягаемости, как и поющие. Все они, кроме одной, давно ушли на юг, — вместо ответа сказал Бран. — Забери свой выводок и своих рабов с моего порога.

Тело развернулось, не издав ни звука. Сущность и подобные ей исчезли в ледяном тумане. Их рабы поплелись на юг. Бран смотрел им вслед и буквально костями ощущал приближение финала. Дети леса долго пели свою песнь через него. Что бы ни случилось на юге, теперь он лишь наблюдатель. Выживет ли мир людей или начнётся новый… Кто знает. Тени внутри чардрев трепетали в ожидании развязки.

Когда-то поющие отчаялись и согласились пойти у них на поводу, но прибытие новой сильной души в тело Джона всё изменило. Песнь потеряла увядающие аккорды и ощетинилась воинственными нотами. Древняя раса будет сражаться за своё выживание. Бран повернулся к последней из них, что осталась за Стеной.

— Думаю, увиденного хватит для Джона Старка? — спросил он. Девушка лишь кивнула. — Тогда пойдём, Лист, открою тебе проход на юг.

***

Запах. Нет, вонь. Королевская Гавань впечатляла издалека, но стоило Дени впервые подойти к воротам, как нечистоты огромного города обдали её с головы до ног своим тошнотворным смрадом. С тех пор она старалась не покидать Красный Замок. Сады и крепостные стены, поднимавшие замок над остальным городом, защищали её от грязи и вони. Её предки не следили за своей столицей, а про Узурпатора и его приплод даже говорить нечего.

Если бы у неё было время, Дейнерис бы непременно посвятила всю себя приведению Королевской Гавани в порядок. Увы, время утекало сквозь пальцы, как песок. С каждым днём ночи становились длиннее и холоднее. Слуги доложили о первом инее в предрассветные часы. Зима началась, а Речные Земли и Штормовые всё ещё полыхали.

— Моя королева, — бодрый до невозможности голос Беса отвлёк Дени от её мрачных дум. — Наслаждаетесь Королевской Гаванью?

— Было бы чем наслаждаться, — ответила Дени и отошла от окна. Тон десницы действовал ей на нервы, но Ланнистер показал себя компетентным и верным слугой. Дени готова была простить ему иронию над монаршей особой, пока он трудился на её благо.

Комната Малого Совета радовала глаз разве что фресками, мозаиками и гобеленами на стенах. Вычурные кресла с коронованным оленем отправились в мастерскую для замены обивки. До конца работ советникам Дени придётся довольствоваться обычным резным стульям.

— Боюсь, фанатики уничтожили самое лучшее, что было в этом городе, — вздохнул Ланнистер.

— Библиотеки? — спросила Дени.

Столица была домом множества мелких благородных домов без собственных наделов. Они жили в своих городских поместьях и промышляли торговлей, наёмничеством и прочими радостями жизни. В том числе собирали библиотеки. Фанатики Его Воробейшества огнём и мечом прошлись по этим городским поместьям.

— Бордели, — тут же ответил Ланнистер, наливая себе и Дени немного вина в стеклянные бокалы.

Дени закатила глаза и едва заметно улыбнулась. Конечно, как она могла подумать иначе.

— Вы слишком много размышляете о низменных развлечениях, Лорд Тирион, — в комнату совета вошла Леди Веларион . Её виски украшала благородная седина, что делало её каштановые волосы хотя бы немного похожими на классические валирийские. — Ваша Милость.

— Ваша Милость, — за Леди Веларион вошла Эллария Сэнд. Она представляла своего брата, нового Мастера над Монетой. Совершенно бесполезная должность в ближайшее время, но Дорн оставался верным союзником, который не стеснялся напоминать о своих нуждах время от времени.

Бейла Веларион стала Мастером над Кораблями, хотя бы потому что большая часть флота ходила под её парусами. Обе женщины поклонились Дени заняли свои места за столом.

— Ах, но правителям не мешает время от времени смотреть вниз. Всё-таки там живёт большая часть их подданных, — ответил Бес, сделав глоток вина. — Мужчинам свойственно выдавать все свои тайны красивым девушкам после чашечки красного дорнийского и страстной ночи. По себе знаю.

— Вам смотреть вниз проще многих, Лорд-Десница, — с безупречной улыбкой на лице заметила Эллария Сэнд. — Даже наклоняться не надо.

— Мы с вами два сапога пара, миледи, — в тон ей улыбнулся Бес.

— По-вашему, бордели — скопления шпионов и интриганов? — с лёгкой иронией в голосе спросила Леди Веларион, прерывая пикировку.

Дени не вмешивалась: она хотела посмотреть, куда же зайдёт обсуждение борделей. С одной стороны, бордели претили ей не только как правителю, но и как женщине. С другой — они были основой власти жриц в Заливе Драконов. Места порока и разврата, как бы печально это ни было, так просто не закрыть при всём желании.

— Конечно! — провозгласил Ланнистер, и в его взгляде что-то изменилось. Дени считала, что успела хорошо узнать характер своего десницы. Сейчас он стал серьёзен как никогда. — Вы думаете, Петир Бейлиш всегда оказывался в нужном месте в нужное время по воли удачи, миледи?

— Если это так, то на Севере, должно быть, борделей нет вовсе, — ответила ему Леди Веларион и повернулась к Дени, которая наблюдала за разговором с её места во главе стола. — Донесение от разведчиков Лорда Селтигара, Ваша Милость. Мизинец плыл на Север, но флот Мандерли потопил большую часть его кораблей.

— И где же он сейчас? — поинтересовалась Дени.

Этот Бейлиш, что всплывал в огромном количестве разговоров в последнее время, командовал одной из самых сильных армий Семи Королевств и лучшей тяжёлой конницей на континенте. Уже одним этим фактом он привлёк внимание Дени. Она не боялась его рыцарей: что её драконам несколько тысяч всадников? Закуска, не больше. Дени куда сильнее занимал взлёт простого мелкого дворянина буквально из ниоткуда на самую вершину власти.

— Разведчики Селтигара не рискнули плыть дальше на север, но предполагают, что остатки армии Бейлиша могли высадиться либо на Перешейке, либо на островах Трёх Сестёр. Вряд ли пираты смогут прокормить их всех…

— Надо спросить Лорда Вариса, — добавил Ланнистер. — Он будет поточнее разведчиков.

От взгляда Дени не укрылась перепалка этих двоих. Ланнистер осадил Леди Веларион, которая пыталась выслужиться. Раньше Дени бы приняла их спор за чистую монету, но опыт Миэрина научил её смотреть глубже. Двое благородных дворян спорили, кто же из них действтельно выше по статусу. Бес или Леди Веларион.

Видимо, лордам претил карлик в роли Десницы. Что ж, им придётся смириться. По крайней мере, пока Ланнистер продолжал быть полезен Дени. А вот отсутствие Вариса действовало ей на нервы. Мастер над Шептунами отлучился из Красного Замка, дабы “срочно проконтролировать некоторых пташек”, что бы это ни значило. Дени обязательно накажет евнуха, но пока она не придумала, как именно. Несмотря на его ужимки, его шпионы всё-таки приносили какую-то информацию, а своих у Дени не было.

***

Кровавый камень пылал. Красные языки пламени пожирали бесчисленные корабли в бухтах. Половина самого крупного флота на островах, что осталась верна своему засранцу-хозяину, сгинула. Недомерки, управлявшие ими, теперь кормили рыб. Некоторых в качестве рабов взяли себе победители.

Кто как ни пират мог спланировать и выполнить захват Ступеней? Чёрные знамёна с кракеном развевались над крепостью. Эурон наблюдал за погромами и грабежом из окна главной обители.

С потолка свисали три тела. Старик уже давно помер, так что Эурон держал его тушу для издевательства над его воспитанником. Парень вырос миловидным и волевым. Даже пытался сопротивляться, пока Эурон не запытал до смерти его наставника. С запястий текла кровь, а сталь впилась в плоть. Синие волосы превратились в сплошную тряпку от грязи, пота и крови.

Третий неудачник радовал глаз валирийскими чертами и светлыми волосами. Бастард Веларионов смог облапошить королеву Ланнистеров и возомнил себя королём пиратов. Даже пытался поиграть в политику с Вестеросом и сильными мира сего… Правда, синеволосый парень теперь не обладал никакой силой.

— Ты уж прости, — улыбнулся Эурон, вырезая язык бастарду Веларионов. Он повторял знакомые движения столько раз, что глядеть на жертву не было никакой нужды. Синеволосый парень, с которым разговаривал Эурон, лишь пытался дёргаться в ответ. — Мои матросы подслушали твою речь прошлым утром… Испортить жизнь матери драконов — плохая идея… очень плохая идея.

Бастард застонал, а потом его стоны превратились в плач. Эурон выкинул язык в окно и залил рот пленника вином. Тот пытался выплюнуть жидкость, но кто ж ему позволит? Эурон держал челюсти недомерка закрытыми, пока тот не проглотил вино.

— Просто убей меня, пират, и прекрати издеваться, — ответил ему парень.

Эурон улыбнулся.

— А ты забавный, — он схватил голову пленника и коснулся кинжалом лба. Парень стиснул зубы, пока Эурон с задором вырезал старый валирийский глиф. Когда символ красовался на лбу пленника во всём своём кровавом великолепии, Эурон наконец отошёл и сделал глоток вина. — Красота. “Пламя и кровь”, так у вас в семье поговаривали?

— Больной ублюдок, — сквозь зубы выругался парень.

— Больной? Это мир болен, малыш Эйгон, — улыбнулся Эурон и принялся вырезать очередной глиф на предплечьях своего пленника. В этот раз он добился короткого, тихого стона боли. Эурон на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь страданиями жертвы, которую будет пытать ещё пару месяцев как минимум. Он надавил на кинжал, чтобы следующий штрих был как можно больнее для парня. Таких глифов будет ещё пара десятков. — Но я пришёл его лечить, а ты мне в этом поможешь.

Глава 14. Король Зимы

Все лорды Севера прибыли в Винтерфелл по зову его нового хозяина. Альтернативой была смерть, и все они прекрасно это понимали. Новости о битве при Дредфорте и битвы за Винтерфелл разошлись по всему королевству. Если нашлись смельчаки, что не верили им, они тут же сменили пластинку, увидев новую гвардию Старков.

В основном это были зелёные юнцы, не видавшие крови. Этих мужчин совсем недавно набрали из добровольцев жителей самого Винтерфелла и Зимнего городка. Однако на их доспехах светились руны, а командовали ими молодые воины теннов, что теперь служили лично Джону. Если кого-то из благородных беспокоили одичалые, которые редко выходили за пределы Старой Обители, то они помалкивали. А вид явившихся в замок великанов и вовсе заставлял даже самых строптивых замочать.

Все они собрались в большом зале Винтерфелла. Это было отдельное здание с десятком очагов. На стенах висели флаги Старков, а вместо высокого стола, над всеми посетителями возвышался трон из железнодрева. Главное окно с витражами закрывал огромный гобелен с лютоволком, единственный, который слуги успели спрятать до прихода Теона.

Грейджой вызывал в Сансе противоречивые чувства. Он помог ей сбежать от Рамси, но он же предал огню Винтерфелл и предал Робба… Предал всех Старков, которые относились к нему как к члену семьи. Она долго думала, что же сказать брату о железнорождённом, но Джон не спрашивал. Вероятно, судьба Грейджоя его совсем не волновала.

Санса стояла за левым плечом брата, прямо у трона. По правую руку от Джона были сир Давос и одичалый Тормунд. Санса думала, тот нападёт на неё при попытке одеть его в дублет. Однако неотёсанный на вид мужчина поддался её уговорам поразительно быстро. Санса благодарила за его неожиданную покладистость Бриенну. Кажется, одичалый влюбился в женщину-рыцаря. Что делать с таким ухажёром Санса не знала, а потому не спешила лезть к своему телохранителю с советами.

Магнар Сарт стоял в первых рядах среди зрителей. Он тоже надел “южные” вещи, его даже уговаривать не пришлось. Остальные вожди отказались присутствовать при коленопреклонении. Впрочем, они уже принесли свои клятвы верности Джону. Те из них, что отказались “кланяться” остались на Стене.

Факелы и жаровни дарили немного света и тепла: солнце даже в полдень светило тускло, и зал утопал в полумраке. Брат облачился в укреплённый кольчугой камзол с гербом Старков. На плечах Джона покоился плащ, похожий на тот, что носил их отец. Санса пошила его своими руками. Стоило им только получить в свои руки Винтерфелл, как она всё свободное время (которого было ужасно мало) посвятила плащу. Её брат был королём Севера и не мог позволить себе носить хламиду Ночного Дозора.

В полной тишине Рикон поднёс старшему брату корону — бронзовый венец с шипами в виде мечей. Бронза была на Севере одним из самых распространённых сплавов, а потому Миккен легко нашёл её в кратчайшие сроки.

Санса наблюдала, как Джон кивнул и улыбнулся мальчику, а после водрузил венец на голову и сел на трон. Символизм проще некуда. Вся власть на Севере от Старков. Меч в ножнах, что упирался в трон, наглядно демонстрировал участь непокорных.

Лорд Флинт и его сыновья первыми обнажили клинки и подняли их в воздух.

— Король Севера! — пробасили они.

Лорд Мандерли и остальные вскоре присоединились к ним. Даже Рисвеллы и Леди Дастин не посмели сохранять молчание. Они прекрасно понимали, насколько близко их дома находились к полному вымиранию. Откажись они присягнуть Старкам, и у них вообще не останется союзников на Севере. А на южан надеяться на приходилось: новости о Дейнерис Бурерождённой и её драконах разнеслись со скоростью лесного пожара. Ланнистерам и Баратеонам сейчас не до северян.

Санса подхватила общие возгласы. Могла ли её мать представить, что однажды именно Джон спасёт дом Старков и Сансу? Вряд ли. Санса до сих пор корила себя за пренебрежительное отношение к Джону и снисходительное — к отцу. “Одинокий волк погибнет — стая выживет”. Какая простая мораль… Чтобы она отдала за шанс вернуться назад и помочь отцу в Королевской Гавани.

Но в этот день ей не пристало грустить. Санса благодарила богов за возвращение Рикона, которого она уже достала своими объятиями. Ничего, младший брат потерпит, не всё же ему возиться с мечами во дворе.

Когда ликование стихло, Джон взял слово.

— За предательство дома Старков род Болтонов пресёкся. Их титул уничтожен. Их замок и земли перейдут магнару Сарту из теннов в награду за верность, — провозгласил брат.

Санса на это лишь улыбнулась. Рамси ждал своего часа в темнице, а плаха уже заждалась его.

Магнар Сарт поклонился, вышло очень даже ничего. В Королевской Гавани вождя бы высмеяли… И после этого шутники прожили бы пару ещё минут.

— Клянусь в верности вам и вашему роду от лица моего племени, — ответил магнар. Кажется, кто-то озаботился изучением общего наречия.

— А я клянусь, что вам всегда найдётся место у моего очага, что под моим знаменем у вас всегда будет защита, — сказал Джон.

Это была не совсем традиционная клятва, но никто не ждал от магнара одичалых знания всех обычаев Севера, а уж если король признал её, то кто будет спорить?

— Карстарков следовало бы казнить за их измену, но я проявлю снисхождение к ним. Мой брат был неправ. Выжившие Карстарки отныне изгнаны из Севера за своё предательство. Появятся на наших берегах вопреки моему решению — отправятся на плаху, — продолжил Джон.

Вот теперь среди лордов пошли шепотки, которые Сансе не нравились. Да, Робб поступил глупо, казнив Лорда Карстарка за убийство пленных Ланнистеров. Санса бы просто отослала того домой. Тем не менее, Карстарки предали своего сюзерена и примкнули к Болтонам. Санса запомнила всех недовольных. Она ещё не знала, что будет с ними делать, но пока главное вырезать в памяти их лица.

Её отец был хорошим, мудрым человеком, но он позволил врагам спокойно жить на своих землях. Больше не бывать такой щедрости. Вассалы дома Старк будут служить или станут пережитками прошлого.

— Кархолд будет передан Тормунду Великаньей Смерти и его последователям, — сказал Джон, будто не заметив настроения лордов.

Вот теперь недовольные зароптали в голос.

— Молчать! — голос Джона прогремел по всему залу. Сансе даже показалось, что жаровни задрожали от его напора. Лорды выглядели пришибленными. Лишь спустя несколько мгновений неизвестная сила отпустила их и дала спокойно вздохнуть. — Вольный народ кровью доказал верность роду Старк, а потому они получат Кархолд и все его земли.

Санса тоже опешила от голоса брата. Она видела, как Джон командовал своим отрядом в лагере и как он наказывал недостаточно расторопных воинов. За долгие годы взросления в Винтерфелле она привыкла, что её незаконнорожденный брат не смел поднимать голос. Джон Сноу всегда пытался слиться с мебелью, особенно если поблизости проходила Леди Кейтилин Старк.

Громогласный крик раскрыл для неё барта с иной стороны. Санса невольно вздрогнула. Лорды Севера всегда следовали за силой. Теперь они знали, кто этой силой обладал. Если Джон передаст свою магию по наследству, то никто и никогда уже не посмеет восстать против Старков.

— Я… Клянусь в верности… вам, — Тормунд, что стоял подле Джона, заставил себя едва заметно кивнуть.

— А я клянусь, что тебе и твоим людям всегда будет место за моим столом, что под моим знаменем вы всегда найдёте защиту, Лорд Бэйн, — улыбнулся Джон.

Вместо поклона, Тормунд пожал Джону руку. Санса на это лишь едва заметно вздохнула. Вольный народ не привык подчиняться и кланяться. Как бы их дурные манеры не заразили остальных лордов Севера.

— Да будет так, — сказал Джон. — Далее. Земли Дома Амбер будут находиться под прямым управлением Старков из Винтерфелла, пока их законный наследник не вернётся домой. В свою очередь, обещаю освободить Маленького Джона Амбера из плена Фреев. Зима ещё придёт в их проклятый дом.

Лорды, поначалу принявшие известия о Последнем Очаге в штыки, теперь ликовали. Фреев на Севере ненавидели и презирали, в том числе их бывшие союзники.

— Леди Дастин и Лорд Рисвелл, — позвал их Джон.

Санса предвкушающе улыбнулась. Вряд ли брат накажет союзников Болтонов слишком сурово: те не явились к битве при Винтерфелле и тем самым косвенно помогли Старкам. И всё же…

— Я хочу услышать ваши оправдания, — потребовал брат.

— Оправдания, милорд? — тон леди Дастин отдавал холодом и надменностью.

— Джон Старк ваш король, миледи. Я прошу вас обращаться к моему брату подобающе, — вмешалась Санса. На поле боя она Джону не помощник. Но в тронном зале, в окружении самодовольных гадюк вроде Леди Дастин? Здесь Санса могла использовать все свои приобретённые у Серсеи знания. Пусть яд королевы из дома Ланнистер послужит дому Старков.

— Прошу прощения… Ваше Величество, — выдавила Леди Дастин.

— Прощение нужно заслужить, миледи. Итак? — ответил ей Джон.

— Ваша Милость, в чём вы нас обвиняете? — спросил Лорд Рисвелл. В отличие от своей родственницы он держался спокойно и подчёркнуто вежливо. Старик доживал свой последний десяток лет, но его дети имели все шансы примерить роль изгоев и презираемых всеми негодяев.

Санса поняла, что затеял Рисвелл. Он понял, что Джон устроил ему и Леди Дастин импровизированный суд и теперь пытался апеллировать к законам и обычаям, потребовав озвучить обвинение. Жалкая попытка, на самом деле. Ни один обычай не спасёт опальные дома от заслуженного наказания. Однако Санса обнаружила зачатки уважения к старику: её отец вёл себя так же. Эддард Старк тоже требовал справедливости ото всех, в том числе от врагов.

Потому он умер, а его тело совсем недавно вернулось в Винтерфелл с процессией Лорда Рида.

— Вы помогли Русе Болтону в организации Красной свадьбы, — ответил Джон. — Ваши люди вырезали гвардейцев Старков и верных моему брату вассалов.

— Мы действовали в интересах Севера, которые ваш брат предал, взяв в жёны Джейн Вестерлинг, — ответил Рисвелл. — Мы спасали своих людей, не более.

— Робб Старк был сыном своего отца. Давал обещания, а на деле бросал слова на ветер. Казнил своего самого верного вассала из-за каких-то южных ублюдков, — бросила Леди Дастин.

Санса нахмурилась. Она оценила слова леди по достоинству. Та общалась не с Джоном, а с залом. Многие лорды разделяли точку зрения Барбри Дастин на брак Робба, и она это знала. Даже Санса не понимала решения своего брата, но это не повод соглашаться с изменницей. Напротив, это повод устроить ей “неудачное стечение обстоятельств”, как говорил Мизинец.

— Мой брат пал, вы свою месть получили, — на удивление спокойно ответил Джон, хотя он в последнее время вообще довольно редко по-настоящему злился. Санса видела, однако, как её брат сжал подлокотники трона. Слова Леди Дастин его точно задели. Ещё бы, они с Робом были настоящими братьями. — Теперь вы получите мою справедливость. У стены остались племена вольного народа, что отказались следовать за мной. Вы расселите их на своих землях как свободных крестьян.

— Племена, которые вы пустили на юг, Ваша Милость, — заметила Леди Дастин.

Санса уже подумывала над несчастным случаем для строптивой вдовы.

— Да. Если вы имеете что-то против моего приказа, то я могу найти более способного управляющего для Барроухолла, — предложил Джон. Санса даже не скрыла улыбку.

А вот несчастный случай для Барбри Дастин гарантирован.

— В этом нет нужды, Ваша Милость. Я выполню ваш приказ, — поклонилась Леди Дастин.

— Как и я, Ваша Милость, — последовал за ней Лорд Рисвелл.

— Хорошо, — Джон поднялся с трона и извлёк металлическую брошь в виде волка, что сжимал в лапах меч. — Лорд Мандерли отныне будет служить десницей короля.

— Благодарю за честь, Ваша Милость! — поклонился тот и с трепетом принял брошь из рук Джона.

— Леди Гловер и Леди Мормонт также войдут в Малый Совет, — продолжил Джон.

Лорды показали своё удивление очередной волной шёпота, что прокатилась по залу. Санса знала об идее брата, но не могла решить, как к ней относиться. С одной стороны, один человек не справится с целым королевством. Верные помощники освободят время монарха для более важных дел, таких как война, например. Их в будущем Севера будет достаточно. Санса это понимала. Вот только верность… Верность решала всё.

Пусть две северные леди и правда помогли им, Санса не знала, насколько они будут верны её брату в долгосрочной перспективе. Обе могли попытаться сменить фамилию на Старк. Более того, пусть Леди Лианна смогла привести несколько десятков копий на помощь Старкам, она оставалась ребёнком! Как она будет участвовать в Совете? Что она там будет делать?

— И последнее. Все вы пытаетесь понять, почему я позволил вольному народу пересечь Стену, зачем впустил их на Север, — сказал Джон, и в зале моментально установилась мёртвая тишина. — Армия мёртвых идёт на Стену. Если не верите мне, отправьте гонцов в Ночной Дозор. Лорд-Командующий прислал мне письмо. Через неделю мёртвые будут уже у Стены. Сами всё увидете.

Лорды зароптали, а Санса подавила тяжёлый вздох. Никто из них не видел, как воскрес Джон. Пусть многие уже слышали о битве за Винтерфелл, одно дело просто способность метать огонь (Джон уже много раз демонстрировал эту силу лордам), и совсем другое — армия мёртвых. Магия Джона ничего не требовала от знати Севера, а вот иные очень даже требовали.

— Я не верю, что Король Старк будет врать нам о такой угрозе нашему общему дому, — провозгласила Леди Гловер. — Дом Гловер поможет Ночному Дозору.

— Поможем и мы, — добавил Лорд Мандерли. — Право слово, хотел бы Его Величество нас обмануть, придумал бы что-нибудь более правдоподобное.

Санса не ожидала подобной щедрости от Вимана Мандерли. Она прекрасно знала, во что им обошлась его помощь в битве за Винтерфелл.

Двери тронного зала открылись, явив лордам и леди удивительное, сказочное зрелище. В окружении гвардейцев стояла троица низкорослых человекоподобных созданий с листьями в волосах, бронзовой пятнистой кожей с зелёным отливом и золотыми глазами.

— Ваша милость, они вышли прямо из чардрева в лесу! — поведал один из стражников.

Санса не знала, что сказать. Первое, что пришло на ум: приказать схватить чужаков — плохая идея. Во-первых, в зале находился Джон, и любые приказы должны исходить от него и только от него. Во-вторых, непонятные существа, что появляются из чардрев существовали где-то далеко за пределами её понимания, в сказках старой Нэн.

— Добро Пожаловать в Винтерфелл, — Джон встал с трона и подозвал гостей ближе. Взгляд Сансы переключался с её брата на гостей и назад. — Я рад приветствовать детей леса у своего очага.

Детей леса? Санса ещё раз посмотрела на существ посреди зала. Хотела бы она назвать их сказкой, но отрицать всё, что видели её глаза, глупо.

— Мы пришли предупредить людей. Армия Мертвецов уже на подходе к Стене, и бледные тени ведут их в бой, — сказала одна из детей леса, их вероятный предводитель.

— Мы знаем, но благодарю вас за информацию, — кивнул Джон. — Что ещё привело вас в мой дом?

Санса не знала, как реагировать на гостей. Они принесли уже известную информацию, но из уст сказочных создания известия об армии ночи почему-то звучали более правдоподобно, чем когда их преподносил Джон. Санса лишь тихо вздохнула.

— У нас есть другие новости, но их лучше обсудить без лишних свидетелей, — добавила дитя леса.

Лорды и леди тут же разразились негодованием. Ещё бы, их сиятельные особы посмели назвать лишними. Кто бы что ни говорил о севере и северянах, но эго у власть имущих везде одинаково раздуто. Своим нынешним гневным шепотом толпа знати ничем не отличалась от сборища лизоблюдов в Королевской Гавани.

— Милорды, я уверена дети леса не хотели никого оскорбить, — вмешалась Санса.

Вместе с грозным рыком Призрака, что стоял неподалёку, её слова смогли заткнуть лордов. Санса взглянула на брата, и тот кивнул в благодарность.

— Мы продолжим этот разговор в моём кабинете, — решил Джон. — А теперь северные лорды услышат мой приказ. Как король я повелеваю вам стянуть к Стене все доступные силы. Не верите мне и детям леса, так сами скоро увидите мертвецов.

***

Помимо Сансы на собрании присутствовали все члены малого совета Джона и сир Давос, который недавно стал новым кастеляном Винтерфелла. Разумеется, никто не успел оборудовать зал заседаний, а потому все они устроились в малой столовой, где её отец и семья ужинали в узком кругу (иногда такая нужда возникала). Лист, как звали предводителя детей леса, села за один с ними стол.

— Итак, что вы хотели поведать нам? — спросил Джон.

— Великий Враг может разрушить Стену, но пока что у него не хватает на это сил, — ответила дитя.

— Рог Джорамуна? — спросил Джон. Санса видела невооружённым взглядом, как напрягся её брат.

Она слышала об этой сказке… Вернее, Старая Нэн рассказывала что-то такое. “Стоит подуть в Рог Зимы, как проснутся великаны от вечного сна, и падёт Стена, и закончится век людей”. Санса никогда не верила словам Старой Нэн, даже в юном возрасте. Леди Старк и Септа Мордейн всякий раз объясняли малышке Сансе, что рассказы Нэн — всего лишь сказки, придуманные суеверными северянами. Зима на Севере длинная и жестокая, поэтому многие крестьяне вообразили себе иных, ледяных пауков и зимних драконов.

Какие глупости несла её собственная мать.

— Да, именно он, — кивнула Лист. — Рог вернули из огненной пучины и теперь везут на юг.

— Подождите… Какая ещё огненная пучина? При всём уважении, — вмешался сир Давос.

— Место далеко на востоке, где пали драконы, — ответила дитя леса.

— Валирия? — удивилась Санса. — Но… Это ведь не имеет смысла!

Джон устало потёр лоб. Его громкий вздох разнёсся по комнате. Сейчас он выглядел уставшим. Призрак, сидевший подле Сансы лишь фыркнул. Что за кошка пробежала между этими двумя? Призрак всегда любил Джона, а теперь чуть ли не избегал своего хозяина. Иногда Санса чувствовала себя неловко, будто она украла у Джона лютоволка, хотя брат вёл себя так, будто его всё устраивало.

— Сколько у нас времени? — спросил брат.

— Не больше трёх месяцев. Рука Великого Врага в море, — ответила Лепесток. — Более Трёхглазый Ворон и ваш брат не видели.

— … Зачем им плыть в Вестерос? — нахмурился Джон. — Почему не использовать Рог сразу, в Валирии?

— Вы люди многое забыли… — вздохнула Лист, вызвав полные недоумения взгляды у окружающих. — Стена — это договор, скреплённый мирозданием. Пока люди защищают Стену, Великий Враг не сможет покинуть Земли Вечной Зимы, кроме как через неё. Рог Джорамуна разрывает этот контракт, но для такой сильной магии требуется прямая связь со Стеной, то есть с континентом, и много магии.

Санса нахмурилась, но не от обиды или гнева. Она просто ничего не понимала. Магия? Мироздание? А ведь она только-только почувствовала, что более-менее начала понимать Игру и поведение её игроков.

— Звучит, как легенды о Пакте, — сказал Лорд Мандерли. — Разве его заключали не на Острове Ликов?

— Стена — часть Пакта, — кивнула Лист.

— Что нам делать? — спросил Джон. — Если Стена рухнет, нам всем конец.

— Молиться, я полагаю… — нахмурилась Лист. — Трёхглазый Ворон связывался с вами, король. Он сказал вам, где вы можете навсегда победить мёртвых.

— Я не могу просто оставить Север, — ответил Джон, покачав головой. — На Стене один меч, способный убить иного. Один! Если туда придут лорды, их будет десяток. С моими парнями — полсотни. Мне нужно зачаровывать клинки.

— Мы сделаем это, — ответила Лист. — Поющие ещё помнят некоторую магию наших предков. Если вы откажетесь от Острова Ликов, мы все обречены.

В комнате повисла тишина. Костяшки пальцев Джона лишь тихо постучали по древесине.

— Великий Враг, пусть лишён крыльев, набирает силу. Он лишь тень, но близится час его воплощения, — предупредила их Лист. — Ваш единственный шанс убить его навсегда на Острове Ликов, Джон Старк.

— Что такого на этом острове? — Лорд Мандерли вновь подал голос. — Я, конечно, слышал легенды, да и полных крах всех попыток Веры там высадиться говорит сам за себя, но… Я просто не понимаю. Тем более король нужен Северу как никогда.

— Я не знаю, — призналась Лепесток, опустив взгляд. — Я никогда не была там. Трёхглазый Ворон говорил, что остров — ключ к смерти Великого Врага.

— Кто такой этот Трёхглазый Ворон, миледи? — продолжил Лорд Виман.

— Поющие больше не могут использовать чардрева. Ворон наш проводник к богам, — ответила Лист. — Большего я не могу сказать вам.

— Это ничего не меняет, — сказал Джон. — Я раздал приказы лордам. Можно и наведаться на юг.

— Но Ваша Милость, там идёт война! И слухи об этой девице Таргариенов! — тут же воскликнул Лорд Мандерли. — Это же целые месяцы пути…

— Лорд Виман, вы помните, как я появился в Белой Гавани из чардрева? — улыбнулся Джон.

Санса тоже усмехнулась. Брат рассказывал ей о своём путешествии сквозь чардрева и их теневые тропы. Она не поверила ему, разумеется, но появление сил Мандерли под Винтерфеллом с трофейными головами Фреев на пиках говорило само за себя. Переписка бы заняла слишком много времени… Особенно учитывая, что Джон не брал в путь воронов.

— А… Да, Ваша Милость… Вы отправитесь на Остров Ликов через чардрево? — Лорд Виман выглядел, как человек, в голове которого разрозненные лоскуты медленно сплетались в огромный гобелен.

— Да. Отправлюсь послезавтра утром. Вернусь, надеюсь, в тот же день, — Джон встал из-за стола и взглянул на Лепесток. Та лишь кивнула. — На этом всё. Встретимся через день, обсудим ситуацию с провиантом и снаряжением.

***

Перед путешествием на юг оставалось одно важное дело — казнь Рамси Болтона. Джон признал акт Томмена Баратеона, потому что Старкам требовалось в последний раз втоптать дом Болтонов в грязь. Пусть история запомнит, как Джон Старк первым своим указом уничтожил последнего наследника мятежного дома. Санса согласилась. Она понимала, что личной мести она не добьётся. Рамси был не того полёта птицей.

По такому случаю весь цвет Севера собрался в богороще Винтерфелла. Шёл мелкий снег, едва заметный ветер игрался в кроне чардрева за её спиной. Прошло совсем мало времени после битвы за Винтерфелл, но земля уже изменилась. Зима наконец пришла. Под ногами хрустел свежий снег. Санса буквально спиной ощущал на себе чьё-то внимание, но желание покинуть богорощу уступило желанию увидеть хладное тело Болтона.

Знать Севера выстроилась в несколько рядов вокруг замерзшего пруда, а Санса стояла за левым плечом брата. Остальные члены малого совета встали по правую руку. Бриенна была рядом с Сансой, как всегда, а сир Давос устроился рядом с рыцарем. Оба южанина время от времени оглядывались на вырезанное в белой коре лицо.

Стража наконец привела Рамси Болтона, связанного и избитого. Санса позаботилась о надлежащем виде пленника. Джон собирался уничтожить жалкий приплод дома Болтон, а не красного короля. Между ними не могло быть даже намёка на равенство. Кусок верёвки во рту заставил Рамси молчать. Санса как никто другой знала о таланте ублюдка выворачивать людей на изнанку одним лишь словом. Дом Болтонов должен уйти в ночь тихо, побеждённым и жалким.

На Стену шла армия мёртвых, а власть Старков и без Болтона оставалась слаба. Санса не оставила Рамси ни шанса испортить спектакль собственной казни.

Это была даже не месть. Если бы она хотела отомстить любой ценой, сделала бы всё иначе. Ублюдок бы умер в какой-нибудь тёмной дыре, терзаемый своими же голодными псами. Санса прекрасно понимала, что такая кончина не поможет Старкам как дому, а потому сама организовала публичную казнь. Джон согласился с её предложением.

— Рамси из дома Болтон, ты и твой отец предали Старков Винтерфелла и Север. Вы опозорили свои клятвы и своих предков. Вы устроили бесчинства над вассалами дома Старков и причинили им боль и смерть, — провозгласил Джон. — Я отобрал ваши земли и ваш замок, они отойдут более верным и достойным вассалам.

Санса глядела на Рамси и чувствовала лишь мрачную решимость. Смерть ублюдка была долгом Старков, необходимой демонстрацией силы и желания её использовать. Болтон пытался храбриться, но не увидев ни капли смятения на лицах окружающих лишь сжал зубами верёвку во рту.

— Ты убил предателя-отца, но его смерть не смывает твоих преступлений. Потому властью Короля Севера приговариваю тебя к смерти. Приведите его к корням, — Джон приказал стражникам.

Те поклонились и выполнили приказ. Взмах Когтя, и голова Болтона полетела прямо к чардреву, а ручей крови окропил белую древесину и снег красным. Джон взглянул на корни с непонятным для Сансы выражением лица и отвернулся.

— Уберите тело, сожгите его. Голову на пику, — сказал Джон стражникам, и те повиновались.

Санса проводило мёртвое тело взглядом, ничего не ощутив от смерти её мучителя. Джон положил руку на её плечо.

— Санса? — тихо спросил он.

— Не беспокойся обо мне, — ответила она, улыбнувшись.

Джон кивнул и вновь обратился к знати:

— Лорды и леди, вы увидели правосудие Севера. Дом Болтон уничтожен. Дом Карстарков изгнан. Предателей ждёт лишь крах и смерть, — провозгласил он.

Санса обвела взглядом толпу лордов и отмечала реакции вассалов. Она осталась довольная своими наблюдениями. Леди Дастин и Лорд Рисвелл смотрели на окровавленное лезвие Клыка и явно понимали, для кого её брат произносил речь.

Было бы ещё лучше, если бы дети леса засвидетельствовали слова Джона, но им в замке никто не мог ничего приказать. Такова была воля её брата. Санса понимала почтение, которое её брат испытывал к древнему, забытому народу, но повод ли это давать им такую свободу в стенах Винтерфелла?

Они обосновались в разрушенной башне и сидели тихо. Их ещё никто не видел на улице, но слуги исправно относили им еду: орехи, овощи и травы. Вот уж и правда ожившая сказка.

“Как бы сказка ни оказалась с кровавым финалом”, — невольно подумала Санса, оглянувшись на красную кору чардрева.

Глава 15. Новый Мир

По какой-то одной ей известной причине Лист решила отправиться вместе с Каледином на юг. Он собирался двигаться налегке и, что намного важнее, инкогнито. Хватало внезапно появившегося Призрака, который всё ещё рычал на хозяина, но уходить не спешил. Лютоволк явно решил сопроводить Каледина в этом путешествии. Зачарованная сфера тяготила рюкзак, но она необходима. Он не собирался оставлять Сансу и Лорда Мандерли один-на-один с невозможной задачей подготовки Севера к Длинной Ночи.

— Все готовы? — спросил Каледин, глядя на своих спутников.

Санса и сир Давос, а также Лорд Мандерли собрались, чтобы проводить своего брата и короля соответственно. Они уже давно обменялись напутствиями и прощаниями. Все трое лишь хотели увидеть магию чардрев и убедиться, что Каледин сможет спокойно отправиться на миссию.

— Да, — кивнула Лист. В отличие от Каледина, она совершенно не чувствовала ни холода, ни голода в привычном для человека понимании. За поясом у неё была лишь фляга с соком чардрева и обсидиановый кинжал.

Призрак лишь фыркнул и уставился на чардрево.

— Тогда отправляемся, — решил Каледин. Он коснулся белой коры и в тот же миг очутился в другом мире.

Лист и Призрак стояли рядом с ним. Паутина троп расходилась во все стороны, но метод полутрупа из-за стены помог Каледину открывать целенаправленные проходы вдали от хищных теней. Их клубок пульсировал где-то далеко внизу, и они отчаянно пытались дотянуться до выбранной Каледином тропы.

— У нас сохранились предания о древних временах, — голос Листа разошёлся эхом по дрожащей от каждого движения не-реальности. — Но наши пути всегда были на солнечных лучах.

— Обсудим всё позже. Здесь лучше не задерживаться, — ответил Каледин и повёл своих спутников вдаль.

Полутруп рассказал и даже показал, как путешествовать по тропам, не привлекая внимания сущностей в их глубине, но в этом конкретном древе всё было по-другому. Слишком густая тьма. Слишком тяжело идти.

— Да… Это место — осквернено, — согласилась лист.

Призрак молчаливо последовал за Каледином.

— Ка-Ле-Дин… Ка-Ле-Дин…

— Поспешим, — Каледин поторопил своих спутников, и все они незаметно для самих себя перешли на бег.

— Вор вернулся, и сообщников привёл, — прошелестел голос Сансы. — Полутруп тебе здесь не помощник…

Нечто бесформенное схватило Каледина за плечо и потащило вниз. Сила, с которой невиданная сущность тянула его, не шла ни в какое сравнение с тем, что он видел ранее. В их прошлую встречу тени были на несколько порядков слабее! Он опомниться не успел, как упал с тропы прямо в клокочущую тьму.

— Пора платить по счетам, воришка…

***

— Джон Старк! — Лист воскликнула и попыталась поймать их проводника. Увы, магия её народа давно угасла, а в этом проклятом месте и вовсе не отзывалась на её зов.

Тропа ожида и словно река понесла их прочь. Лист пыталась сопротивляться, но в итоге лишь ухватилась за Призрака. Лютоволк, казалось, чувствовал себя как дома. Древнее существо несло её по течению света в не-реальности, едва обгоняя шелест теней.

Как они смогли настигнуть Джона? Трёхглазый ворон говорил, что передал юному Старку свои знания о путешествии по теневым тропам… Если была в мире сущность, которая могла чувствовать себя в нынешних чардревах как дома, то это был Ворон. Он знал всю сеть и все фокусы теней как свои пять пальцев. Мог ли он забыть что-то или утаить?

Нет. Ворон никогда бы не пошёл на сделку с тенями. Лист хорошо знала эту сущность, что разменяла много десятков человеческих поколений. Он не стал бы вредить Джону Старку, не стал бы специально подвергать его опасности.

Оставалось лишь верить, что всё шло по плану Ворона и Джон Старк был в порядке. Альтернатива… Лучше о ней не думать, да и времени на размышления просто не было.

Теперь они гнались за ней. Лист хотела обернуться, но всё её естество воспротивилась сиюминутному порыву. Она смотрела только вперёд, пока Призрак бежал сквозь враждебную плотоядную магию. Тени меняли тропу так и эдак. Стоило призраку подойти к выходу, как путь искажался и петлял. Лист уже отчаялась и приготовилась встрече с потерянным Старком, когда горячая тьма уже дышала ей в спину.

Вспышка света спасла её в самую последнюю минуту. Что-то древнее пошатнуло весь мир теней, и они на мгновение потеряли контроль над тропой. Призраку хватило одного прыжка, чтобы сбежать из этого проклятого места. Лист пыталась понять, что же ослабило тени, но поняла, что знала слишком мало об их мире, чтобы строить теории.

Лютоволк вынес её на свет. Солнце сияло на небе, а в волосах играл настоящий ветер. Лист оглянулась и поняла, что она в одном из человеческих замков. От рощи осталось лишь полумёртвое чардрево. Ствол и листья погибли из-за множества металлических монет в коре, но в корнях теплилась жизнь.

На стенах вокруг висели странные куски ткани — знамёна. Чёрный щит на красном поле, а в самом его центре — белое дерево. Лист нахмурилась… Хозяева замка лелеяли вышитое на цветной ткани чардрево, но чуть не убили настоящее у себя в саду.

Лютоволк Джона ткнул её в плечо своим носом, и Лист тяжело вздохнула. Оставлять чардрево, даже осквернённое, она не хотела, но её миссия была важнее. Поющие-песнь-мироздания не могли взаимодействовать с древами напрямую. Им требовался медиум в виде человека. Лист не знала, как так получилось, ибо по меркам своего народа была ужасно молода. Вся память её предков хранилась у Трёхглазого Ворона, но тот сам был молодой сущностью по сравнению с древними предками Листа.

Трёхглязый Ворон, вернее сущность, что заняла его тело, рассказывал о временах, когда у поющих были свои древовидцы. Однако он не говорил, почему они исчезли. Стоило задать неудобный вопрос, и Ворон (как и все его предшественники) уводил разговор в другое русло.

Лист оседлала лютоволка, и тот перепрыгнул стену в два прыжка. Люди в стальных доспехах даже опомниться не успели. Лист и Призрак оставили каменный замок позади. Они направлялись к Божьему Оку. Если где-то были существа, способные помочь Джону и всему миру, то только там.

Лютоволк нёс её дальше на юг, стремительно оббегая селения людей. Лист видела несколько деревушек на горизонте за те полдня, что они провели в пути. Но вот на небе взошла луна, и по-настоящему зимний холод овладел лесами и полями. Длань Великого Врага тянулась далеко, но даже у его могущества были пределы. Первый снег даже не припорошил эти земли.

Лист попросила Призрака остановиться на ночлег в одной из рощ. Сама она устроилась в корнях старого бука. Поющие испытывали голод только после использования магии или вдали от чардрев. В рощах игнорировать собственное тело было проще. Там Лист могла уснуть.

Трёхглазый Ворон говорил, что когда-то по-настоящему великие деревья поддерживали в мире такой магический фон, что даже самый последний недоучка мог сравнять с землёй небольшую деревню… Поющие не знали ни голода, ни старости. Эх, несмотря ни на что, Ворон оставался человеком и могущество старого искусства измерял разрушениями.

Она укрылась одеялами из листьев, а лютоволк ушёл на охоту. Лист не беспокоилась за свою безопасность. Поющие утратили почти всю свою магию, но природа всегда была и будет их союзником. Корни бука укроют её от недобрых взглядов.

Ей потребуется неделя, чтобы добраться до Божьего Глаза верхом на Призраке. Лист надеялась, что Джон Старк выживет… Трёхглазый Ворон называл его ключевой фигурой. Юной поющей претила зависимость её народа от людей, но они потеряли связь с чардревами и вместе с этим почти все свои силы. Выбор был прост: люди или смерть.

***

Каледин долго падал сквозь тени, а его тело превратилось в заложника чужой силы. Магия откликалась, но что могла сделать школа разрушения в не-реальности, о которой он ничего не знал? Это было даже хуже заварушки в Винтерхолде. Каледин хотя бы понимал, с чем имел дело благодаря Псиджикам. Кто ему теперь поможет? Правильно, никто. Даже Мора не отзывался.

Вдали мерцал слабый свет, и именно туда его тело несли тени — в самое сердце своей мощи.

— Воришка вернулся, — прошелестел голос Сансы. — Тело он отдаст нам…

— Никогда, — ответил Каледин.

Чужая сила попыталась буквально поглотить его душу, растворить её в потоках бытия этой не-реальности. Вот только душа принадлежала Каледину, а не каким-то неизвестным древним сущностям. В нём горела сила сотен убитых им драконов и та искра, что вложил в драконорождённого Акатош, он же Ауриэль. Крики были совершенно бесполезны в не-реальности, но в схватке за его душу мощь поверженных драконов стала адамантиевым клинком в руках Каледина.

— Думаешь, сможешь победить Короля Ночи, Ка-ле-дин? — нараспев спросил голос. — А вот и не сможешь… Без нашей помощи...

— О, теперь вы пытаетесь меня подкупить? — Каледин невольно улыбнулся.

— Ты силён, воришка, но твоих сил не хватит против Великого Врага, — ответил ему шёпот.

— Это почему же, интересно? Лич для меня едва ли что-то новое, — Каледин сложил бы руки на груди, но его тело продолжало парить посреди тьмы. Лишь надоевшие фиолетовые всполохи освещали пространство.

— Он стал духом зимы… — ответил ему голос. — Драконы больше не нужны ему… Его не убить без божественной помощи. Убьёшь его, и он вернётся спустя тысячелетия.

— Вот как… Значит, в прошлом люди уже побеждали Короля Ночи, — понял Каледин. Он слышал байки про Стену от парней из своего отряда, память Джона также содержала выжимку из историй некой старушки-няни.

— Тогда люди были сильнее…

— Не то что сейчас, — вставил Каледин с усмешкой.

— Они повиновались нам, слушали наши советы и пользовались нашей силой, — ответил голос, не заметив реплики Каледина.

— Ага, и мне предстоит возродить ваш культ, чтобы человечество вновь склонилось перед какими-то неизвестными богами? — предположил Каледин.

— Мы — Старые Боги этого мира! — воскликнул голос.

— Боги обычно не кричат, — услужливо подсказал Каледин.

Он никогда не общался с настоящим богом, Алдуин не в счёт. Тот ящер был всего лишь осколком, огрызком оригинала. Настоящий Алдуин-Пожиратель-Миров дремал и не собирался просыпаться до назначенной богами даты. Алдуин-Завоеватель не ровня своему основному аспекту. Боги молчали: они не общались со смертными посредством слов.

Каледин вспомнил историю паломничества к Великому Древу Кинарет или Староцвету, как его называли норды. Кинарет откликнулась на молитву паломника и даровала росток своего древа, но никаких спиритических сеансов не устраивала. Те же принцы Даэдра редко вступали в контакт со своими последователями. Исключением был разве что Клавикус Вайл.

Если сущность внутри чардрев и правда божественная, то она имела много общего с даэдра, а не истинными богами. Их “задание” слишком сильно смахивало на случай Мифического Рассвета.

— Склонись перед нами и спаси человечество, — прошелестел голос. — Прими нашу силу и сожги проклятого Врага дотла! Стань новым правителем этого мира…

— Теперь предлагаете мне захватить мир во имя вас ненаглядных? — улыбнулся Каледин. — Вот так всегда с даэдра. Даже в награду даёте лишнюю работу.

— Мы истинные боги этого мира!

— Семерым об этом расскажите, — предложил Каледин.

Ответом ему стало молчание, но все фибры его души почувствовали какое-то странное злорадство. Калдеин ожидал уже привычного хвастовства и деклараций божественного провидения, но — тишина.

— Засмущал? — усмехнулся он.

Тьма вокруг него дрогнула, а фиолетовые всполохи стали ярче, больше. Неведомая сила вновь подхватила его тело и понесла его дальше вниз.

— Ты непреклонен. Так сгинь же, — было последним, что Каледин услышал.

В себя он пришёл уже лежа на спине. Всё небо над головой занимало фиолетовое марево, а в центре него кружилась воронка чистой тьмы. Стенания душ заполнили воздух, а несуществующий ветер резносил потусторонний шёпот, в котором никто и никогда не смог бы вычленить слова. Руины вокруг фонили безысходностью. Каледин знал это место, хорошо знал.

— Бл*ть...

Глава 16. Живая Легенда

Речные лорды либо склонятся перед ней, либо обретут вечный покой. Джейме Ланнистер со своей армией ушёл на запад, оставив осаду Риверрана. Вероятно, он хотел объединиться с королевой-матерью и королём. Своей сестрой и племянником… или сыном, если верить докладам Вариса. Забавно, многие лорды обвинили Таргариенов в инцесте после падения их дома, а сами оказались не лучше. Сколько ещё братьев и сестёр по всему Вестеросу делили постель в самом похабном понимании этого оборота?

Дени приземлилась прямо на одну из башен треугольного замка, от чего её верхняя часть рухнула во двор облаком красных кирпичей. Защитники пытались стрелять в неё из луков и арбалетов, но их жалкие снаряды не могли пробить даже мембранные перепонки крыла Дрогона. Обычным людям не тягаться с драконом.

— Прекратить обстрел! — скомандовал сиплый мужской голос.

Неужели в Риверране всё-таки нашёлся голос разума? Дрогон всегда готов спалить дотла пару сотен человек, но Дени хотела бы избежать бессмысленных смертей. Кто бы ни командовал замком, он должен был понять, что проиграл.

— Добро пожаловать в Риверран, Королева Драконов, — перед ней предстал среднего возраста мужчина в чёрной чешуйчатой броне.

Ланнистер предупреждал Дени об этом человеке. Бринден Талли по кличке Чёрная Рыба. Один из немногих компетентных военачальников Вестероса по словам Ланнистера.

— Лорд Талли, — сказала она.

— Лорд Талли мой племянник, — ответил ей тот. — Я бы и рад сдать вам замок, только он не мой. Мы присягнули Королю Старку, с ним бы и обсуждать вам…

Очаровательная попытка заговорить ей зубы. Дани даже бровью не повела и лишь продолжала глядеть на Талли. Что ж, раз он хочет поиграть на поприще переговоров — пусть. Заодно станет уроком для остальных.

— Вы считаете, что мне есть дело до ваших клятв покойным мятежникам? Откройте ворота или умрите, — приказала Дени. Дрогон громко фыркнул, демонстрируя жажду крови. Некоторые ополченцы выглядели так, будто заранее готовились отправиться на тот свет. Дени надеялась, что до смертей не дойдёт. Даже если Чёрная Рыба упрётся, его подчинённые выглядели достаточно запуганными, чтобы поднять мятеж.

— Да, Ваше Величество, — поклонился Талли.

— И готовьтесь принести клятву верности новому Хранителю Трезубца, — улыбнулась Дени.

Лорд Бракен первым присягнул ей на верность. Пусть теперь разбирается с остальными лордами Речных Земель. Дени уже собиралась возвращаться в Харренхолл, где располагалась её ставка, но заметила движение вблизи рва. То оказалась миниатюрная девушка верхом на лютоволке.

Дени не нашлась, что сказать. Она думала, все лютоволки вымерли много веков назад. Ланнистер что-то говорил о Роббе Старке, но десница честно признался, что его информация — слухи, не более. Лорд Тирион видел питомцев Старков ещё щенками. Возможно ли, что лютоволки и правда вернулись в Вестерос? Дени покачала головой. Она возродила драконов. По сравнению с ними северные животные вообще обычная фауна.

— Лорд Талли. У вас под стенами промчалась девушка верхом на лютоволке, поймать её немедленно! — приказала Дени.

— … Как прикажете, Ваша Милость, — вздохнул Талли. — Ну чего встали, остолопы! Вы слышали приказ!

Тем временем конница под началом Лорда Бракена прошла по одному из опустившихся мостов и заняла весь двор. Новоявленный Хранитель Трезубца спешился и преклонил колено перед Дени.

— Встаньте, Лорд Бракен, и примите клятву верности вашего нового вассала, — сказала Дени. Она мысленно попросила Дрогона помочь ей слезть. Её сын зашевелился под ней и оттопырил одно из крыльев, по которому Дени сошла на стену. Стражники Талли тут же разбежались, стоило Дрогону лишь взглянуть на них.

Не они первые и не они последние думали, будто проще разобраться с наездником, чем с драконом. Вот только Дрого всегда защищал Дени.

— Да, Ваша Милость, — ответил тем временем Лорд Бракен.

— Иди, полетай, — Дени погладила Дрогона по кромке крыла. Тот утробно заурчал, а спустя мгновение рывком поднялся в воздух, нагнав ветра на весь Риверран.

Она улыбнулась, почувствовав азарт своего дитя. Дрогон любил охотиться в лесах Вестероса. Собравшиеся, разумеется, приняли её улыбку на свой счёт. Лорд Бринден Талли как раз закончил с клятвой верности Лорду Бракену.

***

Дени расположилась на троне Риверрана, который новый хозяин замка уступил ей по старой традиции. Бринден Талли выглядел, будто его заставили съесть целый лимон, но не роптал. Дени сделала заметку направить в Риверран осведомителей Вариса. Пусть держат брата бывшего Хранителя Трезубца под наблюдением. Лорд Бракен показал себя человеком в меру компетентным, но Дени не любила оставлять столь важные вопросы на откуп местной знати… Она вообще не привыкла к наличию местной знати.

Великие господа Миэрина имели определённые привилегии, пока Дени не вырезала их всех на прощание, но даже они никогда не смели устанавливать собственные законы на своих наделах. У них не было собственных армий, кроме отрядов телохранителей. Даже объединившись, они могли лишь спонсировать Сынов Гарпии, но не поднять полноценное восстание против новой власти.

Лорды Вестероса владели поистине колоссальными по площади землями. Дени до сих пор не могла привыкнуть к размерам своего королевства. Подумать только, всю территорию Миэрина она могла объехать за неделю. Неделя потребовалась ей и её армии, чтобы только войти в речные земли. Ещё неделя — добраться до Харренхолла, где она устроила собственную ставку.

Ланнистер как-то обмолвился, что на путь от Близнецов до Рва Кейлин — врат Севера — потребуется не меньше двух недель! Дрогон мог сократить время путешествий, но какой толк от дракона, если рядом нет армии? Драконы не могли удерживать замки.

Если бы не армия Лорда Бракена и небольшой отряд Безупречных, Дени бы пришлось спалить Риверран до тла. Она не хотела сеять ненужные разрушения в собственном королевстве. Если кто-то из лордов поднимет восстание после её воцарения, тогда они познают всю разрушительную мощь Дрогона, но не ранее. Сеять разрушение и смерть намного проще, чем строить государство. Это Дени поняла ещё в Миэрине.

Место бывшего Хранителя Трезубца было удобнее, чем Железный Трон… Никакого железа — только резное дерево, и даже шкура устилала сидение для комфорта хозяина. Безупречные стояли подле Дени и стерегли её покой. Остальные их братья сторожили двери и ключевые проходы. Свита Лорда Бракена, состоявшая из речных лордов, заняла большую часть зала.

Гвардейцы с конями на сюрко привели невысокую девушку в плотном коричневом плаще поверх странного вида одежды. Вьющиеся коричневые волосы обрамляли лицо с мягкими чертами. Глаза с радужками золотистого отлива, сидели в глубоких глазницах. За гвардейцами шагал огромный белый лютоволк. Один взгляд его красных глаз заставил Дени непроизвольно вздрогнуть. Она задавила свой страх: не матери драконов бояться какого-то волка (даже если он исполинских размеров).

— Вы привели зверя в тронный зал? — Дени взглянула на гвардейцев.

— Никак не совладать с тварью, Ваша Милость… — ответил один из них, сглотнув от страха. — Рычит, стоит нам подойти к нему.

— Два десятка всадников отправил Лорд Бракен, и все испугались волка? — удивилась Дени.

— При всём уважении, вы не видели лютоволка Робба Старка, Ваша Милость, — вмешался Лорд Бракен. — Настоящий монстр, ему бронированный рыцарь был на укус.

Лютоволк фыркнул, и было в этом что-то человеческое, будто зверь насмехался над ними.

— Мой спутник не опасен, пока на нас не нападут. Вам нечего бояться, — сказала девушка.

Знать от такого вероломного обращения к себе любимым потеряла дар речи. Все, кроме одного.

— Прояви уважение к королеве! — воскликнул Лорд Бракен, как и подобало верному слуге. Многие речные лорды кивали в знак согласия. Некоторые даже взялись за рукояти мечей.

Тихое рычание лютоволка заставило их всех замолчать. Ноги животного слегка подогнулись, всё тело хищника приготовилось к атаке. Безупречные подняли щиты и приготовили копья.

— Благодарю вас, Лорд Бракен, — Дени кивнула своему вассалу, — но я хотела бы кое-что узнать у нашей гостьи… Без кровопролития.

— Успокойся, Призрак, не нападай на хозяев замка, — девушка коснулась белоснежной шерсти, и животное тут же успокоилось.

Взгляд красных глаз всё равно не выражал ничего, кроме готовности прорываться с боем, но по крайней мере, лютоволк расслабился и сел на задние лапы. В холке он оказался выше гвардейцев. Вот уж точно животное из легенд.

— Итак, я хотела бы узнать, что вы делали в окрестностях Риверрана, — сказала Дени.

— Простите, но разве гостю не положены хлеб и соль по закону гостеприимства? — удивилась девушка.

Дени опешила от такой наглости.

— С чего вы взяли, что вы мой гость? — удивилась она. — Одно моё слово, и вас бросят в подземелья.

Лютоволк снова зарычал.

— Тогда я поспешу покинуть ваш замок, чтобы не нарушать древние обычаи, — ответила девушка.

— Вы смеете диктовать условия королеве Вестероса? — Дени встала с трона. Она разыграла гнев ради лордов, но вообще-то церемонии всегда претили Дени. Эта девушка заинтересовала её своим диковинным питомцем.

— Так вы правитель этих земель?

— Я королева Андалов, Ройнаров и Первых Людей, — ответила Дени. — И я требую ответа на свой вопрос.

— Первые люди признали королём Джона Старка… — озвучила девушка. Она сказала это, будто пыталась разгадать какую-то загадку.

— Возмутительно! Не было никогда никакого Джона Старка! — воскликнул один из речных лордов.

— Вообще-то был у Эддарда сын по имени Джон, Ваша Милость, — сказал Бриинден Талли. Выглядел он при этом неловко.

— Я знаю. Бастард, который ушёл в Ночной Дозор, — ответила Дени, тем самым заставив своих вассалов замолчать.

— Так Севером правит предатель? — чуть ли не выплюнул один из них.

— Джон Старк верен своей клятве, — спокойно возразила девушка. — Он покинул Стену, чтобы найти воинов для её защиты. Армия мёртвых и вечная зима уже на подходе.

Какое-то время в зале установилась тишина. Дени помнила, как Тирион рассказал ей об этих северных байках. Ланнистер говорил, что его старый знакомый Джон Сноу не стал бы выдумывать небылицы ради собственной выгоды, и всё же факты на лицо. Он захватил Север и провозгласил себя королём. Это ли не собственная выгода?

Очередной свидетель так называемой армии мёртвых стоял перед Дени.

— Так вы с Севера? — спросила она, опередив лордов.

Дени хотела бы избежать криков и общего гомона среди них. Особенно сейчас, когда перед ней стоял прекрасный источник информации о мятежном Севере. В свете бесполезности Вариса и прочих информаторов, ценность девушки с лютоволком выросла до небес.

— Да, я жила за Стеной какое-то время, и видела армию мёртвых собственными глазами, – ответила та.

Дени откинулась на спинку трона. Опять армия мёртвых. Лорды начали роптать.

— Оставьте нас, — Дени бросила взгляд на знать.

Когда в одной комнате собиралась дюжина гордецов, возможность плодотворного разговора умирала, словно цветок в пустыне. Очередной урок Миэрина, да и кхаласара тоже. В сущности великие господа отличались от всадников Дрого лишь красивыми одеждами, обвисшим телом и неспособностью себя защитить.

Лорды речных земель имели больше общего с воинами дотракийцев, чем с господами или знатью Королевской Гавани, однако собственную спесь лелеяли и они.

— Ваша Милость, вы уверены? — Лорд Бракен бросил взгляд на лютоволка.

— Я ясно выразилась, мне кажется, — ответила Дени.

“В окружении подданных Королева должна быть твержё утёса, иначе каждый дворянин попробует ей помыкать”, — она вспомнила слова Ланнистера.

Лорды остались недовольны её приказом, но они стерпят. Их гордыня волновала Дени в самую последнюю очередь. Её десница бы что-нибудь придумал, возможно, завалил бы приказами Хранителя Трезубца, и послал бы того заниматься “важными государственными делами”, где речные лорды оказались бы “просто незаменимы”. Но Дени не могла сходу придумать для них хотя бы немного полезные занятия, а потому действовала напрямую.

Если гордые лорды захотят отстоять свою попранную гордость, пусть спорят с Дрогоном. Дени уважала их, но тратить силы, чтобы тешить их самолюбие отказывалась.

В тронном зале осталась лишь Дени, девушка с севера, лютоволк, и дюжина Безупречных.

— Вы работаете на Джона Старка? — спросила Дени.

— Он мой союзник, — ответила девушка.

— И кто же вы такая, чтобы иметь в союзниках так называемого короля Севера? — Дени сосредоточила своё внимание на позе и мимике собеседницы. Та не спешила с ответом, а её лицо осталось неизменным.

Вопрос явно застал девушку врасплох, но не сбил с толку. Она взглянула Дени прямо в глаза. Золотистая радужка, казалось, сверкнула в солнечных лучах. Её кожа потемнела и приобрела оливковый оттенок, а тело стало ещё ниже ростом. Коричневый плащ из ткани превратился в покров из листьев и тонких лиан, что играли роль нитей.

— Меня зовут Лист, — ответило существо.

Безупречные тут же направили на неё свои копья, но Дени остановила их воинственные порывы.

— Что вы такое? — спросила она. Даже её магия удивила. Она думала, что на её родине волшебников не осталось. Подумав, она позвала Дрогона. Все волшебники не её пути приходили к ней с худыми намерениями.

— Я поющая-песнь-мироздания, но вы нас назвали детьми леса, — сказала Лист.

Дети леса… Дети леса. Термин казался Дени знакомым, но она не могла вспомнить, где слышала его. Ах да… Её самые ранние воспоминания… Сир Дерри рассказывал ей сказки на ночь. Обычно в них главный герой, какой-нибудь благородный рыцарь, спасал свою любовь из рук коварного лорда-изменника. Однако сир Дерри рассказывал Дени о приданиях её подданных, о детях леса, что правили континентом до прихода людей. То был старый народ, чья сила была не в стали, но в магии самой природы. Властители лесов, пещер и непроходимых болот.

— Я думала, вы — выдумка из сказок для детей, — призналась Дени.

— У людей короткая память, — кивнула Лист.

— Вы союзник Джона Старка? Стало быть, и армия мёртвых реальна? — вспомнила Дени.

Впервые за долгое время ей стало действительно страшно. Страх прошёлся по её спине призрачным холдом, но Дени тут же взяла себя в руки. Трезвый разум должен руководить её поступками, а не эмоции.

— Да.

— Сколько их?

— Несчётные множества. Их ряды тянутся от горизонта до горизонта, — твёрдым голосом сказала Лист.

Дени боялась этого ответа.

Какая может быть война за трон, если к северу от Стены наступает орда мёртвых?

Но… Могла ли Дени верить представшей перед ней “девушке”? Дни, когда она верила в чудеса, прошли. Пусть дитя леса буквально сошло со страниц легенд об Эпохе Героев, это не делало её непогрешимым посланником богов. Она могла действовать по приказу Старка. Если армии мёртвых нет, а Дени начнёт смуту в своих рядах по этому поводу, то единственным реальным победителем будет Север.

Это хороший план, но только с точки зрения безумца. Кто гарантировал, что после такого обмана драконы не прилетят на Север не завоёвывать, но карать? Дени не знала, как лучше поступить в таком случае. Вдруг армия мёртвых и правда существует?

— Стена сдержит их? Её ведь для этого построили? Чтобы защищать Вестерос от угрозы с севера, — Дени сама не заметила, как встала с трона.

— Она должна их сдержать, таков был Пакт… — ответила Лист.

Дени ответ не понравился. “Должна” — дитя леса не знает наверняка. Как удобно, что единственный раз, когда Стена по-настоящему могла бы помочь Дени, весь ореол защиты стоял под вопросом. Зачем тогда вообще строить огромную глыбу льда размером с горы, если от неё никакого толку?

Дени замерла на месте.

— Что вы делаете в речных землях, если вы союзник Старка? — спросила она.

— Я должна добраться до Божьего Ока, там… Не знаю что, но оно поможет миру живых, — ответила Лист. — И потому я прошу вас отпустить меня и не мешать моему путешествию. Я рассказала вам всё, что знаю.

— Сколько у Старка войск? — уточнила Дени.

— Недостаточно, — Лист покачала головой.

— Я хотела бы увидеть всё своими глазами, — сказала Дени.

Она не могла просто так бросить кампанию: лорды и леди не поймут и не примут её решения. Никто из них не поверит в армию мёртвых. Её собственный малый совет продемонстрировал позицию лояльной ей знати. Что говорить о дворянах Простора и Запада?

— У вас есть дракон, — ответила Лист. — Мне пора. Я и так задержалась.

— Вы идёте к Божьему Оку, но даже не знаете, зачем? — неожиданно для самой себя спросила Дени.

— Я знаю, зачем иду туда, — Лист в недоумении наклонила голову набок. — Просто пока не знаю, что именно найду на Острове Ликов.

— Что ж… Я сопровожу вас, — решила Дени.

Она не могла бросить своё войско и податься на Север, чтобы воочию убедиться в словах Листа и Джона Старка. Королева должна сопровождать своих солдат в походе, если она рассчитывает сохранить корону. Сопроводить Листа до Божьего Ока — почему бы и нет? Дени и так планировала в ближайшее время вернуться в Харренхолл.

Если предупреждения Джона Старка оказались правдивы… Что ж, возможно, Дени придётся побороть свою ненависть к его фамилии.

— Но… зачем?

— Моя ставка в Харренхолле, на берегу Божьего Ока, — ответила Дени. — Нам по пути… Признаться честно, я тоже хочу увидеть остров. С высоты я не заметила ничего интересного.

— … Я не могу запретить вам следовать за мной, — кивнула дитя леса. — Но я также не могу оставаться здесь.

— Мы выступим на рассвете с моей личной стражой, — решила Дени.

Лист задумалась и посмотрела на лютоволка. Тот лишь заскулил. Дитя леса вздохнула и отвесила Дени короткий кивок.

— Если я вам понадоблюсь, то буду в роще, — сказала она.

Дени проводила живую легенду взглядом и села обратно на трон. Как будто завоевание Семи Королевств было лёгкой прогулкой, теперь на пороге её нового дома, возможно, собралась целая орда мертвецов. Как вообще с ними можно бороться?

***

Дитя леса путешествовала под личиной всё той же обычной девушки в коричневом плаще. Лютоволк отгонял от неё назойливых гостей. Некоторые подобострастные речные лорды решили сопроводить королеву в Харренхолл, хотя их непосредственный сюзерен остался в Риверране и собирался двигаться сначала к Воронодреву, а потом к Близнецам, чтобы привести Блэквудов и Фреев к присяге. Безупречные лишь молчаливо приносили легендарному существу человеческую пищу, от большей части которой дитя леса отказывалась.

— Чем же вы питаетесь? — Дени присела рядом с девушкой. — Вы отказались почти ото всех яств, которые вам предложили.

— Людская пища мне не нужна… Мы всегда брали силы из чардрев, — ответила та. — Но здесь их так мало, я едва справляюсь со своими чарами. Немного овощей мне нужно для поддержания сил.

— Вы поэтому часто уходите в рощи? — уточнила Дени.

За последние несколько дней, девушка отлучалась в ближайшие к стоянкам леса и рощи буквально каждый час и подолгу пропадала там. О ней уже поползли слухи, но речные лорды и рыцари называли девушку просто невоспитанной простолюдинкой. Пока они даже не подозревали, насколько правда была интереснее и опаснее их домыслов. Дени не знала, что сделала бы с Листом вера Семерых, и выяснять не хотела.

Донесений из подвластных ей городов хватало: Серсея Ланнистер выпустила на волю настоящих демонов. Казни бедных братьев продолжались до сих пор, хотя некоторые ушли в леса. Хорошо, что даже эта больная женщина не одобрила возрождение Святого Войска… или просто не успела одобрить.

— Среди людей слишком много шума, — нахмурилась Лист. — Так я представляла ваши города, но даже временные лагеря у вас огромные.

— Армия предполагает большое число людей в одном месте, — ответила Дени.

— За Стеной редко собирались армии. В основном там было тихо до недавнего времени, — вздохнула Лист.

— Вы хотели бы вернуться домой, — сказала Дени. Когда-то давно она бредила возвращением в Браавос, где прошло её детство. Она никогда не смела говорить об этом вслух. После смерти сира Дерри были лишь брат и его желание вернуть Железный Трон. Остальное Визерис называл слабостью.

— Боюсь, это невозможно, — Лист покачала головой и запустила руку в шерсть лютоволка. Массивный хищник открыл один из красных глаз и устроился поудобнее. — Наше чардрево слабеет из-за Великого Врага, оно долго не продержится.

— Армия мёртвых захватила ваш дом? — уточнила Дени.

— Нет, мёртвые уже прошли мимо, но их предводитель вернётся, чтобы убить древо, если его холод не сделает этого раньше, — вздохнула девушка.

— Белые ходоки, они ведь стоять во главе армии мёртвых, если верить легендам? — спросила Дени.

Она всё ещё не знала, стоит ли верить словам о вторжении мертвецов или нет, но почему бы не узнать подробности? Слабое место лжи — детали. Она слетает на Север после покорения Трезубца и непременно выяснит, что там происходит.

— Они лишь… Как у вас говорят… Офицеры, — Лист подобрала нужное слово.

— Но кто же главный?

— Король Ночи, так вы называете его в своих преданиях, — ответила Лист. Её поза не выражала ничего, что само по себе выбивалось из привычного образа девушка.

Дени взглянула на лютоволка. Тот тоже замер, но потом положил голову на лапы и нарочито медленно прикрыл глаза. Сказочный спутник для сказочного существа.

На следующее утро Дени увидела знакомые развалины на горизонте. Харренхолл. Где-то вдалеке возвышались могучие кроны Острова Ликов. Лист выглядела напряжённой и напуганной.

Глава 17. Реквием

Каледин открыл глаза, и увидел знакомый ему мир: ещё бы, он уже спускался сюда вместе с Сераной. Каирн Душ — вотчина Идеальных Повелителей. Чёрная воронка на фиолетовом небе мерно крутилась и дрожала в порывах несуществующего ветра.

Судя по развалинам, его занесло куда-то в обитель Валерики. Правда, древняя вампирша не спешила встречать его. Возможно, она давно ушла. Каледин не закрывал портал, так что Валерика наверняка сделала ноги. Он на её месте поступил бы так же. Даже если Валерика не покинула Каирн при первой возможности, Серана бы точно увела мать в более приятное место после смерти Харкона.

Значит, он тут один.

Вопрос: как выбраться? При этом желательно выбраться назад в мир живых, в Вестерос, а не в плен одному из принцев даэдра.

И вообще, что за фокусы? Каледин огляделся, но не заметил никаких признаков жизни. Лишь измученные души иногда появлялись и так же тихо исчезали. Сама сила этого измерения давила на любое разумное существо. Каледин чувствовал шум в голове в прошлый свой визит, почувствовал и сейчас.

В Тамриэле многие (из тех единиц, что знали о Каирне) гадали, откуда взялись Идеальные Повелители и их тайник душ. Учитывая их связь с чардревами Вестероса, все версии, разработанные в Нирне, можно отвергнуть, а бумагой, на которой они написаны, топить костры. Каким образом, интересно, Идеальные Повелители смогли раскинуть свои сети на два мира?

“Не о том думаешь, Каледин, не о том”, — он одёрнул себя.

Стоило бы поразмыслить, как выбраться из Каирна. Он не Валерика, у него не было тысячелетий, чтобы бесцельно дряхлеть в окружении измученных душ.

Собственно, вариант был всего один.

— Дюр-не-вир!

Грохот огласил небеса, и Каледин улыбнулся. Огромная тень пролетела над замком. Спустя мгновение, земля содрогнулась от резкого приземления огромного дракона.

— Кванарин, — Дюрневир приветствовал его. — Теперь мы оба пленники Идеальных Повелителей. Я думал, ты умнее…

— Портал, разумеется, уже закрылся? — Каледин посмотрел на дракона.

Тот лишь кивнул.

— Дело дрянь, — вздохнул Каледин. — По крайней мере, наговоримся вдоволь?

— Тебе стоит поискать другой выход, пока твой новый копраан, твоё тело, ещё принадлежит тебе, — ответил Дюрневир. — Но я не прочь обменяться парой слов с тобой. Уль одинока…

— Сколько меня не было? — спросил Каледин.

Он посмотрел на свои руки, ожидая увидеть оливковую зелень, но вместо этого узнал бледную кожу Джона Старка. Вот как. Идеальные Повелители поместили его в Каирн целиком.

— Века… тысячелетия… Тиид не властно над этим местом, что простирается во тьме миров, — ответил дракон. — Я чую новый хейм на плечах твоего нового копраан.

“Хейм” — значит долг на языке драконов. Каледин за свою долгую жизнь выучил язык Партурнакса и Дюрневира (благо, они согласились его обучить).

— Ты всё ещё летаешь в Тамриэль? — спросил Каледин.

— Да, кванарин, но я не стал ближе к свободе, — Дюрневир сделал тяжёлый вздох, от которого поднялось облако тёмной пыли.

— Жаль, — Каледин покачал головой. Он в своё время старался помочь старому другу избавиться от ярма Каирна. Однако даже сила драконорождённого имела свои границы.

— Кинброн дез-дов тиидраад… — ответил Дюрневир.

“Судьба ведёт драконов на потоках времени” — старая драконья мудрость звучала, мягко говоря, как приговор.

— Может, позвать Мору? — Каледин подумал вслух, но увы. Его попытка не увенчалась успехом.

Он не ожидал чудес: многие сравнивали Каирн Душ с планом обливиона, где власть его хозяев абсолютна. Даже принц даэдра не мог просто так вторгнуться в домен другого принца.

— Мы наедине с нашей дез, — пророкотал Дюрневир.

— Вот мне любопытно, ты раньше никогда не пытался пройти сквозь воронку в небе? — спросил Каледин от нечего делать.

Главное не предаваться панике. Идеальные Повелители намного сильнее и опаснее Талмора, но из любой ситуации всегда был выход. Или целых два, как шутили подвыпившие норды.

— Это центр силы Повелителей, — ответил дракон. — Там мы не найдём спасения.

— Зато я наконец-то нашёл вас, — новый голос вмешался в их разговор.

Каледин обернулся и увидел на ступенях развалин невысокого мальчика или точнее подростка в чёрном одеянии. Память Джона тут же узнала гостя: это был Бран. Он глядел на Каледина и Дюрневира, будто видел обоих не меньше сотни раз и чувствовал себя как дома посреди Каирна Душ.

— Бран? Как ты здесь оказался? — спросил Каледин.

— Я знаю, что ты не Джон, — улыбнулся Бран и спустился вниз. — Не волнуйся, я не возражаю. Я стал частью той сущности, что учила тебя шагать по теневым тропам.

— Тот полутруп, — вспомнил Каледин.

— Да. Он называл себя Трёхглазым Вороном, — ответил Бран. — Он не предупредил тебя, что пользоваться чардревом Винтерфелла нельзя ни при каких обстоятельствах. Для того Старк всегда должен быть в Винтерфелле, чтобы не дать древовидцам попасть в плен к теням.

— Мутный тип оказался мерзавцем… Кто бы сомневался, — Каледин покачал головой.

В то же мгновение Дюрневир, который до этого лишь разглядывал Брана, встал на дыбы, чуть не затоптав двух людей. Дракон расправил крылья, и огласил весь Каирн Душ своим громогласным рёвом.

— Я помню твою гнилую сил, зиивокун! — взвыл он.

“Душа теней”, какое интересное имя Дюрневир дал Брану.

— Дюрневир, ты что делаешь?! — опешил Каледин, призывая магию на голых рефлексах. Он не собирался давать бой своему другу, но осадить дракона — безусловно.

— Я тоже помню тебя, дракон, и хотел бы извиниться за обман, — ответил Бран.

Каледин понял, что совершенно не понимал происходящего. Он набрал побольше и сосредоточился. Ту’ум, вырвавшийся из его глотки, не имел чётко сформированного посыла, а потому разлился по всему двору руин настоящим морем необузданной энергии.

— Кто-нибудь мне объяснит, что происходит? — потребовал он.

— Этот зиивокун пленил меня! Это он заключил со мной сделку, — Дюренвир приземлился рядом с Каледином и сверлил взглядом Брана.

— Ему ещё пятнадцати нет… — удивился Каледин. — Или ты про Ворона?

— Он имеет в виду именно эту сущность, ту, чьей частью я стал, — ответил Бран.

Каледин нахмурился. Он не любил бессмертных существ: они плодили проблемы одним фактом своего существования. Лишь немногим хватало ума заняться чем-то по-настоящему продуктивным и не привлекать к себе внимания. Остальные занимались бурной деятельностью и превращали мир в игровое поле.

— Так. Давайте сначала, — вздохнул Каледин. Почему-то ему вспомнились Псиджики с их манерой запутывать собеседника.

— Я покажу вам обоим кое-что, как всё началось, — ответил Бран. — За этим Ворон и сделал так, чтобы ты попал в Каирн Душ, не-Джон.

— Даэдровы манипуляторы, — Каледин покачал головой в ответ.

***

Мало просто полюбить кого-то, нужно узнать этого человека (разумного) и понравиться ему или ей. Его звали Толд, хотя редкие южане в городе именовали его Толосом. Он вышел из круглой крепости, где жила его семья и оказался лицом к лицу с вонью городских улиц. Недавно началось лето, и под защиту стен хлынули караваны крестьян и торговцев.

Столпы Мороза — горы, которые он облазил в бытность мальчишкой — возвышались вдалеке и манили своими заснеженными пиками. Зархейм стоял на берегу реки, в окружении непроходимых лесов с одной стороны и полей — с другой. Поля кормили людей, горы давали медь и олово, а леса… Леса несли смерть. Это знал каждый ребёнок. Даже самые отважные мальчишки обходили дикие рощи стороной. Лишь воины имели право войти в чащу, потому что только они могли там выжить.

Толд направился прямо в сады, где целители выращивали разные травы, а заодно и цветы. Цветы всегда пользовались спросом в городах людей.

— О, опять ты, — окликнула его знахарка. — Всё ухаживаешь за своей тайной девицей?

— Да, Сиресса, — кивнул Толд. Вообще-то по северной традиции женщину звали Сарой, но она предпочитала своё южное имя. — На этот раз ландыши…

— Ни стыда ни совести, — женщина покачала головой, указав на грядки с красными тюльпанами. — Ландыши не дам. Эти бери.

— Неужто понадобились зачем-то? — удивился Толд.

— Для твоего отца, между прочим, — ответила знахарка.

— Что? — Толд замер на пороге. — Что с отцом не так?

— Что-что? Проклятье от детей леса подхватил, вот что, — фыркнула Сиресса и вытерла руки о свой фартук, оставив на серой ткани немного земли. — Будем ритуал снятия проводить.

— Вам помочь? — предложил Толд.

— О, “вам”, ты посмотри какой вежливый стал, — рассмеялась знахарка. — Иди за девчонкой бегой. С простым ритуалом я как-нибудь сама справлюсь.

Толд кивнул. Он был сильнейшим магом в городе и вообще на севере континента. Злые языки говорили, что где-то в его предках затесались отродья леса — злые духи, что жили в лесах и ненавидели людей. Магия была их уделом. Способные к волшебству люди рождались редко, и сила их… Та же Сиресса могла проводить лишь самые простые ритуалы.

— Вы только позовите, если нужно, — сказал он и сорвал три тюльпана с грядки.

Сиресса лишь махнула ему рукой на выход.

Семья Толда жила в своей крепости вот уже несколько веков. Пусть власть в городе принадлежала выборному вече, его семья всегда имела в нём место. Как говорил отец: “Мы стержень всего севера, сын. Мы не можем позволить себе слабость”. Их дом демонстрировал их статус: более никто не мог позволить себе построить крепость в стенах города.

Уже на полпути к городским воротам Толд вспомнил, что ландыши вообще-то не способствовали лечению. Их клали на погребальные костры. Нет, Серисса не стала бы дарить ему ложную надежду. Если бы его отец умирал, она бы так и сказала. Он хотел вернуться в крепость, но… его любимая уже наверняка заждалась. Они так редко виделись.

Толд вздохнул и ускорил шаг. Его магия делала землю более послушной его воле. Возможно, в его предках и правда были дети леса. Магия земли, воды, древ и жизни — вот сила поющих. Не даром все леса оставались их вотчиной несмотря на усилия людей.

Подойдя к кромке леса, он снял с пояса свой бронзовый меч и спрятал оружие в тайнике. Там же оставил свои ботинки и теперь ступал по лесным тропам босыми ногами. Это опасно для человека. Полог из опавших листьев скрывал многие беды: иголки, которые могли проткнуть кожу, животных, что могли напасть. Все они обходили Толда стороной, ибо магия вокруг него резонировала с магией самого леса.

Меньше чем за десять минут он вышел на опушку, в центре которой возвышался настоящий гигант среди деревьев. Обычный человек мог бы перепутать это дерево с дубом, вот только его листья по форме напоминали скорее клён, а на стволе красовалось лицо. Зелёная крона задрожала на ветру, приветствуя его.

— И тебе не хворать, старый пень, — улыбнулся Толд, коснувшись ствола.

На плечах появился вес знакомого тела. Пара ладошек закрыли глаза.

— Опять шумишь, как боров, — над ухом трелью прозвенел мелодичный голос.

Его сердце затрепетало, а во рту пересохло.

— Всё, чтобы ты меня заметила, Нис, — ответил он и одним движением схватил девушку за талию. Та рассмеялась, пока он снимал её с плеч. В конце концов она оказалась перед ним.

Невысокая, ростом с плечи Толда, Нис силяа мистической красотой её вечно молодого народа. Золотые зрачки её глаз горели внутренним огнём, а оливкового цвета кожа была мягкой, словно лучший южный шёлк. Она казалась человеком и в то же время была чем-то большим. Толд наклонил голову, коснувшись лбом макушки своей возлюбленной.

— Я так рад тебя видеть, — сказал он, обняв Ниссу покрепче.

— Аккуратнее, Толи, раздавишь ведь, — тихо рассмеялась она. — Не все мы такие огромные, знаешь ли.

Его третье имя: Толи – так его называла только Нис.

Он усмехнулся, отчего Нис посмотрела на него с немым подозрением. Толд поднял девушку в воздух и закружился под её заливистый смех.

— Прости, ничего не могу с собой поделать, — сказал он.

— У меня такое ощущение, — Нис ткнула своим пальчиком в его грудь, — что ты тупеешь при виде меня.

— Любовь зла, — улыбка Толда стала ещё шире.

— Вот ведь угораздило, — Нис притворно покачала головой.

Прежде чем он успел ответить, она потянула его вниз за ворот рубашки и поцеловала в губы. Толд тут же обмяк и отдался её власти. Мгновения переросли в минуты, минуты стали часами, и лишь древо было свидетелем их запретной любви.

Когда солнце преодолело пик, Толд и Нис лежали в корнях древа предков, как его называли поющие. Тёплый летний ветер дарил прохладу их нагим телам.

— Толи… Мне кажется… — Нис запнулась. — Я чувствую нашего ребёнка внутри себя.

— Ребёнка? — повторил за ней Толд.

— Ну знаешь, такие мелкие создания с ручками и ножками, часто кричат, — в своей обычной манере сказала Нис.

— Знаю я, что такое ребёнок, и он… и ты… — его взгляд метался между лицом возлюбленной и её стройным животом. — Это мы прям сейчас?

— Нет, глупый… — тихий смех Ниссы напоминал перезвон лучших южных колокольчиков. — Уже две недели как, с нашей прошлой встречи.

— Но… — Толд замолк.

Ребёнок… Ребёнок будет живым подтверждением их любви, но в то же время угрозой для них обоих. Толд знал Зархейм. Местные жители никогда не примут правду. Они посчитают, что Нис околдовала Толда ради власти над городом. Они сочтут ребёнка плодом заговора. Возможно, отец поймёт… Хотя вряд ли. Учитель Норос… Толд вздохнул.

— Ты не рад? — забеспокоилась Нис.

— Нет, что ты, — ответил ей Толд и поцеловал её. — Я рад, правда, просто как мы будем его растить? Люди…

— Поющие не примут ни его, ни нас, — Нис покачала головой. — Я могу замедлить развитие плода на пару месяцев, могу дать ему жизнь через неделю… Пойдём со мной в горы. Драконам наплевать на нас.

Толд отстранился от возлюбленной.

— Толи?

— Мой отец, кажется, болен, — сказал он. — Не знаю точно, но однажды мне придётся унаследовать его место в вече.

У него не было ни братьев, ни сестёр. Его мать умерла при родах, а отец не хотел более жениться. “Мы не южане”, — говорил он. Толд был единственным наследником своей семьи. Уйти в горы означало предать их всех, бросить Зархейм на произвол судьбы. Толд любил Ниссу сильнее жизни, но на кону стояла не только его жизнь.

— Ты могла бы использовать морок, — предложил он.

— Я не… Морок неприятен, но ради тебя и малыша… — сказала Нис, коснувшись своего живота. — Он родится полукровкой. Твои люди это заметят.

— Спасибо, — прошептал Толд и вновь слился с возлюбленной в поцелуе.

— Сыграй что-нибудь, — попросила Нис.

— Твоё желание — мой долг, — улыбнулся он и достал флейту из холщовой сумки, что лежала поблизости.

***

Знакомство с Нис с отцом прошло лучше, чем Толд ожидал. Старик принял девушку и выделил ей и Толду новые, общие покои. Спустя неделю они поженились перед лицом бронзовых богов. В тайне ото всех они повторили церемонию перед “старым пнём”.

Лишь учитель Норос, выходец из южных земель, постоянно хмурился в присутствии Нис. Он молчал, но беспокойство Толда росло с каждым днём. Когда родился Бран, Норос стал мрачнее тучи.

— Учитель, можно к вам? — Толд остановился на пороге комнаты Нороса. Южные шёлковые гобелены и резные шкафы, полные свитков, выбивались из общей серой гаммы крепости. Даже зимой здесь всегда было тепло, а всё благодаря рунам. Норос обучал Толда магии и наукам, а заодно был главным советником отца в делах магических. Стражники и местные приглядывали за южанином, потому что не доверяли ему, но Толд всегда видел в нём надёжного, мудрого человека.

– Отчего же, проходи, — Норос поспешил свернул фолиант на столе.

Толд увидел лишь символ затмения. Оно приближалось. Видимо, отец решил провести какой-то очень мощный ритуал. Странно, что Толда никто не предупредил.

— Мы планируем что-то большое на затмение? — спросил он.

— Я пока занят предварительными расчётами, — объяснил Норос. — Твой отец сам просветит тебя ближе к делу.

— А… ну ладно, — кивнул Толд.

— Так что привело тебя ко мне? — спросил Норос.

— Я по поводу Нис, — сказал Толд.

Его дыхание несло магию, которая заставила воздух у двери, окна и стен стать твёрдым, словно бронза. Этому трюку его обучила возлюбленная. Поющие таким образом защищали свои жилища от погоды и людей. Самое главное — барьер не пропускал звуки.

— Какая занятная магия… Заклинание детей леса, не так ли? — поинтересовался Норос.

— Вы всё поняли… — Толд напрягся и призвал всю свою недюжинную силу. Его меч сам вылетел из ножен прямо в его ладонь. Паутина морозных узоров укрыла лезвие, и в комнате стало заметно холоднее.

— Я всё понял, стоило мне посмотреть на твою жену, — ответил Норос как ни в чём не бывало. — Морок детей леса всегда оставляет характерные магические следы вокруг конкретного дитя. Я также понял, что она не использовала свою магию на тебе, а потому промолчал.

— Вы… ничего не сказали отцу? — удивился Толд. Холод спал.

— … Я ничего не говорил ему, — ответил учитель. Толд нахмурился.

— Вы недоговариваете, — Толд сделал шаг вперёд.

— Твой отец не идиот, Толд, он сам много раз сталкивался с мороком, — вздохнул Норос. — Не знаю, что за глупость сподвигла вас использовать морок, с которым каждый десятый воин сталкивается рано или поздно. Я поделился с ним моими заключениями по поводу твоей мнимой одержимости. Мне кажется, он поверил.

— Значит, он знает, и принял Нис, — улыбнулся Толд. Магия вокруг его меча улетучилась. Бронзовый клинок отправился назад в ножны.

— Он часто общается с ковеном бронзовых старейшин, — Норос поднялся с кресла и подошёл к окну. — Думаю, они планируют какой-то ритуал над Браном.

— Какой ритуал? — удивился Толд.

— Я до конца не понял… Они хотят усилить кровь дитя леса в нём, судя по заданию, которое мне дал твой отец, — Норос указал на свиток.

Бран родился духом, вызвав панику у Толда. Нис объяснила, что это нормально. Спустя пару минут малыш создал вокруг своей души человеческое тело на голых инстинктах. Он будет сильнейшим человеческим магом в истории. Даже Толд не был способен на подобное.

— Вы не поняли суть ритуала, для которого производите расчёты? — фыркнул Толд. — Не врите мне, учитель. Всё вы понимаете, но не хотите говорить.

Норос молчал.

— Это мой сын, — сказал Толд. Мебель вокруг него дрогнула. — Никто не тронет его, пока я не узнаю суть ваших с отцом планов.

— Пообещать тебе что-либо не в моей власти, Толд, — сказал Норос. — Более того, твой отец строго-настрого запретил мне рассказывать тебе о ритуале раньше времени.

Толд хорошо знал своего учителя. Норос был человеком мудрым и невероятно хитрым. Он любил играть со словами, что лишь усиливало подозрения северян в его адрес. Вроде бы Норос словом не соврал, что не рассказывал отцу о природе Ниссы, но пытался утаить важную информацию. Что он утаил от отца, интересно? Что Норос до сих пор пытался скрыть от Толда?

Все эти запреты и тайны со стороны отца… Возможно, он ошибся. Нужно было сбежать с Нис в горы. Там бы никто не стал плести интриги вокруг их ребёнка.

Но оставить родной дом, лишить Брана всего наследия его предков? Бронзовые боги не приняли бы такого поступка. Даже древа поющих бы отказались от такого дитя, без корней и имени.

— Если хочешь всё узнать, поговори с отцом, — посоветовал Норос.

— Поговорю, — пообещал Толд.

Он пойдёт к отцу, как только отправит Нис и Брана подальше от Зархейма на какое-то время. Северяне презирали магию крови, но Толд всё равно знал десятки ритуалов, в которых кровь дитя леса или их потомка может стать незаменимым катализатором. Один такой ритуал тысячелетие назад сделал северные земли плодородными, такими же, как на юге. То был единственный раз, когда северяне отступились от собственных принципов.

Толд направился прямиком к своей семье. У двери стояла пара стражников.

— Что вы здесь делаете? — спросил он.

— На вашу жену напали на рынке, господин, — ответил один из стражников. — Ваш отец приказал охранять её.

Толд не дослушал слова стражников и буквально ворвался в покои.

Глава 18. Суд Поединком

Джон отправился на юг, а проблемы от его поручений остались в Винтерфелле. Санса ни в коем случае не винила своего брата в чём бы то ни было. На самом деле она была даже рада суете. Ежедневные заботы и рутина помогали ей отвлечься от всепоглощающего чувства меланхолии, которое навевали родные стены. Стоило только задержаться в одном из коридоров, как воспоминания приходили сами собой. Воспоминания из детства, когда её родители правили замком, а все братья и сестра были рядом.

Их не хватало. Санса скучала даже по Арье. Лишь в её рабочем кабинете и в комнате Малого Совета она могла отвлечься.

Слуги успели наконец оборудовать специальный зал для Малого Совета, правда роскоши здесь было не больше, чем в малой трапезной. Санса присела во главе стола, таково было её место как регента. Лорд Виман занял место справа. Вернее, они сидели на обитых мехом креслах уже несколько часов подряд. Все остальные ушли, стоило собранию подойти к концу, но Лорд Мандерли попросил Сансу задержаться.

— Вы хотели что-то обсудить, Лорд Виман? — спросила она, взглянув на бумаги перед ней. Более смотреть было просто не на что На массивном дубовом столе из украшений был лишь подсвечник.

— Да, Ваше Высочество, — кивнул лорд.

Её новый титул до сих пор резал слух. Санса привыкла слышать подобное обращение к детям Серсеи Ланнистер, но никак не в свой адрес.

— Видите ли, среди лордов идёт негласная борьба, миледи, — сказал Лорд Виман.

— За что они могут бороться? — удивилась Санса. — Кто больше войск оставит в своих замках вопреки приказу моего брата?

— Их скупость долго не продлится, я уверен. Если армия мёртвых и правда подойдёт к Стене, то вскоре в замки лордов полетят письма от их родственников, — ответил десница. — Это дело времени. Если Стена не рухнет — и я надеюсь на это, Ваше Высочество, — то в скором времени лорды отправят туда бóльшие силы.

— Хотелось бы в это верить, Лорд Мандерли, — согласилась Санса. — Пока что наши самые верные вассалы, это вы, Леди Гловер, Леди Мормонт и вольный народ.

Лорд Рид также мог считаться верным, но он удерживал Перешеек, а потому отвлекать его солдат от их службы никто не хотел. Мало ло что предпримут южане, если узнают, что путь на Север открыт.

— Согласен с вами, Ваше Высочество, но я хотел обсудить другой вопрос, — сказал Лорд Мандерли. — Это касается браков. Вашего и вашего брата.

Санса вздохнула. Лорд Рид недавно получил ворона из Сероводного Дозора. Его войска пропустили Мизинца на юг. Держать Петира Бейлиша и его рыцарей на Севере никто не хотел, особенно Санса. Он был по-настоящему опасен для любого, кто приютит его. Пусть лучше опутывает южан своими интригами. Санса уже распорядилась проредить бордели северян.

Что до рыцарей долины, то к югу от болот Перешейка они не будут представлять никакой угрозы Старкам. Присягнут ли они Дейнерис Таргариен или Ланнистерам — какая разница? Главное, они будут на юге.

Однако Лорд Рид доложил об этом всему Малому Совету. Ничего нового о Мизинце Лорд Мандерли не расскажет. А вот брак…

— Что вы имеете в виду? — уточнила Санса.

— Ваш брат не женат, Ваше Высочество, — ответил Лорд Мандерли. — У него нет наследника. Лорды беспокоятся, что стоит ему умереть на юге, и королевство вновь погрязнет в усобицах.

Конечно они беспокоятся, но Лорд Виман не стал бы поднимать этот вопрос из любви к своим соседям. Санса помнила, во что обошлась помощь Белой Гавани Джону. Мандерли завладели Хорнвудом и всеми прилегаюющими к замку территориями. Они стали вторым по величине надела домом на Севере. Теперь же Лорда Мандерли опять что-то беспокоило.

— Вы бы не стали тратит наше время на обсуждение слухов и волнений среди знати, Лорд Виман, — сказала Санса.

— Вопрос престолонаследия важен для королевства, Ваше Высочество, — заметил её собеседник. При этом его подбородки едва заметно задрожали. — Король Роберт не озаботился им, и результат на лицо…

— Пусть так, но причём здесь я? Такие вопросы нужно обсуждать с моим братом, — сказала Санса.

— Именно так я и рассчитывал поступить, Ваше Высочество, но Его Величество покинул Винтерфелл слишком быстро, — ответил Лорд Виман. — В любом случае, королевству нужен наследник.

— Пока у Джона не появятся сыновья, Рикон — наследник престола, и вы это прекрасно знаете, — сказала Санса, теряя остатки терпения. Словесные кружева ей надоели ещё в Королевской Гавани.

— Безусловно, Ваше Высочество, но принц Рикон тоже не помолвлен, а между тем он уже не ребёнок. На юге он бы уже был оруженосцем, — Лорд Мандерли не сдавался. — Если позволите, я бы хотел заявить прямо…

— Заявляйте, — разрешила Санса.

— Всем вам нужны помолвки, Ваше Высочество, — ответил Мандерли. — Трое членов королевской семьи — это три потенциальных союза с сильнейшими вассалами королевства.

— Вы же не надеетесь, что я буду решать подобные вопросы за спиной Джона? — потребовала Санса.

— Нет, разумеется нет, Ваше Высочество, — Мандерли тут же пошёл на попятную. — Но вы регент Его Величества. Многие лорды ждут от вас… многого.

— Уже есть предложения о помолвках? — уточнила Санса.

— Да, Ваше Высочество, — кивнул тот.

— Хорошо, я ознакомлюсь с ними и отсею неприемлемые. Остальные будут ждать возвращения короля, — решила она.

— Как прикажете, Ваше Высочество, — кивнул Мандерли.

— Если это всё, Лорд Виман…

— Да, не смею более задерживать вас, принцесса, — старый лорд поднялся с кресла и отвесил безупречный поклон.

Санса осталась в покоях совета одна. Подумать только, вот-вот настанет конец света, а лорды оставались верны себе. Они всё боролись за членов королевской семьи, почётные должности при дворе, титулы и земли. Все их попытки интриговать не шли ни в какой сравнение с гнилью Королевской Гавани, но не всякая выгребная яма могла сравниться объёмами и мерзостью нечистот с южной столицей.

***

Богороща Винтерфелла была третьим местом в замке, где меланхолия отступала, в основном потому что Санса редко бывала здесь до возвращения на Север. Намного чаще она ходила в септу, которая теперь была складом для провианта и одежды. Она всеми силами хотела стать настоящей леди, а леди ходят в септы. Семеро предъявляли своим почитателям длинный список требований и запретов, но ничего не давали взамен.

Старые боги, как оказалось, вели себя по-другому. Чардрева лишь молча смотрели на неё, выслушивая её молитвы. И просто стояли, шелестя листьями на ветру, когда Санса сидела в их корнях и думала о своём. Никаких септонов с их ложным сочувствием и септ с их нескончаемым потоком нравоучений. Лишь тишина. Деревья оставляли Сансу наедине с её совестью.

Угораздило же родителям вырастить её порядочным человеком. Насколько проще был бы мир, если бы Санса могла просто отринуть всё, чему её научили отец и мать. Идти по головам так просто, когда не замечаешь лица на них. Мизинец — вот человек, благословлённый богами чёрным сердцем.

Санса могла бы решить пару-тройку проблем, подослав убийц Леди Дастин и Лорду Рисвеллу. Если достаточно заплатить им, то смерть двух неудобных правителей будет выглядеть досадной случайностью. Однако убивать человека исключительно ради собственного удобства? Джон не поймёт. Серсея или Мизинец одобрили бы подобное начинание. Её покойный тесть (оба) одобрил бы такой шаг. А вот Джон — нет.

Чего стоит правитель, способный решать проблемы лишь ядом? Её брат пощадил Рисвеллов и Леди Дастин, потому что знал: смертью и костями можно лишь проложить путь к трону, но не править. Как-то раз Тирион обмолвился, что страхом государство не построишь… Ещё бы он сказал, как это самое государство всё-таки создать и укрепить.

Санса поняла спустя неделю после ухода Джона, что ей нравилось управлять Винтерфеллом. Леди имела множество обязанностей, регент — ещё больше. Проблемы свалились на её голову одна за другой, но Санса решала их. Она справлялась. Несмотря на нехватку провианта и тканей, напряжённую ситуацию с запасами железа, она поддерживала брата и снабжала северные армии. Ей нравилось видеть результат свой бесконечной работы: одетые воины, что патрулировали замок, полные амбары муки. Рабочие теплицы со зреющими в них овощами.

Были проблемы, однако. Все достижения Сансы разбивались о магию. Она ничего не понимала в деле противостояниям армии мёртвых. Волшебство, которое творил Джон, было для неё тёмным лесом. Санса понимала, как работать с лордами. Она могла найти компетентных людей, которые помогали ей разбираться в делах военных. Кто поможет ей с ожившими мертвецами?

Шелест листьев стал ей ответом. Возможно, Санса выдумывала небылицы, но ей казалось, будто древо и правда понимает её. Джон предупреждал, что чардрева опасны для неподготовленного человека, но только при непосредственном контакте. Санса старалась не касаться коры без крайней необходимости, однако ничего страшного не произошло, даже когда она впервые села в корнях.

— Оно не ответит тебе, — незнакомый голос прервал её размышления.

Санса вздрогнула и посмотрела на тропу. Там стоял один из детей леса. Коричневая туника свисала с его плеч. Золотые радужки глаз смотрели на неё, не мигая.

— Кажется, мы не знакомы, — сказала она.

— Можешь звать меня Рассвет, Санса Старк, — ответил ей дитя леса. — Чардрева слышат тебя, но не могут ответить, потому что твоя кровь дремлет.

— Джон сказал, что они опасны, — заметила Санса, встав на ноги.

— Это опаснее всех, — дитя кивнул в сторону чардрева. — Здесь место силы нашего Врага.

— Лист ничего подобного не говорила, — нахмурилась Санса.

— Лист молода, — дитя леса подошёл к чардреву и коснулся коры. — Медиум специально утаил от неё и всех молодых поющих истинную природу этого места.

— Зачем? — у Сансы появилось нехорошее предчувствие.

— Иначе Джон Старк не попал бы в ловушку, — ответил Рассвет.

— Ловушку?! Вы заманили моего брата в ловушку?!

— Да. Такова песнь. Джон Старк должен столкнуться лицом к лицу с тенями. Если он и правда настолько силён, как считает Ворон, то он выберется. Если нет, то всё это, — дитя обвёл взглядом богорощу, — напрасная трата времени.

— Вы думаете, Джон справится? — спросила Санса.

— Нет, — отрезал Рассвет. — Люди никогда не справятся с тенями. Сами по себе они слишком слабы духом.

— Не смейте так говорить о моём брате! — воскликнула Санса.

— Он бросил весь ваш хвалёный север и сломя голову побежал прямо в ловушку. Ни на мгновение не подумал об осторожности, — бесстрастные слова Рассвета молотом упали на Сансу.

— Зачем вы сказали мне всё это? — спросила она, сдерживая слёзы.

— Потому что не хочу, чтобы вы убивали себя напрасными надеждами, — ответил ей дитя. — Я прошёл через всё это. Надежда вам не поможет, когда придут мёртвые, когда тени потребуют от вас повиновения. Вам останется лишь согласиться.

— Лист ни о чём подобном не говорила, — Санса сделала шаг назад. Дитя леса перед ней повредился разумом, не иначе. Как ещё объяснить его зловещий бред?

— Ворон многое пытался скрыть от нас, потому что не хотел, чтобы поющие знали, насколько отчаянное наше положение, — дитя отстранился от чардрева. — Но я смог увидеть истину сквозь завесу его воли. Вся эта борьба… Мышиная возня, не более. Ты хочешь помочь своему народу, Санса Старк?

— Что вы можете знать о таких вещах? — Санса нашла в себе силы оспорить пророчества Рассвета.

— Мой народ создал чардрева, твой украл их, — ответил Рассвет. — Однажды тени сами пробудят твой потенциал. Они предложат помощь в обмен на душу твоего народа. Соглашайся.

— Я вам не верю, — выдавила Санса. Она не могла, не имела права верить Рассвету.

— Тогда твой народ обречён, — дитя пожал плечами и направился в гущу деревьев. — На твоё счастье момент выбора ещё не настал.

Санса хотела броситься вслед за смутьяном и требовать ответы на бесконечное множество вопросов, но тот буквально растворился в хвое. Она так и осталась стоять у озера, вглядываясь в рощу. Увы, ни намёка на жизнь она не увидела. Хорошо, что она знала, где Рассвет непременно появится.

***

Разрушенная башня оставалась кучей руин несмотря на общину детей леса, что поселились внутри. По крайней мере, Санса не заметила разницы. Те же скользкие ступени, покрытые льдом, те же стены. Морозный воздух пронизывал до мозга костей, а по комнатам расходилось едва различимое эхо. Где-то в полах красовались дыры.

Санса не обращала внимание на бытовые неудобства. Она искала детей леса, и никакой ветер и холод ей не преграда.

Община собралась на верхних этажах. Там были закупоренные амфоры, там же располагались импровизированные кровати из деревянных брёвен. Санса не представляла, как дети спали на столь жёсткой поверхности, но они не жаловались.

Возможно, она погорячилась, и ей стоило подождать, прежде чем отправляться на поиски Рассвета. Ярость, как подсказывал Сансе голос разума, не самый лучший союзник. Тем не менее, её гнев требовал ответа. Её усталость требовала ответа. Её нервы требовали ответа.

— Кто из вас Рассвет? — потребовала Санса, едва ли не ворвавшись в трапезную-спальню.

— Санса Старк… мы не ждали гостей, — ответила одна из девушек. — Рассвет должен вот-вот вернуться. Мы послали его за соком чардрева.

— Прекрасно, я подожду его, — процедила Санса.

— Что-то случилось? Вы сама не своя, — спросила та же самая девушка. — Я Корень. Можете рассказать мне, что вас тревожит.

— Меня тревожит, что один из вас оскорбил моего брата и заявил мне, что у нас нет шансов против мёртвых! Что мне следует принять предложение каких-то там теней! — не выдержала Санса.

Вся община уставилась на неё, словно она отрастила вторую голову.

— Рассвет не мог такое сказать, — ответила наконец Корень. — Он немой с рождения.

Санса опешила от такого поворота событий. Он прекрасно знала, что слышала, а слышала она вполне реальные слова. Однако дети леса не стали бы врать ей… или стали бы? Она решительно ничего не знала о магии и магических существах. Поставить себя на место маленького народа Санса пыталась, но успеха не имела.

— Это же какая-то несуразица, — сказала она, подойдя к дыре в стене, через которую в комнату дул морозный ветер. В кои-то веки снег взял паузу, а потому над Винтерфеллом висело серое небо. — Я прекрасно знаю, что видела и слышала.

Входная дверь как раз отворилась, и в комнату вошло знакомое Сансе существо. Это был Рассвет, только он не имел ничего общего с тем, кто пытался настроить её против Джона. Вместо расправленных плеч и снисходительного, холодного взгляда она увидела лишь замешательство напополам с осторожностью. Рассвет держал в руках деревянную миску с кроваво-красной жидкостью. На мгновение Сансе показалось, что он нёс кровь, но она тут же узнала сок чардрева.

Её разум пытался связать два противоположных образа воедино, но безуспешно. Санса допускала, что Рассвет просто умел притворяться. В Королевской Гавани она насмотрелась на местных актёров, способных лить фальшивые слёзы при необходимости.

Одно дело человек, совсем другое — дитя леса. Применял ли Рассвет магию в своём предполагаемом представлении для детей леса? Какую магию дети леса вообще могли использовать?

— Ты попытался стравить меня с Джоном! — Санса обрушила на дитя леса всю свою ярость. — После того, как он приютил твой народ!

Ответом ей стал ошарашенный, полный ужаса взгляд. Рассвет уронил бы миску с соком чардрева, если бы остальные не вмешались.

— Прошу вас, остановитесь, Санса Старк, — Корень коснулась её запястья. — Рассвет не мог вам ничего сказать.

Множество пар золотых глаз уставились на неё, и Санса отступила. Она взглянула на трясущееся существо сверху вниз, и вздохнула. Либо Рассвет и правда ветошь, а в богороще Санса видела кого-то другого, либо дитя леса притворялся настолько хорошо, что просто так его на чистую воду не вывести. В любом случае она напрасно тратила своё время.

— Откуда я по-вашему знаю имя Рассвета? — спросила она, глядя на Корень.

— Это мне неизвестно, Санса Старк, — ответила дитя леса. — Вы действительно видели что-то или кого-то, но все мы были здесь, а Рассвет слишком молод, чтобы знать что-то настолько важное об этой войне.

— Вы о ней тоже мало знаете, — заметила Санса.

— Когда настанет час, правда откроется, — дружелюбно ответила Корень. — Не хотите разделить с нами трапезу?

— Боюсь, я не могу, моё свободное время закончилось, мне стоит вернуться к делам, — вздохнула Санса.

— Как пожелаете, — кивнула Корень.

***

Санса ожидала что-то подобное после ухода Джона. В отсутствии короля она восседала на престоле Севера, и многие почуяли слабину, возможность выбить себе больше привилегий за её счёт. Однако её соплеменники не любили и не понимали “игру”. В итоге почти все их интриги выглядели топорной работой на грани безумия.

Вот и Лорд Нот, один из вожаков горных кланов, принялся распускать слухи о Сансе и потребовал освобождения от дани, раз уж он соизволил преклонить колено перед Джоном. Разумеется, Санса арестовала смутьяна по обвинению в измене короне. Теперь ей предстояло судить Лорда Нота. Он был одним из вассалов Первых Флинтов, но приехал требовать преференций именно от Старков Винтерфелла.

Оставь Санса подобный жест без наказания, и власть её брата никто бы не стал более воспринимать всерьёз. Лорды и так роптали из-за отправки людей и припасов на Стену. Ослабление власти Винтерфелла сейчас могло стать для дома Старков фатальным.

— А я спрашиваю, почему мы должны слушать эту девку, которая раздвигает ноги перед каждым знатным мужиком?! — проорал на всю комнату Лорд Нот. Даже связанный, он чувствовал себя хозяином положения.

Хуже всего было сочувствие некоторых лордов. Санса помнила эти лица ещё с коронации брата. Те же лорды, что со скепсисом относились к воцарению Джона, теперь внимали речам Лорда Нота.

— Глупые вопросы не спасут вас от казни за измену, Лорд Нот, — ответила Санса.

Пора бы набрать шпионов и убийц. Надеяться на компетентного мастера над шептунами на Севере было глупо. Она сама займёт эту должность, раз уж других кандидатов так и не нашлось. Но сначала Лорд Нот должен умереть.

— Измену?! — воскликнул мужчина. — Я клялся в верности Джону Старку! Где он?! Он отправил наших воинов на Стену, оставил нас практически беззащитными перед южанами и железнорождёнными. Почему он не на Стене?! Почему мы должны слушаться его шлюху-сестричку?!

Санса сверлила мятежного лорда взглядом. Больше всего она хотела приказать отрубить смутьяну голову, но не могла этого сделать. Казни она Нота без суда, многие лорды могут взяться за оружие.

— Довольно этого судилища! Я требую суда поединком! — Нот сплюнул на пол. — Найди северянина, который будет за тебя сражаться, девчонка.

— Ваше Высочество, я готов, — тут же сказал сир Давос.

— Сиди ровно, старик, — магнар Сарт встал со скамьи. — Я буду защищать слово Старка. Готовься к драке, южанин.

— Одичалый даже север от юга отличить не может, — фыркнул Нот. — Хороши же защитнички “принцессы”.

— Ты больно много болтаешь для северянина, — усмехнулся Сарт и взял в руки бронзовый топор, на лезвии которого светились руны. — Будешь и дальше трепаться?

Нот оскалился.

Санса не сомневалась в боевой доблести и навыках магнара Сарта.

Лидер Теннов отправил основные силы своего дома (или всё-таки племени?) на Стену, в один из восстановленных замков. Их вёл один из его сыновей. Сам лорд Тенн остался в Винтерфелле. Его народ вынужденно задержался в замке. Их припасы подходили к концу, а путь до Кархолда долог, особенно в условиях зимы. Снег уже улёгся, и зимняя сеть дорог появлялась по всему северу, но Теннам это не поможет. Пока что Кархолд останется под управлением мейстера.

— Нападаешь на воина без брони и без оружия? — сплюнул Нот.

— Я сам без брони, — улыбнулся Сарт. Санса от этой улыбки едва заметно вздрогнула. — Или смелости хватает только на безоружных дев лезть?

— Дайте Лорду Ноту его меч, — приказала Санса. — И развяжите его руки. Пусть сражается за свою жизнь прямо здесь.

— Вот и все ваши южные расшаркивания соблюли, — выдал на кривом общем наречии магнар, когда все присутствующие разошлись.

В центре зала образовался пустой круг, который и станет им двоим ареной. Лорду Ноту вернули меч, и тот немедля кинулся на магнара Сарта. Санса уже давно привыкла к возгласам и боевым кличам. Раньше она бы вздрогнула, но теперь смотрела на бой с едва заметным (для стороннего наблюдателя) интересом.

Магнар был лучшим воином теннов, закалённым во многих боях за Стеной и на Севере. Лорд Нот тоже не лыком шит. Он возглавлял своё племя долгие годы и много раз сталкивался с вольным народом во время их рейдов.

Первая кровь осталась за Нотом. Его меч едва заметно поцарапал предплечье магнара. Сарт даже не обратил внимание на рану, но сам вид тонкой полоски крови на лезвии Нота воодушевил его “сторонников”. Однако Санса видела, какие зазубрины на мече лорда оставляли топоры Сарта. Сталь редко сталкивалась с бронзой, но ещё намного таких побед, и Нота можно будет хоронить.

Сарт не собирался растягивать бой, однако. Его рана была всего лишь отвлечением внимания. Стоило Ноту почувствовать себя хозяином положения и совершить полноценный выпад, как пришло наказание. Магнар увернулся от удара меча, а его топоры безо всякого сопротивления впились в правую руку лорда. Тот со стоном выронил меч.

— Вот и всё, — сплюнул на своего соперника Сарт. — Слова громкие, а рука меч не держит. Сестра Старка?

Санса поняла вопрос и лишь кивнула. Магнар оскалился и парой ударов отрубил Ноту голову. Подумать только, она спокойно смотрела на казнь человека. Помнится, она когда-то до дрожи в коленях боялась насилия.

— Насадите её на пику, — Санса кивнула на трофей Сарта. Тот отдал голову одному из гвардейцев. — Благодарю вас за вашу верность, магнар.

— Всегда рад хорошей драке, — ответил ей вождь и вернулся на своё место.

— Мейстер, обработайте рану Лорда Сарта, — Санса посмотрела на старика. Тот кивнул.

Магнар хотел было отказаться, но, видимо, решил не спорить. Санса лишь снова кивнула ему. Хорошо, что Джон приблизил к себе верных людей. Теперь осталось лишь создать собственную теневую руку, чтобы карать и миловать его врагов, не доводя их до суда.

От автора: Мы приближаемся к развязке, а потому я хочу взять небольшую паузу (примерно неделю), чтобы написать все последние главы, а потом уже выкладывать по мере редактирования. Ждите новые главы на седьмой день с первыми лучами солнца

Глава 19. В Тумане Харренхолла

Эурон Грейджой стоял на палубе “Молчаливой” и глядел на горизонт. Они только миновали Солнечное Копьё, где Принц Доран с немалым удивлением выслушал планы Эурона покорить Тиреллов во имя Дейнерис Таргариен. Ушлый пустынник что-то заподозрил, но его ограниченный придворной игрой разум не поймёт истинные цели нападения.

Пропитанный запахом соли ветер играл в его длинных волосах, а единственный открытый глаз смотрел на мир хищным взором. Матросы видели впереди лишь море, но Эурон глядел намного дальше. Он видел Старомест, драконов и рождение нового мира, где править будет красноглазый кальмар.

Эйгон Таргариен стоял за его спиной, прикованный к мачте. На полуголом теле красовались кровавые руны Старой Валирии. Эурон не оставил на своём пленнике живого места, но тот не помрёт раньше времени. Ритуал уже начался: магия будет поддерживать жизнь в жертве до кульминации, до великой развязки. Предварительные пытки обеспечили повиновение неудачника. Когда придёт время, тот сделает всё, что ему скажут.

Парня чем-то кормили, регулярно поили пресной водой. Эурон распорядился, чтобы за ним ухаживали… Насколько железнорождённые вообще могли за кем-то ухаживать. Бастард Веларионов, прикованный к вёслам на нижней палубе, не даст соврать — забота железной крови была, как всё на Железных Островах: холодной, неказистой и обычно смертельно опасной.

За почти месяц, прошедший с момента пленения, мелкий Таргариен сломался. Он лишь жалобно мычал в кляп большую часть дня, выпрашивая воды.

— Проведение благоволит нам, — к нему подошёл красный жрец. — Скоро воля Р’глора воссияет над мятежным континентом.

Эурон покосился на жреца. Макоро приносил определённую пользу, да и чего греха таить, тешил самолюбие пирата. Что до его бога? Какая разница, чем он там бредил. Эурон признавал лишь одну силу в этом мире — страх. Животный ужас слабаков, когда они видели его знамёна, заставлял их молиться и бегать в разные стороны, словно стая рыб — вот она, сила. Не вера, не деньги, не мнимая корона.

Издревле богаче и обряженные лучшими доспехами мягкотелые жители континента (всех континентов, на самом деле) боялись только драконов. Макоро посулил Эурону драконов. Рог, что лежал в трюме, играл ключевую роль в их плане. Рог — и кровь мелкого таргариена.

***

Харренхолл встретил Дени своей обыкновенной мрачной атмосферой. Его оплавленные башни, словно сгоревшая в пламени рука, вздымались ввысь, в небеса. Здесь её предок научил Вестерос бояться драконов. Здесь же её брат подтолкнул их династию к войне с тремя вассалами, заведя роман с Лианной Старк. Похитил ли он северянку, или она сама ушла с принцем?

В который раз Дени думала о Рейгаре. Многие называли его последним драконом. Вот только злые языки ошибались. Дени вернулась в Вестерос с тремя настоящими драконами. Она посмотрела на своих детей. Они беззаботно кружились над башнями Харренхолла, но привычный вид резвящихся малышей вместо умиления лишь навевал меланхолию. В этом месте радость быстро исчезала, как по волшебству. Может быть, проклятие вполне реально?

— Говорят, этот замок проклят, — сказала Дени своей спутнице. Она и Лист шагали в направлении замка. Десяток Безупречных сопровождал их. — Вы чувствуете что-нибудь?

— Люди не найдут покоя в его стенах, — ответила Лист. — Тот, кто построил эти башни, пытался осквернить Остров Лик. Здесь царит смерть.

— Ваши… жрецы постарались? — спросила Дени. Она чуть не сказала “люди” по привычке.

— Не знаю, мы на такое не способны, — Лист покачала головой. — Возможно, в старые времена, мы могли создать такое проклятье, но не сейчас.

— Откуда же вы знаете, что за проклятье поселилось в Харренхолле? — удивилась Дени.

— Я его чувствую, — ответила девушка.

Чего она ожидала, в самом деле? Спроси её кто-нибудь, как она управляла своими драконами, Дени бы ответила точно так же. Она просто чувствовала своих детей, а те понимали её мысли. Текла ли магия в её собственных венах? Скорее всего, да. Предки Дени гордились своей кровью настолько, что брезговали делить ложе с кем-то из другого народа.

Кровь должна быть чиста. Простая догма Таргариенов. Её предки держались древних традиций своего народа ценой многих конфликтов и неоднозначной репутации.

— Простите моё любопытство, но мне казалось, дети леса должны ненавидеть людей, — ответила Дени. — Разве наши предки не нарушили условия Пакта?

— С чего вы взяли? — удивилась Лист.

— Пакт гласит, что люди забрали себе берега, реки, поля и холмы. Глубины леса, непроходимые болота и горы остались за вами, если мне не изменяет память, — сказала Дени.

Тем временем они подошли к стенам замка, где их уже ждали открытые ворота. Лист остановилась и оглянулась на водяную гладь Божьего Ока. Дени проследила за взглядом своей собеседницы и увидела окутанные туманом очертания могучих деревьев вдалеке.

Откликнувшись на её немой призыв, драконы облетели озеро, но ничего не заметили. Лишь туман в самом центре. Он отпугивал их. Дени не знала, как именно она поняла эмоции своих детей, но впервые за долгое время они по-настоящему боялись чего-то.

— Нет, это не так, — Лист покачала головой. — Пакт гласит, что люди должны защищать Стену. Что чардрева надо хранить. Что лишь с позволения хранителей Острова Ликов сможет человек преодолеть водную гладь и попасть туда, — ответила Лист.

— Но… а как же разделение земель? — уточнила Дени. — Вы ведь сохранили некоторые свои вотчины, пока первые люди не уничтожили их.

— Наш единственный дом был всё это время за стеной, — сказала Лист, глядя на озёрную гладь. — Мы покинули эти земли, потому что люди стали слишком сильны, а мы потеряли связь с чардревами.

— Постойте, Лист, — Дени удивилась настолько, что замерла прямо у врат Харренхолла к удивлению всех её людей. — Если вы потеряли связь с чардревами, то почему добавили в пакт условие об их сохранении?

— Это условие добавили люди, — просто ответила Лист. — А мне пора. Остров Ликов зовёт меня.

Дени не стала останавливать дитя леса и лишь попрощалась с девушкой, пожелав удачи. За неделю путешествия с ожившей легендой, страх предательства притупился. Дени поняла, что существу перед ней все войны людей на одно лицо. Лист не заботила судьба престолов. Её волновала лишь её миссия. Даже если Джон Старк замыслил неладное, он не стал бы посвящать Лист в свои планы.

Лист вряд ли последовала бы за предателем. Возможно, Тирион был прав в отношении Старка. Дени не готова была поверить в армию мёртвых, но допускала их существование. Она оглядела внутренний двор, где собрался её малый совет, и решила, что лучше пока держать откровения о древних легендах при себе.

В любом случае никакая южная армия не успеет дойти к Стене в срок, если мёртвые и правда на подходе. Колоссальные расстояния Вестероса делали эффективное управление континентом невозможным.

По крайней мере, Стена удержит мёртвых в их ледяных пустошах.

***

— Лорд Тирион, как вы считаете, стоит ли нам нападать на Простор? — спросила Дени.

— Я бы не советовал, Ваша Милость, — карлик покачал головой.

Они стояли у края обрыва, на одной из самых высоких башен Харренхола. Дыра в стене с человеческий рост была им окном. Морозный ветер дул с севера, а облака грозились вот-вот разразиться снегом. Казалось, осен была на последнем издыхании, но всё отказывалась уступать место зиме. Дени благодарила богов за столь удачное стчение обстоятельств.

Её войско уже и так страдало от болезней и холода, и даже трофейная броня Ланнистеров не помогала. Дени чувствовала себя в своей стихие только благодаря полётам на Дрогоне. В небесах, стоит подняться достаточно высоко, всегда царил холод и дули ледяные ветра, даже в Миэрине.

— Зима на носу, — сказал Ланнистер. — Нам бы просто уберечь солдат до следующего лета…

— Лорды считают, что запасы Простора нам помогут, — заметила Дени.

— Да, помогут, если мы до них дойдём, — кивнул Ланнистер и сделал глоток вина. В последнее время Дени часто видела своего десницу с алкоголем, но тот никогда не появлялся на её глазах пьяным. — Ваша Милость, Безупречные отменные воины, но они не перенесут зимний марш.

— Вы предлагаете нам отсиживаться в замках всю зиму? — спросила Дени.

— Именно так, — кивнул десница. — Но что-то подсказывает мне, что вы уже всё решили, Ваша Милость, и меня позвали вовсе не для разговоров о какой-то несбыточной зимней кампании. При всём уважении, воевать зимой могут только северяне, и даже они скоро просто утонут в снегу.

Дени взглянула на Тириона Ланнистера, который смотрел вдаль. Так уж получилось, что импровизированное “окно” выходило на запад. Она знала этот взгляд: смесь тоски, страха и решимости. Когда-то давно её брат так же вглядывался в горизонт Узкого Моря. Кто бы мог подумать, что Бес однажды станет тосковать по Утёсу Кастерли.

— Вы правы, — вздохнула Дени. — Помните ту девушку, которая пришла со мной?

— Та, что ушла к озеру и не вернулась? — уточнил Ланнистер. — Конечно.

— Она дитя леса, — ответила Дени, не глядя на реакцию десницы. Судя по воцарившейся тишине, Ланнистер обдумывал информацию. — Тот облик, что вы видели, это иллюзия. Она может ненадолго притвориться человеком.

— Право слово, что за век, — тихо проворчал карлик и подошёл к столу, чтобы налить себе ещё вина. — То драконы вернутся, то армия мёртвых на подходе. Теперь, вот, сказки оживают. И нет чтобы это были мифы с Летних островов…

— Чем вам так приглянулись острова? — удивилась Дени.

Бес запнулся, а потом покачал головой.

— Это лучше не говорить в присутствии королевы, — ответил он.

— И всё же я настаиваю, — улыбнулась Дени.

— Если вам интересно, то на Летних островах есть сказания о богине с тысячей грудей, которая покровительствует сексу и вину, Ваша Милость, — ответил Бес с нечитаемым выражением лица.

— Вы неисправимы, Лорд Тирион, — улыбка Дени стала немного шире.

Несмотря на все его сальные шуточки, Бес вёл себя как образцовый десница. Минимум женщин и алкоголя, максимум работы. Если бы Дени не видела его в Миэрине, когда Ланнистер только пришёл в город, не поверила бы его репутации пьяницы и развратника.

— Что поделать, Ваша Милость, — с напускным весельем ответил Ланнистер, — в такие времена мужчинам нужно вспоминать о приятных вещах, а то мы сойдём с ума от напряжения.

— Мы ещё не были ни в одной битве, — напомнила ему Дени. Не считать же за сражения стычки с местными бандитами.

— Но мы уже на войне, — возразил Ланнистер. — Я взял на себя смелость занять всех солдат работой. Серый Червь согласился. Лучше пусть роют рвы, строят бесполезные укрепления, и тренируются. Чем меньше у них свободного времени, тем меньше сомнений в нашем успехе.

— По себе судите? — подметила Дени.

— О, я не великий воитель, Ваша Милость, — усмехнулся Ланнистер. — Это всё нескончаемая мудрость моего дражайшего отца.

Да, с отцами им обоим не повезло, и потому Дени знала, что Бес не пытался ни на что намекнуть. Тирион Ланнистер был одним из очень узкого круга лиц, с кем Дени могла говорить откровенно. Увы, ей пришлось оставить Мисандею в Королевской Гавани, чтобы та следила за верностью местной знати. Варис остался с ней. Дени хотела бы взять евнуха с собой, но тот старался восстановить свою сеть шпионов по всему Вестеросу, и это было намного проще сделать из Красного Замка, чем из ставки в Харренхолле.

Тройка драконов пронеслась над башней. Дени взглянула на них, а потом посмотрела на сгусток тумана посреди Божьего Ока.

— Как ваши драконы? — Ланнистер развеял тишину.

Как ни странно, Тирион единственный интересовался самочувствием Дрогона, Рейгала и Визериона. Притом десница спрашивал именно о состоянии детей Дени, а не об их боеготовности. Любовь Тириона к драконам была одной из причин, почему он вообще получил эту должность.

— Им здесь неспокойно: Остров Ликов пугает их, — призналась Дени. — Нам стоит сворачивать ставку и выдвигаться обратно в столицу. Раз уж мы не собираемся идти в атаку, то нет смысла оставаться в этих проклятых руинах.

— Вот уж не думал, что увижу нечто, пугающее драконов, — удивился Ланнистер. — Раньше вы об этом не говорили, Ваша Милость.

— Я думала, они просто привыкали к новому континенту… — ответила Дени. — А потом Лист, дитя леса, сказала о проклятии Харренхолла и о Пакте.

— Мир сошёл с ума, — подытожил Ланнистер. — Давайте выпьем за наш с вами здравый рассудок, Ваша Милость. Он нам ещё пригодится.

— Давайте, Лорд Тирион, — ответила Дени.

Они оба сделали глоток вина, а потом вернулись к государственным делам. Ланнистер отправился раздавать указания Безупречным и армиям верных лордов. Дени принялась изучать отчёты из столицы. Миссандея регулярно отправляла гонцов. Пусть Дени покинула столицу, она хотела оставаться в курсе дел. Если произойдёт что-то из ряда вон, она просто наведается в свой город верхом на Дрогоне.

***

Двое старых друзей встретились в подземельях Красного Замка. Оба носили плащи с капюшонами. Факел в руках одного из них был единственным источником света в коридоре. Длинные тени играли на стенах, но фигуры шагали размеренно: они были почти что дома.

— Это полное фиаско, — сказал один из них. Его разделённая надвое борода выдавала человека родом из Пентоса. — Мальчик теперь в руках этого чудовища. Следовало натравить Дейнерис на этого пирата.

— Да, потеря Эйгона сильный удар, но одна фигура всё ещё при нас, — ответил его собеседник. Варис был спокоен, как и всегда.

— Её роль заключалась в отвлечении внимания, — выдохнул Иллирио.

Варис смерил своего друга взглядом и лишь покачал головой.

— Дейнерис не кусок сыра, её просто так не убрать назад в кладовую, — заметил он.

— Ой, только не начинай со своей странной поэзией, — вздохнул Иллирио.

— Поэзией я никогда не увлекался, Иллирио, — ответил Варис. — Однако хочу напомнить тебе, что драконы меняют правила любой игры. Не просто же так я покинул столицу ради Миэрина.

Они оба понимали, что верность семейству Таргариенов не имела к его мотивации никакого отношения. Дейнерис была опасным человеком. Практичность Беса легла на благодатную почву разума и сдержанности, присущей девушке. Тирион сгладил наиболее острые черты её характера и сделал королеву намного более привлекательной альтернативой остальным претендентам на престол. Варис опасался чрезмерного усиления матери драконов, когда привёл к ней талантливого десницу, но его страховка оправдала себя.

Эйгон знал своё место — править и слушать своих союзников, которые делом доказали верность одним актом спасения его жизни от псов Тайвина Ланнистера. С Дейнерис всё было иначе. Варис помог ей лишь двумя вещами: появлением Тириона Ланнистера при её дворе и Дорнийским флотом. Дейнерис и Визериса спас сир Дерри, а всё остальное матерь драконов получила сама.

— Как видно, не напрасно, — Иллирио покачал головой. — Мы можем спасти Эйгона?

— В этом нет смысла, — констатировал Варис. — Без Золотых Мечей и флота ему нечего предложить Дейнерис.

Изначальный план был прост: Дейнерис и Визерис отвлекают внимание Узурпатора, пока Эйгон спокойно рос и взрослел в Эссосе под присмотром лучших учителей и верных соратников. Появление у Дейнерис Драконов всё изменило, но несильно. Если раньше Иллирио и Варис отводили девочке роль статиста, то теперь ей предстояло выйти замуж за своего племянника и стать королевой. Принц Доран бы смирился с потерей короны. Драконы, Золотые Мечи и флот Велариона — ультиматум, от которого даже Дорнийские пустыни не спасут.

Эйгон бы вторгся с юга, разгромил Простор и приподнёс бы его и Золотые Мечи своей новоявленной невесте. Варис бы потрудился на благо это союза. Однако большая часть Золотых Мечей простаивала в Эссосе. Флот бастарда Велариона, который должен был их переправить через Узкое Море, предан огню, а сам принц в руках Грейджоя. Авангард, сопровождавший Эйгона на переговорах с Веларионом, сгинул.

— И что теперь? — спросил Иллирио. — Плакали наши места в Малом Совете. Лис тоже недоволен.

— Магистры Лиса сами себя перебьют в скором времени, — ответил Варис. — И спрашивать с нас будет некому. Что касается совета… В армии королевы заканчивается еда…

— Понятно, — кивнул Иллирио. — Соберу десяток кораблей. Но мы должны приструнить Грейджоя.

— Рано или поздно он сам нарвётся на драконов, — Варис пожал плечами. — Глупые люди, которые дразнят смерть, обязательно находят её.

_______

Заметка от автора: Помните, я говорил вам о скорой развязке? Так вот, у нас в запасе есть ещё десяток глав. Прошу прощение за задержку, но мне требовалась просто отвлечься от написания фанфиков на пару дней.

Глава 20. Два Бастарда

Знаменитый Мизинец всё-таки показал себя. Он спустился с Севера и взял Ров Кейлин, а потом и Близнецы, подарив Лорду Бракену голову Уолдера Фрея. Его передовой отряд всадников нагнал армию Дени на полпути к столице.

Дейнерис глядела на этого невысокого человека, который умудрился из почти безземельного недо-лорда стать одним из Хранителей. Её настораживал успех Петира Бейлиша, хотя бы потому что она на собственном опыте узнала: что одному счастье, другому — горе. Путь наверх, к власти, строился из разбитых чаяний и хладных тел соперников, врагов и просто невезучих созерцателей.

Регент Долины прибыл с отрядом из почти двух десятков всадников тяжёлой конницы. Он многое знал о состоянии Вестероса, слишком много для полководца, который несколько месяцев провёл на Севере, вдали от своего замка. Его осведомлённость выдавала широкую паутину информаторов. Тем временем, ещё две тысячи рыцарей Долины маршировали в сторону Кровавых Врат, согласно донесениям разведчиков и словам самого Мизинца.

Тирион и её малый совет предупреждали Дени, что Бейлиш хитёр. В любом борделе могли быть его осведомители. Дени непроизвольно нахмурилась, но тут же вернула своему лицу благостное выражение. Подумать только, насколько же сильно нужно пасть, чтобы зарабатывать деньги на торговле плотью? Не говоря уже о сборе информации подобным образом…

— Вы хотите, чтобы я подтвердила ваш титул Лорда Харренхолла? — спросила Дени, выслушав доклад Бейлиша и его заверения в верности.

— Я был бы признателен вам за столь великодушное одолжение, Ваша Милость, — ответил Бейлиш.

Дени было плевать на руины Харренхолла. Огромная куча камней, которую по какому-то недоразумению назвали замком, едва ли годилась для жизни летом. Зимой обугленные башни могли стать лишь могилой. Размер обрушенных укреплений внушал уважение, но они не представляли собой какую-то угрозу. Без десятков тысяч солдат гарнизона Харренхолл мог обороняться разве что от разбойников. А восстанавливать замок никто не станет — это слишком дорогое удовольствие.

— Не вы ли служили Серсее Ланнистер и её приплоду мастером над монетой? — спросила Дени.

— Лорд Бейлиш неплохой дипломат: он помог моему отцу договориться о союзе с Тиреллами, — добавил Тирион.

Вот и думай, Бес помог Мизинцу или наоборот. Сразу видно привыкшего к интригам королевского двора человека. Дени едва заметно улыбнулась.

— Боюсь, вы переоцениваете мои навыки, Лорд Тирион. Мне далеко до Лорда Вариса в плане обустраивания союзов и альянсов, — улыбнулся Бейлиш.

— О чём это вы? — удивился Тирион.

— Вы позволите мне быть откровенным, Ваша Милость? — Бейлиш взглянул на Дени.

Она лишь кивнула в ответ.

— Если не ошибаюсь, Леди Бейла Веларион тоже входит в ваш малый совет? — уточнил Бейлиш. — Вы никогда не спрашивали у неё, куда делся незаконнорождённый брат её мужа?

— Причём здесь какой-то бастард? — спросила Дени. Разумеется, она не спрашивала Леди Белу о приплоде её тестя. Тирион объяснил ей, что в отличие от Эссоса, в Вестеросе бастарды были не просто неудобным результатом интрижки, а настоящим оскорблением для благородных леди.

— Важен не сам бастард, Ваша Милость, но его успехи. Королева Серсея назначила его мастером над кораблями и построила целый флот… Который вы не нашли, — сказал Бейлиш, всё так же улыбаясь.

— Он дезертировал вместе с целым флотом и подался на Ступени, где его разорвали на части силы Эурона Грейджоя, — продолжил Тирион. — Весь флот потерян.

— Это вам рассказал Варис, Лорд Тирион, — ответил Бейлиш.

— Вы обвиняете его во лжи? — нахмурился Ланнистер.

— Нисколько, что вы… Он просто рассказал вам не всю правду, — елейным тоном ответил Бейлиш.

— Так расскажите всю правду, и не будем терять времени, — решила Дени.

— Как пожелаете, Ваша Милость. Правда в том, что бастард Веларионов угнал флот по распоряжению вашего мастера над шептунами, — ответил Бейлиш.

Дени не выдала своего удивления ни словом, ни жестом. Тирион рядом с ней замер статуей. Улыбка Мизинца осталась исключительно доброжелательной и участливой.

— Видите ли, флот на Ступенях должен был встретить Золотые Мечи и перевезти их в Вестерос, — закончил Мизинец и взял паузу.

— Зачем же, по-вашему, мой мастер над шептунами пытался за моей спиной провести на континент армию? — спросила Дени.

— Справедливости ради, хочу заметить, что Лорд Бейлиш не предоставил никаких доказательств, — Тирион сказал, опередив Мизинца.

— И всё же, — Дени кивнула Бейлишу.

Избирательная слепота Вариса давно вызывала у неё вопросы.

— Боюсь, Ваша Милость, истинные планы Лорда Вариса — загадка даже для меня, — извинился Бейлиш.

— А что-нибудь посильнее слов вы предложите королеве? — спросил Тирион.

Дени хотела было охладить пыл своего десницы, но поняла, что Ланнистер был в чём-то прав. Да, Варис разочаровал её, но он же помог Безупречным добраться до Королевской Гавани. Он привёз Беса к её двору и убил Кивана Ланнистера. Варис был полезен, хотя Дени иногда сомневалась в его мотивах. Стоило ли верить обвинениям в адрес Паука, если Бейлиш не дал ей ничего, кроме слов, как верно подметил Тирион?

— Разве я в чём-то обвиняю Лорда Вариса? — деланно удивился Мизинец. — Простите, что ввёл вас в заблуждение, Ваша Милость. Я всего лишь поделился с вами тем, что знаю. Верить мне или нет, решать вам.

— И зачем же, как вы думаете, мой советник в тайне от меня хотел доставить армию в Вестерос? — Дени повторила свой вопрос.

— Кто знает, Ваша Милость, я не верю в спекуляции… — ответил Бейлиш.

— У вас есть пара идей на этот счёт, не так ли? Считайте это моей прихотью, — Дени откинулась на спинку стула. Если уж Бейлиш решил извергать откровения, то пусть доводит свои рассуждения до конца.

— Вам знакомо имя Иллирио Мопатис, Ваша Милость? — спросил Бейлиш. — Вижу, что знакомо. Он с юных лет воспитывал одного интересного юношу, которого звали Юным Грифом… Никто не знал, кем именно мальчик приходился магистру…

— Ближе к делу, Лорд Бейлиш, — нахмурилась Дени.

Они с братом гостили у магистра несколько месяцев, пока не пришёл Дрого. Дени помнила хозяина поместья, который дарил ей платья и приставил к ней служанок. Впервые за много лет Дени чувствовала себя в безопасности и могла ни в чём себе не отказывать. Иллирио и её брат продали её Дрого в замен на армию дотракийцев, но всё же… Возможно, Дени была наивна, но она умела быть благодарной. Она собиралась возместить магистру все затраты на содержание её и Визериса торговыми контрактами.

Пространные рассуждения о вероятном наследнике Иллирио казались ей напрасной тратой времени. Какая Дени разница до планов магистра на его собственное наследство?

— Конечно, Ваша Милость, — склонился лорд. — Этот юноша покинул дом магистра и присоединился к Золотым Мечам за какой-то месяц до вашего с братом прибытия в Пентос… Ныне же Юный Гриф и его отец Гриф довольно близки с Гарри Стриклендом.

— Какое нам дело до воспитанника одного из магистров Пентоса? — вмешался Тирион.

— Многих ли наследников торговцев обучают военному ремеслу, умению командовать? — спросил Бейлиш. — Вере Семерых?

— На что вы намекаете, Лорд Бейлиш? — ледяным тоном задал вопрос Тирион.

Дени взглянула на своего десницу. Выражение его лица было нечитаемым.

— Я всего лишь озвучиваю то, что узнали мои информаторы… К примеру, Иллирио Мопатис регулярно появляется в Королевской Гавани. Варис имел с ним довольно продолжительные беседы, — улыбка Бейлиша вернулась на своё законное, казалось, место.

— Разумеется, кроме слов ваших информаторов, вам более нечего добавить? — потребовал Тирион.

— Королева сама попросила меня озвучить мои догадки, — как ни в чём не бывало ответил Бейлиш. — Как Её Милость воспользуется моей информацией — это её личное дело, безусловно. Я лишь надеюсь, что мне позволят принести клятву Железному Трону публично.

— Наверняка вы также надеетесь, что вас оставят регентом, — заметил Тирион.

Дени об этом даже не подумала, к её стыду. Что такое Харренхолл по сравнению с целым королевством, причём совсем не бедным?

— Я лишь надеюсь, что мне позволят верно служить короне, — ответил Бейлиш.

— Так же верно, как вы служили Серсее? — уточнил Тирион. — Вы ведь поплыли на Север, чтобы подавить восстание и утвердить власть Болтонов, не так ли?

— Ни в коем случае, Лорд-Десница, — Бейлиш покачал головой. — Я хотел встретиться с Леди Старк и убедить её присягнуть новой королеве. Увы, её брат настроен крайне агрессивно…

— Это мы и так знаем, — сказал Тирион. — Ваша Милость, вам необходимо принять решение о титуле — титулах Лорда Бейлиша.

И правда, Мизинец заговаривал ей зубы. Дени в сущности всё равно, что творят северяне. Лишь предостережение Листа заставляло её вспоминать о мятежном королевстве. Правда ли Старки готовились встретить армию мёртвых? Как бы Дени хотела слетать на Стену и узнать истинное положение дел. Увы, Тирион был прав. Здесь и сейчас важнее титул Мизинца.

Дени взглянула на улыбающегося мужчину и поняла, что ещё никогда в своей жизни не видела подобного ему человека. В его жестах, мимике и речах сплелись харизма, красноречие и какая-то скрытая от посторонних глаз гниль. Дени не могла понять, что именно настораживало её в Бейлише, но интуиция твердила, что такого интригана нужно держать на коротком поводке.

Иными словами, в Долину Мизинец не вернётся, будь он трижды регентом. Казнить его Дени не могла. Он приподнёс ей Близнецы и Ров Кейлин. Древняя северная крепость веками отражала одно вторжение с юга за другим. Она станет идеальным плацдармом для кампании следующим летом.

Значит, нужно придумать какую-нибудь должность при дворе, чтобы Бейлиш всегда был на виду.

— Я подтверждаю ваши титулы, Лорд Бейлиш, за верность, что вы продемонстрировали, — решила Дени. – В награду за вашу инициативу и службу, я назначаю вас мастером над законами.

— Благодарю вас, Ваша Милость, — поклонился Бейлиш.

— Можете быть свободны, Лорд Бейлиш, — Дени указала на выход из шатра.

Мизинец ещё раз поклонился и покинул приёмную. Дени встала с резного деревянного стула и подошла к столику с вином. Один бокал был для неё, второй для Тириона. Десница принял вино и залпом выпил его. Дени сделала лишь пару глотков.

— Почему у меня такое ощущение, что от Бейлиша стоит ждать проблем? — спросила она.

— Потому что у вас есть голова на плечах, — безмятежным тоном ответил Бес и налил себе ещё вина. — Нед Старк полагал Бейлиша своим союзником, поэтому его голова теперь на пике.

— Что вы думаете о Варисе? — Дени взглянула на своего десницу.

Тот лишь вздохнул.

— Вы считаете, что Мизинец сказал правду о бастарде Веларионов? — поинтересовался он.

— Варис не единожды подвёл меня. Его слепота на Севере, оплошность с Киваном…

— И всё-таки, Ваша Милость… Варис сильно рисковал, помогая вам. Он привёл флот Дорнийцев в Миэрин, сам исправил просчёт с моим дядей… — Тирион запнулся. — Мизинец же просто пришёл к вам, когда это стало выгодно ему.

Варис тоже сопровождал Дени вовсе не с момента изгнания её семьи из Семи Королевств, однако. Паук отсиживался в Красном Замке почти два десятилетия, прежде чем привёл дорнийцев в Миэрин. С другой стороны, Тирион был прав. После долгого отсутствия в Вестеросе Варис, скорее всего, тратил всё своё время на восстановление своей сети шпионов.

Вот только бегство флота Железного Трона — тоже факт, который свершился чуть ли не на глазах у Дени. Возможно, для её душевного равновесия, стоило принять на веру все объяснения Вариса и его слова о “пташках” и прочих трудностях работы в Вестеросе. Вопрос только один: не станет ли спокойствие Дени причиной её кончины? Варис плёл интриги при дворе двух королей, что само по себе говорит о его верности громче любых слов или дел. Дени была третьим или даже четвёртым монархом, который приютил Паука. Он пережил всех своих предыдущих господ.

Была ли Леди Веларион заодно с Варисом? Она ни слова не сказала про бастарда…

Дени сделала глоток вина.

“Нет, решила она, паранойя до добра не доведёт”.

***

Дени проснулась от шума прямо у входа в её шатёр. Она спала в плотной ночнушке, а потому лишь накинула утеплённый плащ и поспешила узнать, что стряслось. Судя по звукам борьбы, кто-то пытался прорваться внутрь, но в остальном в лагере царила тишина. Значит, это не авангард вражеской армии.

Дрогон и его братья резвились над ближайшими лесами, и Дени не стала отвлекать их от охоты. Если её жизни не угрожала опасность, то зачем просто так тревожить её детей?

Она выглянула наружу и увидела незнакомого ей юношу, который пытался вырваться из рук Безупречных. Стража повалила чумазого смутьяна на землю и заломила руки. Подкрепление уже связывало пленника. Судя по виду, это был какой-то простолюдин, но не крестьянин: слишком хорошо одет для простого серфа. К тому же его бритое лицо и голова говорили сами за себя. Крестьяне, если верить Тириону, не брились.

— Что здесь происходит? — спросила Дени.

— Простите за шум, королева, — поклонился один Безупречных. — Этот недостойный хотел пробраться в вашу палатку.

Дени удивилась подобной глупости. Чем же надо думать, чтобы в одиночку заявиться в шатёр монарха в самом сердце военного лагеря. Может быть, убийца пришёл не один.

— Его подельники? — спросила Дени на высоком валирийском.

— Обыскиваем лагерь, королева, — кивнул воин. — Что прикажете сделать с недостойным?

— Зачем ты хотел пробраться в мой шатёр? — Дени спросила на общем наречии, глядя на юношу.

Тот молчал.

Один из безупречных с силой ткнул древком копья в спину пленника, от чего тот взвыл.

— Отвечай на вопрос королевы, пёс, — сказал воин.

Насилие не возымело эффекта.

— У нас есть, где содержать пленника? — спросила Дени.

— Разве что тележка, королева, — ответил тот. — Мы не брали с собой цепи, но у нас хватает верёвок.

— Тогда охраняйте его. Палач Красного Замка развяжет ему язык, — решила Дени.

Она никогда в жизни не видела настоящих пыток, разве что казнь её брата… “Золотая корона”, ставшая точкой в жизни Визериса. Мучительная смерть. Дени не хотела даже думать, что ждёт юношу, но она должна была знать праву.

Кто стоит за этой попыткой пробраться в её шатёр? Была ли она целью или какие-то из её документов? Мизинец прибыл всего несколько часов назад. Возможно, он подослал убийц, чтобы избавиться от драконов и править Долиной без присмотра со стороны Железного Трона? Или Ланнистеры решились организовать покушение?

Тут она заметила блеск металла в покрытой инеем жухлой траве. Это оказался молот, причём довольно красивый. Дени узнала рельеф, украшавший стальную часть оружия: гарцующий олень дома Баратеон.

— Я думала, все Баратеоны мертвы, — заметила Дени, глядя на пленника.

Его мимика выдавала гнев и горечь. Дени часто видела те же самые эмоции на лице своего брата.

— Тебя будут пытать. Долго и жестоко. Я хотела бы избежать бессмысленных страданий. Сознайся, и я проявлю милосердие, — сказала Дени.

— Милосердие? — выплюнул юноша. — Мой отец до сих пор в могиле твоими стараниями, шл- А-а-а!

Безупречные не позволили ему озвучить оскорбление. Один из них в очередной раз ударил пленника древком копья.

— Боги, что здесь случилось? — послышался сонный голос Тириона.

Десница, одетый лишь в тёплый чёрный плащ, прошёл мимо Безупречных и замер у ног пленника. Его взгляд прошёлся по молоту и остановился на лице юноши.

— Похож… Вряд ли это Эдрик Шторм… — сказал Тирион. — Он сидел в Штормовом Пределе, когда я покинул Вестерос, и вряд ли дорнийцы бы позволили ему сбежать…

— Вы знаете, кто это, Лорд Тирион? — спросила Дени.

— Нет… Боюсь, что не знаю этого молодого человека лично, Ваша Милость, — ответил десница. — Но похоже, что это бастард Роберта Баратеона… Один из многих, надо сказать.

— Что ж, бастард молчит, — заметила Дени. — Палач развяжет ему язык.

Тирион лишь кивнул.

— Он действовал в одиночку? — спросил десница.

— Ищем сообщников, господин, — ответил единственный безупречный, который знал азы общего наречия.

— Надо узнать, как он вообще пробрался в лагерь, — сказал Тирион. — Не верится мне, что наши бравые солдаты просто уснули на постах.

Безупречные ничего не сказали, но Дени заметила, как они с силой сжали древки копий. Она против воли улыбнулась. Её солдаты всё больше походили на людей. Раньше они бы не позволили даже самой малой реакции на сомнение в их навыках. Отсутствие жестоких наказаний даже за самое невинное проявление эмоций медленно, но верно помогало Безупречным, делало их сильнее.

Мало кто знал, но Безупречные не ценили свободу. Они привыкли к казармам и приказам. Им в сущности было плевать, от кого эти приказы шли и под каким предлогом их отдавали. Дени потребовались годы, чтобы действительно завоевать верность этих воинов, чтобы показать им, что они служили не очередному покупателю. Каждый из её солдат знал, что дисциплина в её лагере существовала не по прихоти, как у гискарцев, но из военной необходимости.

Каждый из воинов знал, что в глазах королевы они не придатки к копьям, а её защитники и опора её воли. Она ценила их и сражалась в том числе за них.

— Исключено, — Дени ответила за них. — Скорее всего, он пробрался в лагерь вместе с отрядом Бейлиша.

— Тем хуже для Мизинца, — заметил Тирион. — Хотя он бы не стал совершать такую глупость.

— Мизинец никуда от нас не денется. А с этим, — Дени кивнула на пленника, который смотрел на неё исподлобья, — разберётся палач.

Глава 21. Твердыня

Сражаться против Идеальных Повелителей в их собственном домене было глупо. Каледин понимал, что и он, и Дюрневир — муравьи по сравнению с богами Каирна Душ. Те не спешили уничтожать непопкорных, но появление Брана всё изменило. Видение прервалось, потому что в двери разрушенной крепости ворвалась орда теней. Их сотканные из мрака кости трещали с каждым движением.

Каледин использовал ту’ум и отправил первую волну нападавших в полёт, который для большинства из них стал последним. Дюрневир присоединился к нему, и вместе они превратили врата крепости в место казни.

— Надо выбираться отсюда! — Каледин обдал прорвавшиеся тени снопом молний. Остальных поглотила земля. В Каирне Душ магия работала как надо.

— Я бессилен здесь, — ответил Бран. — Но я могу показать, как уничтожить это место.

— Уничтожить?! — Каледин дал волю своей силе, и каждый квадратный сантиметр крепости стал ловушкой для теней. Сила гравитации то ослабевала, то набирала мощь. Битва превратилась в свалку, где каждое мгновение сотни теней растворялись в эфире. Вот только подкрепления всё прибывали. — Домен нельзя уничтожить!

По крайней мере, для этого придётся убить даэдрическую сущность, которая создала домен. Однако упокоить околобожественную сущность? Это бред пьяного талморца. Богов не убить и не обескровить. Они часть мира, и сама Вселенная будет поддерживать их жизнь.

— Идеальные Повелители появились в Вестеросе, там же находится физическое сердце их новой силы. Сожги это сердце, и они потеряют всю свою мощь, — ответил Бран.

— Но это же в Вестеросе! — выругался Каледин. — Как нам отсюда-то выбраться?!

— Вы не можете сбежать, — Бран покачал головой. — Выход отсюда лишь один: вас должны призвать в реальном мире.

— Ну помог! — Каледин испепелил очередную тень.

— Я не могу сражаться в этом месте, но у меня есть возможность помочь вам, — ответил Бран.

По мановению его руки мир смазался, тени остались где-то по ту сторону неведомой Каледину пелены. Спустя мгновение все трое оказались на вершине огромной башни. Тени копошились вдали, а чёрная воронка давила с небес. Сила Идеальных Повелителей ощущалась здесь намного острее, чем на поверхности. Пробирающий душу холод не оставлял следов на плоти, но сулил самую обычную смерть.

Каледин подошёл к краю и взглянул вниз. Он тут же узнал очертания Башни Белого Золота.

— Имперский Город? — спросил он.

— Твоё представление об абсолютной защите, — ответил Бран. — У нас нет времени на всю историю… Зов уже развеял большую часть вашей тюрьмы.

— Кто догадался? — удивился Каледин.

— Лист сыграла свою роль, — пояснил Бран. — Ты этого не видишь, но я чувствую, как незримые цепи, которыми тебя и Дюрневира окутали Идеальные Повелители, таят. Ты должен быть готов к войне.

— Как будто в жизни бывает иначе, — фыркнул Каледин.

Что в Тамриэле, что в Вестеросе война — “время нескончаемое”. Норды умели давать говорящие имена.

— Пусть так, — кивнул Бран. — Мой последний совет тебе: Божье Око появилось в то самое затмение. Его хранители преподнесут своё обиталище как дар богов. Но это шрам…

Силуэт Брана растаял в воздухе. Каледин нахмурился, обдумывая слова колдуна. Джон Сноу всегда с почтением относился к главной святыне Старых Богов. Остров считался местом священного договора между первыми людьми и детьми леса, где само мироздание защищало чардрева от андалов. Попасть туда могли лишь избранные, остальные терялись в тумане.

Но шрам?

Шрамы появляются только там, где ранее были раны.

“Чему я удивляюсь? — подумал Каледин. — С этим миром явно всё не так, если его Старые Боги — это кучка душ с завышенным самомнением”.

***

На краю людских земель Стена задрожала. Дозорные и солдаты лордов переполошились, с паникой наблюдая, как огромная глыба льда откололась от основной массы и с пронзительным звоном разбилась о землю, похоронив сотню мертвецов. Паника распространилась по рядам защитников, словно весенняя лихорадка. Солдаты с ужасом ждали падения очередного куска, но Стена более не двигалась.

Все звуки снова стихли. Мёртвая тишина опустилась на всех, и только свист ледяного ветра нарушал её.

— Чего встали?! — воскликнул Мрачный Эдд. — Тащите сюда дерево из замка! Надо восстановить укрепления.

— Да, лорд-командующий!

Эдд наблюдал за копошением своих подчинённых, а потом перевёл взгляд на войско мертвецов. Те, казалось, даже не заметили обрушение огромной глыбы льда. Эдд искал взглядом Врага, но нигде не мог разглядеть легендарную фигуру Короля Ночи. Даже обычные Белые Ходоки показались всего один раз, когда их рабы только подошли к Стене.

Они чего-то ждали. Эдд покрепче сжал рукоять меча, который ему подарил Джон. Даже сквозь перчатку он ощущал приятное тепло клинка.

Братья Дозора и солдаты северных лордов уже неделю просто стояли без дела. Эдд гонял их, как мог, но даже так люди хотели — чего-нибудь. Ожидание убивало их решительность сражаться.

— Джон, мать твою, где же тебя носит? — Эдд пробормотал себе под нос. Немного магии им бы всем не помешало.

***

Дени знала о своих слабостях. Иногда она действовала слишком прямолинейно, слишком быстро. Рубила с плеча. Иногда она хранила обиду дольше необходимого. Иногда её собственная плоть подводила её. После очередной холодной ночи она поняла, что ей не хватало Даарио Нахариса. Она не любила его, а наёмник не любил её, но им было хорошо вместе.

Найти замену ему она так и не смогла. Любой из Безупречных почтил бы за честь делить с ней ложе, но увы. Дени искала не любви, а низменную физическую разрядку. Спать с кем-то из лордов или рыцарей всё равно что добровольно идти в пасть к дракону. Даарио был удобен полным отсутствием даже зачатков политических амбиций. Кто из местных рыцарей может похвастаться тем же?

Был ещё Тристан Мартелл, её жених. Увы, он осаждал Штормовой Предел. Были сотни взглядов, обращённых к Дени каждый момент каждого дня. Она королева Вестероса и всегда была на виду. Знати в её военном лагере было почти столько же, сколько во всём Миэрине. Ещё столько же вельмож ожидали её возвращения в Красном Замке.

“Всё это пустое”, — решила она.

Дени провела утро на спине Дрогона, и они облетали замки местной знати. Тирион предложил напомнить лордам Королевских Земель об их вассальных клятвах и последствиях возможного предательства.

Когда шпили Красного Замка показались на горизонте, Дени решила навестить Миссандею и часть своего малого совета, что она оставила в столице для управления государством в её отсутствие. Запах города оставлял желать лучшего даже на высоте полёта, поэтому Дени поднялась как можно выше, насколько позволял воздух. Она давно заметила, что Дрогону в любом случае хоть бы хны, а вот ей на определённой высоте уже было сложно дышать.

Возможно, мейстеры знали, откуда у неё такие трудности, но сейчас Дени интересовали дела государственные.

— Госпожа, — безупречные на страже ворот поклонились ей, когда Дени вошла в замок, оставив Дрогона во дворе. Она кивнула им в ответ и направилась в покои Миссандеи.

Её визит имел корыстные: Варис наверняка ждал её на пару дней позже. Вряд ли Дени застанет Паука врасплох, но она вполне могла заставить евнуха попотеть.

Дени вошла в покои своей подруги. Она лично выделила жилище для Миссандеи: просторные комнаты с видом на сады. Пусть остальные наслаждаются запахом гавани или города. Сейчас все окна были плотно закрыты, а в каминах горел огонь. Дени сняла тёплый плащ и осталась лишь в походном платье.

— Ваша Милость! — Миссандея удивилась при виде неё.

Бывшая рабыня, а ныне одна из советников Дени всегда одевалась скромно. Вот и теперь её платье напоминало по крою камзол, а тёмный материал с красными вставками придавали ей образ воительницы. На письменном столе лежали отчёты: пусть Миссандея не вошла в состав малого совета (потому что Дени по совету Тириона не хотела злить местную знать слишком сильно), она осталась близким другом и пользовалась безоговорочным доверием Дени.

— Не стоит кланяться, — улыбнулась Дени. — Лучше расскажи, как идут дела и распорядись, чтобы к нам пригласили Вариса.

— Сейчас сделаю, — ответила Миссандея и отправилась выполнять поручение. Она вскоре вернулась, а вместе с ней в комнату порывался войти один из слуг, которого Дени прогнала простым жестом.

Она вполне могла сама наполнить бокал вином, вот уж спасибо.

— Я думала, управлять Миэрином тяжело… — вздохнула Миссандея, принимая бокал из рук Дени. — Но здесь… Это просто невероятно. Если бы не Леди Эллария и Леди Веларион, я бы просто утонула в бумагах.

— Скоро к тебе присоединится Петир Бейлиш. Новый мастер над законом, — пояснила Дени, увидев замешательство подруги.

— Честно говоря, жду не дождусь, когда смогу передать большую часть своих обязанностей обратно Лорду Тириону. Не представляю даже, как он с этим справляется.

— Тирион всё это просто обожает, — тихо рассмеялась Дени.

Миссандея была главным распорядителем Красного Замка. Она заведовала слугами и прочим персоналом. Дени просто не могла доверить свой дом кому-то другому.

— Когда армия официально вернётся в столицу, тебе нужно будет приставить верных нам слуг к Бейлишу, — сказала она. — Я хочу знать, чем он занимается.

— Как пожелаете, Ваша Милость, — согласилась Миссандея. — Но Лорд Варис…

— Он непременно сделает то же самое. Чем больше глаз, тем лучше, — ответила Дени.

— Госпожа, — один из безупречных приоткрыл дверь после короткого стука. — К вам мастер над шептунами.

— Как вовремя, — заметила Дени. — Пропусти его.

— Да, госпожа, — поклонился страж.

Спустя мгновение в покои вошёл Варис. Евнух как всегда укутался в просторные робы, которые вопреки обычаю были шерстяные, а не шёлковые. Видимо, не одна Миссандея скучала по летнему теплу. Дени жестом пригласила своего мастера над шептунами за стол и налила ему бокал вина.

— Благодарю, Ваша Милость, — улыбнулся Варис, хотя остальная его мимика говорила о каком-то огорчении и напряжении. — Ваше неожиданное возвращение как нельзя кстати.

— В самом деле? — спросила Дени. — Но это подождёт. Вы слышали, что Лорд Бейлиш поклялся мне в верности?

— Да, Ваша Милость, хотя вопрос его верности — исключительно философский, — заметил Паук. — Не мне вам напоминать о его преданности Ланнистерам.

— Действительно, — согласилась Дени. — Потому он останется в столице, а не поедет в Долину. Пусть судит крестьян. Его судьба сейчас не главный вопрос.

— Тогда что же у нас на повестке дня? — удивился Варис. — Или Лорд Бейлиш поведал вам о новостях, которые мне удалось узнать только сегодня, Ваша Милость?

— Не знаю, Лорд Варис, — Дени посмотрела на советника. — Почему вы не сказали мне о флоте Аурана Уотерса? Что вы намереваетесь с ним делать?

Паук деланно вздохнул и пригубил вина.

— Уж не знаю, что вам наговорил Лорд Бейлиш, Ваша Милость, но я и мой друг Иллирио подкупили Аурана. Мы хотели добавить его силы к армаде Дорна. Нам всё-таки противостоял флот Редвинов, — ответил Варис.

— Противостоял? — Дени удивилась прошедшему времени.

— Да, Ваша Милость. Я совсем недавно получил известия, что Эурон Грейджой во главе огромной армады железнорождённых уничтожил флот Редвинов в битве при Солнечном Доме. Согласно донесениям моих пташек, Эурон также разграбил перед этим Звездопад, — Варис ошарашил Дени новостями.

Пираты опять набрали силу и принялись грабить Вестерос — ещё один знак слабости Баратеонов и Ланнистеров. Теперь пал Солнечный Дом, а следующей целью налётчиков наверняка станет Арбор или Старомест. Вот только…

— Почему армада плывёт с востока на запад? — уточнила Дени.

— Я и сам задаюсь тем же вопросом, Ваша Милость, — признался Варис. — Каким-то образом все крепости на западном и южных берегах континента проворонили полторы сотни кораблей.

— “Каким-то образом”? — возмутилась Дени. — Не ваша ли обязанность знать обо всём, Лорд Варис?

— К сожалению, Ваша Милость, мои возможности ограничены тем, что видят люди на местах. Мои пташки не могут порхать посреди моря.

— Что же они могут? — спросила Дени.

— Доложить об армиях, которые видят обычные люди, Ваша Милость, — ответил Варис как ни в чём не бывало. — Тридцать тысяч солдат Тиреллов и десять тысяч — Ланнистеров маршируют на юг по Морской Дороге. Наследник Лорда Мейса также отправил десять тысяч домашних войск для защиты города. Простор в панике, Ваша Милость.

— Почему Принц Доран не сообщил нам о пиратах? — спросила Дени.

— Его собственные разведчики лишь заметили, как железнорождённые грабят Ступени. Ничего необычного, на самом деле, — ответил Варис. — Грабёж и разбой происходят там постоянно, Ваша Милость.

Казалось бы, Варис привёл неплохие аргументы в свою защиту и сумел многое объяснить, но Дени преследовало ощущение, что все заверения Паука — отговорки. Как можно пропустить армаду в несколько сотен кораблей? Флот Дени, который насчитывал всего сотню судов, вынужден был останавливаться в каждом порту для ремонта и пополнения припасов, а железнорождённые просто миновали полмира на своих посудинах? Если в добавок к армии мёртвых, появится армия утонувших, Дени точно перестанет воспринимать мир всерьёз и просто спалит все Железные Острова дотла.

— Вы всё ещё не объяснили мне, Лорд Варис, почему я узнала о флоте Уотерса не от вас, — заметила Дени.

— Я собирался привлечь своего друга, чтобы купить верность адмирала Уотерса, но увы, Ваша Милость… Заставить пирата дезертировать намного проще, чем склонить его к сотрудничеству, — ответил Паук.

— Золотые Мечи вы тоже пытались склонить к сотрудничеству? — Дени продолжила наступление.

— Именно так, Ваша Милость, — улыбнулся Варис. — Но, к сожалению, их ненависть к Таргариенам оказалась сильнее здравого смысла и жажды наживы.

— Почему вы не сказали об этом мне? — потребовала Дени.

— Это не имело значения, Ваша Милость, — евнух покачал головой. — Какой смысл тревожить вас, лишь для отчёта о неудаче. Золотые Мечи всегда были всего лишь вспомогательной силой.

Дени задумалась. Возможно, Паук был в чём-то прав. Вот только она носила корону и возглавляла кампании. Кто если не Дени должен был знать о порывах Вариса привлечь дополнительные силы в её войско?

— На вашем месте я бы остерегался Мизинца, Ваша Милость, — вся напускная безмятежность Вариса улетучилась. — Именно он предал Неда Старка, когда тот попытался выполнить последнюю волю своего друга. Мизинец жаждет хаоса ради собственной наживы, Ваша Милость.

— А чего же хотите вы, Лорд Варис? Я думала, вы поклялись мне в верности, — спросила Дени.

— Я хочу лишь достойного монарха на троне, Ваша Милость, а моя верность принадлежит вам и только вам, — заверил её Паук.

Дени пыталась решить: использовать ли информацию о так называемом “Юном Гриффе” или нет. В конце концов она выбрала последнее. Варис явно подготовился. Его отговорки выглядели весьма убедительно. Дени решила поручить шпионаж за Иллирио Мопатисом Мизинцу. Пусть двое интриганов соревнуются друг с другом. Доверять все секреты королевства одному человеку было бы, как минимум, исключительно близоруким решением.

— Надеюсь на вашу откровенность, — ответила Дени.

Паук лишь поклонился в ответ.

— Можете быть свободны, Лорд Варис. Мы обсудим пиратов, когда армия вернётся в Королевскую Гавань, — сказала Дени.

— Как пожелаете, Ваша Милость, — Паук встал со стула, ещё раз поклонился, и ушёл, семеня ногами.

Миссандея и Дени пару моментов слушали тишину.

— Всё-таки он очень… странный человек, — сказала девушка.

— Но он знает своё дело, — ответила Дени. — И даже полезен, когда не хранит секреты от нас.

— Если честно, то я просила слуг присмотреть за Лордом Варисом, Ваша Милость, — призналась Миссандея. — Они теряли его буквально посреди широкого коридора.

— Тирион как-то сказал, что никто не знает секреты Красного Замка так же хорошо, как Варис, — сказала Дени и обновила вино в бокалах.

Из рассказов брата Дени знала о множестве потайных ходов в своём новом доме. Это была целая сеть тоннелей внутри стен, люков, скрытых дверей в покоях гостей и хозяев… Огромная сеть, порождённая паранойей Мейгора Жестокого. Варис провёл большу часть жизни среди этих стен и лазеек. Он знал их лучше, чем любой из ныне живущих.

— Не трать время напрасно, — Дени покачала головой. — За Варисом проследит Бейлиш.

— А за Бейлишем — Варис? — улыбнулась Миссандея. — Думаете, они не смогут действовать против вас, если заняты друг другом?

— Я надеюсь на это, — ответила Дени.

Бейлиш и Варис уже делили Красный Замок до смерти Тайвина Ланнистера. Даже Старый Лев им не мешал. Могла ли Дени тягаться с ними? Вряд ли: у неё не было опыта и не было собственной сети осведомителей. Варис и Бейлиш жили информацией, но лучше зависеть от двух человек, чем от одного.

Глава 22. Полёт Дракона

Она вернулась в лагерь армии затемно и отпустила Дрогона охотиться, а сама направилась в свой шатёр. Безупречные приветствовали Дени, и одному из них она приказала позвать Серого Червя, Тириона и Бейлиша. Пока она ждала своих вассалов, пригубила бокал дорнийского вина.

Почему же Грейджой проигнорировал Солнечное Копьё?

Старомест, конечно, затмевал все города Вестероса своим богатством, но столица Дорна была одним из торговых портов на пути из Вольных городов Эссоса в Узкое Море. Золото, шелка, пряности, фрукты — всё это так или иначе задерживалось в порту Мартеллов. Флот Дорна при этом слабее сил Редвинов. Казалось бы, Солнечное Копье идеальная добыча для налётчика. Так почему же Грейджой поплыл на запад, а дорнийцев оставил в покое?

Пока Дени размышляла над мотивами пирата, в шётер зашли Серый Червь, Тирион, а за ним Бейлиш. Командир безупречных встал в привычной позе: руки за спиной, взгляд прямо перед собой. Тирион и Бейлиш выглядели более расслабленно. Дени пригласила всех своих советников и вассала (в случае Бейлиша) сесть за стол.

— Итак, сначала про того убийцу или вора, который потревожил меня, — сказала Дени. — Он всё ещё молчит?

— Да, королева, — кивнул Серый Червь.

— Если позволите, Ваша Милость, я могу пролить немного света на его личность, — улыбнулся Мизинец.

— Вы общались с ним? — удивилась Дени.

— Я увидел его, когда шёл мимо телеги, — ответил Бейлиш. — До этого, я видел его в лавке одно из кузнецов Королевской Гавани.

— Подмастерье? — уточнил Тирион.

— Именно так, лорд-десница, — кивнул Бейлиш. — Джон Аррен навещал его пару раз незадолго до своей смерти, как и Эддард Старк. Это бастард Роберта Баратеона.

— Это мы и так знаем, — Дени кивнула в сторону Тириона.

— А ещё он, похоже, пришёл с моим отрядом. Один из рыцарей узнал в нём слугу из обоза. Его взяли, потому что кузнецов всегда мало… — добавил Бейлиш. — Я глубоко сожалею о моей роли в его действиях, Ваша Милость.

— Хорошо, что вы осознаёте свою вину, Лорд Бейлиш, — ответила Дени. Тирион едва заметно кивнул. Он явно не хотел спускать Мизинца с крючка. Она взглянула на Серого Червя. — Наш пленник пытался сбежать?

— Да, королева, — кивнул тот.

— Судя по всему, неудачно?

— Мы поймали его немедленно, королева. Стража избила его, пока он не отключился. Теперь сидит смирно, — ответил Серый Червь.

Дени претила жестокость, но пленник пытался проникнуть в её шатёр с недобрыми намерениями.

— Сколько осталось до Красного Замка? — спросила она.

— Ещё полтора дня марша, королева, — ответил Серый Червь.

— Хорошо. Как только будем в городе, отправьте пленника в замок, — решила Дени. Безупречный поклонился. — Теперь про юг…

Дени сделала глоток вина. От постоянного говорения у неё пересохло горло, да и новости не самые лучшие. Пока она молчала Тирион разлил вина всем присутствующим. Лишь Серый Червь отказался.

— Флот Эурона Грейджоя приплыл с востока и разорил Ступени. Флот бастарда Велариона уничтожен. Железнорождённые также разбили флот Редвинов в битве у Солнечного Камня, — Дени сообщила новости, которые ей поведал Варис.

— Мой старый друг всё-таки упомянул флот нашего бывшего адмирала, — улыбнулся Бейлиш. — Наверняка армии Ланнистеров уже двигаются на юг по Морской дороге.

— Мы оставили наблюдателей на дорогах. Гонцы от них прибудут в ближайшее время, если это так, — сказал Серый Червь.

— Харренхолл больше не угрожает Западным Землям, потому мой брат может и правда отправить часть его сил на юг, — задумался Тирион. — Но нам их не поймать.

— Дракон мог бы настигнуть их, — предположил Серый Червь.

— Думаю, тратить драконов на погоню за десятком тысяч пехотинцев слишком расточительно, — Мизинец взглянул на Дени. — Ваша Милость, вы можете использовать своих драконов намного более эффективно.

— И как же? — спросила Дени.

— Спасите Старомест от пиратов и заключите союз с Хайтауэрами, — предложил Бейлиш. — Вы сможете лишить Тиреллов главного союзника в Просторе.

Предложение Мизинца застало Дени врасплох. После рассказов Тириона о безжалостном торговце плотью она не ожидала от него подобного альтруизма. Вряд ли Бейлиш давал совет из соображений верности Железному Трону или из жалости к старому городу. Чего же на самом деле добивался Мизинец?

— Исключено, — отрезал Тирион. — Мы не можем рисковать королевой.

— Вы считаете, что в Вестеросе есть сила, способная противостоять драконам? — удивился Бейлиш. Дени это удивление даже показалось искренним.

— Драконам — нет, а вот всадникам — да, — ответил Тирион. — Одного удачного выстрела из лука хватит, чтобы навредить здоровью королевы. Где тогда будет Железный Трон?

— Многие пытались целиться во всадников на протяжении истории, — возразил Бейлиш. — Удачных выстрелов ещё не случалось. А вот Хайтауэры не раз демонстрировали свою силу. Они могли бы расколоть Простор надвое.

— А потом вы предлагаете сделать их Хранителями Простора? — усмехнулся Тирион.

— Вы имеете что-то против? — Дени взглянула на своего десницу.

Она тоже сомневалась в словах Бейлиша. Зачем прожжённому интригану вести Дени на юг? Чтобы на время убрать её из Королевской Гавани? Но ведь там останется Тирион. Ланнистер не позволит Мизинцу творить всё, что ему вздумается.

— Ваша Милость, ваш предок поступил очень мудро, возвысив Тиреллов над более древними и могущественными семьями. Простор — самое богатое из королевств, — ответил Тирион. — В отличие от Тиреллов, Хайтауэры способны удержать власть и без союзников извне.

Бейлиш продолжал улыбаться, и Дени поняла, что он предлагал. Кажется, понял и Тирион.

— Подождите, вы хотите отдать их всех на убой? — ошарашенно спросил её десница.

— Если в Староместе укрепится новый род, они следующие пятьсот лет будут доказывать соседям, что именно они заслуживают столь престижную крепость, — безмятежно ответил Мизинец. — Настаивать на короне Хранителя будет просто некому.

Дени увидела Бейлиша в новом свете. Одно дело амбициозный дворянин, выбившийся из окраины в столицу и совсем другое — безжалостный мясник, готовый пожертвовать целым благородным родом на благо своих амбиций.

Она прекрасно понимала, что ей не простят уничтожение Хайтауэров. Даже если она просто не успеет их спасти, многие потом будут распространять слухи, что Дени специально «опоздала». Возможно, распускать их будет человек, сидящий перед ней. И всё же Дени много раз видела арифметику войны в действии. По итогам нынешней кампании Вестерос навсегда изменится, и любой упущенный шанс мог стать роковой ошибкой.

— Вы хотите просто так прервать целый род! — обвинительный тон Тириона прозвучал в тишине позднего вечера.

— Они мятежники, — ответил Бейлиш. — Более того, Её Милости придётся так или иначе прервать род Старков, чтобы закончить эту войну.

Чего же всё-таки хотел Бейлиш? Просто выслужиться перед новой властью? Дени и так сделала его мастером над законами, куда уж выше? Он должен был понимать, что на место Тириона она его никогда не поставит. Вариант, в котором Бейлиш рассчитывал сесть на Железный Трон она даже не рассматривала. Мизинец наверняка знал, что его просто уничтожат при попытке надеть корону. Вестерос полнился родами намного сильнее, богаче и старше его собственного. Даже ресурсы Долины не помогут… Если сами рыцари Долины не избавятся от такого регента.

Значит, Бейлиш хотел чего-то другого. Но чего?

Иногда Дени хотела казнить его просто ради простоты. Пока не пришёл Бейлиш, всё было понятно, а её собственные действия для захвата контроля в королевствах — очевидны.

И всё же в путешествии на юг были свои плюсы. Хаос в просторе ослабит Ланнистеров. Дени и правда завоюет поддержку церкви, если спасёт их дом, а новые владельцы Староместа обеспечат ей защищённую гавань на юге. Принц Доран сможет отправить подкрепления по морю или, по крайней мере, можно будет лишить приплод Серсеи доступа к наёмникам Эссоса. Без Староместа и флота Арбора выход из Закатного моря будет для Ланнистеров закрыт. Флот уже отправили на дно железнорождённые.

— Если я полечу на юг, мне придётся приземляться по пути, — сказала Дени. — Я не могу ночевать в седле, а моим детям нужно охотиться.

— Нет ничего проще, Ваша Милость, — улыбнулся Мизинец. — Мартеллы, если я не ошибаюсь, уже взяли под контроль почти все Штормовые Земли. Вы можете долететь до Звездопада, а оттуда до Староместа рукой подать… Верхом на драконе, по крайней мере.

Дени и правда могла бы уложиться в три дня полёта. Дрогон и его браться летали ужасно быстро. Сначала бросок от Королевской Гавани в осадный лагерь Штормового Предела, потом от Предела до Звездопада. Оттуда прямо до Староместа.

— Ваша Милость, вы же не думаете отправиться на юг в одиночку? — умоляющим тоном спросил Тирион.

Он хорошо знал Дени. Она не совершала глупые поступки (после той ведьмы, что убила Дрого), но всегда старалась пользоваться любыми шансами усилить свои позиции. Когда у них ещё были слуги и учителя, они рассказывали об одном из старейших домов Вестероса. Когда Хайтауэры шли на войну, пламя в их маяке становилось зелёным. Пусть сам надел Хайтауэров небольшой, Старомест давал им неприлично много денег, а также рычаги давления на церковь и мейстеров.

Дени не тешила себя надеждами о нейтралитете что первых, что последних. Верховный Септон встал на сторону Дени (куда он денется от драконов?), но мнение служителей Звёздной Спеты всё ещё имело огромный вес в глазах простого народа.

— В этой идее есть смысл, — признала Дени.

— Безрассудство, вот что есть в этой идее, Ваша Милость! — возразил Тирион.

— Вы забываетесь, лорд-десница, — улыбнулся Бейлиш. — Ваша обязанность исполнять приказы Её Милости, а не повышать на Её Милость голос и не подвергать сомнению её решения.

Если бы взгляд мог убивать, Бейлиш уже бы лежал в могиле. Тирион выглядел так же, когда отчитывался о великих господах залива работорговцев. Сначала он каялся, что переоценил разум гискарцев, а потом доложил, что предусмотрел их непомерную жадность.

— Не вам говорить мне об обязанностях верного советника, Лорд Бейлиш, — ответил Тирион, хотя явно хотел сказать что-то совершенно другое.

— Я приняла ваш совет к сведению, Лорд Тирион, — сказала Дени.

— Но сделаете всё по своему? — вздохнул тот и налил себе вина.

— Нам пригодится южный порт, а лишить Тиреллов власти в Просторе и так входит в наши планы, — Дени объяснила своё решение.

— То есть «да», — Тирион залпом выпил вино и покачал головой. — Ваша Милость, я прошу вас бросить эту затею не только как десница, но и как друг.

— Согласен с Бесом, — подал голос Серый Червь. — Слишком рискованно. Мы даже отряд не сможем послать, чтобы поддержать вас, королева.

В отличие от драконов, безупречные не могли просто перейти горы между Звездопадом и Староместом.

— Я понимаю ваши переживания и ценю их, — ответила Дени. — Но захват Староместа усилит мои позиции и ослабит Ланнистеров. К тому же вы недооцениваете моих драконов. На этом всё.

Серый Червь и Тирион явно были недовольны её решением, но они уже поняли, что спорить бесполезно. Мизинец как всегда носил на холёном лице небольшую исключительно вежливую улыбку.

***

Утро настало с первыми лучами рассвета. Лагерь уже кипел жизнью, когда Дени покинула шатёр. Она облачилась в тёплое ездовое платье с брошью в виде трёхголового дракона. Сильный морозный ветер заставил её содрогнуться от одной мысли, что там, на высоте, будет ещё холоднее.

— Ваша Милость, я прошу вас передумать, — к ней подошёл Тирион.

— Я уже всё решила, Лорд Тирион, или вы вчера не слушали меня? — спросила Дени.

— Это безрассудная идея, Ваша Милость, — повторил Бес.

— Довольно, Лорд Тирион. Моё решение окончательно, — отрезала Дени, подавляя собственное раздражение. — Надеюсь, я могу доверить вам управление королевством в моё отсутствие?

Дени хотела лишь приободрить десницу, но её раздражение сместило акценты. Её слова прозвучали, как одно большое сомнение в Тирионе. Тот не показал виду, но затих и поклонился.

— Как пожелаете, Ваша Милость, — в этот раз её титул из уст Беса прозвучал как-то странно, отрешённо.

— Приглядите за Бейлишем, — уже более спокойно сказала Дени. — Я не доверяю ему.

— Если вы… Впрочем, как пожелаете, — кивнул десница.

Дени ничего не ответила. Она понимала, что не переубедит Тириона. Он лишь хотел защитить её и укрепить власть короны — власть, сердце которой билось в столице. Однако война вносила свои коррективы. Королевская власть, считала Дени, это пакт. Миэрин приподал ей простой урок: кровь и сила мало что значат, когда твоих воинов по одному режут в тёмных углах гражданские. Если она хотела реальной власти над Вестеросом, то место ей во главе войска, а не в Красном Замке, за спинами своих генералов.

Власть шатается, когда подданные голодают, когда жрецы пророчат правителю кару богов. Дени хотела как можно быстрее завершить войну. Зима обещала быть тяжёлой, если верить конклаву мейстеров. Старомест давал ей шанс усилить свои позиции, урвать последнюю победу до начала настоящей зимы, и поставить Ланнистеров на грань поражения.

Она не могла просто так отмахнуться от подобной возможности, просто потому что Бейлиш первым обратил на неё внимание.

— Вы всё ещё верите в меня, Лорд Тирион? — спросила Дени.

— Безусловно, — ответил тот.

— Я прошу вас поверить в моё здравомыслие, — сказала Дени. — Вы же не думаете, что я буду лезть под обстрел вражеских лучников?

— Битва может не оставить вам выбора, — Тирион коснулся шрама на своём нескладном лице.

— Мне приятно, что вы переживаете о моём здоровье, Лорд Тирион, но дела королевства важнее, — заметила Дени.

— Ваше здоровье и дела королевства — одно и то же, — улыбнулся Тирион, хотя в жестах его проскальзывали тревожные нотки. — Но мне вас всё равно не остановить. Будьте аккуратны, Ваша Милость.

— Непременно, Лорд Тирион. Оставляю трон на вас, — Дени кивнула и направилась к окраине лагеря, к Дрогону.

***

Тирион пил часто, хотя меньше, чем раньше. Очередной бокал оказался пуст в самое неподходящее время, а слуги уже отправились спать. За окном царила холодная ночь, освещаемая лишь россыпью звёзд на небе и растущей луной. Тирион поставил печать десницы на очередной документ и отложил пергамент в сторону.

«Скоро полнолуние», — отметил он, глядя в окно.

Ночь опустилась на Красный Замок. Тирион отметил, что дни с каждым рассветом становились всё короче и прохладнее. Темнота скрывала непреодолимую серость облаков, которые постоянно угрожали снегом. Как и многие жители столицы, Тирион поглядывал вверх с тревогой. Дров не хватит никому, если зима затянется. Таковы последствия постоянной «игры». Король Роберт, король Джоффри, король Томмен — все они пренебрегли словами Старков. Теперь зима уже не близко. Её холодное дыхание ощущалось в каждом порыве ветра.

Зима пришла, и столица оказалась к ней совершенно не готова.

Винтерфелл наверняка уже утопал в снегу… А за Стеной, если верить Джону Старку, маршировала армия мертвецов. Тирион иногда подумывал сжечь все трупы в королевской усыпальнице под Септой Бейлора, просто на всякий случай. Вот только кто же ему позволит? Её Милость точно огорчится, когда узнает о подобной инициативе. У королевского двора хватало проблем без дрязг об усопших монарших особах.

Рука сама собой потянулась к бокалу, но тот оставался пуст. Тирион вздохнул и подошёл к одному из боковых столиков. Там стоял полупустой графин с вином.

— Я так и думал, что вы ещё не спите, Тирион, — Варис вошёл в комнату беззвучной походкой, как обычно. Только шелест его мантии нарушил тишину.

— Вот уж не думал, что Паук и правда плетёт свою паутину в ночи, — улыбнулся Тирион.

— Все мы работаем по мере возможностей. Я хотел поговорить с вами наедине, — ответил Варис и опустился на кресло возле рабочего стола.

Тирион сел напротив, поставив бокал с вином подальше от стопки пергамента.

— О чём же ты хотел поговорить, Варис? — спросил Тирион.

— О королеве… И Мизинце, — во взгляде Паука промелькнуло хорошо скрытое недовольство. Если бы Тирион не общался с ним на протяжении последнего года, ничего бы не заметил.

— Если ты хочешь обсудить королеву, то лучше подождать, пока Её Милость вернётся из Староместа, — Тирион откинулся на обитую кожей спинку кресла. Та едва слышно скрипнула.

— Как раз её поездка меня тревожит, — ответил Варис и выложил на стол клочок пергамента. — Почитай.

«Грейджой проплыл мимо. Обещает помочь нам и захватить Старомест „для Матери Драконов“. Армада более двух сотен кораблей. Солнечное Копьё не трогали. Пытались сопроводить флот Грейджоя, но пират затерялся в тумане.

Принц Дорнийский Доран Мартелл»

— Пират присягает на верность Железному Трону? — удивился Тирион, осмотрев сломанную печать Мартеллов.

— Её Милость летит в Старомест спасать город от пиратов, — напомнил Варис. — Вряд ли ворон обгонит дракона…

— Ты считаешь, нам нужны подобные союзники? — спросил Тирион, глядя на друга. — От Грейджоев больше проблем, чем пользы. И вообще, почему послание шло так долго? Мы узнали о поражении Редвинов раньше, чем о движении флота Грейджоя в сторону Простора!

— Таковы реалии войны. Узкое море кишит пиратами, а дорога из Дорна в столицу — врагами… Моим пташкам сейчас проще, чем гонцам дворян. Как бы то ни было, что мы считаем уже неважно, — ответил Варис, — Её Милость прилетит в Старомест и спалит флот Грейджоя в любом случае.

— Тем лучше, — Тирион сделал глоток вина. — Ах да, совсем забыл. Будешь?

— Нет, спасибо, — Варис отказался от вина. — Острова действительно охотнее присягнут Железному Трону, если у них не будет железного флота.

— Ты правда пришёл рассказать мне о пиратах? — удивился Тирион.

Он хорошо узнал Вариса за несколько лет плотного сотрудничества. Паук не разменивался на столь тривиальные секреты. Если бы его волновало лишь послание Принца Дорана, то Варис бы озвучил свои догадки на собрании малого совета.

— Нет, есть ещё кое-что, — Варис посмотрел Тириону в глаза. — Тот юноша, что пытался убить Её Милость, думал, что идёт убивать Серсею.

— Палач там совсем от рук отбился? — спросил Тирион. — Как можно спутать знамёна Ланнистеров и Таргариенов?

— Палач знает своё дело, — возразил Варис. — Когда юноше показали чёрное знамя королевы, он описал алое знамя с золотым львом.

Что? Как?

— Опять чертовщина, — вздохнул Тирион.

— Опять? — уточнил Варис.

— Ах да, ты же не знаешь… — вспомнил Тирион. — Королеву на пути из Риверрана в Харренхолл сопровождала дитя леса.

Варис запнулся.

— И кто же опознал в этом дитя ожившую сказку? — спросил наконец Паук.

— Её Милость, — ответил Тирион. — Учитывая, что девушка растворилась в тумане у Божьего Ока, а наша королева пребывает в здравом уме, я ей верю.

— Вот как, — Варис смотрел на стол, но явно думал о своём. — Что ж, в любом случае юношу чем-то одурманили, причём каким-то долгоиграющим средством.

— Я думал, тебе известны все яды, — Тирион взглянул на своего друга.

— Увы, — тот лишь улыбнулся в ответ. — Я мастер над шептунами. Моё дело — сбор информации. О ядах Лорд Бейлиш знает больше моего. У него богатый опыт их применения.

— Опять этот Бейлиш, — Тирион покачал головой. — Как-то вокруг него много совпадений.

— Потому что это не совпадения вовсе, — ответил Варис. — Юношу завербовали в Близнецах, где он разбойничал вместе с какими-то отщепенцами. За ним наблюдали. Бейлиш не мог не знать о целях своего нового кузнеца.

— Но это всё исключительно твои догадки, — вздохнул Тирион.

— Именно так, — кивнул Варис. — Бейлиш не встречался с Джендри лично, а слово простолюдина ничего не стоит.

Тирион хотел бы избавиться от Мизинца. Он слишком скользкий тип, который действовал, исходя из собственных мотивов. Если бы Тирион мог хотя бы понять цели Бейлиша, его жизнь стала бы намного проще, чем сейчас, когда он пребывал в неведении.

— Чего этот интриган хочет? — вздохнул он.

— Увы, его мотивы остаются загадкой даже для меня, — ответил Варис. — Однако я хорошо узнал его за эти годы. Бейлиша интересует хаос. Чем больше хаоса, тем шире для него лестница наверх.

— Он и так регент Долины, — возразил Тирион. — Куда уж выше?

Варис продолжил смотреть на Тириона.

— Ты же не хочешь всерьёз сказать, что Мизинец хочет на трон? — удивился Тирион.

— Зачем ему садится на трон самому? — спросил Варис. — Он хочет власти. Титулы, мантии, и ответственность, которые к ней прилагаются, его не интересуют.

— Ты следишь за ним? — спросил Тирион.

— Мои пташки всегда на пару шагов позади Мизинца, — кивнул Варис.

— Продолжай следить за ним, — нахмурился Тирион. — Он уже что-нибудь предпринял?

— Лорд Бейлиш бросил все силы на восстановление борделей в столице, — сказал Варис. — Ты, должно быть, рад?

— Ещё как, но сейчас не время для шуток, — вздохнул Тирион. Он бы и правда с удовольствием провёл ночь-другую в объятиях красотки за пару золотых. — Если он шевельнётся, я хочу знать в тот же момент.

— Само собой, — кивнул Варис и встал с кресла. — А тебе не помешает немного поспать — ночь короче, чем кажется.

— Мне хватит, — улыбнулся Тирион.

— Тогда не стану мешать, — Варис кивнул и покинул покои десницы так же бесшумно, как и пришёл.

Тирион сделал глоток вина. Хотел бы он доверять своему другу безоговорочно, но увы. Варис скрыл наличие флота недо-Велариона и Золотых Мечей. Утаить секрет такого масштаба от Тириона и королевы… Чего теперь стоили заверения Паука в дружбе? В верности? Шпионы существовали, чтобы сообщать тайны других людей своим нанимателям, а не собирать информацию, а потом молчать о ней.

Эх, как же ему хотелось просто повесить Бейлиша на ближайшем эшафоте, а Вариса отправить со всеми его тайнами на почётную пенсию. Но нет. Два интригана заседали в малом совете приказом самой королевы. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Ещё одна мудрость Тайвина Ланнистера. Правда, отец Тириона предпочитал держать и тех и других в страхе, как бы далеко от него они ни находились.

Вызвать Бейлиша завтра? Неплохая мысль. Пусть Мизинец теперь донесёт на Вариса.

Глава 23. Шрам

Каледин и Дюрневир почувствовали момент разрушения их тюрьмы. Власть Идеальных Повелителей пошатнулась, а зов стал сильнее. Тени смазались, и чёрная воронка их силы дрогнула. Каледин прикрыл глаза, а когда открыл их, то стоял уже посреди поляны. Рядом с ним сидел Дюрневир, глядевший на окружающие их чардрева с опаской и недоверием. Каледин с удивлением отметил, что кроны древ были не красными, как он успел привыкнуть, а зелёными. Их вид напомнил ему то чардрево из видений Толда.

Он быстро пришёл в себя и тут же осмотрелся.

— Магия здесь какая-то другая… — сказал Каледин.

— Воздух свеж, но привкус отдаёт гнилью, — ответил ему Дюрневир.

— Джон! — тишину леса прервал голос Листа.

Каледин обернулся и увидел знакомую ему девушку. Она вышла из-за спины одного из чардрев. Если раньше она была похожа не медленно увядающий цветок, то теперь от прежней тени усталости не осталось и следа. Весь её внешний вид буквально дышал жизнью. Лист с опаской поглядывала на Дюрневира, но всё же подошла к ним.

— Рад видеть тебя, — Каледин улыбнулся девушке. — Где мы?

— На Острове Ликов, — объяснила Лист. — Нам удалось призвать тебя и дракона из царства теней.

— Спасибо, но “нам удалось”? — уточнил Каледин.

— Хранители этого острова смогли одолеть тени. Они выйдут чуть позже, — ответила Лист.

— Они тоже Поющие? — спросил Каледин, оглянувшись. Он увидел лишь знакомые силуэты чардрев да яркое солнце в небе.

— Нет, они больше похожи на людей, — сказала девушка. — Пойдём отсюда, это место для размышлений. Здесь не принято разговаривать.

— Сараан, дух, — вмешался Дюрневир. Его голос разнёсся ветром среди зелёных крон. — Ты не упомянула, что мы не в мире живых.

— Что-что? — удивился Каледин. — Что значит “не в мире живых”?

Один раз его уже занесло в посмертие, соединённое с материальной реальностью посредством портала.

— Это что-то вроде Совнгарда?

Лист выглядела смущённой. Каледин решил расспросить её обо всём позже.

— Я не знаком со сводами Совнгарда, — ответил ему Дюрневир.

Ах да, Алдуин хранил портал в мир мёртвых как зеницу ока. Каледин забыл, что из условно живых, только он и Пожиратель Мира ступали в залы мира мёртвых нордов за последние много тысяч лет.

— Это какой-то мир мёртвых? — уточнил он.

— Ниид. Жизнь течёт здесь, — ответил Дракон. — Но мир принадлежит не живым.

— Здесь обитают духи и души хранителей, — ответила Лист, глядя на Каледина. — Прости, они просили не говорить тебе ничего до вашей личной встречи.

— Интересное гостеприимство, — заметил Каледин.

Таким способом его приглашал Эрандур в храм Вермины. Сначала привёл в башню, а потом начал объяснять, почему в ней спала добрая сотня бешеных орков и полсотни фанатиков-данмеров. В итоге Каледин устроил там настоящую бойню, навсегда поставив точку в конфликте между двумя группами… Там просто никто не выжил, чтобы продолжать вражду.

Обман в таких вещах к добру не приводит. Каледин надеялся, что у “хранителей” есть веская причина пустить ему пыль в глаза.

— Ладно, веди нас к этим… хранителям, — решил он.

— Дракон должен ждать здесь, простите, — Лист взглянула на Дюрневира и тут же посмотрела на Каледина. — Мудрость хранителей предназначена лишь для тебя.

— Хорошо… Вы помогли мне сбежать из Каирна, — пророкотал дракон. — Я подожду, но я не буду ждать вечно.

Лист кивнула и поманила Каледина в лесную чащу. После короткого прощания с другом, Каледин последовал за поющей, которая по какой-то непонятной ему причине решила сыграть роль привратника.

Дюрневир свернулся на земле и прикрыл глаза. Дракон будто уснул, но на самом деле дов не имели привычных смертным потребностям. Дюрневир казался огромным чёрным пятном, будто кто-то пролил чернила на пасторальный пейзаж. Дов собирался с силами, а его душа свернулась в тугой клубок, готовая ударить в любой момент. Хранители насторожили его.

“Это хорошо. Пусть будет готов прорываться с боем, а то эти хранители…” — подумал Каледин. Предостережение Брана оставалось свежим в его памяти.

Они шли среди деревьев, и с каждым шагом остров Ликов напоминал Каледину Совнгард всё сильнее. Стволы и кроны были вполне материальными, но листья колыхались в такт разным порывам ветра, которого не было, а кора была идеально гладкой на ощупь. Сладкий аромат в воздухе убаюкивал.

Вместе с тем Каледин ощущал небывалую лёгкость движений. Таким послушным человеческое тело Джона не было никогда. Мелкие дефекты едва ли мешали, но они иногда давали о себе знать. Только сейчас Каледин понял, насколько много их на самом деле скопилось за почти два десятка лет жизни парня. Человеческие тела…

Каледин замер на месте, прямо посреди аккуратной дорожки, что пыталась казаться простой лесной тропой. Он почувствовал магию, знакомую силу. Эхо Этерия звенело в сочной зелени листвы, в сладости каждого вздоха. В этом месте жила магия.

Он сотворил заклинание школы иллюзии, которое стало рефлексом в его прошлой жизни: снятие иллюзий. Некоторые маги с тягой к пафосу называли его “прозрением”. Каледину не требовались ни жесты, ни слова для столь простого заклинания. Одно усилие воли, и вот эффект. Заклятье сработало. Пелена неги спала.

Воздух остался свеж, но сладость исчезла. Эхо Этерия грело душу, но физическое тепло уступило место прохладе. Ощущение вечного лета испарилось. Даже сюда скоро нагрянет зима, пусть деревья отказывались сбрасывать листву. Каледин пытался осознать два откровения разом. Во-первых, магия школы иллюзии работала здесь. Во-вторых: кто-то (хранители, кто же ещё) решил поиграть с ним в прятки.

Лист глядела на него полным удивления взглядом.

— Как ты понял? — спросила она. — Мне потребовалась неделя…

— Всего лишь полезная привычка, — ответил Каледин, глядя по сторонам. — Надо же, как интересно… Чары, вплетённые в корни древ?

— Пойдём, хранители всё объяснят, — Лист, кажется, вспомнила об их миссии. — Король Ночи уже почти в Вестеросе, мы на шаг позади.

Что же они хранили, интересно? Остров Ликов или его уникальную связь с Этерием? Они решили установить иллюзию на весь лес, очевидно, чтобы сбить с толку любого гостя. Неплохой приём, старым правителям Алинора бы понравилось. Такое использование простых чар было поистине эльфийской манерой колдовать: элегантное и находчивое решение. Кто станет применять снятие иллюзий в гостях? Это ведь плохой тон. Даже горды — особенно норды — воспринимали такие меры предосторожности в штыки.

Просто Каледин привык иметь дела с Талмором: они отказались от простых решений и предпочитали использовать иллюзии как часть более сложных ловушек. Их стремление устранить Каледина заставило его выработать целый ряд магических контрмер. Хорошо, что Талмор не использовал яды из-за своих предубеждений, а то Каледин бы точно стал параноиком.

В какой-то момент ветви деревьев переплелись в ажурные своды, а листья стали рамами высоких стрельчатых окон. Тропа стала каменным полом, а мох превратился в ковёр. И всё же дневной свет легко проникал в причудливую галерею. Каледин как будто попал домой, в Алинор. Грация, артистизм и экзотика были визитной карточкой его культуры, хотя мало кто создавал замки из леса. Таким зодчеством обычно занимались босмеры, хотя даже они уступали местным архитекторам в мастерстве.

Галерея привела их в просторный зал под открытым небом. Казалось, плотные облака и солнечный свет складывались в замысловатую мозаику. Сколько бы Каледин ни глядел на пол, он не мог понять, где мрамор заканчивался и начинались корни деревьев. С ветвей свисали не только листья, но и причудливые гирлянды самоцветов, в которых он узнал этериум. Тот самый материал, который погубил двемеров Скайрима.

Однако стоило ему отвлечься от созерцания гирлянд, как его взгляд остановился на существе, стоявшем в самом центре зала. Это был человек с прямыми серебристыми волосами. Если бы Каледин не знал о Вестеросе ничего, то принял бы это существо за своего соплеменника. Стать человека и объем магии, который он буквально излучал, делали его альдмером древности, сошедшим прямо со страниц алинорских мифов и легенд.

“Нет, альдмеров здесь нет и быть не может”, — опомнился Каледин.

— Значит, гость из другого мира наконец-то добрался до нас, — сказало существо. — Будь спокоен здесь. На острове Ликов нет опасностей. Меня можешь называть просто Хранитель. Наши имена потеряли смысл тысячелетия назад.

— Каледин.

— Так вот как тебя зовут на самом деле, — улыбнулась Лист. — Я ведь сильно удивилась, когда хранители рассказали мне правду.

— В такое сложно поверить, — ответил Каледин. — Кстати, а где Призрак?

— Лютоволк отдыхает, — сказал Хранитель. — Как и твой дракон.

— Дюрневир не мой дракон, — нахмурился Каледин.

— Как пожелаешь, — согласился Хранитель. — Ты здесь, чтобы узнать прошлое, не так ли? За этим тебя послал тот северный дилетант?

— Он сказал, что ключ к победе над Королём Ночи здесь, на острове Ликов, — ответил Каледин.

— Наглый смутьян, — вздохнул Хранитель. — Никакого почтения к… Неважно. Раз уж ты здесь, иномирец, то получишь ответы. Узри историю нашего мира.

***

Кроны чардрев покраснели, а лица начали гнить. Вместо смолы текла кровь. В листве горел нечестивый свет. Сиресса оставила свою теплицу на севере: теперь было не до неё. Ритуал прошёл идеально, вот только она узнала его истинную природу в самом конце. Она никогда бы не согласилась на подобное святотатство.

Луна на небе замерла прямо перед солнцем и источала красное сияние. Словно кровь, оно растекалась по небосводу. Северяне преуспели и получили колоссальную силу, вот только они просчитались.

Сиресса поёжилась от очередного порыва морозного ветра. Снег всё падал, и каждый вздох приносил ноющую боль. Она укрылась на юге, среди своих родственников, которые согласились принять её. Даже дети леса соизволили показаться и заключить мир. Только благодаря им шёпот в голове Стрессы затих, а из чардрев перестали выходить северные воинства.

Не обманывай себя, знахарь. Ты уже наша… Помогла однажды, поможешь и теперь…

Сиресса замерла и огляделась. Лишь голые стены её землянки предстали её взору. В очаге горело бледное пламя. На губах появилось что-то влажное, а во рту — привкус крови.

***

— Ритуал — это ведь семья Толда постаралась? — спросил Каледин, когда видение закончилось.

— Да, — ответил Хранитель. — Южане помогли детям леса собрать всю магию мироздания и заточить её здесь, дабы лишить тени власти в мире живых. Потом мы ушли на мёртвый тогда восток, а дети обрушили землю, что соединяла два континента.

— Значит, люди появились в Вестеросе, — понял Каледин. — А вы предок валирийцев?

— Именно так, — ответило существо. — Мы помогли детям леса выжить, и получили за это дар нашей собственной магии.

— Они наши древние союзники, — с улыбкой на лице добавила Лист.

— Настолько древние, что тысячелетиями сидели на океане магии и не делились, — пробормотал Каледин.

В зале появился ещё один хранитель, но существо отослало его прочь одним властным движением руки.

— Судьбой магия предначертана лишь поющим, лишь детям леса, — ответило существо с выражением полного безразличия на юном, идеальном лице. — Но ритуал извратил мироздание. Вся магия попадает в этот мир через чардрева, но те в рабстве у грязных северян.

Каледин нахмурился сильнее прежнего. Мимика, движения, стать — всё в существе перед ним говорило о силе. Оно было так похоже на альтмера своими манерами, что представить его простым хранителем, куратором чужого богатства, было просто невозможно. И всё же Каледин понимал правоту слов о чардревах. Он сам видел их: извращённые аэдрические артефакты, поражённые нечистыми душами изнутри. Ужасная помесь древних свитков и осквернённой Звезды Азуры.

Если магия и правда попадала в мир по сети чардрев, то действия хранителей имели смысл. Они задерживали силу в своей твердыне, чтобы ослабить идеальных повелителей.

— Что насчёт Короля Ночи? — спросил Каледин. — Если бы у людей была магия, они бы давно уничтожили его.

— С какой стати нам заботиться о потомках северных варваров? — идеальное лицо Хранителя исказила гримаса отвращения столь сильного и чистого, что, казалось, он стал другим человеком. — Мальчишка хочет уничтожить только их. Вестерос превратится в ледяную пустыню, а наши дети будут спокойно жить за морем.

— В Эссосе есть потомки жителей Вестероса, — заметил Каледин. — Многие жители южных королевств имеют кровь андалов…

— Глупые дети решили вернуться в этот хлев, пусть теперь сами о себе заботятся. А что до потомков животных в Эссосе, то падший — существо простое.

Хранитель стал похож на типичного “идейного” союзника талмора из других рас. Они все так или иначе ненавидели свой вид. Причины у них были самые разные, но какая разница? Каледин мысленно оценил существо перед ним в плане магии. Силён. Много слабее идеальных повелителей, но силён. Мог бы Каледин одолеть Хранителя при желании?

Если бы они сошлись в реальном мире — безусловно, но прямо здесь… Пространство острова Лик было не совсем материальным. Такова природа различных планов, выстроенных чьей-то волей. Хозяин измерения диктовал свои правила. Души драконов, которые Каледин поглотил в Скайриме, защищали его от непосредственной силы подобных Хранителю или Идеальным Повелителям существ в их собственных доменах, но не более.

Как жаль на самом деле, что богоподобные сущности никогда не выходят на честный бой.

— Но ведь поющие тоже живут в Вестеросе! — воскликнула Лист. — Мы последние! Вы обещали помочь!

— Мы не бросим поющих, — ответил Хранитель. — Наш посланник уже в Винтерфелле. Она позаботится о вас, можете не переживать, миледи.

— А зачем тогда здесь я? — спросил Каледин.

— Мы спасли тебя от рук животных, чтобы ты уничтожил их раз и навсегда. Наш агент в Винтерфелле слишком слаба для этого. Ты поможешь ей, — сказало существо. — Спали их главное чардрево, и король ночи сам грудью упадёт на твой клинок.

И всё изменилось. Будто Каледин проснулся ото сна. Потустороннее сияние исчезло, магия в воздухе улетучилась, оставив лишь слабый отклик. Вместо просторного зала его окружали только чардрева с зелёными листьями. Шелест их крон был единственным звуком на поляне. Он вернулся в реальный мир.

Каледин в очередной раз вздохнул. От бессмертных одни проблемы.

Глава 24. Смерть в Староместе

Вот он, момент его триумфа. Эурон грезил днём, когда его бесконечная армада наконец пожнёт Старомест. По такому случаю он облачился в доспех из валирийской стали. Тот весил и вполовину не так много, как обычные латы. Эурон будто простую кольчугу надел. Он ощущал магию, заточённую в металле. Она бурлила, старалась спалить его, но не могла. Вода всё равно утянет его на дно, если он упадёт за борт, но Эурон не мелкий юнга. Он десятилетиями бороздил моря. Вся его жизнь, он это точно знал, была прелюдией жатвы в Староместе.

Единственная часть доспеха, которая не вписывалась в общий ансамбль, была латная перчатка с причудливыми узорами. Её магия имела мало общего с остальным комплектом. Если в броне бушевало пламя, то в перчатке ревел океан. Холодная сила, заточённая в металле, однажды уже вкусила кровь и плоть драконов. Что ей какие-то жалкие укрепления Хайтауэров?

Эурон поднял свою правую руку вверх, и причудливые узоры вспыхнули синим светом. Прошло меньше минуты, а на весь город уже опустился густой туман.

— Мы почти приплыли, парень, — Эурон улыбнулся и взглянул на тело Таргариена. Тот лишь изредка всхлипывал от нестерпимой боли. Согласно правилам ритуала, за день до апогея руны требовалось обновить — вырезать их ещё раз прямо в кровоточащей плоти. Агония жертвы напитала валиирийский рог силой, и тот едва заметно вибрировал.

— Истинный Бог улыбается тебе, — фанатический блеск в глазах Макоро позабавил Эурона. — Сегодня ты получишь дракона!

— Слышали, черви?! Всем работать за двоих! Кто отличится, получит какую-нибудь южную девку!

Матросы на Молчаливой давно потеряли свои языки, но даже так они умудрились разразиться криками.

Кровь барабанила в его жилах. Рука покрепче сжала рукоять валирийского клинка, а другой Эурон надел шлем. Его люди тоже подготовились и вооружились. Он поднял свободную ладонь и взмахнул ей. Огромная волна накрыла гавань Староместа, сорвав массивные цепи на входе в гавань и отбросив тонны металла прямо на корабли Хайтауэров. Железный Флот остался без единой царапины. Эурон уже слышал крики жертв.

Эурон презирал суеверный бред его соплеменников, но они были в чём-то правы. Неженки с континента всегда недооценивали морскую стихию и тех, кто жил в ней.

Корабли с самыми лучшими воинами высадились на Боевом острове. Волна, которую вызвал Эурон, смыла всех защитников пристани, но сама башня осталась нетронутой. Лучники уже осыпали железнорождённых стрелами. Взять их твердыню будет ой как непросто. Не даром это ещё никому не удавалось. Вот только Эурон не какой-то там удельный королёк. По мановению его зачарованного наруча влага поднялась вверх и затвердела льдом вокруг тетивы луков.

Барабанная дробь крови в венах заглушала и панические крики защитников, лишившихся своего главного преимущества, и ликование его собственных людей. Эурон улыбался и шёл впереёд. Пролог подходил к концу, и начиналась история Эурона Завоевателя.

Ледяная корка уже покрыла петли и стальные вставки главных ворот. Эурон каким-то мистическим чувством понял, что настал момент. Он ударил в двери огромной глыбой льда, хрупкий металл треснул, и створки просто слетели с петель. Град промерзших щепок и хрупкого металла обрушился на рыцарей дома Хайтауэр.

— Убить всех! — приказал Эурон на голых инстинктах.

Сотня защитников уже успела перегруппироваться и собралась в строй тяжёлой пехоты. Обречённые глупцы. Одно движение ладонью, и туман обернулся водяной плёнкой, которая осела на оружии Хайтауэров. Долго так не повоюешь. Один лишь клинок из сотни не поддался магии наруча. Огонь в валирийской стали спалил всё колдовство, а хозяин меча бросился в атаку на самого Эурона.

— «Бдительность»! — рассмеялся он, принимая удар рыцаря на собственный безымянный клинок.

— Умри, поганый пират, — выплюнул рыцарь, точно кто-то из Хайтауэров.

Всё внимание Эурона сосредоточилось на его противнике. Звуки битвы — точнее, резни — исчезли. Растворились в тумане и башня, и воины железнорождённых. Лязг стали сменился пением валирийских клинков. Эурон и неизвестный Хайтауэр сошлись в смертельной схватке.

Каждый выпад встречал блок, каждая подсечка — парирование. Финт — уклонение. Два раза клинок Эурона рассёк броню южного рыцаря, как бумагу. Из трещин в металле сочилась кровь, смешанная с росой. Эурон пропустил намного больше ударов, чем его враг, но его доспех из валирийской стали не имел даже царапины.

Момент требовал крови, и Эурон ринулся в атаку. Хайтауэр держался из последних сил, но в конце концов он был всего лишь одним из множества обычных людей. Безымянный меч обезглавил его, и Эурон рассмеялся. Он даже не слышал, как приказал своим людям идти дальше, как потребовал залить всю башню кровью. «Бдительность» лежал в руке хорошо, как и всякий трофей, снятый с трупа.

Боги… Эурон усмехнулся, подняв взгляд на вершину Хайтауэра, где горело зелёное пламя. Сейчас единственным богом на сто лиг вокруг был он сам! Его боялись все, его снисхождения желали все. Его благоволения искали все. Увы. Эурон не какой-то мягкотелый идол, вроде Семерых. Кровь, сегодня он требовал крови.

Основная битва шла уже во внутренних помещениях Хайтуэра, а Эурон остался позади, в главном дворе. Он не замечал ни роскоши, ни размаха.

— Приведите Таргариена, — приказал он.

Железнорождённые повиновались, и уже через десять минут возле Эурона дрожал от холода и сырости закованный в цепи парень, всё тело которого покрывали руны. Вот он, ключ к силе, к власти.

— Радуйся, парень, — улыбнулся Эурон. Животный ужас, охвативший пленника, елеем разлился по душе пирата. — Уже почти всё. Охраняйте его!

Ритуал близился к завершению, и сейчас разве что отсечённая голова могла бы убить мелкого Таргариена, но какой смысл рисковать? Они поднимались всё выше и выше, пока наконец не добрались до вершины башни. Люди Эурона уже свесили трупы владельцев замка с бойниц. Одно движение рукой, и туман потушил зелёное пламя Хайтауэров. Впервые за всю историю континента неприступная цитадель островных королей — пала.

Громогласный рёв огласил город. Кровь снова забарабина в жилах Эурона. Лишь одно существо в мире орало настолько громко.

Словно тени, три огромных дракона спустились с небес и залили огнём всю бухту. Туман не выдержал такого объёма пламени и отступил. Магия наруча взбунтовалась и требовала сражаться, хотя её сила в данный момент напоминала скорее затравленную псину, чем могучий океан. Вот она, мощь Старой Валирии.

— А вот и Матерь Драконов пожаловала, — Эурон облизнул кромку передних зубов.

Он наблюдал, как заполыхал его флот, как его люди, словно муравьи, разбежались кто куда. Сражение в городе превратилось в хаотичную давку. Эурон рассмеялся: он ощущал сотни смертей каждое мгновение. Его сила уже пробивалась сквозь завесу времени, хотя мелкий Таргариен ещё дышал.

Да, драконы будут прекрасными свидетелями возвышения нового Завоевателя. Эурон примерялся к ящерам. Пока что чёрная тварь во главе стаи нравилась ему больше всего.

— На головешки его, живо! — приказал Эурон, махнув в сторону мелкого Таргариена.

Не ровен час, и Матерь Драконов может просто спалить всю башню, а это будет очень некстати.

Пламя Хайтауэров всегда питалось от магии. Как иначе поддержать столь сильный огонь? Никаких дров не хватит. Раскалённые угли жгли тело парня, заставляя того выгибаться от боли. Эурон ощущал последнюю агонию своей жертвы. Парень пытался стонать, но его рот лишь открывался и закрывался.

Ритуал почти закончен. Рог уже впитывал последнее дыхание жертвы. Руны на нём сияли ярче любого пламени. Сила, его будущая сила, вела Эурона. Она вложила в его руку меч, она поставила его прямо над пленником. Она же навела кончик лезвия на грудь Таргариена.

Солнечный свет пробился сквозь пелену облаков. Рассвет уже час как вступил в свои права. Небесное светило буквально выжигало магию зачарованного наруча. Ещё немного, и Эурон потеряет контроль над водой.

Самый крупный из драконов приземлился на край башни, обрушив часть предпоследнего этажа. Пламя объяло лучших воинов Эурона, которые, будто лучины, рухнули вниз.

Это не имело никакого значения.

Валирийский клинок пронзил грудь и сердце жертвы. Огонь в лезвии тут же умер, уступив место замогильному холоду. Эурон улыбался, а кровь пела в его венах… Но недолго. На смену сбивчивому голосу жизни пришло размеренное спокойствие.

Луна поднялась над горизонтом, и её тёмный диск ослепил солнце.

Обжигающий холод коснулся разума Эурона.

Его сила!

ЕГО СИЛА!

ЕГО…

Наконец — Тишина.

Кожа пирата посинела, а плоть превратилась в лёд. Пакт рухнул. Он свободен. Впервые за тысячелетия он открыл глаза и одним ленивым движением ладони превратил южную столицу в снежную могилу. Лишь дракон спасся… Но это нестрашно. Дракон ему не интересен.

Наступает последняя ночь.

***

Мир Дени рухнул в одночасье. Она застала Старомест без пламени Хайтауэров. Банды пиратов уже грабили улицы. Дени сделала, что могла. Её дети сожгли весь флот железнорождённых. Это помогло местной страже. Солдаты Староместа взяли себя в руки и организовали оборону вокруг Звёздной септы.

Но тут всё кануло в небытие. Грейджой успел провести какой-то ритуал, и теперь луна затмила солнце, сломив волю вообще всех жителей Староместа. Правда, страдали они недолго. Чудовище, занявшее место пирата, уничтожило всю жизнь в городе мановением руки. Снег и лёд простирались до горизонта. Дени едва успела отдать Дрогону команду подняться в воздух.

Её дети боялись. Они буквально дрожали от ужаса, Дени никогда не видела ничего подобного.

Дени поняла, что помогать больше некому. Она повернула на север и в последний раз посмотрела на ныне мёртвый город.

Жители поднимались на ноги, как будто марионетки. Обмороженные трупы Хайтауэров и железнорождённых вставали в единый строй. Её сердце замерло. Армия мёртвых. Джон Старк предупреждал её об этом.

Но ведь мертвецы и белые ходоки маршировали с севера? Как же Стена?

Дени прикрыла глаза и собрала волю в кулак. Ледяной ветер свистел вокруг. Она взяла курс на Хайгарден. Мёртвые не посмотрят на знамёна. Пока их было не так много, но если они уничтожал весь Простор, то их будут миллионы. Такую армию уже никто не остановит.

***

Найтфорт целый день ходил ходуном. Дошло до того, что Лорд Флинт (из Вдовьего Дозора) приказал увести воинов со Стены. Люди роптали, особенно пара дозорных, которых лорд-командующий прислал как советников, но повиновались. Лорд Флинт уже разослал письма в соседние замки. Посланники даже успели вернуться с сопровождением из инженеров Ночного Дозора.

Под утро следующего дня чертовщина лишь усилилась.

Стоило только солнцу взойти, как луна тут же ослепила его. Рассвет сменился ночью. Многие воины помянули богов. Лорд Флинт был среди них.

Животный ужас объял солдат и дозорных, когда земля задрожала и Найтфорт сложился, словно карточный домик. Следом за ним обрушился целый сегмент Стены.

Колоссальный дракон, размером больше целого замка, взмыл в воздух. Ледяные чешуйки отражали лунный свет, а в глазах ящера горело холодное синее пламя. Казалось, сам зимний ветер нёс гиганта вперёд, настолько быстро тот скрылся за горизонтом на юге.

Когда треск льда наконец затих, Лорд Флинт посмотрел на прореху в стене. Он с ужасом ожидал увидеть ровную тропу для мертвецов, но завалы Найтфорта перекрыли брешь.

По ту сторону развалин слышался топот бесчисленной орды. Они уже карабкались…

— Живо укрепить рубеж! — приказал он. — Шевелитесь, с…кины дети, пока мертвецы не нагрянули! Эй вы, посланники! Скачите в свои замки. Нам нужно подкрепление.

— Да, милорд! — ответили инженеры Ночного Дозора и тут же оседлали лошадей.

Лорд Флинт поблагодарил богов за решение (своё и своих помощников) вывести из замка лошадей, провиант и оружие. Он тут же переключил своё внимание на возводимые укрепления… Вал из камней взамен колоссальной Стены.

«Боги…» — он посмотрел на юг, в сторону Винтерфелла.

***

Бран открыл глаза в своей пещере. Сообщник глупого мальчишки благополучно сбежал, а сам мальчишка наконец обрёл плоть. Дюрневир обрёл наконец свободу.

Когда-то давно один старик, по собственной глупости потерявший ученика, использовал силу одного дракона, чтобы связать другого. Согласие ложных богов стало основой нового мира, где люди жили в вечном страхе зимы и ночи. Спустя тысячелетия Пакт наконец рухнул.

План Старых Богов, как они себя называли в этом мире, был надёжнее его собственного, как считал Бран, но они и так остановили развитие людей на несколько тысячелетий ради своих амбиций. Каледин, занявший тело Джона, привнёс непредвиденные изменения в мелодию мироздания. У людей появилась возможность наконец вернуть себе всё, что они утратили после становления Старых Богов. Поющие обрели шанс вновь стать частью мироздания.

Старая Песнь закончится так или иначе. Люди или воспрянут из пепла, или погибнут, уступив место детям и рабам глупого мальчишки. Он посмотрел наверх. Последняя Долгая Ночь пришла в этот мир.

Наивные хранители в своей чаще полагали, что они контролировали ситуацию, что знали все потаённые уголки души Толда. Их магия рухнет, а их планы рассыпятся пеплом по ветру — в одном лишь этом Бран был уверен. Всё остальное скрывало время… даже от него.

Старые Боги плели свою паутину и уповали на привычный для них обман. Они наверняка уже позарились на магию, которую от них спрятали. Их надежды тоже станут прахом.

«Будем надеяться, что ты оправдаешь мою веру в тебя, Каледин…» — вздохнул Бран и вернулся в лоно корней.

Он давно отделился от остальных теней и променял власть на свободу. Его сила не стоила ничего по сравнению с мощью Старых Богов, он стал простым наблюдателем. Вот он и будет наблюдать и помнить.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ