"Факультет психологии. Магистр." Книга 2

Глава 1

Господи, ну почему коридоры во всех больницах всегда одинаковы? Будь то поликлиника или психоневрологический диспансер, они всегда бесконечные и в них одинаково пахнет - болезнью и безвыходным страхом. И всегда я в таких коридорах теряюсь и путаюсь!

Стараясь быстро пройти, я на ходу читала таблички на каждой двери, боясь пропустить кабинет Илоны Некрасовой. Сегодня она была на дежурстве в специальном отделении диспансера для раненых военнослужащих. Да, в результате ранений и тяжёлых контузий случались сбои в функциях зон коры и дисфункции психических процессов. Илона Николаевна всё чаще ночевала в отделении и боролась за здоровье раненых военных совершенно самоотверженно.

Пришлось приехать к ней прямо в больницу - с той информацией, что я узнала, сутки до конца её смены ждать не могла, а по телефону спросить об этом нельзя. Да и трубку она на работе почти никогда не брала.

Сестринская... манипуляционная... да где же у них ординаторская?! На глаза попался открытый дверной шкаф, в нём санитары держали швабры и вёдра.

Только сейчас в нём стоял... человек.

Мужчина огромного роста растерянно и беспомощно озирался по сторонам, даже осторожно потрогал ладонями стены . Почему он не выходит? Что в шкафу для хлорки и веников делает пациент? То, что он - пациент, я поняла по больничной пижаме, которая явно мала ему по размеру - рукава и штанины коротковаты. Ещё - у него перевязана голова.

- Извините, что вы там делаете? - спросила, не выдержав тихих беспомощных восклицаний.

- А... я не знаю, что дальше делать. - голос слегка хрипловатый, но очень приятный.

Т-а-а-к... не знает, что дальше делать. Замечательно.

- Как вы там оказались? - вопрос задала спокойно и доброжелательно. В таких ситуациях главное - оставаться спокойной. Не провоцировать у себя и у него ненужных эмоций.

- Я... вошёл. - ответил он просто

- Зачем вы вошли? Вы там что-то искали? - надо же выяснить, где он должен быть и куда его отвести.

- Нет. Я... не знаю.

- А куда же вы до этого шли?

- На перевязку.

Вот мы и выяснили, куда ему надо. До манипуляционной осталось пять метров. Он не дошёл каких-то пять метров и попал в шкаф, как в ловушку! Что с ним случилось, со взрослым мужчиной, военным?!

- Знаете, а давайте мне руку и пойдём на перевязку, да? - я протянула ему ладонь и чуть не расплакалась - с такой детской доверчивостью огромная лапа в мозолях и шрамах осторожно сжала мне пальцы.

- Ну, выходим... идём. - сказала как можно спокойнее.

Богатырь почти двухметрового роста сосредоточенно сдвинул густые тёмные брови и, осторожно держа меня за руку, покорно вышел из шкафа, словно послушный ребёнок. И послушно дошёл со мной до манипуляционной. Медсестра и Некрасова удивлённо смотрели на нас.

- София, что ты здесь делаешь? И почему с тобой Александр? Мы ждём его уже минут десять на перевязку

- Здравствуйте, Илона Николаевна. У меня к вам срочное дело, а Александр попал в шкаф и не знал, что дальше делать.

- Понятно. Таня опять решила, что он дойдёт сам и усвистала куда-то, - строго сказала Некрасова. - Подожди пять минут, мне нужно его осмотреть.

- А что с этим Александром? - спросила усталую, но всё такую же безупречно красивую Илону Николаевну.

- Апраксия. Тяжело ранен - даже в черепе трещины, контужен.

- Но при апраксии разучиваются совершать заученные движения - зажигать спичку или застёгивать пуговицы... или читать... а он в шкафу потерялся! - почти шептала от сжавшего горла сочувствия к большому и смелому мужчине, которого ранение сделало беспомощным, будто ребёнка.

- У него другой вид апраксии, София. Пострадали префронтальные участки коры в лобных долях. Такой вид апраксии проявляется в нарушении произвольной регуляции движений и действий. Пациент с таким поражением начав какое-то действие, может прекратить или изменить его под воздействием совершенно случайного фактора. Если проще сказать - он не может осуществлять волевой акт. Его поведение превратилось в неуправляемые, разорванные действия.

- Где он служил?

- ДРГ, военный разведчик. В засаду попали - вот результат, - Некрасова выпила воды из кружки с рисунком в виде забавных ёжиков. - А ты смелая, - направленный на меня взгляд изменился. - Не побоялась его. Молодец, но впредь так не делай - нарушение поведенческих актов, знаешь ли... Да, а ты зачем ко мне на работу примчалась? Что за срочность, до завтра не могла подождать?

- Илона Николаевна, вчера основные войска вышли из города. Боевики все сдались, зачистка окончена, - я сглотнула от волнения: - Где Влад?

***

Проснулась вся липкой от холодного пота - такой бывает только от страха, вздрагивая от необъяснимого ужаса. Мне снился сон.

Сны мне не снились полгода - после того, как Влад уничтожил мой комплекс и научил релаксации - я спала здоровым сном без сновидений. Тем страшней было то, что мне приснилось.

... пустынная местность, отдельные здания частично разрушены. Оглушительно стрекотали сверчки, усиливая напряжённую тишину, в которой больше не было слышно ни звука, кроме их тревожного пения.

По залитой ярким солнцем дороге, по выщербленной бетонке, прямо к огромному серому зданию, решительным шагом быстро шёл человек. Ветерок, шаля, пытался вырвать зажатый в правой руке мужчины большой кусок белой ткани. Напряжение в воздухе давило на уши, как ультразвук.

Высокий мужчина, одетый полностью в чёрное, исчез в тёмном провале центрального входа...

В этот момент я проснулась от ужаса.

Я узнала его.

Дрожащими пальцами пыталась найти в ноутбуке страницу Некрасовой, чтоб написать сообщение - её телефон был недоступен. Прошло три недели с тех пор, как я была у неё в отделении и она не смогла сказать мне, где Влад. Она просто не знала, смысла обманывать меня не было.

Случайно нажав на окошко "новости", увидела публикацию - её оставил один из друзей, немногочисленных. Известный писатель-фантаст, боевой офицер, побывавший во всех горячих точках без исключения - одной из них была Сербия, сейчас служил добровольцем в армии нашей Республики. С матюгами и автоматом в руках он делал то, что его офицерская честь считала единственно правильным - защищал правду. Иногда оставлял для друзей видео с фронта с хлёсткими комментариями - без дипломатии, прямолинейным языком повидавшего многое в жизни солдата.

Что-то в застывшей картинке залитой ярким солнцем безлюдной местности показалось мне смутно знакомым - я с любопытством нажала просмотр. И задохнулась от удара эмоций.

... по залитой солнцем бетонке решительно шёл высокий мужчина в чёрной одежде...

Почти не соображая от шока, нажала на громкость.

... оглушительным хором пели сверчки. Порывы тёплого ветра трепали зажатый в правой руке мужчины большой кусок белой ткани. Он, не останавливаясь, вошёл в тёмный дверной проём огромного серого здания...

Запись прервалась. Сердце билось даже в кончиках пальцев, пульс колотился в висках. Я больше не понимала, в какой я реальности.

Я узнала его.

Тряхнув головой в попытке отогнать ощущение ошибки при узнавании, а попросту - дежавю, посмотрела время видеозаписи публикации - точно в то время, когда мне это приснилось. Перевела непонимающий взгляд на комментарий, который оставил писатель.

"Наш переговорщик. В новостях этого вы никогда не увидите. Честь имею."

Сдавив виски пальцами, зажмурилась, стараясь не зарыдать от страха и от растерянности.

"Если вы мне не скажете, где он и что с ним - я поеду искать. Я знаю, где он!" - решительно отстучала Некрасовой сообщение.

Закурила с третьей попытки, от волнения сломав две сигареты. Сейчас ещё раз посмотрю видео. Пару минут посмотрю на него, нет - лучше скопирую! Вернулась к новостной ленте.

Видео удалено.

Ничего, я отправлю писателю сообщение, я попрошу...

Страница пользователя заморожена в связи с подозрительной активностью.

В себя я пришла только когда, догорев до конца, сигарета обожгла мои пальцы.

***

- Документы есть? Предъявите, - строго сказал охранник на пропускнике.

- Да-да, конечно! - я порылась в сумке и подала ему паспорт.

Седоватый мужчина аккуратно внёс мои данные в толстый журнал - где они только находят эти журналы?!

- К кому? - голос стал ещё строже.

- К Некрасовой, - отчиталась с готовностью.

- А... к Илоне Николаевне? Так вы бы сразу сказали - она предупреждала. Проходите, - он вернул мне паспорт и улыбнулся, сразу став обаятельным. - Халатик накиньте. У нас без халата нельзя - медучреждение, - закончил, гордясь своей причастностью к медицине.

- Спасибо.

Путаясь в полах белоснежного форменного халата, я почти бежала по коридору к ординаторской. Приехала ровно к обеду, в отделении было тихо - все пациенты в столовой.

- Здравствуйте, - заглянула я в ординаторскую, постучав предварительно.

- Проходи. Здравствуй, - приглашающе махнула рукой мне Некрасова. Усталая и слегка похудевшая, она выглядела ещё моложе и красивее. Постоянное рабочее напряжение обнажило в ней какую-то женственную беззащитность.

- Илона Николаевна, я сообщение получила только сегодня утром. Извините, что так поздно приехала.

- Да ну, что ты? Всё нормально.

- Вы сегодня ели вообще?

- Да. Пообедала даже, - она усмехнулась. - Очень хотелось. Присаживайся, - она кивнула на диван и внимательно на меня посмотрела. - Рассказывай, что произошло. Что случилось, София?

Сбиваясь и путаясь, я всё ей выложила о том, какой видела сон и видео в новостной ленте.

- Как я и думала - уровень связи у вас нереально высок, девяносто два процента. Таких показателей и в жизни-то не встречается!

- Что это значит? Илона Николаевна, не заговаривайте меня! Где Влад, что с ним?! - меня потряхивало от напряжения. - Когда он вернётся?!

- Вчера вечером я кое-что узнала - виделась с Владимиром Ивановичем. Ситуация такова: наши соседи освободили город, но боевики засели в подвалах химпредприятия, есть заложники из гражданских, - она вздохнула и замолчала.

- Опять?!

- Да, похоже они действуют по шаблону, как марионетки. Какой-то больной сценарий у них.

- Он там? - спросила ей обречённо. Ответ я уже знала.

- Да. В этот раз всё гораздо хуже, София - они заминировали резервуары с кислотой на территории предприятия. Техногенная катастрофа.

- О, Господи... - я закрыла глаза, пытаясь сдержать подступившие слёзы.

- Но не это для нас самое главное, - она чуть сощурила голубые глаза в своей обычной "кошачьей" манере. - То, что ты видела, произошло на самом деле. Именно в этот день и в это время. Боевики согласились на переговоры, если переговорщик будет один. Только один человек.

Глава 2

Я бежала с работы на остановку автобуса. Утро было прохладным и, пока не поднялось жгучее летнее солнце, поливальные машины методично орошали клумбы с цветами и, заодно - всё, что попадётся. Я попалась - на меня дождём полетели прохладные капли, в лучах восходящего солнца, в облаке брызг показалась вдруг радуга. Засмеявшись от радости, я помахала воителю машины рукой - он в ответ улыбнулся, поприветствовал меня раскрытой ладонью и продолжил важное дело.

Он поливал наши розы, их аромат кружился в утреннем воздухе. Во всех клумбах столицы росли только они - ничего, кроме роз. Второе имя индустриального города - "Город Миллиона Роз".

Мы любим свой город и сердце его бьётся, несмотря ни на что.

***

Неожиданным местом работы для меня стало отделение Илоны Некрасовой. В тот раз, когда она мне рассказала о том, где находится Влад и что я видела сон как он шёл на переговоры с боевиками один - со мной случилась истерика. Я шёпотом выла, что не могу больше так и поеду к нему... за ним куда угодно!

Некрасова заперла двери в ординаторскую, молниеносно напоила меня странно пахнущими каплями и, когда я перестала икать и всхлипывать, отчеканила:

- Возьми себя в руки, немедленно! Не сметь распускаться! Ты что, ты не понимаешь?! Влад же всё чувствует, а ты истерики тут устраиваешь! От тебя не ожидала, София, никак! - от тихого голоса Илоны мне стало стыдно.

- Но я не могу без него! Правда. - упрямо пробормотала тихонько.

- А ты считаешь, ему без тебя легко? Не всегда всё так, как нам нравится. - сказала печально и мягко, и я поняла - у Илоны Николаевны есть своя тайна. - София, ты даёшь ему силы, ты - единственная связь с ним, пойми.

- А почему с ним нет связи? Почему нельзя позвонить? Все звонят. - мой вопрос звучал жалобно.

- Хм... - она улыбнулась. - Первое - ты не дашь ему нормально работать, будешь его отвлекать. София, ему очень трудно, Влад делает то, что под силу считанным единицам и работает на пределе возможностей - психических и физических. Он должен быть абсолютно спокоен, его ошибка может дорого стоить.

- Он... выдержит? - посмотрела Илоне в глаза.

- Выдержит. Он не такое выдерживал. - кивнула уверенно.

- А... второе?

- Второе? Так его нельзя выследить. И тебя. - она открыла замок в двери ординаторской. - София, я бы с удовольствием ответила на все вопросы, что тебя мучают, но у меня обход. Если хочешь - можешь пойти со мной, а разговор продолжим потом.

Я, конечно, пошла и только потом поняла, для чего она меня позвала.

Пациенты, те что выздоравливали, были на занятиях. Один, светловолосый и голубоглазый крепыш, медленно, с паузами, читал текст. Почти по слогам - взрослый мужчина как малыш, старательно разбирал текст для третьеклассников! На вопросы молодого интерна, который при чтении кивал терпеливо и ободряюще, крепыш отвечал очень медленно и неуверенно, подолгу подбирая слова.

- Что с ним такое, Илона Николаевна? Почему он с трудом читает текст для детей? - шёпотом спросила Некрасову, пристально наблюдавшую за процессом.

- Видишь у него пластырь с левой стороны? Ранение, моторная афазия Брока - как следствие. Но он идёт на поправку, занятия начали помогать. А вот у этого наоборот - сенсорная афазия Вернике. Контузия пришлась чуть-чуть в другое место. - Она кивнула на безостановочно говорившего, невысокого жилистого мужчину. Он говорил много, но нелогично, в речи присутствовали непонятные и незнакомые мне слова.

- Илона Николаевна, что он говорит? Это какие-то спецтермины? - поинтересовалась, не выдержав бессвязной околесицы.

- О, нет! - усмехнулась Илона невесело. - Он не может подобрать определения и придумывает слова на ходу. Речь при афазии Вернике беглая, но лишена содержания. - она присмотрелась к молодому мужчине, который в одиночестве сидя за столом для занятий, старательно выводил что-то на листке бумаги. - Матвей, здравствуйте! Как сегодня ваши дела?

Парень улыбнулся и покивал, продолжая с увлечением писать. Я взглянула на лист бумаги и оторопела: вверху была нарисована цифра "два", но он безостановочно выводил только верхнюю часть двойки - ещё и ещё...

- Илона... Николаевна... - я даже не знала, что ей сказать.

- Поражение премоторной зоны коры. Они выглядят совершенно здоровыми. Проблема лишь в том, что начав какое-то действие, он не может никак его прекратить. Видишь, вместо того, чтобы закончить цифру "два", он без остановки выводит верхнюю часть.

- Почему он один? С остальными ведь занимаются.

- С Матвеем некому заниматься - персонала у нас не хватает, интерны почти поселились в отделении, как и я. - она повернулась ко мне: - Послушай, а ты... могла бы заняться?

- Но Илона Николаевна, я же на первом курсе - меня не допустят! - сказать, что я была потрясена перспективой - ничего не сказать!

- Да брось ты, не до реверансов сейчас! Оформим тебя санитаркой, методику дам, я всегда рядом. София, им нужно общение и помощь, пойми.

- Если вы считаете, что я справлюсь... - мне очень хотелось помочь. Они пострадали, защищая всех нас.

- Считаю. Так договорились? На работу сможешь выйти уже завтра? - не давая возразить и опомниться, выпалила Илона Николаевна.

Так я не заметила ловушки, расставленной для меня Некрасовой. Одним махом она решила сразу все вопросы: я была у неё под присмотром, была возможность меня обучать, да и персонала, действительно, не хватало.

Некрасова знала, что я не смогу отказать. У того, кому нравится психология, профессиональная деформация начинается сразу, ещё при обучении, он немедленно бросается на помощь в любых обстоятельствах.

***

Вечером это произошло со мной снова.

Обычно я ложусь спать не раньше полуночи. Вот и сегодня мы с мамой выпили чаю, она рассказала мне свои нехитрые новости за день и ушла смотреть политическую передачу.

Мама у меня уникальная - она презирает ток-шоу для домохозяек и сериалы. Ей интересны новости, которые она смотрит абсолютно по всем каналам, что есть в наличии, политические передачи и... футбол. Да, футбол! Если она смотрит матч, то "болеет" за свою команду так, что слышит весь дом!

Около десяти часов вечера я принялась читать лекцию нового преподавателя по дисциплине "Общая психология". Всегда предпочитаю бумажный носитель - так лучше идёт процесс запоминания. То, что читают с экрана, запоминается редко и плохо. Это зависит от многих аспектов. Один из них - хитрая специфика человеческой памяти и внимания. Немалую роль играет в этом процессе и подсознание: к информации в сети можно получить доступ в любое время и быстро - запоминать нужды нет. Вот так и обманывается подсознание. А самое главное - книга материальна, материальный объект гораздо лучше оставляет след в памяти.

Но лекция преподавателя была только на предоставленном файле, так что выбора не было. Прочитав первые строки о том, что представление - психический процесс отражения предметов или явлений, которые в данный момент не воспринимаются, а воссоздаются на основе предыдущего опыта, я начала неудержимо проваливаться в бездонную пропасть. Сопротивляться желанию спать я не смогла.

... странные комнаты без дверей, стены и потолок укреплены деревянными балками. Дом в земле. Это блиндаж. Посередине сооружён нехитрый очаг - костёр, обложенный с трёх сторон камнями, на нём - чёрный от копоти чайник. Негромкие разговоры - мужские и шутки "мужские". Кто-то курит, кто-то пьёт чай. Люди в форме устали, но выбора нет - враг пришёл уничтожить их землю. За спиной у них - дом и их семьи. Они пойдут до победы.

Мужчина в чёрной одежде сидит немного в сторонке, с молчаливой улыбкой кивает на обращённые к нему слова сослуживцев, прихлёбывает чай из побитой железной кружки.

Он тоже устал, но задание выполнит - завтра боевики сдадутся и заложников выпустят, морально они уже сломлены. Было трудно, но он постарался.

И ещё... он тоскует по ней. По своей женщине, о которой никто знать не должен. Она называет его в шутку Магистром... его совёнок... любимая...

Сон оборвался резко, будто окончился обморок. В сердце осталось пронзительное ощущение любви и тоски. В том, кто мне "приснился", сомнений быть не могло и не было.

Я должна разобраться, в чём дело с этими снами, похожими на наваждение! Должна выяснить!

***

- Ну, что же здесь удивительного - всё по Фрейду! - рассмеялся Владимир Иванович. Казалось, ничто не могло погасить мальчишеский свет его глаз: ни возраст, ни ситуация.

- Что вы хотите сказать? - приподняла идеальные брови Некрасова. - Это как-то связано с анализом снов?

Она попросила Безродного о консультации.

- В данном случае не совсем... не совсем. - он поправил галстук задумчиво, механическим жестом, думая в этот момент о другом. - Здесь речь, похоже, о том, что во время сна снижается уровень контроля сознания и Владу с ней легче связаться. Ты, значит, его даже чувствуешь?

Я молча кивнула.

- Н-да... феноменально! Вы сказали, связь у них - девяносто два процента? Совершенно сказочный показатель! Тебе нужно попробовать передать ему свои мысли, София! Попробуй ответить ему. Да, вот что - ты сказала: "о которой никто знать не должен"? - пристально взглянул на Некрасову:

- Понятно, Илона Николаевна? Он предупредил нас - о Софии никто знать не должен. Только вы и я - больше никто , даже из наших.

- Поняла вас. - кивнула Илона . - Достаточно и того, что пришлось выдать способности Влада. Не знаю, как будем его обратно у них отбивать!

- Отобьёмся, Илона! - бодро сверкнули глаза доцента Безродного. - Просто сейчас не та ситуация. Враг не сражается с нами в белых перчатках. - он дёрнул плечами. - Что ж, нам перчатки снять тоже придётся.

Глава 3

Владимир Иванович пообещал поработать со мной над навыком передачи мыслей Владу через три дня. Сейчас ему предстояли важные переговоры, на которые он умчался прямо из лаборатории.

- Нелегко ему. - обронила Илона задумчиво.

- На него глядя - не скажешь. - я улыбнулась, вспомнив стремительный шаг и прямую спину преподавателя. При ходьбе он энергично помахивал неизменным потёртым портфелем для документов.

- Морально, София, морально. На нём сейчас больше ответственности, чем на всех нас - он ведёт переговоры с... не важно. В общем, задача такой же сложности только у Влада, даже немного сложнее. Задача у Влада другая. Что-то я разболталась. - улыбнулась Некрасова. - Ты куда сейчас?

- Домой. Завтра на смену к вам в отделение. - поняла, что она куда-то спешит и на беседу нет времени.

- До завтра, София. Если что - я на связи.

- До завтра.

Я проводила взглядом элегантный подтянутый силуэт Илоны Некрасовой в чёрном платье. С такой же прямой спиной, как у доцента Безродного. Почему они все так любят чёрный цвет? Как в форме, ходят в чёрной одежде!

Дома, вручив маме её любимые булочки из столичной пекарни, решила немного позаниматься. Без четверти десять привычно уже отключилась. Даже смешно - проваливалась в сон, как героиня сказки - в кроличью нору!

... я уже видела тёмное поле, блиндаж, костерок, а на нём - закопчённый чайник... Но другая мысль - чужая, почему-то была связана с Владом и гораздо сильней привлекала меня. Опасность, для него оттуда исходила опасность! Сознание в панике заметалось и устремилось к угрозе.

... дивизион артиллерии, а шевроны... всё ясно. Не наши это солдаты.

У машины военный показывал что-то другому на карте.

- Смотри, вот этот квадрат перепахать так, чтобы даже травы не осталось.

- А что там? Это же поле - не город и не укрепления. - удивился второй.

- Приказ командования. Сейчас двадцать два пятнадцать - в двадцать два тридцать начнём. Ты головой отвечаешь мне за готовность, всё должно быть по расписанию! - недобро хохотнул тот, что был старше по званию.

... я должна успеть! Сердце металось в панике и обжигающем ужасе. Меня окружал серый плотный туман, через который я, задыхаясь от слёз и страха, пыталась продраться к Владу. Я должна... я успею! Даже если я не умею - я это сделаю!

... совёнок мой... жаль, что ты не слышишь меня... - проник шёпот усталых мыслей в моё сознание и я рванулась к нему, как на маяк. Серый туман расступился, белая луна осветила ночную степь и едва заметный вход в блиндаж...

"Влад! Влад!" - кричала мысленно, не зная, как заставить его слышать меня.

Влад курил у входа, пряча огонёк сигареты в ладони, недоумённо мотнул головой.

"Влад! Влад, это я! Магистр, ну услышь же меня! Пожалуйста..." - я крепко зажмурилась, из глаз покатились слёзы бессилия.

"Совёнок?! София?!" - пришла его удивлённая мысль. - "Что с тобой, что случилось?!"

"Влад, милый, нет времени - ваши позиции под прицелом! Весь квадрат! Обстрел начнётся в двадцать два тридцать, уходите немедленно! Спасайтесь, Влад, я прошу тебя - прямо сейчас!"

"Понял!"

- Командир, у нас двенадцать минут - в половине одиннадцатого начнётся обстрел, наш квадрат.

- Откуда сведения? - сдвинул брови бородатый смуглый военный.

- Времени нет. Поднимай людей, быстро, осталось одиннадцать минут. Мы должны покинуть квадрат. Давай.

- Ты понимаешь, что я пойду под трибунал за самовольно оставленные позиции?!

- На меня свалишь - пойду вместо тебя. - Влад убедил его мысленно, что нет других вариантов.

... бойцы по тревоге прыгали в грузовики и уезжали с незажжёнными фарами. Последними в кузов замыкающего грузовика прыгнули Влад, командир и военный разведчик с позывным "Малыш". "Малыш" - громила двухметрового роста, держал в руках самое ценное - закопчённый чайник. Подмышкой был зажат перепуганный приблудившийся кот по прозвищу Ёршик.

Колонна уходила "на всех парах" и была на расстоянии полкилометра - пустые позиции накрыло шквальным огнём. От блиндажа ничего не осталось.

- Откуда узнал?! Я должен доложить об этом командованию! - сдавленным шёпотом спросил командир, глядя на огненный ад.

- Ты же сам вышел из блиндажа и увидел чужой беспилотник. Понял, что снимают координаты. - медленно произнёс Влад, глядя ему прямо в глаза. Командир осоловело моргнул пару раз:

- Вовремя я вышел из блиндажа и заметил чёртов беспилотник, да? - прозвучало с неуверенной радостью.

- Да, ты нам всем жизни спас. - усмехнулся Влад. Сработало. Он не гнался за славой. Больше того - она ему противопоказана!

"Совёнок... София... милая, как ты смогла?! Как ты это сделала?!"

"Я... не знаю! Я очень за тебя испугалась!"

"Спасибо, совёнок! Спасибо! Люблю тебя!"

"Я люблю тебя! Возвращайся!"

... испуганный Ёршик с глазами, огромными, словно блюдца, вцепился в плечо "Малыша".

- Ну, что ты, друг, испугался? Не дрейфь, сейчас на место приедем - чаю напьёмся, колбасы тебе дам... - огромная ладонь добродушно поглаживала Ёршика между ушей.

"Колбаса" - вкусное слово и большой человек, руки которого пахнут порохом, ни разу его не обманывал!

Кот успокоился, зажмурил глаза и заурчал.

***

- Итак, задача. Вам дан набор предметов: шляпа, плащ, брюки, ботинки и простой карандаш. Как вы сгруппируете их и по каким признакам? - преподаватель откинулся в кресле и посмотрел на экран очень внимательно.

Новый лектор по профильному предмету "Общая психология" запросил практическое занятие - видеоконференцию. Михаил Иванович Яровский относился к студентам с некоторым высокомерием - совсем не так, как наш любимый доцент Безродный. Его отношение явно сквозило в снисходительном взгляде холодных, пронзительно-голубых глаз, выделявшихся на бледном смуглом лице, оттенённом чёрными волосами с проседью.

"Возможно, он такой вредный именно потому, что ещё не стал доцентом!" - хихикнула про себя.

- Ну, начинайте группировать, я жду! Вот вы, к примеру... София. - ему пришлось прочитать в "окошке" моё имя.

- Я бы разделила предметы таким образом: шляпа, плащ, брюки, ботинки - отдельно, а карандаш - отдельно.

- И по какому же признаку? - Яровский покрутил в пальцах ручку.

- Одежда и предмет канцелярии. - я слегка сжалась: чувствовала себя неуютно под изучающим колючим взглядом голубых глаз Яровского. - Это... неправильно? - спросила несмело.

- Отчего же? Очень стабильно и очень по-женски. - холодно улыбнулся Михаил Иванович и я поняла, что мы с ним друг другу не нравимся. Он мне - так точно! - Один из пациентов с отклонением, в ходе решения этой задачи, сгруппировал предметы вот как: шляпу, плащ, брюки - отдельно, а ботинки и карандаш - отдельно. Когда его спросили, по какому принципу он так разделил предметы, он ответил, что ботинки и карандаш оставляют след, а все остальные вещи - нет.

- Михаил Иванович, можно вопрос? - мне было действительно интересно.

- Да. - он слегка склонил голову.

- Какое у него было отклонение?

- Шизофрения. - процедил Яровский в ответ и снова откинулся в кресле. - Вот мы и подошли к нашей сегодняшней теме. - он неторопливо поправил галстук - серый, в тон костюму, оттенявший синюю рубашку. - Прежде всего, хочу чтобы вы исключили из своего лексикона сочетание "сошёл с ума". Люди не "сходят с ума", большинство патологий - наследственные. Исключением являются лишь те нарушения функций, которые наступили в результате воздействий извне, как правило - травмы или инфекционные заболевания.

- Травмы какие? - одногруппница Леночка, юморная и яркая, решила оживить занятие и проявить любознательность.

- Головы, э-э... Елена. Если поломать ногу - у вас не наступит дисфункций коры головного мозга, не так ли? - Яровский приподнял тёмную бровь и саркастично ей улыбнулся.

- Ой, не скажите... - протянула Лена с напускной простотой и задумчивостью. - А депрессия?

- Депрессия - психическое состояние а не патология, Елена. Надеюсь, вы знаете чем отличаются психические состояния от патологий? - парировал Михаил Иванович. - Продолжим. Шизофрения передаётся наследственно, причём - перекрестно: от мужской линии - женской и наоборот.

- От отца - дочери, от матери - сыну? - решила я удостовериться.

- Совершенно верно, София.

Я насторожилась: он не сделал паузы перед моим именем - он запомнил меня! Странно, я задавала вопросы не больше всех остальных...

- Усвойте, что шизофреники - они совершенно другие и среди них множество гениальных людей: учёных, писателей, художников так далее. Гений тоже отличен от нормы. Ещё нюанс: на чувства такой силы, как человек с шизофренией, нормальные не способны.

- Какие чувства вы имеете в виду? - не отставала любопытная Леночка.

- Любовь, например. Так любить, как любит страдающий шизофренией, нормальный человек просто не сможет. Шизофреник готов на всё ради любимого человека, я не преувеличиваю. Но есть обстоятельство - на него нельзя положиться.

По времени уже был конец лекции.

- Тема следующего занятия - сны и психоанализ сновидений по Зигмунду Фрейду. Самостоятельно изучить физиологию сна. Тема обещает быть интересной. А вы как относитесь к снам? - поинтересовался он неожиданно и впился пристальным взглядом в экран.

Одногруппники загалдели: "Положительно!", "Люблю поспать!" потому как во время сессии не высыпались мы катастрофически. И только я молча складывала тетрадку и ручку, с нетерпением ожидая, когда он отключится. Скоро должны быть новости - может, удастся что-то узнать...

- А вы, что же, София? Как вы относитесь к снам?

Я вздрогнула от неожиданности, внутри предостерегающе ёкнуло и сердце в испуге заколотилось зверьком, попавшим в капкан.

- Я? О, я люблю поспать, но на такую роскошь мне не хватает времени! - улыбнулась я легкомысленно.

- Вот как. - Яровский бросил на меня странный взгляд суженных глаз. - Занятие на сегодня окончено, о дате следующего я сообщу дополнительно. Всего доброго. - он отключился.

Тупо смотрела в погасший экран и в душе у меня поселилось неприятное чувство. Тревожная дрожь. Не та, что заставляет трястись ваши коленки, а та, что трясёт изнутри, заставляя сжиматься сердце и душу. Страх за того, кто для тебя дороже всего. За того, кого любишь.

***

Я пересмотрела абсолютно все новости. Войска противника, попавшие в окружение без боя сдавались в плен целыми взводами и батальонами. Солдаты просто хотели сохранить свою жизнь. Те, что могли - отступали и отступление стало попахивать массовым бегством.

Боевики, засевшие в подвалах химпредприятия - те, что потребовали одного переговорщика, выпустили заложников и сами вышли под белым флагом. Сдаваться. Чья в этом заслуга - я не сомневалась. Влад работал на пределе реальности и возможностей.

Гордость и радость, что он со всем справился, смешались со страхом. Почему место, где были позиции его штурмового полка, противник пытался стереть с лица земли с таким остервенением?! "Перепахать так, чтобы даже травы не осталось!"

В том, что охота велась на него, я была просто уверена.

Глава 4

Ход противостояния был давно переломлен в пользу нашей армии, а Влад всё не возвращался! Я за него волновалась и волнение грозило перерасти в настоящую панику.

"Сниться" он мне перестал.

Все попытки увидеть его и связаться самостоятельно, и по методикам Владимира Ивановича не давали никаких результатов. Каждый раз я оказывалась в глухом сером тумане и прорваться не получалось. Больше я не слышала мыслей Влада. Мне было страшно - так страшно мне никогда в жизни не было. Я твёрдо верила, что с ним всё в порядке - войска неприятеля продолжали отступать и сдаваться, но я не могла заставить себя за него не бояться.

Сегодня, во время занятий в отделении у Некрасовой, когда мы с Матвеем праздновали победу над цифрой "два", медсестра Танечка сказала, что Илона вызывает меня. Внутри всё настороженно замерло - я ждала и боялась известий о Владе.

- София, иди прямо сейчас. - Таня разгладила свою кокетливую форму - розовую, с красным кантиком.

- Но у нас ещё полчаса занятий с Матвеем. - я не хотела его оставлять: Матвей оживился и уверенно шёл на поправку, стоило проявить немного внимания.

- Я побуду с Матвеем. Илона Николаевна сказала - срочно. Иди. - хорошенькая, как куколка, Танечка важно кивнула.

Некрасова в неожиданно голубом льняном платье - день выдался жарким, что-то строчила в папках историй болезни своих пациентов. Иногда она останавливалась, закрывала глаза - и вновь ручка мелькала, как игла швейной машинки.

- Илона Николаевна... - он а подняла глаза и я осеклась. Что-то случилось. В груди и желудке образовалась тянущая пустота.

- Собирайся, София. Звонил Владимир Иванович, у него что-то срочное. По телефону не стал говорить.

Такси подлетело к нашему корпусу, стоявшему с достойным видом гордого старика в окружении столь же древних деревьев. Наш корпус был самым красивым, а может, нам так казалось, потому, что он - наш.

Владимир Иванович возбуждённо мерял шагами лабораторию. Стоило нам войти - он бросился к нам:

- Илона, я знаю! Я знаю, почему София не может выйти с Владом на связь! - он забыл поздороваться от волнения и назвал Некрасову просто по имени!

- Что случилось, Владимир Иванович?

- Его обнаружили и на него охотятся! Вот он и боится с ней связываться!

Я молча медленно села на стул в каком-то немом отупении. "Боится с ней связываться!" - как будто мне нельзя доверять...

- Боится... - повторила сухим шелестящим шёпотом. - Боится...

- Он боится не за себя - Влад не из робких. - веско сказал Безродный, поняв моё состояние. - За тебя он боится.

- За меня?! Но... каким образом... - я растерялась.

- Ты знаешь, со стороны противника тоже работают наши... хм... коллеги. - Безродный даже плечи расправил, всем своим видом давая понять, что никакие они ему не коллеги, конечно! - Все знают, что такой специалист, как Влад, один не работает - у психокинетика всегда есть в "тылу" получатель. Получатель держит с ним связь и усиливает. После того, как ты спасла его от обстрела, они окончательно убедились, что ты существуешь. Тебя будут искать, поэтому он заблокировал связь - чтобы тебя, не дай Бог, не выследили.

- А это возможно? - успокоилась после его объяснений.

- Мы точно не знаем, какие у них возможности. Но мне с ним срочно нужно связаться.

- Владимир Иванович, я каждый день пробую абсолютно все способы и - никак.

- Влад очень силён. - в улыбке мелькнула гордость за ученика. - Заблокировал он именно тебя. Но есть вариант пробиться к нему с твоей помощью. Стимуляция.

- Владимир Иванович! - ахнула тихо Некрасова.

- Я согласна.

- София, процедура болезненная! - повернулась ко мне Илона. - Это больно. - повторила для убедительности. - Владимир Иванович...

- Я знаю всё, что ты скажешь, Илона! Речь идёт о жизни Влада! Только поэтому. - возмущённо сверкнули глаза Безродного.

- Я же сказала: согласна.

Владимир Иванович неожиданно взял меня за руки:

- Спасибо, София. Он, правда, в опасности.

***

Три дня после стимуляции я провалялась в палате для буйных в отделении у Некрасовой. Чувствовала себя плюшевой игрушкой. Голова не болела - она была набита ватой. Я - плюшевый мишка... в голове у меня только вата...

Саму процедуру я помню отрывками. Закреплённые вдоль волос на лбу, висках, шее и за ушами датчики, превратили мой мозг в высоковольтную вышку. Мы прорвались сквозь серый туман и я передала Владу всё, что велел Владимир Иванович. В память врезалась мысль Влада - она была похожа на крик: "София, ты... как ты смогла пробить блок?! Ты что... ты на стимуляции?! Скажи, пусть немедленно прекратят!"

Следившая за моими зрачками Некрасова, рывком отключила прибор и начала срывать с моей головы датчики. Я провалилась в серую вату... это она сейчас в моей голове...

***

Тупо читала с конспекта ответ на вопрос Яровского о физиологии сна, боясь ошибиться. В первый раз в жизни не помог ни интерес к теме, ни методики Влада по запоминанию.

Я не смогла запомнить ни строчки. Я не смогла выучить, как ни старалась. Мои подозрения, что виной тому стимуляция, подтвердила Некрасова и поспешила утешить: "Ещё пару инъекций - и всё восстановится!"

Мама, которую предупредила Некрасова, что три дня я приехать домой не смогу - очень много работы, смотрела в глаза печальным всезнающим взглядом.

- Может... уволишься? Ну её, эту работу!

- Я ... не могу. Людей не хватает. Не беспокойся, мамочка, вот высплюсь - и всё будет в порядке. - улыбалась ей через силу.

Она всё понимала. Ошибка - думать, что тебе удалось обмануть маму хоть в чём-то...

- Состояние сна отличается от бодрствования снижением тонуса мышц и выключением сознания. Изменяются вегетативные функции: снижается обмен энергии, частота сердцебиений, кровяное давление, температура тела, урежается дыхание... - я боялась остановиться, чтобы он не смог задать вопрос во время паузы.

- Замечательно. Какие волны характерны для парадоксального сна? - бесцеремонно заткнул Яровский мои излияния.

Я впилась глазами в конспект в полной панике. А, вот - "периоды сна", подчёркнуто.

- Бета-волны - волны быстрого сна. Сопровождаются сновидениями. - выдохнула с облегчением.

- Так. А для медленного? - продолжал засыпать меня вопросами преподаватель.

- Дельта-волны, медленные, с большой амплитудой.

- Продолжайте.

- Внешние раздражители - холод, шум, запах - нередко включаются в содержание сна. По выражению Сеченова, "сновидения - небывалые комбинации бывалых впечатлений". По теории Павлова, сон - охранительное торможение, предотвращает переутомление и истощение нервных клеток...

- Достаточно. Опишите понятие частичного сна.

Я боялась поднять глаза от конспекта.

- Сон, когда сторожевые пункты коры остаются свободными от торможения. Мать спит при сильном шуме, но малейший шорох со стороны ребёнка будит её.

- Явление патологического сна? - он, похоже, задался целью поймать меня на незнании. Или цель, всё же, другая?

Я водила пальцем по строчкам конспекта, как второклашка.

- Патологический сон называют ещё летаргическим, иногда длится годами. Обычно вызван повреждением гипоталамуса или среднего мозга.

- Ну и скажите мне определение сновидений по Зигмунду Фрейду, чтобы я мог поставить оценку.

Над верхней губой бисером выступил пот напряжения. Вот! Вот он, Фрейд!

- Одна из трёх основных форм проявления бессознательного - сновидения.

- А две другие?

Хорошо, что я их записала!

- Ошибочные действия и невротические симптомы.

- Отлично. Вы сдали практику на "отлично", София. Надеюсь, не разочаруете меня на экзамене. - он сузил глаза и добавил: - Хороший конспект. Итак, коллеги, исследование проявлений бессознательного в рамках теорий психоанализа. Запишите методы изучения: метод свободных ассоциаций и метод анализа сновидений. Осуществляется по сходным принципам...

Я его больше не слушала - всё равно не запомню. Закусив до боли губу, я старалась не плакать от облегчения. Только никак не могла избавиться от ощущения - он понял, что я ничего не помню!

Когда же помогут уколы Некрасовой?!

Глава 5

- Матвей, ты молодец, но не надо спешить. - улыбнулась мужчине, придержав его руку. Он сдвинул брови - совсем как упрямый мальчишка. - Смотри, как хорошо у тебя получается, когда ты не торопишься. - он кивнул и принялся неспеша и аккуратно выводит слово "мама". Цифру два мы уже победили и перешли к простым коротким словам и действиям.

Мне нужно взять методику для занятий с Матвеем у Илоны Николаевны - я запомнила, что мы с ним должны делать дальше, но всё ещё не доверяла до конца своей памяти. Если бы речь шла лишь обо мне... но в процессе занятий с Матвеем я не могу ошибиться - не имею на это права! Теперь я вполне понимала всю глубину беспомощности взрослых людей, когда не могла запомнить ни одного слова для занятий по практике.

У двери ординаторской услышала возбуждённый голос Безродного:

- Илона, детка, с кем договариваться?! У них никаких понятий о чести и этике! Ты же работала с пленными - они солдат превратили в совершенно озверевшие особи, хуже животных! Их солдаты убивали мирных жителей - не врагов, Илона, сограждан! Они нас хотят как факт уничтожить! Какие там договорённости?!

- Иначе - никак, Владимир Иванович? - голос Некрасовой был растерянным, как у ребёнка.

- Нет, детка, иначе - никак!

- Хорошо... раз вы так считаете...

Я не могла больше позволить себе медлить и слушать разговор, который мне не предназначен. Тихонько постучала в дверь ординаторской.

- Да.

- Здравствуйте. Здравствуйте, Владимир Иванович. Мне нужна методика для занятий с Матвеем.

- Здравствуй, София. Илона, ты объяснишь? - без всякого перехода спросил небывало серьёзный Владимир Иванович.

- Нет. - отрубила Некрасова. - Я против, сами и объясняйте. - она отвернулась к окну, скрестив на груди руки жестом, полным негодования.

Мне стало не по себе под виновато-решительным взглядом Безродного.

- София, ситуация такова: сегодня противник обстрелял центр города. - он помолчал, подбирая слова. Владимир Иванович подбирает слова! - Есть раненые. Повреждены корпуса нашего Университета.

Его слова об обстреле и раненых были страшными, но почему-то упала душа именно от его убитого тона и от известия, что повреждены здания Университета. Наш Универ, наша гордость...

- Я думала - это на позициях... - только и смогла прокомментировать.

За время конфликта мы все привыкли к звукам отдалённых разрывов - где-то там, на позициях. Больница - в одном из отдалённых районов, мы даже не поняли, что это уже в городе. Но он мне всё рассказывает не для того, чтобы сообщить новости...

Я подняла глаза:

- Дальше.

- Сейчас идут переговоры между военными. Влад в переговорной группе, он должен склонить их к капитуляции. - Безродный с силой сцепил пальцы в "замок". - Но со стороны противников тоже есть психологи. Владу тяжело - силы уже на пределе, устал. Ситуация усугубляется, заставить их подписать капитуляцию он должен сегодня, сейчас. - Владимир Иванович впился глазами в моё лицо. Я молчала - он всё равно скажет. Он скажет, что им от меня надо, даже если я не спрошу.

- София, ты могла бы... надо усилить его. Нужна ещё одна стимуляция. Ты вправе нам отказать. - поспешно добавил, увидев как я сжалась, втянув голову в плечи.

- Об этом... он попросил? - в горле всё пересохло и вопрос прозвучал хриплым шёпотом. Мне нужно знать ответ. Очень нужно.

- Да что ты! Он даже на связь не выходит!

- Я готова. Когда?

- Прямо сейчас.

Вздрогнула:

- Я могу... покурить? Время есть?

- Покури. - натянуто улыбнулся Безродный.

"Не просил... не хотел подвергать меня опасности". - я улыбнулась, глубоко затянулась ароматным вишнёвым дымом. Я не смогла бы отказать в любом случае - слишком велика ставка, чтобы о себе думать. Но на душе было легко - он не просил. Не хотел рисковать.

- Илона Николаевна, там Матвей... у него положительная динамика. Пусть с ним кто-нибудь занимается - нельзя прекращать занятия.

- Не беспокойся. И, вот что - я поеду с тобой в лабораторию. - она метнула решительный взгляд в Безродного.

***

Влад в чёрной форме... много людей в форме... и в костюмах гражданских.

"Влад... подкрепление прибыло". - попыталась я пошутить, прорвавшись сквозь серый туман.

"София?! Какого чёрта?! Прекратите немедленно!"

"Влад... подожди. Столицу обстреливают, есть раненые. Попали в наш Универ. Влад... делай, что должен... пусть это не будет напрасно. Давай, Влад! Пожалуйста."

"Хорошо. Скажи им: как только закроешь глаза - пусть сразу отключают тебя! Я... люблю тебя!"

"Я... люблю тебя".

- Как только я закрою глаза - отключайте меня.

Через пять минут глаза мои начали закрываться. Перед тем, как сознание погрузилось в серый туман, я увидела: человек в военной форме противника с большими звёздами на погонах (никогда не разбиралась в званиях), с застывшим лицом что-то подписывал.

***

- Вы представлены к государственной награде и у нас есть к вам предложение. - почему Влад не хотел благодарно вытягиваться по стойке "смирно"? Потому, что он знал, чего от него хотят в этом большом кабинете военного ведомства. Знал, но пока что, молчал.

- Вас повысят в звании, предоставят в ваше распоряжение лабораторию и любое оборудование - какое только вы захотите. - человек с большими звёздами на погонах улыбался. - Чего нет - купим, что нельзя купить - сделаем. Государственное финансирование. Соглашайтесь, не каждый получает такое предложение от нашего ведомства.

Влад слышал все его мысли и удивлялся: как можно петь такие сладкие песни? Он хорошо понимал, что все эти посулы сделаны с единственной целью - его хотят превратить в оружие, грозное и безотказное. Да речь не о нём, в принципе. Он за себя не боялся, но есть один человечек... он вспомнил огромные карие глаза, что смотрели на него с любовью и детским доверием. Влад поднялся перед военным и произнёс очень тихо, всё время глядя большому чину в глаза:

- Ничего не было. Вы победили исключительно своими силами. Я - простой лейтенант штурмового полка и рад принять награду за боевые заслуги.

- Примите награду в знак оценки и благодарности за ваши боевые заслуги. - медленно произнёс военный.

- Благодарю. Разрешите идти?

- Идите.

- Честь имею.

За массивной дверью, которые украшают входы во все здания таких ведомств, Влад улыбнулся тёплым лучам солнца. Он скучал невыносимо.

***

Открыла глаза в палате для буйных отделения Некрасовой. Знакомая комнатка, пациенты скоро решат, что я стала завсегдатаем!

Напротив привинченной к полу кровати сидел... Владимир Иванович. Рукава рубашки закатаны, галстук расслаблен.

- Ну... что? Получилось?

- Детка, София, очнулась? Они подписали. Капитуляция. Всё, София, всё - враг капитулировал! Война закончилась! Мир, София! Мы победили. - он усталым жестом закрыл руками лицо, плечи его опустились. Только сейчас поняла, как же было ему тяжело - за меня, за Илону, за Влада - за всех. Он за всех отвечал!

- Ура... - прошептала и из глаз хлынули слёзы ручьями.

- Илона! Илона! - вскочил Владимир Иванович.

- Всё хорошо, София! Всё хорошо, тихо, тихо. - в плечо едва ощутимо впилась игла шприца... стало спокойно... я буду спать... как плюшевый мишка.

- Когда... он вернётся?

***

Сильные горячие руки обхватили меня, кто-то посадил меня к себе на колени, как сажают ребёнка. Хороший сон. Этот кто-то пахнет как... Влад.

- Совёнок... мой хороший, смелый совёнок!

И голос у него, как у Влада... и целует меня точно, как Влад! Сон какой замечательный... я вцепилась в рубашку у него на груди - так вцепляются кошки. Не отодрать. Я не хочу просыпаться!

- Совёнок? Я не совёнок, я - плюшевый мишка. У меня в голове вата. - я улыбалась.

- Нет. Ты - мой совёнок. Я обещал увезти тебя к морю.

- К морю... ты всегда держишь слово.

- Влад, ты можешь приехать и завтра - она всё равно будет спать под действием препарата. - послышался голос Илоны Некрасовой.

- Нет, я останусь. Пусть спит - я буду с ней рядом.

Дверь тихо закрылась, а я покрепче вцепилась в мужскую рубашку. Он вернулся, как обещал! Он никогда меня не обманывал... Мужская ладонь погладила мою голову.

***

Какие странные звуки и запах... шорох... шорох морского прибоя и пахнет... так пахнет море!

Я с трудом открыла глаза: незнакомая комната, открыта дверь на террасу, а там... я сбросила ноги с кровати, отпихнув одеяло, вышла на балкон неуверенными шагами и зажмурилась, боясь поверить глазам!

Под восходящим солнцем полыхали бликами белого золота спокойные бескрайние волны. Я десять лет не видела моря, не чувствовала его мощи!

Руки, по которым я так тосковала, обхватили меня, крепко сжали.

- Доброе утро, совёнок.

Благодарно припала губами к огрубевшим ладоням.

- Как ты это сделал?

- Привёз тебя, пока ты спала.

- Магистр, ты - волшебник!

- Нет. Просто... люблю тебя.

- Я так рада что эта война закончилась! - повернувшись к нему, нежно погладила щёки. Он похудел, загорел, черты лица стали резче. Но серо-стальные глаза всё также сияли.

- Я так скучала... я очень боялась за тебя. - прижалась к нему и успокоилась.

- Да, совёнок, военные прекратили стрелять. Но борьба, о которой никто не узнает, продолжается.

- Я не хочу это слышать, Влад! Я не хочу это знать! Я люблю тебя здесь и сейчас, а завтра - оно никогда не наступит!

- Ты хорошо выучила свойства времени. - засмеялся негромко и я затихла от счастья просто слышать голос и смех любимого человека! - Прошлого не существует и будущего - наличное у нас только настоящее, София. А в настоящем мы счастливы, так будет всегда!

- Я хочу к морю, Влад! - стала тянуть его за руку, как нетерпеливый ребенок.

- А завтрак?!

- Нет, всё потом! Я хочу к морю! С тобой. Ну, пойдём!

У кромки морской воды сказала ему то, что чувствовала:

- Ты и море - всё, что мне нужно для счастья! - задохнувшись от его поцелуя и забыв, что нужно дышать, исправилась: - Нет, знаешь, с тобой даже море не обязательно!

Над утренним пляжем и сверкающим морем послышался счастливый смех мужчины и женщины.

Возмущённо крикнула чайка - ну, что за люди?! Снова шумят и рыбу распугивают!