Fallout: Истории из Нью-Рино

Просто патрульный. Глава 1

На Нью-Рино постепенно стала опускаться ночь. Электрический свет зажёгся на улицах — он появился с тех пор, как в город пришла НКР, но тем не менее, бочек с кострами из мусора меньше не стало. Как и бомжей и торчков вокруг них.

Фонари работали хорошо, если через один. Где-то так участки по полсотни ярдов не освещались.

Я двинулся по улице по улице. Сегодня мой первый патруль, и как назло напарник заболел после перехода через пустыню.

У меня есть синяя полицейская форма, револьвер в кобуре, значок и дубинка. И вопрос ещё, что тут символ большей власти: знаки принадлежности к полиции или оружие.

Ещё полтора месяца назад я был обычным работягой в Могильнике. Грузил телеги, чистил навоз в загонах браминов и едва-едва сводил конца с концами, потому что больше ничего не умел.

Потом я купился на обещания рекрутеров о трёхразовом питании, чистой форменной одежде, и записался в полицию. Прошел месячные курсы, на которых нам больше вдалбливали в голову принцип «Служить и защищать», чем на самом деле чему-то учили. А потом прошел распределение.

И меня отправили на новые территории Республики, сюда, в Нью-Рино, про которые в Могильнике ходили страшные рассказы. Все боялись этого города, но народ тянулся туда в надежде развлечься и разорить одно из казино.

Возвращались не все. По слухам некоторые присоединялись к местным бомжам-наркоманам. Но пока что я не встретил никого знакомого.

Погрузившись в мысли я шел дальше по улице. Хорошо тем, кто патрулирует главные улицы, где находятся казино и рестораны, там-то порядок поддерживают сами Семьи. Им не нужен бардак там, где они зарабатывают деньги.

Мне же достались эти задворки. Вот я по ним и иду.

Как всегда в этих местах ночью стало прохладно, и я застегнул форменную куртку. Потом проверил, не мешает ли она достать револьвер. Не мешала.

Сделал ещё несколько шагов, и услышал из переулка пронзительный женский крик:

— Помогите!

Я выхватил револьвер, большим пальцем взвел курок и побежал в переулок. Здесь было совсем темно, хотя в некоторых окнах наверху горел свет. И я даже заметил, как одно из них открылось, и из него высунулось чья-то голова.

Свидетель. Хотя толку-то, все равно ведь ничего не расскажет.

Пробежав поворот, я резко остановился, вскинув оружие, и увидел лежащую на земле женщину. Худую, как щепка, с черными кругами под глазами, размазанной косметике. Ее платье было растрепано, но не ясно — дело это рук насильника, или оно само по себе такое. Выглядит на самом деле так, будто тронь, и поползет от ветхости.

— Туда! — крикнула она, махнув в переулок. — Офицер, он побежал туда!

— Вам нужна помощь? — все-таки спросил я. Хотя оставаться и возиться с ней мне не хотелось.

— Догоните его! Пожалуйста! Он забрал все мои вещи!

Я посмотрел на нее ещё раз, повернулся и побежал в переулок, миновав мусорные баки. А потом услышал позади какой-то шум.

В последнюю секунду успел развернуться, и увидел, как из бака высунулся лысый мужчина с недельной небритостью. В руке у него была арматура, и он уже успел замахнуться ей.

— БАМ, МЛЯ! — крикнул он…

И обрезок арматуры врезался мне в лицо. Ноги тут же подогнулись, и я рухнул на землю. От удара из меня выбило дух, несколько секунд я тщетно пытался втянуть в себя воздух, но ничего не получалось.

Попытался подняться, но все, на что меня хватило — это чуть пошевелить пальцами. Тело было будто не свое.

Впереди послышался шум, будто кто-то выбирался из мусорного бака. А потом шаги. Цокот каблуков и шарканье подошв обычных мужских ботинок.

— Ты молодец, детка, — проговорил мужской голос. — Это уже второй. Ещё три комплекта формы, и для задуманного хватит. А теперь давай разденем его…

Я почувствовал, как меня переворачивают на спину, а потом сознание покинуло меня.

Не знаю, сколько я пролежал без сознания, но когда очнулся, на улице ещё было темно. Я попытался подняться, оперевшись руками о землю. Сперва не получилось, и я упал обратно, но потом всё-таки смог.

Меня качнуло. Я дотронулся до лица и зашипел — больно, очень. Посмотрел на пальцы. Они оказались в крови, но уже загустевшей.

А ещё я был полностью голым. У меня не было ни дубинки, ни оружия, ни значка, они даже ботинки сняли.

Нужно добраться до полицейского участка и доложиться. Я двинулся наружу из переулка, на полпути не выдержал. Опёрся о стену, согнулся, и меня вырвало на землю.

Удивительно, но это принесло облегчение. Постояв ещё немного, я двинулся дальше, вышел на улицу. Свет фонарей показался мне нестерпимо ярким. Прикрыв глаза, я похромал куда-то. Как мне казалось, куда-то в сторону центра города.

Люди смотрели на меня, но никто не подходил, не предлагал помощь. Человек человеку — волк, особенно тут, в Нью-Рино. Хотя здесь, скорее, человек человеку крыса. Но по крайней мере, на меня никто не пытался напасть.

Впрочем, с меня и взять теперь нечего.

Я дошел до угла улицы, повернул, и понял, что накаркал. Потому что навстречу мне двинулась группа парней в кожаных куртках с цепями. С виду — самые обычные панки с уродливыми причёсками, у одного — явного лидера, шрам на лице через всю щеку.

— Эй! — крикнул он во весь голос. — Большие постирушки, да? Нечего надеть?

Меня снова замутило. Нужно было что-то сказать.

Я был не в состоянии ни говорить, не сопротивляться, а просто пошел дальше. Попытался обойти главного из панков, но он просто схватил меня и резко развернул лицом к себе.

— Ты, кажется, что-то перепутал, — глядя мне в глаза, проговорил он. — Мы — уважаемые люди. И когда ты видишь нас, то должен проявить уважение.

— Ты… Просто… Шваль… С улицы… — только и смог прохрипеть я.

Он впечатал свой кулак мне в живот. Я согнулся, но блевать уже было нечем. Следующим ударом панк опрокинул меня на спину, после чего пнул куда-то в область почки.

— Поучим его уважению, парни, — проговорил он.

И эти мелкие бандиты, которые в другое время перешли бы на ту сторону дороги, увидев меня в форме и при оружии, принялись бить меня, что было сил.

Удары сыпались один за другим. Сперва я пытался закрываться, но потом просто потерял сознание.

***

— Где он? — послышался снаружи голос. — Где мой человек?

Я кое-как открыл глаза и осмотрелся. Серые стены помещения, кафель на полу, какие-то приборы. Пахло сыростью и одновременно с этим дезинфицирующим раствором.

Больница. НКР совместно с семьей Райтов открыли в городе больницу, куда мог обратиться каждый, кому требовалась медицинская помощь. За месяц с начала ее работы, дважды совершались попытки ограбления. И из наркотической зависимости тут не выводили, и это было упущение.

Я узнал голос. Это был капитан Барнс, старший по званию в участке, где я работал. Обычно он руководил детективами. Похоже, что случилось что-то из ряда вон выходящее, раз он лично пришел по душу обычного патрульного.

Секунду спустя дверь распахнулась, и в дверном проёме появился сам капитан. Он сделал несколько шагов в мою сторону.

— Ох, твою ж мать, — выругался он. — Ну и отделали тебя, сынок… Ты меня слышишь вообще?

— Да, — голос звучал слабо и был как будто не моим. Я вдохнул, попытался откашляться, и у меня тут же заболели ребра. Но я все равно повторил. — Да, я слышу вас, капитан.

— Ты что-нибудь помнишь? — спросил он. — Хоть что-то из того, что было?

Я попытался построить у себя в голове стройную цепочку из всего, что произошло прошлой ночью. Хотя с чего я решил, что это было тогда? Может быть, неделя уже прошла?

Банда панков. Нет, это было уже потом. Сперва женщина и лысый небритый мужчина. Он кажется что-то говорил ей. О том, что она выполнила задание на пять с плюсом, или что-то такое.

— Сколько я тут, — только и оставалось спросить мне.

— Тебя привезли двенадцать часов назад, — ответил капитан. — Так что, помнишь?

— Женщина закричала, — ответил я. — Я вошёл в переулок. Она показала, куда побежал преступник, и меня ударили по голове.

— Вот, суки, — проговорил он. — Сможешь опознать их? Помнишь как выглядят?

— Помню, шеф, — ответил я. — Но что случилось? Почему вы пришли лично?

— Потому что за ночь у нас погибло четверо патрульных, — ответил он, чуть помолчав. — Все оказались раздеты догола. И ты — единственный выживший.

— Да, — прохрипел я. — Кажется он говорил что-то такое. Что ему нужна наша форма и оружие.

— Вот ведь дерьмо, — Барнс продолжал ругаться. — И ведь это не просто так. Сперва патрульные… Что эти суки устроят дальше?

Он посмотрел на меня, после чего проговорил:

— Ладно, лежи. Я пришлю к тебе детектива, расскажешь ему все, что было.

— Хорошо, шеф, — ответил я. — Мне надо немного отлежаться, но я расскажу все, что смогу вспомнить.

— Хорошо, сынок, — кивнул Барнс. — Выздоравливай. Мы найдем этих ублюдков.

Он вышел из помещения, и снаружи сразу же послышался его командный голос. Значит, он не один пришел, а с подчиненными, вот и начал сразу их строить.

А мне оставалось только ждать. Минута тянулась за минутой, время шло. Я почувствовал, что проголодался, хотя обеда мне никто так и не принес. И никаких процедур тоже не проводили.

Через некоторое время я подумало, что обо мне все забыли, но потом дверь открылась, и в помещение вошел знакомый детектив.

Светловолосый, примерно с недельной небритостью, в мятом пиджаке и расстегнутой рубашке со сбившимся в сторону галстуком.

И вот тут мне уже стало непонятно. Вроде бы дело важное, и Барнс тоже говорил об этом, но расспрашивать меня прислали этого алкаша Стрелецки?

Нет, сперва он был очень хорошим детективом, но потом ни с того ни с сего стал спиваться, и уровень раскрываемости его дел резко пошел вниз.

Даже я, несмотря на то, что только что прибыл в город, знал об этом. А еще я слышал, как один из его коллег, Рой Дженкинс, говорил, что Стрелецки просто не принял правил игры.

— Ты как, парень? — спросил он хриплым голосом.

— Все нормально, Михаил, заходи, — ответил я.

— Я тебе тут принес кое-что.

Он протянул мне бумажный пакет. Я развернул и достал из него бутылку Ядер-Колы и браминбургер. Рот сразу же наполнился слюной, я мгновенно разорвал упаковку и откусил булку с котлетой внутри.

— Крепко тебя отделали, — проговорил Михаил. — Ну что, что-нибудь помнишь? Ты вроде как дежурил на южной окраине, за Торговой Улицей?

Я подавился. Закашлялся, потом свернул пробку с бутылки газировки, запил и немного стало легче. Кола пусть и выдохшаяся, но холодная.

А хороший парень этот Стрелецки, раз решил угостить. И чего о нем так пренебрежительно отзываются?

— Точно, — кивнул я. — Но чуть дальше там, где совсем трущобы.

— И там на тебя напали, так? — он наклонился, посмотрел внимательнее. — В лоб прилетело. Металлической трубой. Нет, арматурой. А добивали уже потом, но несколько человек.

Он прочитал это легко, как племенной охотник из Умбры читал бы следы. Я чуть успокоился, легче стало даже. Может быть, он не так и безнадежен?

— Это потом, какие-то панки, на которых я нарвался, когда уходил, — сказал я. — А до этого их было двое. Женщина и мужчина. Женщина… Я ее не запомнил. Худая такая, скорее всего торчит на винте, одежда на ней была старая, довоенная.

— Да, — хмыкнул он. — Под такое описание почти все женское население города подходит. Кроме тех, что в «Золотых сферах» работают. А мужчина?

— Лысый и небритый. Голос низкий такой. Возраст… Ну за пятьдесят уже.

— Хорошо, — кивнул он. — Это уже что-то. Рост, другие особые приметы?

— Он из мусорного бака вылез, я не разглядел, — покачал головой я.

— Плохо.

— Капитан говорил, кого-то еще убили, — решил спросить я. — Четверых?

— Да, — кивнул Стрелецки. — Но там чуть иначе, там явно группа действовала. Потому что их по двое убивали. Ты же в одиночном патруле был?

— Да, — кивнул я. — Мой напарник заболел.

— Понятно, — Стрелецки что-то записал себе в блокнот, потом посмотрел на меня. — Что-то еще помнишь?

— Панков помню, — ответил я. — Когда пытался уйти, они на меня наехали и избили. Скорее всего, не поняли, что я полицейский. Их было… Пятеро вроде. Одеты как панки, главный прическу носит, иерокез.

— Этих-то найдем, думаю, они там постоянно трутся, — Стрелецки записал в блокнот еще что-то. — Разберемся. Так. А теперь отдыхай. Я к тебе еще с утра зайду, если что-нибудь вспомнишь, расскажешь.

— Хорошо, — только и оставалось ответить мне. — И спасибо за еду. А то меня покормить забыли.

— Ничего удивительного, — он усмехнулся. — Это нормально в нынешние времена.

Он повернулся и ушел. Я же доел бургер, допил колу, вытер жирные руки тем же пакетом, в котором он все это принес. А потом положил все на прикроватный столик.

И сам не заметил, как вырубился.

***

Открыл глаза я из-за того, что кто-то вошел в помещение. Было уже темно, на улице стояла ночь, и только фонарь у окна немного освещал палату, в которой я находился.

И меня вдруг пронзило чувство опасности. Нет, это явно была не медсестра, которая зашла проверить температуру. Человек явно крался в мою сторону.

Разглядеть, кто это, я не мог. Даже пол не различил. Но двигался он аккуратно, будто боялся скрипнуть досками и разбудить меня.

Так…

Я сжался, как пружина, стараясь дышать ровно. Нельзя чтобы человек заподозрил, что я проснулся. Сомневаюсь, что он попытается сбежать, думаю, скорее наоборот — выстрелит в меня прямо оттуда, а потом рванет прочь.

А так он не будет стрелять, он попытается убить меня тихо.

Человек зачем-то подошел к койке напротив, а потом двинулся в мою сторону. А я лихорадочно думал о том, что же мне делать. Всего несколько секунд.

И он вдруг будто что-то почувствовал. Рванулся вперед, и секунду спустя подушка, оказавшаяся у него в руках, легла мне на лицо. Дышать сразу же стало нечем, я забился, засучил ногами, руками, в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было отбиться.

Под руку мне попалась бутылка из-под колы, та самая, которую притащил Стрелецки. И похоже, что наплевательское отношение медперсонала к пациентам могло спасти мне жизнь.

Рука сама легла на нее, а потом я размахнулся и долбанул человека по голове. Послышался звон, вскрик, и тяжесть пропала. Я тут же смахнул с себя подушку и с наслаждением вдохнул полной грудью.

Несколько секунд я сидел так, а потом вдруг почувствовал боль в руке. И увидел, что несколько осколков вошло в мою ладонь.

Но рассиживаться было некогда. Наверняка ведь этого парня — а это был именно парень, молодой, даже младше меня — кто-то прикрывал.

Я скатился с кровати, наклонился над парнем, обшарил его. Нашелся нож, самый обычный, кухонный, но очень острый. И пистолет, девятимиллиметровый Браунинг в кобуре, который я тут же и выхватил.

Прикосновение к оружию приободрило меня, и даже отбитые ребра и ссадина во лбу стали болеть гораздо меньше. Сразу же появилось желание куда-то идти, что-то делать.

Я снова посмотрел на парня. Его голова была разбита, а на пол щедро текла кровь. Пощупал пульс на его шее — есть. Пока жив.

Вопрос только в том, есть ли там, снаружи, кто-то еще. Его ведь должны прикрывать. И что мне делать дальше.

И едва я развернулся в сторону двери палаты и выставил перед собой ствол пистолета, готовый стрелять во всех, кто ворвется в помещение, как снаружи послышались выстрелы.

Один, второй, а следом — заполошная длинная очередь из пистолета-пулемета. Десятимиллиметрового, это вообще звук знакомый каждому из жителей НКР, а может быть и всей Америки с детства.

А потом выстрелы прозвучали еще раз, на этот раз с улицы. Я перебежал к окну, посмотрел наружу и увидел, как трое парней бегут прочь, а за ними торопится полицейский в форме патрульного.

Один из беглецов вскинул пистолет-пулемет и, не глядя, высадил еще одну длинную очередь в сторону преследователя. Послышались визги рикошетов от бетонной стены, а мой коллега вдруг запнулся и упал.

Нет, такого я им позволить не мог. Быстро высадив оконное стекло ударом рукоятки пистолета, я прицелился в него и нажал на спуск. Грохуло, гильза отскочила куда, то, но пуля угодила в асфальт. Я выстрелил еще дважды, и второй пулей попал парню в спину.

Он по инерции пробежал еще шаг, а потом споткнулся и упал. А я принялся палить в оставшихся на ногах беглецов. Выстрел, второй, третий, и так, пока магазин в пистолете не опустел, а затвор не встал на задержку.

Но больше попасть мне не удалось. Они бежали.

Из здания выбежал еще один полицейский и поспешил к раненому. Естественный инстинкт — посмотреть, что случилось, и если получится, оказать помощь. А тот парень, которого я свалил, вдруг медленно стал подниматься, вскидывая свой смешной пулеметик. Смешной, но смертоносный.

А у меня в магазине как назло не было патронов.

— Спереди! — только и крикнул я, и тут раздался выстрел. А парень, так и не успев подняться, опрокинулся.

Я повернул голову и увидел стоящего посреди улицы Стрелецки с десятимиллиметровым Кольтом в руках. Он тоже увидел меня, махнул, мол, все в порядке, после чего отправился к нашему раненому коллеге.

Секунду спустя к ним присоединились двое людей в белых халатах. Не очень чистых, но это был кто-то из медперсонала. Я повернулся, услышав шорох за спиной, но это всего лишь медсестра опасливо заглянула в помещение. Я увидел у нее в руках маленький револьверчик тридцать восьмого калибра, больше похожий на детскую игрушку, чем на серьезное оружие. Смелая женщина.

— Заходите, — сказал я. — Мне нужна ваша помощь.

Но в первую очередь надо было связать чем-то пленного. Я подошел к кровати, снял с нее простыню и одним движением разорвал на простынь.

— Что вы делаете? — закричала медсестра. — Это же казенная простынь! Нам за нее отвечать придется!

— Да ладно, — ответил я. — Пустяки. Дело житейское.

А потом подошел к парню и принялся стягивать ему руки и ноги получившимися полосками. Ничего другого поблизости все равно не было.

— Вы можете привести его в чувство? — спросил я, кивнув на парня.

Медсестра только сейчас убрала пистолет. Она вытащила фонарик, включила свет, после почти полной темноты в палате показавшийся вам нестерпимо ярким, приподняла парню веко и посветила. Потом во второй.

— У него внутричерепное кровоизлияние, — только и сказала она. — Его только операция может спасти.

Да. Похоже, что я слишком сильно его стукнул. Чем лишил нас очевидной зацепки. Ну а что тут еще делать, я сражался за свою жизнь.

— Так зовите врачей! — сказал я. — Этот человек — подозреваемый, его показания…

— Что тут? — прервал меня Стрелецки, который как раз вошел в палату.

Он был во все том же мятом пиджаке, его глаза чуть блестели. Он сделал несколько шагов в мою сторону, протянул мне руку, мы обменялись рукопожатием. При этом я почувствовал с его стороны отчетливый запах дешевого виски.

— Она говорит, что если этого не прооперировать, то он не выживет, — кивнул я на связанного парня. — Это я его по голове приласкал, он меня подушкой задушить пытался.

— Собирайте бригаду, — кивнул детектив.

— Да, но по какому…

— Я веду это дело, и у меня есть все полномочия, — ответил Стрелецки. — А мы с тобой пройдемся, и ты мне все расскажешь…

Просто патрульный. Глава 2

Мы вышли на улицу, но не ту, где произошла перестрелка, а на задний двор. Стрелецки угостил меня сигаретой, и я пересказал ему все события.

- Что ж, - проговорил детектив. - Значит, одного подозреваемого я грохнул своими руками, а второй неизвестно когда очнется, и очнется ли вообще.

Он затянулся и выпустил в небо струю дыма. "Биг Босс" - сразу же понял я. Самые дешевые сигареты из тех, что можно купить.

- Значит, надо организовать охрану, - сказал я. - Его наверняка попытаются вытащить.

- Или убить, - кивнул Стрелецки. - Но только если он очнется. Ты думаешь, в больнице у этих ублюдков нет своих людей?

- Но...

- Они пришли прямо к тебе, - сказал детектив. - Знали, где ты лежишь. Значит, у них тут свои люди. Нет, так мы их не поймаем. Но есть другой вариант. На живца.

- И дай угадаю, живцом буду я? - только и оставалось спросить мне.

- Точно, - кивнул Стрелецки.

- Хорошо, - мне оставалось только обреченно вздохнуть. - Я согласен. Ну и что же мы будем делать?

- Мы пойдем в бар! - заявил Стрелецки.

- В бар? - переспросил я.

- В бар, - кивнул он. - В больницу они больше не придут, они понимают, что меры безопасности усилят. А если мы с тобой напьемся в баре, то они обязательно нападут.

Ну да, а что еще можно от него ожидать? Он предлагает решить проблему просто нажравшись в баре.

- Хотя бы в приличный? - спросил я. - В ресторан Сальваторе?

- Меня туда больше не пускают, - покачал он головой.

- И что ты учудил?

Это ж надо. Чтобы полицейского куда-то не впустили...

- Сломал бармену нос, - ответил он. - Но это давно было. А пойдем мы с тобой в "Нирвану".

Это название мне ничего не сказало. Но раз согласился, так согласился, делать больше нечего. Мы договорились, что пойдем туда завтра вечером, я как раз отлежусь еще денек. А потом разошлись.

Вечером, напирая на то, что мне нужно срочно на службу, я сумел выпросить у врача стимулятор. А получив укол, отправился к себе домой, а точнее в выделенную мне квартирку на первом этаже одного из жилых зданий. Здесь пахло старой мебелью, а в первый день я обнаружил под кроватью крысиное гнездо, но после уборки все стало получше.

Ополоснувшись ржавой прохладной водой из душа, я достал коробку с патронами, которые привез еще из Могильника. Там были разные, большей частью старые и покрытые патиной. Коробка осталась мне от отца, и это было единственное наследство.

Но на пару магазинов к трофейному пистолету там нашлось. Потом я долго думал, во что одеться, и в итоге решил натянуть просто клетчатую рубашку и джинсы, как здесь одевались многие. В форме в бар идти не стоило.

К назначенному времени за мной зашел Стрелецки. Он выглядел как обычно, оказался одет во все тот же мятый пиджак, в котором ходил на службу. И мы пошли. К моему удивлению не в сторону центра, а куда-то к Торговой улице.

Но саму нее мы не вышли, а отправились дальше к окраинам. Район здесь был примерно такой же, как тот, что достался мне для патрулирования. Мусорные кучи, которые никто не собирался убирать, фонари, работающие то через один, а то и через два, бомжи и наркоманы.

Когда мы проходили мимо одной из мусорных куч, она внезапно рассыпалась, и наружу вылез тощий и абсолютно лысый тип. Он проследил за нами мутными глазами и простонал:

- Подайте на хлебушек...

Когда мы прошли чуть дальше, я не выдержал и спросил у Стрелецки:

- Михаил, почему мы с этим не разберемся? Вот ты же умный, детектив, учился. Почему все так?

Он посмотрел на меня, после чего запустил руку в карман, достал из него пачку сигарет и щегольским движением выбил одну себе в рот. Прикурил, затянулся, после чего спросил:

- С чем именно?

- Ну вот с такими районами. Где бомжи, где торгуют наркотиками не в аптеках, как положено, а прямо с улиц из под полы. Не было бы таких районов, никто бы не подловил меня, и не избил.

- Так это твоя задача - с этим разбираться, - он хмыкнул.

- В смысле? - не врубился я.

- Ну в прямом, - ответил он. - Ты знаешь, я тоже думал, что республика окажет нам помощь, что мы пришли сюда придать этой заднице цивилизованный мир. Но нет ведь. Нас бросили сюда, чтобы удовлетворить политические амбиции. И это не мы присоединили НКР. Это Нью-Рино решил войти в его состав.

- В смысле? - не понял я.

- В прямом, - пожал плечами Стрелецки. - Это Бишоп все придумал. Он хочет место в Сенате. Легализовать азартные игры и наркотики по всей республике. Ну либо превратить Рино в туристическое место, куда будут ездить вообще все. А проблему порядка на улицах и безопасности на пути переложить на Республику. А самому сидеть в казино и зарабатывать денежки на человеческих слабостях.

- Что? - не поверил я. Звучало-то логично, но все-таки...

- Что что? - спросил Стрелецки. В одну длинную затяжку добил сигарету, достал еще одну, подкурил от окурка, а его бросил куда-то на дорогу.

- Но почему мы с этим ничего не сделаем? Никто этого не понимает?

- Это понимают все, - пожал я плечами. - Это понимаю я, это понимает Барнс, это понимает канцлер Брюс, и это понимает сама Танди. Но он высоко сидит. Знаешь почему у стула четыре ноги?

- Потому что иначе на нем усидеть не получится.

- Вот именно, - кивнул Стрелецки. - И если сломать одну из ног, стул упадет. Вот четыре Семьи - и есть четыре ноги. Раньше я этого не понимал, и пытался что-то сделать. Половина полиции работает на Семьи, канцлер с ними работает. И я думал, что у меня получится что-то изменить. Теперь забил, и просто бухаю. Ну и пытаюсь поймать совсем уж обнаглевших бандитов.

- А что, если те, кто на меня напал, работают на Семьи? - спросил я.

- Тогда им все сойдет с рук. Но не бойся, не работают. Иначе они не стали бы устраивать нападений, а просто купили бы форму. Или украли на складе.

Мы продолжали идти, и тут из переулка послышался пронзительный женский крик. На меня накатило ощущение, как будто это уже было. И ведь в действительности.

- Идем мимо, - сказал Стрелецки. - У нас своя работа.

- Но там ведь могут кого-то грабить или насиловать, - попытался возразить я. - Да и вообще, меня точно так же заманили в ловушку. Сейчас-то нас двое, мы справимся.

- Бомба два раза в одну воронку не падает, - ответил детектив, похоже, какой-то книжной мудростью.

- Пойдем все-таки посмотрим, Майкл, - проговорил я.

- Я не Майкл, я - Михаил, - ответил он. - В честь архангела. Тебе оно точно надо?

- Да, - уже уверенно заявил я. - Пойдем.

Я вытащил из кобуры пистолет, снял его с предохранителя и двинулся в переулок. На меня снова напало ощущение, как будто я все это уже видел, будто все это было...

- Где мои деньги, тварь? - послышался оттуда голос. - Где? Опять на винт спустила?

Да, похоже, в этот раз ситуация все-таки не повторится. Я вошел во двор, и увидел худощавого чернокожего парня в черных брюках и такой же майке, и женщину, прижатую к стене. В потасканных шмотках, которые по идее должны были подчеркивать ее сексуальность, с размазанной косметикой на лице.

- Эй, отойди от нее! - крикнул я, вскидывая пистолет и направляя на него.

- А тебе чего надо? - негр повернулся ко мне, и секунду спустя в его руках появился выкидной нож. - Шел бы ты отсюда...

- Ты серьезно? - спросил у него вышедший следом за мной из-за угла Стрелецки. - Нет, парень, ты мне скажи, ты серьезно такой тупой?

- Чего? - негр, кажется, не врубился.

- Того, - ответил детектив. - У него пистолет. А ты свою зубочистку достал. Ты что, пришел с ножом на перестрелку?

Тот, кажется, понял, какую глупость сделал, и несколько сник. Я посмотрел на проститутку, которой, очевидно, была эта женщина. Она, похоже, действительно ничего не понимала. Была под кайфом. А на лице ее отчетливо можно было разглядеть следы больших ладоней.

- А чего вам надо? - спросил негр, все-таки набравшись наглости. - Это моя девка. И она должна мне денег. Сучки должны платить.

- Во-первых, парень, проституция за пределами специальных заведений незаконна.

- И какая вам разница? Вы же не легавые.

Стрелецки выдохнул, рутинным движением запустил руку в карман и достал значок, показал ему:

- Детектив Стрелецки, полицейское управление Нью-Рино. Ты арестован. И вообще, ты бьешь женщину. Подумай, что сказала бы твоя мать?

- Не трогай мою маму, свинья! - тут же заорал негр.

- Нож брось, - спокойно ответил детектив. - Или он тебя пристрелит.

- Это не по правилам!

- Хорошо, - Стрелецки обернулся ко мне. - Будем разбираться по правилам или по-свойски?

- Это как? - я не понял.

- Ну, потащим его в участок, оформим все, как положено, а через две недели его выпустят, и он забьет эту шлюху, как свидетельницу своего позора насмерть.

Я подумал немного, и кивнул. Действительно. Тогда лучше по-свойски. Времени тащиться в участок точно нет. А заодно я посмотрю, как решают дела таким образом детективы.

- Давай по-свойски, - сказал я.

- Слышишь? - повернулся к нему Стрелецки. - Не повезло тебе.

Он сделал несколько шагов в сторону негра. Тот сперва отступил, но потом резко рванул вперед и попытался ударить детектива в живот. Однако тот перехватил его руку, а потом долбанул лбом в нос.

Хрустнуло. Парень отшатнулся, а секунду спустя оказался на земле, надежно зафиксированный болевым приемом на руку. Нож, естественно, тут же выпал на землю, и Стрелецки ленивым движением пнул его в сторону.

А потом перехватил руку обеими руками и сломал о свое колено. Послышался такой хруст, что у меня аж зубы засвербели. Парень заорал, стал яростно материться, но детектив пнул его ногой в спину, завалив на землю. А потом принялся бить ногами.

Один раз, второй, третий. Ударил куда-то в область мочевого пузыря, из-за чего сразу же остро завоняло. А потом хорошенько потоптался по пальцам и второй руки. Так, что тоже похрустело.

- Отпад... - проговорила дамочка, смотря на все это неестественно широкими глазами.

- Вот так вот мы решаем дела по-свойски, - Стрелецки повернулся ко мне, а потом обратился к проститутке. - А ты лучше найди себе другую работу, принцесса. Этот-то тебя не тронет, он ближайшую пару месяцев не сможет жопу подтереть. Но все равно.

И двинулся на выход из переулка. Я посмотрел на корчащегося от боли сутенера, на проститутку, после чего пошел за ним. У меня на языке крутилась куча вопросов, которые хотелось задать, но на этот раз я решил промолчать.

Но подумал о том, что у Стрелецки можно действительно многому поучиться.

До бара мы добрались минут через десять, и это действительно оказалась самая настоящая клоака. Столики побитые, одно из стекол разбито и заколочено досками, стойка будто после пожара. Да, это не ресторан Сальваторе. Хотя мне не хватило бы месячного жалования даже на ужин там. Удивительно, почему некоторые мои коллеги посещают это заведение регулярно?

Контингент тоже был так себе. Не те, к кому мне хотелось бы поворачиваться спиной. Однако Стрелецки спокойно уселся за столик, и девчонка-официантка, которая тут все-таки оказалась, двинулась к вам.

Откуда-то послышалась хрипящая и очень громкая музыка, которая заставила меня дернуться. Я повернул голову и увидел музыкальный автомат, в который кто-то из местной публики как раз бросил монетку.

- Ну, что будете пить? - спросила официантка.

Она молодая совсем, блондинка курносая, и с веснушками. Чавкая жевала жвачку. Даже странно, такая симпатичная, а работает официанткой в этой Богом забытой дыре.

- Пива! - уверенно проговорил я.

- Не советую, - покачал головой Михаил.

- Почему? - не понял я.

- Потому что пиво в таких местах обычно опаснее обогащенного урана. А в этом уж точно.

Официантка недовольно фыркнула, но детектив не обратил на это никакого внимания, а спокойно продолжил вещать:

- Поверь моему опыту: сомневаешься, хорошая ли вода в поселении - бери Ядер-Колу. Если сомневаешься в том, хороший ли алкоголь - бери то, что пьют все. По крайней мере, не умрешь.

- Тогда лучше вообще не пить, - мне как-то даже грустно стало. Да и алкоголь на свежие тумаки ложится не очень хорошо.

- Да, но тогда нам никто не поверит. Так что принеси нам бутылку виски, принцесса.

Он сунул ей купюру в двадцать баксов. Похоже, что по поводу местных цен он был вполне себе в курсе. Девушка тут же спрятала деньги в карманчик фартука.

Михаил снова достал пачку сигарет и закурил. Про него говорили, что он очень много пьет, но о том, что он столько курит, особо не рассказывали. Как же он так.

- Ты много куришь, - проговорил я, не выдержав.

- А пью еще больше, - ответил он, затянулся, выпустил дым куда-то в сторону. После чего наклонился и проговорил. - Те, что сидят за тобой. Посмотри, не узнаешь ли кого-нибудь из них? Только незаметно.

Я сделал вид, что повернулся посмотреть не возвращается ли официантка, а сам глянул на двоих парней, что сидели за нашим столиком. Поймал взгляд одного из них, который он тут же отвел. Всмотрелся в лица, но не узнал. Нет, я их не видел.

- А что такое? - спросил я, качнув головой. Мол, не знаю их.

- Они пялятся на нас с того момента, как мы зашли, - ответил Михаил. - Но ладно, может совпадение.

Официантка скоро вернулась с бутылкой виски, на которой была наклеена этикетка вискикурни Райтов и двумя запыленными бокалами. Не очень чистыми, со следами пальцев.

Михаила это не смутило: он взял бокал и принялся вытирать его носовым платком, который вытащил из кармана. У меня тоже был с собой такой, и даже чистый. Вот и я протер.

А потом Михаил выдернул пробку из бутылки, разлил. Многовато разлил на самом деле, как мне показалось, но он делал все очень уверенно.

- За что пить будем? - спросил он.

- За то чтобы поймать плохих парней? - вопросом на вопрос ответил я.

- Хах, - он усмехнулся. - Чтобы поймать плохих парней, нам надо заявиться в мэрию. И никакие жетоны и наручники тут не помогут. Но давай выпьем за то, чтобы плохие парни понесли наказание.

- Давай, - пожал он плечами.

Мы ударили бокалом и бокал, и Михаил мгновенно опустошил его, причем смакуя, мелкими глоточками. Алкоголь обжег рот, прокатился по пищеводу и взорвался бомбой где-то в желудке.

- Не-не! - крикнул Михаил, когда увидел, как я собираюсь поставить бокал на стол. - До дна! За такое до дна!

Сам он поставил бокал и проводил взглядом человека, который вышел из бара. Это был один из тех двоих, что сидели позади нас. Я еще отметил его подозрительный взгляд.

И это было очень подозрительно. Почему он ушел один, если они сидели вдвоем? Почему оба не покинули бар? Да и в целом что это вообще такое?

А Михаил тем временам уже по второму разу наполнял бокалы. Похоже, что считал что перерыв между первой и второй должен быть небольшим. На секунду я даже подумал, что нет у Михаила никакого плана, а он просто алкаш. Я подумал, что может быть, стоит встать, выйти, проследить за тем из парней, что ушел.

- Я все вижу, - одними губами прошептал детектив. - Пей.

Я поднял бокал ко рту и подражая Стрелецки высадил его мелкими глоточкам. На этот раз прошло легче, только на последнем глотке все попросилось обратно, но мне удалось сдержать рвоту.

- Будешь? - Михаил протянул мне пачку сигарет.

Не знаю почему, но я взял и принялся разминать сигарету между пальцами. Но я никогда не курил, да и прикуривать мне было нечем. Впрочем детектив тут же предложил мне огонек, и я затянулся.

В целом нормально. Могло быть и хуже. Я затянулся еще раз и выпустил дым в потолок. Напряжение отпускало. До этого у меня в голове словно пружина была какая-то, а теперь... Нормально так.

Стрелецки же в очередной раз попытался щегольским движением выбить сигарету себе в рот, но поймал губами только воздух. Он с недоумением посмотрел на пачку, потряс ей, но она оказалась пуста. Тогда он смял ее в кулаке и поднялся на ноги.

- Пойду за сигаретами, - сказал он.

- В смысле? - не понял я. - А как же дело?

- Дело никуда не уйдет, - он махнул рукой. - А без сигарет я не могу думать. А когда я не думаю, то делаю глупости. Ты главное из бара не выходи, и тогда все будет нормально.

И только он сказал это, как развернулся на каблуках и моментально исчез за дверями. Я же продолжил курить и смотреть по сторонам. Народ тут был.

Подозрительный народ на самом деле. Я снова поймал на себе взгляд, но на этот раз это была женщина. Очень ярко накрашенная, что удивительно - косметика сейчас в большом дефиците, и в яркой же одежде. Довоенное платье, но оно выглядело, как новое.

Мне почему-то стало не по себе от ее взгляда, и я отвернулся. Докурил сигарету, но пепельницы тут не было, и я не придумал ничего лучше, кроме как затушить сигарету о подошву ботинка, а окурок сунуть в карман пиджака. Будет вонять, но я как-то не привык мусорить в помещении.

Сам не знаю почему, я налил себе еще полбокала виски и выпил. На этот раз залетело прекрасно - как по маслу. И даже мир вокруг перестал казаться таким мрачным. И синяки и ссадины больше не болели.

Едва я поставил бокал на стол, как передо мной оказалась та самая женщина. Она посмотрела на меня и спросила:

- Привет, я подсяду?

Просто патрульный. Глава 3

Ответить я не успел, потому что она сама примостила задницу на стуле, наверняка еще теплом после детектива. Посмотрела на меня еще раз и проговорила:

- Ты выглядишь как человек, который не боится проблем. И может устроить их другим. Все эти синяки, шрамы...

- Я не играю в игры. Не ходи вокруг да около, чего тебе надо? - спросил я, приняв самоуверенный вид.

Она была... Привлекательна. И нельзя сказать, чтобы она выглядела как проститутка. Скорее просто как искательница приключений на свою задницу. Что ж, может быть и не так.

Не знаю, может быть, виски на меня так подействовал, может быть, еще что-то, но меня потянуло к ней. Это было не животное влечение, нет, это был именно интерес. Она ведь подошла, причем именно ко мне, хотят здесь, в этом баре было куча парней покруче меня. И с гораздо большим количеством шрамов.

По ним было видно, что они либо пустошные бродяги, которые прибыли в город отдохнуть и расслабиться, либо местные бандиты.

- Просто хочу познакомиться, - проговорила она. - Не угостишь даму?

Я повернулся и махнул рукой официантке, подзывая ее. Через несколько секунд девушка уже была рядом, наклонилась над столиком.

- Что будешь пить? - спросил я.

- Попробуй угадать, - эта роковая женщина улыбнулась.

- "Ядер-колы", пожалуйста, - попросил я и сунул ей купюру в пять баксов. Это была стандартная цена для не самого дорогого бара.

- Ты серьезно? - на лице моей новой знакомой появилось удивление. - Ты думаешь, я буду пить колу?

- Если ты впервые в городе, и не знаешь, что пить, то никогда не бери воду, - принялся я цитировать слова Стрелецки. - Бери "Ядер-колу", потому что вода может быть плохой, а содовая всегда одинаковая. Если ты не знаешь, что пить из алкоголя - пей то, что пьют все. Понимаешь?

- Мудро звучит, - он запустила руку в сумочку и достала из нее пачку сигарет. Не тех вонючих, которые курил Стрелецки, это была "Серая Черепаха", причем ее женская версия - длинные и тоненькие палочки. Она прикурила, затянулась, выпустив дым в сторону, и сказала. - Но все же угощать даму колой... Это моветон, тебе не кажется?

- Я знаю, как объединить эти два подхода, - я улыбнулся.

Когда официантка вернулась и открыла бутылку своей открывашкой, я жестом поблагодарил ее и забрал бутылку. Налил в бокал примерно две трети, а остальное долил виски. И протянул девушке.

- Попробуй.

Девушка взяла бокал, сделала глоток, наклонила голову и гораздо более благосклонно проговорила:

- Да, интересный вкус. Меня зовут Лана. А тебя как?

- Тайлер, - ответил я, назвав выдуманное имя. Все равно оно ничего не значило, да и называться настоящим мне не хотелось совсем.

- Тайлер, - проговорила она. - Ну что ж, приятно познакомиться. И чем ты занимаешься?

- Ловлю плохих парней, - мне оставалось только усмехнуться.

- Полицейский? Или охотник за головами?

- А ты недавно в городе, верно? - ответил я, проигнорировав ее вопрос.

- Почему ты так думаешь?

- Потому что не узнала моего спутника. А его тут знают все.

- Да, ты угадал, я тут недавно, - она снова затянулась и выдохнув дым, проговорила. - Ну так что, мы познакомились. О чем еще поговорим?

Я не знаю, в чем было дело. Может быть, я совсем напился, а алкоголь очень плохо ложится на свежеполученные побои. Может быть, дело было ещё в чем-то.

А может быть я просто почувствовал себя детективом из нуарного фильма. Один раз я даже видел такой в свое время в кинотеатре Могильника. В основном там показывали ковбойские фильмы с Говардом Купером, но случалось и такое.

Нет, на самом деле я не тянул на эту роль. Вот Стрелецки - он действительно нуарный коп, самый настоящий. И будет копией главного героя "Секретов Лос-Анджелеса". Если доживёт, конечно.

Но скорее всего я просто напился.

Я протянул руку и забрал у нее из пальцев сигарету. Сделал длинную затяжку, после чего выпустил дым в потолок. Да, как ни крути, эти гораздо легче чем те, что курил Стрелецки.

- Сыграем в правду или действие? - спросил я.

- Что? - она как-то опешила даже. Явно не ожидала этого, и флер роковой женщины на несколько секунд сошел с нее.

- А почему нет? - я махнул рукой с сигаретой в сторону. - Это же лучший способ узнать друг друга.

- Ну... - она как то смутилась. А потом опрокинула в себя остаток коктейля в своем бокале, ударила ладонью по столу, и сказала. - Почему бы и нет? Кто начинает?

- Дамы вперёд, - галантно проговорил я.

- Хорошо, - она смахнула со лба челку. - Правда или действие?

— Правда, - согласился я, чувствуя приятное тепло от алкоголя во всем теле.

В голове шумел ветер, иначе не скажешь. Пустынный ветер, такой, что перемещает тонны песка с места на место. Я снова затянулся ее сигаретой.

Вот сейчас-то все должно открыться. Если она подсадная - она проколется. Не зря же я ее поил. Хотя, она умна, ничего не скажешь. Гораздо умнее, чем обычные местные шлюхи.

Лана прищурилась, посмотрела на меня оценивающе, и спросила совсем не то, чего я ожидал:

- Когда ты в последний раз был с женщиной?

От неожиданности я поперхнулся дымом. Закашлялся. Она продолжала смотреть на меня с легкой улыбкой, явно наслаждаясь моим замешательством.

Вот ведь сучка!

- Это... - сквозь кашель проговорил я. - Это какой-то странный вопрос для знакомства.

- Ты сам предложил сыграть, - она пожала плечами. - Так что, отвечай. Или выбирай действие, но предупреждаю сразу - оно будет гораздо хуже.

В голове шумело из-за выпитого виски. Я потер лицо рукой. Надо что-то ответить. Но потом будет мой ход, и она свое получит!

- Зависит от определения, - серьезно ответил я, чувствуя, как виски окончательно развязывает мне язык. - Что ты имеешь в виду - быть с женщиной?

Лана замерла с сигаретой в руке. Посмотрела на меня так, будто я свалился с Луны. Потом медленно затянулась, выпустила дым и спросила:

- Ты... Ты сейчас серьезно?

- Абсолютно, - кивнул я. - Это же важный момент. Определение терминов. Если мы говорим просто о разговоре, то я каждый день общаюсь с женщинами. Если о...

- Стоп-стоп-стоп, - она подняла руку. - Подожди. Сколько тебе лет?

- Я точно не знаю, - пожал я плечами. - Если так считать... Примерно двадцать три.

- Двадцать три, - повторила она. - И ты не знаешь, что значит "быть с женщиной"?

- Ну, технически знаю, - я почесал в затылке. - Но хотелось бы уточнить параметры вопроса.

Лана допила свой коктейль одним глотком, налила себе еще виски - уже без колы - и выпила залпом. Потом посмотрела на меня с выражением человека, которому предстоит объяснить браминам теорию относительности.

- Хорошо, - медленно проговорила она. - Слушай внимательно, потому что повторять я не буду. Когда женщина говорит "быть с женщиной", она имеет в виду половой акт. Секс. Совокупление. Трах, если говорить совсем просто.

Я кивнул.

- Это когда мужчина вводит свой пенис...

-Э-э-э, - я поднял руку. - Может не надо так подробно?

- Нет-нет, раз начала - продолжу, - она явно вошла в раж. - Значит так. У мужчины есть половой орган, который называется пенис, член, хрен, елда - как хочешь называй. У женщины есть вагина, она же манда, она же пилотка, она же...

- Лана! - зашипел я, оглядываясь. - Тут же люди!

- И что? - она пожала плечами. - Ты спросил - я объясняю. Так вот, когда мужчина возбуждается, его член твердеет благодаря приливу крови в кавернозные тела. Это эрекция. Понимаешь пока?

Я кивнул, чувствуя, как краснею. Виски явно было слишком много, потому что голова кружилась, а Лана в этом неверном свете бара казалась какой-то нереальной, как преподавательница из довоенного учебного фильма.

- У женщины при возбуждении вагина увлажняется, - продолжала она совершенно спокойным тоном, будто рассказывала рецепт браминбургера. - Выделяется естественная смазка. Это нужно для того, чтобы член мог войти без боли и повреждений.

- Я... Я действительно не просил таких подробностей, - пробормотал я.

- Заткнись и слушай, - отрезала она. - Дальше. Мужчина вводит эрегированный пенис во влагалище женщины. Начинаются фрикционные движения - туда-сюда, понимаешь? Член трется о стенки вагины, стимулируются нервные окончания, и... - она сделала паузу, чтобы затянуться сигаретой. - И в результате достигается оргазм. У мужчины происходит эякуляция - выброс спермы. У женщины все сложнее, но сейчас не об этом, существование женского оргазма - в принципе дискуссионная штука. Сперма попадает во влагалище, сперматозоиды движутся к яйцеклетке, и если повезет или не повезет - смотря как смотреть - через девять месяцев появляется ребенок. Или не появляется, если использовать презерватив или другие методы контрацепции.

Она допила виски и посмотрела на меня торжествующе.

- Все понятно объяснила? Или надо нарисовать?

Я сидел, чувствуя, как горят уши. Несколько посетителей за соседними столиками откровенно ржали. Один здоровенный мужик в кожаной куртке даже захлопал.

- Очень... подробно, - выдавил я. - Спасибо. Теперь я буду видеть это каждый раз, когда закрою глаза.

- Не ты один, - сказала она. - Есть еще такая вещь - мастурбация...

- Ладно, ладно, хватит, - я затушил сигарету прямо о стол.

- В твоих речах чувствуется образование, - проговорил я, чувствуя, как мысли начинают проясняться. Полицейский инстинкт все-таки пробивался сквозь пелену алкоголя. Если он у меня вообще был, я же работал всего второй день. - Ты не из Нью-Рино, верно?

Лана на секунду замерла. Совсем чуть-чуть, но я заметил. Улыбка стала чуть более натянутой.

- С чего ты взял? - она попыталась изобразить беззаботность, но я уже зацепился за нить и принялся разматывать ее.

- "Кавернозные тела", "фрикционные движения", "методы контрацепции", - я перечислил, загибая пальцы. - Такого даже проститутки из "Кошачьей лапки" не знают, а уж они в сексе разбираются. А уж обычные девчонки в барах - тем более. Это медицинские термины. Довоенные.

- Может, я просто много читаю, - она пожала плечами, но в голосе появилась напряженность.

- Книг по анатомии в Пустоши не так много, - я наклонился ближе. - А те, что есть - либо сгорели, либо в частных коллекциях. Или в Убежищах.

Она сглотнула. Потянулась было к сигаретам, но пачка оказалась пуста.

- Ты из Города Убежища, так ведь? - выпалил я. - Убежище 8, если быть точным. Единственное место в радиусе сотен миль, где еще есть нормальное образование и медицинские учебники.

Лана выдохнула, откинулась на спинку стула.

- Слишком умный для простого патрульного из Могильника, - пробормотала она. - Да, ты прав. Я оттуда. И что с того?

- Что ты здесь делаешь? - я не отступал. - Город Убежища - это чистая вода, порядок, безопасность. А Нью-Рино - это...

- Помойка, - закончила она. - Знаю. Но у меня были причины уехать.

- Какие?

Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь бара распахнулась с таким грохотом, что половина посетителей вздрогнула. В проеме появился Стрелецки, который с трудом держался на ногах, схватившись за косяк. Детектив был пьян. Нет, не просто пьян - он был в дым, в дрова, в дрободан. Галстук болтался где-то на уровне солнечного сплетения, пиджак расстегнут, рубашка вылезла из штанов. В одной руке он держал почти пустую бутылку виски, а в другой пачку "Биг Босс".

- ТАЙЛЕР! - заорал он во весь голос. - ТЫ ГДЕ, СУКА?!

- Я здесь, Михаил, произнес я, подняв руку.

Он прищурился, всматриваясь в полумрак бара, потом покачнулся и медленно поплыл в нашу сторону. По пути сбил кого-то с ног, извинился, продолжил путь.

- А, вот ты где, - он уселся на стол, чуть не опрокинулся, взмахнув руками, но удержался. - И... О! Красивая девушка! Привет, красивая девушка!

- Привет, пьяный детектив, - сухо ответила Лана.

- Я не пьяный, - возмутился Стрелецки. - Я слегка... Слегка под мухой. Это разные вещи. Совершенно разные, - он сделал глоток прямо из бутылки. - Знаешь, в чем разница между пьяным и под мухой?

- Нет, - ответила Лана.

- Я тоже не знаю, - радостно сообщил он. - Но она точно есть! Тайлер, я жрать хочу. Нет, не так. Я ЖРАААААТЬ ХОЧУУУУ!

Последнее слово он проорал так, что у меня в ушах зазвенело.

- Михаил, тише, - зашипел я. - Мы же на задании.

- К черту задание, - он махнул рукой. - Я - лев этих каменных джунглей. А когда лев голоден, он ест. Знаешь, что я хочу? Я хочу шашлык из игуаны! Сочный, с кровью... Нет, без крови. С кровью - это как людей есть. А я не людоед. Я - полицейский!

Он попытался достать значок, но только запутался в подкладке пиджака.

- Пошли в "Игуана Боб и сыновья"! - объявил он. - Там кормят отлично. И дешево. И много. И вкусно!

- Михаил, может, не стоит...

- ПОШЛИ! - гаркнул он, попытался встать, качнулся, схватился за стол. - Я приглашаю. У меня... - он принялся шарить по карманам. - У меня где-то деньги были. Точно были. Вот они!

Он выложил на стол несколько купюр, ткнул в них пальцем и заявил:

- Видишь? Богатство! Пошли жрать!

- Спасибо за предложение, но я откажусь, - Лана поднялась со стула. - Мне пора.

- Куда пора? - Стрелецки вцепился ей в руку. - Ночь же! Самое время жрать игуану! Или ты думаешь, что игуан едят только днем? Нет! Игуан едят ВСЕГДА!

- Отпусти, - она попыталась высвободиться, но детектив держал крепко.

- Если ты не пойдешь, я тебя арестую! - заявил он. - Оформлю за проституцию в общественном месте! И будешь сидеть до утра в участке! А другие конкуренции не терпят, они тебя так распишут...

- Пошли с нами, - поддержал я. Мне стало любопытно. Что она скрывает? Почему сбежала из Города Убежища? И главное - какого черта она подсела именно ко мне?

- Я не хочу...

- Я тоже не хотел слушать лекцию по анатомии, - парировал я. - Но выслушал. Теперь твоя очередь.

Лана посмотрела на меня, потом на Стрелецки, который продолжал держать ее за руку и блаженно улыбался.

- Хорошо, - сдалась она. - Но вы платите.

- Отлично! - Стрелецки отпустил ее и попытался встать. - Вперед, к игуанам! К сочным, вкусным... - он икнул. - Извините. К игуанам!

Мы вышли из бара. Стрелецки шел впереди, слегка покачиваясь и напевая какую-то песню на незнакомом языке. Я с Ланой - по бокам, придерживая его за локти.

- Он всегда такой? - тихо спросила она.

- Понятия не имею, - честно ответил я. - Знаю его второй день.

- Прекрасно, - она закатила глаза. - Просто прекрасно.

"Игуана Боб и сыновья" оказался достаточно большим ресторанчиком. Еще бы, это ведь самая известная в НКР франшиза быстрого питания. И оттуда пахло... Черт, пахло вкусно.

Мы вошли внутрь. За стойкой стоял толстый мужик в грязном фартуке - вряд ли это был сам Боб или кто-то из его сыновей, они наверняка не покидали пределов своих особняков. Просто наемные работники. Он окинул нас оценивающим взглядом.

- Три порции жареной игуаны, - сказал Стрелецки выкладывая на стол деньги. - И пива. Много пива.

- Лучше воды, - заметил я, решив, что так Стрелецки хоть немного протрезвеет.

- Я не буду пить воду! - раненым быком взревел он. - В нее рыбы писают! Только пиво!

С большим трудом мне удалось взять его за плечо и отвести в сторону. Мы уселись за столик у окна. Стрелецки сразу же положил голову на руки.

- Я просто глаза закрою на секундочку, - пробормотал он. - Только на секундочку...

Через мгновение он уже храпел. Я посмотрел на Лану. Она смотрела в окно, постукивая пальцами по столу.

- Так что ты здесь делаешь? - спросил я. - Вот реально?

Она повернулась ко мне, открыла рот, чтобы ответить, и вдруг её лицо изменилось. Глаза расширились, но не от страха - от чего-то другого. От узнавания?

Я обернулся, следуя за её взглядом.

В дверь кафе заходил мужчина. Лысый, с недельной небритостью, в чёрной кожаной куртке. Тот самый, что вылез из мусорного бака и врезал мне арматурой по голове.

Ярость вспыхнула мгновенно. Я потянулся к кобуре, но Лана внезапно схватила меня за руку. Крепко, до боли.

Просто патрульный. Глава 4

— Не надо, — быстро прошептала она. — Прошу тебя, не надо.

Лысый прошёл к стойке, заказал у Боба пиво. Голос был низкий, хриплый — я узнал его сразу. Потом развернулся с бутылкой в руке…

И посмотрел прямо на нас. Не на меня. На Лану. Она едва заметно кивнула. Он кивнул в ответ, после чего его взгляд скользнул по мне — безразличный, будто видел первый раз в жизни.

Дверь закрылась. Я медленно повернулся к Лане. Она смотрела на меня, и улыбка сошла с её лица. Теперь там было что-то другое.

— Ты его знаешь, — это не был вопрос.

— Тайлер…

— Ты знаешь человека, который убил четверых полицейских, — я почувствовал, как трезвость окончательно возвращается. — Ты подсела ко мне не просто так. Ты…

Моя рука сама потянулась к пистолету, но она снова перехватила её.

— Не делай глупостей. Выслушай меня. Пожалуйста.

Стрелецки продолжал храпеть. Мужик за стойкой вытирал стаканы, не обращая на нас внимания. Я посмотрел на Лану.

— Говори быстро, — процедил я сквозь зубы.

Если мне не понравится ее объяснение, то я, возможно, еще успею догнать лысого. Но я не собираюсь с ним разговаривать, просто всажу ему несколько пуль в спины. Лана глубоко вдохнула, посмотрела в окно, потом снова на меня.

— Не тяни время! — прорычал я.

— Ты хороший человек, Тайлер, — начала она тихо. — Я вижу это. Ты действительно веришь в то, что делаешь. В «служить и защищать». Правда ведь?

— К делу, — оборвал я её.

— Хорошо, — она наклонилась ближе. — Скажи мне честно: ты знаешь, почему Нью-Рино вошло в состав НКР?

Я вспомнил слова Стрелецки. Про Бишопа, про место в Сенате, про легализацию азартных игр и наркотиков. Мы же только сегодня об этом разговаривали.

— Бишоп хочет…

— Бишоп хочет превратить всю республику в одно большое казино, — перебила она. — Легализовать наркотики, проституцию, азартные игры везде. От Шейди-Сэндс до границ. И знаешь, что для этого нужно?

Я молчал.

— Производственные мощности, — продолжила Лана. — Лаборатории. Образованные химики. Стабильное электричество. Всё то, чего нет в Пустоши. Но всё это есть в одном месте…

— Город Убежища, — медленно проговорил я.

— Точно, — она кивнула. — И сейчас НКР медленно, но верно подминает его под себя. Торговцы, советники, «представители интересов». Скоро там поднимут флаг республики. А потом Бишопы построят свои фабрики смерти.

— Даже если это правда, — я покачал головой, — какое это имеет отношение к убийству четверых копов?

— Мы их не убивали, — твердо сказала она. — Мы усыпили их, забрали форму и оставили живыми. Клянусь.

— Ты мне затираешь, — сказал я. — Ваши ублюдки пришли за мной. Они стреляли в полицейских. Если бы не Стрелецки…

— Это не мы! — в её голосе появилось отчаяние. — Я не знаю, кто это, но это не мы!

Я откинулся на спинку стула, помассировал виски. Голова раскалывалась, но я был уже относительно трезв. Алкоголь выветрился из крови благодаря адреналину. Но лысый уже в любом случае ушел далеко, гнаться за ним уже поздно.

— Почему я должен тебе верить? — только и оставалось спросить мне.

— Потому что я не хочу тебя убивать, — проговорила она и тут мне в живот что-то уперлось.

Я опустил взгляд, и увидел совсем небольшой револьвер, который упирался мне в живот. Тридцать восьмой калибр, мягкие свинцовые пули, которые раскрываются в ране и наносят страшный урон. Никакие стимуляторы не спасут, никакие хирурги.

— Что вы хотели сделать? — спросил я. — Зачем вам форма?

Лана посмотрела мне в глаза.

— Я не могу тебе этого сказать, — медленно проговорила она. — Но пострадают только те, кто этого заслужил. Это все…

Стрелецки громко всхрапнул. Он крепко спал и, кажется, помощи от него не дождешься.

— И что ты хочешь от меня? — спросил я наконец.

— Просто не мешай. Дай мне уйти. Забудь, что видел меня. Через два дня всё закончится — в любом случае. И ты узнаешь правду.

Из-за стойки в нашу сторону двинулся молодой парень с двумя подносами, на которых стояли тарелки с игуаной и пиво. Лана подняла взгляд, ствол чуть отодвинулся от моего живота. Это мой шанс.

— Ты не просто так подошла ко мне, — медленно проговорил я, глядя ей в глаза. — Тебе нужна помощь полицейского, верно?

Лана на мгновение застыла, потом едва заметно улыбнулась. Официант поставил тарелки на стол, запах жареной игуаны ударил мне в нос. Девушка снова ткнула пистолетом мне в живот — вот я и упустил свой шанс.

— Умный мальчик, — тихо сказала она. — Да, нам нужна была помощь. Но не твоя.

— Не моя? — я нахмурился.

— Его, — она кивнула на Стрелецки, который безмятежно улыбался во сне. — Мы вышли на Михаила Стрелецки, изучили досье, поговорили с людьми. Он единственный детектив в этом участке, который не на зарплате у Семей. Который реально пытался что-то изменить.

— И что с того?

— Он ненавидит коррупцию, — продолжила Лана. — Ненавидит то, что творится в этом городе. У него есть моральные принципы, представляешь? В Нью-Рино это редкость. Мы думали… — она замолчала, потом вздохнула. — Мы думали, что сможем его завербовать. Или хотя бы убедить помочь.

Я вспомнил свой разговор со Стрелецки на улице. Про четыре ноги стула. Про то, что он пытался что-то изменить, но забил и теперь просто бухает.

— Поэтому он пьет, — медленно проговорил я. — Потому что не может смириться.

— Именно, — кивнула она. — Он знает правду, видит, как всё работает, но не может ничего изменить. И это его убивает изнутри. Поэтому виски, сигареты и цинизм.

— Ты хотела поговорить не со мной, а с ним — я посмотрел на детектива. — Но он просто напился. И что теперь?

— Вот именно, — она поморщилась. — Я не знала, что он просто вырубится. План был простой: я подсаживаюсь, мы разговариваем, я намекаю на то, что знаю о коррупции Семьях, о планах насчет Города Убежища. А потом предлагаю помощь. Доказательства в обмен на…

— Может ты уберешь пистолет? — спросил я. — А я поем нормально.

— Ешь, — ответила она. — Но пистолет я не уберу.

Я чуть наклонился, взял игуану на палочке и принялся есть. Мясо оказалось сочным и вкусным. А ведь неисключено, что это последний мой ужин в жизни. Да уж, не хотелось бы умирать вот так.

— Так что теперь? — спросил я с набитым ртом.

— Теперь у меня проблема, — она к еде не притронулась. — У меня мало времени, а операция на грани срыва. Стрелецки нам… Не помощник. А помощник нужен.

— И ты думаешь, что я…

— Я думаю, что со временем ты станешь, как Стрелецки, — перебила она. — Или хуже. Сломаешься, примешь правила игры, начнешь брать взятки. Или просто сопьешься и забьешь на всё. Вопрос только во времени.

Стрелецки всхрапнул и повернул голову на другой бок. Я посмотрел на детектива и хмыкнул.

— Или, — продолжила Лана тише. — Ты можешь попытаться что-то изменить. Прямо сейчас. Пока ты ещё не сломался.

— Ты думаешь, меня пугает судьба нуарного копа-алкоголика? — я криво усмехнулся. — Я всегда об этом мечтал.

Она подумала немного, пожевала губами, после чего сказала:

— Жаль.

И это серьезно так прозвучало. Немного трагически. Что ж, похоже это совсем не то, что она хотела от меня услышать.

— Поднимайся, — сказала она.

— Чего? — не понял я.

— Поднимайся, — повторила она. — И не вздумай схватиться за пушку. Я в тебя весь барабан высажу.

Мне не осталось ничего другого, кроме как подняться. Она тут же легла, приобняла меня левой рукой за плечи, после чего мягко, но верно повела в сторону выхода из кафе. Через несколько секунд мы уже были снаружи. На улице почти никого не было, так что она толкнула меня вперед, и уже открыто прицелилась в спину.

Ну вот. Не подружились.

— В переулок, — сказала она.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как побрести туда. Скоро я дошел до поворота, вошел в переулок. Там валялись какие-то мусорные баки, старые ящики, другой хлам. Она шла за мной, а когда я прошел еще метров десять, скомандовала:

— Стой.

Я все-таки повернулся. Лана, если это было ее настоящее имя, продолжала целиться в меня. А ведь она — не просто девчонка, она шпион. Шпион Города Убежища. И она действительно убьет меня, потому что я могу нарушить их планы.

Откуда-то издалека послышались выстрелы. Там наверняка кого-то убили, скоро прибудет полиция, коронер, и начнется расследование. А потом найдут меня, здесь, у грязной помойки.

— Ну что ж… — проговорил я.

Я выпрямил руку. Сейчас он выстрелит, но у меня есть шанс сделать это первым. Выхватить пистолет, дернуть затвор и можно стрелять. Секунды для тренированного бойца. Для меня дольше, конечно, но я более-менее знал это оружие.

Раз… Два…

На счет три я выхватил пистолет из кобуры, и в этот момент послышался выстрел. Не успел. Я зажмурился — похоже настал мой час.

Но боли не было, и я продолжал стоять на ногах. Не упал.

— Ну что ж ты так, куколка, — услышал я знакомый чуть пьяный голос.

Открыл глаза и увидел, что Лана лежит на земле с заломанными за спину руками, а на ней сверху сидит Стрелецки. Послышался щелчок — это он надел на нее наручники. Револьвер валялся рядом. Похоже, что она промахнулась, потому что детектив вступил в дело как раз, когда она собиралась выстрелить. Подкрался к ней со спины и…

— Чего стоишь столбом? — поднял он голову. — Иди сюда.

Я как-то несмело шагнул вперед. Я живой. Должен был умереть, но жив. Потому что Михаил спас мне жизнь. Можно сказать, что уже во второй раз.

А меня вдруг взяла злость. Какого хрена? Мы шли на расследование, а он напился и уснул!

— Какого черта? — меня прорвало. — Почему ты напился?!

— Я же сказал, — он поднялся на ноги, увлекая за собой Лану, а потом ткнул ей под колено, заставив сесть. — Я не пьяный, я немного под мухой. Это другое, понимать надо.

Та зашипела от боли, похоже, что разбила колено. Я подошел ближе, наклонился над ней.

— Ну что теперь, куколка, скажешь, что мы тебя неправильно поняли? — обратился к ней Стрелецки, а потом ко мне. — Револьвер подбери.

Я наклонился и подобрал оружие, убрал его в карман, благо он туда помещался.

— Скажешь, что ничего такого не планировала?

— Ты все слышал что ли? — удивился я.

— Да, — кивнул Стрелецки. — Я слышал, как она ссала тебе в уши. Чушь и вранье. Это ее люди убили полицейских, и они же пришли за тобой, потому что боялись, что ты их узнаешь. Им нужен был я, только вот я не дурак, чтобы повестись на такое. Нет… Я патриот, у меня отец воевал в рейнджерах и умер за эту страну. Но вообще, ты понимаешь, к чему все идет?

— Да, — подтвердил я. — Они собираются расстроить Семьи и НКР. Устроить бунт.

— Точно, — сказал Стрелецки. — И только мы можем этому помешать. Мы не можем ее повести в участок. Во-первых, потому что в верхних кругах могут быть еще шпионы. И в лучшем случае она «повесится» в камере. Или ее бандиты придут ее освобождать, а крови они не боятся, ты сам видел. Или у нее окажется этот сраный дипломатический иммунитет.

— И что теперь делать? — спросил я.

Лана только злобно смотрела на меня, и ничего не говорила. Сейчас она больше всего была похожа на дикую кошку, как их изображали в старых фильмах и комиксах. Потому что ни одной кошки вживую я не видел.

— Расследовать это самим, естественно, — сказал Стрелецки. — Спрятать ее где-нибудь в трущобах, и хорошенько допросить.

— Хорошо, — согласился я. — Расследуем сами. Но где мы её спрячем? И как допросим?

Стрелецки почесал небритую щёку, глядя на Лану.

— Знаю я одно местечко, — проговорил он задумчиво. — Старый гараж. Там одно время небольшая банда сидела, но потом их убили всех Сейчас пустует, никто не ходит.

— А вдруг её люди найдут? — я оглянулся на тёмный переулок. — Тот лысый наверняка ищет её.

— Найдут, если мы будем тут языками чесать, — неожиданно злобно огрызнулся Стрелецки. — Давай, хватай её за ноги. Потащим дворами, подальше от лишних глаз.

Я наклонился и взял Лану за щиколотки. Она дёрнулась, попыталась пнуть меня, но я держал крепко. Стрелецки схватил её под мышки, и мы поволокли её вглубь переулка.

— Ублюдки, — прошипела она. — Вы даже не понимаете, с кем связались. Отпустите меня, или столкнетесь с такими последствиями, что даже представить себе не можете.

— Заткнись, принцесса, — перебил её Стрелецки. — Если мы тебя отпустим, то твой лысый дружок нам головы поотрывает. Так что увы, выхода у тебя нет.

А ведь он прав. Мы ввязались, и поставили на кон все. Если бы оттащили ее в участок, то нас, возможно, и не тронули бы. А теперь будут охотиться и искать. Тем более, что он знает, с кем она была этим вечером, он же нас видел. Придется вести себя осторожно. Очень, мать его, осторожно.

Она продолжала ругаться, и тогда Стрелецки заткнул ей рот носовым платком. Не очень чистым, скорее всего он повязывал им лицо во время песчаных бурь, которые в этих местах были не редкостью. Но его это не смутило, а Лане теперь не оставалось ничего, кроме как мычать.

Мы тащили её минут пятнадцать, петляя между домами. Несколько раз нам попадались бомжи, но они старались не смотреть на нас — в Нью-Рино никто не лез в чужие дела. В кои-то веки это играет в нашу пользу, а не в пользу преступников.

Наконец мы вышли к покосившемуся зданию из ржавого металла посреди двора. Стрелецки повернулся так, чтобы пойти первым, потом потянул дверь, она открылась. Вместе мы втащили Лану внутрь, а детектив тут же закрыл ее на засов. Потом щелкнул выключателем — к моему удивлению зажегся свет. Здание было подключено к электросети. Это что, провода за столько лет не отрезали, и не украли?

— Вот тут, — детектив кивнул на старый диван, стоявший в углу помещения. — Усади её.

Я посадил Лану на диван. Она всё ещё сверлила меня злобным взглядом. Настоящая бешеная фурия. А ведь совсем недавно она была такой доброй и милой, делала эротические намеки.

Стрелецки достал из кармана фляжку Убежища 15, отпил, поморщился.

— Дашь мне? — спросил я. Что-то страшновато было, и хотелось немного подразогреть кровь.

— Это вода, — мрачно ответил он. — Ладно, куколка, — Стрелецки присел на корточки перед диваном. — Сейчас мы с тобой поговорим по душам. И ты расскажешь нам всё. Что планируете, когда, сколько людей у тебя в группе, и кто в нашем руководстве у вас на зарплате. Ты меня поняла?

Он потянулся и выдернул кляп изо рта Ланы.

— Пошёл ты, — сплюнула она.

Стрелецки вздохнул, покачал головой.

— Видишь ли, обычно я против насилия, — проговорил он устало. — Но тут такое дело… Четверо моих коллег мертвы. Мой напарник чуть не получил пулю. А ты хочешь устроить резню в городе. Так что…

Он поднялся, снял пиджак, повесил его на гвоздь в стене. Потом закатал рукава рубашки. Повернулся ко мне:

— Знаешь, в чем неоспоримый плюс того, что мы притащили ее сюда, а не в участок?

— В чем? — спросил я.

— В том, что нам не надо соблюдать Миранду.

— Хорошо, — выдохнул я. — Давай вместе.

Стрелецки посмотрел на меня внимательно, изучающе. Потом с уважением кивнул.

— Рад, что не ошибся в тебе, Тайлер. Но ты уверен?

Я посмотрел на Лану. Она сидела на диване, сжав челюсти, глаза горели ненавистью. Эта женщина хотела убить меня полчаса назад, ее люди убили четверых копов. И они хотят устроить в городе настоящую резню. Только детали нам еще только предстоит узнать.

— Уверен, — сказал я уже совсем твердо.

— Ну что ж, — Стрелецки потёр руки. — Тогда приступим. Только запомни: пытки — это не просто бить, резать и крушить кости. Это психология. Страх работает лучше, чем боль. Понял?

Я кивнул. Лана услышала это и фыркнула:

— Серьёзно? Урок пыток от пьяницы-детектива? Вы ничего не добьётесь. Я обучена сопротивляться допросам.

— Посмотрим, — Стрелецки подошёл ближе и присел перед ней. — Видишь ли, куколка, у каждого есть слабое место. Надо только найти его. И мы найдём твоё. — он повернулся ко мне и спросил. — Так, новичок. С чего начнём?

Просто патрульный. Глава 5

— Так, — Стрелецки потер руки. — Начнём с классики.

Он откашлялся, выпрямился и запел во весь голос:

— WHERE THE GRAND OLD SIERRA MADRES!

Я вздрогнул. Голос у детектива был ужасающий. Он орал фальшиво, срываясь на визг, вопил, вообще не попадая в ноты.

— KEEP THEIR WATCH O’ER THE BONEYARD’S GLOOM!

— Серьёзно? — спросила Лана, пытаясь перекричать этот ор.

— IT IS THERE WE WILL BE, IN OUR LAND BY THE SEA! — продолжал Стрелецки, размахивая руками как дирижер. — Давай, подпевай! — крикнул он мне.

Я неуверенно присоединился:

— WHERE A BRIGHT NEW FUTURE BLOOMS…

Мы орали вдвоём, Стрелецки топал ногой в такт, я пытался попадать в ноты и не попадал. Гимн НКР превратился в какофонию.

— IN THIS PLACE WHERE A SHINING CITY! DID ARISE FROM THE WASTELAND’S DUNES!

— Вы идиоты, — сказала Лана, спокойно, закатив глаза. — Полные идиоты.

Стрелецки не останавливался, он продолжал. Похоже, он был уверен, что хорошо поет.

— WE WILL LIVE, WE WILL DIE, AND WE’LL BREATHE OUR LAST SIGH!

— Это не пытка! — крикнула Лана. — Это просто жалко!

— FOR GRAND NEW CALIFORNIA! — Стрелецки замахал руками, показывая, что сейчас будет припев. — GOD BLESS NEW CALIFORNIA, SHE’S THE GREATEST PLACE OF ALL!

Я подхватил:

— GOD BLESS HER IN THE WINTER, IN THE SUMMER, SPRING AND FALL!

— Прекратите, — на лице Ланы было презрение. — Вы позорите даже саму идею допроса.

— GOD BLESS HER DESERT VALLEYS, AND HER MOUNTAINS WE ADORE!

Стрелецки вообще начал маршировать на месте, будто был на параде.

— GOD BLESS HER RADIANT OCEAN, AND GOD BLESS HER SANDY SHORE!

Мы замолчали. Стрелецки тяжело вздохнул, потом выполнил воинское приветствие. Я вытер пот со лба. Уши ныли, за такое исполнение нас должны были лишить паспортов и изгнать — это как минимум. А скорее всего отправили бы в Сан-Квентин. Лана посмотрела на нас обоих и сказала:

— Закончили клоунаду?

Стрелецки почесал затылок, посмотрел на меня виноватым взглядом.

— Ну… В кино работало, — пробормотал он.

— В каком кино? — спросила Лана.

— Не помню, — он махнул рукой. — Видел один раз в Хабе. Там пытали музыкой.

— Это была музыка, — отрезала Лана. — А вы просто орали как брамины, которые хотят случки.

Я посмотрел на Стрелецки, но тот только пожал плечами.

— Ладно, план «А» не сработал, — признал он. — Переходим к плану «Б». Есть еще идеи?

— Есть идея, — проговорил я.

— Какая? — спросил Стрелецки тут же повернувшись ко мне.

— Сходим к Ренеско и возьмем у него сыворотку правды.

— Ты идиот? — тут же спросила Лана. — Дураку ведь понятно, что сыворотки правды не существует!

Детектив посмотрел на меня, потом на нее, почесал голову, после чего спросил:

— А ты реально уверен, что это подействует? Может быть, просто изобьем ее?

— Не уверен, — сказал я. — Но бить женщину мне как-то не хочется, а в голову больше ничего не приходит.

— Ладно, — выдохнул детектив. — Тогда иди.

— Почему я? — задал я вполне резонный вопрос.

— Потому что тебя никто не знает, — ответил Стрелецки. — А если пойду я, то могут возникнуть вопросы. Я слишком известный. Так что иди давай, а я покараулю.

Он снова достал пачку сигарет, прикурил. А мне в действительности не оставалось ничего, кроме как покинуть гараж и отправиться в путь.

Торговая улица была недалеко. Не мой район для патрулирования, но я успел уже побывать там. Оружейный магазин, который на ночь закрывался, а в помещение, говорили, выпускали собак, аптека Ренеско — она работала круглосуточно, доза же нужна всегда. И церковь. Потом открылась еще пара магазинов, и даже небольшая библиотека появилась, город облагораживался. Хотя в ней больше скупали книги, сохранившиеся после Войны, чем продавали. Нужный товар, а наркоманы всегда были готовы поменять его на дозу.

Скоро я добрался. Прошел мимо магазина оружия, откуда действительно тут же донесся злобный собачий лай, подошел к дверям аптеки. Толкнул ее от себя, вошел, двинулся в сторону прилавка. Ренеско был тут как тут в белом халате, и на носу у него были треснутые очки. А еще он лысый совершенно оказался, да и вообще староват. Но выглядел как типичный интеллигент. Как так вообще получалось, что этот дедок вполне успешно ведет бизнес, и его до сих пор не ограбили и не убили? Наверное, его прикрывает какая-то семья.

Я подошел к нему, и старик смерил меня презрительным взглядом. Не знаю уж, что во мне было такого, я вроде и одет нормально, в костюм, и на торчка не похож. Хотя, возможно, что он вообще на всех так смотрел.

— Ну и, чего надо? — спросил он.

— Мне нужна сыворотка… — проговорил я и тут же прикусил язык. Нельзя говорить ничего такого, расследование мы ведем нелегально и тайно. — Мне нужно, чтобы девушка сделала то, что я захочу.

— Вот как? — подозрительно спросил Ренеско. — И чего же ты хочешь?

А чего я хочу? Не знаю, почему, но я сказал:

— Чтобы она раскрепостилась немного. Ну, вызвать ее на откровенный разговор и все такое…

— Сто долларов, — ответил аптекарь. Похоже, что дальнейшие детали его не интересовали.

Я засунул руку в карман, достал бумажник и положил на стойку четыре купюры по двадцать, а оставшиеся деньги пришлось мелочью отдавать — долларами и пятерками. Он брезгливо взял деньги, тщательно пересчитал их, после чего убрал в кассу. У него была настоящая касса, это забавно. Надо будет потом поговорить со Стрелецки, чтобы вложил свою половину, а то несправедливо — ведем расследование вдвоем, а плачу я один.

Ренеско вытащил оранжевую баночку таблеток и протянул мне. Я открыл и посмотрел — какие-то синие таблетки, ничего особенного. И никакой этикетки нет?

— Это точно поможет? — решил уточнить я.

— Да, — ответил аптекарь с таким видом, будто это все объясняло.

— Точно? — все-таки спросил я.

— Точно, — кивнул он. — У меня в отличие от такого быдла с улицы, как ты, есть образование. И я разбираюсь в лекарствах. Хочешь еще что-то купить? Если нет, то иди отсюда.

Неприветливый он какой-то… Но мне не оставалось ничего другого, кроме как покинуть аптеку и двинуться обратно. Я вернулся, Стрелецки сидел на полу и крутил в руках свой Кольт. Лана все так же лежала на диване и смотрела на него с явным презрением. Я вошел, и показал ему таблетки.

— Ну что ж, — проговорил Стрелецки, поднялся, достал из кармана фляжку. — Давай дадим ей таблеток.

И вместе мы двинулись к Лане. Стрелецки держал в руках фляжку, а я упаковку таблеток. Лана увидев это как-то стушевалась, но настоящий ужас у нее в глазах появился, когда она увидела, что именно за таблетки я вытряхнул из баночки на ладонь.

— Нет! — сказала она. — Не надо! Это не сыворотка правды! Не надо меня ими пичкать!

— О как, — проговорил детектив. — Она знает, что это сыворотка правды. Ренеско свое дело знает. Давай, запихиваем их в нее.

— Не надо! — закричала Лана. — Нет!

— Может не надо? — я уже начал сомневаться. Лана из Города Убежища, у нее есть образование, и она разбиралась в таблетках.

— Надо, — решительно сказал Стрелецки.

Общими усилиями мы навалились на Лану и принялись пихать ей в рот таблетки. Несколько рассыпалось, потом она укусила Стрелецки за палец, но нам удалось запихать в нее с полдесятка пилюль. Потом Стрелецки заставил ее запить их водой, и вместе мы отошли. Сопротивлялась она яростно, так что мы оба тяжело дышали. Стрелецки снова закурил, протянул мне сигарету, и я даже взял на этот раз. Устал. Это какой-то безумно длинный день.

— Говори! — сказал ей Стрелецки. — Говори, какой у вас план, и кто твои сообщники!

— Чего я тебе не скажу! — выплюнула она ему в лицо. — Ничего!

— Ничего, — повернулся ко мне Стрелецки. — Сейчас сыворотка правды подействует, и она нам все расскажет.

Она сжала зубы и так и сидела. Мы, молча, курили. А с Ланой тем временем происходило что-то странно. Она покраснела, причем не только лицо, но и зона декольте. Лицо покрылось потом, и как мне показалось, через платье даже стало видно вставшие соски.

— Вставь в меня свой член! — вдруг заорала она глядя на Стрелецки. И повторила. — Вставь в меня свой член, живо!

— Чего? — опешил он.

— Трахни меня! — повторила она. — Трахни меня прямо сейчас!

— Ты что принес? — повернулся детектив ко мне.

— То, что Ренеско дал, — ответил я, пожав плечами.

— А что ты у него попросил?

— Что-то, чтобы девушка стала раскованнее…

— Идиот, — выдохнул Стрелецки, покачал головой и бросил сигарету в сторону, после чего яростно растоптал ее ботинком. — Он тебе не сыворотку правды дал, а афродизиаки!

Я почувствовал, что краснею сам. Ну да. И именно поэтому Лана так брыкалась. А мы подумали, что это потому что в таблетках реально сыворотка правды.

— Я все скажу! — тем временем завизжала Лана. — Все скажу, только удовлетворите меня!

Мы с детективом переглянулись. Лана продолжала извиваться на диване, стонать и требовать немедленного удовлетворения.

— Ну что, — проговорил я. — На камень-ножницы-бумагу?

— Серьёзно? — Стрелецки посмотрел на меня недоверчиво.

— А что ещё остаётся? — я пожал плечами. — Кто проиграет — тот идёт.

Он выдохнул дым, затушил сигарету о стену.

— Ладно. Раз-два-три!

Я выкинул камень. Стрелецки — бумагу.

— Нет! — я замотал головой. — Не пойду! Давай переиграем!

— Какого хрена переиграем? — возмутился Стрелецки. — Ты проиграл честно!

— Но… — я попытался найти отговорку. — Я не готов! Психологически!

— Никто не готов к такому психологически! — рявкнул детектив. — Иди уже!

— Нет, погоди, — я поднял руки. — А вдруг она потом в суд подаст? За изнасилование?

— Она вражеский шпион! — Стрелецки ткнул пальцем в сторону дивана. — Какой суд?! Мы ее все равно убьем.

— ТРАХНИТЕ МЕНЯ УЖЕ КТО-НИБУДЬ! — заорала Лана, прерывая наш спор.

— Видишь? — сказал Стрелецки. — Она согласна. Более того — она просит. Это не изнасилование.

— Но она под наркотиками! — не сдавался я. — Это не считается согласием!

— Ты серьёзно сейчас юриспруденцией занимаешься? — детектив схватился за голову. — Иди уже!

— Давай лучше ты, — попытался я. — Ты опытнее, старше…

— Да куда я старше! — возмутился он. — Я просто выгляжу плохо, а так-то мне двадцать один год!

— А у меня может вообще не встать от стресса!

— МУЖИКИ! — взвыла Лана. — Я ВАС УБЬЮ ОБОИХ, ЕСЛИ ЧТО-ТО СЕЙЧАС ЖЕ НЕ ПРОИЗОЙДЁТ!

Мы замолчали. Стрелецки тяжело вздохнул, достал новую сигарету, закурил.

— Хорошо, — сказал он обречённо. — Я пойду. Потому что я старший по званию. И потому что у меня хоть какая-то совесть осталась.

— Спасибо, Михаил, — с огромным облегчением выдохнул я. — Ты настоящий друг.

— Заткнись, — буркнул детектив.

Он снял пиджак, повесил его на гвоздь, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и медленно, как на эшафот, направился к дивану. Лана встретила его хищным взглядом.

Я поспешно вышел наружу.

Следующие полчаса были адом. Из гаража доносились крики, стоны, визги. Лана орала что-то нечленораздельное, Стрелецки тяжело дышал и иногда издавал звуки, похожие на предсмертный хрип. Мебель скрипела. Что-то упало с грохотом. Потом ещё что-то.

Я курил снаружи, старательно думая о чём угодно — о патрулировании, о погоде, о ценах на браминбургеры — только не о том, что происходит внутри.

Наконец всё стихло. Я подождал ещё пять минут, но тишина продолжалась. Может, они оба умерли?

Я осторожно приоткрыл дверь. Стрелецки сидел на полу, привалившись к стене, с расстёгнутой рубашкой. Волосы взъерошены, лицо красное, он тяжело дышал. Лана лежала на диване с блаженной улыбкой.

— Ну как? — тихо спросил я.

— Живой, — прохрипел детектив. — Пока.

Не успел я выдохнуть с облегчением, как Лана застонала и потянулась к Стрелецки:

— Ещё… Давай ещё раз…

— Что?! — детектив побледнел. — Нет. Нет-нет-нет. Я не могу. Физически не могу.

— Можешь, — промурлыкала она. — Ты же мужчина…

— Тайлер! — позвал меня Стрелецки умоляющим голосом. — Твоя очередь!

— Я же выиграл! — возмутился я. Хотя это было не так. Схитрил, но мне совсем не хотелось туда идти.

— К чёрту выигрыш! Помоги!

Но тут Лана снова набросилась на детектива, и мне снова пришлось выйти. Следующие полчаса были ещё хуже первых. Стрелецки уже не дышал — он хрипел. Звуки оттуда доносились такие, что мне становилось не по себе.

Когда всё наконец стихло, я ждал минут десять, прежде чем зайти. Стрелецки лежал на полу. Просто лежал, глядя в потолок пустыми глазами. Рубашка расстёгнута полностью, ремень где-то валялся в углу.

— Михаил? — позвал я. — Ты жив?

— Едва, — еле слышно ответил он. — Я… я больше не могу. Серьёзно. У меня ничего не осталось. Ни сил, ни… ничего.

Лана снова начала шевелиться на диване.

— Ещё… — простонала она. — Хочу ещё…

— ТАЙЛЕР! — заорал Стрелецки, резко приподнявшись. — ИДИ ТЫ САМ! Я ВСЁ! Я ВСЕ! В ПРЯМОМ И ПЕРЕНОСНОМ СМЫСЛЕ!

— Не ори на меня! — я отступил к двери. — Это же твоя идея была её допросить!

— Какого хрена ты купил афродизиаки?!

— Я не знал!

Лана села на диване, посмотрела на нас обоих голодным взглядом.

— Кто следующий? — спросила она сладким голосом.

Стрелецки и я переглянулись.

— Слушай, — быстро заговорил я. — Есть идея. Я сейчас сбегаю к Ренеско, куплю… Ну, что-нибудь для выносливости. И ты сможешь продолжить.

— Хорошая идея, — кивнул Стрелецки, с трудом поднимаясь. — Беги. Быстро.

Я рванул из гаража как ошпаренный. До аптеки я добежал минут за десять, ворвался внутрь, тяжело дыша. Ренеско поднял взгляд от какой-то книги и недовольно поморщился.

— Опять ты? — спросил он. — Что теперь?

— Мне нужно… — я перевёл дыхание. — Мне нужно что-то мужской силы. Стояка. Выносливости.

Ренеско медленно снял очки, протёр их, надел обратно. Посмотрел на меня с плохо скрываемым злорадством.

— Не справляешься, герой? — ухмыльнулся он. — Афродизиаки подействовали слишком хорошо?

— Просто дай таблетки, — буркнул я, почувствовав, что краснею.

— Сто пятьдесят долларов, — сказал аптекарь. — И учти — это сильнодействующее средство. Если переборщить, может часами стоять. И сердце прихватить.

— Давай, — я выложил деньги. Последние, кстати говоря.

Ренеско протянул мне ещё одну оранжевую баночку.

— Одну таблетку, не больше, — предупредил он. — И учти, что…

Я схватил баночку и выбежал, не дослушав. Когда я вернулся, Стрелецки сидел у двери, преграждая Лане путь на выход. Он выглядел измученным.

— Держи, — я протянул ему таблетки. — Ренеско сказал — одну, не больше.

Детектив посмотрел на баночку, потом на меня. Потом выругался, высыпал на ладонь три таблетки и закинул в рот разом.

— Эй! — я схватил его за руку. — Ренеско сказал ОДНУ!

— К чёрту Ренеско, — пробормотал детектив, запивая водой из фляжки. — Мне нужна вся помощь, какую можно получить.

Мы подождали минут пятнадцать. Стрелецки вдруг покраснел, расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке.

— Работает, — констатировал он. — Ох, как работает…

И снова направился к Лане. Она встретила его с радостным визгом.

Следующий час был настоящим кошмаром. Звуки оттуда были просто нечеловеческие. Я даже начал опасаться, что соседи вызовут полицию. Потом вспомнил, что мы и есть полиция.

Наконец всё стихло. Я подождал минут двадцать, потом осторожно заглянул внутрь. Лана лежала на диване, раскинувшись, с блаженной улыбкой. Вся красная, взмокшая, но выглядела абсолютно довольной. Стрелецки сидел рядом на полу, прислонившись к дивану. Рубашка на нём была разорвана, на шее виднелись следы укусов.

— Михаил? — позвал я.

— Я жив, — прохрипел он. — Не знаю как, но жив.

Лана лениво повернула голову в мою сторону.

— Знаешь, — промурлыкала она. — Мужики в НКР определённо лучше, чем в Городе Убежища. Может, я даже пересмотрю свои взгляды на республику…

Стрелецки фыркнул, но промолчал. Лана потянулась, села, поправила платье. Взгляд у неё был ясный — афродизиак, похоже, выветрился.

— Ладно, — сказала она. — Вы заслужили. Спрашивайте. Я отвечу на ваши вопросы.

Стрелецки с трудом поднялся, достал мятую пачку сигарет, закурил. Протянул одну мне — я взял.

— Ну наконец-то, — выдохнул детектив. — Я думал, мне придётся умереть ради этого допроса.

Просто патрульный. Глава 6

— Хорошо, — сказал я. — Начнём с главного. Какой у вас был план? Зачем вам нужна была форма?

Лана помолчала, потом вздохнула.

— Мы собирались переодеться в полицейских и убить Хесуса Мордино Младшего, — сказала она ровным голосом. — Застрелить его якобы при попытке ареста. Прилюдно. Чтобы все увидели, как полицейские НКР убили сына Большого Хесуса.

Я почувствовал холодок в животе. Хесус Мордино Младший был наследником одной из самых влиятельных и опасных Семей в Нью-Рино. Да, их влияние теперь ниже, после того, как кто-то разработал противоядие против винта. Реддинг они практически потеряли. Но если бы его убили люди в полицейской форме…

— Мордино объявили бы войну НКР, — медленно проговорил Стрелецки. — Копов бы убивали прямо на улицах. А потом началась бы резня между Семьями — одни за НКР, другие против.

— Именно, — кивнула Лана. — Нью-Рино утонул бы в крови. Интеграция сорвана, а Танди и остальным точно было бы не до Города Убежища.

— Бунт… Будут трупы, много, может сотни, — я покачал головой. — Ради вашей политики.

— Ради нашей свободы, — поправила она.

Стрелецки прищурился.

— Где сейчас твои люди? — спросил я. — Лысый и остальные?

Лана посмотрела на меня долгим взглядом.

— Старое ранчо Лучиано, — наконец сказала она. — За городом.

Я повернулся к Стрелецки, но тот покачал головой, мол, не знает. Заброшенное наверное. Но найдем у кого спросить, если что.

— Сколько вас? — спросил Стрелецки.

— Шестеро, — ответила она. — Тот лысый — это Виктор. С ним еще люди. Вы ничего не сможете сделать, они из охраны Города Убежища. Порвут вас на части.

Я обменялся взглядом со Стрелецки. Детектив выглядел мрачным.

— Их шестеро, нас двое, — сказал он. — И у нас два пистолета и пустые карманы. Оружия не купить.

— Когда вы должны были начать? — спросил я.

— Завтра, — ответила она. — Завтра вечером все случится.

— А то, что ты пропала, что-то поменяет? — уточнил Стрелецки.

— Нет, — она покачала головой. — Мы будем действовать любой ценой. Погибшие не имеют значения, они станут героями.

Стрелецки посмотрел на нее, потом на меня, спросил:

— Что скажешь, напарник?

— Идем к Мордино, — сказал я. — Это их напрямую касается, значит и помощи просить нужно у них.

— Хочешь просить помощи у банды наркодельцов? — спросил Стрелецки, пожал плечами и сказал. — Ну, может быть, в этом и есть смысл. Но сперва надо решить, что с ней делать.

Он посмотрел на Лану.

— Взять бы ее с собой… — проговорил я.

— Я не смогу идти, — тут же заявила она. — Он меня так оттрахал, что я встать не смогу.

Я поморщился. Вульгарно, но похоже, что так и есть, после того, что произошло…

Стрелецки спокойно вытащил пистолет из кобуры, снял с предохранителя.

— Если мы ее отпустим, она предупредит своих, — сказал он.

— Можем оставить здесь связанной, — предложил я. — Приведем Мордино сюда.

— Если оставим здесь связанной, ее кто-нибудь найдет, — покачал головой Стрелецки. — Остается один вариант.

— Эй! — сказала Лана. — Вы же копы.

— А ты террористка, — ответил детектив и прицелился ей в голову. — По законам военного времени…

Выстрел в замкнутом пространстве прогремел оглушительно, я даже зажмурился. А когда открыл глаза, Лана лежала на диване с аккуратной дырой во лбу. Ее кровь медленно стекала на подушку, а глаза уже остекленели. Стрелецки убрал пистолет в кобуру, достал сигареты. Руки у него не дрожали совершенно, он был привычен убивать в отличие от меня. Как он достреливал раненых тогда, у больницы.

— Пошли, — коротко сказал он.

Но я не пошевелился. Еще минуту назад она была живой красивой девушкой, пусть и с тараканами своими в голове и оголтелым патриотизмом. А теперь она мертва. Эти уста уже не раскроются, чтобы сказать какую-нибудь колкость, она не улыбнется, упругая грудь не поднимется при вдохе…

— Тайлер, — резко позвал меня детектив. — Пошли. У нас мало времени.

Я кивнул и последовал за ним к выходу. Мы вышли в ночь, город спал, только где-то вдалеке играла музыка из бара, людей на улице практически не было. Стрелецки молча шел вперёд, я за ним.

— Ты в порядке? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да, — соврал я.

— Хорошо, — он затянулся. — Нам надо собраться. Сегодняшний день будет трудным. Мордино — не те люди, с которыми можно расслабиться.

Казино «Десперадо» сияло огнями даже в этот поздний час. Два здоровенных охранника у дверей проводили нас подозрительными взглядами, но внутрь пропустили. Внутри было шумно: звенели игровые автоматы, крутились колеса рулеток, люди кричали, празднуя выигрыши или плача над проигранными деньгами.

Стрелецки уверенно направился к бару, где за стойкой стоял молодой совсем парень с хищными чертами лица. Хесус Мордино Младший. Я видел его один раз, когда он бродил по городу с кучей таких же парней. Не знаю, похож ли он на отца, но про того говорили, что он совсем уже развалина, еле ходит. Значит, скоро Хесус Младший станет руководить семьей.

— Привет, Хесус Младший, — начал Стрелецки. — Нам нужно поговорить. Это важно.

Хесус Младший посмотрел на нас. Потом сфокусировал взгляд на его лице, прищурился. Узнал.

— Детектив? — он усмехнулся. — Хура в «Десперадо»? Вы заблудились, амигос, тут для вас ничего нет.

— Речь не о казино, — я шагнул вперёд. — Речь о покушении на тебя.

Его лицо не изменилось.

— Покушение? — он отпил из стакана с каким-то коктейлем. — Интересно. И кто же собирается меня убить на этот раз? В очереди уже человек пятнадцать таких пендехос, между прочим.

— Террористы из Города Убежища, — сказал Стрелецки. — Завтра вечером. Переоденутся в полицейских и застрелят вас при свидетелях.

— Завтра вечером, — повторил Хесус. — Значит, у меня ещё целый день, чтобы выпить и поиграть в карты. Отлично.

— Ты не понимаешь, — я попытался объяснить. — Они серьёзно. Это не шпана с улиц, это профессионалы…

— Я всё понимаю, офицер, — перебил он. — Понимаю лучше, чем ты. Я — Хесус Мордино Младший. Меня пытались убить с двенадцати лет. Если эти клоуны хотят попробовать — пусть приходят. Посмотрим, кто кого.

Мы со Стрелецки переглянулись. Похоже, что этот парень слишком самоуверен, не волнуется вообще. И чего мы тут можем добиться?

— Нам нужна помощь, — вдруг сказал Стрелецки. — Мы знаем, где их база. Дай нам оружие, людей, мы все сделаем.

— Помощь? — Хесус расхохотался. — Хура просят помощи у Мордино? Это я должен записать, вато! Войдет в историю.

— Это серьёзно, — настаивал я. — Если тебя убьют люди в полицейской форме…

— Начнётся война, НКР вылетит из города, всё рухнет, — закончил он. — Да, я понял. Но знаешь что, чоло? Может, так и надо? Но не выйдет, они ничего мне не сделают.

— Какой же ты идиот, — вырвалось у меня.

Охранники мгновенно шагнули к нам, но Хесус остановил их жестом.

— Смелый, — он посмотрел на меня с интересом. — Мне нравится. Но всё равно нет. Идите своей дорогой, хура. Я сам о себе позабочусь.

— Можем мы хотя бы поговорить с твоим отцом? — спросил Стрелецки.

— Падре не принимает посетителей, — отрезал Хесус. — Особенно хура. Особенно ночью.

Стрелецки и я переглянулись. Похоже, что мы в тупике.

— Тогда хотя бы дай нам оружие, — попросил я. — Тогда мы попытаемся сделать все сами.

Хесус задумался, покрутил стакан в руках.

— Оружие… — протянул он. — Ну, это я могу. Не бесплатно, конечно.

— У нас нет денег, — признался я.

— Тогда в долг, — он ухмыльнулся. — За услугу. Старшего из этих пендехос возьмите живьем и приведите ко мне. Посмотрим, кто там хочет меня убить.

Стрелецки посмотрел на меня. Я кивнул. Что нам еще остается?

— Договорились, — сказал детектив.

Хесус щёлкнул пальцами. К нам подошёл один из охранников.

— Отведи их на склад, — приказал Мордино. — Пусть выберут что-нибудь подходящее, — и обратился уже к нам. — Адьес, амигос.

Тот кивнул и, не говоря ни слова, пошел куда-то. Мы последовали за охранником через казино, потом вниз по лестнице в подвал. Там, за железной дверью, оказался настоящий арсенал.

Арсенал Мордино оказался впечатляющим. Стены были увешаны оружием: пистолеты, дробовики, автоматы, на почетном месте висели даже «Томми-ганы», как дань традициям. Стрелецки сразу направился к стеллажу с тяжёлым вооружением.

— Вот это нам подойдёт, — он снял со стены боевой дробовик. — Двенадцатый калибр. Вблизи разорвет человека на куски.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как взять такие же. Тем временем детектив продолжал.

— Броня, — указал Стрелецки на следующую стойку. — Металлическая. Тяжёлая, но надёжная.

Панцири такие, с шипами поверху, щитки на колени и голени. Должно держать пистолетную пулю, а на излете даже автоматную. А еще полированные пластины по идее должны отражать лазер. Видимо обзавелись на случай войны с Сальваторе.

Набрали мы и патронов с гранатами. Снаряжать магазины пришлось самим, и мы потратили на это еше какое-то время. Из казино вышли уже под утро — небо на востоке уже начинало светлеть.

Ранчо Лучиано оказалось в нескольких милях за городом, посреди пустыни. Дорога до него заняла около часа — пришлось идти пешком, а в броне и с оружием это было нелегко. Когда-то здесь, наверное, было по-своему красиво — большой дом, загоны для скота, даже остатки сада. Но теперь всё заросло сорняками, заборы покосились, крыша дома частично обвалилась.

Мы залегли за грудой старых покрышек метрах в пятидесяти от строений. Солнце уже поднялось окончательно стало жарить как следует. Я истекал потом и проклинал каждый фунт металла, который мне приходилось нести за собой. Мы наблюдали.

— Смотри, — Стрелецки указал на дом. — Окна заколочены, но не все. Видишь? Вот там движение.

Я присмотрелся. Действительно, в одном из окон второго этажа мелькнула тень.

— Они там, — подтвердил я.

— Вопрос в том, как их выкурить, — детектив закурил, прикрывая огонь ладонью. — Фронтальная атака — нас просто расстреляют. Штурм — это, знаешь, такое дело. А мы не спецназ.

— С тыла? — предложил я.

— Может быть, — сказал он. — Но они наверняка выставили наблюдателя. Увидят, как мы обходим, и встретят.

— Тогда что?

Стрелецки посмотрел на солнце, потом на дом, прищурился.

— Можем разделиться, — медленно проговорил он. — Один идёт с фронта, отвлекает. Второй заходит сзади. Пока они заняты первым, второй врывается и бьёт в спину.

— Кто идёт в лоб? — спросил я, уже зная ответ.

— Я старший по званию, — усмехнулся Стрелецки. — Значит, мне выбирать. И я выбираю… — он сделал паузу. — Камень-ножницы-бумагу.

— Серьёзно? — не поверил я.

— А что? Честно же, — он пожал плечами. — Раз-два-три!

Я выкинул камень. Он — ножницы.

— Ха! — обрадовался я. — Я выиграл!

— Значит, ты идёшь в лоб, — невозмутимо сказал Стрелецки.

— Что? Но я же выиграл!

— Вот именно. Выигравший идёт отвлекать. Это почётная миссия, — он поднялся. — Давай, герой. Я зайду с тыла, буду минут через десять. Главное — не дай им заскучать.

Я открыл рот, чтобы возразить, но детектив уже пополз на карачках в сторону, огибая ранчо. Я проводил его взглядом, потом посмотрел на дом. Чёрные провалы окон смотрели на меня, как глазницы черепа. Просто отлично. Еще месяц назад я разгружал телеги и чистил загоны от навоза, а теперь иду в лобовую атаку на логово террористов. Снял дробовик с предохранителя, чуть оттянул на себя затвор, убедившись, что красную гильзу видно, что патроннике. Теперь остается ждать.

Когда по ощущениям прошло минут десять, я поднялся и медленно пошел к дому. Каждый шаг давался с трудом, ремни брони едва слышно поскрипывали, и каждую секунду я ждал выстрела. Но ничего не происходило, только пустынный ветер выл в ушах.

Двадцать метров, пятнадцать. Я уже мог разглядеть облупившуюся краску на стенах, ржавые гвозди, которыми были прибиты доски к оконным рамам. И тут дверь распахнулась.

В проёме стоял тот самый лысый Виктор с таким же, как у меня боевым дробовиком в руках. Он полностью перекрывал проем, и я не знал, есть ли там еще.

— Стой! — крикнул Виктор. — Ещё шаг, и я стреляю!

Интересно, почему он не выстрелил сразу? Тем не менее, я вскинул оружие и прицелился в него. Мексиканская дуэль — кто дернется первым, тот умрет. Хотя наверняка он не единственный, кто в меня сейчас целится.

— Где Лана? — спросил Виктор. Голос был хриплый, но спокойный. Теперь понятно — он хотел узнать, что случилось с их товарищем. — Что вы с ней сделали?

— Она мертва, — ответил я. — Мы её убили.

Я заметил, как его лицо чуть дернулось.

— Тогда ты тоже умрёшь, легавый, — прошипел он.

Где там Стрелецки? Он добрался или нет? Стрельбы пока не слышно, значит, его еще не увидели. Надо их отвлечь.

— Мы знаем о вашем плане, — сказал я громче. — Знаем про Хесуса Мордино. Вы не убьёте его.

— Ты ничего не знаешь, щенок, — усмехнулся Виктор. — План уже действует. Через несколько часов Мордино будет мёртв, а Нью-Рино загорится. И вы, полицейские ублюдки, будете первыми, кого повесят на фонарях.

И тут сзади, где-то в доме, раздался грохот. Виктор на миг обернулся, и я понял — это Стрелецки. Детектив ворвался с тыла.

Я нажал на спусковой крючок, выпуская длинную очередь.

Дробовик ударил в плечо, ствол подбросило, выстрелы ударили по ушам, оглушив меня. Крупная картечь полетела вперед, буквально нашпиговав Виктора, он несколько секунд стоял на ногах, дергаясь во все стороны, а потом рухнул на спину, заливая кровью пол.

В этот момент я увидел откуда-то из окна справа вспышку выстрела. Дробь полоснула по моему нагруднику, ощущение было, будто меня тараном для выбивания дверей в грудь ударили. Но я устоял на ногах, резко повернулся, нажал на спуск. Снова грохнуло, но очередь тут же захлебнулась — в магазине закончились патроны. Затвор встал на задержку.

Из дома уже слышалась перестрелка. Я бросился в сторону, укрылся за какой-то бочкой, от которой еще воняло горелым мусором. Выдернул магазин из дробовика, бросил его на землю, вставил полный, нажал на кнопку, снимая затвор с задержки. Мимо полетели пули, несколько ударило в бочку, меня толкнуло вперед, но боли не было — броня удержался.

Я высунулся и выстрелил в окно, но там уже никого не было. Зато стреляли из соседнего. И тут же с другой точки, пуля просвистела над самой моей головой.

Я пригнулся. Из дома слышались выстрелы — автоматные очереди и громкая пальба дробовика.

Надо прорываться. Сидеть здесь — это однозначно сдохнуть.

Я рывком поднялся и побежал к дому, ноги сами несли вперёд, в крови плескался адреналин, и он напрочь заглушал страх.

Пули свистели со всех сторон, одна зацепила бедро. Его обожгло болью, но я не упал. Еще три метра, два, один…

Я влетел в дверной проем, споткнулся о тело Виктора, рухнул на пол. Очередь прошила воздух там, где я только что был. Я увидел, как на лестнице, ведущей в подвал, появилась женщина. Это стреляла она.

Выжал спусковой крючок, дробовик грохнул, ударив по ушам. Она отлетела назад, исчезла где-то внизу.

Стрельба неожиданно прекратилась, только за дверью справа послышались шаги. Я вскинул дробовик, прицелился. Шаги приближались.

А если там Михаил? Нет, нельзя стрелять, нельзя задеть своего.

Дверь распахнулась, и я увидел, как из-за нее выскочил человек в еще довоенной боевой броне. У него в руках была штурмовая винтовка, он, практически не целясь, выстрелил в меня. Руку обожгло болью, ладонь разжалась и дробовик повис на ремне.

Слух будто отключился, плечо пульсировало, и я ощущал, как по нему течет кровь. Зрение помутилось.

Через несколько секунд, я услышал довольный голос:

— Ну вот и все, конец тебе.

Нет, это не слух отключился, это наступила тишина. А где Михаил? Неужели его убили?

Боец сделал несколько шагов в мою сторону, толчком ноги перевернул меня на спину и приставил ствол автомата к моему лицу.

Ну вот и все. Конец.

еред глазами замелькали картинки. Мать и отец, школа, куда мы ходили, первые вылазки в руины Могильника с другими детьми, первая девушка, первый поцелуй, работа с браминами, лопаты и дерьмо.

Школа патрульных, переход до Нью-Рино, а потом события последних дней.

Мне показалось, что прошло несколько часов, но головой я понимал, что все эти видения занимали долю секунды.

Я опустил руку, схватился за рукоять револьвера в набедренной кобуре, и в этот момент послышался гулкий выстрел.

Вжав голову в плечи, я замер на несколько секунд, а потом тело бойца Города Убежища рухнуло на меня сверху, придавив. В лицо брызнула кровь, и потом до меня дошло, что головы у него больше нет.

Послышались шаги, а потом кто-то сдвинул с меня тяжесть. Я посмотрел и увидел Стрелецки. Он выглядел уставшим, оказался с ног до головы залит кровью, а на броне его была куча отметин.

Он стащил с меня труп, вытащил у него из кармана стимулятор и протянул мне. Я вогнал его в бедро, надавил на поршень, и сразу стало легче — боль отступила, а кровь, текущая из ран, практически сразу же остановилась.

Михаил сел у стены, дрожащими пальцами вытащил из кармана сигареты, прикурил.

— У тебя кровь, — заметил я.

— Это чужая, — ответил он. — А Лана нас всё-таки обманула. Оказалось, что их больше.

— Может подкрепление подошло, — сказал он.

— Ага, — кивнул Стрелецки. — Но мы всех убили.

Я осмотрелся, кругом валялись только трупы. Тоже хотелось закурить, но делиться детектив, очевидно, на собирался.

— А неплохо получилось, — заметил я. — Надо доложить. Может даже медаль дадут.

— Ага, конечно, — хмыкнул Стрелецки. — А потом окажется, что мы уничтожили мирных послов Города Убежища, и всех собак на нас повесят. Нет, никому рассказывать нельзя. Так что без медали придется обойтись.

— И что делать будем? — спросил я у Михаила.

— Ну, сперва пошаримся тут, у них должны быть деньги. А потом попытаемся вернуться в город. Отведу тебя к врачу. Но все похоже действительно закончилось.

Закончилось. Ну что ж, это хорошо. Теперь я смогу вернуться к обязанностям патрульного, разнимать драки или гонять наркоторговцев и проституток.

Может быть, это хорошо. А может быть, будет скучно после пережитого. Ладно.

Поживем — увидим.