Факультет закрытых знаний

Глава 1. Глупая кошка

— Это возмутительно! — продолжал отчитывать профессор Тебион, буквально впихивая меня в просторную комнату деканата. — Да за такое не просто выгоняют! За такое и казнить могут!

Куратор Айрис Руколо, ведущая нашу группу, с меланхоличным видом подняла голову от кривой стопочки работ, лежащих перед ней, и окинула нас двоих взглядом.

— Что случилось, Тебион? — апатично поинтересовалась куратор, откидываясь на спинку стула. — Что натворила непоседа в этот раз?

— Покушение, — зловещим шепотом сообщил профессор.

Женщина покрутила в руках красный карандаш, которым еще несколько минут назад ставила неуды на контрольных первокурсников, и украдкой зевнула.

— М-да? — демонстрируя полное безразличие к своей подопечной, обронила она. — И на кого же покусилась... в смысле, покушалась Ноэми?

Профессор заломил руки, бросил в мою сторону убийственный взгляд и заупокойным голосом изрек:

— На младшего наследника престола.

Впервые на моей памяти в глазах куратора нашей группы промелькнуло хоть что-то кроме извечных отчуждения, усталости и безразличия.

— Ноэми! — ахнула она, роняя карандаш.

Нормально, да?!

Вот когда второй курс тайком проносил сквозь Дубраву запрещенные на территории старшей школы настойки, чтобы, так сказать, взбодриться перед сессией и случайно наткнулся на Айрис, та даже бровью не повела. Когда на практикуме Эльза из мести подожгла волосы Мие, куратор Руколо продолжила флегматично жевать бутерброд. И даже когда наши разбудили в подвалах упыря и перепугали его настолько, что бедолага драпал от недоучек, оглашая округу истошным визгом, все, чего мы удостоились — это неодобрительного покачивания головой. И то вышло оно каким-то до неприличия ленивым.

Но стоило мне замахнуться учебником на младшего наследника престола, так вы только поглядите, какие метаморфозы случились с лицом куратора!

Эх, даже жаль, что никто из наших не видит...

Но в следующую секунду судьба решила расщедриться и явить еще один подарок. Громко хлопнув дверью, разгневанный «подарок» ворвался в деканат, куда всего пару минут назад меня приволок профессор Тебион, и прямо с порога рявкнул:

— Где эта мелочь хвостатая?

Рявкнул «подарочек» судьбы до того громко и зло, что испуганно звякнули стаканы в шкафчике, покосилась картина и муха, что кружила вокруг лампы, замертво рухнула вниз.

— Дерен? — вновь проявила такие редкие для нее эмоции куратор и тут же вскочила со своего места. — Дерен!

Мать моя кошка, Айрис явно идет на эмоциональный рекорд!

Вот только я, в отличие от госпожи Руколо, никакой радости при появлении мужчины не испытала.

Дерен Маккалич с перекошенной от злости физиономией буравил во мне взглядом две огромные дыры. Желваки ходили ходуном, мощная грудная клетка бойца ритмично расширялась и приходила в норму с каждым его гневным вздохом, а тонкие губы кривились в неком подобии презрительной усмешки.

Кошачья натура внутри меня тихонько зашипела и выгнула гибкую спину. Опасный противник!

Хотя надо отдать должное: даже в таком состоянии мужчина выглядел неотразимо. Темно-синий бархатный пиджак сидел на нем лучше любых начищенных доспехов, взгляд темно-коричневых глаз был наполнен силой и самоуверенностью, а идеально уложенные, буквально волосок к волоску, темные волосы зализаны назад и скреплены тонким золотым ободком.

Первый меч королевства и рыцарь трона чрезвычайно щепетильно относился к своей внешности. Еще бы! Он ведь первый парень на деревне... В смысле — почетный ловелас двора... Да что ж такое! Короче, любите и жалуйте: Дерен Маккалич, личный телохранитель младшего наследника престола собственной разгневанной персоной.

Но если меня встреча с Маккаличем, мягко говоря, не порадовала, то на куратора Руколо произвела прямо-таки неизгладимое впечатление. Она порывисто вскочила, сбив стопку непроверенных работ, подошла вплотную к мужчине и наклонилась так, чтобы даже близорукий заметил ее до неприличия глубокое декольте.

— Дерен, я уверена, что произошла лишь досадная ошибка! — заворковала Айрис.

Ну ее хотя бы можно понять! Скоро четвертый десяток, а она все в девках да в девках. А вот что нашел в этом щеголе остальной женский персонал нашей школы, я до сих пор сообразить не в силах!

— Дерен, ну посмотрите же... — призывно покачивая внушительным бюстом перед Маккаличем, взволнованно пролепетала женщина, — на это бедное дитя! Разве она могла напасть на младшего наследника?

«Бедное дитя» еле слышно фыркнуло и отвернулось, чтобы наконец заметить скульптуру горгульи в полметра высотой. Зверюга из темно-серого камня с белыми прожилками на мощной грудине и брюхе сидела в центре стола, сложив крылья и обвив хвостом лапы. А еще у наглядного пособия имелись гребень, острые треугольные ушки и очень хитрая морда.

— Ноэми Вейрис, после такого скандала вас выгонят с позо... — начал было задвигать «речь» профессор Тебион, но тут же спохватился и умолк.

Почему не продолжил угрозы? Да потому что четко знал: учеба в этом месте была для меня блажью. Родители уже давно с нетерпением ожидали, когда грянет тот светлый час, когда их любимому черному котенку дадут под зад коленом. Ведь где это видано, чтобы чистокровная парда из Северного клана пошла учиться магии крови, да не в престижное место типа Академии имени Зальцера-Сокрушителя, а в философскую школу общего магического профиля, основанную каким-то малоизвестным дварфом!

Позор! Чес-слово, позор и никак иначе!

Но я назло всем котам клана упорно держалась за это место четырьмя лапами и вылетать с позором не планировала. По крайней мере до сегодняшней пары профессора Тебиона.

— А директор-то в курсе? — на миг оторвавшись от созерцания женского декольте, спросил Маккалич.

Спрашивается, вот зачем он это сделал? Такое, находясь в здравом уме, не говорят. Тем более вслух. Накаркает ведь!

И действительно накаркал...

— Кмх-м... — неожиданно ожила на преподавательском столе статуэтка горгульи. — Ноэми Вейрис, в кабинет директора! — Статуя махнула крыльями, уставилась на меня красными угольками глаз и как рявкнет: — Живо!!!

Вздрогнув от неожиданности, я стремглав вылетела из деканата, пересекла небольшую овальную площадку и бросилась по ступенькам вверх.

А ведь как все было хорошо!

Декаду назад директор Варениус собрал всех в актовом зале и объявил сногсшибательную новость о смене власти. Тогда кошачья сущность настороженно приподняла мордочку и навострила ушки, но особенно тревожиться не стала. Директор был безумно древним и дряхлым магом, поэтому больше внимания уделял любимому огородику около своего домика, чем ведению дел школы. Слухи о возможной пенсии летали также часто как приведения в Башне самоубийц, поэтому внезапное объявление таким уж внезапным мне не показалось.

А стоило бы уже тогда заподозрить неладное.

Спустя всего четыре дня приехал новый директор, а вместе с ним в философскую школу общего магического профиля пожаловал сам — нет, вы только представьте: САМ! — младший наследник престола (чтоб у него волосенки повылазили) Джером Райвиль, именуемый в народе не иначе как Надежда престола, Светлый принц или... мелкий засранец.

Ладно, каюсь, «мелким засранцем» величала его только я. Остальные почему-то таяли и преклонялись перед возможным королем.

К счастью, Джерома распределили в группу постарше и побогаче, чем наша, поэтому за все это время мы с наследником так ни разу и не пересеклись, вплоть до сегодняшнего практикума у профессора Тебиона...

Взбежав по ступенькам, я поправила строгий ученический костюм черного цвета, провела рукой по смоляным волосам и робко постучала.

— Войдите.

Несмотря на непоседливую склонную к шалостям кошачью натуру, в кабинете директора я была лишь дважды: когда подписывала документы о зачислении и когда родители попытались забрать «своего непутевого котенка» обратно в прайд. В прошлый раз я с легкостью отстояла свое право на учебу в этом месте. Посмотрим, что будет сейчас.

Толкнув тяжелую дверь, я зашла в кабинет директора и сразу же наткнулась на внимательный взгляд темно-зеленых глаз.

— Здравствуйте, обучающаяся Вейрис, — поприветствовал мужчина.

Кошачья сущность тут же потянула носом воздух, принюхиваясь к необычному запаху. От директора пахло силой, свободой и ветром. А еще — морской солью и... женщиной с тошнотворно-сладкими духами. Разочарованная, потерявшая интерес кошка свернулась клубочком в глубинах нашей сути и преспокойненько задремала, оставляя меня один на один разбираться с главной проблемой.

А проблема была тут как тут! Она развалилась в кресле напротив стола директора и надменно улыбалась, закинув одну ногу на другую.

— Здравствуйте, директор, — вежливо кивнула я мужчине, сидящему за столом, а затем обернулась к младшему наследнику и также подчеркнуто-вежливо процедила: — Маменькино величество.

Райвиль дернулся, словно от хлесткой пощечины, которую я когда-то давным-давно подарила этому самоуверенному выскочке, и зло сверкнул голубыми глазами.

— Зараза хвостатая...

— Попрошу обойтись без взаимных колкостей и оскорблений, — резко осадил его директор и указал рукой на свободное кресло. — Вейрис, присаживайтесь.

Гордо выпрямив спину, я села в пустующее кресло и подчеркнуто внимательно посмотрела на нового главу нашей философской школы.

— «Обучающаяся второго курса — Ноэми Вейрис. Чистокровная парда из Северного клана...» — зачитал данные из моего дела директор и откинулся на спинку кресла. — Итак, со слов обучающегося Райвиля, сегодня на практикуме у профессора Тебиона вы попытались нанести тяжкие физические увечья данному младшему наследнику Джерому Райвилю... Что вы можете сказать в свое оправдание?

О-о-о... с каким удовольствием я нанесла бы этому маменькиному величеству действительно тяжкие физические увечья, потом приступила бы к побоям, а вдобавок попинала трупик этого смазливого урода! Но увы...

— Боюсь, вас ввели в заблуждение, господин директор, — сдержанно улыбаюсь. — Правила нашей школы категорически запрещают причинение какого бы то ни было физического вреда...

— Эта облезлая кошка замахнулась на меня учебником! — взорвался младший наследник.

— Но ведь не ударила, — пожав плечами, парировала я выпад.

— Значит, попытка все же была? — влез с уточнениями директор.

Попытка, может, и была, но за намерения что-то совершить еще не исключили ни одного студента. Будем надеяться, что и меня эта судьба минует.

Я еще раз вспомнила как замахнулась, полная решимости опустить на светлую голову младшего наследника престола шестисотстраничный том по истории разумных рас, который лежал на парте во время партикума, так как не влез в сумку. Вспомнила, как, словно почуяв угрозу за спиной, Джером развернулся... Всего на секунду удивление и обида мелькнули в глубине голубых глаз, а затем сменились привычным холодным презрением, но и пары секунд хватило глупой кошке, чтобы остановиться на полпути.

Эх, надо было все-таки ударить...

— Мне показалось, что в классе душно, поэтому я взяла учебник, чтобы помахать им перед своим лицом. И у меня даже в мыслях не было бить им обучающегося Райвиля, клянусь хвостом!

Правильно, клянемся самым ценным и ни в коем случае не уточняем, чей конкретно хвост имелся ввиду.

— Значит, произошло банальное недопонимание?

Директор выразительно приподнял темные брови. Весь его вид говорил: «Вы действительно предлагаете мне поверить в этот бред или исправитесь и придумаете что-то поубедительнее?». Лихорадочно пораскинув мозгами, я пришла к выводу, что при таком давлении вряд ли придумаю отмазку лучше уже озвученной, а значит, делаем серьезный вид, честные глаза и врем:

— Совершенно верно!

А после улыбаемся и строим из себя невинного котенка.

Новый директор ухмыльнулся, демонстрируя, что не повелся на игру какой-то там второкурсницы. Но он хотя бы может сдержать свои эмоции, в отличии от кое-кого другого.

— Вы верите в этот бред? — вскипел Джером, сжимая длинными аристократическими пальцами подлокотники своего кресла. — Она же врет и не краснеет!

Смазливый засранец.

— Джером, — слегка повысил голос директор, — меня не слишком заботит ваша стычка на практикуме, но ваша взаимная неприязнь может вызвать ряд проблем. Поэтому назначаю десять часов общественных работ...

— Ха-ха... — злорадно ухмыльнулся наследник.

— Каждому.

— Что? — на этот раз мы с Джеромом проявили удивительное единодушие.

Новый руководитель школы окинул нас взглядом темно-зеленых глаз и спокойно пояснил:

— Вы сорвали практикум профессора Тебиона, — и, опережая любые возражения со стороны Джерома, веско добавил: — оба. А значит, и наказание у вас будет общим. Отрабатывать начнете с начала декады, а сейчас можете возвращаться на занятия.

Мысленно благодаря всех кошачьих прародителей за то, что позволили их глупой дочери отделаться так просто, я поспешно встала и торопливо направилась к дверям. Джером почему-то последовал следом, обиженно сопя у меня за спиной. Все так же гуськом мы спустились по лестнице и остановились на просторной площадке перед деканатом.

— Ябеда.

— Врунья.

За сим взаимные любезности между нами окончились, и каждый побрел в свою сторону.

***

— Глошад, — испуганно закричала женщина, — бросьте камень! Немедленно!

Молодой мужчина посмотрел на зажатый в его руке булыжник и с радостным гиканьем помчался прочь от чересчур строгой няньки.

— Алик! Алик, лови его, пока не поранился!

— М-м-м! — возликовал Глошад, покрепче сжимая в руке камень.

За пару секунд мужчина оказался у фонтана с белоснежными бортиками, обежал его по кругу и угодил прямиком в раскрытые руки старого камердинера.

— Попался, голубчик.

— М-м-м... — опечаленно выдавил молодой человек, тут же выпуская уже не такой интересный камень, и с опаской посмотрел на приближающуюся няньку.

Дезире торопливо шла к старшему наследнику престола. Весь ее вид — поджатая нижняя губа, нахмуренные брови и суровый взгляд светло-серых глаз — должны были показать Глошаду, как сильно она недовольна его поведением.

— Мой лорд, — принялась отчитывать своего воспитанника нянюшка, — вы же знаете, что не должны так себя вести. Сколько раз я просила вас не поднимать с земли палки и камни! И зачем вы побежали к фонтану? Здесь скользкая трава, вы могли упасть и удариться.

Продолжая ругать своего подопечного, она вытащила из белоснежного фартука носовой платок и принялась вытирать испачканную в земле ладонь. Глошад что-то невнятно промычал и начал раскачиваться из стороны в сторону. Алик и Дезире переглянулись, зная, что если не остановить принца сейчас, то он впадет в свой странный болезненный транс, из которого его невозможно будет вывести несколько часов. Допустить это было никак нельзя: вечером наследника собирались посетить родители. Старая Дезире не хотела лишний раз огорчать сиятельную чету Вариэль, напоминая, как тяжело болен их единственный ребенок, поэтому принялась трясти подол серого фартука.

— А что это там у меня так гремит?

Глошад мигнул, прогоняя из голубых глаз пелену забвенья, и радостно затанцевал, громко хлопая в ладони. Старая нянюшка достала из фартука черный бархатный мешочек и передала мешочек своему лорду.

— Только играй в беседке, — строго сказала женщина.

Старший наследник подхватил игрушку, выдал очередное «м-м-м...» и вприпрыжку направился к увитой плющом беседке, виднеющейся в конце аллеи. Наблюдая за рослым красивым мужчиной с сознанием ребенка, камердинер и нянюшка печально вздохнули.

— Какая жалость... — еле слышно произнес Алик, и Дезире поддержала его коротким кивком головы.

Укрывшись в прохладной тени беседки, старший наследник престола Глошад Вариэль сел на высокий стул и уверенным жестом высыпал на стол деревянные фигурки.

— А вот теперь поиграем, — одними губами прошептал мужчина.

***

Тихо, но как-то слишком настойчиво тикали старинные настольные часы, напоминая о скорой встрече. Бросив еще один беглый взгляд на стрелки, Итон-Бенедикт устало потер переносицу и отложил личное дело обучающегося поверх внушительной горки, возвышающейся слева от него. Откинувшись на спинку кресла, посмотрел на пять одобренных им дел и недовольно забарабанил пальцами по столу.

Близнецы Райч, Оливер Пим, Энтони Хемпден и сам младший наследник.

Мало... Кандидатов слишком мало для реализации задуманного. В большой игре понадобятся не только дети знати, но и пушечное мясо. Те, кого не страшно пустить в расход. Те, кем не так тяжело пожертвовать во благо дела. Те, кто сам прыгнет на нож, если предварительно внушить ему правильную мысль.

Вздохнув, Итон поднялся на ноги, привычным движением размял затекшую спину и, подхватив со спинки кресла свой пиджак, вышел из кабинета. Спустившись по лестнице, он на пару секунд остановился посреди холла и втянул носом воздух. Ему не нравилось, как пах дом прежнего директора. Слишком много пыли, слишком сильно несет из подвала сыростью и аммиаком.

Помещением следовало заняться уже давно, но с тех пор как он заступил на пост руководителя философской школы общего магического профиля, в течение дня у него не оставалось свободной минутки, а ночевать он предпочитал у Катрин, прижав ее разгоряченное тело к своему боку. Не каждая подруга Итона могла выдержать его темперамент, но удивительным образом аппетит Катрин был еще больше, чем его собственный.

При мыслях о пассии на лице мужчины заиграла довольная улыбка, но Итон тут же взял себя в руки и решительно покинул казенный дом.

Вначале дело.

На развлечения с Катрин у него целая ночь и три выходных.

***

— Итон-Бенедикт, — громко повторила Кики.

— А? Кто? — выныривая из внезапно накатившей задумчивости, встрепенулась я.

— Наша главная проблема — Итон-Бенедикт! — несколько раздраженно повторила подруга. — Ты вообще слушала?

Я растерянно улыбнулась. Ну что тут скажешь? Прости, подруга, но с интересом внимая твоей торопливой речи, я на пару минут отключилась, визуализируя перед внутренним взором теплый закат, умиротворяющий шум кроны и многоголосье певчих цикад?

Естественно, я соврала.

— Каждое слово, подруга! Каждое!

Кики недовольно фыркнула, покачала головой и принялась с обидой резать на кусочки стейк. Судя по всему, теперь она занималась визуализацией, представляя вместо плохо прожаренного куска мяса одну невнимательную парду.

Кики Веласкес — блондинка с шикарным платиновым оттенком волос, чему я страшно завидовала, и завораживающим взглядом медовых глаз. У нее было два основных правила по жизни: «избавляйся от всего, что нельзя назвать полезным, красивым или забавным» и «не забывай себя баловать». Собственно, именно второму правилу мы сейчас и следовали, проводя последний вечер третьего выходного в уютном ресторанчике недалеко от школы.

Место было примечательным. Начнем с того, что правую часть стены оплетал плющ, в углу высился небольшой бассейн с разноцветными рыбками, а с потолка свисали лианы. Аккуратные стеклянные столы соседствовали с массивными, но очень удобными креслами, в которых можно было сидеть до темноты. Чем, собственно, мы с подругой и занимались. Но больше всего мне нравились танцевальные минутки, которые устраивали официанты в конце каждого часа. Вот и теперь пришлось немного подождать, пока стихнет музыка и смеющиеся ребята разойдутся, и только потом тронуть Кики за рукав.

— Ну не дуйся, — примирительно попросила я, с опаской глядя на то, как остервенело подруга кромсает ножом еду.

Девушка оторвалась от тарелки, кинула на меня обиженный взгляд и тут же на ее лице расцвела счастливая улыбка:

— Шархай! — позвала она, привставая со своего места, чтобы ее заметили.

Я обернулась, смерила приближающегося парня настороженным взглядом и уставилась на подругу. С чего вдруг такая радость? Да, в условиях дефицита сородичей, оборотней тянуло друг к другу. Лисам приходилось общаться с каннисами, кроткая лань Золи каким-то образом умудрялись находить общий язык с верблюжонком Бой-Би и вспыльчивым носорогом Грумом. Коты тоже не были исключением. Таким образом, я тесно дружила с рысями — Кики и ее младшим братом — с барсами и даже (стыдно признаться) с камышовым котом!

Но Шархай...

Этот парень был чересчур вспыльчив даже для тигра. Поговаривали, что к нам в школу он попал, будучи выпертым из Академии боевых искусств за чрезмерно агрессивное поведение на тренировках. Правда это или нет — да кто ж знает, но репутация на пустом месте не появляется...

— Как дела, девчонки? — Оборотень приставил свободное кресло рядом с нами и грациозно в него опустился. Осмотрев стол голодным взглядом, облизнулся при виде целехонького ароматного бифштекса в моей тарелке и потянул лапы к меню: — Жрать охота...

— Ты узнал? — нетерпеливо заерзала в кресле Кики.

Тигр недовольно кивнул и обратился почему-то ко мне:

— А целую тушу здесь подают? Или только ребрышки?

— Шархай! — возмущению Кики не было предела. — Ты издеваешься?

— Есть немного, — не стал отнекиваться парень, одним уверенным движением забирая мои приборы и тарелку со стейком.

Р-р-р... Моим стейком!

— Ну Шарха-а-айчик! — пропела Кики и надула губки.

Наглая полосатая морда, продолжая методично уничтожать мой ужин, осклабилась.

— Оплата как договаривались? — уточнил тигр, приподнимая темные брови. — Идешь со мной на свиданку.

Кики вздохнула и кокетливо поправила свои потрясающие светлые пряди.

— Ну конечно! Когда я кого обманывала?

Кошкин хвост, что происходит?! С каких пор подружке приходится менять свидания на информацию? Да еще с кем, с самим Шархаем!

Тем временем тигр уничтожил последний кусочек мяса — поправочка — МОЕГО мяса, и с довольной мордой вернул пустую тарелку.

— Очень вкусно! — добил оборотень и повернулся к изнывающей от любопытства Кики.

Рука как-то непроизвольно потянулась к пустой посуде с намерением шибануть наглеца по усатой физиономии, но зависла в воздухе, едва прозвучало:

— Ты была права, Ки. Все они какие-то... мутные.

— Начни с директора, — попросила подруга, подаваясь вперед.

— Думаю, самый адекватный среди них — именно Итон-Бенедикт, — тихо произнес Шархай. — При дворе никогда не состоял, в двенадцать поступил на военную службу, был перенаправлен в море Штормов на корабль капитана Рейгла Старича. Через семь лет дослужился до капитана. Отличился лишь однажды, во время нападения ватчеров, но больше в геройстве замечен не был. Прослужил положенные пять лет капитаном, после чего ушел в отставку и подал прошение на освободившееся место директора.

Кики разочарованно скривила губы и побарабанила пальцами по столу. Я тоже слегка приуныла. При нашей последней встрече директор меня заинтриговал, но стоило фактам развеять ореол таинственности, как интерес тут же схлынул.

У человека было столько возможностей заполучить интересную жизнь, полную морских приключений, стычек с контрабандистами и пиратами, а он? Все, что он сделал интересного — разок подрался с морскими чудовищами. Банальщина!

— Гораздо больше могу рассказать о телохранителе наследника, — заметив нашу с Кики реакцию, улыбнулся оборотень. — Дерен Маккалич успел побывать в таком количестве переделок, что перечислять устанешь. В свои двадцать два первый меч трона успел обесчестить половину королевского двора, а вторую вызвал и победил на дуэлях. Однако спустя два года разгула и драк Дерен неожиданно остепенился и присягнул на верность Светлому принцу. Поговаривают, что такая верность младшему наследнику не могла появиться на пустом месте.

Подруга схватилась за краешек стола и потрясенно прошептала:

— Неужели он его сын?

Секунду Шархай растерянно смотрел на нее, а затем запрокинул голову и заржал.

— Кики, включи мозг и займись арифметикой! — Я тоже не смогла удержаться от улыбки. — Дерену двадцать пять, престолонаследнику — девятнадцать. Даже при очень большом желании Маккалича — это биологически невозможно!

Рысь надулась, почему-то виня нас в своем промахе, скрестила на груди руки и ушла в себя. Шархай перестал гоготать на весь ресторан как обезумевший гиббон и наклонился так, чтобы его могла услышать только я.

— Мало кто знает, но наш постельных дел рыцарь питает слабость не только к мечам, — взгляд желтых глаз скользнул по моим волосам. — Он неравнодушен к черным кошечкам, так что будь осторожна...

И пока я хлопала глазами, пытаясь понять, насколько бурным должно быть воображение, чтобы представить меня рядом с Маккаличем, оборотень наклонился вперед, ловко подхватил тарелку Кики и поставил перед собой.

— Ты вконец обнаглел? — тут же взорвалась подруга.

— Я голоден, — с наглой улыбкой заявил тигр и, игнорируя недовольное шипение девушки, добавил: — Кстати, я узнал кое-что и про наследника...

— Можешь не продолжать, — внезапно оборвала его рысь, сосредоточенно разглядывая что-то за нашими спинами.

— А чего уж! Я бы с удовольствием послушал.

Мы с Шархаем синхронно обернулись на звук чужого голоса, и... голубоглазого блондина королевских кровей.

Засунув руки в карманы серых брюк, младший наследник стоял прямо за нами. Светлые длинные волосы убраны назад, водянисто-голубые глаза потемнели от злости, а на губах — снисходительная усмешка. Ну как устоять перед таким-то «красавцем»!

— Гляньте, кто пожаловал! — с притворной радостью воскликнула я. — А почему один? Где толпа подпевал? Где прихлебатели? Где сторожевой пес Маккалич?

Джером криво улыбнулся и наклонился вперед.

— Осторожнее, кошка, — зашипел он не хуже разгневанной гадюки. — Если ты парда, это не означает, что тебе все сойдет с лап.

— Не парься, величество! В отличие от некоторых я знаю разницу между наглостью и вседозволенностью.

Краем глаза заметила, как Кики нервно теребит краешек салфетки, а Шархай повернулся в кресле так, чтобы было удобно перейти в боевую форму. Не напрягайтесь, ребята. Этот смазливый засранец не захочет со мной связываться.

— Ого, как, оказывается, крепко я засел в твоей хорошенькой головушке! — самодовольно усмехнулся наследник, а затем резко выпрямился и гордо вскинул подбородок. — Директор просил напомнить, что отработка начнется завтра, — процедил он, и каждое слово было пропитано холодом. — Встречаемся у входа в западную пристройку. И не опаздывай.

Отдав распоряжение, Светлый принц еще больше задрал нос (хотя, казалось бы, куда уж выше) и, развернувшись на пятках, устремился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Судя по шуму и ажиотажу, творящемуся наверху, все прихлебатели, подлизы и подпевалы были там. Я смотрела принцу вслед и представляла себе самое волнительное и прекрасное зрелище: наследник спотыкается на ступеньке и кубарем катится вниз. Но Джером не сделал мне такого подарка и без происшествий поднялся наверх.

Я огорченно вздохнула, обернулась к столу и поймала крайне заинтересованные взгляды тигра и рыси.

— Что?

— По-моему, о наследнике ты знаешь больше моего, — задумчиво произнес Шархай.

Глава 2. Труд. Тот самый, который облагораживает

— Кики, это что за бесовской приблуд?

Подруга страшно смутилась и поспешила прикрыть ладонью украшение на правой руке, но я уже успела оценить страшненький браслет, криво сплетенный из ниток желтых, оранжевых и черных цветов.

— Шархай вчера подарил, — призналась Кики, старательно избегая встречаться со мной взглядом.

— И за что же тебе такая... прелесть?

Кики печально вздохнула:

— Кажется, тигр на меня запал...

— Ой! — не сдержала я эмоций. — Когда ты успела проштрафиться перед всеми кошачьими богами?

— Обучающаяся Вейрис!

От громоподобного баса преподавателя вздрогнула не только я, но и большая часть ребят, сидящих в аудитории.

— Да, профессор Каспо?!

Я вскочила со стула и настороженно посмотрела в сторону мужчины.

Каспо был чистокровным хафлингом. Его макушка заканчивалась где-то в районе моего пупка, но шутить с мужчиной никто не решался. Недостаток роста преподаватель по разумным расам компенсировал скверным характером и таким громким голосом, что порой, когда он ругал обучающихся и обзывал бездарями, дребезжали стекла в оконных рамах.

— О чем я только что говорил, Вейрис? — рявкнул Каспо.

Я растерянно глянула на доску, прочла тему лекции: «Основные виды расы эльфов» и навскидку ответила:

— Вы весьма увлекательно рассказывали об основных отличиях ушастых друг от друга!

Обычно профессор Каспо невероятно бесился, когда кто-то позволял себе непочтительные обращения типа «хвостатые», «полурослики», «гномы», «зеленые»... Ляпни я «тупорылые» на теме «Тролли и их культура», барабанные перепонки всех присутствующих в классе прочувствовали бы на себе всю мощь легких преподавателя, но мы обсуждали эльфов... А ключик к сердцу любого хафлинга лежит через пренебрежительное отношение к эльфам.

— Ушастых? — спокойно повторил он. — Вейрис, я попросил бы не употреблять сокращения, используемые необразованным населением... Садитесь.

Я украдкой выдохнула и плюхнулась рядом с Кики.

— Продолжим, — проронил хафлинг, опираясь рукой на кафедру.

Которую, кстати, специально сконструировали под его размер, чтобы преподаватель мог обозревать студентов, внемлющих каждому его слову, а не пряжки на форменных школьных ремнях.

— Повторю: на основании географических регионов обитания, фенотипических отличий и культурных признаков выделяют три основных вида: золотые эльфы, лунные и лесные.

Проявив ученическое рвение, я подвинула раскрытую тетрадь и принялась записывать. Лучше иметь конспект перед глазами, чем самостоятельно пробираться сквозь излишки информации шестисотстраничного учебника по разумным расам.

— Кто может рассказать о наиболее ярких представителях данной расы — золотых эльфах? — обратился к аудитории хафлинг. — Обучающийся Рохо.

Парень неохотно поднялся со своего места.

— Ну, золотыми их называют из-за цвета волос и кожи...

— Это все, что вам известно? — нахмурился преподаватель. — Прискорбно... Садитесь, обучающийся Рохо. Веласкес, вам есть, что добавить?

Кики изящно поднялась со своего места и улыбнулась.

— Золотые или солнечные эльфы действительно имеют примечательный цвет кожи и волос, — уверенно начала рысь. — Это связано с регионом обитания — равниной радужных ветров. Из-за мельчайших частичек золота, меди и латуни, находящихся в воздухе, волосы, кожа и ногти эльфов приобретают редкий золотистый оттенок, блестящий на солнце.

Ну, это надолго... Молодец Каспо, нашел, кого спросить! Кики же помешана на эльфах, считая их самыми «няшными няшками из всех».

— ...высокие и внешне тонкие тела имеют очень прочный скелет, — вдохновенно вещала рысь. — Вопреки сказкам о бессмертии, золотые эльфы подвержены старению и смерти. Своих погибших собратьев эльфы не закапывают в землю, а бальзамируют специальным образом и оставляют в выступах хребта Павших. Со временем ветер покрывает тела толстым слоем «радужной пыли», и со стороны кажется, что это золотые статуи.

— Замечательно, Веласкес, — Каспо одобрительно качнул головой. — На этом пока прервемся.

— А я только собралась про брачные ритуалы рассказать, — посетовала подруга, садясь на место.

Говорю же, повернута на эльфах! А с виду приличная хвостатая рысь...

— Охотники столь же увлекательно поведать о лунных и лесных кланах есть?

Тишина, повисшая в кабинете после вопроса преподавателя, была поистине идеальной.

— Так и знал... — вздохнул хафлинг. — В таком случае, запоминаем. Лунные эльфы расселены в пределе Эльграс. Как мы знаем, солнце в данном регионе находится ниже линии горизонта в течение пяти декад и появляется только на семнадцать часов в последний день цикла. В связи с этим лунные эльфы кардинально отличаются от своих «солнечных» собратьев. Их кожа имеет серый оттенок, волосы — черные или темно-серые, а глаза окрашены черным пигментом.

Хафлинг сделал небольшую паузу, давая нам возможность записать его слова, и продолжил:

— Третий вид эльфов — лесные. К несчастью, лесных видели лишь во времена Последнего союза. Доподлинно известно, что данные эльфы — одни из самых метких стрелков. Также они великолепно разбираются в ядах и транквилизаторах растительного и животного происхождения.

Преподаватель снова прервался, на этот раз для того, чтобы сойти со ступенек кафедры и взять в руки меловую палочку:

— А теперь более детально рассмотрим культурные отличия данной расы от иных...

— Преподаватель Каспо, — неожиданно прервали хафлинга.

Мужчина медленно обернулся и посмотрел на тянувшего вверх руку младшего наследника престола. Собственно, на Джерома заинтересованно посмотрели и все остальные, в том числе и я, мысленно гадая, почему смазливому не сидится за партой спокойно.

— У вас возникли какие-то вопросы, обучающийся?

— Правильно ли я понял, преподаватель, что на данный момент науке и истории известно только три основных вида эльфов?

Ух, кажется, меня раздражает даже звук его голоса. И чего этот белобрысый осел недопонял? Сказано — три и точка!

Но, неожиданно для всех присутствующих в аудитории, преподаватель Каспо не стал отвечать на столь очевидный вопрос. Хафлинг уставился на Светлого принца, и они долго и пристально изучали друг друга глазами. Первым сдался почему-то Каспо, отведя взгляд в сторону, а затем и вовсе повернувшись спиной к напряженно следящей за происходящим аудитории.

— Кмх... — откашлялся хафлинг, вновь беря в руки меловую палочку. — Несмотря на разные районы заселения эльфов, их культурные особенности практически идентичны, что свидетельствует о некогда совместном проживании на одной территории и последующем расселении... Для зачета вам необходимо будет знать семь основных божеств, которым поклоняются представители кланов...

Но к своему стыду, я никак не могла сконцентрироваться на громком басе Каспо, вещающего около доски. Мой взгляд был прикован к светло-серой, фактически белой макушке Джерома.

Что мог означать его вопрос и неожиданное молчание хафлинга? Неужели есть и другие эльфы, о которых нам почему-то не рассказывают преподаватели? И если это действительно так, то в чем причина? Для чего умалчивать такую информацию?

Почувствовав мой взгляд, Джером резко повернулся.

Кошкин хвост!

Застигнутая врасплох, я поспешно опустила голову пониже и сделала вид, что полностью погрузилась в процесс нудного конспектирования.

***

Я ходила туда-сюда по крылечку западной пристройки и... бесилась!

Уже полчаса улетели каннису под хвост, а у полуразрушенного здания невзрачной пристройки никто, кроме разъяренной парды, так и не появился. Зная мерзостный характер наследника, я еще с утра сбегала к куратору, чтобы убедиться, что про отработку Джером не соврал.

Айрис Руколо как раз пыталась привести свою внешность в порядок.

Куратор была уроженкой Вая, небольшого архипелага на юге, хорошо известного своими ядовитыми плантациями анчара. По какой-то загадочной причине местное население рождалось уже устойчивым к яду. Причем не только анчара, но и практически всех ядовитых растений, произрастающих на Темных землях. Айрис имела характерное для жителей Вая строение тела: высокая, темноволосая, крупная. Сочная, как выражались ребята из параллели.

Она в задумчивости рассматривала косметичку, и в глубине ее глаз застыло точно такое же выражение паники как у Кики, когда той на экзамене попался билет про дифференциальные исчисления биоэнергетических полей черных троллей. И если рысь мне удалось спасти благодаря заранее припрятанной в рукаве шпоре, то выручать куратора показалось как-то странно.

Поэтому, услышав крайне раздраженное «Да, Ноэми, вы приступаете сегодня, сразу же после занятий», поторопилась оставить куратора наедине с кремами, тенями, тушью и помадой.

И вот теперь я топчу ногами крыльцо западной пристройки в ожидании хоть кого-нибудь!

— Обучающаяся Вейрис? — голос директора заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

Резко обернувшись, я увидела Итона-Бенедикта и рыжебородого дворфа-полукровку. Оба в высоких сапогах до середины бедра, испачканных желтой глиной, в простой, скорее всего «рабочей» одежде, которую не жалко испортить. Но если вид дворфа был привычным, то комья пыли и паутины, запутавшиеся в выгоревших на солнце волосах директора, вызвали немало вопросов.

— Вейрис, вы зачем так рано пришли? — удивился Итон-Бенедикт, стремительно взлетая по ступенькам на крыльцо и попутно шаря в карманах в поисках ключа.

— Куратор сказала, что отработка начнется сразу после занятий.

— Хм... — недовольно нахмурился мужчина, отпирая покосившуюся дверь. — Я же просил Маккалича предупредить...

Ага, нашел кого просить. В списке моих недоброжелателей у Маккалича законное первое место. Следом — Джером.

— Что ж, в таком случае не будем терять время, — сказал Итон, проходя в затхлое, темное помещение западной пристройки. — Артур, — обратился он к рыжебородому дворфу, — осматривайтесь, а я пока разложу все чертежи. Обучающаяся Вейрис, — бросил он, даже не поворачивая головы в мою сторону. — Вы здесь раньше были?

Я кивнула, потом сообразила, что глаз на затылке директора нет, и поспешно приблизилась.

— Да, на первом курсе, когда еще работал архив. Нас водили сюда на обзорную экскурсию...

— Хорошо, значит, не заблудитесь, — кивнул мужчина и повернулся в сторону входа. — А вот и обучающийся Райвиль. Замечательно!

Ничего «замечательного» в том, что этот смазливый засранец приперся, лично я не видела, поэтому громко фыркнула и одарила наследника хмурым взглядом. Парень в долгу не остался и ответил мне тем же.

Пока мы приветствовали друг друга убийственными взглядами, Итон-Бенедикт сделал еще несколько шагов по коридору и толкнул двери в ближайший кабинет.

— Итак, враги-неприятели. Сегодня вы работаете здесь. Джером освобождает комнату от парт и прочей рухляди. Вейрис ловит крыс...

— Что!!!

Да-да, я в курсе, что кричать на взрослого мужчину, наделенного влиянием, тем более — на директора, способного одним щелчком пальцев выкинуть тебя за ворота школы как минимум недальновидно, но...

Заставить парду ловить крыс?! Он случаем с дуба не рухнул?!

— Не понимаю, с чего такая бурная реакция, обучающаяся? — пристально глянул директор.

— При всем уважении... — которое еще надо заслужить, бывший ты вояка, — я не крысоловка!

— Серьезно?

Ах, он, гад, еще и насмехаться изволит!

— Директор, — неожиданно вступил в разговор Джером, — а вам не кажется, что подобного рода общественные работы нам с обучающейся Вейрис не по статусу?

Искоса глянув на младшего наследника, я заметила крайне недовольное выражение на холеной моське. Он-то с чего пылит? Его в подпол крыс ловить никто не отправлял.

— Дайте угадаю, обучающийся Райвиль, — усмехнулся директор. — Если Ноэми не крысоловка, то вы не хламонос?

И в эту секунду я посмотрела на Итона-Бенедикта совершенно другими глазами. Во сколько там его отдали на флот? В двенадцать?

А значит, он вряд ли ходил в магическую школу, вряд ли общался со своими сверстниками, дурачился на переменах, дружил, ненавидел или влюблялся... Скорее всего, вначале были домашние репетиторы, а после — корабль, море и команда. Это все, чем успела одарить его юность, и теперь нерастраченное ребячество начало прорываться сквозь строгий костюм и серьезную маску начальника.

Он развлекался! Причем за наш с Джеромом счет.

— Господин директор, — начал было мой невольный подельник на ниве общественных работ, — когда родители отправляли меня в эту школу, им было гарантировано...

И вот тут-то Итон-Бенедикт вновь едва заметно изменился. Усилился его запах, из глаз пропали искорки веселья, а сам он будто стал выше и шире в плечах.

— С того момента, как вы подписали документы о зачислении, прошли экзамены на поступление и обрели статус «обучающегося», — резко сказал директор, — заметьте, Джером, не «обучающегося престолонаследника», не «обучающегося с особыми привилегиями», а просто «обучающегося», вы на равных правах со всеми. И пока я занимаю кресло директора, ваш статус наследника не играет никакой роли. Вы можете отказаться от обучения и уйти, когда вам заблагорассудится, а сейчас приступите к отработке вашего наказания.

Сказав это, мужчина отвернулся и, склонившись над столом, принялся раскладывать какие-то схемы и чертежи.

Мамочкино величество перекосило, но почему-то избалованный чужим преклонением Джером, обычно не особо следящий за словами, на этот раз удержал язык за зубами.

— Обучающаяся Вейрис, вас все сказанное касается в той же мере, так что поспешите... Крысы сами себя не изловят.

Подавив бессознательное желание козырнуть на манер военных и, чеканя шаг, двинуть в сторону подвала для отлова крыс, я позволила себе еще несколько мгновений промедления, в течение которых пристально изучала широкую спину склонившегося над чертежами мужчины.

М-да... Кажется, Кики немного ошиблась. Итон-Бенедикт не просто проблема. Он наша коллективная головная боль, неожиданный геморрой и прочие неприятности!

***

Словно черная тень, я незаметно прокралась ближе к цели и растворилась во мраке подвала. Переступив передними лапами, прижалась брюхом к пыльному полу и, не мигая, уставилась на трех встревоженных доносившимся сверху шумом крупных мышей. Ждем-с, пока эти наглые твари не потеряют бдительность.

Кошачья сущность, полная азарта от предстоящего, активно била кончиком хвоста и едва сдерживалась, чтобы не замурлыкать от удовольствия. Ведь какая-никакая, но охота!

Правила для оборотней на территории школы были не слишком строги. Нам разрешалось превращаться в своих комнатах (если соседки не против, и габариты позволяют), также была выделена небольшая территория в километре от общежития, где мы могли побегать в свое удовольствие и поиграть друг с другом.

Не знаю, как другим оборотням, но мне этого было мало. Когда растешь в лесном прайде, кошачья натура начинает требовать чего-то большего, чем возможность на час-полтора обернуться пардой и погоняться за Кики и ее младшим братцем среди высокой травы.

Охота... Мне нужна охота!

Несмотря на возрадовавшиеся инстинкты, вот так сразу сдаться на милость директора и стать пай-кошечкой я не пожелала, решив, что вначале следует продемонстрировать мерзкому мужчине не менее мерзкий и находчивый характер чистокровной парды.

Быстро раздевшись и приняв кошачью форму, я с отважным видом на черной усатой моське двинулась в сторону подвала, чтобы уже через три минуты с диким визгом (да-да, пришлось ради дела трансформировать голосовые связки) вылететь оттуда, преследуемой стайкой крыс-умертвий.

Якобы случайно прошмыгнув под ногами у Джерома, несущего к выходу парту без одной ножки, я бросилась к директору, обсуждающему что-то с дворфом. Недолго думая, прыгнула на стол, «случайно» скинула лапами на пол бумаги, а затем вскарабкалась на плечи мужчины.

Итон-Бенедикт покачнулся и еле слышно выругался сквозь плотно сжатые зубы.

— Вейрис! Какого...

Договорить не успел: давно сдохшие крысы, движимые заклинанием, попытались повторить мой маневр. Едва первая из них начала карабкаться по штанине директора наверх, он резко выставил вперед руку, и на пол осыпалась серая кучка пепла. Еще одно движение — и та же судьба постигла остальных неупокоенных крысок.

— Слезайте, Вейрис, — приказал директор. — Опасных тварей поблизости больше нет.

Я вытянула шею, осмотрела поверженных крыс, затем покосилась в сторону матерящегося шепотом Джерома, который благодаря мне, такой ловкой, уронил на ногу парту, а затем с сомнением глянула на директора и покачала головой. Дескать, делайте со мной что хотите, но бедная маленькая кошечка перепугана до смерти и с безопасного места не сдвинется.

Итон-Бенедикт поймал кончик моего хвоста и несильно дернул. Я, естественно, зашипела и выпустила когти.

— Слезайте, обучающаяся. — Директор словно не заметил боли от моих коготков, пропоровших плотную ткань пиджака и коснувшихся кожи. — Слезайте. Вы все-таки не маленький пушистый котенок, а хорошо откормленная парда.

Это возмутительно! Что еще за «хорошо откормленная»?! Да я пушинка!

И вообще, это не я тяжелая, это просто кое-кто слишком хлипкий!

Недовольно рыкнув директору прямо на ухо, я махнула хвостом, грациозно спрыгнула на пол и с сомнением посмотрела в сторону открытого подвала.

— Вперед и с песней, Вейрис. Осталось всего каких-то девять с половиной часов.

Зря он так...

В следующий час я профессионально разыграла спектакль «Парда, застрявшая в щели между досками», дала театрализованное представление «Ой, снимите меня скорее с этой балки, а то я тут вспомнила, что боюсь высоты» и добила коронным «Помогите! Кажется, за мной... хвост!».

Злой директор, которого оглушительные визги и необходимость спускаться в пыльный подвал ради оказания помощи глупой парде отвлекали от общения с Артуром, пригрозил, что больше на провокации не поведется, поэтому я была вынуждена объявить антракт и дать зрителям получасовой перерыв.

К тому же на отработку я рванула сразу после занятий, и теперь приученный к вечернему перекусу организм, требовал еды.

Живые мыши — это, конечно, немного не то блюдо, которое указывают первым в меню ресторана, но мне были важны не столько калории, сколько впечатления, поэтому я залегла в засаде недалеко от мышиной колонии и принялась терпеливо ждать.

Серая предводительница смело выглянула из своего укрытия, повела крохотным носиком и сделала несколько нерешительных шажочков вперед. Замерла, прислушиваясь, все ли в порядке, вновь принюхалась, и только после тщательной разведки торопливо понеслась к полкам с недоеденным архивом.

Отпустив с миром храбрую разведчицу, я кинула взгляд на возвышающиеся стеллажи. Почему личные дела выпускников хранили в темном подвале, переполненном крысами, мышами и умертвиями, так и осталось загадкой. Возможно, таким нехитрым образом бывшие служащие архива совмещали приятное с полезным? Уничтожали никому не нужные личные карточки обучающихся и подкармливали мелких вредителей в надежде, что те не полезут наверх, чтобы полакомиться более ценным учебным материалом.

Поди пойми загадочную душу архивного работника!

Лежать в засаде было скучно, поэтому я прислушивалась к доносившимся сверху звукам. Дворф-полукровка пытался уговорить директора изменить что-то в предложенном плане, сократить таким образом материал и сэкономить средства. Итон-Бенедикт стоял на своем, аки скала в море, напоминая подвыпившего работягу в день зарплаты, кричащего со стойки бара «Гуляем на все!».

Прислушиваясь к разговору, я помиловала еще несколько мышей, позволив им беспрепятственно прошмыгнуть перед носом залегшего в засаде хищника, и наконец увидела долгожданный куш этого вечера.

В отличие от своих серых блеклых сестер этот представитель грызунов имел прекрасный темно-рыжий оттенок, обладал длинным хвостом, крохотными розовыми ушками и крупным аппетитным брюшком.

Это даже не так называемый «мышиный король». Это целый мышиный Батя!

С трудом удержавшись, я облизнулась и приготовилась к броску.

Рыжий «Батя» куснул попытавшуюся прошмыгнуть вперед него мышь, лениво понюхал воздух и вразвалочку посеменил к ближайшему стеллажу. И почему-то именно в тот идеальный момент, когда черненькая пардочка приготовилась совершить бросок и сжать в когтистых лапах жирного мышонка, наверху что-то с оглушительным стуком упало, а затем раздались громкие и очень злые комментарии младшего наследника престола.

Мышиный Батя замер не то от неожиданности, не то от услышанных непристойностей (не удивлюсь, если мышонок даже покраснел), а затем неожиданно прытко рванул обратно в норку.

Твою ж!

С диким воплем я прыгнула вперед, отрезая добыче пути к отходу.

— И-и-и! — заголосил мышонок, каким-то невероятным образом умудряясь кувыркнуться прямо в воздухе, уйти от моего удара лапой и со всех ног помчаться в противоположную сторону.

Ну уж нет! Никакие вредные наследники с кривыми руками не испортят мне охоту!

Воинственно зашипев, я рванула за ускользающей добычей, но удивительно шустрый для своей комплекции рыжий вредитель заложил крутой вираж и проскочил между моих лап. Не готовое к такому высшему пилотажу тело парды слегка занесло на повороте, задние лапы заскользили по скользкому полу, и я больно стукнулась пятой точкой о нижнюю полку стеллажа.

Сцепив зубы, дабы не повторить ранее озвученную Джеромом не слишком приличную тираду, я присела, оттолкнулась лапами и совершила потрясающе красивый и точный прыжок.

— И-и-и!!! — снова заверещал оказавшийся в когтистых лапах мышиный Батя. Он забился, пытаясь вырваться из крепкого захвата, и смешно защелкал зубами.

Я довольно мурлыкнула.

Ах, какая ловкая! Ах, какая быстрая! Ах, какая... Какого хрена?

Тихий, на грани слышимости скрип заставил добычу и хищника замереть и прислушаться. Перегруженные, покрытые многолетней пылью полки стеллажей стонали, кряхтели и изображали предсмертные стоны. Затем на короткое мгновение в темном подвале наступила тишина, но в тот момент, когда мне уже всерьез начало казаться, что все обошлось, раздался противный чавкающий хруст и передняя ножка шкафа подломилась...

Упс!

Первыми в движение пришли книги и тяжелые папки с личными карточками. Я вскочила на лапы, чтобы не быть погребенной под страницами никому не нужной писанины, но сверху прилетел тяжелый томик в синем переплете, который больно припечатал меня по затылку. Не ожидая такой подставы, я потеряла координацию и плюхнулась пузом на пол, раскинув все четыре лапы, а затем меня завалило остатками стоявших на полках книг.

Поняв, что недавний хищник сам превратился в жертву, мышиный Батя радостно пискнул, снисходительно глянул на поверженную книгами черную кошку и (хвостом клянусь!) показал мне язык.

Возмущенная до кончиков усов, я каким-то чудом смогла приподняться, а дальше практически одновременно звонко клацнули зубы и с оглушительным грохотом обрушился стеллаж.

— Ноэми! — по голосу директора сложно было разобрать, переживает он или бесится.

Послышались тяжелые шаги, заскрипела первая ступенька лестницы, ведущей в подвал.

— Ну держись, хвостатое недоразумение! — прозвучала угроза, а затем в подвале вспыхнул свет.

В тусклом свете одной единственной лампочки, висевшей под потолком, перед мужчиной открылась весьма неожиданная картина. Под останками развалившегося стеллажа, погребенная среди кучи книг и папок с личными делами лежала черная парда. Из-под завала выглядывала только ее припорошенная пылью и паутиной морда. В зубах довольной кошки был крепко зажат хвост крупного рыжего мышонка, который изо всех сил перебирал лапами, не теряя надежды вырваться и сбежать.

— Обучающаяся Вейрис... — тяжелый вздох. — Вы издеваетесь?

Я? Издеваюсь?! Между прочим, «ловить крыс и мышей» не было моей личной инициативой!

Торопливо сбежав по лестнице, директор наклонился и достаточно легко приподнял деревянный стеллаж.

— Вылезайте, Верис, и советую бежать наверх как можно быстрее. В противном случае никто не даст гарантий, что я смогу сдержаться и не устрою карательные мероприятия в отношении вашей попы, целый вечер ищущей себе приключений.

Угроза настолько потрясла мою кошачью душу, что я подняла морду и от удивления приоткрыла рот.

Радостно пискнув, мышиный Батя рванулся вперед, оставляя поверженную кошку ни с чем. Теперь на директора я смотрела дико обиженными глазами.

— И не надо на меня дуться, Ноэми, — устало сказал мужчина, продолжая на весу удерживать такой тяжелый с виду стеллаж. — Вылезайте!

Демонстративно громко фыркнув, я гордо задрала нос, собрала лапы в кучку и приподнялась. Со всех сторон тут же посыпались листочки, выпавшие из личных карточек, книжки с погрызенными мышами уголками и прочая бумажная чушь. Нарочито медленно я выбралась из-под обвала и, неторопливо переступая мягкими лапами, пошла в сторону лестницы. Где-то на середине пути почувствовала взгляд и резко припала на правую заднюю лапу.

Смотрите, директор! Я бедная маленькая парда, пострадавшая на ниве общественных работ. Меня низя эксплуатировать. Мной надо любоваться и вообще пылинки сдувать!

— Прекратить спектакль! — рявкнул Итон-Бенедикт, выпуская из рук стеллаж. — Живо наверх одеваться!

Взвизгнув от резкого приказа и даже, кажется, невысоко подпрыгнув от неожиданности, я рванула по лестнице с такой скоростью, что и сама не заметила, как очутилась за плотно запертыми дверями. В комнате, где раздевалась в начале общественных работ.

— Обучающиеся, — громко позвал Итон-Бенедикт из коридора, — на сегодня вы закончили. Жду обоих завтра после обеда.

***

Всю ночь меня мучили кошмары.

Я вздрагивала, просыпалась и долго ворочалась с боку на бок, пытаясь снова заснуть и отдохнуть. Но стоило вновь смежить веки, как в темноте полудремы вокруг меня начинали кружить крысы размером с хорошо прикормленных носорогов. Они вились вокруг, шипели, зло сверкали алыми глазенками и дубасили лысыми омерзительными хвостами...

Бр-р!

Утром, заявив прихорашивающейся Кики, что общественные работы нанесли мне глубокую психологическую травму, я перекинулась и, свернувшись чудесным черным клубочком, попыталась продлить пытку сном еще немного. После такой сказочной ночки идти на занятия было крайне неосмотрительно по отношению к своему организму.

К несчастью, спасительный лечебный сон все не шел, и вернувшаяся спустя час рысь застала меня все в том же состоянии.

— Доброе утро, растрепашка! — улыбнулась подруга, ероша шерсть у меня на загривке.

Лениво выгнувшись, я все-таки собралась с силами и попыталась встать навстречу новому дню.

— Ты чего вернулась? — перекидываясь обратно в человека, полюбопытствовала я.

— Осознала, что бежевый — не мой цвет... — заявила Кики, а потом выглянула из шкафа, в котором что-то лихорадочно пыталась найти, и на полном серьезе выдала: — Это меня убивает!

Улыбнувшись, я оставила рысь наедине с поисками нужной вещицы, натянула на голое тело шелковый халатик и пошла умываться.

Наша комната была рассчитана на четверых, но в связи с репутацией школы (точнее — полным отсутствием таковой) наполняемость обучающимися была ниже некуда. И если приемная комиссия начало каждого учебного года встречала в слезах и панике, то Кики откровенно радовалась сложившемуся недобору, захватив в личное владение два оставшихся в комнате «ничейных» шкафа.

Надо отметить, что у всех кошечек (вне зависимости от их прайда) есть общая черта: мы все тщательно следим за своим внешним видом. Но в случае с Кики все несколько иначе. Девушка была помешана на вещах, искусно подобранных аксессуарах, дорогой косметике и туфлях. Все три шкафа Кики ломились от избытка красивых и безумно дорогих вещей. И самое примечательное в том, что на моей памяти рысь еще ни разу не надевала одну и ту же одежду дважды.

Мне бы такие таланты и... такой большой кошелек!

Приняв прохладный душ и приведя себя в порядок, я вернулась в комнату.

— Советую приодеться, — предупредила рысь, придирчиво крутясь перед зеркалом.

Она сменила бежевый джемпер на тонкую белую блузку, выгодно подчеркивающую каждый выступающий изгиб тела, и теперь пыталась подобрать шелковый платок в тон.

— А что, есть повод? — копошась среди вешалок, поинтересовалась я.

— А как же! Пока ты дрыхла, директор отменил первый урок и собрал всех в актовом зале для срочного объявления...

Черное платье с нежно-розовым кружевным воротником выпало из моих рук.

— Что?!

— Ой, ну чего ты переживаешь, — поморщилась Кики. — Я отметилась за нас двоих, так что официально никто о твоем прогуле не узнает. Но мне кажется, пора менять учебное заведение.

Поднятое с пола платье вновь выпало из моих рук.

— Что-о-о?!

Кики, как, впрочем, и я, использовала магическую школу в попытке побыть самостоятельной и выйти из-под опеки семьи, поэтому ее слова о смене места учебы поразили меня до кончика хвоста.

Поймав в отражении зеркала мой удивленный взгляд, девушка грациозным движением поправила волосы и плюхнулась на свободную кровать.

— Хочу заметить, что я всех предупреждала относительно нашего нового директора, — даже эти слова почему-то прозвучали грустно. — Как увидела, сразу поняла: мужик деятельный попался. А значит, что?..

— Жди парада перемен?

Девушка кивнула и принялась кратко пересказывать суть утреннего собрания.

Оказалось, что новый руководитель философской школы общего профиля не впечатлился собственной должностью. Каким-то удивительным образом Итон-Бенедикт смог свершить невероятное. Он надавил на аттестационный комитет министерства магического образования и предоставил все основания для того, чтобы перевести паршивенькую магическую школу общего профиля в самую настоящую магическую Академию, а себя из директоров повысил до ректора.

Кто еще не понял — это Великая Печалька!

— Пока изменен только статус, — продолжала делиться новостями рысь. — Но ректор «обрадовал», что до конца декады проведет анализ профпригодности всех педагогов. Параллельно рассмотрят личные карточки должников. Худшие среди педагогов будут уволены, обучающиеся с кучей хвостов — отчислены, для остальных в конце декады пройдет трехчасовой тест, по итогам которого нас распределят по пяти основным курсам.

— Пять курсов? Чего он выдумывает? Мы же общий профиль!

— Ахамс,— недовольно скривилась подруга. — Прощай, спокойная жизнь... Теперь придется всерьез взяться за учебу.

Комнату наполнил наш коллективный вздох, полный печали.

***

— Обучающаяся Вейрис, очень жаль, что вы проигнорировали утреннее собрание, — встретил меня хмурым взглядом ректор, стоящий на крыльце в западную пристройку. — Оно, кстати, было обязательным для всех.

Я опустила голову и попыталась скрыть удивление.

Кики ведь отметила меня среди присутствующих, а это значит, что наш карьерист либо чрезвычайно глазастый, либо уже успел обзавестись бесплатными стукачами.

— Надеюсь, вам все передали о нововведениях?

— Да... — коротко ответила я, внимательно разглядывая возвышающегося мужчину.

Сегодняшний Итон-Бенедикт кардинально отличался от вчерашнего. Вместо простой рабочей одежды — строгий деловой костюм, золотые часы на запястье, массивный перстень на указательном пальце левой руки. Вместо выгоревших на солнце растрепанных волос и легкой щетины — тщательно выбритое сосредоточенное лицо и зачесанные назад волосы.

А еще от него вновь разило той самой незнакомкой с чересчур сладкими духами.

— Сегодня работаете под присмотром Маккалича и куратора Руколо, — сухо бросил ректор, спускаясь по ступенькам. — Надеюсь, в этот раз обойдется без происшествий?

Уверенно кивнула.

Конечно без происшествий! Крыс и мышей меня больше никто ловить не заставит, прибить Джерома не даст Маккалич, в свою очередь, куратор Руколо не позволит телохранителю укокошить чистокровную парду, а сам Джером в присутствии Айрис не станет вступать со мной в перепалку.

Ляпота-а-а...

Пожелав ректору приятного вечера, я поднялась по ступенькам и смело вошла в здание, чтобы тут же удивленно ахнуть.

Западная пристройка, отданная под нужды канцелярских кры... кмх! служащих для создания архива магической школы не то чтобы на ладан дышала. Она, откровенно говоря, давно нуждалась в капитальном ремонте (начиная где-то с третьего дня после постройки). Шишей на ремонт, естественно, ни у кого не было, поэтому трехэтажная пристройка тихохонько ветшала и ненавязчиво разрушалась.

К несчастью, прокатившийся по территории Аристалии во время летних каникул ураган ощутимо потрепал крышу, сделав здание совсем непригодным для дальнейшей эксплуатации.

Вчера, со скрытым злорадством прислушиваясь к тому, как Джером таскал парты и прочую рухлядь, я искренне верила, что «торжественный вынос хлама» нужен для сноса. Но уж никак не для ремонта!

— Чего застыла?! — прикрикнул широкоплечий дворф, закидывая на плечо тяжеленный мешок с цементом.

— Ты к Артуру? Так он пошел на часок вздремнуть, — обратился ко мне второй рабочий, с большой банкой едко пахнущего лака в руках.

— С такими-то сроками работы о полноценном отдыхе можно забыть, — весело добавил третий дворф, ловко сматывая толстый жгут.

— Так что приходи попозже, — подвел итог первый, унося мешок в ту самую комнату, где я вчера переодевалась.

Прикрыв нос шейным платком, чтобы спасти тонкое обоняние кошки от резкой вони растворителей, краски, пропитки и лака, я подошли поближе ко второму рабочему, который показался наиболее осведомленным, и призналась:

— Мне не к Артуру, мне бы на отработку... Не знаете, где можно найти куратора Руколо?

— А-а-а... — понимающе протянул тот.— Поднимайся на третий этаж, — махнул кисточкой в сторону лестницы рабочий. — Они где-то там.

Осторожно переступая через разбросанные инструменты и кучи строительного мусора, я пересекла нижнюю площадку и под аккомпанемент молотков, дрелей и тихой ругани рабочих поторопилась наверх.

«Где-то там» оказалось просторным кабинетом, в котором с комфортом расположились куратор и личный телохранитель наследника. Айрис угощала молодого мужчину пирожками из столовой и поила ароматным чаем из термоса, а Дерен потчевал куратора рассказами о придворной жизни.

Появление кого-то третьего спутало бы все карты куратора в выработанной стратегии по завоеванию внимания Маккалича, поэтому вручив мне тряпку и ведро, она послала меня в соседний кабинет мыть окна.

Окна — это все-таки не отлов крыс в пыльном подвале, так что я пожала плечами и отправилась отрабатывать свой недавний прокол на уроке профессора Тебиона.

— Привет, хвостатая, — хмуро глянул Джером.

— Привет, смазливый, — ехидно улыбнулась в ответ. — Чего такой помятый?

Парень украдкой зевнул, махнул рукой, мол «отцепись, не твоего ума дело» и поменял тему:

— Тебе что сказали делать?

— Окна мыть, — вздохнула я, безрадостно оглядывая четыре витражных окна. — А тебе?

— Перегородку сломать, — вздохнул наследник.

— Ну, ломать — не строить!

Стянув темно-коричневый кардиган, я придирчиво оглядела ближайшее окно, провела пальцем по стеклу и впечатлилась толстым слоем пыли вперемешку с грязью. А что, господа бумажкомаратели не знакомы со словом «уборка»?

— Принести тебе воду? — неожиданно предложил Джером.

— Сама справлюсь!

С самым независимым видом я подхватила ведро и направилась к выходу. Ведро было небольшим, металлическим, с погнутой ручкой и криво нарисованным желто-красным цветочком на боку. При каждом моем шаге оно издавало потрясающий скрипучий звук, от которого мои чувствительные ушки едва не сворачивались в трубочку.

Прямо пыточный инструмент, а не хозяйственный инвентарь.

По запаху отыскав на этаже туалет, я набрала воды в раковине и потащила обратно. Ведро было почти полным, поэтому ничего удивительного в том, что по пути я пару раз зацепилась им за ногу, и расплескавшаяся вода замочила черные джинсы и просочилась в сапоги.

Тихонько ненавидя весь мир в целом и собственное упрямство в частности, я все-таки дотащила ведро до кабинета и с громким стуком водрузила на подоконник.

— Да-а-а... у меня бы ТАК хорошо донести не получилось, — язвительно заметил Джером, с улыбкой наблюдая, как я стягиваю сапоги и вытряхиваю из них воду.

Ненавижу, когда кто-то прав, а я при этом ошибаюсь. Особенно когда прав этот смазливый придурок!

— Может, уже займешься делом?

Джером усмехнулся, расстегнув верхние пуговицы, стянул рубашку через голову и кинул ее на спинку стула, где уже висел мой кардиган. Оставшись в одной майке, совершенно не скрывающей поджарое тело, младший наследник взял лом и взялся за дело.

Понятия не имею, чему учат наследников и возможных правителей, но с ломом Джером управлялся на удивление неплохо. Пока я протирала подоконник и разувалась, чтобы стоять на его чистой поверхности, а не грязном полу, парень умудрился выломать несколько досок из хлипкой перегородки, разделяющей кабинеты, и даже не запыхаться.

Вид Светлого принца, работающего наподобие простых работяг, был настолько необычен, что, даже приступив к мойке окна, я нет-нет, да и кидала украдкой быстрый взгляд из-под ресниц. И как вчера на уроке Каспо, парень словно почувствовал один из таких взглядов. Он быстро повернулся, застав меня врасплох. Пока я краснела от непонятного смущения, активно делая вид, что полощу тряпку, Джером приблизился и самодовольно улыбнулся.

— Ноэми...

— Ну чего?!

Я стояла на подоконнике, поэтому по идее должна была возвышаться над замершим у моих ног парнем, но почему-то чувствовала себя словно маленький закомплексованный котенок, которого впервые познакомили с сиятельным наследником Джеромом.

Он был очень симпатичным парнем, знал об этом, и, что хуже того, пользовался своим обаянием. Лично меня всегда приводили в восторг его глаза: светло-голубые, глубокие и задумчивые, словно небо в летний день. Мою сестру (тоже, между прочим, чистокровную парду) восторгали удивительно светлые мягкие волосы, которые в детстве Джером по настоянию родителей отращивал, но в последнюю пару лет почему-то начал стричься короче. А еще Джером любил сочетать загадочную улыбку и долгий пронзительный взгляд, отчего лично у меня всегда перехватывало дыхание, а кошачьей сущности хотелось творить глупости.

Вот и сейчас меня попытались поймать на крючок очарования. Только я не наивная рыбка, я зубастая щука... Точнее — кошка!

— Мне, конечно, до глубины души импонирует твое обожание во взгляде, но время, знаешь ли, не резиновое! Мне еще четыре окна драить, тебе — стену сносить, поэтому дублирую свой вопрос: «Ты чего-то хотел?».

Взгляд голубых глаз стал задумчивым, а потом Джером словно очнулся от наваждения.

— Ничего... — Он отвернулся, заметил ведро, стоящее на подоконнике и подхватил за ручку. — Вода грязная. Я поменяю.

И не дав мне опомниться, наследник вышел из кабинета, оставив меня наедине с мокрой тряпкой, пыльным окном и кучей вопросов.

Во дела... Кошачьи боги, что происходит с этим парнем?

К тому времени как Джером вернулся, я успела домыть раму и перешла ко второму окну. Водрузив на подоконник ведро, наследник, не говоря ни слова и стараясь вообще не смотреть в мою сторону, поднял лом и принялся за разрушения.

Так в относительной тишине, каждый погруженный в работу и собственные мысли, мы провели бок о бок почти три часа. За это время Джером доломал стену, вынес доски и успел раз пятьдесят сбегать поменять воду для меня. К сожалению, окна приобретали блеск и чистоту с меньшей скоростью.

— Нам велели заканчивать, — принес благую весть Джером, возвращаясь из коридора. — Тебе помочь?

— Сама справлюсь! — сдувая со лба темную прядку, отмахнулась я.

— Ну-ну... — улыбнулся наследник. — Так же ловко, как с ведром?

Я кинула на него тяжелый взгляд, но поняла, что слишком устала и проголодалась, чтобы вступать в диспут и тратить время.

— Нет, я действительно почти закончила, — выжимая тряпку, ответила Джерому. — Осталось только протереть раму на форточке и все...

Чтобы лишний раз не наклоняться, ведерко я подняла наверх и зацепила за ручку форточки, поэтому сам подоконник был мокрым из-за летящих сверху брызг. Поняв этот факт, Джером прислонился плечом к стене, поднял голову и хитро прищурил голубые глаза.

— Ваш куратор — на редкость цепкая женщина, — заметил он. — Маккалич едва на стену не лезет от ее навязчивого внимания.

— Вот уж за кого стоит переживать в последнюю очередь, так это за Дерена, — фыркнула в ответ. — Он из тех, кто запросто может давать целые лекции на тему «как избежать брака».

— Ты, кстати, тоже.

Выронив тряпку из рук, я резко развернулась и хмуро глянула на ухмыляющегося блондинчика.

— А ну-ка поясни.

Джером пожал плечами и скрестил руки на груди. Он все еще оставался в майке, поэтому моему взору отрылся весьма неплохой вид на мускулистые плечи.

Кто бы мог подумать, что у этого высокого доходяги есть мышцы! Но не отвлекаемся...

— Ноэми, ну хватит разыгрывать из себя невинного котенка, — улыбнулся он.

— Понятия не имею, о чем ты, — ушла я в глухую несознанку.

Джером вполне мог знать об истинных причинах моего появления в философской школе общего профиля, но в тоже время мог и блефовать, ожидая, что я проколюсь и выложу ему все как на исповеди.

— Брось, Ноэми, — ничуть не смутился от моего пристального взгляда наследник. — Думаешь, я поверил в то, что наша независимая пардочка решила поучиться? Ты даже читать не любишь! Я уж молчу про твои весьма скромные магические познания.

Я обиженно надула губы, хотя все сказанное Джеромом было правдой. С охотой читала я только «легкую» литературу, для отдыха, а учебники в эту категорию явно не входят. И да, маг из меня тот еще. Если бы не природный дар к магии крови, доставшийся от прабабушки, то меня даже на порог школы не пустили бы.

Джером приблизился.

— У твоей семьи достаточно денег, чтобы отдать тебя в Академию имени Зальцера-Сокрушителя, но ты здесь. Значит, в школу ты пришла не учиться, ты в нее сбежала, — продолжил раздражать своей осведомленностью Джером. — А прятаться ты можешь только от одного — от навязанного прайдом брака. Я прав?

Прав на все сто, но кто ж в этом сознается?

— Тебя моя личная жизнь не касается, — недовольно буркнула я и отвернулась.

— Ошибаешься, Ноэми. Еще как касается.

Это было так возмутительно, так в духе Джерома, что я не выдержала и зашипела. Рука непроизвольно дернулась, трансформируясь в боевую форму, и задела ведро. Висящая на крючке емкость опасно покачнулась и неожиданно съехала вниз. Вода внутри пришла в движение.

Я попыталась ухватить падающее ведро, но мокрые пальцы соскользнули с края. К несчастью, поднявший голову младший наследник увидел лишь ведро в моих руках, а следом его окатило потоком грязной воды и в придачу оглушительно громко приложило по темечку ведерком.

И я честно хотела извиниться! Даже пожалеть этого избалованного красавчика! Но, глядя на ошарашенного Светлого принца и возможного правителя Аристалии, по лицу которого скатывались мутные капли воды, не смогла удержаться от смеха.

— Ноэми! — возмутился вышедший из себя Джером. — Это не смешно!

Еще как смешно! Так смешно, что меня аж согнуло пополам, и я была вынуждена сесть на подоконник и схватиться за живот.

— За что столько ненависти, Ноэми? — накинулся парень. — Мы же неплохо раньше ладили друг с другом? Что я сделал, чтобы заслужить твои постоянные подколы, стеб, а теперь еще и вылитые на голову помои?!

— Ну, с помоями ты погорячился. Всего-то...

— Ноэми! — оборвал принц. — В чем дело?

Я колебалась, не зная, признаваться или нет.

— Ну же! — рявкнул Джером, подходя ближе и упираясь руками в подоконник по сторонам от меня.

Меня немного смутило то, как близко он оказался. К тому же при взгляде на взбешенного принца смеяться резко перехотелось.

— Я имею право знать! — наседал парень. — Чем я заслужил такое отношение?

И я не выдержала. Ну в самом деле, раз он так настойчиво просит, я, что ли, должна молчать?

— Ты разрыдался, как девчонка! — выпалила я и обвинительно посмотрела в растерянные голубые глаза.

— Разрыдался? — переспросил парень. — Я?!

Ой, вы только гляньте на этого актера! Какая точная передача удивления в голосе! Какая энергия, какая восхитительная работа лицевых мышц! А какая утонченная подача! Браво! Просим еще!

— Вот только не надо тут из себя строить невесть кого, — разозлилась уже я. — Вспоминай! Мы пускали флотилии в саду рядом с фонтаном из белого мрамора, ты обнял меня и поцеловал!

— А потом ты влепила мне пощечину... — тихо закончил Джером.

— Да, — на моих губах появилась снисходительная усмешка. — И ты разрыдался! — обвинительно ткнула ему пальцем в грудь. — И побежал ябедничать родителям, а вечером всех пардов попросили убраться с территории королевского замка.

Я смотрела в глаза Джерома и вновь возвращалась в тот день. Нам так и не дали разъяснений, почему приближенную семью пардов, одних из самых верных сторонников Райвилей, выгоняют из королевского замка. Потом отец ездил туда каждый день в течение декады, чтобы узнать причину и попытаться наладить отношения, но с ним не решались разговаривать даже стражники.

Никто не понимал, что происходит. Никто... кроме меня.

— Значит, все дело в том, что я плакса и ябеда? — уточнил Джером, вставая ближе и неожиданно крепко сжимая в своих руках.

— Пусти! — гневно пискнула я, стараясь вырваться, но Светлый принц словно и не заметил моих дерганий.

Сжав еще сильнее, он наклонился, потерся щекой о мои волосы, прикрыл глаза и вздохнул.

— Ноэми, мне было девять лет, — тихо сказал он. — Я впервые в жизни влюбился в девочку, и, к несчастью, она оказалась самой вредной пардой на свете.

Я громко фыркнула, оставила попытки вырваться, и с каменным выражением лица отвернулась в сторону. Как оказалось, зря.

— В тот момент рухнул весь мой мир. — Джером наклонился еще ниже и теперь при каждом слове его губы едва ощутимо касались моего виска. — Я заплакал не от боли, я заплакал от неожиданности. Ты разбила мне сердце, кошечка. Ранила так глубоко, что я спрятался в саду и пробыл там до ужина.

Он неожиданно выпустил меня из своих странных объятий и шагнул назад.

— Никто кроме нас двоих не знал о случившемся, — сухо добавил он, глядя мне в глаза. — Пардов попросили уехать по другой причине.

Резко повернувшись, Джером подхватил со стула свою одежду и, чеканя шаг, вышел из кабинета.

Глава 3. Проверка

— Сколько до начала урока?

Лихорадочно перечитывающая конспект подруга мельком глянула на запястье и обрадовала:

— Три минуты!

— Покусанный каннис! — сквозь зубы выругалась я, но сидящий через три парты оборотень все равно услышал и повернулся. — Прости, Лиам. Вырвалось.

Молодой волчонок медленно кивнул, но, судя по выражению лица, осадочек в душе у парня остался.

— Молодец, Ноэми, — фыркнула сидящая рядом рысь, засовывая шпору за обшлаг рукава. — Будто мало нам открытых уроков и проверочного экзамена по всем предметам, так теперь еще и стая этого волка начнетворчать, скалиться и планировать убийственную мстю. Умница кошечка, так держать!

Признавая правоту Кики, я застонала в голос и, обхватив руками голову, рухнула лицом на страницы раскрытого учебника.

Вот уже четыре ночи подряд меня мучили кошмары с участием крыс, дворфов с топорами наголо, мумией ректора и умирающего прямо на моих глазах Джерома. Я просыпалась от собственных криков, а потом Кики долго гладила меня по спине, пытаясь успокоить.

Но жуть и кошмары преследовали меня не только по ночам.

Ректору необходимо было проверить преподавательский уровень, поэтому днем проходили открытые занятия. Ирония в том, что выслуживающиеся перед начальством педагоги для доказательства своей компетентности обрушились на студентов, и теперь каждый урок был равен устному экзамену.

В результате последние четыре дня я жила приблизительно в таком режиме: проверочные уроки, обед, зубрежка, общественные работы, снова зубрежка, ночные кошмары, утро...

От недосыпа я была вялой и раздраженной, от переизбытка разноплановой информации болела голова, от необходимости проводить бок о бок с Джеромом по несколько часов в день не давала покоя совесть.

Короче, радостного было маловато.

— Здравствуйте, обучающиеся, — поприветствовал входящий в аудиторию профессор Тебион.

Класс дружно поднялся, приветствуя педагога, и сел обратно.

— Рад наконец узреть стопроцентную посещаемость на своем предмете, — улыбнулся профессор, подошел к столу и начал доставать из портфеля материалы для урока. — Жаль, что на теме по разложению останков умертвия присутствовало только три человека, — посетовал он. — Там был такой потрясающий материал ... Ну да ладно. Сегодня тоже скучать не придется.

По аудитории пронесся коллективный вздох, на партах появились пузырьки с нашатырем, а сидящая на преподавательском столе статуэтка каменной горгульи ожила и заинтересованно вытянула шею, силясь рассмотреть, чем же таким особенным профессор порадует неокрепшую психику своих учеников.

Все дело в том, что профессор Тебион действительно был очень хорошим педагогом (к тому же единственным среди педагогического состава, кто защитил своими работами звание «профессор»). Талантливый оратор, уникальный специалист в своей области, он творчески подходил к каждому занятию, стараясь преподнести даже очень трудный материал в самой доступной форме. И у него получалось. Занятия были насыщенными, интересными и подкреплялись визуальным материалом. К несчастью для обучающихся, ибо предмет, который вел профессор Тебион, назывался «Существование после смерти».

— Итак, приступим, — с предвкушающей улыбкой на губах сказал мужчина. Тема занятия: «Трупные образования. Виды и визуальное обнаружение».

— Чет меня уже слегка мутит, — прошептала Кики.

Да, именно в этом и заключалась проблема проводимых профессором занятий. Любоваться и изучать дидактический материал могли только пятеро из общего потока: каннис Лиам, вечно мрачная Колет, Шархай, черный лис Шон-ру и, собственно, одна маленькая скромная черная кошечка (да-да, это про меня).

Не сказать, что наша пятерка отличалась крепкими желудками или какой-то извращенной тягой к давно сдохшему и тихонько разлагающемуся. Просто мы были пятеркой с родовым даром магии крови. Хошь не хошь, а переданная предками сила требовала подчинения и изучения, поэтому в основном только мы и торчали на уроках «Существование после смерти».

Остальные переписывали конспекты и подтягивались только в конце четверти, чтобы сдать проверочные самостоятельные и итоговую контрольную.

Первая половина занятия прошла относительно неплохо. Профессор Тебион с интересом рассказывал о всевозможных трупных образованиях, по которым легко можно вычислить умертвий, притворяющихся людьми, восставших мертвецов и владетелей. За это время плохо стало только чересчур впечатлительной Мие. Живоевоображение, помноженное на слабую нервную систему, сыграло с девушкой злую шутку, и она плюхнулась в обморок.

Обморок — не проблема, Мию очень быстро привели в чувство (благо, пузырьков с нашатырем имелось в избытке), но оказалась, что при падении она ударилась лбом о ножку стола, и теперь на лбу разрасталась шишка гигантских размеров.

— Что же вы, девочка моя, — покачал головой расстроенный профессор, провожая Мию и двух добровольцев в медпункт, — мы же еще даже к демонстрации не перешли... Там такой достоверный материал!

Сокрушался он напрасно, так как большая часть девушек решила, что безопаснее для психики не дожидаться практики. В итоге получилось следующее: половина аудитории симулировала обмороки различной степени правдоподобности, а вторая, будучи отважными рыцарями, не имеющими права бросить дам в беде, бросилась спасать одногруппниц.

— Вот это да... — выдала потрясенная горгулья, что-то старательно записывая в блокнотик. — Первый раз вижу такую бездарную игру на публику! Обучающийся Рохо, вы зачем девушку за грудь лапаете? Будьте находчивы, пользуйтесь моментом. Обучающийся Айран, искусственное дыхание — это уже перебор.

С драматическим стоном «Ах!», на пол элегантно упала Кики, которую тут же поспешило спасать аж четыре «рыцаря». Я же безучастно осталась сидеть на месте, искоса наблюдая за тем, как остальные потихоньку линяют с урока. Мне тоже безумно хотелось свалить, но получить еще десять часов общественных работ за повторный срыв урока профессора Тебиона — это уже перебор.

Интуиция не подвела: спустя три минуты в кабинете появился ректор, строгим взором оглядел симулянток и «рыцарей неотложки» и улыбнулся. Радостно так... Довольно... И сразу стало ясно: дворфы получат кучу помощников для приведения западной пристройки в надлежащий вид.

Толпа обучающихся притихла и с ужасом уставилась на ректора.

— Гуля, — обратился Итон-Бенедикт к статуэтке на преподавательском столе, — ты всех посчитала?

— А как же, господин! — довольно осклабилась каменная горгулья. — Целых девятнадцать неудачников.

Коллективный стон подтвердил слова горгульи, что они действительно неудачники.

— Прекрасно, — не замечая общей печали, еще раз улыбнулся ректор. — Прошу халявщиков пройти в мой кабинет. Благоразумные остаются на уроке. Простите за беспокойство, профессор.

— Ну что вы... какое беспокойство... — растерянно пролепетал преподаватель и, дождавшись пока аудиторию покинут провинившиеся, окинул взглядом скромные ряды оставшихся.

В пустой аудитории осталась наша пятерка и... наследник.

— Ну, это даже и к лучшему, — улыбнулся профессор Тебион, промакивая платочком выступившую на лбу испарину. — Подходите ближе к столу, чтобы всем было видно...

...Надо признать, такого кошмарного урока на моей памяти еще не было.

Профессор Тебион расстарался и притащил в качестве наглядного материала хорошо сохранившуюся руку дворфа, свеженький клочок кожи умертвия, оскаленную голову восставшего мертвеца в банке с формальдегидом и ступню давно сдохшего тролля.

Мужчина подобрал прекрасные образцы для визуального обнаружения трупных пятен. Не учел он только одного — запаха! А мы, оборотни, весьма и весьма к нему чувствительны.

В тот момент, когда преподаватель открыл герметичные контейнеры и выложил перед нами на столе свои богатства, я резко позеленела от попавшей в легкие вони и покачнулась. Если бы не оказавшийся позади меня Джером, успевший вовремя подхватить и придержать, удивительная смесь амбре точно сбила бы меня с ног.

Мне было плохо, и не мне одной. Приятный трупно-зеленоватый цвет появился на лицах Шархая и Шон-ру. Лиам — так вообще не выдержал и, отбежав в уголок, склонился над предусмотрительно оставленным там тазиком. Я подумала было присоединиться к волчонку, но неожиданно на помощь вновь пришел Джером. Точнее, не он сам, а его запах.

Да, с годами запах человека менялся, но не сильно. И хотя прошло уже очень много времени, и мы оба умудрились повзрослеть (кто-то больше, кто-то меньше), но запах остался прежним.

Младший наследник пах для меня по-особенному — соком свежескошенной травы. Когда в детстве он бывал чем-то расстроен, к этому запаху примешивался запах обжаренного миндаля. Когда радовался или был чем-то сильно возбужден, от него начинало пахнуть свежестью и электричеством, словно после долгой грозы.

Незаметно отклонившись назад, я сконцентрировала внимание именно на этом приятном, успокаивающем запахе Джерома.

Тошнота уступила любопытству, и постепенно объяснения профессора увлекли. Заинтригованная синюшным образованием на лбу восставшего, я, поддавшись азарту, наклонилась вперед, чтобы лучше рассмотреть все через слой стекла и формальдегида, и в результате потеряла связь с источником своей силы.

Последствия не заставили себя долго ждать.

Зажав рот рукой, я оттолкнула Джерома и бросилась к волчонку, не решающемуся далеко отходить от спасительного тазика. Тяжелый спазм, спровоцированный запахом разложения, потряс обессиленное бессонными ночами тело.

Мамочка моя кошка!

Кто-то подошел сзади, заботливо убрал мои волосы от лица и осторожно подхватил за талию одной рукой.

От тазика я не отходила долго. Так долго, что обеспокоенный профессор Тебион, только сейчас сообразивший, почему оборотни так бурно реагируют, прервал урок, торопливо упаковал материал обратно в герметичные контейнеры и отпустил всех пораньше. Но мне было так плохо, что я даже не смогла порадоваться тому, что этот ад закончился раньше времени.

— Держись, котенок, — попытался подбодрить бледный Шархай, протягивая стакан с водой.

Выпрямившись, я трясущимися руками забрала стакан, сделала первый жадный глоток в надежде смыть горечь и подумала было, что жизнь налаживается, но уловила в недопустимой близости от себя знакомый запах.

Джером стоял все это время сзади, поддерживал меня над тазиком, и был свидетелем моей слабости... Кошачьи боги! Можно, я сдохну и присоединюсь к учебным пособиям профессора Тебиона?

— Ноэми, ты в порядке?

Я закрыла глаза и покачала головой.

Позор! Это самый позорный позор из всех позоров! Это провал! Это жирный крест на моей спокойной жизни, потому что Джером никогда не забудет произошедшего и не устоит перед соблазном поиздеваться. Причем прилюдно!

Лучше бы я вместе с Кики попалась на симуляции. Да лучше еще десять часов общественных работ, чем такое...

— Хочешь, я отнесу тебя в медпункт? — обеспокоенно предложил Джером.

Пятки тролля, да меня сейчас вновь вывернет. И на этот раз виной будет не пахучий материал профессора, а напрочь фальшивая забота смазливого засранца.

Отрицательно покачав головой, я залпом допила воду из стакана, решительно отстранилась от младшего наследника и пошла за своими вещами. Ни на кого не глядя, покинула кабинет и на негнущихся ногах побрела к себе в комнату в надежде перекинуться, свернуться в клубочек и чуток себя пожалеть.

Но даже этой крохотной милости кошачьи боги мне не дали. Едва я дошла до дверей в общежитие для девочек, как прямо перед моим носом невесть откуда появилась каменная горгулья.

— Ага! — радостно потирая передними лапками, воскликнула она. — Прохлаждаешься, кошечка?

Я глянула на каменную статуэтку. И откуда только такие морды берутся?

— Профессор отпустил нас пораньше. Ты же сама слышала, — буркнула, намереваясь перешагнуть через сверх меры наглую и даже не живую тварь, чтобы поскорее оказаться за закрытыми дверьми комнаты.

— Профессор Тебион, может, и отпустил, а вот общественные работы — нет! — и голос такой радостный-радостный. — Пока ректор разбирается с пополнением на ниве общественного труда, вам велели шагать в западное крыло.

Я не удержалась от громкого стона.

— Не печалься, кошечка, — попыталась подбодрить горгулья. — Всего-то час наедине с младшим наследником... — Ее взгляд затуманился. — Без присмотра куратора и Маккалича. Только принц и пардочка... Эх, да о вас можно любовные романы писать! Представь, он подходит ближе, сжимает тебя в своих руках, наклоняется низко-низко...

— Угомони воображение! — топнула я от злости. — Между нами ничего нет и не будет!

Горгулья хитро улыбнулась и подмигнула, мол, молчу-молчу, а затем каменная мерзость прикрыла рот уголком крыла и тихонько предупредила:

— Только дворфов не трогайте, а то они сегодня какие-то злые и вконец раздраженные. Я всего лишь забежала узнать, когда эти бездельники закончат красить стены, а они в меня кирпичом запустили! Представляешь?

Я как раз очень хорошо представляла. Имелось бы под рукой что-то тяжелое, тоже запустила бы в эту каменную вреднулю с крыльями.

— О, ректор вызывает! — Горгулья поднялась в воздух и крикнула напоследок: — А ты лучше зубы почисть, на всякий случай!

— Что-о-о?!

— Не чтокай мне тут! — строго глянула горгулья, активно размахивая крыльями, и мечтательно выдала: — Ах, какие детки будут! Какие детки!

Заложив крутой вираж, невероятно счастливая горгулья полетела в сторону главного здания. Проводив ее потерянным взглядом, я наконец встряхнулась, взяла себя в руки и пошла честно дорабатывать последний час общественных работ. Всего лишь часок, один час потерпеть Джерома, а потом можно смело продолжать игнорировать этого смазливого придурка, как и прежде.

Да, я буду сильной. Буду держать спину прямо, гордо помалкивать на все его колкости. В конце-то концов, парда я или кто?

Я буду... а-а-а, черт!

— Как себя чувствуешь? — в глубине голубых глаз парня, поджидающего меня на крыльце, застыла тревога.

— Изумительно, — сквозь зубы выдавила я, быстро поднимаясь по ступенькам.

Сейчас прошмыгну мимо него, спрошу Артура, какое задание оставил для нас ректор, и вперед с песней за работу...

Но Джером, как всегда, изгадил все мои планы. Достаточно проворно для человека шагнув в сторону, он заслонил вход и протянул небольшой пакет.

— Держи, — впихивая пакетик мне в руки, приказал парень.

Я повела носом, проверяя, что внутри.

Мать моя кошка, да это же плоды лун-ян! Экзотика для здешних мест. Роскошь, которую может себе позволить не каждая даже очень обеспеченная семья. Собственно, первый и единственный раз, когда я пробовала эти исключительно сладкие, сочные фрукты, был во дворце. Джером учил меня, как надо правильно их чистить, и долго смеялся, когда я, движимая жадностью урвать побольше, попыталась опробовать на вкус ворсистую ярко-красную кожуру.

Помимо великолепного вкуса, лун-ян обладали огромной лекарственной ценностью. Их употребляли при желудочных болях, спазмах, упадке сил, язвах... А еще в народе лун-ян называли «фрукты страсти».

Так… А теперь пусть кто-нибудь четко и доходчиво объяснит, за каким покусанным каннисом Джерому вдруг приспичило угостить меня безумно дорогими фруктами?

— Спасибо, конечно, но у меня нет таких денег, чтобы отдать тебе, — честно призналась я, предпринимая попытку вернуть фрукты.

Джером отшатнулся, словно я предлагала ему не пакет, а связку ядовитых гадюк, и нахмурился.

— Деньги? — переспросил он. — Ноэми, какие еще деньги? Я же не контрабандист с соседнего рынка. Ешь, это тебе.

На секунду в сознание закралась подленькая мыслишка принять фрукты и не выпендриваться, но я тут же погнала ее поганой метлой куда подальше.

— Еще раз спасибо, но халявный сыр бывает только в мышеловке. Так что забирай.

Младший наследник демонстративно скрестил руки на груди и сжал губы.

— Если не примешь фрукты, — тихо, но четко произнес он, смотря поверх моей головы, — я сочту это личным оскорблением дома Райвиль.

Вот так, одной лишь фразой, маленькую гордую пардочку поставили на место. Теперь я просто не могла отказаться от его подачки. Безумно дорогой и вкусной, но все равно подачки.

Устало вздохнув, я прижала пакет к груди и посмотрела в лицо Светлого принца.

— Джером, что тебе от меня надо?

На удивительно красивом лице появилась маска гнева.

— Ноэми, ты самая глупая кошка на свете! — неожиданно сорвался Джером. — Я просто пытаюсь позаботиться о тебе!

— И с чего это вдруг на меня свалилась такая милость?

— Да потому что я не сплю из-за тебя! — рявкнул он.

Сказанное немного остудило мой пыл, и, как ни странно, на смену эмоциям пришли здравый смысл и холодный расчет.

— Кошмары?

— Парень кивнул.

— И как давно?

— Пять дней, — нехотя сознался он, пару секунд нерешительно помолчал, но все-таки продолжил: — Я слышу твои крики, но не вижу тебя. Пытаюсь понять, где ты, что с тобой случилось. Я зову, ищу, бегу сломя голову, но никак не могу тебя найти или хотя бы увидеть. И так продолжается постоянно, стоит лишь задремать.

Я прикусила нижнюю губу и сосредоточилась. Пять дней мне снятся кошмары, столько же кошмары не дают покоя Джерому. Совпадение? Что-то сильно сомневаюсь!

А что там горгулья говорила про нервных дворфов?

— С дороги! — крикнула я, огибая удивленного принца и врываясь в пристройку. — Артур! Артур, где вы?!

Горгулья не обманула, в мою сторону покосились и впрямь злые дворфы, а самый-самый злой тихонько заворчал, как-то чересчур двусмысленно покачивая в руках железным прутом.

— А где Артур? — уже куда более сдержанно полюбопытствовала я.

— «Пойду прилягу на пять минут» называется... — раздался ворчливый голос бригадира, а следом в коридоре появился и он сам.

Рыжебородый мужчина был помят, хмур и смотрел с такой злостью, что я невольно поджала хвост и отступила назад.

— Ну?! Здесь я, чего надо?

— Многоуважаемый господин Артур, — в кои-то веки вспомнила я о приличиях, — а вас случайным образом в последние пять дней кошмары не мучают?

Дворф сдвинул кустистые рыжие брови, и на лбу тут же появилось три глубоких морщины.

— Допустим, — сказал он с великим подозрением во взгляде, а я радостно заулыбалась и оглядела остальных рабочих, внимательно прислушивающихся к разговору.

— Итак, господа рабочие, — деловито улыбнулась в предчувствии успеха, — кому еще мешают отдыхать кошмары? Ну же, смелее! Поднимаем руки! Один, два... есть еще кто? Ох, простите, я вас из-за этой балки и не приметила... Так... три, четыре... А вы зачем аж две руки подняли? Не портите статистику! Начнем заново. Один, два...

Я настолько увлеклась, что даже не сообразила, когда в пристройку зашел покинутый мною Джером и дернул меня за рукав пиджака.

— Ноэми, что происходит?

— Мы все не спим! — просияла я такой широкой улыбкой, что без труда можно было увидеть даже выросший в прошлом году зуб мудрости.

Младший наследник моего энтузиазма явно не разделял. Иначе зачем еще ему дотрагиваться до моего лба и спрашивать:

— Ты как себя чувствуешь?

— Превосходно! — честно созналась я и обернулась к дворфам: — Вы пока постойте, передохните чуток, а я сгоняю за ректором. Одна лапа здесь — другая там!

И я действительно воплотила слова в реальность.

Мне потребовалось каких-то десять минут, чтобы добежать до главного здания, подняться по лестнице на площадку деканата, заглянуть к куратору Руколо и задать коронный вопрос про кошмары. Получив утвердительный кивок от ошарашенной женщины, я, едва не мурлыча от восторга, побежала дальше. Точнее, выше по лестнице, ведущей в кабинет ректора.

— Пропустите, это срочно! — закричала я, проталкиваясь через очередь обучающихся, ожидающих ректорского приговора в виде общественных работ. — Я на пять минут! Вопрос жизни!

Очередь недовольно роптала, но расступалась, так как никто помимо меня таким желанием попасть в кабинет начальства особо не горел.

— Господин ректор! — заваливаясь без стука в кабинет, вновь прокричала я.

Итон-Бенедикт перевел взгляд с бледного Рохо, стоящего на ковре перед ректорским столом, и наклонил голову набок.

— Обучающая, разве вы не должны полировать ручки на новых дверях?

— Должна! Но я предпочла бы поохотиться, ректор.

Мужчина недоверчиво глянул в мою сторону, чуя подвох.

— В прошлый раз в вас не было столько энтузиазма, — задумчиво обронил он и подался вперед. — Вы себя хорошо чувствуете, Вейрис? Гуля сказала, что на уроке профессора Тебиона вам стало плохо...

Мой взгляд метнулся к горгулье, стоящей на столе ректора. Крылатая гадость активно косила под обычный камень, лишенный интеллекта и вредного характера. Бессовестная зараза!

— Можно, я уже пойду? — почему-то шепотом спросил Рохо у ректора.

Итон-Бенедикт лишь слабо кивнул, отправляя бледного парня восвояси, и вперил в меня тяжелый взгляд.

— Кошмары! Вам тоже они снятся, господин ректор! — все с тем же энтузиазмом воскликнула я и победно улыбнулась, ожидая его реакции.

Но ее почему-то не последовало. Вместо того, чтобы восхвалять проницательность обучающейся, мужчина спокойно кивнул и переплел пальцы.

— Бывает.

Такой ответ меня не устраивал. Ну вот ни капельки!

— Да нет же, ректор, — стала настаивать я. — Вам снятся кошмары все пять дней с начала работ по восстановлению пристройки. Ведь так?

Итон-Бенедикт окинул меня долгим взглядом, а затем медленно покачал головой.

— Вынужден вас огорчить, обучающаяся Вейрис. Эту декаду я сплю на редкость спокойно, без снов.

У меня отпала челюсть.

— Ну, знаете ли! В таком случае вы какой-то аномальный, — обиженно фыркнула я, скрещивая руки на груди. — Начиная с первого дня работы в западной пристройке кошмары снятся всем: и Джерому, и мне, и Артуру, и вообще всем работающим дворфам, и даже куратору Рукало, а она, на мой взгляд, вообще непрошибаемая!

— Хм... — задумчиво протянул мужчина, расцепил пальцы и забарабанил кончиками по столу. — Есть мысли, кто пакостит?

Я с гордым видом кивнула и улыбнулась.

— В таком случае пора на охоту.

Отодвинув массивное кресло, ректор одним плавным движение встал на ноги, подхватил пиджак и пошел к выходу.

— Гуля, ты за старшую, — бросил он на ходу. — Принимай симулянтов... Только смотри, не переусердствуй.

Каменная мордочка горгульи просияла от свалившейся на нее радости.

***

— Я услышал топот и звон любовных побрякушек, едва ты вышел из дома, так что на внезапность можешь не рассчитывать, — спокойно сказал ректор.

Темный силуэт, почти не отличимый от тени листвы, едва заметно покачнулся, а затем на тропинку вышел первый клинок королевства.

— Услышал, как же, — усмехнулся Дерен. — Такое даже оборотням не под силу. Просто скажи, что маскировка была так себе.

Собеседник с безразличной миной на лице пожал плечами.

— Будь по-твоему, — легко согласился Итон-Бенедикт. — В последние пять дней кошмары не мучили?

Телохранитель младшего наследника вытянул из-за ворота черной майки связку из амулетов и снисходительно улыбнулся.

— Мои, как ты выразился, «побрякушки» блокируют большинство известных видов внушения, поэтому кошмары мне не страшны. А к чему вопрос, Итон?

— Да прописался тут один мелкий паразит, любитель насылать кошмары, — признался ректор. — Варениус его лет семь пытался вытурить, но то ли силенок не хватило, то ли элементарно забыл.

— Забыл или забил? — дотошно поинтересовался Дерен, оглядывая трехэтажное здание пристройки.

Дворфы неплохо потрудились за эту декаду. В первую очередь они привели в порядок крышу, прочистили стоки и заново покрасили стены. Теперь некогда серое унылое здание приобрело вполне приличный вид. Первый и второй этаж тоже были готовы к переезду, но нерешенным оставался вопрос с третьим этажом, чердачными помещениями и подвалом, в который бывший ректор зачем-то перенес весь архив столетней давности.

Какое-то неприятное беспокойное чувство шевельнулось внутри Дерена, когда он вспомнил про архив в подвале. Он, словно ищейка, выискивающая опасность для Джерома, напрягся и втянул носом воздух, пытаясь уловить магию.

— Что происходит, Итон?

— Идет охота. — На сосредоточенном лице мужчины впервые за весь диалог появилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку. — Ноэми залегла в засаде, Джером страхует, остальные... Остальные занимаются ерундой.

Дерен повернулся и оказался лицом к лицу с ректором.

— Ты отправил детей ловить неизвестно кого? — со злостью выдохнул он, сжимая кулаки. — Ты хоть понимаешь, какая опасность им грозит? Хорошо, если напорются на домового. А если кошмары — дело рук кого-то пострашнее и поголоднее?

— Уймись, — совершенно спокойно отреагировал Итон-Бенедикт, — это всего лишь ларь.

Телохранитель громко фыркнул.

— Не говори глупостей. Лари — добрые духи, помогающие людям.

— Добрые, но эта конкретная ларь покровительствует мышам, поэтому люди для нее — источник неприятностей.

Глаза Дерена сузились, губы искривились от гнева.

— Люди, Итон! — бросил мужчина в спокойное лицо бывшего военного. — Ноэми — парда! Ты хоть представляешь, что с ней сделает защитница мышей?

В это мгновение в здании раздался грохот, шум и истеричный визг, полный ужаса. Выругавшись сквозь зубы и не раздумывая ни секунды телохранитель бросился к источнику. Он дал клятву защищать младшего наследника Джерома, но сейчас больше волновался не о безопасности подопечного, а о целостности черной шкурки вздорной парды, судя по всему, угодившей в крупные неприятности.

Итон-Бенедикт остался на месте, с тем же безучастным выражением лица наблюдая, как раскрываются окна первого этажа и перепуганные дворфы поспешно покидают здание западной пристройки.

***

Азарт от доверенного ректором дела мешал сосредоточиться. Кончик хвоста изредка дергался, выдавая мои истинные чувства. Адреналин и предвкушение мешали спокойно лежать в засаде. Хотелось вскочить, пробежаться по подвалу... Можно даже попробовать просунуть лапу в мышиную норку и навести там панику!

Ох, что-то я совсем разошлась, надо бы успокоить инстинкты.

Я — черная тень. Частичка мрака, затаившаяся в ожидании. Опасный хищник, поджидающий добычу. Я парда, невидимая и смертоносная. Я...

— Болтун! Подай мне молоток! — отвлекая от аутотренинга, крикнул дворф.

— Тебе какой? Есть с красной длинной ручкой, есть гвоздодер, есть отбойный, а вот тут еще один... маленький.

— Мне бы тот, который я из дома принес!

Наверху послышались чьи-то тяжелые шаги, словно шел не дворф, а синхронно топало стадо цирковых носорогов.

— Держи! — с фальшивой радостью в голосе отозвался рабочий, прокашлялся и как заорет: — А ты знал, что молоток один из древнейших инструментов? Он даже старше кирки!

— Да ну! — крикнул в ответ собеседник.

Я закатила глаза, покачала головой и мысленно застонала. Ведь просила же — не рушьте нам с Джеромом конспирацию! Но на логичный вопрос: «И что же нам делать?» я откровенно растерялась и предложила делать то, что они делают обычно: кричать, стучать, пыхтеть, ругать начальство. Только почему-то из всего перечня рабочие выбрали первое.

Дворфы затянули длинную и, что самое обидное, громкую дискуссию, выясняя, какого диаметра должна быть крышка у гвоздя, чтобы он идеально входил в поверхность. И все это на пределе возможностей голосовых связок...

Нет, ну как так можно? Я же оглохну!

Со стороны лестницы послышалась возня. Я строго глянула в сторону Джерома, но парень в темноте подвала не смог оценить мой недовольный взгляд. Напрасно, конечно, ректор поставил его со мной в пару, я ведь и сама могла с легкостью справиться, но кто ж будет интересоваться мнением пардочки, когда все считают себя ого-го какими умными!

Дернув хвостом, я перестала сверлить младшего наследника недовольным взглядом и вновь сконцентрировалась на норке в мышиное царство. Как оказалось, не зря!

Рыжий упитанный мышонок выглянул из норки, затем без всяких сомнений высунулся почти на половину и посмотрел в мою сторону. Я восторженно замерла, готовясь к прыжку, но в планы грызуна стать обедом для кошки не входило. Этот отожравшийся гад гаденько запищал и (хвостом клянусь) вновь показал мне язык!

Мне! Чистокровной парде!

Челюсть сама собой уехала вниз, а наглый мышонок продолжил глумиться. Он выскочил из норки, повернулся спиной, поднял лысый хвост и энергично завилял задом.

Нет, ну вот такого моя кошачья сущность стерпеть уже не смогла.

Оттолкнувшись задними лапами, я, словно отпущенная на свободу пружина, полетела в сторону мелкого грызуна. Но тот был тоже не дурак. Не дожидаясь, пока когтистая лапа кошки закончит его бренную жизнь, мышонок сноровисто шмыгнул в безопасную глубину норки.

Рассерженно зарычав, я в ярости принялась раздирать когтями доски в надежде слегка увеличить дырку и выловить этого маленького нахала. Мышиный Батя все это время сидел в глубине и с интересом наблюдал за моими потугами, чем бесил еще больше!

Не выдержав натиска, доска с правой стороны поддалась, и я с утробным низким рыком всунула правую лапу в нору, чтобы достать добычу. Мышонок наотрез отказался быть добычей и вместо того, чтобы идти ко мне в лапы, уклонился от когтя и укусил меня за подушечку.

Взревев не столько от боли, сколько от раздражения, я зачем-то сунула морду прямо в дыру, грозно рявкнула на попискивающего от смеха мышиного Батю, угрожающе щелкнула зубами, подалась назад с намерением сломать все доски в стене, чтобы достать этого мелкого грызуна, но обнаружила, что застряла!

— Мя-а-ау! — выдала я и в панике попыталась выбраться обратно. Щель словно нарочно сузилась, поймав мою глупую голову в капкан.

— Ноэми, — раздался обеспокоенный голос Джерома, и я застонала.

Нет, ну дважды за день — это перебор!

Даже не знаю, что хуже: насмешки над тем, как я прощалась с завтраком над тазиком или застрявшая в мышиной норе голова.

Рыжий мышонок смело приблизился, встал на задние лапы и ехидно запищал, показывая в мою сторону лапой. Из глубин норы выглянули сотни любопытных крохотных мышиных глаз, и ехидный писк стал коллективным.

Пятки тролля! Надо мной ухохатываются мыши! Дожили!

В отчаяньи я уперлась передними лапами в стену и предприняла еще одну попытку высвободить дурную голову. На помощь пришел Джером, который ухватился за сломанную наполовину доску и потянул на себя.

Почувствовав, что проем стал шире, я резко дернулась и обрела свободу.

— Ты в порядке? — присел рядом с расстроенной пардой младший наследник. Затем поднял руку и нерешительно коснулся моего уха. — У тебя кровь...

Ухо и вправду немного саднило, подтверждая слова Джерома, но злость и обида застилали глаза. К тому же в проеме появилась знакомая рыжая моська. Громко издевательски пискнув, мышонок выбежал из норки, проскочил между моих лап и, петляя, рванул в сторону лестницы.

— Мя-уф! — взревела черная кошка и рванула следом.

Преодолев ступеньки, я черной молнией ворвалась в просторный холл пристройки, опрокинула зазевавшегося дворфа и кинулась за мышиным Батей. Это уже не было охотой за добычей, это было преследованием обидчика. А нет ничего смертоноснее, чем задетая за живое парда!

Прошмыгнув по коридору, мышонок сделал резкий вираж, уклоняясь от занесенной над ним когтистой лапы, и нырнул в ближайший кабинет. Преследуя грызуна, я снесла с петель новенькую дверь (ой, ректор будет в ярости) и оказалась в просторном классе для занятий. Парты еще не поставили, зато на стене висела черная доска, а на подоконниках высились ровные стопочки учебников, стояла пара чьих-то портретов, свернутые в трубочки карты и чучело головы кабана.

И вот там-то и поджидал меня рыжий бесстыжий грызун. Мало того! Он снова начал дразниться: строил рожи, гадко смеялся, указывая на меня крохотной лапкой, и показывал язык!

Ах, так!

Черная взбешенная кошка бросилась к окну, но едва расстояние до цели сократилось до нескольких сантиметров, мышиный Батя повернулся, спустил с подоконника тонкий голый хвостик и с силой ударил по батарее.

Мощная струя горячей воды ударила меня в морду. Истерично завизжав, обожженная и полностью деморализованная, я рванула обратно в коридор.

Вода! Терпеть не могу воду!

Пропустив меня в дверном проходе, Джером смело шагнул в кабинет, принимая эстафету. Оказавшись в коридоре, я быстро встряхнулась, встала на задние лапы и начала превращение в боевую форму.

Парды — на особом счету в прайде. Мы смертоносны и опасны, хитры и непредсказуемы, владеем магией крови и умеем вести за собой... Но главное наше качество заключается именно в боевой форме. Для тела это промежуточный вариант между человеком и леопардом с сохранением самых сильных сторон. Треугольной формы уши, смертоносные когти на руках и ногах, рефлексы и хвост оставались от кошачьей составляющей, при этом сохранялось человеческое строение тела, головы, конечностей. Лицо, если не брать в расчет клыков, тоже практически не менялось.

Пард в боевом воплощении быстрее, сильнее и выносливее, чем самый сильный из крупных котов. Кое-кто даже поговаривал, что мы самые-самые сильные среди оборотней. Хотя это невероятно льстило, парды не принимали слухи на веру.

В тот момент, когда мое тело полностью изменилось, хлопнула входная дверь, и в пристройку вбежал Маккалич. На миг он замер, разглядывая меня с каким-то особым восхищением, а затем взял себя в руки и сухо поинтересовался:

— Где?

Я махнула когтистой рукой в сторону дверного проема и, пряча насмешливую улыбку, вошла следом за телохранителем в кабинет.

Двое магов и парда в боевой форме — на одного маленького наглого мышонка... Грызуну хана. Однозначно!

— Блокируй двери, — приказал Маккалич. — Джером, это ларь, а не домовой.

Младший наследник бросил магическое плетение удавки Коровяка, рассчитанное исключительно для поимки нежити, и отступил под защиту своего телохранителя. Быстро опустившись на одно колено, принц коснулся ладонями деревянного пола, закрыл глаза и приступил к мысленной постройке заклинания. Прикрывая светловолосого юношу, Маккалич вышел вперед.

Почуяв, что расстановка сил меняется, мышонок встал на задние лапки и грозно зашипел. По рыжему меху пробежала волна искр, и существо стало увеличиваться прямо на глазах.

— Серьезно? — насмешливо произнес Дерен, незаметно — даже для моего взгляда — перетекая в боевую стойку и активизируя защитный контур.

С моего места было очень хорошо видно, как мышонок, выросший до размеров взрослой собаки, прыгнул вперед, но был отброшен щитом и мощным ударом Маккалича.

Смотря на магов, я невольно начала сравнивать их между собой. Высокий худой Джером на фоне широкоплечего телохранителя казался тщедушным птенцом, неоперившимся, не познавшим жизни, не умеющим летать. Маккалич же был идеальным воином-защитником. В нем чувствовалась внутренняя сила, стержень, несгибаемая воля и что-то еще, чему я пока не могла подобрать нужного слова.

— Подвинься, — раздался тихий голос за моей спиной, и я невольно вздрогнула от неожиданности.

Оглянулась и с удивлением заметила ректора, сосредоточенно наблюдающего за происходящим. Я не почувствовала его запаха, не уловила шума шагов! Как такое возможно?

В этот момент Джером резко вскинул руки, выпуская магическое плетение. Вспышка оранжевого цвета озарила кабинет, раздался возмущенный писк пойманного духа, а затем все стало как прежде.

— Неплохо, — громко похвалил ректор поднимающегося на ноги юношу, — но в следующий раз не стоит тратить так много энергии.

Соглашаясь, Джером коротко кивнул, отряхнул брюки и оглянулся в мою сторону, словно тоже искал одобрения. Я поспешно перевела взгляд на скованного заклинанием духа.

Ларь висел в метре над полом. Заклинание развеяло физическую форму рыжего мышонка, но взгляд широко посаженных темно-желтых глаз был все таким же наглым.

— Блош, что я приказал тебе сделать? — строго посмотрел на него ректор.

Дух буркнул что-то себе под нос и указал в мою сторону.

— Кошка! — с отвращением выдал он.

Я возмущенно фыркнула и тихонько зашипела.

— Привыкай, Блош, — непримиримым тоном сказал Итон-Бенедикт. — Теперь в этом месте будут жить оборотни. Возможно, даже кошки.

— Но мыши... — жалобно протянул дух.

— И мыши привыкнут, — холодно отрезал мужчина. — Ты должен смириться. Иначе... — он не договорил, но красноречивое молчание сказало все вместо него. — А теперь иди и займись делом. Узнаю, что кому-то пакостишь — выгоню и тебя, и твоих любимцев.

Итон-Бенедикт щелкнул пальцами, и невидимый кокон, удерживающий духа, рассыпался. Ларь опустился на пол, вернул форму рыжего мышонка и с поникшей головой побежал к выходу.

Но ведь характер не переделаешь!

Пробегая мимо меня, мышонок украдкой обернулся, проверяя, не наблюдает ли ректор. Итон-Бенедикт был занят — что-то негромко пояснял в плетениях Джерома — поэтому мелкий и рыжий покровитель мышей в который раз показал мне язык и рванул с места преступления.

В другое время я бы ринулась следом на разборки, но сейчас стояла, словно каннисом за хвост укушенная. Ректор знал про ларь. Более того, тот был подчинен, а значит не причинил бы мне и Джерому вреда. Выходит добрый Итон-Бенедикт играл с нами.

Я долго сверлила спину мужчины тяжелым взглядом, но потом бросила попытки обратить на себя внимание и пошла одеваться.

Пусть ректор делает со мной что хочет, но на сегодня моя общественная деятельность окончена.

Глава 4. Встреча

— Через полчаса сдаем, — оповестил Дерен Маккалич.

Мужчина сидел на преподавательским месте, по-хозяйски закинув ноги на стол, и увлеченно разгадывал кроссворд на последней страничке «Вестника трупоеда». Следить за обучающимися нужды не было — в аудитории и так царила мертвая тишина, нарушаемая жалобными вздохами идущих ко дну двоечников, шелестом страниц да хлопаньем крыльев каменной горгульи.

Ведь в отличие от Маккалича, Гуля бдела.

Она важно вышагивала вдоль рядов, изымала шпоры, взлетала, заглядывала через плечо в работы пишущих проверочный экзамен и периодически мотивировала кого-нибудь громким и жизнеутверждающим: «Болван!».

Кинув затравленный взгляд на каменную вреднулю, я осторожно сунула в обшлаг сапога маленький квадратик шпоры, где были указаны основные даты битв Последнего союза, и принялась перепроверять сделанное.

Письменный проверочный экзамен состоял из трех частей: теста по общим предметам, десяти магических задачек и ответов на теоретические вопросы. И если с первой частью проблем не возникло, из десяти задач второй я со скрипом решила четыре с половиной примера, то вот в третьей части откровенно поплыла.

Трясущаяся от страха быть пойманной с поличным, я с максимальной грацией и ловкостью, на которую способны только оборотни, потянулась к заготовленным шпорам.

Хорошо, что они у меня вообще есть! А то ведь вчера, возвращаясь с общественных работ, я решила подзабить на подготовку. Старательно лелея в сознании мечту прийти и завалиться спать, дошла до общежития, поднялась к себе на этаж и нос к носу столкнулась с Аделаром.

— Куда это ты? — тормознул меня младший брат Кики.

Наши уже с самого обеда грустили над учебниками, пытаясь зазубрить то, что должны были понять в прошлом году. И хорошо, что мы всего лишь второй курс! Какой ажиотаж творился среди выпускников, страшно даже представить. Но, честно говоря, уставшей парде от этого было ничуть не легче.

Мысленно застонав и почувствовав себя великой мученицей, я жалобно заканючила:

— Аделарчик, миленький... Я дико устала, поэтому зубрить не буду...

Отличник недовольно нахмурился и упрямо покачал головой:

— Еще чего! У нас экзамен на носу, поэтому засунь «устала» в глубины души и шагом марш заниматься!

В этот раз я застонала вслух, но рысенок был непреклонен в своем решении. Несмотря на то, что он был младше нас с Кики, парень почему-то считал, что это нам двоим необходимы его покровительство и забота.

— Идем, — беря меня под руку и настойчиво уводя от дверей общежития, сказал Аделар. — Сейчас выпьешь двойную порцию ситрея и будешь как огурчик...

Но даже три кувшина этого напитка, способствующего ясности ума и бодрости, не подарили черной кошечке желания заниматься.

Под неусыпным оком Аделара я все-таки накатала парочку шпор по темам, в которых совершенно не разбиралась, и (хвала кошачьим богам!) мне как раз попался один из этих вопросов.

Учиться я не то чтобы не любила, просто стремления не было. Самой частой отметкой, появляющейся напротив моей фамилии в журнале, был крепкий трояк (за исключением, конечно же, моих любимых «Магии крови», «Существования после смерти» и физкультуры).

Пробежав глазами работу, я поняла, что худо-бедно, но экзамен сдам — в этом сомнений не было. Тревожило другое. По итогам проверки обучающихся распределят на факультеты, а мне не хотелось терять друзей. И если без дружбы Аделара и Шархая я еще переживу, то вот отсутствие в моей жизни модницы Кики станет ощутимым ударом.

Именно поэтому, вчитываясь в свой неровный мелкий почерк, я всерьез переживала: а будет ли этого достаточно, чтобы остаться?

— Десять минут до сдачи, — сверяясь с наручными часами, объявил Маккалич.

Я подняла голову и огляделась. Кики старательно что-то дописывала, Шархай остервенело грыз кончик ручки, пытаясь вспомнить ответ, Аделар перепроверял работу... И ладно бы свою! Судя по довольному выражению на смазливой морде Джерома, младший брат Кики вносил исправления в ответы Светлого принца.

И куда только Гуля смотрит?!

— О чем замечталась, кошечка? — запрыгивая на парту, ехидно спросила горгулья. — Закончила? — сунула свой любопытный нос крылатая. — Вот и чудненько. Иди, а то тебя ректор уже заждался.

Я глянула на каменную статуэтку и пару раз удивленно моргнула.

— Зачем?

— Ждут тебя, — отмахнулась горгулья, подпрыгнула и взлетела. — Обучающийся Веласкес, верните наследнику работу. Его котелок тоже должен варить, а не только улыбаться.

Ух ты! А справедливость в этом мире все-таки существует.

Победно улыбнувшись, я быстро собралась, встала и пошла к выходу.

М-м-м... Чудесный день!

На улице светило достаточно редкое в это время года солнышко, и на душе разом стало веселее. Вызов ректора не тревожил. Скорее всего, он хотел поговорить по поводу вчерашнего. Возможно, попросит не упоминать при других обучающихся про ларь, покровительствующую мышам.

Спокойная и жизнерадостная, я с широкой улыбкой поднялась к ректору и только теперь почувствовала запах оборотня, которого здесь не могло быть. Запах опавшей листвы, свежей крови и корицы... Удивительное сочетание! Так пах только один кот на моей памяти. Тот, с кем я еще не была готова встретиться.

Вот тебе и «чудесный день»!

Опустившись прямо на последнюю ступеньку лестницы, я схватилась руками за голову, лихорадочно соображая, что делать дальше. Малодушно сбежать, как я это сделала в прошлый раз, не получится. Закрытые двери не помеха, он уже тоже почувствовал меня. Побег будет лишь провокацией инстинктов хищника.

Покусанный каннис, ну почему именно сейчас? Все же было так хорошо! Я почти поверила, что нахожусь в относительной безопасности, немного расслабилась...

Ректор! Кошачьи боги, во всем виноват ректор!

Это Варениус знал причину моего здесь появления, но не Итон-Бенедикт... Что, если, сам того не осознавая, новый ректор выдал мое местоположение?

Словно в ответ на мои мысли, дверь в кабинет ректора скрипнула, и на площадку вышел Итон-Бенедикт.

— Вейрис, вы в порядке?

Я отрицательно покачала головой, потом взяла себя в руки и ответила:

— Мне просто нужна еще одна минутка, чтобы прийти в себя.

Дверь закрылась, послышались тяжелые шаги, и рядом со мной на ступеньку присел бывший военный.

— Я понимаю, что вам страшно, Ноэми, — тихо сказал он. — Я понимаю, что вам неприятна эта встреча, и вы бы сделали все, чтобы ее избежать, но прятаться вечно — это не выход из ситуации.

Гипнотизируя свои пальцы, я грустно улыбнулась, стараясь подавить внезапную волну разочарования. Списать все на незнание теперь не выйдет, ректор был в курсе. И, по всей видимости, сам стал инициатором этой встречи.

И это странно, ведь Итона-Бенедикта я считала более порядочным, а оказалось...

— Тебе нечего опасаться, — сидящий рядом мужчина был полностью уверен в своих словах. — Я буду присутствовать при вашем разговоре.

— Нет! — Я решительно встала и свысока посмотрела на него.— Спасибо, но мы обойдемся без свидетелей.

Итон-Бенедикт хотел было возразить, но я уже смело шла по площадке, гордо расправив плечи. Дверная ручка обожгла холодом, скрип петель показался похоронным маршем, но я все-таки нашла в себе силы зайти внутрь кабинета и смело посмотреть в темно-желтые глаза с крохотными темно-коричневыми пятнышками на радужке.

— Привет, Джед.

***

— М-м-м! — завопил старший наследник, сбрасывая деревянные фигурки со стола.

Пожилая нянюшка, сидящая на низкой скамейке беседки, приоткрыла тяжелые веки и строго посмотрела на Глошада.

— М! — ударил кулаком по столу ее подопечный.

— Нет, Глошик, — покачала женщина практически полностью седой головой. — Сам разбросал, сам и собирай.

Обиженно поджав пухлые губы, молодой мужчина опустился на четвереньки и принялся ползать под столом, собирая разбросанные игрушки.

Когда-то — очень давно — один из лекарей, осматривавших старшего наследника, посоветовал раздавленным горем родителям в первую очередь кинуть все силы на развитие мелкой моторики юноши. Он же дал черный бархатный мешочек с деревянными фигурками.

Подарок очень понравился Глошаду. Он мог часами трогать резные игрушки, переставлять их с места на место, кидать. Каждый год ему дарили по пять новых фигурок, и со временем коллекция престолонаследника заметно выросла.

Могучий дровосек с огромным топором на плече; тонкий, как тростинка, представитель золотых эльфов, два почти идентичных паяца в нелепых нарядах и одноногий пират с занесенной над головой саблей — этими первыми пятью подаренными фигурками принц играл намного чаще.

Собрав разбросанные игрушки, Глошад выбрался из-под стола, опустился в высокое, словно трон, деревянное кресло, откинулся на спинку и еще раз оглядел фигурки. В черном бархатном мешочке теперь было около сотни деревянных людей, птиц, животных. Но сегодня Глошад вытащил из черного мешочка еще две фигуры — черную парду, лениво развалившуюся на широкой деревянной подставке, имитирующей лесной покров, и крохотного котенка, старательно вылизывающего переднюю лапку.

Старший престолонаследник играл в одну ему понятную игру: он тасовал фигурки, разбивая их по парам или тройкам, затем пристально смотрел на получившиеся комбинации, издавал недовольное «М-м-м!» и начинал заново.

— Бедный мальчик!

Печально вздохнув, старая нянюшка прикрыла глаза и тут же задремала, разморенная ласковыми лучами неожиданно выглянувшего солнышка.

***

Спровадив подопечного в комнату, Дерен с чистой совестью передал проверку экзаменационных листов Гуле и направился к главному зданию. Миновав второй этаж и площадку, ведущую в деканат, воин начал подниматься по лестнице в кабинет ректора, но неожиданно обнаружил того на верхней ступеньке.

— Только не говори, что потерял ключ от кабинета.

Бывший капитан смерил телохранителя убийственным взглядом и медленно поднялся на ноги.

— Ты что-то хотел, Маккалич? — стряхивая невидимую пыль с брюк, поинтересовался он.

Дерен поднялся еще на несколько ступенек, чтобы сравняться в росте со своим собеседником, и решительно произнес:

— Поговорить.

Ректор обернулся, взглянул на массивную створку из уже давно почерневшего от времени дуба и на пару секунд застыл, словно прислушиваясь к тому, что происходило за закрытыми дверями.

— Ну да... — немного рассеянно выдохнул он, погруженный в свои мысли. Затем обернулся и вновь посмотрел на Маккалича. — Я не расслышал. Так зачем ты пришел? — немного потерянно спросил он.

Дерен мгновенно вышел из себя.

— Не притворяйся, Итон, — с угрозой сказал он. — Нам действительно надо поговорить.

— Да? — скрещивая на груди руки, снисходительно приподнял брови ректор. — И о чем же?

— Это была проверка... — зло выдохнул Маккалич.

— Ты спрашиваешь или утверждаешь? — поднял выгоревшие на солнце брови Итон-Бенедикт и стал спускаться вниз.

— Вчера вечером, в пристройке... Ты спланировал это для проверки Джерома, — обвиняюще сказал Дерен, догоняя спускающегося мужчину. — Судя по вашему общению, ларь ты подчинил еще до того, как отправил туда рабочих. И отправив пардочку в подвал поохотиться, спровоцировал духа ты тоже намеренно. Это была проверка для Джерома, — еще раз повторил телохранитель. — Проверка, которую он не прошел...

Итон-Бенедикт промолчал, не подтверждая, но и не оспаривая сказанного, и Дерену этого было достаточно. Схватив ректора за плечо, он бесцеремонно дернул того, разворачивая лицом к себе.

— Я поклялся оберегать мальчика. И если ты еще хоть раз...

— Умерь пыл! — холодный, полный власти голос ректора заставил телохранителя засомневаться в своей силе, и Дерен невольно отступил, подчиняясь этой удивительной мощи.

— Я тоже клялся, Дерен, — куда более мягче сказал Итон-Бенедикт и даже слегка улыбнулся уголками губ. — И куда более жуткими клятвами, чем ты. Поверь, я не меньше тебя заинтересован в том, чтобы младший наследник не пострадал и занял свое место на престоле. И так оно и будет...

Ректор отвернулся и продолжил спуск, в то время как Маккалич остался стоять на месте. До этого дня телохранитель наследника никак не мог понять причин для согласия бывшего военного на сотрудничество с семьей Райвиль. Итон не любил прогибаться под высший свет, он не признавал авторитета наследников, да и вообще никого из придворных, но почему-то согласился возглавить проект, задуманный Райвилями.

В голове Дерена вертелась сотня вопросов, но, сам того не ожидая, он выкрикнул:

— Что с пардой?

Итон-Бенедикт остановился и, не поворачиваясь, спросил:

— А что с пардой?

— Я еще не видел ее результатов по экзаменационному тесту, но уже сейчас могу с уверенностью сказать, что Вейрис запросто может попасть на факультет закрытых знаний. Она хорошенькая, не млеет перед обаянием Джерома, и вдобавок ко всему девочка — маг крови... В будущем нам могут понадобиться ее таланты.

Итон-Бенедикт медленно прошел еще три ступеньки, оказался на достаточно просторной площадке, ведущей в деканат, и остановился.

— Ноэми сегодня покинет Академию и, скорее всего, больше не вернется, — спокойно сообщил он и уверенным шагом направился к виднеющимся дверям.

***

Едва я переступила порог, как томящаяся все это время в ожидании кошачья сущность кокетливо стрельнула глазками в стоящего мужчину и призывно выгнулась, показывая, насколько хороша стала за полтора года после побега. Едва слышное утробное «у-р-р» стало подтверждением, что кошечку оценили. Радостная кокетка, спрятав довольную улыбку среди усов, села, обвив черным хвостиком лапы, и выжидательно уставилась на своего кота. Она ждала, пока такие глупые, по ее мнению, люди разберутся.

— Привет, Мими, — хриплым голосом поздоровался Джед, пристально рассматривая меня с ног до головы.

В отличие от черной вертихвостки, мне встреча не принесла столько радости. Смущенно опустив голову, я засунула руки в карманы брюк, зачем-то сжала в кулаке подготовленные для экзамена шпаргалки (эх, как жаль, что ничто из этого нельзя засчитать в качестве оправдания) и набрала в грудь побольше воздуха:

— Послушай, Джед... Я знаю, что мой побег был для тебя немного неожиданным...

Покусанный каннис, что я несу? Джед усмехнулся, стоя рядом с креслом и с деловым видом, напоказ, внимательно наблюдая за моими невнятными потугами объясниться.

— Немного?

Оправдание — это не мое. Ну вот совсем не мое!

— Капельку, немножко, чуток? — предложила варианты на выбор, но мужчина не оценил.

Кошачья сущность недовольно зашипела на свою хозяйку, дескать, ты чего, болезная, несешь, чем вконец смутила и спутала мои и так не слишком логичные мысли.

— Джед, я просто не могла по-другому, — вздох сам собой вырвался из груди. — Мне надо было разобраться в себе. Понять, чего я стою...

— Разобраться в себе? — брови мужчины поползли вверх. — Я ждал два года, Мими. Два долбаных года бегал за тобой хвостиком и терпел закидоны. Я дал тебе время побыть сумасбродной девчонкой, хотя мог взять тебя уже в первый день нашего знакомства. Но я терпеливо ждал! — Джед слегка повысил голос, и его интонации стали жестче.

Будь на моем месте здравомыслящая парда — она бы воспользовалась своим обаянием и ласковым взглядом. Голосом и легким прикосновением умерила бы раздражение мужчины, но... меня пару раз роняли с ветки!

— Ну не фыркай, Джед.

— Не фыркай?! — золотистые глаза сузились, выдавая рвущуюся наружу злость.

Джед был на особом счету в прайде леопардов. Красивый мужчина, хитрый кот, опасный противник. Еще будучи подростком, он стал абсолютным чемпионом в ежегодных Мартовских играх и продолжал выигрывать в течение последующих четырех лет. К моему стыду, мальчики меня волновали в тот период жизни значительно меньше, чем хорошая охота на зайца, поэтому триумфальная пятилетка побед прошла мимо.

Большинство кошечек постарше просто сходили с ума по необычному оборотню. В их ряды даже попала одна из моих двоюродных сестер, но, к счастью, вовремя пришла в себя и влюбилась в другого.

Но, несмотря на победы и толпу поклонниц, Джед был самой настоящей занозой в лапе главы прайда. Он умудрился подраться почти со всеми пардами и, к немалому удовольствию собратьев, победить.

Короче, один в один Маккалич, только в кошачьей шкуре.

Может, из-за того, что я никогда воочию не видела, насколько Джед смертоносен и опасен, а только слышала осторожные шепотки и предупреждения от «доброжелателей», мне доставляло столько удовольствия дразнить и провоцировать леопарда. К тому же я точно знала, что этот опасный кот никогда не причинит мне вреда. Никогда.

Но есть вещи похуже, чем физическое воздействие.

Брак, например!

— Это все, что ты можешь сказать в качестве оправдания? — нарушил молчание Джед.

Я развела руками и буркнула:

— Получается, что да.

Нет, а чего он хотел? Девушке подготовиться нужно, подумать, сформулировать, чтобы все было красиво. А то свалился как снег в середине лета и требует связных оправданий! Как по мне, о неприятных встречах надо уведомлять заранее. Желательно — в письменном виде, желательно — за год.

— «Не фыркай» было, конечно, очень мощно, но все-таки недостаточно для моего безоговорочного всепрощения, — зашипел Джед, одним плавным движением оказываясь со мной лицом к лицу. — Ноэми, я молчу про тот резонанс, который вызвал твой побег в прайде. Я молчу про ту боль, что ты причинила мне. Молчу про родственников, перепуганных твоим побегом. Но то, как ты поступила сама с собой... Ты же знаешь, что я ничего не имею против свободы и эгоизма. Но даже эгоизм должен быть здравым.

Стараясь глубоко не вдыхать запах такого желанного кота и не сильно отвлекаться на волнующую близость его тела, я максимально независимо глянула в золотистые глаза и улыбнулась.

— Вот тут ты неправ, — смелое начало и очень убедительное продолжение: — Я все продумала: собрала деньги, необходимые вещи, рассчитала путь, подгадала нужное время...

— И в итоге самая умная и очаровательная парда Северного клана стала студенткой во всеми забытой философской школе общего профиля, — скептически продолжил бывший жених. — Жить на стипендию, ютиться в комнате общежития и получать не самое лучшее и востребованное образование... О, да! Это просто гениально!

Я обиженно поджала губы и отвернулась.

Нет, ну вот чего он наезжает? Корчит тут из себя самого взрослого и умного, а сам меня, между прочим, полтора года найти не мог. И не нашел бы, если бы не некоторые морские болтуны...

Крепкие ладони легли на мою талию, одним резким сильным рывком прижали к мужскому телу. Невероятно возбуждающий запах корицы ударил в ноздри, и я с трудом удержала себя и взволнованную кошачью натуру, чтобы не откинуться и, закрыв глаза, не растечься в его объятьях глупо улыбающейся лужицей счастья.

— Ох, Ноэми… — Джед провел носом по моему виску, вдохнул аромат волос и тихо шепнул: — Ты даже представить себе не можешь, как я зол и уязвлен твоим побегом...

Его пальцы сжались так крепко, словно он вознамерился раздавить меня. Но даже такие жесткие объятья принесли удовольствие.

— Целых полтора года поисков эта злость копилась внутри, и я рассчитывал, что смогу отвести душу при нашей встрече. И вот ты передо мной, а все, о чем я могу думать — как ты умудрилась стать еще более красивой, еще более желанной, еще более нужной для меня... — Легкий, едва уловимый поцелуй в шею, а следом — хриплое признание: — Я соскучился, Мими.

По телу пробежали возбужденные шепотком мурашки, сердце сбилось на какой-то сумасшедший ритм, а кошачья сущность едва не замурлыкала от удовольствия чувствовать его запах, близость и желание.

И знаете, что? А в лес всех! Это, в конце концов, мой кот! Имею право!

Обернувшись, я немного неуверенно обхватила его лицо ладонями и поднялась на носочки. Мой нерешительный поцелуй стал толчком, сметающим всю выдержку леопарда.

— Мими... — прорычал он и прижал к себе еще сильнее.

Властный, жадный поцелуй расставил все точки между нами. Нас все еще тянет друг к другу, безумно и неудержимо. Что бы мы ни делали, как бы ни старались держать дистанцию — это не спасет, мы созданы друг для друга.

Поддавшись порыву, я зачем-то закинула свою ногу ему на бедро, прижалась сильнее и, не отрываясь от таких восхитительных губ, издала слабый стон. Джед ответил уверенным порыкиванием. Его руки, до этого беззастенчиво блуждающие по моему телу, прижали мои бедра еще крепче, и только теперь я осознала, насколько он возбужден.

Мой кот! Самый лучший, самый опасный, самый восхитительный из всех!

Резко выдохнув, Джед внезапно отстранился. Его дыхание было хриплым и частым, зато полуприкрытые глаза лихорадочно блестели, а на губах играла довольная улыбка.

— Нет! — обиженно воскликнула я и потянулась за еще одной порцией сносящего крышу коктейля из безумия, страсти и ласки.

— Думаю, лучше больше не рисковать с поцелуями. Тем более в кабинете ректора, — усмехнулся в ответ мужчина и быстро растер ладонями лицо. — Фу-ух! Вот это да...

Не знаю, что там чувствовал Джед, а я испытывала чувство глубокого неудовлетворения. И вообще это подстава какая-то! Сначала раздразнил, а потом взял и воспитанного кота включил. Ну кто так делает? Только кошки! Но они-то коварные соблазнительницы, а Джед не такой!

Короче, нет в жизни счастья...

— Мими, — неожиданно весело рассмеялся кот, глядя на мою недовольную мордашку, — ты же не обижаешься?

— Нет!

А у самой чуть слезы на глазах не выступили. Про кошачью сущность вообще молчу. Черная безобразница была шокирована не меньше моего и обалдело взирала из глубин души на нагло улыбающегося леопарда.

Джед рассмеялся, вновь обнял и покрепче прижал к себе.

— Ты мой маленький котенок, — ласково сказал он. — Я снял домик рядом с парком, поэтому сейчас предлагаю немного прогуляться по городу, перекусить где-нибудь и пойти ко мне. Твои родственники передали тебе целую гору презентов... К тому же, — желтые глаза стали еще более хитрыми, чем всегда, — у меня можно будет обернуться и немного погулять в кошачьих обличиях. Ты как?

Милый мой кот, я уже закинула тебя на плечо и вприпрыжку бегу навстречу ужину, презентам и прогулке. Но это все только мысленно! Вслух, естественно, совершенно другое.

— Даже не знаю... — нерешительно выдала я, показывая свои сомнения. — У нас сегодня был экзамен, мы полночи не спали... К тому же куратор может не отпустить...

— Куратор Руколо уже подписала разрешение, — улыбнулся Джед и еле уловимо коснулся моих губ своими. — Соглашайся, — еще один дразнящий поцелуй.— Мы так давно не охотились вместе.

Получив еще один легкий поцелуй, я сделала вид, что поддалась на уговоры и кивнула.

Глава 5. О пользе выходных

Глаза метрдотеля полезли из орбит, едва мы переступили порог ресторана. К счастью, мужчина быстро взял себя в руки и склонился в почтительном поклоне.

— Господин Кастольд.

Джед недовольно сморщил нос, кивнул и вежливо улыбнулся.

— Столик на двоих, пожалуйста.

— Да-да! Конечно! — излишне громко и радостно воскликнул мужчина. — Прошу за мной.

Не удержавшись, я наклонилась к спутнику и тихонько мурлыкнула:

— Слава бежит впереди усов?

Джед задумчиво глянул с высоты своего роста и хитро подмигнул.

— Может, спутал меня с кем-то?

Я громко фыркнула и пошла следом за метрдотелем. Ага, как же! Такого спутаешь.

С иголочки одетый метрдотель провел нас к уютному столику на балконе второго этажа. Отсюда открывался прекрасный вид на весь зал, при этом все сидящие наверху оставались незамеченными. Идеальное место! Как для романтического свидания или делового обеда, так и для громкого скандала после трех бокалов игристого.

Надо сказать, что, несмотря на нелюбовь к помпезности и ненужному шику, в это место я влюбилась буквально с первой секунды. Первое, что не могло не радовать острое обоняние оборотня, это естественные природные материалы: свежее дерево, декор из живых цветов и растений.

Второе — это восхитительный запах, доносящийся с кухни. Большая часть шеф-поваров прятала вкус еды за специями и травами-усилителями, но здесь кажется, персонал придерживался принципа «чем натуральнее — тем лучше».

Третье — это удивительная, располагающая к себе атмосфера «как дома». Несмотря на то, что ресторан находился в линейке самых дорогих (так сказать, для ограниченного круга), даже я, одетая в простенькую ученическую форму, чувствовала себя здесь вполне комфортно.

— Мне так нравится твоя улыбка.

Неожиданный комплимент немного смутил, но не выбил почвы из-под ног.

Придирчиво изучив меню, я заказала всякой вкуснятины, намереваясь попробовать все, что вкусно звучит. Джед поступил проще.

— На усмотрение шеф-повара, — сказал он, возвращая так и не открытое меню официанту. — И еще бутылку розового королевского. Ты же не против немного расслабиться?

В полумраке желтые глаза кота блеснули привычным озорным блеском.

Я устало улыбнулась, кивнула и откинулась на мягкую спинку кресла. Как предупреждает старинная поговорка, «Кот предполагает, а парда решает по-своему».

Нет, ну как можно было откладывать презенты на потом? Я же с ума сойду от любопытства! Поэтому, заручившись согласием куратора Руколо о моем отсутствии в эти выходные на территории теперь уже Академии, первым делом мы пошли к Джеду.

Снятый им двухэтажный домик кофейного цвета располагался в квартале для оборотней, а это означало одно: огромный двор, где можно вволю порезвиться двум соскучившимся друг по другу котам. Полазить по деревьям и погонять неизвестно как очутившегося здесь хорька.

Но сначала были подарки, переданные родителями, сестрами, дядями, тетями и другими родственниками... Среди свертков обнаружилась даже открытка от главы прайда. Правда, основной посыл в ней был — вернешься, хвост оторву! Однако все равно приятно. Помнит ведь!

И только после того как все презенты были тщательно рассмотрены, а во дворе не осталось ни одного неисследованного черной пардочкой уголка, Джеду все-таки удалось уговорить меня пойти поесть.

Рассеянно наблюдая за немногочисленными посетителями, сидящими в нижнем зале, я наслаждалась пришедшим в мою кошачью душу миром. Все это время в сознании нет-нет, да всплывали воспоминания о Джеде, о данных нами обещаниях, о взаимной тяге друг к другу… и тогда меня начинала методично грызть совесть. А это те еще ощущения...

Повинуясь порыву, я протянула руку через стол и дотронулась до пальцев леопарда. Мужчина тут же взял мою ладонь и поднес к губам. Мягкое, горячее прикосновение подарило мне такую волну счастья, что даже радость от полученных презентов померкла в сравнении с ней.

— Спасибо, — едва слышно прошептала я.

Джед вопросительно поднял брови.

— Спасибо, что поставил разговор о побеге на паузу...

Мужчина еще раз коснулся губами моей руки и отпустил ее обратно на стол. Глядя на наши скрещенные пальцы, он облизнул губы и напряженно посмотрел мне в глаза.

— Его не избежать, Мими. Как и разговора о нашем будущем. Надеюсь, ты это понимаешь?

Я молча кивнула и опять отвернулась, предпочитая блуждать задумчивым взглядом по гостям рестораначем провоцировать Джеда.

Забавно… С нашего знакомства прошло три с половиной года, а я по-прежнему испытываю тоже робкое волнение, что и в первую встречу. В тот день смелая черная кошка преследовала очень шуструю белку. И допреследовалась до того, что убежала очень далеко на юг, за пределы территорий пардов. Белку догнать так и не вышло, зато остановившись попить, я заметила по ту сторону ручья двух чудесных малюток.

Миленькие пятнистые котята весело возились, играли и, смешно попискивая, таскали друг друга за хвосты. Малыши были прелестны и чувствовали себя в безопасности, играя на открытом участке леса, а это означало только одно: где-то под укрытием ближайших кустов несла вахту нянька.

И ладно если это кто-то из родственников-леопардов, а если мамашка?

Первые полгода после рождения малыши не могут становиться людьми, поэтому матери проводят времяполностью в кошачьих ипостасях и чаще всего становятся немного того... Кошачьи сущности берут верх над человеческой природой, заставляя оборотня подчиняться только основным движущим инстинктам, а мне как-то не очень хотелось нарваться на подозрительную леопарду, готовую убивать всех, кто косо глянет в сторону ее детенышей.

Оглянувшись по сторонам, я осторожно мяукнула, обозначив свое присутствие на поляне, и впервые увидела Джеда. Огромный прекрасный леопард вольготно развалился на ковре из листьев и травы. Приподняв крупную голову, он следил за мной внимательным взглядом.

В тот год мне стукнуло шестнадцать (подросток по меркам котов). В комплекте с годами шли вспыльчивость, наглость и отрицание авторитетов. Но, признаться, тогда, глядя в золотистые глаза леопарда с крохотными коричневыми пятнышками, я не слабо так струхнула.

Поджав черный хвост, начала медленно отступать назад, но тут меня заметили играющие котята, и с радостным визгом бросились в сторону новой игрушки.

В семье меня не часто оставляли с малышами (видимо, полагая, что я еще сама мелкая и сопливая), поэтому опыта общения с такими клопами у меня было с ноготок на задней лапе. Все, что подсказывали кошачьи инстинкты — не сопротивляйся!

За неимением более умных мыслей я припала к земле, накрыла лапами морду и попыталась расслабиться. Малыши оказались сущими дьяволятами. Расшалившиеся леопарды не знали никакой меры, и в тот момент, когда оба негодника сцапали крохотными зубками кончик хвоста, я все-таки не выдержала и тихо пискнула от боли.

В ответ послышался грозный рык, и к нашей куче-мале подошел Джед. Котята тут же отбежали в сторону и занялись новой игрой, а я дернулась, поднимаясь на дрожащие лапы, и посмотрела на своего спасителя.

Иметь такие красивые пятна как у него показалось преступлением, я уже молчу про эти потрясающие лапы и хитрые-хитрые глаза. Завороженная совершенством стоящего перед ней кота, моя черная негодница неожиданно куснула его щеку и, пока опешивший от такой наглости кот приходил в себя, придвинулась ближе и потерлась об ошарашенную морду леопарда своей наглой моськой. Окончательно растерянный оборотень замер, не совсем понимая, что со мной происходит, а я, прямо скажем, слетела с катушек.

Мурлыкнув, вновь потерлась об него теперь уже всем правым боком, игриво отскочила. Затем, виляя хвостом, обошла настороженного хищника по кругу и опять потерлась о пятнистый бок.

Не знаю, что за клещ тогда меня покусал, но после всех этих манипуляций я зачем-то бросилась на кота, с явным недоумением взирающего на чуток двинутую парду. Оборотень недовольно рыкнул, легко уворачиваясь от неумелой атаки, и уже в следующую секунду запрыгнул на меня. Его челюсти сомкнулись на моей шее, а тяжелое тело навалилось сверху, заставляя черную кошечку прижаться к земле.

Приемчик всем известный — так поступали с расшалившимися детьми или подростками, когда те бывали особенно несносны. Но вместо того, чтобы покорно опустить голову к земле и застыть на пару секунд, подчиняясь сильнейшему, я издала совершенно неприличный мяув, наполненный ранее незнакомой истомой, и прогнула спинку.

Да, знаю, что это полнейшее безумие. Сама в шоке, но да, я сделала это, закрепляя таким образом права совершенно незнакомого леопарда в качестве своей пары.

Уж не знаю, каких сил стоило Джеду сдержаться, но вместо того, чтобы воспользоваться ситуацией и неопытностью впавшей в любовное умопомрачение пардочки, он отскочил в сторону и неровной походкой побрел к ручью. Поджарые бока ходили ходуном, будто он три дня без отдыха гнал добычу, дыхание было хриплым и частым.

А еще, вопреки всеобщей кошачьей нелюбви к холодной воде, оборотень залез в ручей и на несколько секунд опустил морду в прохладный поток.

Что делала в это время я?

О-о-о... я была дико занята! Каталась по земле, поглядывая сквозь прищуренные глаза на прекрасного леопарда, и мурлыкала от счастья. Серьезно. Самой тошно вспоминать, но память удивительная штука — то, что важно и полезно, она забывает спустя каких-то пару часов или минут, а всякие позорные глупости хранит даже с большей тщательностью, чем кошка — свой хвост.

— Ты с кем-нибудь встречалась?

Вопрос Джеда застал меня врасплох, заставляя вынырнуть из глубин неловких воспоминаний прошлого.

— Что? — переспросила я, не до конца уверенная, что правильно его поняла.

Леопард откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди, и легкая тень полумрака, царящая в зале, упала на его слишком спокойное лицо.

— Ты встречалась с кем-нибудь после побега?

Он сказал это с легким оттенком безразличия, словно интересовался не верностью своей невесты, а неожиданным ливнем на прошлой неделе. Любой другой подумал бы, что тема собеседнику совершенно неинтересна, и скучающий мужчина с трудом подавляет зевок, но я слишком хорошо знала Джеда, чтобы не заметить, какое сильное внутреннее напряжение испытывает сидящий напротив кот.

— Нет, Джед, — качнула я головой. — Есть только ты. Был, есть и будешь.

Кошачья сущность одобрительно замурчала и покачала головой, на сто процентов соглашаясь с моими словами.

— Сколько женщин... — я нервно облизнула губы, не зная, как спросить его о том же самом. — Со сколькими ты... встречался?

Вот она, разница формулировок. Он интересуется, посмела ли его самка заинтересоваться кем-то другим, я же пытаюсь узнать число тех, с кем он мне изменил.

— Три, — без малейших сомнений ответил он.

Подавив внезапное желание треснуть Джеда промеж наглых желтых глаз серебряным блюдом из-под фруктов, я резко выдохнула и отвернулась.

— Я встречался полторы недели с твоей двоюродной сестрой Лолой, затем три или даже четыре месяца развлекался с милой леопардочкой из моих. Возможно, ты ее помнишь — Рина, внучка главы прайда.

Еще бы я не помнила эту пигалицу! Вот уж кто следил за Пятилеткой побед Джеда, не моргая. После официального объявления о нашей помолвке эта истеричка подкараулила меня и минут пятнадцать распиналась о Великой Любви. Обзывала разлучницей, а в конце монолога даже попыталась вцепиться мне в волосы.

Даже странно, что первой до Джеда-холостяка дорвалась Лола, а не она...

— Но в последние полгода, — как ни в чем не бывало продолжил леопард, — я чаще всего сплю с обычной женщиной. Мы познакомились при выполнении одного общего дела во благо Аристалии, и с тех пор встречаемся для удовлетворения естественных потребностей.

Нет, вы его слышали? «Для удовлетворения естественных потребностей»!

Кошачья сущность дернула хвостом, встала на все четыре лапы и угрожающе зашипела, демонстрируя готовность хоть сейчас идти на поиски этой дев... коллеги по работе, чтобы расцарапать мерзавке лицо.

Почему! Почему этот пятнистый изменщик не хранил мне верность!

— Ревнуешь? — подначил кот.

— Ни капельки! — зло рявкнула я в ответ, вскочила на ноги и сделала шаг в сторону лестничного проема.

Точнее, полшага, потому что Джед оказался намного проворнее. Встав рядом, он крепко сжал меня в объятьях и ласково прикусил мочку уха.

— Ты такая соблазнительная, когда злишься... — утробно прорычал он, и по спине тут же побежала толпа возбужденных мурашек. — Мой прекрасный котенок.

Обмякнув от счастья, кошачья сущность плюхнулась на спину и капитулировала. Все, эту можно выносить и укладывать на брачное ложе!

Вот только я, в отличие от своей пушистой и черной половинки, была гордой, принципиальной и безумно упрямой.

— Пусти! — я вырвалась и зло глянула на мужчину. — Так нечестно, Джед! Ты пользуешься нашим влечением. Пользуешься тем, что я не могу сопротивляться!

— Пользуюсь, — нагло улыбнулся кот. — Мало того, намеренно провоцирую тебя на ревность.

— Покусанный каннис, — закричала я на весь зал, — но зачем?! Зачем!

Джед наклонился и, едва касаясь моих губ своими, тихо признался:

— Потому что без тебя задыхался от ревности каждый день.

Я опустила голову и обняла себя за плечи. Кошачьи боги, это ведь я бросила Джеда. Я убежала, поджав хвост, и пряталась полтора года. Это на меня надо рычать и с возмущением размышлять о рукоприкладстве и членовредительстве. И уж конечно у меня нет никакого права испытывать ни ревность, ни возмущение.

Какая же я все-таки...

— Прости, — с трудом сдерживая подступающие слезы, прошептала я, чувствуя, как неприятно запершило в горле.

Джед вздохнул, обнял меня одной рукой, а другой с невероятной нежностью провел по моим длинным черным волосам. Тут же уткнувшись носом в его темно-серый джемпер, я вдохнула восхитительный аромат любимого кота и тихонько всхлипнула.

— Тише, мой котенок, — горячо зашептал он, успокаивающе поглаживая по спине и волосам. — Обещаю, что больше не подниму эту тему до завтрашнего дня. Ты только не плачь. Договорились?

Кивнув, я быстро вытерла ладонями мокрые глаза и с неохотой отстранилась.

— Мне надо привести себя в порядок, — слабо улыбнувшись, сказала я.

Джед махнул рукой в сторону неприметного коридорчика, показывая верное направление и, легонько поцеловав в губы, шепнул:

— Жду тебя.

Опустив глаза в пол, я чуть ли не бегом пересекла зал и оказалась в спасительном коридоре, ведущем в дамскую комнатку.

В кабинете ректора Джед был прав. Я о многом не подумала, в частности — о близких мне людях. Маячившие на горизонте свобода, самостоятельность и новые возможности застилали глаза и парализовали те участки души, которые отвечали за совесть и привязанность к близким.

Умывшись прохладной водой и расчесав волосы, я бросила в зеркало еще один осуждающий себя взгляд и вышла.

Странно, когда я шла сюда, в коридоре ярко горел верхний свет, а сейчас мерцали только слабые огни в нишах на стене. Для оборотня полумрак не помеха, но все-таки удивительно, что хозяин ресторана решил убавить иллюминацию так рано...

Внезапно чья-то рука схватила за талию, а вторая зажала рот. Я и опомниться не успела, как неизвестный втолкнул меня в одно из служебных помещений и зашел сам. С тихим щелчком закрылась дверь, и маленькая каморка погрузилась во мрак.

— Ноэми, это я, не бойся, — прошептал похититель юных дев.

Пояснять кто «я», не следовало. Острое обоняние кошки уже уловило знакомый запах. Запах предгрозового неба, свежескошенной травы и удивительной свежести.

— Джером, ты совсем обнаглел? — зашипела я, едва парень убрал ладонь.

Но наглое маменькино величество сочло вопрос риторическим и задало свой:

— Это он? Это тот самый жених, из-за которого ты сбежала из прайда и спряталась в школе?

Обернувшись, я уперла кулаки в бока и возмущенно зашипела:

— Слушай, я уже говорила и повторяю в самый последний раз: моя личная жизнь тебя не касается, Джером.

— Касается, — упрямо качнул головой парень. — Ноэми, ты даже не понимаешь, с кем связалась. Джед — не совсем обычный оборотень. Он один из семнадцати Устранителей, присягнувших Аристалии. Тебе небезопасно находиться рядом с ним.

— Не неси чепухи! — фыркнула я. — Джед никогда не причинит мне вреда.

— Джед, может, и нет, но у такого опасного человека имеются не менее опасные враги. — Младший наследник был удивительно настойчив и как никогда серьезен. — Ты понятия не имеешь, сколько щекотливых дел он уладил, скольких подставил, скольких убил.

— Хватит!

Я скривилась, всем видом демонстрируя, что не намерена слушать, как поливают грязью моего любимого кота, обошла Джерома и толкнула дверь, намереваясь уйти, но парень поймал меня за руку и придержал.

— Ноэми, — на лице наследника волнение, — полдвора спит и видит, как бы побольнее отомстить Джеду. До этого никто даже не догадывался, что у леопарда есть слабые места в броне. Но теперь... Ты без поддержки и защиты прайда, и пусть чистокровную парду никто не решится убить в открытую, несчастные случаи случаются сплошь и рядом.

Пару секунд я пристально смотрела на встревоженного парня, обдумывая его слова, а затем медленно отступила в коридор.

— Ты зря беспокоишься, — бросила я напоследок, закрыла дверь в подсобку и поспешила вернуться в зал.

Не то чтобы я легкомысленно относилась к своей безопасности, просто дар крови может защитить меня намного лучше, чем рекомендации держаться подальше от Джеда.

И тем не менее, этот вопрос стоило обсудить непосредственно с моим спутником. Поэтому едва вернувшись за столик, я в упор посмотрела на Джеда и спросила:

— Мне грозит опасность?

Леопард нахмурился, втянул носом воздух и огляделся по сторонам.

— Тебе угрожали? — Прикрыв глаза, кот сделал еще несколько вдохов и задумчиво признался: — Какой-то знакомый запах... Кто-то из Райвилей?

— Не уходи от темы, — строго посмотрела я на кота. — Какая опасность грозит спутнице одного из семнадцати Устранителей?

Джед как-то весь подобрался, сел ровнее и сжал кулаки. Почти минуту он долго и пристально смотрел в мои глаза, а затем резко поднялся.

— Мы должны уйти, — протягивая руку, чтобы помочь мне встать, заявил желтоглазый кот.

— А ужин! — расстроено протянула я.

Но Джед и ухом не повел. Крепко обхватив мою ладонь, он пересек верхнюю площадку ресторана, держа курс на застывшего у стойки метрдотеля.

— Чем могу помочь, господин Кастольд? — услужливо улыбнулся мужчина.

— Нам необходимо воспользоваться вашими служебными помещениями, чтобы покинуть это место, не привлекая внимания чужих глаз, — холодно сказал Джед, неосознанно поглаживая мою руку большим пальцем.

Видимо, гости второго этажа довольно часто пользовались услугами запасного выхода, потому что просьба метрдотеля не смутила, наоборот, он даже предложил:

— Могу предоставить вам и вашей спутнице плащи.

— Нет, не стоит, — отрицательно качнул головой кот. — И еще... Доставьте наш ужин в квартал оборотней к дому тридцать девять.

— Но мы не... — начал было мужчина, но стоило Джеду недовольно сузить глаза, как метрдотель тут же осекся и заулыбался. — Конечно-конечно! Все будет в лучшем виде!

Обернувшись, он жестом подозвал одного из официантов, бегающих туда-сюда по залу.

— Хатем, проводи наших гостей к Райским кущам.

Парнишка, одетый в элегантную форму с эмблемой ресторана на нагрудном кармане жилета, вежливо улыбнулся мне, учтиво поклонился Джеду и повел нас к небольшому закутку. Далее мы спустились по лестнице, но вопреки моим ожиданиям и здравой логике, прошли не два, а целых три лестничных пролета. Оказавшись в каком-то сыром полуподвальном помещении, долго петляли между ящиками с продуктами, винными полками и... оружием!

— Джед, что это за место?

— Не задавай вопросов, — предупредил тот и ускорился.

Я едва поспевала за ним и официантом и пропустила момент, когда закончился необычный подвал и начался темный туннель канализационной системы. Правда, здесь, в отличие от общей сети, было чисто и сухо, а единственным напоминанием о водоснабжении и отведении сточных вод служили прямоугольные фосфоресцирующие в темноте таблички с символом городских служб.

Прижавшись боком к Джеду, я покрепче вцепилась в его горячую сухую ладонь, покрытую огрубевшей корочкой мозолей, и почему-то думала о Джероме.

С экзамена я ушла раньше, соответственно, младший наследник никак не мог узнать, что в кабинете ректора парду поджидает Джед. Покидали территорию Академии мы через служебную калитку, расположенную аккурат за административным зданием, так что шанс, что нас двоих видел кто-то из обучающихся, равнялся нулю. Так как же тогда младший наследник узнал о том, с кем я ушла? Откуда такие точные сведения, что мы находимся именно в этом ресторане? И зачем предупреждать об опасности? Да еще и тайно!

— Одежду можете оставить здесь, — указал на небольшой шкафчик наш провожатый. — Через тридцать метров будет подъем, а за ним — дверь на улицу. Советую сделать крюк через западное кольцо...

— Спасибо, — сухо поблагодарил Джед и, дождавшись, пока наш спутник отойдет на приличное расстояние, отпустил мою руку и стянул джемпер. — Раздевайся!

***

— Раздевайся! — хрипло приказал мужчина, с трудом сдерживая внезапно накатившее желание.

— Прямо так сразу? — кокетливо взмахнула ресницами парда.

— А к чему нам долгие церемонии?

Гостья улыбнулась и начала избавлять свое восхитительное тело от вещей. Ее действия, четкие и уверенные, были полны кошачьей грации и сексуальности роковой женщины. Они были подтверждением того, что слова, сказанные несколько минут назад, не шутка.

Взмах черного каскада волос, медленно соскользнувшая с плеч полупрозрачная блузка, соблазнительное движение ладони по голой шее вниз, между аккуратной грудью до голого живота, и у мужчины напрочь отказали все тормоза.

— Полегче! — засмеялась прижатая его телом к стене парда и нетерпеливо потянулась к ремню на мужских брюках.

Соблазн затащить эту чертовку в спальню был очень велик, но он был уверен, что Катрин не та женщина, с которой можно терять бдительность и расслабляться. Да, кошка подарит незабываемое удовольствие, но какими будут последствия, никто не знает. Кроме, разве что, самой хвостатой интриганки.

Она пришла поздно вечером, восхитительно красивая, окутанная ореолом интриги и сумерек. И если ее появление очень удивило мужчину, то последовавшее за этим предложение поставило в тупик.

— В какую игру ты играешь? — хрипло выдохнул он, властно хватая парду за волосы на затылке.

— Игру? — нарочито громко расхохоталась она, запуская шаловливые пальчики в брюки мужчины. — Жизнь во дворце сделала тебя чересчур подозрительным, Дерен.

Телохранитель младшего наследника тихо застонал, с трудом сдерживаясь под натиском умелой ласки кошечки, но тут же взял себя в руки.

Схватив оба ее запястья, он стремительно поднял руки парды над ее головой и прижал к стене. Маккалич был наслышан о природном коварстве черных кошечек, и оказаться в когтях оборотня самым уязвимым местом своего тела не собирался. Крепко сжав нежную шею свободной рукой, первый меч королевства начал допрос.

— Зачем ты все-таки пришла, Катрин?

Смерив его недовольным взглядом, женщина раздраженно фыркнула.

— Я же уже сказала! Итон занят в вашей дурацкой Академии все выходные, а я не привыкла ночевать одна.

Ее откровенность и распущенность забавляли Дерена. При дворе он видел много вертихвосток, но эта пардочка превзошла всех женщин, с которыми телохранитель младшего наследника когда-либо спал.

Присмиревшая парда сексуально облизнула губы и кинула на него призывный взгляд.

— Покувыркаемся, получим удовольствие и разбежимся,— проворковала она.

Дерен усмехнулся. Как все просто.

Слишком просто.

С другой стороны, судьба редко предоставляла ему шанс позлить давнего врага, а в том, что Итон-Бенедикт будет взбешен, узнав об интрижке, сомневаться не приходилось.

— Неужели ты не нашла других кандидатов для удовлетворения инстинктов?

— Нашла. Вот только стало безумно интересно, так ли ты хорош в постели, как о тебе сплетничают твои любовницы, — хитро улыбнулась любопытная парда.

Маккалич еще несколько минут с сомнением смотрел в удивительно красивое лицо молодой женщины, а затем отпустил парду, развернулся и, на ходу скидывая черную майку, пошел в сторону спальни.

Довольно улыбнувшись, парда оттолкнулась от стены и неслышно скользнула следом. В приглашениях опытная интриганка не нуждалась.

Глава 6. Карты на стол

В это утро меня разбудил звон бьющегося стекла.

Насторожив ушки, я лениво перевернулась на спину. Пару секунд вслушивалась в приглушенный монолог Джеда, оплакивающего разбитую чашку, от души зевнула, потянулась и скинула ногами одеяло.

Откровенно говоря, начинать новый день не хотелось, ведь это был третий выходной и мой последний шанс вернуться в Академию. И что-то настойчиво подсказывало, что переубедить упрямого пятнистика не выйдет.

После скоропалительного отхода из ресторана и экстремального бега по крышам города прошло аж целых два дня.

Все это время я провела в доме Джеда, не высовывая любопытный нос за пределы калитки. На мои искренние попытки возмутиться кот отмахивался. На напоминалочки типа «Я не твоя пленница!» леопард ехидно улыбался уголками губ, а на две неудачные попытки свалить по-тихому разразился таким гневным монологом, что я в кои-то веки устыдилась (правда, как и прежде, запала хватило всего на пару минут).

Диалоги о моем возвращении в Академию были приблизительно такого характера:

— Джед, выходные заканчиваются...

— Ты не вернешься.

— Но у меня злой ректор на посту, искать будет...

— Не будет.

— Я хочу учиться. Магия крови...

— Магия тебе не нужна.

— Но...

— Мы возвращаемся в прайд — и точка.

В такие минуты доведенная непрошибаемостью жениха пардочка обычно теряла терпение и начинала шипеть.

— Ты знаешь кто, Джед! Ты эгоист! Ты не уважаешь моего мнения, а значит, и меня тоже!

Потом шел обмен взаимными гадостями и претензиями, а затем, окончательно и бесповоротно психанув, я сбегала в отведенную для меня комнату. Завалившись на кровать, долго колотила руками подушку, представляя на ее месте лицо упертого леопарда, а когда негодование проходило, укладывалась и пускала скупую женскую слезу.

В такие моменты дверь в спальню обычно неслышно открывалась, и в комнате появлялся Джед. Он ложился рядом, прижимал меня к себе и подолгу шептал, как сильно любит, как скучал и как не представляет свою жизнь с другой кошкой. От его ласковых, идущих от самого сердца искренних слов становилось только хуже, и вместо того чтобы успокоиться, я принималась хлюпать носом с удвоенной силой.

— Покусанный каннис... — донеслось с кухни.

Засвистел вскипевший чайник, щелкнула подставка для приготовления горячих бутербродов, заскворчал брошенный на раскаленную сковороду бекон: Джед услышал, что я проснулась, и начал готовить завтрак.

— Ноэми! — позвал он в нетерпении. — Вставай.

Вздохнув, я смирилась с неизбежностью и пошла умываться.

Один только взгляд на свою заспанную моську — и последующие водные процедуры подрубили зарождающееся настроение на корню. К столу, старательно накрытому леопардом для завтрака, я села с таким кислым выражением, что даже Джед присмирел.

— Эй, — осторожно обнял он меня за плечи, — ну не грусти. Я уже забрал твои документы и послал человека за вещами из общежития.

— Что, даже попрощаться ни с кем не дашь? — с горечью произнесла я.

Вопрос был риторический, ибо его хвостатость уже все решил, а мужчины прайда не меняют своих решений. Тем не менее Джед счел нужным немного поднять настроение своей избраннице от мрачного нуля до отметки «приемлемо».

— Поверь, в прайде тебе будет безопаснее.

— Безопаснее, но не лучше, — тут же возмущенно перебила я кота.

— И лучше, и безопаснее! — подчеркнул непробиваемый эгоист. — Вернемся, начнем подготовку к свадьбе, потом пару недель свободного кутежа по джунглям, а там и котята пойдут...

— М-да, скучать будет некогда!

Кот сарказм уловил, выпустил из объятий, раздраженно отодвинул ближайший стул и уселся рядом.

— Не понимаю, с чего вдруг ты начала упрямиться, — сверкая желтыми глазами, пристально глянул Джед. — Мими, это ведь ты меня выбрала. Ты захотела Устранителя себе в пару, хотя знала, как это опасно. Ты едва не сцепилась с Лолой из-за того, что она пыталась флиртовать со мной. И это ты закатила главе прайда скандал, когда он заикнулся про разницу в возрасте. Мне продолжать?

Отвернувшись от леопарда, я придвинула тарелку с тостами, подцепила ближайший и мрачно захрустела поджаренной корочкой.

Кот был прав по всем статьям. Всю кашу с отношениями заварила я. Под действием гормонов, очарованная ореолом загадочности и силы Джеда и прессом кошачьей натуры, которая была просто без ума от пятнистой ипостаси своего избранника.

Джед, уже давно готовый остепениться и создать семью, идеей проникся, и, несмотря на тот факт, что на тот момент до совершеннолетия мне оставалось два года, согласился на такого рода отношения. И я не совру ни в чем, если скажу, что это были два года идеальных отношений. Мы любили друг друга, строили планы, вот только... Вот только однажды, проснувшись рядом с теплым боком Джеда, я поняла, что не хочу всю оставшуюся жизнь просидеть за его каменной спиной где-то в глубине джунглей.

После изгнания пардов с территории королевского дворца мы вернулись на свои земли. Лишь свободолюбивые единицы, такие, как бабушка Лили, остались жить в городах. И чем старше я становилась, тем почему-то больше завидовала тем, кто предпочел цивилизацию. Да, у нас в прайде тоже было неплохо, особенно для кошачьей сущности, но все же такое существование не шло ни в какое сравнение с благами крупных городов.

Беда заключалась в том, что Джед был категорически против того, чтобы обзаводиться семьей вне защищенных территорий оборотней, и теперь, благодаря предупреждению младшего засра... наследника, я понимала причину. Леопард переживал, что месть настигнет его через наиболее близких и уязвимых для него людей.

Джед не уступит, не позволит закончить Академию, не позволит остаться жить в городе. Он ничего не позволит. А раз так, то маленькой черной пардочке придется воспользоваться своим главным талантом...

В полном молчании уничтожив заботливо приготовленный Джедом бутерброд, я слизнула с губ крошки и спросила:

— Ты меня любишь?

Сидящий рядом кот едва не подпрыгнул от неожиданности.

— Ты сомневаешься? — пророкотал оборотень на всю кухню.

Я повернулась к нему и хитро улыбнулась.

— Если любишь — поцелуй! — и еще провокационно губки вытянула.

Дважды просить голодного (и это я сейчас не про завтрак) кота не пришлось.

Властный, лишающий воздуха поцелуй стал для меня и наказанием, и сладким удовольствием.

— Ты моя, Мими, — непреклонно зашептал мужчина, продолжая эту удивительную пытку губами. — Только моя.

Полностью погруженная в свои ощущения, я даже не сразу сообразила, что крепко сжимаю его талию ногами, а сам леопард решительным шагом несет нас двоих по лестнице наверх, к спальням. Пнув ногой дверь в мою комнату, он не церемонясь скинул меня на кровать и тут же лег сверху. Прижатая тяжелым телом к незаправленной постели, я тихо млела от счастья, наслаждаясь действиями своего партнера, и всячески оттягивала этот момент, когда предам своего пятнистого мужчину. Снова...

— Ты моя, Мими, — во взгляде желтых глаз появился лихорадочный блеск. — Только моя...

Его руки одним властным движением стянули с меня пижамную кофточку и потянулись к завязкам на штанишках.

— Джед... — немного испуганно пискнула я, прикрывая руками голую грудь.

Нагота для нас, для оборотней, не была чем-то неприличным. Когда превращаешься по сотне раз на дню, сверкающие из-за кустов тут и там голые зад... конечности перестают казаться чем-то особенным. К тому же за эти два года, пока Джед ждал моего кошачьего совершеннолетия, мы частенько ночевали вместе после долгих прогулок по лесу. И не сказать, что каждый был в этот момент при полном параде одежды. Но почему-то сейчас, под голодным взглядом лихорадочно стягивающего с меня пижамные штанишки мужчины, я смутилась и даже, кажется, покраснела.

— Джед!

Леопард откинул в сторону последний элемент моего гардероба и на мгновение замер, разглядывая мое тело.

— Я так долго этого хотел! — Его правая ладонь легла на мой живот и осторожно погладила. — Ты даже не представляешь, каково это — воздерживаться от того, чего хочешь больше всего на свете. Иметь возможность целовать тебя, засыпать в одной постели и не давать себе разрешения переступить черту…

Джед стянул с себя майку, отвел мои руки и лег сверху.

— Я заслужил это право, — тихо прорычал он, раздвигая коленом мои ноги.

Кошачья натура втянула потрясающе-приятный запах возбужденного леопарда, восторженно мурлыкнула и молитвенно глянула в мою сторону. Дескать, только не делай тех глупостей, которые ты называешь «Ноэми подумала и решила»...

А Ноэми в этот момент действительно подумала и решила, что она не почетный приз для самых терпеливых. И уж тем более не наградная медаль «За долгое воздержание». И вообще, что значит — «он заслужил это право»! А разве я не заслужила той жизни, которую хочу?

Волна злости поднялась из глубин души, и даже осуждающий взгляд кошачьей натуры не стер с моего лица жесткой полуулыбки.

Обхватив шею Джеда руками, я прикоснулась своими губами к его и вонзила клыки в нижнюю губу. Кот, не ожидавший подвоха, зашипел от боли и неожиданности, попытался дернуться, но было поздно. Я уже ощутила на кончике языка металлический привкус крови.

Всего одного удара сердца хватило, чтобы восстановить перед мысленным взором структуру плазмы и начать действовать.

Во второй раз работать с кровью Джеда было проще, чем тогда, полтора года назад, когда отчаянно трусившая, но полная решимости свалить из прайда парда впервые попробовала свои силы на практике. Полтора месяца зубрежки и тридцать три тысячи вопросов к нашему местному магу крови (под конец подготовки, заприметив меня на горизонте, бедолага предусмотрительно откупоривал пузырек с успокоительным настоем, который начал носить на поясе после первого моего визита), чтобы обучится двум не самым сильным заклинаниям.

— Мими... — молитвенно посмотрел мне в глаза Джед.

И вот совершенно зря! Невысказанная мольба не применять силу только сильнее разожгла желание действовать.

Знакомая сеточка-подсказка тотчас всплыла перед мысленным взором, дробясь на сотни частей, помогла найти нужный сектор, беспрекословно позволила погрузиться чуть глубже и развернула передо мной «карту крови». Леопард тихо мяукнул, чуя вмешательство, и я выпустила магическую силу.

Послушная приказу, кровь Джеда слегка изменила состав. Количество кислорода, поступающего в мозг, немного снизилось. Мужчина обмяк и потерял сознание.

Ай да парда! Ай да молодец! Вот только где же была твоя логика, когда ты применяла заклятие, находясь под восьмидесятикилограммовой тушей тренированных мышц?

Извиваясь, словно уж на плите, и пыхтя, как рудокопы в шахте, я выползла из-под Джеда и с трудом перевернула его на спину. Выпустив когти, провела две симметричные линии на предплечьях и сконцентрировалась на крохотных капельках крови, выступивших из ран.

Приступим-с!

Что ни говори, а маги крови — ребятки опасные. Поговаривают, что в Первую эпоху наш брат был самым опасным из обладателей дара (видимо, поэтому от «повелителей эритроцитов» старались избавиться при любом удобном случае). В народе до сих пор ходят легенды и песни о кукловоде Турлуэте и Красной деве, которые по одной капле крови могли десятилетиями управлять людьми на далеком расстоянии. Ну и, конечно, не стоит забывать о страшилках с подпольными пыточными, лабораториями для выведения антимагов — людей с «идеальным» составом крови — и прочей чепухе, которой родители пугают несознательных детишек, чтобы те слушались старших.

И хотя теперь маги крови в основном лекари и гадалки, простой народ продолжает их здраво опасаться и, если честно, на то есть причины...

Мне хватило двадцати секунд усердной концентрации, чтобы подновить наложенное на Джеда полтора года назад проклятье отложенного дела. Простенькое, по сути, заклинание заключалось в том, чтобы проклятый постоянно откладывал на пресловутое «потом» все, хоть как-то связанное с предметом проклятия.

Допустим, ты одолжил крупную сумму своему соседу, а тот и не думает о возврате долга. Ты все порываешься нагрянуть к нему и потребовать свое, но куча важных мелочей не дает тебе этого сделать. То споткнешься и растянешь лодыжку, то вспомнишь, что на базаре продают голубику и, бросив все, помчишься на противоположный конец города, то вдруг начисто забываешь, для чего стоишь у соседских дверей.

Нечто похожее я провернула с Джедом, заставив его откладывать мои поиски вплоть до того момента, пока ректор не сообщил ему о моем местоположении.

Прошептав знакомую формулу, я направила поток силы, трижды перепроверила правильность наложенного проклятья и облегченно выдохнула. Теперь, пятнистый, ты не станешь командовать и распоряжаться моей жизнью!

Соскочив с кровати, я метнулась к шкафу, где висела моя форма, за считаные секунды облачилась в серо-черный наряд и, кинув прощальный взгляд на лежащего без сознания мужчину, вышла за дверь.

Кошачья сущность фыркнула и обиженно отвернулась, всем видом показывая, что с такой непроходимой идиоткой как я не желает иметь ничего общего.

— Ну и фиг с тобой! — сказала вслух и, поправив над головой нимб собственной непогрешимости, поторопилась прочь из дома Джеда.

Едва ли не вприпрыжку я прошла по дорожке из серо-белого гравия, но в паре метров от калитки, увитой ярко-зелеными листиками буйно разросшегося вьюна, словно налетела на невидимую стену и остановилась.

Что за покусанный каннис!

Нет, Джед, конечно, тот еще обеспокоенный параноик, но не до такой же степени, чтобы ставить магический барьер вокруг всего дома? Да и сил на такое у него не хватило бы. Тогда что меня остановило?

Недоверчиво вытянула руку, пощупала воздух перед собой.

Ни-че-го.

Мотнув головой, словно отгоняя от себя наваждение, я сделала еще один шаг и вновь замерла, но теперь у меня было достаточно времени, чтобы сконцентрироваться на своих ощущениях. А дело было именно в них.

Обиженная кошачья сущность продолжала дуться где-то в глубинах души, но, к счастью, чувство опасности у нас было общим и не зависело от ипостаси оборотня. Задумчиво оглядев калитку, я вновь вспомнила о предупреждении Джерома.

Привилегированный засранец говорил о грозящей опасности. Что, если за калиткой меня поджидает наемный убийца с топором в руках, кто-то из недовольных врагов Джеда с заклинанием полного уничтожения, готовым сорваться с кончиков пальцев, или и того хуже... одна из бывших пассий леопарда с отравленной шпилькой в прическе?

Мрачно оценив перспективы, я сошла с дорожки, легко пробежала по все еще мягкой и влажной от недавнего дождя земле, обогнула большую клумбу и приблизилась к боковой стене участка. Используя перевернутый ящик, взобралась наверх каменного забора, разделяющего территории, и принюхалась.

Барс...

Это хорошо, что «свой», но злоупотреблять гостеприимством все же не стоит. Спрыгнув вниз, я быстренько миновала небольшой палисадник, выскочила на точно такую же дорожку из серо-белого гравия и кинулась к калитке. В этот раз интуиция останавливать не стала, даже наоборот — любезно подталкивала в спину и настойчиво советовала поторопиться.

Оказавшись на улице, я воровато огляделась и быстрым шагом направилась к центру города. Впереди была оживленная улица, а мне крайне необходимо скорее затеряться среди толпы зевак, разглядывающих тележки с товарами и дорогие витрины бутиков.

— Ох, прости, деточка, — заизвинялась розовощекая старушка, налетевшая на меня откуда-то сбоку.

Я отскочила от безобидной бабки с такой прытью, словно передо мной из подворотни выскочила не преклонных лет бабуля, а то самое трио наемник-враг-бывшая.

— Милая, с тобой все в порядке? — забеспокоилась старушка. — Какая-то ты бледная. Жуть смотреть...

— Нормально все! — резко осадила я пожилую женщину и поторопилась к рынку.

Попетляв между рядами с чуть прогнившим луком, дешевыми томиками книг и чулками якобы из тончайшего тиридатского шелка, я покинула базарную площадь, сделала небольшой крюк через городской парк и, немного успокоившись, заторопилась обратно в бывшую школу магического профиля, а ныне — Академию под управлением чурбана, не умеющего хранить чужие секреты.

Надеюсь, Итон-Бенедикт еще не успел отослать мои документы и вещи Джеду. В противном случае... Что делать в этом самом случае я понятия не имела, но была уверена: исключить меня из Академии у ректора не выйдет!

По крайней мере, не сегодня.

У родных и любимых ворот, плохо прокрашенных белой известкой, прохаживался Маккалич. А каждому известно: где первый меч королевста, там поблизости ошивается и младший наследник. Вот только встречаться с избалованным принцем сейчас не было никакого желания.

Свернув в сторону, я дошла до тайной студенческой тропы (проще говоря, дыры в заборе) и беспрепятственно оказалась на территории школы. Тьфу ты! Академии.

Точнее так мне показалось в начале. Но уже через десять шагов по едва приметной в высокой траве тропке выяснилось, что с воцарением Итона-Бенедикта беспрепятственно попасть на его территорию не так просто.

Стоило приблизиться к большому ветвистому дереву, как что-то неприятно громко ухнуло, зашипело и взорвалось разом. И пока я трусливо оглядывалась, поджимая черный хвостик, прямо из коры дерева вылезлакакая-то образина.

Существо напоминало перевернутый табурет, поставленный на пыльный мешок с прошлогодней картошкой. Где-то посередине на мешке находились большие внимательные глаза наподобие совиных, и аккуратный ярко-красный клюв.

— Кто такая? Куда прешь? — подозрительно прищурилась образина.

— Ноэми Вейрис, иду к себе в комнату, — ошарашенно откликнулась я. — А ты что такое?

Неизвестное существо зашипело, затрясло складками мешка и воинственно наклонилось чуть вперед, отчего ножки табурета стали указывать на меня.

— Я не что! Я не что! — заголосила образина. — Я — Страж Лопастик.

Мать моя кошка! Чудные дела творятся у нас в Академии. Стоило отлучиться на выходные, а территорию уже сторожат всякие Лопастики.

— Извини, не хотела обидеть, — мило улыбаюсь, с куда большим интересом разглядывая непонятное существо.

Ко всяким ожившим странностям типа говорящего чайника в столовой, ходящего на двух лапах бобра из живого уголка и ругающегося аки портовый грузчик с островов Славии павлина-умертвия, которого старшекурсники стащили у прошлого ректора, все уже давно привыкли. Обучающиеся частенько неправильно заучивали ту или иную схему заклинания, а некоторые — так вообще придумывали на ходу, поэтому на лабораторных случалось всякое.

Чудили и сами преподы, особенно профессор Тебион.

После его последнего эксперимента, случившегося аккурат в начале учебного года, целый месяц на весь корпус воняло тухлой рыбой и болотной серой, зато в искусственном бассейне, пересыхающем каждое лето, внезапно обнаружилась русалка.

Пышногрудая красавица с длинными ярко-салатовыми волосами и почему-то красным хвостом переселяться в королевский аквариум редких видов категорически отказалась. На волю, в реку или болото капризной дамочке тоже не захотелось. Видите ли, экология нынче не та!

Директор Варениус долго ломал голову, что делать с редкой особью, а в конечном итоге плюнул и решил оставить все как есть. Тем более что русалка проблем не создавала, а ухаживать за ней взялся профессор Каспо.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что, насмотревшись за эти полтора года на ляпы в работе обучающихся, я не сильно впечатлилась видом Лопастика.

Ну, возомнил мешок с табуретом себя стражем… И что с того? В конце концов, у каждого есть право на придурковатые мысли.

Продолжая разглядывать нового обитателя пришкольной территории, я сделала небольшой шаг в сторону, чтобы заглянуть за спину существу, как образина неожиданно воинственно заухала.

— Не пущу! — выкрикнул страж, загораживая дорогу. — Сначала обыск!

— Ты спятил? — фыркнула я. — Какой еще, к каннису, обыск?

Образина пару раз задумчиво щелкнула маленьким красным клювом и прищурила глазки.

— А вдруг ты на территорию запрещенные предметы вносишь? — возбужденно зачастил Страж. — Я тебя впущу, а потом мне от начальства влетит по первое число. Скажут: «Лопастик, это ведь твой участок был. Ты почему пропустил обучающуюся с незаконной печатью на руке? Вот тебе за это выговор. Строгий! С занесением в личное дело и лишением компота из червивых яблок на ужин...».

— Стой! Стой! — замахала я руками, пытаясь остановить торопливую речь собеседника. — Какая еще печать на руке?

Лопастик вновь щелкнул клювом и ткнул ножкой табурета в сторону моего левого запястья:

— А вот эта!

Я оторопело уставилась на собственную руку, покрутила ею, поднесла поближе. Какая еще печать?

Под натяжением ткани манжет форменного пиджака слегка опустился, открывая еще несколько сантиметров кожи на запястье, и вот тут-то я тоже ее заметила. Маленькая печать, состоящая из затейливо выведенной буквы «Пси» и семи крохотных черных точек, заключающих букву в круг.

Ну, бабка!

Бабка из переулка (а это без сомнения именно она) каким-то невероятным образом умудрилась не просто налететь, но и проклясть меня. Причем не абы чем, а магическими чернилами.

Вообще-то, чтобы проклясть мага крови, надо очень сильно попыхтеть.

Природные способности позволяют нам работать не только с чужой, но и в первую очередь со своей кровью. Точнее, сам дар развивается первые десять лет на бессознательном уровне, и только затем открывается для доступа сознания. Любая попытка проклясть мага крови сводится к нулю, мы чувствуем такое вмешательство и сразу гасим магию, не давая ей распространиться по телу. Поэтому-то старшекурсники уже давно завели моду отрабатывать базовые проклятья перед выпускными экзаменами на магах крови. Естественно, не на безвозмездных началах.

И все бы хорошо, но в любой ситуации должны быть свои исключения. Таким исключением для магов крови стало хорошо подзабытое знание магии чернил. Они никак не влияли на кровь, а действовали непосредственно на ауру человека, поэтому-то маги крови банально не замечали вмешательства, как и обычные люди, пока дело не начинало пахнуть жареным.

Если бы не Лопастик с его большими зоркими глазами, я и не знала бы о том, что проклята. Потому как через полчаса после нанесения магические чернила впитываются, не оставляя на коже и следа.

— ...так что ты мне клюв не заговаривай! — Пока я думала, Страж продолжал говорить. — Лопастик все сделает по инструкции: сначала обыск, потом допрос, затем доклад начальству!

— А докладывать ты кому собрался? — не на шутку заинтересовалась я.

Просто если его оживил и сделал Стражем кто-то из обучающихся, есть шанс остаться безнаказанной. Ну а если отличился кто-то из преподов, малой кровью не обойдется. Во-первых, неизвестно, что там с моим отчислением, во-вторых, печать вызовет кучу вопросов, а я не вполне уверена, что могу распространяться о деятельности Джеда...

— Ректор, — с непонятной гордостью произнес Лопастик, разом убивая все надежды. — Итон-Бенедикт.

Кошачьи боги, за что вы так меня невзлюбили?

Мысленно застонав, я сложила руки на груди и взмолилась:

— Лопастичек, может, мы как-то сами решим... без ректора? Хочешь, я тебе целый мешок червивых яблок приволоку? Нет, два!

— Поздно, — с явным сожалением вздохнула образина, покачивая ножками табурета. — Я отправил запрос начальству, как только увидел, что ты входишь на территорию.

Видимо, в эту секунду вся народная горечь отразилась на моем лице, так как Страж продолжил:

— Ты пойми, у меня уже четыре выговора за халатное несение службы. А вы все шастаете и шастаете через эту дыру. То бутылки какие-то несете, то запрещенных зверушек, то магический фейерверк. Мне-то не жалко, но ректор все равно отловит, а виноват кто? Виноват Лопастик! А я ведь ох как червивые яблоки люблю...

Нет, чисто по-человечески (если, конечно, это слово применимо к оборотню и говорящему мешку с табуретом вместо головы) я понимала Стража. Служба есть служба. Но объясняться с ректором после его подставы с Джедом мне не слишком хотелось.

Уж лучше бы я прошла через главные ворота мимо Маккалича, нашла куратора Руколо и через нее передала начальнику новость о своем возвращении и отсутствии всякого желания возвращаться в прайд, чтобы воспитывать котят.

Но, видимо, зря я хаяла кошачьих богов. Удача сегодня явно благоволила одной хорошенькой парде, иначе почему вместо уверенных шагов ректора послышался шум кожистых крыльев, а из-за роскошных, раскинутых ивой ветвей показалась наглая моська горгульи?

— Ба-а-атюшки, — ехидно протянула она, зависая в воздухе. — Вы токмо гляньте, кого в наши края занесло...

— А где ректор? — подозрительно уточнил Страж.

— Я за него, — отмахнулась лапкой Гуля, тут же потеряла к Лопастику всякий интерес и во все глаза уставилась на меня. — А мы-то уж и распрощаться с тобой успели. Я самолично ректору на подпись бумаги о твоем отчислении носила. А ты вместо того, чтобы быть на полпути к прайду, стоишь вся такая счастливая, довольная и улыбаешься.

А я действительно улыбалась, потому что была безумно рада видеть эту языкастую заразу. Лучше каменная вредина, чем Итон-Бенедикт.

— Шиш вам всем, — громко засмеялась я и даже для наглядности скрутила из пальцев вышеупомянутую комбинацию. — Не вернусь в прайд, так ректору и передай. А отчислить без видимой на то причины он не имеет права.

— Ну, допустим, у опытного руководителя причина всегда найдется... — ухмыльнулась горгулья, подлетела ближе и устроилась на моем правом плече. — Колись, кошечка, как умудрилась уговорить леопарда отпустить тебя? Истинные пары не разбрасываются своими половинками... И да, кстати… зачем ты потащилась через это лихолесье, а не вошла через главный вход, как подобает воспитанным пардам?

— У входа Маккалич...

Я показательно скривилась, дабы продемонстрировать свою любовь к телохранителю младшего наследника.

Гуля внимательным взглядом окинула мое лицо, нахмурилась и поскребла коготком щеку.

— Хм... — задумчиво выдала она и нетерпеливо топнула лапой по моему плечу. — Ну и чего стоим, кого ждем? Пошли скорее твои документы восстанавливать. Да советую поторопиться, пока курьер с твоими вещами не уехал. А по дороге ты мне все-все с подробностями...

— Минуточку! — влез в чисто женский междусобойчик Лопастик. — А незаконное проникновение? А попытка провоза контрабанды?

— Контрабанда? — заметно оживилась Гуля, и ее маленькие красные глазки загорелись огнем предвкушения. — О-о-о... контрабанда — это то, что я люблю. И что же хотела протащить парда на территорию Академии?

Я молча отодвинула край рукава и продемонстрировала горгулье печать.

Ну все... Сейчас тут такое начнется! Помощница ректора поднимет шум, потащит к ректору… Итон-Бенедикт начнет допытываться, кто и как умудрился проклясть его обучающуюся. Сам снять магию печати он, скорее всего, не сможет, так что прибегнет к помощи педагогов.

Вызовут специалиста по проклятиям — профессора Тебиана. А он ведь тоже маг крови и что-то не припоминаю, чтобы упоминал хоть одно проклятье, сотканное посредством магических чернил.

Значит, соберут консилиум из всего педагогического персонала, и понесется... Один предложит мне руку отпилить, пока эта гадость не впиталась окончательно, второй — погрузить в стазис, третий скажет, что для волнения нет причин, а в конечном итоге все переругаются, так и не найдя верного решения. А верное решение есть — оно наверняка записано в толстой тетрадке, врученной мне бабушкой Лили. Иначе где еще я могла видеть похожий символ?

Удивительно долго длится минута, в течение которой Гуля рассматривает печать на моей руке, затем слетает вниз, слюнявит указательный коготок и недоверчиво проводит им по чернилам.

— Это что такое? Это и есть твоя контрабанда? — удивленно уставилась на меня она. — Детка, а где спиртные напитки, запрещенные сладости, взрывоопасные вещества и взрослая литература?

Горгулья была явно разочарована.

— Какая-то нынче чересчур правильная молодежь пошла, — удрученно покачала она каменной головой и махнула крылом. — Пошли, я тебя по пути просвещу, как ведут себя «порядочные» обучающиеся.

Глава 7. Факультет закрытых знаний

В наступившей прохладе вечера было разлито удивительное спокойствие. Вернувшиеся после выходных студенты попрятались по своим комнатам, спешно готовя несделанную домашнюю работу на завтра. Преподаватели тоже вернулись в Академию и, сидя у себя в домиках, строили коварные планы (именуемые «план-конспект занятий») против молодых умов на следующую учебную декаду.

И только я тихо кралась между деревьев, прижимая к груди мягкое махровое полотенце кричаще-розового цвета. Сей ценный банный предмет был одолжен у Кики, так как среди собранных по коробкам и чемоданам вещей я так и не нашла собственного.

Близилась полночь, а я все еще не была уверена, что сняла это дурацкое проклятье, наложенное старухой из переулка.

Да, память меня не подвела — древняя буква «пси» в обрамлении точек действительно была изображена на полях бабушкиной тетради. И только благодаря привычке записывать каждую стоящую, на ее взгляд, информацию и подробно конспектировать что-то необычное, я смогла разобраться, с чем имею дело.

Надо сказать, паниковала я зря. Пробираясь сквозь непонятные каракули, сокращения и завитушки бабушкиного почерка, я узнала главное: наложенное проклятие — самое слабенькое из арсенала чернильной магии, без серьезной угрозы для жизни и личности. Основная задача проклятья «Белой хвори» (а может, и «Слабой двори», говорю же, почерк бабули далек от совершенства) заключалась в том, чтобы понизить иммунитет проклятого, активность и аппетит. Причем, судя по количеству точек вокруг символа «пси», действие данного проклятья ограничивалось всего семью днями.

Спрашивается, на кой сдалось кому-то мое плохое самочувствие? Ну почихала бы я, ну пошмыгала носом, ну чуток не поела (кстати, разгрузочная диета моим бокам пошла бы явно на пользу), ну снизилась бы активность... Зачем кому-то рисковать, привлекать мага чернил, которого днем со огнем не сыскать, потом устраивать спектакль со старушкой только ради обычного гриппа, который (и то не факт!) обрушится бы на мою черную шкурку?

Так и не найдя ответа на этот тревожный вопрос, я, опираясь на записи в бабушкиной тетради, провозилась весь остаток дня и вечера, готовя специальную пасту для подавления печати. Получилось или нет — я так и не ощутила, поэтому, плюнув на свои кривые ручонки, решилась на крайние методы самоисцеления и покинула общежитие.

Свернув с утоптанной тропинки, я устремилась к непролазной с виду чаще слабо благоухающих кустов жасмина, который так любил бывший ректор. Неслышно ступая по лесной подстилке, добралась до темнеющего впереди забора и, перехватив полотенце поудобнее, полезла по стволу молодой яблоньки наверх.

Перекидывая через сколоченные вместе доски ногу, поймала себя на мысли, что это уже второй забор за сегодня, и почему-то улыбнулась. Спрыгнув, глянула на ректорский дом. Света не было ни в одном окошке, и даже лампочка над верандой, всегда горевшая у Варениуса, сейчас была потушена.

По заверениям горгульи, Итон-Бенедикт не слишком жаловал домик бывшего ректора, предпочитая коротать вечера и ночи в своей городской квартире в объятиях той самой женщины с омерзительно сладким парфюмом. Хоть бы ей кто намекнул, что выливать на себя весь флакончик чревато большими проблемами! Осам и пчелам ведь не объяснишь, что это просто духи.

Обогнув грядки, оставшиеся от прежнего хозяина, я приблизилась к бассейну с темнеющей во мраке ночи водой. Кинув полотенце к бортику, торопливо начала раздеваться, спеша поскорее окунуться, вылезти и убежать к себе в комнату, чтобы потом пить горячий чай в компании Кики и заскочившего на огонек Шархая.

В принципе, для снятия печати было достаточно опустить в анти-источник только руку. Но, вспомнив первое правило проклятийников — «Кто рискует, тот долго не живет» — решила, что разумнее выкупаться полностью.

Завязав волосы в пучок, я осторожно коснулась ногой поверхности воды и, поколебавшись пару секунд на краю бортика, смело прыгнула вперед.

Вода анти-источника приняла меня в свои ласковые руки и нежно обволокла все тело. Ее плотность была выше, чем у обычной воды, поэтому каждый раз при погружении создавалось впечатление, что я плыву в теплом малиновом киселе.

Анти-источники считались чудом-расчудесным и об их местонахождении знающие люди предпочитали не распространяться. О бассейне на участке ректора Варениуса я узнала чисто случайно. Еще на первом курсе наша группа проходила посвящение, которое устраивали старшекурсники. Выпускники, которым было в лом возиться с желторотыми малолетками, решили извлечь из возложенных на них обязательств пользу, поэтому нашей группе было поручено стащить из кабинета Варениуса ответы на предстоящий проверочный тест.

Первая пятерка смелых потерпела головокружительное фиаско, не войдя даже в административное здание. Вторая была поймана одной из ловушек, расположенных рядом с деканатом. Третью перехватил сторож уже на лестнице в кабинет ректора. Ну а в четвертой пятерке была маленькая скромная пардочка.

Что-то в тот момент стукнуло меня по черной головушке (не иначе, как прозрение), в результате чего я решила, что после такого количества прорывов в кабинет ректор уже давным-давно обо всем догадался и перепрятал ответы в другое место. Рассуждая логически, таким местом мог стать только его домик, расположенный на территории школы.

Заручившись поддержкой оставшихся первогодок, мы организовали план-налет на жилище Варениуса. И вот тогда-то, улепетывая с уворованными ответами на выпускной тест, я и заметила это место.

С виду это был обычный бассейн в форме буквы «Г», но вот что странно: вода абсолютно ничем не пахла! Это было настолько неестественно для чуткого нюха оборотня, что спустя пару недель после того, как страсти вокруг нашего налета на домик ректора малость улеглись, я вновь наведалась на участок к Варениусу. Каково же было мое удивление, когда обнаружилось, что старичок среди кустов жасмина и грядок с баклажанами припрятал самый настоящий анти-источник, воды которого блокировали любую магию.

Продолжая энергично загребать руками и неуклюже дергать ногами, я доплыла до того места, где бассейн круто заворачивал в сторону, и была застигнута врасплох фразой:

— А я всю жизнь думал, что кошки не любят купаться.

До последнего надеясь, что это слуховая галлюцинация, я медленно повернула голову и воочию увидела своего неожиданного партнера по вечернему омовению.

Откинувшись на бортик бассейна и вольготно раскинув руки в стороны, на меня смотрел новоиспеченный ректор собственной персоной.

— Ой! — взвизгнула я и закрыла лицо руками. Затем сообразила, что если я не вижу полуголого ректора, это еще не значит, что он тоже не видит голых красот моего тела, и резко развернулась лицом к противоположному бортику.

Мать моя кошка! Ноэми, ты попала. Причем конкретно так!

За спиной послышался приглушенный смешок, а затем всплеск воды.

— Я отвернулся, Вейрис. Пользуйтесь моментом.

Дважды просить мокрую и обескураженную обучающуюся не пришлось.

Подтянувшись на руках, я вылезла на влажный мраморный бортик и побежала к своим вещам. Дрожащими пальцами схватив валяющееся полотенце, торопливо обмоталась и только тогда рискнула обернуться и посмотреть в сторону ректора.

Мужчина все еще стоял спиной ко мне, повязав на бедра не самое длинное в мире полотенце, и лениво вытирался вторым. Капли с мокрых волос, выгоревших под палящим солнцем южных широт, срывались, падали на уже сухую спину и медленно скатывались, описывая влажные дорожки между буграми мышц. Широкая спина, узкие бедра и мощные накачанные ноги делали Итона-Бенедикта похожим на древнего атланта, способного удержать на плечах всю тяжесть нашего горемычного мира.

М-да... Кто же знал, что под деловыми строгими костюмами у бывшего моряка такое исключительно притягательное тело?

Минуточку! А это что за царапины?

— Немного поздновато для визита, не правда ли?

Подсушенные водами анти-источника раны на спине мужчины были нанесены оборотнем, и дама, тошнотворно благоухающая приторно-сладкими духами, оставила их явно не в порыве страсти.

Две симметричные короткие царапины с равномерным нажимом по всей длине... Я не была выдающимся экспертом в данном вопросе, но на моей памяти только двое из всех магов крови оставляли после себя такие следы: я и научившая меня этому приему бабушка.

Вообще-то это была ее отличительная черта. Своего рода визитная карточка мага, подпись под проклятьем, которую я просто переняла из-за отсутствия в прайде других стоящих наставников по магии крови.

Но что-то я сильно сомневаюсь, чтобы моя бабуленька с ее утонченным нюхом и невероятно разборчивым вкусом на мужчин решилась на интрижку с ректором. Да и молод он для нее...

— Вейр-и-ис... — насмешливо протянул Итон-Бенедикт, выводя меня из задумчивости.

Застигнутая врасплох, я даже не поняла, что меня о чем-то спрашивали, и только тупо таращилась на полуголого мужчину, растерянно хлопая длинными ресницами.

Закинув полотенце на плечи и ухватившись руками за его края, уже давно повернувшись ко мне лицом, Итон-Бенедикт выжидательно смотрел в мою сторону.

Покусанный каннис! Что обо мне подумает ректор? Приперлась тут посреди ночи, нарушила уединение, весьма недвусмысленно сверкаю голой... пятками (и почему я не захватила купальник!), а теперь еще и зависла, во все глаза пялясь на ректора и не реагируя на реальность!

— Чем обязан, Вейрис? — повторил вопрос Итон-Бенедикт.

В этот раз я наконец поняла, чего от меня хотят. Ответа. Ответа, которого у меня еще не было.

Заикнись я про печать, наложенную на меня старушкой, ректор начнет узнавать подробности. Естественно, заинтересуется моими попытками снять проклятие самостоятельно, а мне не хотелось светить бабушкиными записями, раз на ректоре тоже лежит ее проклятье.

Потупив взор, потому как впереди полуголый мужчина смотрелся ничуть не хуже, чем сзади, я промямлила:

— Извините, просто ди-директор Варениус... в смысле, бывший ди-директор... Он никогда не пользовался этим местом, и...

— И поэтому вы тайно пробрались сюда среди ночи, чтобы погреть косточки и полюбоваться луной?

— Да! — радостно выдохнула я, но, опомнившись, тут же поправилась: — Точнее, нет!

— Так да или нет?

И вот почему мне кажется, что над пардой, укутанной в кричаще розовое полотенце, откровенно потешаются, даже не пытаясь скрыть сего факта? Мало того, получают колоссальное удовольствие, доводя смущенную, мокрую и отчаянно завравшуюся кошку.

— А может, я пойду? — жалобно глянула я на возвышающегося ректора.

— Может, и пойдете, — милостиво кивнул мужчина, в уголках губ которого образовалась легкая полуулыбка. — Только вещи подберите.

Еще не веря свалившемуся невесть за какие заслуги счастью, я осторожно подхватила брошенные на землю вещи, развернулась и даже сделала первый решительный шаг, чтобы, не прощаясь, перемахнуть забор и раствориться в зелени кустов жасмина, но внезапно за спиной выросла статная фигура полуголого бога... тьфу ты, ректора… и на мое плечо опустилась тяжелая длань.

— Тропинка в другой стороне.

После чего ошарашенную парду развернули и легонько подтолкнули совершенно в противоположную сторону.

Тропинка? Какая, к каннису, тропинка! Единственная дорожка, которая может быть поблизости — дорожка к дому ректора, а мне туда не надо.

— В-в-вы не в-в-в-волнуйтесь, — выбивая от страха зубами чечетку, с трудом выдавила я, а дальше пошло уже заметно легче: — Я лучше через лесок. Проветрюсь, заодно и обсохну.

— Ноэми, не заставляйте меня повышать голос, — несколько устало попросил мужчина и вновь легонько подтолкнул в спину. — Ну же!

Чувствуя себя теленком на заклании, с превеликой неохотой я сделала пару шагов в сторону домика, подсвеченного неожиданно выглянувшей на небосвод лунной. В бело-молочном свете жилье ректора выглядело зловеще и навевало нехорошие мысли о паранормальной чертовщине с жестокими сценами убийств и расчлененки.

М-да... Фантазия у меня бурная!

— Меня Кики ждет, — зачем-то сообщила идущему за спиной ректору. — Мы чай пить собрались.

Осторожно оглянулась, словно мои слова могли заставить его передумать и отказаться от планов.

— Не тревожьтесь, Вейрис, — вновь эта легкая полуулыбка. — Чай выпьете со мной.

Выразить не могу, как сильно обрадовала меня данная перспектива, но отказываться было страшно. Наверное, я впервые в жизни чувствовала такую огромную неловкость. И дело было даже не в нашей общей наготе, прикрытой полотенцами. Не в том, что я нарушила кучу школьных правил, проникнув на территорию жилища ректора. И даже не в том, что гонять чаи с ректором своего же учебного заведения немного не по статусу, а в этой странной полуулыбке, которая невольно начинала играть на губах Итона-Бенедикта, едва мы встречались взглядами.

Какая-то чересчур двусмысленная она у него выходила.

Нарочито медленно переступая босыми ногами по утоптанной земле, я все-таки доползла до двухэтажного домика и в нерешительности обернулась. Что дальше-то?

Опередив меня, Итон-Бенедикт поднялся по ступенькам веранды и открыл стеклянную дверь, ведущую в дом. Зашел, включил везде свет и вежливо позвал:

— Проходите, Вейрис. Нечего мерзнуть на улице.

А я бы померзла! Чес-слово, лучше воспаление легких, чем весьма двусмысленное предложение ректора посетить его скромную берлогу ради совместного чаепития.

Разгоряченная фантазия тут же подсунула сознанию всякие скабрезности относительно интрижек обучающихся с преподами. Говорят, что в Академии имени Зальцера-Сокрушителя такое сплошь и рядом, а в корпусе Эльдаро, где обучаются кицунэ, так и вообще на каждом шагу.

Я кинула вороватый взгляд на голую спину удаляющегося вглубь дома мужчины, оценила собственные шансы и громко фыркнула. Даже моя звездная самооценка не позволила предположить подобное. Мужчина типа нашего новоиспеченного ректора никогда не позарится на молодую лохматую парду в мокром полотенце.

— Вейрис, — донесся слегка раздраженный голос Итона-Бенедикта, — вы хотите заполучить простуду и проваляться ближайшую декаду в лазарете, пропустив все самое интересное?

Не прошло и секунды, а я уже стояла внутри дома и с любопытством смотрела на него. Я была на крючке, охотно слопав наживку.

— А что? Вы планируете что-то грандиозное в эту декаду?

Итон-Бенедикт снисходительно улыбнулся и указал на дверь за моей спиной.

— Думаю, для начала кое-кому надо одеться и привести себя в порядок.

После чего этот наглый субъект развернулся и стал подниматься по лестнице на второй этаж. Окинув просторную гостиную и комнату, куда меня послали наводить марафет, я поправила полотенце и принюхалась. Моя старшая сестра любила повторять, что неприятности и секретики пахнут по-особому. Это легко узнаваемая смесь из приключения и веселья с легкой отдушкой грозящей беды. Но хотя сам Итон-Бенедикт был фигурой нереально загадочной и любопытной, его жилище пахло почему-то неприятно: плесенью и высохшими без ухода фиалками на окнах (остатки былой роскоши от директора Варениуса), а из подвала поднимался запах подгнивших овощей...

М-да... Я в таком месте не стала бы обитать. Может, поэтому ректор предпочитает свою городскую квартиру?

Так и не найдя на первом этаже дома ничего примечательного, я кинула вороватый взгляд наверх, но решила не рисковать. Хороша же я буду, если полностью одетый ректор застукает меня шарящей в его личных вещах!

Нырнув в комнатку, которая оказалась небольшой ванной, быстро оделась, просушила влажные волосы полотенцем и несмело выглянула в гостиную.

— Я на кухне, — раздался знакомый голос, а следом до моего чуткого слуха донесся мелодичный звон расставленных на столе чашек.

Сегодня день повторов, что ли? Сначала дежавю с забором, теперь вот вторая мужская попытка накормить голодную парду... Тем не менее я весьма охотно пошла на кухню, привлеченная запахом свежего пирога с курагой, земляничного варенья и ароматного чая с анисом и мятой.

— Присаживайся, — не поворачиваясь, сказал мужчина, продолжая производить какие-то сложные манипуляции у плиты.

— У вас глаза на затылке? — вырвалось прежде, чем я вспомнила, что веду разговор с ректором.

Итон-Бенедикт развернулся и выразительно поднял брови. Взгляд его был суров, а на серьезном лице прямо-таки застыла фраза — «что за панибратство?».

— Извините, — вернулось ко мне прежнее чувство неловкости, — просто я же оборотень, мы двигаемся бесшумно. Значит, вы не могли услышать, как я вышла из ванной или зашла на кухню...

— Тебя интересует, как я понял, где ты находишься? — чуть смягчился ректор. — Варениус установил на всей территории обнаруживающее заклятие, дабы предотвратить шастанье обучающихся. Вроде был там какой-то инцидент с кражей из его дома ответов на экзамен.

Упс!

— А-а-а... — протянула я и, сделав максимально ангельское выражение лица, села за накрытый стол.

Пока я разглядывала стол, заставленный свежей выпечкой, вазочками с вареньем и конфетами, Итон-Бенедикт разглядывал меня.

— Я рад, Ноэми.

Его слова оказались так же неожиданны, как гром среди ясного неба. А потом на кухне разлилась неловкая тишина.

— Чему, господин ректор? — стараясь чтобы фраза прозвучала как можно более нейтрально и безразлично, уточнила я.

Итон-Бенедикт подхватил большущее блюдо с пирогом, подошел к столу, сел и водрузил выпечку на середину стола.

— Я рад, что вам удалось договориться со своим женихом и вернуться в Академию.

Ага, договориться... Как же!

— Признаюсь честно, у меня были планы относительно вашего будущего, — закончил мужчина, разливая по чашкам чай.

— В смысле?

Разговор мне не нравился, чаепитие, несмотря на кучу всяких вкусняшек, тоже.

— Если вы не против, я хотел бы сначала услышать, почему вы отказались от своей пары ради учебы? Далеко не каждому везет найти свою истинную пару, и я всегда был уверен, что среди оборотней это самое важное.

Его взгляд, добрый и притягательный, был подобен дружескому похлопыванию по плечу и вселял чувство уверенности. А еще я буквально кожей чувствовала его интерес.

— Будь я обычной кошкой, так оно и было бы, но я — парда. — Делиться с малознакомым мужчиной, к тому же ректором, самым сокровенным почему-то оказалось удивительно просто. — Среди нашего вида мы все равно что боевые машины. Лучшие воины, стратеги, военачальники... К тому же я маг крови, а значит, могу контролировать большую часть своих желаний и инстинктов.

— Это объясняет, каким образом вам удается противостоять естественному притяжению между тобой и Джедом, но не объясняет, почему вы выбрали обучение в плохонькой школе, а не комфортабельную жизнь в прайде.

Я сделала глоток чая, облизнула губы и посмотрела в глаза ректора.

— Все просто, — улыбка затанцевала на моих губах. — Мы с Джедом созданы друг для друга, но я не уверена, что мы сможем быть вместе. Вы, наверное, знаете, что я была знакома с младшим наследником еще до его зачисления сюда. Наша семья почти семь лет прожила на территории королевского замка, и это неизгладимым образом отразилось на мне. Вернувшись в прайд, я уже не могла довольствоваться жизнью в джунглях. Мне нужны возможности, которые предоставляет город.

Помолчав немного, я собралась с мыслями и сказала то, чего никак не могла осознать, пока встречалась с Джедом.

— Мне мало семейного очага, котят и любящего мужа. Я хочу чего-то большего.

Выговорившись, я взяла в руки чашку с чаем и поднесла его ко рту.

— Ясно...

И вновь на губах Итона-Бенедикта появилась та самая полуулыбка, которая настораживала меня все это время. Мужчина наклонился чуть вперед и подмигнул:

— Ноэми Вейрис, а хочешь ли ты изменить мир?

Я поперхнулась глотком и закашлялась.

***

С трудом дождавшись восхода солнца, я вскочила за десять минут до того, как прозвенел будильник, и начала одеваться. Разбуженная моим сосредоточенным пыхтением Кики окинула меня хмурым взглядом и неохотно села на постели.

— Мими, тебя ночью бешеные клещи покусали? Нет? Тогда на кой так рано подскочила?

С языка так и рвался рассказ о вчерашнем предложении ректора, но подружка, к моему великому несчастью, в списке посвященных не числилась, а я вчера поклялась ректору не разглашать полученную информацию.

Врать соседке по комнате не хотелось, поэтому я просто загадочно улыбнулась и промолчала, оставляя простор для фантазии и поиска вариантов.

Зря, наверное, так как мозг влюбленной рыси думал только в одном направлении!

— Ого! — оживилась девушка, зябко кутаясь в одеяло. — Кажется, кое-кто вчера очень весело и с пользой провел ночь. Колись, к кому на свиданку бегала?

Молчу, улыбаюсь и сосредоточенно переворачиваю гардероб в поисках чего-нибудь нарядного. Где-то тут висело платье, которое я берегла для особого случая...

— Ну не хочешь говорить — не надо, — отступила рысь, встряхивая растрепавшимися после сна светлыми прядями. — Ты во сколько хоть вернулась, пройдоха?

— Пару часов назад, — снизошла я до ответа и, поставленная в нелегкую ситуацию выбора, повернулась к Кики. — Какое лучше?

Девушка придирчиво осмотрела два абсолютно одинаковых черных форменных платья до колен с единственной разницей: у первого рукава были покороче, да юбка пышнее.

— Эк тебя переклинило на амурной почве, — изумилась соседка, кивнула в сторону своего шкафа и великодушно предложила: — Лучше надень что-нибудь из моего. То синее с черным пояском будет как раз впору. К тому же оттенит твои роскошные глаза.

Я с сомнением покосилась на битком набитый одеждой шкаф, дверцы которого уже давно не закрывались. С одной стороны, хотелось сегодня быть в глазах окружающих максимально деловой и строгой, но с другой... Покусанный каннис, Кики права! Синий цвет мне чертовски идет.

В итоге победила девчачья жажда быть неотразимой. Черные школьные платья успешно вернулись на вешалку, а я облачилась в темно-синее платье, накинула поверх черный пиджак и натянула свои самые любимые туфельки на невысоком остром каблучке.

«Кому такая краса достанется?» — неосмотрительно мурлыкнула я, вертясь перед зеркалом, и тут же получила штук двадцать предположений от Кики.

Двадцатым там значился Джером, поэтому кинув в подругу одолженным накануне розовым полотенцем, я подхватила сумку с книгами и вышла из комнаты.

Оказавшись на улице, поздоровалась с сонным дворником, гоняющим ветхой метлой несуществующую пыль, и помчалась в сторону западной пристройки. Вслед за солнцем на горизонте уже поднялись и замаячили приключения, а на душе мурлыкала раззадоренная кошка.

Конечно, насчет «изменить мир» Итон-Бенедикт погорячился, но перспективы озвученной им идеи могли оставить равнодушным кого угодно, только не меня. Каюсь, я любопытна сверх меры и подвержена пагубной привычке влипать в истории! Так что предложение было явно в тему.

Около здания пристройки уже собралась небольшая кучка обучающихся. Еще издали я заприметила светлую макушку младшего наследника престола, отчаянно зевающего Шархая и, к своему большому удивлению, Лиама.

Волчонка-то зачем припрягли?

Но чем ближе я подходила, тем сильнее удивлялась сгрудившейся около ступенек разношерстной компашке.

Рядом с Джеромом стояли трое старшекурсников из аристократии. На почтительном расстоянии от них негромко перешептывались о чем-то о своем близнецы Райч. Особняком стоял кицунэ, который, как известно, презирал младшую линию Райвилей, и двое джентри, которым по статусу было не положено общаться с высшей аристократией.

Мать честная, да мы же перегрыземся раньше, чем начнутся занятия!

Вопреки моим опасениям ребята были спокойны и нарываться на неприятности не торопились. Причина обнаружилась, едва запыхавшаяся парда подошла к группе.

— А вот и наша кошечка, — радостно оскалилась Гуля, вылетая вперед. — Опаздываешь! В следующий раз не трать столько времени на марафет, — пристыдила крылатая вредина и, резко развернувшись, полетела к дверям. — Ну, господа оболтусы... в смысле, обучающиеся… Добро пожаловать на факультет закрытых знаний! — торжественно возвестила она, распахивая двери.

Ребята засуетились, сгрудились в кучу и начали проходить сквозь узкий проем. Гуля летала рядом и руководила:

— Гуд Кромвель, еще одна такая шуточка, и я применю физическую силу... Памела, отпусти руку брата, никуда он от тебя не сбежит... Шархай, прикрывай ладонью рот, когда зеваешь, а то следующая встреча с Кики пройдет под моим зорким присмотром... Кромвель, я тебя предупреждала...

Ожидая, пока давка около дверей схлынет, я осталась в стороне, молча наблюдая за остальными, как вдруг мою немного озябшую руку мягко сжали чьи-то горячие пальцы.

— Ты вернулась... — на губах Джерома расцвела широкая искренняя улыбка.

— Как видишь, — мягко, но непреклонно освобождая свои пальцы, проговорила я. Затем подумала и добавила: — Спасибо, что предупредил. Кстати, откуда ты узнал про нас с Джедом?

Младший наследник не ответил, продолжая разглядывать меня с таким интересом, словно впервые увидел знаменитую на весь мир стеклянную фигуру «Танцующей малышки».

Наверное, надо было все-таки надеть что попроще и не выпендриваться!

— Эй, сладкая парочка! — окликнула нас Гуля. — Вам особое приглашение нужно?

Отчего-то смутившись и кинув на горгулью обиженный взгляд, я торопливо пошла к входу.

Начиналась новая глава моего обучения.

***

— Рад видеть всех вас, — сдержанно поздоровался Итон-Бенедикт, беря стул и устраиваясь вместе с остальными.

Мы сидели в кабинете первого этажа, полностью наплевав на школьные правила, гласящие, что преподаватели должны вести занятия, вещая из-за кафедры, а обучающиеся — внимать со своих мест за партами. Парт, кстати, в кабинете вообще не было, что немного сбивало с настроя и рождало кучу вопросов о том, как же мы будем учиться.

Соединив стулья так, чтобы получился круг, двенадцать обучающихся разного возраста, из разных слоев и областей знаний напряженно переглядывались друг с другом и заинтересованно косились в сторону ректора. В этом же кругу, который, видимо, символизировал равноправие, помимо обучающихся сидели пятеро незнакомых мужчин, профессор Тебион, Дерен Маккалич, Гуля и, к моему немалому удивлению, куратор Рукало.

Единственная женщина (горгулью в расчет не берем) среди преподавательского состава как всегда была апатично-безразлична ко всему. Как ни странно, куратор даже в сторону Маккалича не смотрела, видать, потеряла всякую надежду захомутать мужика. А может, банально не потянула эмоциональной нагрузки на лицевые мышцы.

Ректор негромко кашлянул, привлекая общее внимание, и обвел собравшихся пристальным взглядом.

— Большинство из вас уже знает причину данного собрания, — вновь заговорил он, — поэтому буду краток и лаконичен в своей вступительной речи... Ни для кого не секрет, что через два года срок правления Эддара подойдет к концу, и по старой традиции на престол сядет один из пяти наследников домов-основателей. К этому времени сознательного возраста достигнут только четверо: старший наследник Глошад, наследники средней ветви — Викард и Толлят — а также Джером.

При упоминании последнего я невольно кинула взгляд на младшего принца. Правда, оказалось, что не я одна такая умная, и сейчас на возможного короля смотрели все сидящие в кругу.

Напустив на лицо маску холодного равнодушия и сдержанного величия, Джером продолжил как ни в чем не бывало смотреть на ректора.

Да уж! Подросло маменькино величество. Ох, как подросло! А ведь в детстве жутко стеснялся, когда на него коллективно пялились. Зато сейчас любо-дорого посмотреть. А как мы выразительно хмурим брови, а как высоко задрали подбородок, а как выпрямили спинку и приосанились...

— Нам не дано заглянуть в будущее на два года вперед, но это не означает, что мы не в состоянии к нему подготовиться, — голос ректора прозвучал как фон, ибо я так и не смогла оторваться от действительно величественного облика Джерома. — Ошибочно полагать, что вся власть должна сосредотачиваться только в одних руках. Хороший правитель в первую очередь обязан собрать вокруг себя первоклассных помощников. Вы — те, кто поможет Джерому занять место на троне и станет опорой для всей страны.

После этих слов я с любопытством оглянулась по сторонам, ожидая реакции остальных обучающихся, но сказанное Итоном-Бенедиктом, похоже, ни для кого не оказалось новостью. Единственным, на чьем лице отразилось недоумение, был, собственно, сам младший наследник.

Опаньки! Кажись, будущего монарха не посвятили в детали собрания. Неожидончик!

Реакцию Джерома заметила не я одна, и промолчать этот человек не счел нужным.

— Ит, а почему высокопоставленная жопа еще не в курсе, во что ты нас всех втравил ради него?

Мой взгляд тут же метнулся к говорящему. Несмотря на то, что вопрос был адресован Итону-Бенедикту, темно-рыжий незнакомец с худым лицом смотрел на младшего наследника. Смотрел с нескрываемой неприязнью и даже скрытой угрозой.

— Да, ректор, — свел брови задетый за живое Джером, буравя незнакомца взглядом. — Почему никто не учел моего мнения? Может, мне не нужна помощь. Без обид, ребята, — окинул он остальных взглядом и посмотрел на ректора. — Может, я-то как раз хочу, чтобы власть была сосредоточена в одних руках. В моих! — в голосе Джерома зазвучал металл. — Я не вижу смысла дробить...

— Тогда ты болван и тупица, — захохотал худощавый незнакомец.

Громкий издевательский хохот показался мне неуместным в напряженной тишине кабинета. Да и (стыдно признаться) за Джерома как-то обидно стало. Мало того, что не предупредили и за спиной у наследника собрали могучую кучку последователей, так теперь еще и в открытую насмехаются.

А рыжий незнакомец и не планировал униматься.

— Любой идиот уже давно сообразил, что бремя власти лучше перекинуть на плечи кого-то другого, но нет! Ты продолжаешь по-мальчишески громко и упрямо отстаивать собственную самостоятельность.

Так! Кто подложил шило на стул этого... рыжего?!

— Пройдут два года, ты даже зевнуть не успеешь, — язвительно продолжил худой незнакомец, — и в день переворота Викард возглавит выращенную им армию Бешеных. Толлят соберет столько компромата, что половина аристократии будет вынуждена его поддержать. Даже на придурка Глошада кое-кто еще делает ставки... А чем же занимается его младшее высочество? Чешет интимные места и мечтает о престоле?

Люди, да угомоните уже кто-нибудь этого правдолюба-провидца!

— Но на престол надо не только сесть, его надо удержать. Или ты действительно столь молод и глуп, что полагаешь, будто быть королем Аристалии — это торжественные балы, дипломатические расшаркивания на приемах и куча смазливых фавориток, готовых задрать юбки, едва ты посмотришь в их сторону?

— Придержи коней, — мягко осадил разошедшегося незнакомца ректор и повернулся к покрасневшему от злости наследнику: — Джером, ты обещал доверять моим решениям, так доверяй.

Наследника перекосило еще больше, после чего он неохотно кивнул и отвернулся.

Ситуация выходила странной. Мало того, что с мнением Джерома в этом кругу не особо считались, к тому же новый ректор притащил кучу странных личностей, которые, как не сложно догадаться, будут нас обучать. И, надеюсь, остальные более вменяемы, нежели этот рыжий!

— Не будем затягивать, — ректор встал со своего места и резко отодвинул стул. — Джером, подойди к столу.

Наследник с неохотой поднялся и выполнил просьбу.

Итон-Бенедикт вручил ему небольшую плоскую чашу, отливающую серебристо-белым светом, и торжественно начал:

— Клянусь служить тебе верой и правдой. Защищать твои интересы и интересы народа. И если передо мной встанет выбор, я всегда выберу тебя, так как с этого дня добровольно отдаю свою жизнь в услужение своему господину.

Открыв от удивления рот, я во все глаза наблюдала за тем, как ректор спокойным и уверенным движением взял со стола кортик и коснулся острием большого пальца на левой руке.

Чуткое обоняние оборотня тут же уловило запах крови, а до ушей донесся стук упавшей в чашу капли.

Парда в шоке! Это вообще наяву?

Только что Итон-Бенедикт дал клятву крови! На минуточку, нерушимую клятву крови! Если слухи верны, точно такую же клятву принес Дерен Маккалич, став личным телохранителем Джерома.

Это что же выходит… был у наследника один верный пес, а сегодня Джером обзаведется целой стаей?

Ну уж нет! Я под таким подписываться не собираюсь... Тем более кровью... Тем более своей!

Пока я возмущенно хлопала ресницами, со своих мест поднялись пятеро незнакомых мужчин, и друг за другом повторили действия Итона-Бенедикта. После них к малость ошарашенному Джерому, неспешно подошли Айрис Руколо и профессор Тебион. Последней из преподавателей подлетела Гуля.

— Профессор, подсобите чуток, — попросила горгулья, протягивая кортик мужчине и раскрывая правое крыло.

— Конечно, — кивнул тот и с видимым усилием проткнул каменную кожу.

Гуля, как-то по-детски испуганно ойкнула, дернула лапками и отвернулась.

— Скорее, а то я не переношу вида крови, — жалобно пробурчала она.

Кровь у горгульи оказалась практически прозрачной и пахла мокрой землей, но, кажется, кроме меня никто из присмиревших обучающихся даже не обратил внимания на этот факт.

А я сидела и держалась руками за край стула. Держите меня семеро, потому как... Кровь! Это у горгульи-то!

Нам же говорили, что каменные горгульи — искусственно созданные из гармонично обтесанного куска камня полуразумные магические существа! Не знаю, что насчет разума, но вредность из Гули так и прет. А если учесть наличие субстанции, заменяющей этим существам кровь, можно придумать проклятье на основе...

— Ваша очередь!

Голос ректора заставил меня вздрогнуть и потерять мысль.

Как ни странно, первыми добровольно сдаваться в пожизненное рабство поднялась высшая аристократия. Трое парней-старшекурсников быстро затараторили слова клятвы, словно заучили ее еще накануне, и смело слили свою кровь в общий котел. Дальше к Джерому подошли близнецы, затем — парочка джентри.

Медлили только оставшиеся в кругу оборотни.

Шархай, сидящий рядом со мной, прищурив глаза, высматривал что-то в углу кабинета. Лиам, как и положено трусливым каннисам, пытался унять нервную дрожь в руках, а кицунэ по-лисьи хитро оглядывался по сторонам.

Нас никто не торопил, давая время набраться смелости. И в тот момент, когда я уже окончательно решила, что на сегодня клятвы закончились, поднялся Шархай. Нет, я бы еще поняла, если бы это был каннис или кицунэ. Но тигр!

Самый импульсивный даже среди своих котов, парень с удивительным смирением прочитал слова клятвы и уколол большой палец на левой руке. Продемонстрированная покладистость была так ему не свойственна, что на пару секунд я даже заподозрила заклинание подчинения или что-то в этом роде.

Стоило Шархаю отойти и присоединиться к остальным собравшимся за спиной у Джерома, как к чаше неспешно подошел кицунэ, а затем и волчонок.

Я осталась восседать в гордом одиночестве.

— Ректор, пусть остальные подождут за дверью, — в наступившей тишине голос Джерома прозвучал хрипло и безжизненно. — Я хочу остаться с Ноэми наедине.

Итон-Бенедикт кинул на меня внимательный взгляд, затем посмотрел на младшего наследника и молча кивнул, соглашаясь с его просьбой.

— Еще чего! — возмутилась каменная горгулья. — Тут такой глазощипательный момент, а нас гонят за дверь. Это нечестно!

— Гуля, — повысил голос ректор, — ты бы помалкивала, когда тебя не спрашивают.

Горгулья оскорбленно фыркнула, и, прижимая раненое крыло к телу, без подсказок потопала к дверям.

— Господа и дамы, — обратился к оставшимся ректор, — прошу за мной. Я покажу вам кабинеты для занятий и ознакомлю с расписанием.

Уводя за собой разочарованную толпу обучающихся и преподавателей, ректор на миг обернулся и еле слышно прошептал:

— Вейрис, вспомните, почему вы сбежали из прайда, и наберитесь смелости.

Джером, естественно, не мог услышать последнее напутствие Итона-Бенедикта, так как даже для слуха оборотня это было сказано чересчур тихо, но почему-то нахмурился, а я всерьез задумалась над сказанным.

Неужели после полуночного чаепития ректор усомнился в моем желании бежать сломя голову, чтобы окунуться в заговоры и дворцовые интриги? Неужели не понимает, как сильно в действительности я хочу вновь вернуться в королевский замок, где провела детство? Неужели всерьез полагает, что захудалая школа общего профиля — это все, чего достоин маг моего уровня? Неужели всерьез думает, что так просто остаться в стороне, зная, что сейчас на моих глазах вершится история королевства?

Но вопреки расхожему мнению, что у кошек девять жизней, она у нас одна, и отдавать ее в чужие руки, тем более такие кривые и нескладные как у Джерома, я не собиралась. Да чем вообще остальные думают? Это же клятва на крови! С этого дня все они станут полностью зависеть от воли маменькиного величества. Ему будет достаточно в сердцах подумать «Чтоб ты сдох!», и утром мы кого-то не досчитаемся...

— Я не приму от тебя клятвы, — решительно произнес Джером, насупив светлые брови.

Встав со своего места, я подошла к парню и посмотрела в светло-голубые глаза.

— Это еще почему?

Нет, не то чтобы я передумала и решила согласиться на жизнь, посвященную служению младшему принцу. Просто любопытно, чем руководствуется Джером.

— Каким бы мерзким ни был Ши-Ван, но он прав. Мне нужна поддержка, нужны соратники... — Джером кивнул в сторону стоящей на столе чаши. — Согласен, не самый лучший способ найти приверженцев, ведь клятву на крови невозможно обойти, разрушить или отменить. И если честно, мне хватает той ответственности, которая легла на мои плечи из-за Маккалича. Итон-Бенедикт всегда очень внимательно подходит к выбору кадров, и, возможно, он также прав: мне нужны все эти люди, чтобы занять престол. Но не ты.

У меня отпала челюсть.

— Ты же бесполезна, Мими, — окончательно добил парень. — Да, согласен, ты способный маг крови, но на этом список полезных для дела качеств заканчивается. По словам профессора Тебиона, тот же Шархай обладает большей силой и намного усидчивее. К тому же парда в составе моих приближенных вызовет немалонедовольства среди аристократии, а мне необходима их поддержка.

Ах, вот как мы запели! Значит, бесполезна? Значит, нет перспектив в развитии. Значит, аристократия не одобрит.

Злость поднялась из глубин души, кошачья сущность недружелюбно зашипела, и это отразилось в моих интонациях.

— Джером, если это такой хитрый способ, чтобы сыграть на моем упрямстве, то ты просчитался. Я не стану давать клятву только для того, чтобы доказать тебе или еще кому-то, на что способна, — даже взбешенная до крайности, я продолжала мыслить трезво.

Младший наследник хмыкнул и посмотрел на меня в упор.

— Никакого подвоха, Мими, — твердо произнес он. — Мне в команде не нужна невесть что возомнившая о себе парда. Мне не доставляет никакого удовольствия терпеть твои закидоны, оскорбления и обиды из детства. К тому же ты меня раздражаешь...

Этого оказалось достаточно для моей самооценки, и все последующие слова Джерома пролетели мимо ушей. Я неотрывно смотрела на серебряно-белую чашу, на самом дне которой стояла крохотная лужица крови, и пыталась поймать ускользающую мысль.

Мысль вертелась на краешке сознания, отчаянно дразнилась, но обретать ясность не хотела. Взгляд бездумно перескакивал с чаши на угол стола, затем на подоконник, свежеокрашенный деревянный пол, снова на чашу, на сжатые в кулак собственные пальцы и вновь на чашу.

Одна из оброненных Джеромом фраз не давала покоя. Никакого подвоха, говоришь?

А затем озарение треснуло по макушке.

Ну конечно!

Я едва не взвизгнула от радости. Не дав младшему наследнику опомниться, схватила со стола кортик и затараторила:

— Клянусь служить тебе верой и правдой...

Кончик лезвия коснулся кожи большого пальца.

— Стой! — дернулся парень, пытаясь помешать парде.

Наивный! Ну ничего, мы над этой наивностью еще поработаем. Как-никак, целых два года впереди...

— Защищать твои интересы и интересы народа... — Большая капля сорвалась с моего пальца и плюхнулась вниз. — И если передо мной встанет выбор, я всегда выберу тебя, так как с этого дня добровольно отдаю свою жизнь в услужение своему господину, — закончила я, с улыбкой на губах глядя на ошарашенного наследника.

Джером помолчал пару секунд, затем вздохнул, зачем-то отобрал кортик и со злостью швырнул его на стол.

— Надеюсь, ты сделала это не из упрямства и желания позлить меня, — тихо прошипел взбешенный принц, резко развернулся и вышел из кабинета, напоследок грохнув новенькой дверью об косяк.

Глава 8. Будни адепта

— Живее, Вейрис! Живее!

С трудом переведя дыхание, я качнула тело, отцепила сведенные судорогой пальцы от веревочного каната и ухватилась за другую перекладину. Замерла, стараясь выровнять сбившееся от усталости дыхание и не потерять ритм. Впереди оставалось еще штук двенадцать перекладин горизонтально натянутой веревочной лестницы, а мышцы на руках ломило от нестерпимой боли. И самое обидное то, что после этого полоса препятствий не окончится.

— Вейрис! — вновь прикрикнул преподаватель. — Ты там часом не уснула?

Уснешь тут с вами!

Прикусив нижнюю губу, я собрала остатки сил и схватилась рукой за следующую перекладину. Будь веревочная лесенка металлической, было бы гораздо легче, а так... Веревка, провисшая в середине, раскачивалась во все стороны, к тому же ладони жгло от грубого ворса каната, но я продолжала упорно двигаться вперед, к небольшой деревянной площадке.

Сзади послышался отчаянный визг и, судя по звуку и издевательскому смеху препода, это Памела сорвалась с препятствия вниз.

— Молодчина, Райч, — в кои-то веки переключился на кого-то другого препод. — Даю тебе три секунды на то чтобы похныкать и жду на отметке «старт». И в следующий раз не верещи так, будто кто-то надругался над ежом и сбрил ему шкурку.

Я оглянулась. Девушка, сидящая на постеленных снизу матах, не то заскулила, не то вполголоса заплакала, кое-как поднялась на ноги и послушно поковыляла к отметке.

— Ну что, Вейрис? Сдаешься и прыгаешь за плаксой Райч?

Еще чего! Я уже трижды срывалась с этих гребаных перекладин и возвращалась к началу. Четвертый раз ржать над собой и обзывать «Корявой кошкой» не позволю.

С трудом одолев последние десять перекладин, я плюхнулась на площадку и начала интенсивно тереть перенапряженные мышцы на руках.

Мать моя кошка, как же все болит!

Эх, если бы только мама узнала, как издеваются над ее маленьким черным котенком на факультете закрытых знаний, она бы разнесла этот полигон для тренировок на мелкие составляющие! Нет, сперва она по душам поговорила бы с ректором, нашедшим для нас таких безжалостных преподов, и в особенности — с деканом Маккаличем за утвержденный им график учебы.

Начнем с того, что первый меч королевства добавил в учебную декаду еще два дня, заявив, что жизнь не оставляет времени на отдых, а значит выходные нам не положены.

С этого момента мы начали учиться девять из десяти дней, а в конце декады выезжали на «совместные развлечения». В первую декаду мы развлекались на экскурсии в музее искусств, где я благополучно закрылась в кабинке туалета и поджав ноги подремала полчасика, пока Айрис Руколо не начала тарабанить в дверь. Во вторую декаду кучку обучающихся на факультете закрытых знаний зачем-то потащили в тюрьму, а в третью наша банда в полном составе (да-да, и Джером там тоже был) мыла посуду в столовой для бездомных. И после четырех декад обучения я даже боюсь представить, что приготовил нам Маккалич на завтра.

Расписание занятий составлялось, опираясь на принцип «А давайте загрузим этого осла мешками и посмотрим, когда же он сдохнет!». Каждый наш день начинался с ОФП. Общую физическую подготовку (переименованную мной в «очень фиговый предмет») проводил тот самый рыжий мужик с мерзким характером, который наезжал на младшего наследника во время собрания. Первое впечатление сыграло злую шутку. Ши-Ван оказался не мерзким. Он был самым мерзопакостным человеком на свете, и пока занимал почетное второе место в моем личном списке «Самый отмороженный на факультете».

— Вейрис, ты домашняя кошка или все-таки оборотень?

Вот стоило только подумать, и он тут как тут!

— Я — парда, — сквозь хрип поправила мужчину.

— Парда? — злой и язвительный смех разнесся над тренировочной площадкой. — Ты не парда, девочка, ты кусок несформированного желе, который не в состоянии даже после четырех декад тренировок пройти простенькие препятствия.

Простенькие препятствия?

Я окинула взглядом учебно-тренировочную площадку. Врытые в землю трехметровые деревянные столбы, для пущей гладкости, пропитанные какой-то вонючей дрянью, от которой чесался нос и слезились глаза; отведенные дорожки для бега с препятствиями; различного рода тренажеры в виде лесенок, брусьев и раскачивающихся на цепях бревен; лабиринты из натянутых между деревьями веревок, ради большего эффекта пропитанных раздражающим кожу составом.

Ну да... Простенько!

— Все было бы иначе без этих погремушек, — в сердцах высказала я, недовольно встряхивая рукой с браслетом.

Крохотный металлический бубенец проскользнул по серебряной цепочке, опоясывающей мое запястье, и в уши ударил чистый высокий звук. Я тут же поморщилась и подавила инстинктивное желание прикрыть руками уши.

Помимо раздражающего звука, который слышали только оборотни, симпатичный с виду браслет был артефактом, подавляющим наши способности. Почему-то Ши-Ван придерживался мнения, что, совершенствуя тело в парадигме «Быстрее. Выше. Сильнее», все обучающиеся должны быть на равных. Кошачья сущность активно бунтовала и возмущалась против такого преподавательского подхода, но Ши-Вану было плевать на мнение черной кошки.

Вот и сейчас стоило открыть рот, чтобы высказаться, как мужчина недовольно сморщил лицо.

— Полосатик, Мокрый нос, Багровый хвост, вы думаете так же?

Подошедшие оборотни хмуро глянули на препода.

Эх, если бы взглядом можно было калечить людей, рыжеволосый преподаватель с привычкой придумывать чудовищные прозвища загремел бы на больничную койку без единой целой кости в теле в ту же секунду. А так...

С наличием подавляющего вторую сущность артефакта были не согласны абсолютно все оборотни, но смелости кивнуть хватило только у Шархая. Волчонок как всегда трусил, а лис коварно выжидал.

— Та-ак... — протянул Ши-Ван, осознав, что ряды недовольных множатся. — Построились!

Над площадкой разнесся полный печали коллективный вздох. Обучающиеся начали с невероятной неохотой покидать полосу препятствий и уныло топать в сторону небольшого пятачка, где, скрестив руки на груди, застыл Ши-Ван.

— Живее! — прикрикнул он.

Под укоризненным взглядом преподавателя, обучающиеся факультета закрытых знаний торопливо выстроились в линеечку по росту и замерли. Предчувствие чего-то фатально нехорошего закралось в душу каждого, и мы принялись внимать словам Ши-Вана.

— Детишечки, — мерзко улыбнулся он, — вы даже не представляете, в какие игры оказались втянуты. Это не кружок для девочек «Мы все дали клятву Джерому». Это нескончаемая череда интриг, заговоров, покушений и склок. Никто не будет воспринимать вас всерьез. Никто не станет интересоваться вашим мнением. И уж тем более никто не станет утирать вам носы, когда вы оступитесь и упадете.

Стоящая рядом со мной Памела опустила голову и сжала кулаки. Привыкшая всегда быть неразрывной с братом-близнецом, сейчас без его поддержки девушка чувствовала себя на редкость незащищенной. Не нужны даже способности оборотня, чтобы почувствовать специфический запах страха, исходящий только от отчаявшихся жертв обстоятельств. По-хорошему девчонку надо пожалеть, но мне не было ее жалко. Слабость не стоит поощрять даже в малых порциях.

Переступив ногами по изрытой нашими сапогами земле, подняла голову, посмотрела на худого препода. И хотя я активно не переваривала Ши-Вана, сейчас прислушалась к его монологу. Он был прав, при дворе церемониться с нами не станут.

— Королевский дворец — это адово место! Он подобен Дикой земле. И если вы считаете, что все живут по правилам — очнитесь! При дворе не выжить, занимаясь любимым делом. Белых и пушистых там сожрут без оглядки. Честных и непреклонных сломают. Добрых и искренних навсегда лишат веры в людей.

Мужчина обвел нас строгим взглядом.

— Вам не на кого рассчитывать и полагаться. Привыкайте к тому, что у вас нет друзей, нет приятелей, нет любимых. Вы всерьез считаете, что можете постоять за себя? Магия крови, сила оборотней, могущество элементалей, магия стихий, природные способности иллюзиониста — все это уже давно научились обходить. И лишь огонь амбиций, лишь холодный ум и ясное сознание помогут вам выжить и преуспеть в этом безжалостном месте.

Мы притихли, словно застуканные за списыванием, и даже дышали через раз.

— Учитесь сейчас, карапузы. Учитесь под моим присмотром, потому что жизнь уже заготовила вам множество неприятных уроков. — Разговорившийся Ши-Ван вновь криво и очень неприятно улыбнулся и закончил: — А сейчас... десять кругов! Кто не уложится за десять минут, будет бегать до ишачьей пасхи!

Теперь понятно, почему этот высокий рыжеволосый мужчина с отвратительной мерзкой улыбкой отморозка попал в тройку призеров моего личного топа...

Секундочку! Десять кругов за десять минут? Это же круг за минуту!

— Что не так с логикой у этого мужика? — проворчала я, срываясь с места вместе с остальными.

Сомневаюсь, что даже при отсутствии браслета, блокирующего способности оборотня, я бы одолела это расстояние за десять минут, а тут... Нет в жизни счастья!

Словно подтверждая эту печальную мысль, из-за угла тира показались две легко узнаваемые фигуры. В широкоплечем, уверенно идущем мужчине без труда угадывался новоиспеченный декан нашего «факультета повязанных на крови», а в гордо шествующем рядом худощавом юноше — тот, из-за кого, собственно, нас здесь и собрали: младший наследник престола. И так как во время бега развлечений не особенно много, я зачем-то начала сравнивать этих двоих.

Первый бабник двора и по совместительству меч королевства был значительно шире наследника в плечах, массивнее и увереннее, что ли. Джером же олицетворял собой текущий поток воды рядом с неподвижным валуном. Худой как щепка принц Райвиль был одного роста с Маккаличем, но его движения были быстрыми и четкими и на фоне могучего, но с виду неповоротливого воина.

Они были разными.

Светловолосый юноша с удивительно правильными, плавными линиями лица и коротко стриженый темноволосый мужчина с тяжелым подбородком и вечно нахмуренными бровями… Эти двое были полной противоположностью друг другу, но что-то общее неуловимым образом роднило их. Что-то схожее проскальзывало в манере говорить, во взгляде и некоторых движениях. Это «что-то» не поддавалось четкой классификации и пока постоянно ускользало от моего не слишком наблюдательного глаза.

Пока я разглядывала неспешно идущих Маккалича с Джеромом, к ним подлетела Гуля и принялась активно жестикулировать. Судя по эмоциональности движений, стряслось что-то важное, но к несчастью именно в этот момент беговая дорожка под моими ногами вильнула в сторону.

Подумав, я переключила внутренние ресурсы, и, что называется, втопила. Пусть мне надели блокирующий браслет и лишили доступа к перевоплощениям, но магию крови еще никто не отнимал.

Я поравнялась с общей кучкой бегунов и даже обогнала двух наших неизменных лидеров — Полосатика и Братца-кволика ... тьфу, вот ведь привязалось! В смысле — Шархая и брата-близнеца Памелы.

— Надо же! — споткнулся от неожиданности тигр. — С каких это пор в тебе столько спортивного рвения?

Старательно контролируя работу легких и сердца, я просто молча махнула себе за спину. Тигр обернулся, хмыкнул, и к черте финиша мы уже неслись ноздря в ноздрю. А еще кто-то имеет наглость утверждать, что это только кошки любопытны! Брехня! Любопытство — врожденное качество всех кошачьих!

К тому моменту, когда так сильно заинтересовавшая нас троица — наследник, горгулья, декан — подошла к Ши-Вану, караулящему обучающихся у финиша, мы с Шархаем штурмовали заключительную стометровку.

Не будь этого долбаного браслета, острый слух оборотня уже на таком расстоянии смог бы уловить обрывки разговора, а так... Хоть локти кусай от несправедливости!

Пока мы бежали, мужчины перекинулись несколькими фразами, затем Гуля продолжила активно жестикулировать. К тому моменту, как мы все-таки добежали, Ши-Ван поднял куртку, брошенную в начале урока на землю, и вместе с Маккаличем заторопился в сторону виднеющегося шпиля административного здания.

«Небось, к ректору намылились», — мелькнула отстраненная мысль, а затем я почувствовала на себе взгляд принца.

Светло-голубые глаза наследника смотрели с насмешкой, а на выразительных губах играла такая многообещающая улыбка, что мне захотелось развернуться прямо перед финишной чертой и втопить в противоположную сторону. От трусливого бегства спасла инерция разгоряченного тела: оно банально не смогло остановиться, продолжая монотонно двигать ногами.

— Смотрите-ка, кто дополз до финиша первой, — ехидно начал Джером. — Ты специально так медленно бегаешь или это фишка всех пард?

Наклонившись вперед и упершись руками в колени, я послала в сторону наследника убийственный взгляд. К сожалению, это был максимум, которым я могла ему в данный момент ответить, поскольку пыталась отдышаться после изнурительного бега.

— Джером... — попробовал защитить меня стоящий рядом Шархай, но принц просто не дал ему шансов.

— Не вмешивайся. А лучше иди погуляй, — приказал младший наследник, и магия сделала свое дело.

Провожая удаляющуюся спину Шархая печальным взглядом, я сделала глубокий вдох, распрямилась и прямо посмотрела на Джерома.

— Чего надо?

Его смазливое личико прямо таки засияло от предвкушения. И даже я знала, что конкретно предвкушал этот засранец: очередную словесную перепалку.

— Слышал, Ши-Ван называет тебя Корявой кошкой, — якобы между прочим проронил он и чуть сузил голубые глаза. — Как точно подмечено с его стороны.

Та-да-да... Дамы и господа, встречайте бурными криками «Фу-у-у!!!» безусловного лидера моего личного топа «Самый отмороженный на факультете».

Пререкаться и зубоскалить друг с другом мы начали еще три декады назад, и если честно, за это время я так устала от бесконечных стычек, что сейчас даже не стала выдумывать очередную колкость, а просто сказала правду:

— Удивительно, что ты в курсе, ведь чья-то коронованная задница прохлаждается с деканом каждое утро, в то время как остальные пашут на ОФП до седьмого пота.

Внешне Джером ничем не выдал своего гнева, но я отчетливо увидела, как потемнели глаза.

— Мы занимаемся боевыми...

Я громко и на редкость язвительно фыркнула.

— О да, слышала я про твои занятия! Дай угадаю? Маккалич в поте лица и не покладая рук изо дня в день обучает тебя боевому владению фазами утреннего сна, а также теоретическим основам потягушек и практическим навыкам неспешного завтрака?

Джером открыл было рот чтобы парировать, но увидел подбегающих в финишной черте ребят и предпочел промолчать.

Трус! Ведь все знают или, по крайней мере, уж точно догадываются, что никакими боевыми искусствами с утра пораньше принц Райвиль не занимается. В то время как остальные с трудом отрывали сонные тела от кроватей, в комнате наследника стояла гробовая тишина, а к тому моменту как помятые, мокрые после ОФП обучающиеся возвращались в западную пристройку, Джером неизменно встречал нас бодрым, выспавшимся и с иголочки одетым.

И как после этого можно так нагло врать про тренировки по боевым искусствам? Что тут скажешь — королевская кровь вставать рано не привыкла! Правда, сегодня кое-кто даже сделал исключение и прогулялся вместе с деканом до учебно-тренировочной площадки. Бедненький! Поди устал с непривычки-то.

— Когда-нибудь ты пожалеешь о своих словах, — криво улыбнулся светловолосый парень. — Но я приму твои извинения. Так уж и быть.

А я стояла, смотрела на него большими глазами и думала: ну какой же он все-таки напыщенный дурак!

— Ага, надейся! — расхохоталась я и, наклонившись, добила: — Ты бы и пяти препятствий не прошел.

Выразительные губы парня сжались в одну нитку, а чуть затемненные по сравнению с удивительно белыми волосами брови хмуро опустились вниз. Наследничек гневается, всем разбежаться и начать дрожать от страха!

— О чем шепчетесь, голубки? — неожиданно влезла в разговор Гуля, которая до этого по просьбе Ши-Вана фиксировала время финиша каждого из обучающихся.

— Ни о чем, — холодно проронила я, отвернулась и даже сделала четыре размашистых шага, как услышала невероятное:

— Спорим?

Развернувшись с такой быстротой, что в стороны полетел песок из-под моих ботинок, я настороженно глянула в насмешливо-голубые глаза принца Райвиля, и осторожно переспросила:

— Спорим?

Парень кивнул и чуть громче, так, чтобы слышали абсолютно все, добавил:

— Спорим, что я пройду пять любых препятствий быстрее тебя?

Наверное, вылезший из-под коряги черт с розовыми рожками произвел бы на меня меньшее впечатление, чем заявление Джерома.

Он там часом поутру с кровати вниз головой не рухнул, нет? А может, в чай какую каку подмешали? Иначе с чего вдруг младший наследник, с детства не переваривающий никаких подвижных игр, вдруг заикнулся о подобном?

— А спорим! — в запале воскликнула я, протягивая ладонь.

Интересно, как он будет выкручиваться?

Как оказалось, маминькино величество и не планировало давать заднюю. Крепко сжав мои пальцы, он с самым серьезным видом поинтересовался:

— Обсудим условия?

— Давай!

— Пять препятствий на твой выбор. Бежим, естественно, вместе. Все по правилам: никаких подножек, толчков и подстав. Рассчитываем только на собственные силы. Идет?

Я кивнула и наклонилась вперед:

— Что я получу в случае победы?

Азарт уже вовсю бурлил в венах, а заблокированная кошачья сущность вылезла из уголков души, где до этого тщательно скрывалась, и заинтересованно уселась в первых рядах.

Подавшись навстречу, Джером с неменьшим азартом в глазах спросил:

— А чего ты хочешь?

О-о-о... Зря он так! Хотела я многого, начиная с миниатюрного пони, которого мне обещали купить в детстве родители (но прокатили с подарком), и заканчивая прилюдным унижением одного доставучего принца.

Кстати... Коварно улыбнувшись, я чуть сильнее сжала руку Джерома. Так, на всякий случай, чтобы не сбежал раньше времени.

— Ты подстрижешь свои патлы! — указала я пальцем левой руки на короткий хвостик светлых ухоженных волос собранный на его затылке.

— Идет, — не задумываясь и секунды, согласился он.

Ну, раз пошла такая пляска...

— И покрасишься! — просияла я.

В этот раз Джером на секунду все же задумался, но только на секунду, потому что ответ был:

— Согласен.

— В синий цвет! — окончательно обнаглела я, уже предвкушая, как буду ухохатываться над «синим принцем».

В этот раз Джером задумался. Конкретно так! И даже пересохшие губы облизнул, вероятно, убоявшись замаячивших на горизонте перспектив, но потом все-таки храбро кивнул:

— Идет, — заявил он во всеуслышание, и, дав мне пары секунд постоять со счастливой улыбкой на личике, закончил: — Вот только в случае моей победы — ты меня поцелуешь.

Улыбка медленно сползла с моего лица, кошачья сущность тревожно забила хвостом. Целоваться с Джеромом не хотелось, но отступать сейчас уже не было смысла.

Парды не трусят. Парды всегда идут до конца.

— Да соглашайся уже! — нетерпеливо крикнула Гуля.

Я прикусила губу и внимательно заглянула в голубые глаза друга детства. Как-то чересчур быстро младший наследник престола согласился распрощаться со своими светлыми волосами...

Да не-е-е-ет! Он явно блефует.

— Ладно! Гуля разбей!

***

— Ваше величество, пришел Ильсар Блесток.

Слуга застыл в дверях с вопросительным выражением на лице.

Эддар кивнул, отложил бумаги, откинулся на спинку кресла и погладил деревянный подлокотник. Кресло было стареньким, потертым, но здесь, за письменным столом своего кабинета, король чувствовал себя намного уютнее, чем на мягких подушках престола.

В коридоре послышалась тяжелая поступь старого приятеля, затем раздался сухой кашель, и через секунду в дверном проеме кабинета показался невысокий грузный мужчина. Капитан Блесток был одет в простой черный камзол времен своей службы. Вот только срезанные с плеч военные нашивки подтверждали, что служба старого вояки уже давно окончилась.

Он изменился с их последней встречи. В прошлом моложавый и крепкий, сейчас он походил на старика, доживающего последние дни. Возможно, такое впечатление создавала густая и некогда черная, а теперь молочно-белая от седины борода, проступившие залысины и огромная усталость в практически выцветших глазах.

— Мой король, — почтительно склонился капитан Блесток.

Король поднялся со своего места и вышел навстречу старому приятелю.

— Проходи, Ильсар, — степенно произнес он, стараясь не выдавать сожаления, охватившего его сердце при виде друга. — Как поездка? Надеюсь, тряска не потревожила твою спину? Проходи, дружище. Не стой в дверях.

Но Ильсар продолжил нерешительно топтаться на входе в кабинет, виновато опустив голову и стараясь не встречаться взглядом с Эддаром.

— В чем дело? — Замешательство старого вояки, с молодости презиравшего любые авторитеты, показалось королю забавным. — Раньше робости перед королем за тобой не водилось. Неужели годы и седина в бороде в конце концов образумили тебя, друг мой?

Капитан Блесток резко поднял голову, и их взгляды встретились.

— Ты вызвал меня впервые с момента нашей последней встречи, — несколько неожиданно произнес Ильсар. — Прошло двенадцать лет. Я даже не уверен, что продолжаю оставаться твоим другом.

По смуглому лицу короля пробежала тень прошлого.

«Ты не посмеешь!» — прокричала взбешенная Саира, а затем Эддар вновь почувствовал, как щеку обжигает пощечина от ее маленькой ручки.

— Дело в Итоне-Бенедикте?

Король непроизвольно поморщился, хотя уже много раз клялся самому себе, что перестанет так резко реагировать на это имя.

— Ты никогда не любил ходить вокруг да около, — усмехнулся Эддар, величественно складывая руки на груди отточенным годами жестом.

— Я знал, — горько выдохнул Блесток. — Знал, что тебе не понравится его содействие дому Райвилей. Знал, что в первую очередь ты потребуешь ответа у меня. Но ты забыл, что Итон пошел в Саиру, а ей никто и никогда не смел указывать.

— Да-а... — протянул Эддар, разворачиваясь к столику с напитками, чтобы не было видно, как тяжело ему подавлять воспоминания прошлого. — Твоя сестра — удивительная женщина, — помимо воли вырвалось у него.

И прежде чем он успел сообразить, что оговорился, Ильсор его поправил.

— Она БЫЛА удивительной женщиной, — враждебно глянул выцветшими от времени глазами старый капитан.

Раздраженно звякнул графин в руках короля, звонко плеснулась в стакан красноватая жидкость, а следом прозвучало властное:

— Сядь, друг мой. Обсудим ситуацию.

— Если ты думаешь, что я вмешаюсь, то ты серьезно заблуждаешься...

— Сядь, Ильсор! — повысил голос Эддар, протягивая приятелю кубок с молодым вином. — Я хочу с тобой посоветоваться.

***

— Противники, пожмите друг другу руки, — скомандовала горгулья, взявшая на себя роль главного судьи в споре.

Развернувшись вполоборота, я протянула руку своему сопернику и достаточно громко фыркнула:

— Попрощайся с патлами!

— Готовь губки, — вернул шпильку Джером, крепко сжимая мою ладонь.

Дернулась, вырвала руку, демонстративно вытерла ее об испачканные в грязи и пыли тренировочные брюки и оглянулась на столпившуюся группу поддержки. В рядах Джерома, как всегда, стояли Оливер, Энтони и Гуд — тройка подпевал из высшей аристократии. Туда же затесались близнецы Райч.

Удивительно, но факт: Памела по самое небалуйся втрескалась в маменькино величество, вследствие чего люто возненавидела сам факт моего существования. А вот ее брат... Ну, он же брат. Он должен быть на стороне сестры, даже если она такая слепая несообразительная дуреха!

Мою сторону в этом споре поддержали все оборотни (особенно удивил на этот счет волчонок, с которым мы, пусть не так часто, как с Джеромом, но тоже периодически цапались) и Салли с Томом. Почему двое джентри встали на мою сторону, оказалось загадкой. И, судя по удивленно расширившимся глазам наследничка, для него тоже.

Откровенно говоря, мне безумно нравился Салли Грэм. Ушастый, немного нескладный паренек. Он был умным, в меру стеснительным и отличался удивительной наблюдательностью. Пару раз мне доводилось сидеть рядом с ним во время ужина, и честно признаюсь: такого хорошего собеседника я еще не встречала.

С Томом Митчелом (неприметный паренек с сонным взглядом) я за все это время даже словом не перекинулась, но Шархай сказал, что Том парень неплохой, к тому же нереально крут в боевой магии, а я доверяла мнению тигра.

Пересчитав глазами обе группы поддержки (шесть на шесть), я невольно улыбнулась.

Ого! Да мы составляем целую оппозицию принцу Райвилю и его прихлебателям! Того и гляди, бунт поднимем! Я оборвала мысль и зло глянула в сторону светловолосого юноши. Клятва крови...

Ничего мы не поднимем, никакого бунта и никакой оппозиции. Это сейчас Джером играет в хорошего принца, позволяя нам наивно полагать, что каждый из нас имеет право на свободу выбора и личную жизнь. В действительности мы все его ручные звери, игрушки в праздничной упаковке. А разве владельца заботит судьба подарков после того, как они ему надоели?

Мы будем нужны ему в течение двух лет подготовки и в день переворота, но дальше... Никто не может гарантировать победу Джерома, и никто в случае проигрыша не сможет гарантировать нам жизнь.

Согласна, засада полная!

Сжав кулаки, я вышла к линии старта, очерченной на песке Гулей, и глянула на выбранные препятствия: паутинка, сетка, злосчастные стяжки и моя нелюбимая лесенка. Но если я все правильно рассчитала, у Джерома просто нет шансов меня обойти. Осталось только самой не сплоховать, и принц Райвиль станет пугать придворных, щеголяя синей макушкой.

Может, еще и собственную помощь в стрижке и покраске предложить? И что с того, что я никогда никого не стригла? Зато криво подстриженный Джером с бешеным цветом волос навсегда останется в сердцах и памяти королевства.

— Соперники, внимание! — громко крикнула Гуля.

Ее настолько переполнял азарт предстоящей гонки, что она периодически забывалась и начинала жестикулировать не только лапами и хвостом, но и крыльями, отчего траектория ее полета походила на возвращение домой перебравшего пропойцы.

— Удачи, — еле слышно шепнул Джером, вставая плечом к плечу, и это стало для меня настолько неожиданным, что я едва не проморгала команду горгульи «Начали!».

Замешкавшись на старте, я потеряла драгоценные секунды, и светловолосый засранец вырвался вперед. Правда, ненадолго.

Первым выбранным мной препятствием была паутинка. Натянутые под разными углами веревки рождали запутанный лабиринт, который невозможно было преодолеть, не имея за плечами колоссального опыта сотен проб и ошибок его прохождения.

Выигравший фору Джером зачем-то потратил ее, остановившись у входа, лихорадочно шаря глазами по натянутым веревкам.

Смотри-смотри, без пяти минут коронованный. Ты еще не знаешь, какой сюрприз ждет тебя внутри этой штуки.

В отличие от Джерома я эту паутинку штурмовала каждый день, поэтому стоять, открыв варежку, не собиралась. Нырнув в переплетение веревок, я уверенно пошла вперед. Не пожелавший отставать принц Райвиль последовал моему примеру, рванул вглубь, и в эту же секунду над тренировочной площадкой пронесся известный всем по печальному опыту звон колокольчика. Я предусмотрительно замерла и даже дыхание задержала, а вот ничего не подозревающий наследник пошел дальше.

Зря...

Едва заметные глазу обжигающие салатовые искры пробежали по белым веревкам, и над площадкой раздался гневный вскрик, а затем его высочество поразил своих подданных замысловатой просьбой сдать Ши-Вана в сексуальное рабство полосатым гарпиям (и это я, как приличная и очень воспитанная девочка, еще адаптировала суть его высказывания).

Ему бы, кстати, поаккуратнее в выражениях. Мы все-таки клятвой на крови повязаны. Вот удивятся гарпии, когда одиннадцать студентов притащат им матерящегося рыжеволосого мужчину и попросят... Нет, да я даже мысленно такое за Джеромом не повторю!

Тряхнув головой, чтобы отогнать видение озадаченных гарпий, тесным кружком обступивших вырывающегося из пут Ши-Вана, я поторопилась возобновить движение. Колокольчики срабатывали только тогда, когда какой-нибудь неудачник задевал одну из натянутых веревок, и, судя по всему, ругань Джерома мы услышим еще не раз.

Пригнувшись, поднырнула под параллельно натянутый тонкий канат, встала на одно колено и осторожно проскользнула в узкое пространство между двумя другими. Высоко подняла ногу, чтобы перешагнуть через следующий, и… заметила идущего по пятам Джерома.

Эй! А с каких это пор мальчишка, который в детстве не мог даже на забор палисадника взобраться, стал таким ловким?

Пришлось поднажать. Причем конкретно так!

Втянув живот и задержав дыхание, просочилась в узкое пространство между двумя веревками, затем наклонилась вперед, прогнулась и осторожно миновала еще один опасный участок.

Над площадкой вновь раздался звон колокольчика, но обожженный магией принц на этот раз придержал язык. Это хорошо, мне сейчас не следует отвлекаться на глупости.

Вдох-выдох, опустилась на корточки и гуськом прошла под следующей веревкой. Сосредоточится, не паниковать, не задевать... Не уследив, случайно задела пяткой уже оставшуюся позади веревку, и сама едва не вскрикнула от боли. Куда там Джером Ши-Вана посылал? К гарпиям? Я бы послала значительно дальше!

Стараясь не ошибаться, я успешно прошла паутину до конца, оглянулась на противника и, переступая через последний канат, вдруг поняла страшное: Джером не тот, каким был в детстве. Всего опасающийся увалень вырос и стал поразительно ловким, сильным и быстрым. А после этого пришло еще одно печальное озарение: я попала!

Выиграв несколько победных секунд в паутинке, я подбежала ко второму этапу и плюхнулась на живот. Препятствие состояло из полосы натянутых на разной высоте стяжек. Принцип был прост: под первой стяжкой надо проползти по-пластунски, затем встать и перепрыгнуть через вторую, опять плюхнуться на живот и проползти под третьей, вскочить... Ну, думаю, алгоритм действий понятен. И вот это «подполз-перепрыгнул» длилось где-то пятьдесят метров.

Если честно, само испытание мне дико не нравилось. Оно было очень энергозатратным и нехило сбивало дыхание, а выбрала я его лишь затем, чтобы полюбоваться, как ползает Джером, о чем сейчас безумно пожалела.

Подоспевший следом принц Райвиль ловко приступил к прохождению, примерно к середине дистанции поравнялся со мной и, несмотря на все мои отчаянные попытки не уступать лидерство, достаточно легко обогнал. Глядя в спину парня, уже закончившего прохождение этого этапа испытания и направляющегося к третьему, я кисло улыбнулась.

Полюбовалась, нечего сказать!

Все правильно рассчитала... У Джерома просто нет шансов меня обойти...

Ши-Ван прав, я не парда, я наивная дура!

Спрашивается, почему я повелась на провокацию Джерома и согласилась на спор? Ведь отлично знала, что маменькин любимый засранец врать умел с легкостью карточного шулера, виртуозно обчищающего карманы доверчивых обывателей. Сколько раз в детстве я велась на его россказни о живущих в королевском саду домовых? Сколько раз сидела с ним в засаде, наблюдая за метровыми деревянными шахматными фигурками только потому, что наследник видел, что они шевелятся? Сколько еще мне нужно доказательств, чтобы раз и навсегда уяснить простую мысль: Джером — самый большой засранец на свете, которому безумно нравится манипулировать другими.

И это, на минуточку, наш будущий правитель!

Злость на собственную тупость и самоуверенность придала сил. Повторяя про себя «не видать ему поцелуя», я кинулась следом за Джеромом к третьему препятствию — веревочной сетке, уходящей на три метра вверх. Ловко и быстро вскарабкалась следом за опережающим соперником, и оказалась на площадке перед последним испытанием, которое решит судьбу этого дурацкого спора.

Мой оппонент уже был здесь, он стоял посередине, сжав кулаки, и медлил, не решаясь подойти к краю. Идеальный костюмчик, в котором Джером приперся на тренировку, помят и испачкан, светлые пряди прилипли к мокрому от выступившего пота лбу, а голубые глаза стали практически черными из-за расширившихся от ужаса зрачков.

— Трусишка зайка беленький... — издевательски протянула я, уверенно обходя парализованного страхом парня.

Впереди была веревочная лесенка, которую я с таким трудом преодолела сегодня на занятии. Целое испытание для моих уставших мышц. Знай я заранее, что гадкий неуклюжий увалень вырос в натренированного юношу, не стала бы рисковать и подставляться, но... Но это единственное препятствие на площадке, расположенное достаточно высоко от земли, чтобы напомнить Джерому о его маленьких страхах.

Принц Райвиль панически боялся высоты. Он даже из открытого окна второго этажа выглянуть не мог, что ж говорить о прохождении препятствия на высоте трех метров от земли?

Ухватившись за первую перекладину, я качнула тело и схватилась за следующий канат. Веревка неприятно, но знакомо впилась в ладонь, мышцы отозвались ноющей болью, но это все меркло в сравнении с мыслью о скорой победе и «синем принце».

Раскачиваясь из стороны в сторону, я словно маленькая обезьянка упорно шла к победе, но неожиданно веревка покачнулась и слегка прогнулась под весом соперника. Это было так неожиданно, что я даже притормозила и украдкой повернула голову, чтобы проверить, действительно ли Джером отважился на покорение высоты или это просто глюки. Каково же было мое удивление, когда у себя за спиной я никого не обнаружила!

Джером испарился. Его не было ни на площадке, ни на самой лесенке, но при этом я отчетливо ощущала движение веревки словно... словно...

Еще не веря в такой поворот событий, я медленно подняла голову и открыла рот от удивления.

Широко раскинув руки для лучшего баланса, Джером шел поверху, осторожно ступая с одной перекладины на другую.

— Поберегись, Мими, — весело крикнул он, олицетворяя собой фразу «парень шел по головам».

Переступив через мое повисшее на руках тело, он сделал еще несколько уверенных шагов, присел, ухватился руками за перекладину и слез вниз, чтобы продолжить путь более естественным способом.

Не в силах поверить в случившееся, я по инерции сделала еще несколько движений вперед, пытаясь хотя бы угнаться за светловолосым принцем, и поняла, что позорно проиграла.

Вопреки всем заверениям о том, что парды не сдаются, я разжала пальцы и рухнула на мягкие маты.

— Джером Райвиль выиграл! — разнесся над учебно-тренировочной площадкой счастливый голос горгульи, исполняющей обязанности рефери, и ее тут же поддержала радостными криками команда поддержки Райвиля.

Валяясь на матах, я с тоской смотрела в молочно-голубую даль неба и печально думала: «Ну как же так?».

Глава 9. Приятный вечер

Тихий, немного сонный вечер опустился на крышу западной пристройки, немного повозился, выбирая максимально удобную позу, улегся, сладко зевнул и смежил веки.

— И-и-и-и! — сотряс западную пристройку женский визг.

Вечер недоуменно поднял голову, огляделся по сторонам и снова лег. На пару секунд в воздухе разлилась и застыла умиротворительная тишина, а затем...

— Покусанный каннис! — вновь завопила парда. — Да сколько можно!

Разочарованно вздохнув, вечер решил сменить дислокацию и, соскользнув с крыши, отправился на поиски менее шумной компании.

В это же миг дверь ванной резко распахнулась, и в комнату вышла мокрая взбешенная парда.

— Убью паразита! — рычала я, кутаясь в полотенце. — Поймаю, посажу на привязь и буду издеваться! Водой холодной оболью — и на мороз голой попой! А потом возьму жестяной лист и начну скрежетать по нему когтями!

Памела, новая соседка по комнате, флегматично глянула на мокрую дорожку следов, оставленных мною на полу, и уточнила:

— Блош опять окатил ледяной водой?

С учетом того, что подобный контрастный душ без моего на то согласия я принимала чуть ли не каждый вечер, то ответа на вопрос не требовалось.

— Кто вообще догадался назначить неадекватную ларь отвечать за все здание! — сердито рявкнула я, запахивая полы махрового халата. — Да тысяча воскресших упырей будет толерантнее, чем наш покровитель мышей!

В ответ по комнате пронесся злой хохот духа, а затем с таким старанием прибитая Шархаем книжная полка над письменным столом с шумом обрушилась вниз. Глядя на завал из учебников, я заметила осколки фиолетового стекла, небольшую лужицу ядовито салатового цвета, и едва не взвыла.

Ну вот! И что я теперь сдам Айрис Руколо вместо итогового компонента лабораторной работы, над которой я трудилась три вечера подряд?

— Достал... — прорычала я, покрепче затягивая узел халата и направляясь к выходу.

— Ты куда? — всполошилась Памела.

— Брать заложников!

А ведь какой день хороший был (это если не брать в расчет утренний инцидент с Джеромом)! После ОФП всех преподавателей экстренно сорвали с занятий и вызвали к ректору на ковер, вследствие чего у нас оказалась куча свободного времени, которое лично я и Шархай решили посвятить неторопливому вдумчивому завтраку. Затем на замену профессору Тебиону к нам прислали Гулю, которая в качестве педагогического ноу-хау решила напугать обучающихся местным Стражем. Наивная, мы и не такое за годы учебы видали!

Лобастика немного смутило повышенное внимание к своей персоне, а когда кто-то из ребят задал вопрос относительно анатомии стража, тот окончательно насторожился и наотрез отказался продолжать диалог. Махнув на все крылом, горгулья распустила группу.

Стараясь не попадаться на глаза Джерому, чтобы не платить долги, я торопливо скрылась в зарослях невероятно разросшегося куста барбариса, дождалась, пока все свалят, и направилась в гости к Кики.

Как и положено хорошей подруге, она встретила меня радостным визгом, заныканным «для особо случая» тортиком, а также кучей новостей и сплетен.

Потом был обед, который у нас всегда совмещался с занятиями по этикету, и два часа танцев (да-да, этому нас тоже обучали). Андре Вильруж, который вел у нас эти два предмета, заметно нервничал, и вопреки своему же правилу «хвалить, а не унижать» обругал Шархая и Лиама за обедом, а затем сорвался на неповоротливом Кромвеле во время одной из фигур квикстепа.

Что-то явно намечалось — это понимали все. И если остальные гадали и терялись в раздумьях, то я пользовалась неожиданной свободой и откровенно наслаждалась слепым неведением.

«Ну правда, зачем терзаться относительно того, что еще не случилось», — самозабвенно врала я Шархаю, но в действительности, когда проигрываешь спор и перед тобой маячит перспектива целоваться с престолонаследником, на этом фоне просто меркнут все остальные проблемы.

К тому же не давала покоя ущемленная Джеромом гордость. Я так и не сумела себе, как же так вышло, что меня, чистокровную парду, не самую слабую, между прочим, девушку, обскакал какой-то разнеженный принц. Эта мысль настойчиво билась в черепной коробке, вытесняя прочие.

За час до ужина нас собрали в кабинете на первом этаже. Уже привычно составляя стулья в круг, я отстраненно заметила, что нас учат как-то странно, но тут же отвлеклась на декана Маккалича.

— Приветствую, — хмуро поздоровался он и сразу перешел к делу: — Через два месяца у принца Глошада день рождения. И если изначально король Эддар не одобрил шумное празднование по сами знаете каким причинам, то сегодня утром его мнение кардинальным образом поменялось.

Я не особо следила за новостями и была так же далека от политических дрязг, как каннис — от парды, поэтому просто посмотрела на реакцию окружающих, чтобы иметь представление о том, как следует реагировать на сказанное Маккаличем.

Джером удержал маску и внешне остался невозмутим, зато на лицах его троих подпевал проявилась невероятная гамма эмоций. Гуд Кромвель почему-то испугался, Энтони Хемпден казался невероятно удивленным, а Оливер Пим скорчил такую страшную физиономию, словно у него разом заболели все зубы.

— В связи с этим принц Райвиль получил приглашение на торжество, и король Эддар желает видеть на празднике не только младшего наследника, но и пополнившиеся ряды его верных друзей, — продолжил Маккалич.

Далее наступила минута молчания.

Следить за реакцией других уже не было возможности, тут бы совладать со своей и поскорее вернуть на место отъехавшую вниз челюсть.

— Как он узнал? — первым очнулся от шока Джером.

Дерен пожал плечами.

— Не это важно, — сухо сказал он. — Проигнорировать просьбу короля мы не можем, а значит, вы все должны присутствовать на празднике...

— Но мы там будем словно шуты у праздничного стола, — внезапно заговорил кицунэ.

Лис был прав. Должным манерам, этикету и прочей обязательной чуши были обучены только Джером и тройка его подпевал (и то Кромвель умудрялся постоянно путать основные фигуры танцев и периодически забывать, какой вилкой следует уничтожать тот или иной кусочек на тарелке). Парочка джентри — Салли Грэм и Том Митчел — держались чуть лучше, а вот остальные...

Повторюсь, лис был прав: мы станем посмешищем всего двора.

— Я не поеду! — пискнула Памела Райч, инстинктивно хватая брата за руку.

— А куда ты денешься, — усмехнулся Маккалич. — Поедете и сделаете все возможное, чтобы не ударить в грязь лицом перед королем Эддаром. Именно поэтому в качестве подготовки сегодня мы все отправимся на званый вечер к Итону-Бенедикту. Костюмы для парней уже доставили, а вот Райч и Вейрис придется немного подождать. Отправляемся через три часа. Просьба не опаздывать.

Резко поднявшись, мужчина сжал челюсти и оглядел нас тяжелым взглядом. Мне показалось, что Маккалич что-то хотел сказать, но в последнюю секунду первый меч королевства передумал.

— На этом все, — сухо подвел черту Дерен и направился к дверям.

Джером рванул следом. Я предусмотрительно осталась на месте, рассчитывая подслушать детали их разговора, но облом — штука капитальная.

«Не здесь», — донесся из коридора тихий отголосок чужих слов, а затем — торопливые шаги удаляющихся собеседников.

Немного посидев в полнейшем замешательстве, я поднялась к себе в комнату и приступила к сборам. Через какое-то время пришла Памела и принялась обиженно сверлить меня взглядом.

— Тебе с Джеромом целоваться... — невзначай бросила девушка.

— Не напоминай. Меня и так на нервной почве подташнивает, — буркнула в ответ, прикидывая, что быстрее: добежать до Кики и уговорить ее сделать мне прическу или обойтись собственными силами.

У Кики, конечно, прическа выйдет значительно лучше, чем у меня, зато это породит кучу лишних вопросов, а Маккалич запретил распространяться о нашей учебе. И самое обидное в том, что не получившая ответов рысь начнет додумывать разную ерунду. Фантазия у нашей златовласки необычайно бурная, а мне не хотелось подставлять Шархая под неминуемую ссору на почве ревности. Значит, придется творить самостоятельно...

— Джером симпатичный... — между делом заметила Памела, зорко наблюдая за моими попытками соорудить на голове нечто непохожее на воронье гнездо.

— Скажешь тоже! — фыркнула я, распуская волосы и приступая к попытке создания шедевра номер два.

— У него глаза красивые — голубые, — вздохнула соседка по комнате, забираясь с ногами на кровать и обнимая подушку. — А у тебя — синие-синие... — с грустью закончила она.

— Не вижу связи, — честно призналась я, бросая очередную неудачную попытку сотворить прическу.

— Доминантный ген, — выдохнула Памела и, поймав мой удивленный взгляд, добавила: — Значит, дети тоже голубоглазые будут.

— Да оградят меня кошачьи боги! — искренне воскликнула я и решив, что в первую очередь следует оградить себя от подобных разговоров, свалила в ванную комнату.

Кто же знал, что уходя от неприятного разговора, я нарвусь на очередное коварство Блоша, мстящего за недавнюю «мышиную охоту»!

— Неправильный ларь. Неправильная горгона. Неправильные преподы. Неправильный принц. И очень неправильный ректор! — тихонько шептала я, сбегая по лесенке в подпол.

Где-то на середине спуска в лицо ударил поток холодного ветра, а затем раздалось воинственное «Пи-пи-пи!».

Не поняла, это что еще такое?

Перестроив зрение, я опустила голову и второй раз за вечер открыла от удивления рот.

Еще в первый день, когда ректор знакомил нас с преподавательским составом, он представил Блоша как нашего завхоза и взял с меня индивидуальное обещание больше не спускаться в подвал и даже пальцем не трогать мышей. Делать было нечего, поэтому я пообещала, что даже мизинчиком этих мелких гадов не трону (даже хвостом поклялась). Поэтому ничего удивительного в том, что эти серые малявки вконец распоясались, не было.

Почти все пространство пола, видимое с последней ступеньки лестницы, было укрыто серыми тушками. Мыши выстроились в ровные колонны, образовав единый фронт. Поодаль виднелись невысокие укрытия из бумаги, картона и, кажется, помета. Все пространство по левую от меня руку занимали ряды крохотных самодельных катапульт, также выполненных из подручных материалов. Само же боевое братство нацепило на спины серые прямоугольные щиты из картона, а на головы нахлобучило бумажные каски.

Оглянувшись на стеллажи, я недовольно покачала головой. Маленькие паршивцы разорили половину школьного архива, отодрав книжные переплеты и твердые обложки личных дел.

— Мыши, вы вконец озверели?

— Пи-и-и! — раздалось издевательское согласие.

Переступив с ноги на ногу, я окинула взглядом неприятеля. Молодцы, качественно подготовились. Вот только мне собираться надо, а не играть в войнушку с мелкими грызунами.

— Вы это сейчас серьезно?

— Пи-и! — дружно рявкнула серая масса.

Слева раздались щелчки катапульт, и в меня точной наводкой полетели кусочки скорлупы, гречки, макарон и другой гадости. Заслонив лицо рукой, я молча ожидала окончания атаки, пока не вспомнила, что один раз сегодня уже проиграла.

Хуже всего то, что одним позорным проигрышем дело не ограничится, и в недалеком будущем придется возвращать принцу Райвилю его законно выигранный в споре поцелуй. И как в таком упадническом настроении готовится к вечеру?

Вот-вот! И я думаю, что никак. К тому же я давненько не выпускала пар, а сейчас мне это прямо-таки жизненно необходимо!

— Значит война, да? — недобро усмехнулась я.

— Пи-и-и! — разнесся по подвалу бывшего архива дружный вопль мышиной армии.

Скинув халат и оставив его на последней ступеньке, я торопливо обернулась и черной тенью скользнула во мрак. Оговорюсь сразу: во всем виноваты инстинкты!

За три последние декады я слишком мало оборачивалась, к тому же мою вторую ипостась невероятно сильно напрягали постоянные блокировки на занятиях у Ши-Вана, поэтому нет ничего удивительного в том, что черной проказнице захотелось чуток пошалить.

Спустя двадцать минут военных действий мышиная армия под предводительством Блоша была прилично потрепана и покусана, но продолжала мужественно сражаться, теснимая черной, быстрой пардой. Катапульты были снесены практически сразу одним ударом лапы, оборонительные пункты подверглись массированным атакам черного хвоста, а пехота, вооруженная прикрепленными к хвостам зубочистками, вынужденно отступила под натиском острых зубов и длинных когтей.

Охваченная азартом, я носилась по пыльному подвалу, загоняя неприятеля то под стеллаж, то на балку, то в норку. Казалось, у мышей нет шанса, но я просчиталась. Серые действительно подготовились.

В какой-то момент, когда я уже мысленно праздновала победу, мышиное воинство перегруппировалось и рвануло в сторону лестницы. Ведомая инстинктом преследования, черная кошка побежала следом.

— Пи! Пи-и! Пи-и-и!!! — заверещал кто-то над головой, и неожиданно по мне ударил еще залп катапульт, спрятанных на одной из полок стеллажа.

Вот только теперь боевое братство серых не стало заморачиваться с крупами, семечками и прочим мусором. Они били на полное поражение противника: стыренной у кого-то из преподов гремучей смесью порошка валерьяны и мяты.

Не успев затормозить, я с разгона влетела в облако, вдохнула отравленный воздух, громко чихнула раз, другой… Затем неглубоко вдохнула, задержала дыхание, попятилась, снова чихнула, сделала вынужденный вдох... И вот тут-то меня и накрыло.

Неожиданно мрачный мир темного подвала приобрел восхитительно позитивные оттенки, а мыши перестали казаться чем-то маленьким и противным. Захотелось упасть на спинку и поваляться, громко мурлыкая на всю западную пристройку и полной грудью вдыхая пьянящий запах валерьянки с мятой.

— Пи-и-и!!! — раздалась с потолка очередная команда, и меня вновь накрыло.

Причем в прямом смысле слова! И не абы чем, а самой настоящей рыболовной сетью.

Еще не вполне уверенная, что попала в ловушку, я тронула тонкое кружево лапой, попыталась перевернуться, запуталась еще больше и, не устояв на лапах, с позором плюхнулась на пол.

— Пи-и-и!! — радостно заверещали мыши.

Вдохнув полной грудью, я глупо мурлыкнула и потерлась модой о пол, усыпанный порошком. Надо перейти в боевую форму, разорвать когтями сеть и встать, но что-то как-то лень... Да и зачем шевелиться, если так приятно просто валяться и чувствовать, как прекрасен этот восхитительный мир?

О, этот чудесный, невероятный мир! Если бы я могла, то сейчас с таким удовольствием обняла бы его всеми четырьмя лапами и лизнула в щеку! Мир, пропитанный удивительно знакомыми запахами свежести, металла, с едва уловимым оттенком цветущей череды! Мир, состоящий из удивительного контраста силы и осторожной нежности! Мир внезапно покачнулся и что-то недовольно буркнул.

— Вейрис, придите в себя.

Клокочущее внутри чувство запредельной эйфории потребовало поделиться с миром своим счастьем, поэтому я замурлыкала, покрепче обняла мир лапами и принялась тереться о чью-то гладко выбритую щеку, приятно пахнущую одеколоном. Миру это почем-то не показалось приятным, и он заметно напрягся.

— Мур-р, — потребовала я и все-таки лизнула мир в щеку.

— Вейрис, вы вообще-то тяжелая...

Я фыркнула, недовольная намеком, но решила пропустить эту бестактность мимо своих хорошеньких ушек. Уткнулась в мужское плечо черной мордой и только громче замурлыкала.

Хорошо-то как!

— Ноэми, — вновь пристал мир, — вы оставите зацепки на форме.

Нет, вы слышали?! Ему жалко, что ли? Пожалел для маленькой милой кошечки какой-то там формы?

Эта бесчувственность мира к кошачьим надобностям стала до того обидной, что я печально вздохнула и попыталась теснее прижаться к теплой груди.

Меня осторожно погладили по спинке, затем чья-то широкая ладонь легла чуть выше и неловко потрепала по загривку, словно собаку. Но я даже хвостом не дернула, откровенно наслаждаясь ситуацией и неожиданной отзывчивостью этого всегда несправедливого ко мне мира.

Недалеко раздался треск, с грохотом упало на пол что-то увесистое, а затем сотни маленьких ножек кинулись врассыпную.

Мир вздрогнул от неожиданности и резко отдернул ладонь.

— Вейрис, придите в себя.

Вот ведь пристал, как пьяный к пустому стакану! Ну никакого уважения к желаниям маленькой пушистой пардочки!

Еще раз мысленно посетовав на несправедливость этого жестокого мира, я вздохнула, зажмурилась и исполнила высказанную просьбу. Ну то есть перешла из кошачьей формы в человеческую. Мир разразился не самыми цензурными словосочетаниями, напрягся и хрипло уточнил:

— Вейрис, вы издеваетесь?

Я была до такой степени удивлена услышанным, что, несмотря на негу, разливающуюся даже в человеческом теле, оторвала голову от мужского плеча и возмущенно глянула на мир широко открытыми глазами.

Оценила и ярко-зеленые зрачки с темным ободком, и слегка нахмуренные брови, и крепко сжатые губы, и волевой подбородок. Опять посмотрела в глаза мужчине и тихо прошептала:

— Ой...

— Стыдно?

Вместо ответа я отрицательно покачала головой и придвинулась к лицу мужчины вплотную.

— Ректор, — потрясенно прошептала, глядя в его ярко-зеленые глаза, — у вас зрачок вертикальный!

Итон-Бенедикт шумно вздохнул, зажмурился, тряхнул головой и вновь посмотрел на меня... самыми обычными, я бы даже сказала — незамысловато-зелеными глазами.

— Тебе показалось, — сухо произнес он.

Продолжая обеими руками удерживать разнеженную мятой и валериановой смесью парду, ректор повернулся к лестнице, прижал меня покрепче и наклонился.

— Вейрис, — сказал он, поднимая со ступеньки брошенный мною халат и ловко накидывая его на мои голые плечи, — я что сказал делать?

— Готовитбся к ужину, — послушно отозвалась я.

— Так какого... — повысил голос мужчина. — Вы же обещали... Нет, вы клялись собственным хвостом, что больше не тронете мышей Блоша. И что я вижу? Вместо того чтобы собираться на важный вечер, вы гоняете мышей по подвалу!

— У нас была реконструкция военных действий на Лебединой заставе, — попыталась выкрутиться я.

— Пи! — неожиданно подтвердили мыши.

Итон-Бенедикт оглядел тяжелым взглядом место нешуточный битвы, оценил разрушенные укрытия и катапульты, затем мрачно глянул на меня и уточнил:

— Вейрис, вам хвост сразу оторвать или подождать пока пройдет эффект от действия валерьянки?

Я обиделась! Прям взяла и очень капитально обиделась!

С видом оскорбленной невинности посмотрела на мужчину, затем сообразила, что все еще продолжаю висеть на ректоре подобно маленькой мартышке, сжимая чужие бедра ногами, а в такой позе обижаться вроде бы неудобно.

Запахнув халат на груди, я слезла с ректора, решительно посмотрела на Итона-Бенедикта, готовясь высказать накипевшее за три декады, но неожиданно подкосившиеся в коленях ноги заставили меня ойкнуть и шлепнуться на ступеньку.

Вот вам и кошачья грация!

— Определенно. Подожду, пока вас отпустит действие порошка, а уже затем примусь за откручивание хвоста, — откровенно потешаясь надо мной, насмешливо произнес мужчина.

Неожиданно к Итону-Бенедикту подскочил сначала один мышонок, за ним еще парочка, а через секунду к ногам ректора рванулись и все остальные. Мышата пищали, весьма эмоционально жестикулировали и указывали в мою сторону тонкими хвостами.

Ну все... Слезайте граждане, приехали… Капец! Дожила. Меня, чистокровную парду, выгораживают перед ректором мыши!

— Хватит! — неожиданно зло рявкнул мужчина.

Мыши, издав испуганное «пи-и» кинулись врассыпную, а ректор устало вздохнул и протянул руку.

— Подъем, пардочка, — приказал он строгим голосом.

Мне никаких «подъемов» делать не хотелось, но кто станет слушать возмущенные вопли кошечки? Поддерживая меня за талию (а на деле — подпихивая в спину), ректор помог преодолеть лестничный подъем, дважды подхватил, когда я попыталась сделать кульбит и рухнуть вниз, а затем распахнул двери на площадку, где нас встретили первые зрители.

— А что случилось? — совершенно безучастным голосом спросила Айрис Рукало.

Точно с такой же интонацией обычно интересуются, был ли на прошлой декаде дождик, кто последний в очереди и как пройти по нужному адресу.

— Помочь? — куда более дружелюбно отреагировал Ши-Ван, и я на пару мгновений даже прониклась к нему симпатией. Но потом рыжеволосый преподаватель продолжил: — У меня как раз совершенно случайно в подсобке завалялись инструменты для отрывания лап, усов и хвоста.

— Совершенно случайно? — недоверчиво переспросила я и вновь попыталась завалиться набок.

— Как-нибудь сам управлюсь, — зло ответил ректор, хватая меня за талию.

Между прочим, грубо и больно, а я существо нежное и ранимое.

Кстати, о ранимых и нежных… По лестнице быстро сбежал младший наследник престола и замер, удивленно уставившись на меня с ректором.

— Джеромчик! — радостно заулыбалась я, протягивая к парню руки. — Иди скорей ко мне!

Светловолосый принц посмотрел на меня с явным недоверием и остался стоять, словно прирос к полу. Ну и ладно, стойте себе на здоровье, ваше королевское высочество. Мы девушки не гордые, мы и сами можем подойти.

Я сделала шаг, естественно, пошатнулась и начала заваливаться вперед. Попытавшийся удержать неустойчивую девушку ректор вновь ухватил меня за талию, но просчитался: парда все равно повалилась, оставив в его руках свой халат. На прощание.

И блистать бы кошке этим вечером с разбитым о дощатый пол носом, но младший наследник оказался сообразительным и, что более важно, на редкость быстрым. Подхватил, помог устоять на ватных ногах и неожиданно замер, оторопело глядя на пардочку, так сказать, во всей ее природной красе.

Лично меня (как, впрочем, и большинство других оборотней) собственная нагота ну ни капли не смущала. Особенно сейчас, когда весь мир стремительно кружился и куда-то летел, заражая невероятным оптимизмом. Зато на окружающих мой вид произвел эффект рванувшего ящичка с фейерверком. То есть все стояли и таращились на меня как на праздничный салют.

Первым отошел от культурного шока Итон-Бенедикт.

Ректор стремительно шагнул ко мне, вновь накидывая халат на мои голые плечи. Вернув себе возможность двигаться, Джером подключился к процессу одевания, умудрившись пропихнуть мои руки в рукава и запахнуть полы халата. Итоговым штрихом стал тугой узел, поспешно завязанный Итоном-Бенедиктом. И что-то подсказывало, что впопыхах бывший моряк автоматически завязал какой-нибудь скорняжный или змеиный узел, который даже с моим выдающимся маникюром хрен распутаешь. Но горевать и печалиться по этому поводу я не стала — настроение было не то.

А еще я вдруг вспомнила о проигранном споре, поднялась на носочки и смачно чмокнула вконец растерявшегося парня в щеку.

— Все. Теперь мы квиты.

Но младший наследник, казалось, напрочь забыл о споре.

— Что с тобой? — обеспокоенно протянул Джером, трогая мой лоб прохладной ладонью.

— Меня мыши валерьянкой накачали, — доверительно прошептала я, а затем приложила указательный палец к его губам. — Только ш-ш-ш... Никому ни слова. Если декан Маккалич узнает, что я провалила этот грандиозный вечер подготовки, тут такое начнется!

— А ректора мы, значит, не боимся? — прогремело сзади.

Растерянно оглянувшись, я даже не сразу поверила, что вопрос задал Итон-Бенедикт. Ну уж слишком зло и жутко прозвучал его голос в коридоре западной пристройки, где вот уже три декады располагался факультет закрытых знаний.

— А чего вас бояться? — Я пожала плечами. — Вы же мягкий.

Итон-Бенедикт сжал губы, недовольно сощурился и прошипел:

— Мягкий, значит...

На загорелом лице мелькнула неясная тень, придавшая ему нечто зловещее и пугающее. Захотелось отшатнуться, а еще лучше — перейти в боевую форму и предостерегающе зарычать, но гребаная валерьянка продолжала бурлить в крови, лишая пардочку остатков здравого смысла.

— Ну да… — Я кивнула, на миг задумалась, подбирая нужные слова, и радостно добавила: — Как подушка.

И улыбнулась так радостно-радостно. Потому что как начальник мужчина был в меру строг, но всегда справедлив, а вот как человек действительно был на удивление мягким. Таким по-свойски приятным, что хотелось стиснуть его как подушку и прижать к груди.

Я даже подалась навстречу гневно сверкающему зелеными глазами мужчине, чтобы воплотить эту мысль в реальности, но меня перехватил Джером.

— Идем, — кладя руки мне на талию и разворачивая лицом в сторону лестницы, сказал он. — Тебе надо принять душ, переодеться и лечь спать.

— Спать? — с неподдельным возмущением посмотрела я на светловолосого парня. — А как же вечер? Я намеревалась блеснуть в этом обществе снобов!

— Не сомневайтесь, Вейрис, вы затмили всех, даже не переступив порога Академии, — насмешливо произнес Ши-Ван.

Развернувшись, я с подозрением глянула на рыжеволосого мужчину, попыталась определить, что он хотел сказать этими словами, поняла, что самостоятельно делать выводы пока не готова и открыла рот, чтобы выведать правду у первоисточника, но тут по коридору разнеслась тяжелая поступь.

— Вот и замечательно, — произнес ректор таким тоном, что даже до меня дошло, что замечательного в сложившейся ситуации нет. — Декан Маккалич, перепоручаю вам обучающуюся Вейрис. Суньте ее под холодный душ, оденьте и приведите в порядок. Через час ждем вас у Ильсара. Остальные за мной.

— Я должен быть рядом с моим принцем… — недовольно начал Маккалич.

— Брось, Дерен, — поморщился ректор. — Ничего с твоим принцем за этот час не случится.

Маккалич пару секунд буравил Итона-Бенедикта напряженным взглядом, а затем отвел глаза и направился ко мне.

— Идем, недоразумение!

И, прежде чем я смогла возмутиться, чистокровную парду закинули на плечо, словно мешок картошки, и потащили вверх по лестнице.

***

— Не дуйся, — строгим тоном приказал декан Маккалич.

Выразительно сморщившись и закатив глаза, я отвернулась к окошку и продолжила делать то, что делала.

Я обижалась.

На хитрющего Блоша, на коварных мышей, на ректора, потащившего нас на этот ужин, на Джерома (на этого я обижалась уже просто по привычке), на Маккалича, воспринявшего инструкцию «сунуть под холодный душ» буквально, на портних, скроивших такое неудобное платье...

Короче на весь белый свет.

За окном моросил мелкий дождик. На проплывающих за окошком улицах города постепенно зажигались фонари, которые, несмотря на все усилия, не могли выхватить дорогу из мрака непогоды. Если бы не магия, мы бы уже давно увязли в каком-нибудь болоте или утонули в гигантской луже, а так — хоть бы хны.

— Ноэми, — вновь позвал декан факультета закрытых знаний, — не веди себя как ребенок. Это были необходимые действия с моей стороны.

Я громко фыркнула, одновременно демонстрируя капитальную обиду и свое несогласие с только что сказанным.

— Ну как пожелаешь, — недовольно поджал губы телохранитель младшего наследника, скрестил на груди руки и откинулся на спинку диванчика.

Магическая кабинка под чутким руководством возницы пролетела над мутной лужей и вновь загрохотала колесами по мощенной кирпичом дороге. Судя по проплывающему хмурому пейзажу, который с трудом удавалось уловить сквозь стену дождя и тумана, двигались мы в верхнюю часть города, в один из коттеджей знати. И это меня почему-то нервировало.

Действие валерьянки уже сошло на нет, но, к сожалению, очистить организм от мяты не получалось. Если первое растение заставляло мир окрашиваться в позитивно-розовые оттенки эйфории, то второе пробуждало желание кокетничать и строить глазки. И так как в радиусе пары метров имелся только Маккалич, которому я не хотела даже улыбаться, то бурлящая кровь не давала покоя.

Я елозила на кресле, мяла руками серый шелк платья и безостановочно поправляла соскальзывающий лиф. Кто вообще догадался заказать для меня платье без лямок? Кто этот экономный скупердяй, пожалевший полметра ткани? Сиди теперь и мучайся по его вине.

— Вейрис, вы можете посидеть спокойно? — не выдержал мой спутник.

Подумав, я пришла к неутешительному выводу, что наслаждаться поездкой, когда в тебе бурлит столько энергии, которую не на кого выплеснуть, невозможно. Требовалось срочно занять себя каким-нибудь делом, поэтому я повернулась к мужчине, изучающему серый пейзаж за окном, и спросила:

— Декан Маккалич, я могу вас спросить?

Телохранитель младшего наследника повернулся и заинтересованно посмотрел на меня. В приглушенном свете движущейся кабинки его темно-коричневые глаза показались завораживающе черными, и я поймала себя на мысли, что именно таким взглядом он и покоряет излишне впечатлительных придворных дам.

— Почему наша компашка клятвообязанных Джерому называется факультетом закрытых знаний? — торопливо выдала я, старательно игнорируя навязчивое желание томно вздохнуть и кокетливо улыбнуться.

— Почему?

Первый меч королевства задумчиво посмотрел куда-то поверх моей головы.

С темой для разговора я явно просчиталась. Декан завис, невидящим взглядом смотря на мою прическу (вернее, полное отсутствие таковой), и о чем-то сосредоточенно думая. Он-то думал, а я рассматривала собеседника.

Дерен Маккалич мне никогда не нравился. Я повесила на него эмоциональный ярлычок «бе-е» еще до того, как увидела, опираясь на слухи и истории о его подвигах на любовных и боевых фронтах. А когда телохранитель заявился вместе с Джеромом в нашу школу, только убедилась в правильности первоначальных эмоций. Теперь бурлящие в крови гормоны заставили посмотреть на него иными глазами.

У Маккалича была странная, можно сказать, — удивительная внешность.

Созданное из резких линий и росчерков широкое лицо по какой-то загадочной причине моментально приковывало внимание. Неожиданно вдумчивый взгляд для человека, который всю жизнь только тем и занимался, что махал мечом и соблазнял красоток; располагающая полуулыбка, даже сейчас застывшая на тонких губах; сломанный в нескольких местах нос и тонкий шрам, пересекающий правую бровь.

Первый мечник и первый бабник двора. Как у него хватает сил быть лучшим на обоих фронтах?

Мой блуждающий взгляд сместился от лица Дерена чуть ниже, зацепил узкий треугольник груди, виднеющийся в отвороте рубашки, оценил широкие плечи и остановился на скрещенных руках.

Вот это кулачища! Такой один раз даст по голове — и все, можно отпевать и венки заказывать...

— Это была идея Итона.

Я вздрогнула от неожиданности и подняла голову.

— Итон решил, что использовать подростков гораздо проще, чем взрослых людей, — медленно и осторожно, словно подбирая каждое слово, заговорил Маккалич. — Он хотел собрать для Джерома помощников, обучить их и посвятить в те тайны, о которых не принято распространяться вне дворцовых стен.

Ого! Кажется, я наконец нашла того, кто может осветить подробности обещанного Итоном-Бенедиктом «Ноэми, хочешь ли ты изменить мир?».

Старательно игнорируя растревоженное порошком мяты либидо, я придвинулась ближе и заинтересованно посмотрела в темно-коричневые глаза.

— Хотел? А сейчас, стало быть, планы поменялись?

— Не исключено, — загадочно произнес Дерен и словно мечом рубанул: — Риск очень велик

— Не поняла? — Я тряхнула распущенными волосами. — А в чем риск?

Телохранитель младшего наследника с подозрением посмотрел на меня, затем наклонился и тихо пояснил:

— До тех пор, пока вас не начали учить всерьез — вы всего лишь кучка неосторожных детей, давшая клятву младшему наследнику в надежде на жизнь, полную приключений. Но как только уровень ваших знаний выйдет за рамки общедозволенных для общества, вы станете занозой в мягком месте сильных мира сего. Тут же найдутся нужные люди, как твой женишок Джед, готовые устранить маленькую проблему в виде конкурентоспособного принца и его команды. До Джерома практически невозможно добраться, — на губах декана затанцевала самодовольная улыбка, которая тут же померкла. — Зато остальные окажутся под ударом.

Не совсем контролируя собственные действия, я порывисто подалась вперед, отчего лиф платья, естественно, съехал вниз, и заговорщически зашептала:

— Вас поэтому сегодня к ректору вызывали? Вы опасаетесь из-за того, что король Эддар узнал о нас так быстро, я ведь права?

Мужчина скользнул взглядом по моим голым плечам, по каскаду волос, якобы случайно соскользнувших с плеча (говорю же, это невозможно контролировать!), мягко улыбнулся и напомнил:

— По старой традиции король должен отказаться от власти, уступить престол через два года и отбыть под парусами на остров Правящих, — озвучил он прописную истину, которую знали все от мала до велика. — Но это не значит, что Эддара следует исключить из борьбы.

Я чуть прикусила нижнюю губу и принялась задумчиво накручивать прядь темных волос на указательный палец. Значит, Маккалич предлагает посмотреть на имеющегося в наличии короля, как на конкурента. Ладно, будем послушными девочками и посмотрим.

У короля Эддара нет сыновей, которых он мог бы протолкнуть на тепленькое местечко. Только дочери. Никалим, старшая из сестер, всегда напоминала мне праздничную игрушку. Такой хрустальный шар, богато украшенный и расписанный со всех сторон. И настолько же пустой внутри. Младшая, Зирих, диаметрально противоположна сестре. Точнее, она-то как раз — точная копия своего папулика: смуглая, с золотистыми волосами и упрямым характером. Вот такую не стыдно и на престол посадить. Жаль только, что в борьбе за власть участвовали лишь наследники мужского пола. И раз своих детей Эддар посадить на престол не может, значит...

— Декан! — в порыве осенившей меня догадки, я схватила Маккалича за руку. — Королевское приглашение на день рождения принца Глошада — это оценка боеспособности младшего наследника в качестве будущего правителя. Ведь так?

Мужчина кивнул, а я сильнее сжала его грубую от мозолей ладонь и придвинулась еще ближе.

— Король не сможет остаться равнодушным, — торопливо зашептала я. — Ну правда, он столько лет поднимал королевство не для того, чтобы пришел какой-то неопытный юнец, и все полетело каннису под хвост! Эддар тоже будет выбирать, кого из кандидатов поддерживать и продвигать оставшиеся два года. И если у Джерома получится стать протеже самого короля, то... У остальных просто не останется ни единого шанса!

Дерен молча кивнул, осторожно сжал мою руку и неожиданно очень тепло улыбнулся, явно довольный сообразительностью пардочки. Правда, уже через секунду его брови сошлись на переносице, а взгляд стал строже.

— Вейрис! Мне кажется, или вы строите глазки?

— Строю глазки? — оскорбилась я. — Очнитесь, декан! Я уже минут десять отчаянно кокетничаю, а вам хоть бы хны.

Маккалич замер, оторопело уставился на меня, и в глубине его глаз на пару секунд мелькнул ужас. Еще бы ему не напрячься. Все-таки он старше, к тому же декан факультета. А тут — я… Вся такая перевозбужденная и неуравновешенная пардочка, у которой, между прочим, и когти, и зубы в полном боевом наличии. А у Маккалича даже захудалого ножичка в сапоге не завалялось. Тоже мне, первый меч королевства!

— Ноэми, — начал он, — как бы это сказать...

Кашлянул, затем сообразил, что продолжает неосознанно удерживать мою ладонь. Ладонь осторожно переложили на мягкий бархат диванчика.

— Вы не первая девушка, реагирующая на меня подобным образом, но должен сразу расставить все точки...

Стало смешно. Причем настолько, что я не выдержала и перебила:

— Выдохните и расслабьтесь, декан. Дело не в вашей суперпривлекательности, разбивающей женскиесердца.

Кое-кто не поверил. Иначе почему с таким подозрением посмотрел на мою довольную разыгранным спектаклем моську?

— Не во мне?

— Ага, — кивнула я и вновь дернула лиф платья, чтобы выглядеть наедине с мужчиной хоть чуток приличнее. — Во всем виноваты мыши. Они зачем-то подмешали к валерьянке мяту, а у меня на нее необъяснимое томление духа и желание нравится всем мужчинам разом. — Я сделала выразительный жест в сторону собеседника. — Вот даже вам.

Пропустив мимо ушей последнюю фразу, Маккалич провел рукой по темным, зализанным назад волосам, механически поправил тонкий золотой ободок, удерживающий шевелюру, и неожиданно спросил:

— Ноэми, вам нравится Джером?

Вопрос застал меня врасплох и был явно с подвохом, иначе зачем еще так резко переводить тему? Вот почему я настороженно уточнила:

— А вы почему спрашиваете?

Дерен снисходительно улыбнулся.

— С тех пор, как я дал клятву служить принцу Райвилю, я неотступно следую за ним и в какой-то мере живу его жизнью, его потребностями, его эмоциями. Вы умная пардочка, Вейрис, поэтому давно должны были заметить очевидную, на мой взгляд, реакцию Джерома на вашу неотразимость.

— Мы просто давно знакомы...

Но закос под наивную парду не прокатил.

— Он влюблен, — припечатал Маккалич. — Ноэми, вы его первая и пока единственная привязанность. Привязанность, которой много лет. Неразделенная привязанность.

Кошачья сущность, до этого момента расслабленно парившая на откате от валерьянки, пришла в себя и недоуменно глянула. Дескать, подруга, а ты понимаешь к чему он нам про Джерома загонять начал?

— Это не мои проблемы, — сухо ответила декану. — Я повода не давала.

— Ошибаешься, Ноэми, — усмехнулся тот. — Джером привык к победам. Привык к тому, что достигает поставленной перед собой цели и никогда не сворачивает с выбранного пути. Ты его цель, и чем скорее он добьется желаемого, тем быстрее сможет концентрироваться на более важных вещах.

После этих слов мы с кошачьей сущностью переглянулись и насторожились еще больше. Он же в курсе, что для серьезных отношений у меня вообще-то жених в наличии имеется! Тогда к чему весь этот разговор?

— Декан Маккалич, мне показалось, или вы и правда подталкиваете меня к отношениям с Джеромом?

Маккалич хрипло расхохотался.

— Джером влюблен — это неоспоримый факт, — все еще широко улыбаясь, заговорил декан, — но никто и никогда не одобрит парду в качестве девушки принца. Запомни эту мысль, пардочка. Никто и никогда.

Покусанный каннис! Да за что же нас так не любят-то при дворе? Все же вроде нормально было!

— Более сообразительная девочка уже давно почувствовала бы, что пока вы оба за пределами королевского дворца, сейчас наиболее удачное время поиграть в первую любовь.

Вот! Теперь я точно понимаю, что не ошиблась в своей первоначальной реакции на Маккалича. Какой же он все-таки мерзкий, двуличный слизняк!

— Подумай хорошенько, кошечка. Ты под действием мяты, а значит, благосклонность к Джерому даже не придется имитировать. Пококетничаешь с ним вечером, затем слегка покочевряжишься, чтобы в конце концов сдаться на радость мужского тщеславия и принять его ухаживания. Пара месяцев неземной любви — и предлог расстаться возникнет сам собой. В любом случае все останутся в выигрыше. Джером после стольких попыток добьется наконец расположения неприступной пардочки, а ты отделаешься от излишнего внимания принца Райвиля.

— Декан, вы это серьезно?

Мужчина хмыкнул и неприятно улыбнулся.

— Вот только не надо прожигать меня взглядом, Вейрис. Я не предлагаю ничего криминального. Всего-то пара поцелуев, невыполнимые клятвы в любви и верности до гроба и нежные обнимашки в темноте коридоров. Вам, девочкам, это нравится до поросячьего визга.

Мне стало жаль Джерома. Бедняга! Если его окружают такие типы, ничего странного, что он вырос таким засранцем. Даже наоборот: удивительно, что вопреки своему окружению из принца Райвиля получился вполне себе нормальный парень. Малость с заскоками, правда, но кто из нас идеален?

— Что думаешь насчет моего предложения?

Ох, зря он спросил. Просто в эту секунду я как раз думала, что Дерен Маккалич — самое гнусное на земле существо. Нет, никто не рядил его в рясу святоши, и уж тем более не примерял ему крылья и нимб, но надежды на хоть крохи морали и чести еще имелись.

Но вместо того, что обозвать Маккалича мерзавцем, мои губы выдохнули совершенно иные слова.

— Я думаю, вы просто никогда не любили.

Мужчина замер и словно окаменел. Тень легла на его лицо, но кошачьего зрения было достаточно, чтобы отметить, как сильно разозлили декана мои слова.

Выдержав взгляд темно-карих глаз, я отвернулась, чтобы больше не смотреть на собеседника. Захотелось вновь принять душ. Согласна даже на холодный, лишь бы смыть с себя это противное липкое ощущение.

Мне стало неприятно находиться с Маккаличем в одной кабине, сидеть на одном диване. Да что там! Даже делиться одним воздухом с ним не хотелось. И дело было не в том, что телохранитель принца предложил обмануть Джерома и поиграть с ним в чувства, а в том, как он это сделал.

— Приехали! — крик извозчика нарушил затянувшееся молчание.

***

— Замечательный вечер, не правда ли? — фальшиво улыбаясь, заявила хозяйка дома.

Угу, если считать словосочетания «потерпели фиаско» синонимом к ее «замечательному вечеру», то да...

Ребята из шкуры вон лезли, чтобы произвести впечатление на десяток господ, приглашенных капитаном Ильсором на ужин. Правда, как это часто бывает, чем больше адепты факультета закрытых знаний старались вести себя согласно принятым в высшем обществе правилам, тем хуже у них это выходило.

Тигр умудрился нахамить пузатому мужичку с тонкими усиками над верхней губой, волчонок перепутал все столовые принадлежности во время подачи блюд, а кицунэ пустил в ход чрезмерно много обаяния, отчего дама преклонных лет приняла легкий флирт, чуть ли не за прямое предложение к интимной близости.

— Это будет лишним, — мягко улыбнулся Итон-Бенедикт, забирая у меня бокал с шампанским и возвращая его на столик.

Так как я дала жару еще на выходе из западной пристройки, на протяжении всего вечера рядом неотступно дежурил кто-то из преподавателей, по-видимому, опасаясь рецидива. И сейчас на вахтовую смену как раз заступил ректор.

— Вы меня обманули.

Мужчина повернул голову и нахмурил светлые брови.

— Простите, Вейрис. Вы что-то сказали?

— Вы меня обманули, ректор, — уверенно повторила я. Я вообще всегда уверена, когда злюсь. — Причем дважды!

— И когда же я успел так низко пасть в ваших глазах?

— Когда пообещали, что обыкновенная парда станет участником великих исторических событий и сможет внести посильную лепту в общее дело. Это был первый раз.

Итон-Бенедикт окинул меня внимательным взглядом с головы до ног, будто вообще впервые увидел, и нахмурился еще сильнее.

Подавив непонятное желание поправить лиф ускользающего вниз платья, я решила не ходить вокруг да около.

— Декан Маккалич сказал, что первоначальные планы изменились, и теперь мы просто кучка подростков, которую никто ни во что не собирается посвящать. Учтите, господин ректор, я не буду умирать и воскресать заново после каждого занятия Ши-Вана, если в этом нет никакого смысла.

Собеседник открыл рот, намереваясь ответить на мой злой выпад, но его окликнул хозяин дома. Мужчина средних лет, одетый, как и Итон-Бенедикт, в военную форму.

Извинившись, ректор пошел было к нему, но, отойдя на пару шагов, остановился и вернулся.

— А второй раз?

Теперь настала моя очередь недоуменно смотреть и хмурить брови.

— Вейрис, вы сказали, что я обманул вас дважды. Когда был второй раз?

Кокетливо улыбнувшись, так как отголоски действия мяты все еще будоражили кровь, я смело коснулась груди Итона-Бенедикта. Провела вверх до плеча по плотной ткани, смахнула невидимую пылинку и неожиданно выпустила когти.

Итон-Бенедикт даже не вздрогнул. Мало того: даже в лице не поменялся, поразив кошачью сущность до глубины пятен на черной шкуре.

Вот это выдержка... Но и я не абы кто. Я парда!

— Идеальная форма.

Ой, а голос-то какой соблазнительный вышел! Убрала когти, пробежала кончиками пальцев по жесткой ткани формы и подмигнула.

— И ни одной зацепки от моих когтей...

Господин ректор неожиданно шумно втянул воздух, и я неосознанно повторила его действие. На таком расстоянии чужой запах был особенно сильным. Свежесть морского бриза, вкус соли... А это что? Какой-то уникальный запах, который моя кошачья сущность еще ни разу не ощущала.

Понять не могу что это, но вку-у-усно!

— Итон, мальчик мой, — голос Ильсора застал нас врасплох и заставил обоих вздрогнуть.

Украдкой вдохнув на прощание запах Итона-Бенедикта еще разок, чтобы не забыть новый аромат, я мило улыбнулась капитану и торопливо отошла в сторону.

Отойти-то отошла, вот только сложно не оглянуться, когда в тебе взглядом прожигают дыры. Не устояв, обернулась, наткнулась на тяжелый взгляд Итона-Бенедикта и замерла от неожиданности.

Хвостом клянусь: на пару секунд в светло-зеленых глубинах радужки мелькнул вертикальный зрачок, а затем мужчина прикрыл глаза и улыбнулся краешками губ.

— Все в порядке? — бывший капитан Ильсор опустил свою руку на плечо ректора и несильно сжал пальцы.

— Да-да... — немного рассеянно ответил Итон-Бенедикт, поворачиваясь к собеседнику. — Ты чего-то хотел?

Хозяин дома кинул на меня настороженный взгляд, а затем щелкнул пальцам. Вокруг мужчин возник полупрозрачный магический кокон, не позволяющий услышать, что хозяин дома собирался сказать ректору Академии. Весьма предусмотрительно с его стороны, ведь на сегодняшнем вечере бегает аж четыре любопытных оборотня.

Незаметно поправив лиф платья, по-прежнему навязчиво сползающий вниз, я нашла глазами Шархая и уверенным шагом двинулась к скучающему в уголке тигру.

— Что не весел? Что хвост повесил?

— Маккалич велел сесть в уголок, притвориться кактусом и больше ни с кем из гостей в разговоры не вступать, — угрюмо буркнул парень, а я сочувственно улыбнулась.

— Не переживай. Кактус из тебя вышел лучше, чем благовоспитанный оборотень.

Парень фыркнул и смерил меня оценивающим взглядом. Кошачья сущность тут же навострила уши и предупреждающе зашипела на противника.

Не знаю, как это вышло, но опасный, не контролирующий свои эмоции тигр за эти три декады стал значительно ближе. При этом сам Шархай остался прежним: дерзким, нагловатым типом, не знающим границ дозволенного. С ним было непросто, но так и я не подарок!

— Пришла в себя после мышиного восстания?

Энергично покачав головой, я позорно отвела взгляд и неожиданно вспомнила о проигранном утреннемспоре.

— Ты, случаем, Джерома не видел?

Тигр безразлично пожал плечами, затем на пару секунд задумался и махнул в сторону лестницы с удивительно красивыми перилами.

— Кажется, он поднимался наверх.

Пожелав «кактусу» не киснуть и вовсю насладиться одиночеством, я потопала на поиски младшего наследника престола. Долги надо возвращать.

***

— Как принц Глошад чувствует себя сегодня?

Нянюшка поставила на столик поднос с обедом, приготовленным для ее подопечного, и с нескрываемой неприязнью посмотрела на мужчину.

Несмотря на высокий статус и долгую дружбу с семьей принца, сир Бористан не пользовался уважением многочисленной прислуги.

Это был невысокий мужчина средних лет, лысый, как колено новорожденного. Маленькие глазки, словно утопленные в глубине черепа, никогда не знали покоя и постоянно находились в движении, высматривая и подмечая. Но сира Бристана не жаловали во дворце отнюдь не за внешний вид...

«Знает», — подумала женщина.

— Дезире? — видя, что нянюшка не торопится с ответом, сир Бористан чуть приподнял тонкие брови.

Старая женщина, вырастившая не одно поколение наследников старшей ветви, вытерла о фартук морщинистые руки и слегка улыбнулась.

— Все в порядке.

Она, конечно же, лукавила.

Этим утром принца Глошада вновь одолел приступ. Опасаясь, что мужчина пораниться об осколки ваз, стекла и куски разломанной в порыве злобы мебели, Дезире увела его в парк. На воздухе наследник почувствовал себя лучше и даже немного успокоился, но спустя каких-то десять минут на перила обожаемой принцем беседки села маленькая серая птичка.

Дезире опомниться не успела, как Глошад схватил и крепко сжал в ладони бедную птаху. Раздался отчаянный клекот, а затем тихий треск ломаемых позвонков.

— Ну что же ты... — расстроенно покачала седой головой женщина, отнимая у принца мертвую птичку.

Но это было утром.

— Все в порядке, — еще раз повторила нянька, смело глядя в лицо сира Бристана.

Несмотря на то, что Глошад часто убивал хомячков, белок и птиц, которых было полным-полно в королевском саду, нянюшка считала воспитанника добрым и отзывчивым мальчиком. Она не бросала попыток объяснить ему, что надо контролировать силу и не обижать маленьких и слабых. А еще любящее сердце подсказывало, что кроме нее защитить старшего наследника престола просто некому.

— Сегодня лучше, чем обычно.

Сир Бористан улыбнулся, демонстрируя мелкие белые зубы, и его глазки вновь забегали туда-сюда.

— Это замечательно, — фальшиво воскликнул он. — В таком случае, подготовьте старшего наследника. Ванна, бритье, смена костюма... Сегодня вечером ожидаются гости.

— Опять леди Кастл с дочками? — несколько недружелюбно уточнила Дезире.

— Увы, — притворно вздохнул сир Бристан. — Прошло три месяца, а ни одна из девочек леди Кастл так и не забеременела.

Дезире нахмурилась и позволила себе высказать то, что так долго кипело в глубинах ее души.

— Неужели после стольких попыток вам все еще непонятно, что мальчика не интересует этот аспект жизни взрослых? Разум принца Глошада застрял в раннем детстве, и я боюсь, что ваши попытки навредят его хрупкому здоровью...

— К сожалению, Дезире, — прервал возмущенный женщины сир Бристан, — мы не можем оставить этих попыток. Старшей ветви нужен наследник и продолжатель рода, иначе дом угаснет и не сможет бороться за власть.

Пожилая няня вздохнула и сжала сухими пальцами край нарядного фартука, искусно расшитого норидийскими рукодельницами. Она мечтала защитить своего мальчика от всех этих воронов, слетавшихся с регулярной частотой в замок, чтобы клюнуть, да посильнее, все еще живое тело Глошада. Но это выше ее сил.

— Не стоит расстраиваться, Дезире. В детстве застрял только разум принца, но не плоть. — Сир Бристан вновь улыбнулся. На этот раз улыбка вышла масляной и двусмысленной. — Будем надеяться, что одна из дочерей леди Портек сможет пробудить в наследнике желание. А пока... Подготовьте принца к вечеру.

Несмотря на возмущение и явный протест, Дезире сняла фартук, отвернулась и тихо прошептала:

— Хорошо.

С сиром Бористаном не принято спорить.