Факультет менталистики

Глава 1 Нежданные перемены

Сессия – это зло! Вот как сейчас – весна, солнышко за окном, а я как проклятая должна корпеть над учебниками. Голова дымится от обилия впихиваемых в неё знаний, которые словно по волшебству выветриваются сразу же после сдачи экзамена. И были бы предметы толковые, а то… Вот спрашивается, на кой ляд мне, будущему специалисту в области экономики, нужна философия? Мать наук, блин. Но главное я её всё же сдала! А значит, сегодня могу расслабиться. Остался ещё один экзамен, и мы с подружками улетим в Испанию на целый месяц! Одни! Без родителей…

Вот так, витая в мечтах о первой в моей жизни самостоятельной поездке, распахиваю дверь в квартиру и… замираю на пороге. Родители в это время должны быть на работе. Но нет – из их комнаты доносится какая-то волнительная мелодия, и это странно.

Сумка с уже ненужными конспектами с моей лёгкой подачи приземляется на тумбочку, новые туфли, успевшие натереть ноги улетают куда-то в угол. В такие вот моменты и ощущаешь в полной мере – как мало порой человеку надо для счастья. Ничего не давит, не жмёт, напольная кафельная плитка приятно холодит ступни. Шлёпаю в сторону родительской двери. Распахиваю и вновь замираю как вкопанная.

Нет, я ещё могу хоть как-то принять тот факт, что мама могла рано освободиться, но вечно пропадающий в офисе отец? И что это за странный тип целует маме ручку?

– Э-э-э… Всем привет!

– О! – восклицает буквально лучащаяся счастьем мама. – Как хорошо, что ты уже пришла! У нас столько дел! Нужно собрать вещи, надо…

Она всё говорит и говорит, а я ощущаю, что вот-вот произойдёт нечто непоправимое. Почему вечно ревнивый отец совершенно не обращает внимания на то, что этот странный незнакомец проявляет внимание по отношению к маме? Неужели всё уже решено? Неужели, как и многие вокруг разведутся? Этого невозможно! Они любят друг друга!

Гость в очередной раз облобызал мамину ручку, взглянул на пребывающего в прострации отца, и направился ко мне. Приблизившись, остановился, как-то по киношному слегка склонил голову, коснувшись правой рукой края широкополой шляпы, и… указал взглядом на дверь. Ах вот оно что? Выйти ему, видите ли, надо. Ну да ладно, пусть чешет на все четыре стороны. Отхожу в сторону, освобождая проход, краем глаза замечая, что незнакомец, вместо того, чтобы направиться к выходу, по-хозяйски прошествовал на кухню.

А у меня до сих пор перед мысленным взором стоят его глаза. Странные, как и весь его облик. Какие-то смеющиеся или просто самодовольные? Не поняла. Но цвет! Насыщенно зелёный, с ярко-голубыми вкраплениями, смотришь в них, и будто в тёплую морскую воду окунаешься…

– Бр-р-р… – встряхнула я головой, прогоняя наваждение.

Да что ж это происходит-то? Нет, я, конечно же, слышала, что многих женщин после определённого возраста начинает тянуть к мужчинам помоложе, но чтобы моя мама? Эффектен, с этим не поспоришь. Лет тридцати. Неплохо сложен, правильные черты лица, завораживающий взгляд, плюс этот стильный прикид… Тёмно-коричневые брюки, заправленные в высокие замшевые сапоги, лёгкая шёлковая рубашка нежно-зелёного цвета. Широкий пояс наподобие кушака, напоминающий фильмы про пиратов Карибского моря с Джонни Деппом в главной роли. Длинные русые волосы собраны в низкий хвост, а чего стоит эта шляпа?

А мама тем временем всё щебечет. О том, что теперь всё будет хорошо, что мы вернёмся домой, что теперь нас ничто здесь не держит. Говорит, что безумно счастлива и даже не чаяла, что этот день когда-нибудь наступит… Но никакой конкретики: какой-такой этот день? Чем он отличен от других? Куда мы вернёмся? О каком вообще доме идёт речь, если мы и так дома?

– Мам, а конкретнее можно? – пытаюсь перебить её я. – Что произошло? Куда мы собираемся? И когда?

Реакция её была неожиданной: взглянула на меня сияющими глазами, будто только заметила, всплеснула руками, подскочила и обняла, поглаживая по волосам. Нет, мы, конечно же, были очень дружной семьёй в отличие от большинства моих знакомых, вот только таких порывов за мамой я что-то не припомню.

– Не спрашивай, доченька, – говорит. – Завтра всё узнаешь. А то будешь вон, как отец.

– Постой! Какое завтра? Но как же учёба? У меня же ещё один экзамен впереди. И поездка… – освободившись из её объятий, я отстранилась, пытаясь хоть что-то прочитать на её лице. Увы, ничего, кроме странно блуждающего взгляда лучащихся счастьем глаз и улыбки на губах, я не увидела.

– Ой, – как-то беззаботно отмахнулась она. – Суета сует. Забудь, – продолжала сиять мама. – А сейчас собери все необходимые и дорогие тебе вещи.

– К-как это забудь? – уставилась я на неё.

– Мы сюда не вернёмся, – бросила коротко мать, и что-то напевая себе под нос, принялась перебирать вещи в одном из ящичков комода.

– Что значит – не вернёмся? – сама такого от себя не ожидая, вспылила я. – А моим мнением кто-нибудь поинтересовался? Я уже взрослый человек, у которого есть свои мечты и планы, и… – слова как-то вдруг иссякли.

– Это не обсуждается, Лиса, – даже не взглянув в мою сторону, неожиданно твёрдым тоном произнесла мать. – Иди собирай вещи, – добавила она и тут продолжила напевать как ни в чём не бывало.

Шок? Не-е-ет… В смысле, нет таких слов, которые смогли бы описать моё состояние. Но судя по маминому счастливому и совершенно спокойному виду – это не шутка. Вот только когда на неё наваливается желание казаться таинственной, выспрашивать что-либо бесполезно – всё равно не ответит.

Э, нет! Так дело не пойдёт. Оборачиваюсь к отцу.

– Пап? Может ты объяснишь?

Тот лишь рукой махнул, буркнув что-то типа: «Сам ни черта не понимаю», – встал и поковылял на кухню. И в этот момент его осанка, походка, выражение лица меня напугали. Передо мной был не крепкий, здоровый и уверенный в себе сорокапятилетний преуспевающий бизнесмен и глава нашего дружного семейства, это был какой-то чужой жутко одинокий и подавленный старик.

Задержалась я в комнате не более чем на минуту. Желание разобраться в ситуации грозило спалить мой взбудораженный обилием непонятностей разум. И тут меня осенило: пусть мама не желает ничего объяснять, витая в непонятных грёзах о неведомом, пусть и недалёком, будущем, а отец пребывает в полной растерянности, но этот незнакомец должен что-то знать! Не зря же он именно сейчас очутился в нашем доме! И в том, что он ещё не ушёл, я уверена на все сто, ведь входная дверь почти всё время была на виду, да и доводчик там слишком мощный, закрыть её тихо практически невозможно.

Преисполненная решимости разобраться в сложившейся ситуации влетаю на кухню, где вновь впадаю в ступор – незнакомца здесь нет! Вышла, прошлась по коридору, заглядывая во все двери. Куда он делся? Словно сквозь землю провалился! Но ведь так не бывает, чтобы человек из квартиры не выходил и в тоже время его там не было.

Вернувшись на кухню, уселась за стол напротив отца. Сидим. Молчим. Его взгляд упёрся куда-то в столешницу. В одной руке – пузатенький бокал, судя по стоящей рядом початой бутылке – с коньяком, в другой – дымится сигарета, с которой вот-вот упадёт пепел. А ведь он не курит! Вернее, крайне редко. То есть только тогда, когда происходит что-то совсем уж из ряда вон выходящее.

– Па-а-ап? – почему-то шёпотом позвала я, но он даже не отреагировал. – У тебя проблемы на работе? – предполагаю, но он в ответ лишь головой едва заметно покачал, мол – нет.

Может, не хочет говорить, чтобы не переживала? Не исключено конечно, но… Что же тогда случилось? Сбивает с толку мамино не то что спокойствие – она явно счастлива! А ведь они с отцом друг в друге души не чают. Вариант того, что она радуется какому-нибудь его провалу, отпадает сразу по двум причинам: во-первых, ей подобное ехидство априори не свойственно, во-вторых, папины проблемы она всегда переживает как свои собственные. Тогда что же произошло? И что это за мужик был? Куда он пропал?..

– Па-а-ап… – без особой надежды на реакцию ещё раз позвала я, но он даже не шелохнулся в ответ, потом резко словно очнулся, заозирался по сторонам, схватил мобильный, набрал чей-то номер.

– Степан, здравствуй. Да, нормально. Уехать надо срочно. Да, надолго. Генеральная доверенность ещё действительна? Угу… Подъезжайте-ка с юристом ко мне. Да, на квартиру. Пусть подготовит. Срок? Года на три. Нет, я в своём уме. Если смогу, вернусь раньше. Не выпендривайся, справишься. Десять процентов акций тебя устроят? Вот видишь, всё зависит от мотивации…

Дослушивать я не стала: если отец окунулся в дела, то теперь до него тем более не достучаться. Мама тоже неожиданно резко реагирует на попытки докопаться до истины. Буду настаивать – переругаемся. Раньше такого не случалось, но всё бывает в первый раз. Оно мне надо? Может, всё не так и фатально? Просто все на эмоциях в связи с какими-то переменами.

Если вопрос встанет ребром – уезжать с ними или остаться здесь одной – что я выберу? Можно сколько угодно разводить браваду и кричать о том, что я взрослый самостоятельный человек, но я никогда не уезжала из дома больше чем на два дня, и просто-напросто не представляю свою жизнь без них. А вдруг они укатят куда-нибудь в Америку? Как часто мы сможем видеться? Достаточно ли будет общения через скайп или по телефону? Что-то не уверена я. И вообще, что меня здесь держит? Институт? Так всего-то несколько лет отучилась, поступлю ещё куда-нибудь. Парня у меня нет. Подруги? Те, по кому скучаю и так далеко, а остальные…

Так, в размышлениях и добрела до своей комнаты, плюхнулась в кресло и задумалась на новую тему: что мне нужно и что дорого? Если мы сюда не вернёмся, то… то хочется забрать всё!

Не моя вина в том, что едва ли не каждая вещь является памятной. Не могу я вычеркнуть из своей жизни воспоминания. Есть такие люди, которые с лёгкостью расстаются с вещами, но эта песня явно не про меня. Ведь эту мягкую игрушку подарила мне на память подруга как раз накануне отъезда её семьи в штаты семь лет назад. А эту шкатулку мы с ней же закапывали в парке под нашим любимым деревом, договорившись на двадцатилетие, а у нас день рождения в один день, достать её и прочесть свои желания десятилетней давности. Она так и не смогла приехать, но я не забыла обещания, и теперь храню шкатулочку как память о нашем детстве…

Вскоре все имеющиеся у меня в наличие сумочки, рюкзачки и чемоданчики оказались заполнены. Закончив со сборами, вышла на кухню. Отец по-прежнему сидел за столом. Содержимое бутылки уполовинилось, пепельница заполнилась бычками. Из их с мамой комнаты доносилась какая-то приятная мелодия, а возле посудомоечной машины скопилась кучка грязной посуды, что вообще для нашего дома было великой невидалью. В прошлый раз я настолько была шокирована, что даже не обратила внимания на это.

Налив себе чаю, накромсала бутербродов и уселась напротив отца, который меня будто бы не замечал даже.

– Па-а-ап, что происходит? – решила я вновь попытать счастья.

– Трындец, – отвечает. – Полный трындец.

М-да уж. Весьма информативно, ничего не скажешь. Дожевав остатки, поставила кружку в раковину, добавив ещё один штрих в картину царящего на кухне беспорядка, и поплелась к себе.

Всё это действительно странно. Ведь папа весьма преуспевающий бизнесмен, и нужды в деньгах нет, но мать всё равно работает. И не в какой-нибудь научной или экономической области, а приходящей уборщицей! Ну или домработницей, если для кого-то это слово звучит приятнее, хотя сути это не меняет.

Отец нередко краснеет перед коллегами по бизнесу, когда всплывает эта неприглядная сторона нашей семейной жизни. Я выкручиваюсь перед друзьями и вру по-чёрному, лишь бы не говорить правды. И – да, мне стыдно. По-моему – это работа для не имеющих образования приезжих или желающих разжиться лишней копейкой пенсионеров. Но мы не нуждаемся в деньгах! И папины связи позволяют ей занять любую должность в ряде крупнейших компаний города, но мама не желает даже слышать о смене сферы деятельности.

Что удивительно, она умудряется не только обслуживать больше десяти весьма состоятельных семей, имеющих в своём распоряжении нехилые хоромы, но и содержит в идеальном порядке нашу двухсотпятидесятиметровую квартиру! Да ещё успевает сготовить завтрак, обед и ужин, и… никакой усталости! Откуда у неё столько сил и энергии? Прямо как тот зайчик из рекламы батареек. Я в свои двадцать и половину такой нагрузки не выдержала бы. Да что там половина? Мне бы четвертой части хватило, чтобы после первого же дня трудов праведных благополучно склеить ласты даже не доползя до родного дома.

А главное, что в свои, пусть и неполные, сорок пять она прекрасно выглядит! Идеальная фигура, миловидное личико двадцатилетней девчонки с горящими энтузиазмом ярко-зелёными глазами, шикарная грива шелковистых каштановых волос без единой сединки. Когда мы выходим вместе на улицу, с нами парни норовят познакомиться. Им и в голову не приходит, что мы мать и дочь. В этом плане я ей искренне завидую, на что мама отмахивается – мол, это наследственное, и я буду выглядеть так же. Хотелось бы верить. Жаль, что ни бабушку, ни дедушку по её линии я так никогда и не видела. Почему-то у мамы даже фотографий их нет.

Когда чего-то ждёшь, время, как назло, тянется мучительно долго. Вот и маюсь, не находя себе места в непривычно опустевшей комнате. Нет больше фотографий на стене, и все фигурки, ещё недавно стоявшие на полочках, теперь затаились где-то в недрах одной из сумок. Ноутбук, диктофон… Без всех этих мелочей комната потеряла жилой вид, будто стоишь в мебельном магазине, всё вроде и расставлено гармонично, а чего-то не хватает. Музыку бы послушать или книжку почитать, но всё упаковано. Руки так и тянутся к телефону. Так и подмывает позвонить подругам, попрощаться. Но что им сказать? Куда мы собираемся? Почему столь поспешно?..

Ночью никак не могла заснуть. О каком сне может идти речь, если вокруг сплошные непонятки, и голова разваливается от всевозможных догадок и предположений? Хочется пить, но как назло к отцу кто-то пришёл, и они, вопреки обыкновению, заперлись не в кабинете, а на кухне. Устав ждать, решила налить себе чаю. Выхожу из комнаты, и слух улавливает обрывок фразы:

– …дарственную с отсрочкой в десять… нет, в пятнадцать лет, – услышала я голос отца и даже споткнулась на ровном месте.

Ничего не понимаю. Если мы уезжаем навсегда или на столь долгий срок, то не проще ли её продать или сдать в конце концов? Денег у нас достаточно, конечно, но лишние-то не помешают…

– А что с ней будет до тех пор? – донёсся до меня голос папиного товарища, по совместительству являющегося его партнёром по бизнесу.

– Пусть стоит. Думаю, ты в состоянии оплачивать коммунальные платежи за счёт тех десяти процентов акций? – как-то хрипловато отозвался отец.

– Да уж, умеешь ты убедить, – отозвался гость. – Ты уверен, что с тобой невозможно будет связаться? Я к тому… что делать, если доверенность истечёт, а ты не появишься?

Заставив меня вздрогнуть от неожиданности, дверь родительской комнаты слегка приоткрылась. Боясь, что мама застанет меня за подслушиванием, я прошмыгнула в туалет. Здесь, как оказалось, слышимость была ещё лучше, нежели в коридоре.

– Ой не смеши, – отозвался тем временем отец. – Не мне тебя учить как дела делаются. Вон с Иванычем новую состряпаете и заверите за меня. Надеюсь, обойдётся без подстав.

– А долю твою куда?

– Как всегда – на счёт в банке, – ответил отец. – Хватит уже лясы точить, оформляй Иваныч, да пора вам и честь знать. Без обид, но мне ещё собираться надо.

Дальнейшее меня уже не особо интересовало. Для приличия нажав на смыв, я с самым честным выражением лица зашла на кухню и, поздоровавшись с притихшими при моём появлении гостями, щёлкнула кнопочкой электрочайника, одновременно незаметно оглядываясь по сторонам.

Что удивительно – ничто не напоминало о минувшем беспорядке. Видимо, мама всё же выкроила время и убралась. Вот только на столе всё так же стояли почти пустая бутылка и полная бычков пепельница, вокруг которых возвышались целые кипы каких-то бумаг.

Налив в свою любимою кружечку чай, пошла к себе. Кстати, надо её тоже забрать. Итак, что всё это может означать? Отец сказал, что с ним нельзя будет связаться. И он не продаёт квартиру, а отписывает на неё дарственную, пусть и хитрую, согласно которой право собственности перейдёт к новому владельцу лишь через пятнадцать лет. Да ещё и десять процентов акций их компании отлистал своему компаньону с кажущейся лёгкостью. То есть там, куда мы едем деньги вообще не нужны будут?

До утра так и прокрутилась в кровати, думая, думая и ещё раз думая, но так ничего и не поняла. В итоге самочувствие было препротивнейшее: голова болит, всё бесит, ещё и осознание того, что вот-вот узнаю нечто-то очень важное, не даёт покоя.

– Лиска, – позвала заглянувшая в мою комнату мама. – Все свои вещи в гостевую переноси.

Вообще-то меня Алесей зовут, вернее, по паспорту Алесандрой, но мама с детства кличет меня лисёнком на разные лады. Так и хочется съязвить на тему: «Зачем тащить чемоданы в гостевую, если потом придётся их обратно в коридор волочить?» Но ругаться не хотелось, да и просто-напросто не было сил. Ну и ладно, надеюсь, скоро все непонятки, от которых мозг уже закипать начинает, закончатся, и всё встанет на свои места.

И вот всё наше немногочисленное семейство в сборе. Отец, несмотря на ночную попойку, абсолютно трезв, но по-прежнему не особо-то реагирует на что-либо, явно пребывая в крайней степени растерянности, странно, что с ночными посетителями он общался вполне нормально. Мама мечется от чемодана к чемодану прицепляя к ним картонные бирки с нарисованными на них фломастером буквами, судя по всему, обозначающими наши имена.

Когда стрелки на часах достигли ровно девяти часов в комнате раздался хлопок и… я протёрла глаза надеясь избавиться от наваждения, но, увы, ничего не изменилось: посреди гостевой стоял тот самый мужик, что вчера лобызал мамины ручки.

– Вы готовы, фаам Иола? – бросив мимолётный взгляд на нас с отцом и слегка поклонившись матери, поинтересовался неведомо откуда появившийся гость, а я озадаченно уставилась на маму:

– Фаам? – повторила я непонятное для меня обращение.

– Да, – так же слегка склонив голову в ответ, молвила мать, и было видно, что она сгорает от нетерпения, в мою сторону она лишь махнула рукой, мол, всё потом.

Незнакомец произнёс какое-то странное слово, щёлкнул пальцами и… весь мир пришёл в движение. Перед глазами вспыхнули, ослепив миллиарды разноцветных искр. Я потеряла равновесие, начав куда-то падать, и вдруг пришло ощущение невесомости. Кажется, я кричала. Да и кто бы на моём месте молчал? Это только в кино все, в кого пальцем ни ткни – герои, способные любые неожиданные повороты в своей судьбе переносить скрепя сердце и стиснув зубы.

Казалось, эта неимоверная круговерть никогда не закончится. Пришлось зажмуриться, чтобы не видеть всего этого. Жаль, что все остальные ощущения отключить нельзя. Сколько времени прошло: миг или час? На это я ответить при всём желании не смогла бы. Меня откровенно мутило, голова кружилась, ещё мгновение, и завтрак нашёл бы выход, но… чья-то рука заботливо подхватила моё неожиданно ставшее весомым тело, и я наконец-то решилась открыть глаза.

Мы, всей семьёй, ну и поддерживающий меня под руку незнакомец, который, конечно же, никуда не делся, очутились в просторном зале… какого-то дворца. Почему дворца? Да потому, что ничем иным это не могло быть: огромное помещение, квадратов на сто, наверное, покрытые изящной лепниной потолки, уходящие метров на десять в высоту, свисающие оттуда канделябры с хрустальными подвесками, картины и гобелены на стенах и полное отсутствие какой-либо мебели. Этакий бальный зал. По крайней мере, памятуя о посещённых некогда музеях, я именно так их и представляла.

Не успела я осмотреться, как створки высоких дверей распахнулись, и в зал буквально впорхнула… мамина копия! Вот только одета она была, мягко говоря, непривычно: в длинное пурпурное платье в пол, с довольно откровенным декольте, и, судя по осиной талии, с корсетом. Шикарная грива каштановых волос собрана в обычный конский хвост, изящные ручки прижаты к губам, в ярко зелёных глазах светится счастье и поблёскивают слёзы… странная комбинация, но здесь вообще всё странное, как и наше появление. Я даже ущипнула себя, стараясь убедиться в том, что не сплю.

– Мама! – воскликнула моя мать, бросаясь навстречу столь похожей на неё незнакомке.

– Упс… – только и смогла выдавить я.

Вот эта девушка — моя бабуля?! Мамины слова о наследственности – не пустой звук…

Женщины, ничего и никого вокруг не замечая, обнимаются, плачут, что-то приглушённо рассказывая друг другу. Очевидно, они рады воссоединению. Но, чёрт побери, где мы? Почему мама никогда не рассказывала о бабушке, о замке, где бабуля ведёт себя как хозяйка. И… вообще, это явно совсем не Земля. Значит, рассказы фантастов не вымысел? Иные миры существуют?..

Мы с растерянно озирающимся по сторонам отцом, остались предоставлены сами себе. Словно ища поддержки, я отошла от незнакомца и вцепилась в папину руку. Всё было слишком нереально, а он… такой привычный, такой родной в своём безупречном деловом костюме и до блеска начищенных ботинках.

– Ах… – наконец-то отстранившись от хозяйки замка, воскликнула мама и, словно бы только сейчас вспомнив о том, что они здесь не одни, повернулась к нам: – Познакомься, это мой супруг Константин Ливонский…

– Очень приятно, – слегка склонила голову женщина. – Мой дом – ваш дом. Ваша фамилия говорит о благородности рода, и я рада что моя дочь нашла достойного избранника. Хотелось бы узнать ваш титул…

Стоит сказать, отец был явно смущён и растерялся, не найдясь, что ответить в подобной ситуации. Непривычно было видеть его в таком состоянии.

– Матушка, в том мире титулы уже давно канули в Лету, – беззаботно отмахнулась мама. – А это наша дочь, Алеся, вернее – Алесандра, – продолжила представлять своё семейство она.

– Что же ты стоишь как не родная? Подойди поближе, моё очаровательное дитя, – грациозно протянув в мою сторону руки, словно приглашая в объятия, молвила женщина.

– Ну, а это моя мама, герцогиня Руана Лорентайн… – завершила знакомство мама.

И да, к этому моменту я уже очутилась в объятиях неимоверно молодой бабули. Её прикосновения были полны нежности, а приятный цветочный аромат духов слегка кружил голову.

Моя мама из другого мира, а бабушка – ни много, ни мало герцогиня! Кому рассказать – не поверят же! И тут же стало грустно. Наконец-то до меня дошёл смысл слов: «Мы обратно никогда не вернёмся…» Нет, о поездке в Испанию я не то чтобы напрочь позабыла, просто теперь прекрасно осознала, что здесь меня ждёт куда большее количество интересных и увлекательных открытий. Благо в личной жизни у меня был полный штиль, хотя бы от расставания с любимым не придётся убиваться, а вот подруги… О них теперь осталась лишь память в виде тех самых вещичек, которые я забрала с собой.

– Леон, – обратилась бабуля к стоящему в сторонке мужчине, который и привёл нас сюда. – Распорядитесь, чтобы вещи доставили в отведённые нашим гостям комнаты. А вы мои дорогие, наверное, хотели бы осмотреться? – окинув взглядом нашу семейку, предположила она.

Ну что тут скажешь? Интересно – да. Вот только папа по-прежнему ни на что не реагирует. Видимо, мой мозг, с самого детства впитавший в себя тысячи фильмов и книг о попаданцах в параллельные и прочие миры, оказался более подготовлен, нежели сознание консервативного и прагматичного отца, который никак не мог прийти в себя от шока.

Мимо нас, суетясь, сновала прислуга, а мы следовали за гостеприимной хозяйкой, устроившей нам экскурсию по замку. Ну что тут скажешь? Она оказалась превосходной рассказчицей. В сравнении с ней экскурсоводы земных музеев нервно курили в сторонке. Я затаив дыхание слушала о самых разных событиях из жизни представителей их… тьфу ты, нашего рода. И да, теперь я узнала, что «фаам» – это местный аналог наших земных «госпожа», «сеньора», «мадам», в общем, так обращаются к замужним или явно пожилым женщинам, к девушкам же – «фиета».

Да, замок действительно оказался достоин внимания: он был огромен и неимоверно прекрасен. Ни один зал не был похож на другой. Герцогиня то и дело останавливала нашу процессию около картин, а иногда возле совершенно неприметных мест, где когда-либо происходили те или иные попавшие в семейную историю происшествия. Были среди них и печальные и забавные.

Я нет-нет да норовила выглянуть в окно. Очень уж интересно какая здесь природа? Благо никаких психоделических фиолетовых листьев на деревьях и розовой травы здесь не было. Вокруг простиралась парковая зона с вполне привычными взору деревьями, очень похожими на земные. Зелёная травка ровным ковром устилала газоны. То тут, то там разбросаны клумбы с пёстрыми цветами, которые не удавалось рассмотреть с такого расстояния.

И только сейчас я с удивлением осознала один маленький нюанс, вечно вызывающий отторжение во время чтения книг о попаданцах: как так получилось, что я понимаю здешнюю речь? Да, я замечаю, что звучит она несколько иначе, более напевно как-то. Слова, если прислушаться, не вникая в их смысл – совершенно чуждые, но в голове тут же рождается родное и привычное русское слово. Причём происходит это синхронно, поэтому не сразу удаётся понять, что речь – иная! И что странно, я ведь не только понимаю, но и сама говорю! Фантастика, да и только.

Голова идёт кругом от обилия поступающей информации. Явно в период сессии такое потрясение – это перебор даже для морально подготовленного молодого поколения. Какое-то время мы гуляли по замку и его окрестностям, потом был поразивший разнообразием блюд обед, и уже после него нас проводили в выделенные нам комнаты.

Войдя в свои апартаменты, я совсем не женственно присвистнула. И было от чего! Этакая галерея из целых пяти здоровенных комнат, если не считать просторный санузел и гардеробную. Кабинет и спальню можно было распознать по характерной обстановке. А вот о назначении ещё трёх я так и не догадалась. Различались они лишь цветом устилающих пол ковров, гобеленов на стенах и мебельной обивки. Гостиные под разное настроение? Надо будет потом поинтересоваться. Мало ли, может у них принято различных по статусу или половой принадлежности гостей, в определённых комнатах встречать?

Ох… До меня вот только сейчас дошло: если я внучка герцогини, то не избежать мне обучения придворному этикету и прочим премудростям. Нет, интересно, конечно, побывать на настоящем балу. С этим не поспоришь. Но кто ж такую чучундру невоспитанную туда пустит? А значит крепись моя головушка, скоро начнут в тебя вбивать знания. И вообще, что меня здесь ждёт?

Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать. За ужином не прекращающая щебетать герцогиня, повернулась ко мне.

– Понимаю, что для тебя здесь всё ново и непривычно, – начала она и это вступление мне не очень понравилось. – Но тебе уже двадцать, а значит, пора представить тебя ко двору и искать подходящую партию.

– Мама! – тут же воскликнула моя мать. – Не вынуждай её идти по моим стопам.

– Она не обладает магией и сбежать не сможет, – спокойно парировала хозяйка замка.

А я откровенно зависла. Это что ж такое получается – магия существует? И моя мама этой самой магией обладает? И на Земле она очутилась в попытке избежать нежеланного брака? Интересно, а я на что-нибудь способна и как это вообще работает?

– Может и у меня она есть, – бурчу.

Надеюсь, никаких династических браков не будет, а только по любви! И вообще, как-то в мои жизненные планы это не вписывается. Хотелось бы сначала попутешествовать, посмотреть мир. Я даже готова поучиться где-нибудь в местном учебном заведении, лишь бы не замуж!

– Сразу видно, что она твоя дочь, – скривила губки бабуля. – Такая же бунтарка.

– Может, действительно не стоит спешить с браком? – наконец-то подал голос молчавший до сих пор отец. – У девочки шок, а тут ещё и муж появится. Это как-то уж слишком быстро.

– Но ей двадцать! – не унималась герцогиня.

– А кому кроме нас это известно? – парировала моя мать.

– Ну так-то да, – согласилась хозяйка замка и на мгновение задумалась. – В принципе, выглядит она неплохо, можно сказать, что ей семнадцать…

– И отправить учиться, – подхватила её затею мама. – Пока не закончит обучение, никто не посмеет осудить её затянувшуюся свободу. Ты ведь не против? – она взглянула на меня.

А я-то что? Закивала головой как китайский болванчик, всем своим видом демонстрируя готовность грызть гранит местной науки.

– Ну что ж… – задумчиво молвила герцогиня. – В таком случае у нас всего-навсего один месяц на подготовку. Иначе не успеем, а пребывание взрослой девицы в замке на протяжении целого года ни к чему хорошему не приведёт. Рано или поздно появятся соискатели на её руку и сердце, а среди них могут оказаться такие, кому даже я отказать не смогу.

– Надо будет посмотреть, как дела обстоят с письменностью, – тут же подхватила идею моя мать. – Историю хотя бы поверхностно изучить. Сословные отношения. Этикет…

В общем, список был длинным, и я уже задумалась: так ли дурна затея о браке?

Глава 2 Испытания

Месяц, выделенный на подготовку к вступительным экзаменам, пролетел словно один короткий миг. Всё вокруг было неимоверно интересным и увлекательным: природа, замок, город, новые знакомства, непривычный уклад жизни. Папа был угрюм, бродил по замку как неприкаянный. Его деятельная натура никак не могла найти себе применение в этом совершенно чуждом для нас мире, где многие вопросы решились посредством магии, которой он не обладал. Мама была его единственной отдушиной, а она явно наслаждалась своим нынешним положением.

Я довольно быстро влилась в сумасшедший ритм, который навязала мне герцогиня: ранний подъём, завтрак, занятия, обед, немного свободного времени и опять занятия, ужин и снова всё те же занятия. Голова привычно пухла от обилия поступающих в неё знаний, но теперь они, вопреки обыкновению, чудесным образом задерживались в памяти, не вылетая прочь после того, как кому-нибудь расскажешь фрагмент изученного материала. Возможно, причиной были талантливые педагоги, умудрявшиеся превратить в увлекательную игру даже изобилующую датами историю королевства? Или же перспектива замужества в случае непоступления, оказалась достойным стимулом для столь активного вгрызания в гранит науки?

Хотя мне действительно было интересно. Как выяснилось, моя мама была родом из этого мира, именуемого Таркон. Её… тьфу ты, наша семья занимала довольно высокое положение в социально-политической иерархии королевства под названием Элансия, и даже в каком-то дальнем колене родового древа пересекалась с правящей династией. Жили мы в городе Лемборн, являвшимся ни много, ни мало столицей Элансии.

Так вот, в возрасте двадцати четырёх, мама закончила с отличием факультет бытовой магии (!) столичного университета, что и объясняло её тягу к подобным работам и ту лёгкость с которой она справлялась. Одного я не могла понять, как герцогиня допустила, чтобы её дочь училась на этом факультете? Мне попытались втолковать, что нет ничего зазорного в том, чтобы шепнуть заклинание и щёлкнуть пальцами. С этим трудно не согласиться, однако в голове слишком прочно укоренилось представление о труде наших, земных уборщиц, связанное с мытьём полов и унитазным ёршиком в руках. И лично я наотрез отказалась поступать на этот факультет.

В общем, по окончании учебного заведения мама должна была сделать выбор между тремя претендентами на её руку и сердце. Но, увы, никто из них ей не нравился. Однако это не освобождало её от обязательств перед своим родом. В итоге, с импульсивностью, свойственной подросткам, не особо-то задумываясь о последствиях своего поступка и о том, как вернуться обратно, она не только раздобыла, но и активировала зачарованный свиток телепортации в некий отдалённый мир.

Воспринималось это как проявление бунтарства, несогласия с решением старших и одновременно – забавное приключение. Очутившись на Земле, она с ужасом поняла, что там, помимо неё, никто магией не владеет. Пути назад не было, как и возможности что-либо изменить.

Леон, несмотря на обманчиво молодой вид, несколько десятилетий прослуживший дворцовым магом у герцогини, проявил настойчивость. Долгие двадцать два года ушли на то, чтобы разыскать несмышлёную беглянку, успевшую обзавестись за столь долгий срок мужем и ребёнком. И вот наконец-то она смогла воссоединиться со ставшей к этому моменту неполной семьёй. Как выяснилось, дедушки не стало три года назад. Слушая, с какой теплотой и любовью все о нём отзываются, я искренне сожалела, что мы с ним так и не встретились.

Это краткий экскурс в историю нашего рода, а лично в моей жизни сегодня ожидалось судьбоносное событие: либо поступлю в универ, что не так-то просто сделать с тем объёмом знаний, который успела усвоить за столь короткий срок, либо буду вынуждена выйти замуж…

Как ни странно, процесс поступления здесь был довольно прост в отличие от земной процедуры. В определённый день, и не обязательно утром, абитуриент должен явиться в университет, подать документы и тут же пройти вступительные испытания, в число которых входила эланская письменность, история королевства, и… тестирование на предмет наличия магического дара. Последнее, в моём случае, вызывало самые большие опасения. В домашних условиях проверить, имеются ли способности, не представлялось возможным, а магия проявлялась лишь у десяти процентов местного населения, что уж говорить обо мне с учётом примеси земной крови?

Провожали меня всей семьёй. Но из кареты я вышла одна и, гордо задрав подбородок, пошла штурмовать местную Альма-матер. Страшно было даже подумать, что будет, если я провалюсь.

Денёк выдался солнечный и довольно жаркий. Скроенное по местной моде платье вызывает дискомфорт: корсет слегка затрудняет дыхание и жутко смущает излишне откровенным декольте. Всё это прибавляет нервозности. Однако никого, кроме меня, это не беспокоит.

Университетский двор оглушил, стоило войти внутрь. Будто ворота служили не только защитой от проникновения внутрь посторонних, но и несли некую функцию наподобие звукоизоляции. Внешне он напомнил мне муравейник. Народу здесь собралось немерено. Что не мудрено, ведь на каждый из пяти факультетов зачисляли по двести человек. Итого тысяча поступивших! А уж желающих это сделать было если не в сотни, то в десятки раз больше. Итого – не менее десяти тысяч абитуриентов, не считая начинающихся съезжаться студентов старших курсов, хотя их, по словам мамы, должно быть не так и много, очень уж сурово здесь отсеивали за неуспеваемость. В общем, такого столпотворения я прежде никогда ещё не видела, даже во время редких визитов на концерты эстрадных групп и певцов.

Как я уже знала, обучение здесь было бесплатным, и принимали всех, кто проходил отбор вне зависимости от сословий. И приглушённо галдящая разношёрстная толпа, скопившаяся в просторном дворе учебного заведения, красноречивее всяких слов подтверждала это правило. И если на Земле в ВУЗы тянулись зачастую по двум причинам – парни, чтобы откосить от армии, а девчонки, чтобы не идти в посудомойки, то здесь для подавляющей части самым весомым являлось то, что выпускникам уже не грозило оказаться за чертой бедности. Отсюда и стремление поступить.

Как я ни всматривалась никакой организованности не обнаружила. Ни очередей, ни кого-либо, кто подсказал бы, куда идти и что делать. В итоге, пришлось немножко поработать локтями расчищая себе дорогу. Спасибо родному общественному транспорту, вот и пригодилась мне полученная некогда практика. Возле парадного входа в здание даже осмотреться толком не успела, кто-то самым бесцеремонным образом выдернул меня из толпы и потащил внутрь. Возможно, он что-то сказал, прежде чем подхватить меня под руку? Не знаю. Царивший во дворе гул не позволял что-либо расслышать.

Нет, я, конечно же не сопротивлялась, и даже была благодарна ведущему меня куда-то парню. По опыту знаю – чем дольше жду, тем больше нервничаю, а это не лучшее подспорье на экзамене. Просторные светлые коридоры и бесчисленные повороты сменялись один за другим. Вскоре я осознала, что без сопровождающего попросту не выберусь из этих лабиринтов. И это, как ни странно, добавило решимости во что бы то ни стало поступить.

Остановившись возле одной из дверей, парень постучал и, заглянув внутрь, кивнул мне, мол, проходи.

– Удачи, – донеслось мне вслед, и стук захлопнувшейся за спиной двери заставил вздрогнуть.

Комнатка, вопреки ожиданиям, оказалась небольшой. Квадратов десять, не больше. Огромное окно, занимающее едва ли не всю противоположную стену, впускало солнечный свет. Из мебели всего один стол и четыре стула, три из которых занимали члены приёмной комиссии: седоволосая пожилая женщина и двое мужчин на вид лет тридцати пяти – сорока, хотя, памятуя о внешнем виде бабули и Леона, я не взялась бы оценивать их реальный возраст.

– Вы проходите, проходите, – произнёс один из мужчин, тот, что явно повыше, по крайней мере, в сидячем положении он едва ли не на голову возвышался над своими коллегами. – Давайте ваши документы, – говорит, и я послушно протягиваю свои бумаги. – Хм… Алесандра Лорентайн-Ливонская. Вы, случаем, не приходитесь ли родственницей герцогине Руане Лорентайн?

Я лишь кивнула в ответ.

– Ну что ж, привилегий вам это не даёт, но буду рад, если представительница столь знатного семейства почтит своим присутствием стены нашего заведения, – молвила женщина. – Тяните по одному билету из каждой кучки, – она взглядом указала на лежащие перед ней листочки. – У вас два часа на подготовку. Думаю, о попытках списывания говорить не надо? Вот и чудесно.

О каких шпаргалках может идти речь, когда с тебя не сводят взглядов три пары внимательных глаз? Да и не умею я этого делать. Но говорить ничего не стала, молча вытянула по одному билетику и села за стол.

Решив не пугать себя раньше времени, один билетик отложила в сторону, даже не заглянув, второй же прочла. В общем, с вопросом по письменности мне повезло. Никакой конкретной тематики типа наших экзаменов, где требуется написать краткое изложение по определённому произведению Пушкина, например, здесь не было. «Расскажите в свободной письменной форме, как вы представляете себе процесс обучения в нашем Университете» – гласило задание.

Благо практика у меня имеется, плюс рассказы мамы о годах проведённых именно в этом учебном заведении. Главное – не допустить ошибок. С этим сложнее всего, потому что мы заметили: стоит мне начать думать о правилах, и я словно специально пишу с ошибками, истолковывая их наперекосяк. Кто бы знал, как сложно не думать об этих проклятых правилах сидя на экзамене перед глазами приёмной комиссии. Но в итоге, я успела настрочить четыре листа убористым подчерком. И у меня попросту отобрали моё незаконченное сочинение велев отвечать на второй билет.

«Какое влияние на приграничные районы Элансии оказало Каргонское соглашение?» В принципе, ответ на этот вопрос я тоже знала, благо уловила его суть сразу же, не зря же на экономическом столько лет проучилась. Но, господи, как же сложно сосредоточиться, когда напротив тебя сидят и проверяют первую работу. Глаза нет-нет да косят на вчитывающихся в мою писанину преподов. В общем, не выдержала я.

– Можно устно ответить? – спрашиваю.

Если честно, то я попросту боялась наделать пресловутых орфографических ошибок. Не знаю уж, какова будет оценка за первое моё творение, но завалить письменность на билете по истории будет, мягко говоря, глупо. А иллюзий по поводу своей грамотности я не питала.

Преподаватели удивлённо переглянулись, видимо, мало кто изъявлял подобное желание, хотя я всегда старалась не тратить лишнее время и сразу отвечать.

– Приступайте, – отложив в сторонку мою писанину, произнёс тот, что пониже.

Я едва ли не запрыгала от радости. Ведь если меня допускают к ответу, значит проверенная работа не так уж и плоха? В конце концов, не знаю уж, как тут работает моё понимание языка, но хотелось бы надеяться, что уровень образованности у меня повыше, нежели у тех абитуриентов, которые не могли себе позволить обучаться в школах или нанять учителей. А таких, как мне известно, здесь хватало.

– В результате заключённой договорённости население районов, граничащих с Каргоном, обрело льготы на ведение торговых операций, что сказалось на социально-экономическом…

Сначала я сбивалась. Пыкала, мыкала, экала, но постепенно разговорилась и дальше вещала уже более чем уверенно и долго. Никто не перебивал, не засыпал дополнительными вопросами. Некоторые мои умозаключения, судя по выражениям лиц преподавателей, явно ставили их в тупик. А мне казалось странным, как можно не видеть очевидного? Наверное, сказывался менталитет человека из высокоразвитого техногенного мира, где информация льётся рекой со всех сторон: радио, телевиденье, книги, фильмы. Мой трёп слегка затянулся и, если бы не стук в дверь, я бы так и продолжала.

– Мы ещё не закончили, – обращаясь к кому-то за дверью, крикнул высокий и умолк, но я уже сбилась с мысли и естественно занервничала.

Какое-то время в кабинете висела гнетущая тишина, и я уже начала паниковать – не сболтнула ли лишнего? Или наоборот: наговорила много, а главное упустила?

– Спасибо, – выдохнула наконец-то седоволосая. – Это лучший ответ из всех, что я слышала за всю свою преподавательскую практику, – призналась она.

А я с замиранием сердца ожидала вердикт по первому билету, и если всё хорошо, то впереди ещё тестирование. Хотя последнее не столь и опасно. Ведь в университете пять факультетов: боевой магии, лекарского искусства, бытовой магии, ментальной магии, целительский.

На первый и третий я не хотела бы попасть. Второй был очень востребованным и шанс быть зачисленной именно туда был невелик. А вот оставшиеся два давали надежду. На менталистику почему-то не особо-то стремились, значит, есть шанс поступить. Ну и последний – целительский, был можно сказать бросовым. Туда зачисляли прошедших конкурс, но не обладающих магией. Там обучали искусству зельеварения. В общем, этакий травник-алхимик на выходе получался, способный кровь остановить, вывих вправить и роды принять. Но я не гордая, можно и туда, лишь бы не замуж.

– А теперь сядьте поудобнее, – произнёс высокий. – Закройте глаза и постарайтесь увидеть, что я сейчас буду делать.

Послушно выполняю всё сказанное, гадая, что ж я должна увидеть-то? Но как ни тужусь, ничего кроме пробивающегося сквозь веки солнечного света не вижу.

– Можно, я спиной к окну сяду? – так и не открывая глаз спрашиваю.

– Если вам будет удобнее, пожалуйста, – ответила женщина.

Пересела. Попыталась максимально расслабиться и одновременно сосредоточиться на происходящем. Помнится, меня подружка таскала на психотренинг, там во время медитации мы угадывали цвет ауры того или иного человека, или предмета. Тогда мне даже казалось, что я действительно вижу! Но скорее всего это обычное самовнушение, не более того. И вдруг мне показалось, что я вижу синевато-зелёное размытое пятно, где-то там, где как раз и должен сидеть высокий. Тут же всплыли слова с того самого психотренинга о том, что металлические предметы излучают такое вот «свечение». И ещё вспомнилось, что плоские или острые вещи должны рождать рваные линии, а округлые – плавные и размытые. Хм… чем не подсказка? Всё равно иных идей нету.

– Небольшой металлический округлый или овальный предмет, – произношу.

– Насколько небольшой? – уточняет, судя по голосу высокий.

Значит остальные догадки верны?!

– Не больше ногтя на большом пальце руки, – отвечаю с неведомо откуда взявшейся уверенностью.

– Ну что же, открывайте глаза, – произносит он и разжимает ладонь, на которой поблёскивает в солнечных лучах начищенный до блеска металлический шарик!

– Следующее испытание. Закройте глаза и отвернитесь. Уши руками прикройте. Досчитаете мысленно до десяти и, не открывая глаз найдите на столе недавно появившуюся, то есть ранее там не лежавшую, вещь, – приказал тот, что пониже.

Опять послушно выполняю все требования. И самой уже интересно найду – не найду? А если не получится, то первого успешно выполненного теста хватит для поступления хотя бы на менталистику?

В общем, увидеть я ничего не увидела и решила схитрить. Хотя и наивно это было, но почему-то казалось правильным. Подойдя на звук преподавательских голосов к столу, одной рукой взялась за его край, вторую развернула ладонью вниз и так ею и повела над столешницей пытаясь ощутить что-нибудь. И ведь чувствовала! Разное. Но всё оно будто нейтральным или даже холодным было, а в одном месте словно тепло излучалось. Боясь ошибиться, я несколько раз проверила этот участок прежде чем опустила руку на… гладкий, напоминающий на ощупь пластик, кругляшок.

– Поздравляем этот этап тестирования прошёл успешно, – произнесла женщина, и когда я взглянула на педагогов то…

Мне показалось, или на их лицах было удивление? И вообще, почему в домашних условиях не могли проверить наличие магии? Это ведь не так и сложно, как показывает практика. Хотя, может, всё это всего лишь совпадения?

– Отвернитесь, – вновь скомандовал высокий. – Сейчас мы спрячем одну из лежавших на столе вещей. Ваша задача её найти. Вы сможете делать это и с открытыми глазами, если вам так будет проще. Но это снизит проходной бал, – добавил он.

Стоило отвернуться, и за спиной раздалось активное шорканье, кажется, преподы решили размяться, заодно запутав незадачливую абитуриентку. Ну коли открытые глаза снижают балл, то надо для начала попробовать исследовать поверхность стола с закрытыми. То есть не пощупать, а так же энергетически ощутить, чего не хватает, а потом поискать это нечто.

– Приступайте, – разрешил тот, что пониже.

Исчезнувший предмет определился легко. Это был тот самый кругляшок. В памяти тут же возродилось недостающее ощущение от близости пропавшего предмета. И почудилось, что я ощущаю слабую связующую нас нить. Поводила рукой в воздухе. В какой-то миг связь вроде бы стала прочнее, и я, наощупь огибая стол, двинулась в этом направлении. Не знаю уж, галлюцинации это или что, но мне определённо казалось, что руку будто магнитом тянет куда-то. Ещё немного и…

– Достаточно, – заставив меня отпрянуть, произнесла женщина, и когда я открыла глаза, она уже доставала кругляк из рукава своего платья.

Следом пролетели ещё четыре испытания, и неведомо каким чудом, но мне удалось с ними справиться! Никогда бы не подумала, что такое возможно. Да и всерьёз прежде подобное не воспринимала, кто ж знал, что это и есть зачатки магии, признаки обладания даром.

– Поздравляем, – по завершению очередного задания молвил высокий. – Вы зачислены. И вам предоставляется свобода выбора одного из трёх факультетов: боевой, бытовой или ментальной магии.

– А лекарского искусства? – решив обнаглеть подала голос я.

– Там, увы, уже не осталось мест, – отозвалась женщина. – А на целительский мы вас при такой степени одарённости не допустим. Поэтому забудьте о лечении. Так и каков же ваш выбор?

Так и подмывало сказать в ответ: «Можно подумать, он велик!» Хоть я и боялась, что вообще завалю экзамены, но на два из трёх предложенных факультетов изначально не хотела попадать. А значит – менталистика. Собственно, мне дома пытались объяснить, что это такое. Но я так и не поняла, если честно.

– Ментальной магии, – отвечаю, в очередной раз вызвав удивление педагогов.

– Вы хорошо подумали? – с сомнением интересуется высокий. – Дело не в том, что этот факультет чем-то плох, но для поступления нужен определённый, довольно высокий, уровень магических способностей. Это не к тому, что он у вас недостаточен, а к тому, что и требования в процессе обучения более высокие и соревноваться в процессе учёбы придётся с лучшими.

– Можно подумать, на других факультетах иначе, – пожимаю плечами.

– На боевом так же, на остальных в разы проще, – отозвалась женщина. – Ну что же поздравляем с зачисление на факультет менталистики.

– Возможно вам интересно будет узнать, – перебил её высокий. – Девушки на этом факультете большая редкость, и на сегодняшний день вы первая и не исключаю, что последняя представительница прекрасного пола, решившая связать свою жизнь с ментальной магией. За всю историю, лишь одна девушка поступала на этот факультет, э-э-э… лет семнадцать назад. И неплохо справлялась, стоит заметить, но всё же… не женское это дело, – добавил он.

«Ага, а ещё никто не идёт на боевой, наверное. Только и мечтая стать лекаршами или домохозяйками…» – подумала я, но вслух так ничего и не сказала.

Глава 3 Обустройство

До начала занятий оставался месяц, за время которого поступившие счастливчики должны были успеть собрать всё необходимое для года учёбы. Хотя некоторые студенты в это время уже находились на территории ВУЗа – во избежание отчисления закрывая старые долги по дисциплинам. Понятие каникулы здесь существовало, но распространялось исключительно на три месяца в летний период. Я, в принципе, могла жить в замке и ездить на учёбу оттуда. Но проблема в том, что Лемборн достаточно большой город, и Университет располагается в полутора часах езды от дома. Тратить ежедневно три часа на дорогу не хотелось. Посовещавшись с родными, я решила жить в общежитии на территории ВУЗа, выбираясь домой на выходные.

К тому же так имелся хоть какой-то шанс окунуться в студенческую среду и обзавестись друзьями. За месяц, проведённый здесь, я почти никого, кроме прислуги и родных, не видела. Нет, бывали в замке и гости, но эти чопорные дамочки, являвшиеся старинными знакомыми мамы и бабули, мне в подружки явно не годились. Их же дочери и внучки к этому моменту либо учились где-то, либо успели выйти замуж. Единственная «сверстница», с которой меня попытались свести, никаких эмоций, кроме крайней степени раздражения, у меня не вызывала. Эта семнадцатилетняя особа оказалась до невыносимого глупой и болтливой. Все её разговоры сводились к обсуждению платьев, сумочек и потенциальных кавалеров.

Порасслабляться оставшийся перед началом занятий месяц герцогиня мне не позволила. Учёба, учёба и ещё раз учёба.

– Коль сама же это и выбрала, то должна стать одной из лучших, – говорила она. – Нечего семью позорить плохой успеваемостью или не дай бог отчислением.

И я старалась, памятуя, что в случае провала меня ожидает совершенно не вписывающийся в мои жизненные планы – брак.

За неполные два месяца пребывания на Тарконе я многое успела узнать. Как о самом городе, в котором жила, так и о людях этот мир населяющих. Здесь не было иных рас, как в фентезийных романах. Всё население напоминало наших европейцев. Никаких тебе азиатов или негров. Восемьдесят пять процентов относились к среднему и низшему сословию, и всего лишь пятнадцать к родовитым семействам. Техники тут практически не было: либо магия, либо ручной труд. Благо хоть рабство в королевстве не приветствовалось, с подобным было бы сложно смириться человеку, выросшему в свободолюбивой стране.

Радовало и то, что папа наконец-то нашёл себе применение. Он занялся торговым бизнесом, по местным меркам совсем не подобающим его положению. Но задействовавшая свои связи герцогиня милостиво смотрела сквозь пальцы на его причуды. Хотя и не понимала – зачем ему работать? Ведь у семьи имеются прекрасные виноградники и винодельня, приносящие приличный доход. И даже там непосредственного вмешательства членов семьи по сути не требовалось, так как управляющий справлялся со всеми вопросами самостоятельно. Но папа стоял на своём, и все махнули рукой, мол, чем бы дитя ни тешилось…

Нет, он не стоял за прилавком и не считал вместо привычного компа или калькулятора на счётах, этим занимались другие, те, для кого это нудное занятие было привычным. Он, не мелочась, пользуясь знаниями и опытом, сразу же начал налаживать целую сеть торговых домов, с наёмным персоналом в виде продавцов, грузчиков, уборщиков, администраторов и бухгалтеров, а также не виданной здесь прежде системой внутреннего аудита, и проводить рекламные акции, отличные от тех что практиковались на Тарконе.

Теперь отец целыми днями пропадает в конторе, мама, словно мотылёк, порхает то в гости, то к портным. Бабуля как-то не ассоциируется с престарелой мудрой женщиной, хоть и не глупа, но не в меру молодая внешность мешает, и я воспринимала её скорее как тётушку. Немного занудную, стоит заметить. Моя же жизнь превратилась в сплошную зубрёжку. Первая эйфория от осознания того, что я в ином мире, прошла, и стало откровенно скучно. Хотелось поскорее вырваться из успевшего опостылеть замка, где, несмотря на обилие народа вокруг, я была одинока как никогда прежде.

И вот настал тот долгожданный день, когда мои вещи были упакованы и загружены в карету. Провожали меня опять же всей семьёй, и даже папа соизволил отвлечься от своих вечно неотложных дел ради такого события.

Очутившись во дворе гудящего словно улей универа, я наконец-то обрела нечто отдалённо смахивающее на свободу.

– Первый курс? – сверкнув белозубой улыбкой, поинтересовался подошедший ко мне высокий голубоглазый блондин с равномерным бронзовым загаром.

М-да, за внимание такого мачо в родном земном универе девки в драку бы бросались. А я стояла бы в сторонке и собирала ставки на победительницу. Потому что типаж не мой. То есть с некоторых пор не мой. Не люблю слишком смазливых. Плавали. Знаем. И впредь я зареклась наступать на одни и те же грабли. А красавчик всё ещё стоит рядом, совершенно не стесняясь откровенно разглядывает меня с ног до головы, будто я кукла или манекен выставленный на витрину магазина. Рука непроизвольно потянулась прикрыть излишне откровенный вырез платья на груди, а внутри аж гнев закипать начал, но тут же вспомнилось, что я понятия не имею, куда мне идти, и этот самоуверенный самец – мой шанс не заблудиться.

– Да, – киваю, надеясь, что он подскажет, куда идти и что делать.

– А факультет какой?

– Менталистика, – отвечаю, косясь на застывших за моей спиной слуг, навязанных мне герцогиней, и наверняка приставленных не просто так, а с целью докладывать о каждом моём шаге.

– Ух ты! Да ладно?! – парень удивлённо воззрился на меня и даже бровь приподнял. – Не шутишь?

Я лишь вздохнула. Чувствую, не раз ещё придётся увидеть удивление на лицах студентов. Хотя… Чего ещё ожидать от мира, где женщины априори видят себя только в качестве лекарш или домохозяек?

– Проводить?

– Если не сложно, – почему-то вдруг смутившись, тихо произношу.

Осознав, что в царящем вокруг шуме он мог меня не расслышать, я ещё и кивнула для пущей убедительности. И стыдно как-то стало за былую волну гнева. Вполне культурный молодой человек, обходительный. В конце концов, все мы люди и ничто нам не чуждо. Ну присмотрелся парень к симпатичной девушке. Что в этом криминального? Не хамил же, не оскорблял и руки не распускал.

– Эти с тобой? – он окинул взглядом слуг, навьюченных торбами по самые макушки.

Мне даже неудобно стало. Все студенты сами по себе, а я как… Но делать нечего, против правды не попрёшь. Опять кивнула. Оглядываюсь по сторонам и откровенно краснею. Народ вон собственные пожитки в руках тащит и ничего, не сломался ещё никто. Одна я такая неженка. Искренне надеюсь, что им не позволят остаться здесь. В мои планы следующая за мной по пятам прислуга явно не вписывается. Однако оспорить решение бабули не удалось, и я решила попросту избавиться от них по прибытии.

– Меня Киром зовут. Третий курс того же факультета. Если что – обращайся, – перекрикивая окружающий нас шум, говорит мой провожатый. – В этом году наш курс курирует перваков.

Пренебрежительные «перваки» резанули слух, но я лишь кивнула в ответ, не желая глотку рвать без особой на то необходимости. Интересно, тут всегда так шумно? С одной стороны, понятно – съехались студенты всех курсов, давно не виделись, общаются, новостями делятся. С другой стороны, после рассказов мамы я ожидала узреть дисциплину и порядок, а тут такое! Или всё так изменилось с годами, или память у людей слишком избирательна.

Думала, что мы первым делом пройдём к махине административного корпуса. Не угадала. Уже знакомое здание, вызывающее жуткие воспоминания о лабиринтах бесконечных коридоров, мы обошли стороной. Молча пройдя через многолюдную садово-парковую зону, приблизились к выстроившимся вдоль аллеи рядам однотипных серовато-белых четырёхэтажных зданий. Мрачновато они смотрелись, если честно.

– Это – учебные корпуса, – Кир махнул рукой вправо. – В самом ближнем располагаются столовая, лазарет и библиотека. Следующее – вотчина боевиков, потом наш корпус, ну а дальше все остальные. Они тебе без надобности. По крайней мере пока что. Вон там, – он небрежно махнул на самое крайнее слева здание, – обитают знахарки, по соседству с ними лекарки, потом бытухи. Если кого-то из ребят не обнаружишь в общаге, ищи там, не ошибёшься, – ухмыльнулся мой провожатый.

Ясно. Всё как всегда. Парни неизменно зависают в общагах у девчонок, вне зависимости от того, в каком мире находятся.

Я ожидала, что ближайший из жилых корпусов занимают преподы, ан нет, оказалось – мы! То есть – менталисты, как нас тут называли. Второй был отдан педагогам, третий студентам факультета боевых искусств, а остальные я даже запоминать не стала, хотя Кир и пояснял всё, что попадало в поле нашего зрения, пока мы шли по аллее.

Стоило открыть двери, и лицо овеяла приятная прохлада. Холл оказался на удивление просторным и светлым. Не успели мы войти, тут же к нам подошла невысокая пожилая женщина со строгим выражением лица и, окинув цепким взором нашу процессию, не очень-то приветливо произнесла:

– Та самая значит…

Что тут ответить? Молчу. Жду. Ясно одно: подселение особи женского пола её абсолютно не радует.

– Ну пошли что ли, – ворчит, даже не смотря в мою сторону. – А ты куды намылился? Не дело это парням по девичьим спальням шастать, – взвилась она, заметив, что Кир собрался идти следом.

– Так, фаам Валента, я ж курирую… – робко произнёс парень.

– Вот и «курвируй» себе здесь да там, – обвела взглядом холл и кивнула в сторону выхода на улицу. – А в комнате замечу… – и щуплый кулачок бабульки вмиг очутился перед носом незадачливого провожатого.

– Я тут подожду, – понуро известил Кир и отошёл к окошку.

Старушенция оказалась прыткой не по годам. По ступенькам не шла – летела! Да с такой скоростью, что я едва поспевала. Вот уж и площадка четвёртого этажа мимо промелькнула, я даже спросить хотела – не пропустили ли нужный? Мало ли склероз там или ещё что в столь почтенном возрасте. Но бабулька, очутившись возле явно чердачных дверей с самым деловым видом забряцала связкой ключей. Это что ж получается, я как кошка на чердаке жить буду? Надеюсь здесь нету крыс и пауков.

– Ты уж не взыщи, девонька, но больше мне селить тебя некуды, – распахивая дверь известила она. – А ты не одна, при слугах, вот они-то порядок туточки и наведут. Зато почитай цельный этаж в твоём полном распоряжении будет.

Вошли. Я, если честно по-первости аж онемела. Стою, озираюсь по сторонам. Очевидно, чердачное помещение изначально использовали под какие-то общественные нужды. Может, актовый зал какой-нибудь планировалось тут обустроить? А может, он здесь и был, но давно. Над головой, вместо ожидаемых стропил, приличной высоты потолок, и даже окна имеются, но настолько грязные, что свет сквозь них едва-едва пробивается.

Первое открывшееся нашим взорам помещение было, мягко говоря, гигантским, наверное, треть здания занимало. В боковых стенах, ведущих куда-то вглубь чердака, располагались двери, а вокруг пыль, та самая ненавистная паутина и кучи хлама, являвшегося некогда мебелью.

– У вас неделя на то, чтобы обжиться, – бодро вещает старушенция и несётся к одной из дверей.

Теперь я поняла, зачем надо было являться в универ ещё до начала занятий. А тут… М-да уж, не факт, что за месяц с этими завалами справимся. Я-то, наивная, думала мне выделят комнатку с ванной и всей необходимой мебелью, как мама рассказывала, вспоминая свои студенческие годы. Я тогда размечталась, что получу книги в библиотеке, расписание в учебной части, отправлю прислугу обратно в замок, и да здравствует свобода! Угу… Она-то на бытовой магии училась, где вся общага женская, не то что тут. Интересно, а та единственная девица, учившаяся когда-то на факультете, где жила? Неужто здесь? Или, может, вообще в подвале? Судя по всему, здесь девчонок рядом с парнями принципиально не селят.

– Вот, – распахивая дверь, с какой-то потаённой гордостью произносит старушенция. – Здесь и камин, и даже ванная имеется!

Вхожу. По правую руку дверь в какое-то помещение, судя по всему, тем самым санузлом и являющееся, а в остальном… вполне мило. Просторно. И даже светло, несмотря на вездесущую грязь. Ещё бы, три окна с одной стороны, два с другой, а с торца здания, огромное – во всю стену – с видом на парк и балкончиком! В общем-то, если привести всё в порядок, то будут воистину королевские апартаменты. Вот только сколько времени на это понадобится, даже страшно подумать.

– Ты не косись, не косись! Здесь даже зимой тепло. Знала б, кто тут до тебя жил, нос бы не воротила.

Хотелось спросить: «И кто же?». Но не успела, потому что бабка уже рванула обратно, явно собираясь продемонстрировать оставшуюся часть отведённых мне хором. Ну, что сказать? Удивлена я. Здесь не только комнаты для прислуги обнаружились, но и кухонька, и ещё один санузел с работающим водопроводом! Хотя, чему удивляться? Здание же принадлежит магическому учебному заведению.

Валента всё расхаживает от комнаты к комнате расписывая все преимущества подобного заселения. Я благоразумно помалкиваю, понимая, что в чём-то она права. В конце концов, если всё пойдёт хорошо, то в стенах универа проведу ни много ни мало – целых семь лет.

За спиной пыхтят ранее упомянутые слуги. Видать, утомились ещё на улице по такой-то жарище мои торбы таскать, а тут ещё и на самую верхотуру переться пришлось. А без дозволения опустить свою ношу на грязный пол не решаются.

Старушенция права – без посторонней помощи здесь не разобраться. В этот момент я даже благодарность по отношению к прозорливой герцогине почувствовала и запоздалый укол совести.

– Вёдра, тряпки выдам, – тем временем вещала местная домоправительница. – Постельные принадлежности тоже.

И тут вспомнилось мне, что в отличие от комнат прислуги, в моей кровати не было! Вот и где мне спать? Но спросить опять же не успела – прозорливая старушка опередила:

– Столярным делом владеете? – обернулась она к единственному мужчине в моей свите, тот кивнул. – Вот и чудненько, вот и хорошо. Значит, пока ваши товарки будут порядки в хозяйской части наводить, вы мебелью займётесь. Её вынести хотели, да громоздкая больно. Разобрали, да так и бросили. Так что только собрать обратно и требуется.

Тут же припомнились кучи хлама на выходе с лестничной площадки. Интересно кто ж здесь жил прежде? Хотя какая разница? До этого ли сейчас. Успеть бы разгрести тут всё хоть немного, чтобы ночью было где прилечь.

– Ты-то, фиета, на довольствии у королевства, – тем временем вещала старушка. – Столоваться в общей столовой можешь, коль не побрезгуешь. А вот слуг своих сама обеспечивай. Вот здесь – кухня. Всё исправным должно быть. Разве что дымоход мог паутиной забиться, но это решаемо. Были б руки, – она покосилась на моих работников. – Котлы и посуду отдраят, рынок недалече, а в деньгах ваш род, насколько мне ведомо не стеснён.

Теперь-то понятно стало зачем герцогиня мне кошель нехилых размеров вручила. Словно всё наперёд знала. А может и знала? И вовсе неслучайно эти хоромы мне отдали?

– Ну, вроде всё. Сюда никого посторонних не водить! И сама по чужим комнатам не шатайся! У нас с этим строго. Раз-другой замечена будешь и полетишь отсюда аки птица. Никакие родословные не помогут, – строго зыркнула на меня старушенция и, обернувшись к одной из сопровождавших меня женщин, приказным тоном произнесла: – Что встала? Покладь манатки. Не украдёт их никто. Пошли за тряпками да вёдрами. Потом постельное возьмёшь. Мне ещё поискать надобно то, что на кровать ту подойдёт, – задумчиво пробормотала она, направляясь к выходу.

И тут вспомнилось, что внизу меня Кир дожидается. Эгоистично это, но очень уж хотелось убраться подальше из этого царства пыли и паутины. Понимаю, конечно, что по мановению волшебной палочки она никуда сама по себе не уберётся, но сейчас больше всего на свете хотелось подышать свежим воздухом.

– Вы не извольте беспокоиться, фиета Алесандра, – подал голос Гаред – тот самый единственный мужчина из числа моей прислуги. – Всё будет сделано в лучшем виде.

Я лишь кивнула и поспешила убраться прочь.

Валента ещё задержалась немного, раздавая последние указания, а я неслась вниз быстрее ветра.

– Ну как? – отклеился от окна явно уставший ждать Кир.

Что тут скажешь? Меня хватило лишь на то, чтобы глаза к потолку закатить и выскочить на залитую солнечным светом аллею.

– Может представишься уже? – донёсся мне вслед голос «куратора».

– Алесандра, – отвечаю.

– Чудное имя. Из знатных что ли?

Так и подмывало спросить: «Ты слепой что ли? Не приметила я, чтобы кто-нибудь помимо меня, сюда с толпой прислуги заявился…» Но вовремя язык прикусила. Не хватало ещё обидеть, а без его помощи мне сложновато будет разобраться где здесь что, куда идти и что делать в первую очередь надо.

– Да, – произношу и поражаюсь тому, насколько кротко мой голос прозвучал.

– А-а-а… тогда ясно, почему тебя на наш факультет приняли… – говорит, и не успела я фыркнуть в ответ, добавляет: – И в принцевы хоромы заселили.

– Что?! – сбившись с шага, воззрилась я на него. – В чьи?!

– Так на верхотуре ещё с основания университета этаж обустроили для особ королевской крови, – пожав плечами, поясняет Кир. – А ты не знала?

Интересно, откуда бы? Но это мысли, а в ответ я лишь головой помотала в шоке переваривая информацию. Планировка там хорошая, не спорю. Но зачем особ королевской крови на чердаке селить? Пусть он изнутри чердак вовсе и не напоминает, но всё же. И ещё… зачем тогда мебель было ломать и пытаться вытащить? Как всегда, ни один из вопросов озвучить я не успела, потому что мы подошли ко входу в библиотеку.

Внутри было оживлённо, что и не удивительно. Кир, поприветствовав по пути нескольких знакомых, протолкался к стойке библиотекаря:

– Здравствуйте, маэстро Феофан, – произнёс он. – Нам бы книги получить.

– И тебе не хворать, – приподнявшись из-за стойки и глянув в нашу сторону, недовольно буркнул седовласый сухонький старичок. – А очередь не для вас?

– Никак нельзя, – покосившись на меня ответил мой провожатый и добавил: – У нас персона здесь важная.

По залу пролетел приглушённый шепоток, и в воздухе повисла вполне осязаемая тишина. Я смачно покраснела под прицелом вмиг обратившихся ко мне десятков любопытных глаз и совсем не этично ткнула локотком в бок хитроумного проныру, решившего за счёт моего положения ускорить процесс получения книг. Но тот словно и не почувствовал ничего. Или сделал вид?

– Ну коли так… – внимательно всматриваясь в моё лицо, словно пытаясь узнать или запомнить, молвил библиотекарь. – Никак из рода Лорентайн? – угадал он, и мне не оставалось ничего, кроме как кивнуть, и вновь окружающие нас студенты зашептались. – Ну что ж, добро пожаловать. Какой факультет?

– Ментальной магии, – отвечаю и…

Охи, ахи, кто-то даже присвистнул. В общем – фурор, да. Спустя двадцать минут мы с Киром, получив вожделенную литературу, беспрепятственно миновали вмиг расступившуюся толпу и очутились на улице.

– Привыкай, – усмехнулся этот наглец.

– К чему? К тому, что ты тыкаешь всем, кому ни попадя моим положением, выбивая льготы, или к тому, что я единственная представительница женского пола на вашем факультете?

– К тому же очаровательная, – проигнорировав мою гневную тираду, выпалил Кир и, лучезарно улыбаясь, направился обратно к зданию общежития, а я так и осталась стоять на месте. – Что встала будто вкопанная? Привыкай, говорю же.

– Мне не нравится, когда кто-то использует своё положение в обществе, – догоняя его высказалась я. Ну не говорить же ему, что я помимо всего попросту не привыкла ещё к этому самому положению? – Принадлежность к роду не даёт права смотреть на других свысока…

– Ты бы потише на такие темы разглагольствовала, – неожиданно резко одёрнул он меня.

И я умолкла, с опозданием осознав, что действительно едва ли на крик не срываюсь. Денёк выдался напряжённый, да и вообще события последних двух месяцев к трезвости мышления не располагают. Ну и да, выговориться уже хочется, а некому! И вот он случай, вернее, свободные уши. Хотя… стоит ли откровенничать с первым встречным, с которым ещё не один год придётся пересекаться по учёбе? Кто знает, как наши дальнейшие отношения сложатся? Вдруг мы врагами умудримся стать, а я ему козырь в руки в первый же день знакомства вручаю.

– Всякие революционные высказывания до добра не доводят, – в этот раз тихо произнёс Кир, но во взгляде, обращённом ко мне, мелькнуло… уважение.

К тому моменту, как я вернулась на чердак, пыль и паутина волшебным образом исчезли, собственно, как и грязь с открытых настежь окон. Ранее затхлый воздух теперь был свеж, вот только нехватка мебели пока что была налицо. Бытовая магия в действии, не иначе! Но столик целый нашёлся, куда я и сгрузила полученную в библиотеке литературу.

Стоит заметить, Кир в этот раз, вопреки запретам, вторгся на мою личную территорию. Благо предлог нашёлся: он тащил помимо своих книг и часть моих. Войдя он даже присвистнул.

– Неплохо ты устроилась, – только и смог выдавить он.

– Кажется, мы хотели сходить в учебную часть? – напомнила я остолбеневшему от удивления парню.

Тот лишь кивнул и нехотя направился к выходу. А я подумала – вряд ли он был бы столь восхищён увидев чердак в первоначальном виде. Это сейчас со стен исчезли пыль и паутина, открыв вид на красивую роспись по нежно-голубому фону, и паркет на полу сверкает, а тогда трудно было даже предположить, чем тот пол покрыт под слоем грязи.

В учебной части я вновь лицезрела шок окружающих, услышавших о том, что на факультет менталистики зачислена девушка. Получив расписание, Кир предложил наведаться в столовую, которая находилась в этом же здании. Меня подмывало спросить: почему мы первым делом не зашли сюда, а потом уже в библиотеку? Но парень с энтузиазмом рассказывал о нюансах студенческой жизни, и мелькнувшая не столь и существенная мысль тут же вылетела из головы.

Столовая представляла собой огромный зал с ровными рядочками столиков, и неизменной линией раздачи. Как и везде здесь было довольно многолюдно. Поймав мой недобрый взгляд, Кир смиренно пристроился в хвост очереди.

На нас косились. То ли слух о том, кто я такая, разлетелся слишком быстро, то ли сам факт того, что Кир полдня разгуливал по территории университета с какой-то девицей, привлёк внимание? Причём парни явно поглядывали с интересом, а девчонки – откровенно с ревностью. В принципе, меня не волновало ни то, ни другое. Но всё же как-то некомфортно я ощущала себя в платье с излишне глубоким декольте под прицелом сотен глаз. И не важно, что другие девицы щеголяли не менее откровенными вырезами. То они, а это-то я!

Кир что-то рассказывал в то время, как очередь медленно ползла вперёд. Наконец-то мы достигли стопок с подносами, а потом добрались и до вожделенной еды. Только сейчас я осознала, насколько же была голодна. И совесть уколола, когда я вспомнила о голодных слугах. Решив сразу же, как только поедим, сбегать к ним и хотя бы денег дать, чтобы сходили где-нибудь поесть.

– Здесь практикуется такое, что студенты берут пищу к себе в комнаты, на случай, если не успеют на ужин, например. Или кто-то очень занят и попросит принести еду, – словно угадал мои мысли товарищ. – Если хочешь, можем взять.

За эту идею я была искренне благодарна и не преминула воспользоваться предложением. В итоге, из столовой мы вышли с нагруженными под завязку подносами. Стоит ли говорить, что мои работники были жутко смущены вниманием с моей стороны, но накинулись на еду с таким аппетитом, будто неделю не ели.

– Ладно, пойду я, – как-то нехотя произнёс Кир. – Завтра можем встретиться, если хочешь. Я на четвёртом живу, в пятой комнате, – уже в дверях добавил он.

Сидеть сложа руки не было ни сил, ни желания. Да и как можно беззаботно плевать в потолок, когда вокруг все суетятся, наводя некое подобие уюта в некогда казавшемся совершенно непригодным для проживания месте? Вот только мои попытки помочь быстро пресекла старшая из работниц, грузная тётка лет сорока пяти с копной вьющихся рыжих волос, которую звали Ризой:

– Вы, фиета, лучше бы воздухом на балкончике подышали. Гаред там всё в порядок уже привёл. Не дело это – госпоже наравне с обслугой хоромы обихаживать.

Спорить я не стала. И не потому, что лень или устала. Хотя и это было бы правдой. Просто ощущала себя лишней, чувствовала, что больше мешаюсь под ногами, нежели помогаю. Потому, прихватив верхние пять книг из стопки, направилась на балкон. Что тут скажешь? Потрудился Гаред на славу. Ну и без всё той же бытовой магии здесь явно не обошлось. Ставшие теперь белоснежными полы и поручни сверкали чистотой, аккуратненький столик и пара кресел так и манили к себе. Да я и не особо сопротивлялась если честно. Вот только до книг дело так и не дошло. Сначала я рассматривала открывшийся взору фрагмент университетской территории, а потом как-то незаметно подкрался неимоверно красивый закат…

– Фиета Алесандра, – выдернул меня из задумчивого созерцания красот голос Ризы. – Всё уже готово. Вы на ужин не пойдёте? Простите, но мы не успели ничего приготовить, – в её голосе звучало раскаяние.

Услышав «Всё уже готово», я даже предположить не могла насколько ГОТОВО! Моя комната не просто приобрела жилой вид, она стала уютной! Под потолком сверкали, излучая свет, начищенные до блеска хрустальные лампы, на всех окнах, даже на том, что занимало всю стену, появились лёгкие газовые занавесочки. Пол устилал неведомо откуда взявшийся нежно-бирюзовый палас. Появились письменный стол с очень удобным на вид стулом, по центру между входом в комнату и балконом, возле стены притулилась огромная, воистину королевских размеров кровать с балдахином, в уголке приютился небольшой столик со стоящим на нём графином и стаканчиками на сверкающе чистом подносе. Имелся здесь и комод, и только сейчас я заметила ещё одну дверь, как оказалось, ведущую в гардеробную. Заглянув в ванную, поразилась сиянию фаянса…

О еде как-то не думалось, больше беспокоило – успели ли обустроиться мои не в меру трудолюбивые работники? Как оказалось, и в просторном зале на выходе с лестницы, и в комнатах прислуги теперь царил порядок. Понимаю конечно, что без магии здесь не обошлось, но всё же в голове не укладывается: как за один день можно было привести в порядок это жуткое на первый взгляд место?! Вот и как после такого отправлять их обратно в замок? Нет уж, пусть лучше остаются. Да и убираться самой мне лень, если честно…

Вот с такими мыслями, блаженно растянувшись на мягкой постели, я и заснула.

Глава 4 Боевое крещение

Сон был сладок, но не долог. В какой-то момент появилось ощущение чьего-то пристального взгляда. Несколько раз включала свет, но никого в комнате не обнаруживала. Однако стоило погаснуть лампам и вновь приходило чувство, будто я не одна. Нет, страха не было, но психологический дискомфорт был налицо. Прокрутившись полночи, вышла на балкон. В небе светят неимоверно яркие по сравнению с земными звёзды и огромная луна, внизу стелется густой белый туман, в котором нет-нет да мерещатся причудливые тени.

В голове роятся мысли. Вот интересно, почему отведённые для королевских отпрысков апартаменты ныне не просто пустуют, а пришли в явное запустение? Ясное дело, что использовались они не так и часто, ведь не каждые семь лет в королевской семье пополнение. Но сейчас-то всю мебель зачем-то не только вытащили, но даже разломали! Будто впредь никогда и никого не планировали сюда заселять.

И вообще, что я знаю о королевской семье? Да, они мои дальние родственники, которых я никогда в глаза не видела. Их род правит уже более трёх тысячелетий. Почему-то в каждом поколении первенцами становятся мальчишки-близнецы, а потом рождаются только девочки. Однако проблем с престолонаследием нет. Их словно проклятие какое-то преследует: к моменту восхождения на трон всегда в живых остаётся только один из сыновей. Почему? Не знаю. Вроде учила историю, но вкратце же.

Например, у нынешнего короля – Феликса Железного было два сына от первого брака: Франц и Редерик. Один погиб пятнадцать лет назад, второй исчез три года спустя после трагических событий. Ни самого принца, ни его тела найти так и не удалось. Не помогли ни чуткие носы гончих, ни следопыты, ни магия. Где это произошло? При каких обстоятельствах? История умалчивает. По крайней мере, мне это неизвестно. Как и то, кто из двоих умер, а кто пропал.

Правитель Элансии ещё долгие годы вопреки всему продолжал поиски. А его супруга не вынесла потрясения: впала в беспамятство и вскоре скончалась. Король был вынужден жениться вновь. Династии нужен наследник, а надежда найти пропавшего сына растаяла за давностью лет и тщетностью поисков. Новая супруга несколько лет назад родила дочь, и… больше им не удавалось зачать. Ни лекари, ни магия не могли помочь правящей чете. Народ роптал в ожидании смены власти. Считалось, что мужчина неспособный продолжить свой род, не достоин править страной.

Дело в том, что система передачи титулов на Тарконе была довольно сложной в плане наследования имущественных прав, зато являлась линейной и не зависела от половой принадлежности (то есть сын или дочь графа обладали тем же графским титулом). Однако это правило не распространялось на королевскую семью, где король был один, а принцев и принцесс множество, но право на престол имели только представители сильного пола.

Насколько мне известно, обучение всегда проходил один из принцев. Почему? Второй не доживал до этого момента или же его оставляли при дворе набираться опыта в других областях? Интересно, бывшие студенты и есть те самые взошедшие на престол короли или же наоборот, прошедшим обучение как раз же не повезло, и умирали именно они? И если прослеживалась какая-то вековая тенденция, почему не меняли привычную последовательность действий? Почему не отправляли обоих принцев в универ? Или же наоборот не оставляли их во дворце? А может, и не было никаких смертей, и на самом деле они правили на пару, а наивный народ считал, что у власти один человек? Опять же где и при каких обстоятельствах погиб предпоследний принц и исчез его брат?

Количество вопросов растёт в геометрической прогрессии. Не исключено, что обычные обыватели не задумывались на эти темы. Это мой развращённый обилием информации мозг, взрощенный в век цифровых технологий выдаёт неимоверное количество альтернативных вариантов развития истории. Но и приближённые короля ведь не глупцы. Кто-то что-то заподозрил бы и… И что? Кто много знает долго не живёт. Хотя, имею ли я право вешать ярлыки, толком не разобравшись в ситуации?

Как вариант, можно попросить книги по новейшей истории у маэстро Феофана в библиотеке. Кстати, почему его маэстро называют? Хотя это не столь важно. Ко мне вот тоже «фиета» обращаются, и я уже привыкла. Главное, что вряд ли он откажет после столь памятного представления. Спасибо Киру, блин.

И да, не очень хочется, но надо будет повидаться с новым и пока единственным знакомым. Порасспрашивать, вдруг слышал что-нибудь о последнем принце. Всё-таки несколько лет обучения в универе должны были приоткрыть завесу этой тайны. Хотя… спустя двенадцать лет вряд ли все только об этом и говорят. Если он специально не интересовался, то скорее всего ничего не знает, но может попытаться выяснить при желании. Возникает закономерный вопрос: как это желание в нём пробудить? Ведь из очевидцев только домоправительница и преподы остались, а к ним ещё подход найти надобно.

Кир вообще вызывает спутанные чувства, хотя знакомы мы всего лишь один день. Судить, наверное, рановато. Ведь я ничего о нём не знаю. Кто он? Сын простого крестьянина или рабочего, а может аристократ? Деревенщиной от него за версту не несёт, конечно, но за несколько лет обучения мог понабраться манер. На первый взгляд неплохой парень, и с чисто женской точки зрения весьма симпатичный, но напрягает его стремление любым способом получить выгоду в любой ситуации. Началось с того что в библиотеке без очереди пролез, и в столовой история едва ли не повторилась, а что будет дальше? Не люблю, когда во мне видят не товарища или друга, ну или, девушку, а исключительно полезность и выгоду от общения со мной.

Но, увы, пока что других знакомых у меня нет. А учитывая моё привилегированное заселение, не факт, что удастся с кем-нибудь быстро подружиться. С одной стороны, ситуация вполне объяснима: куда ещё селить девушку в набитом под завязку мужском общежитии? Не к парням же подселять? А может они рассчитывали, что коль я местная, то вполне могу ночевать дома, ну или учитывая наличие средств, сниму квартиру неподалёку от универа?

И опять мне чудится, будто кто-то смотрит на меня сзади. Оборачиваюсь – никого. Галлюцинации? Наверное, усталость и потрясения последних месяцев дают о себе знать.

С этими мыслями возвращаюсь с балкона в комнату. Глаза буквально закрываются, мысли тягучие словно мёд. В этот раз, стоило коснуться подушки и сознание тут же провалилось в глубокий, лишённый сновидений сон. Опять ненадолго. Просыпаюсь с тем же чувством, будто кто-то рядом. Щёлкнула пальцами, включая свет. Удобно. В этот момент в действие вступают не технологии, а вездесущая магия, и воспользоваться этим нехитрым способом может каждый, вне зависимости от наличия дара. Но это философия, важно другое – ощущение постороннего присутствия исчезло.

Взглядом мазнула по стене, остановившись на довольно крупных настенных часах, напоминающих наши с кукушками, я похожие видела у бабушки моей подруги, ещё там – на Земле. Только тут вместо механики, как всегда – магия. Пять утра, скоро рассвет. Что-то ночка беспокойная выдалась.

Встаю с постели воды попить, взглянула на противоположную стену, да так и шмякнулась обратно на кровать. В смысле – села. От… шока, страха… Ужаса! Даже все имеющиеся волосы на теле зашевелились.

«Беги!» – гласила надпись на стене. И самым жутким было не то, что кто-то пробрался в мою комнату, пока я спала, и зло подшутил. Это могли сделать в то время, когда выходила полюбоваться звёздами на балконе. Ведь именно тогда я в очередной раз ощутила на себе чей-то взгляд. Приблизиться к стене я так и не решилась, но почему-то была уверена – надпись сделана кровью! Не важно чьей. Главное, что кто-то мне угрожает…

Оставаться в этом помещении и дальше – не было сил, но и выйти из комнаты – не хватает смелости. Тихо, украдкой добралась до кресла, на спинку которого брошена тёплая накидка, в которой выходила на балкон. Набросив её на плечи, прямо поверх ночной рубашки, подкралась к двери. Стою, прислушиваюсь к окружающим звукам. Вроде бы никого там нет. Хотя, как знать? Я ведь даже не заметила, как этот некто в мою комнату входил и выходил.

Взгляд упал на аккуратненькую кочергу возле камина. Метнулась к ней. И вот же странность, стоило почувствовать в руке тяжесть потенциального оружия, и уверенности тут же прибавилось. И не важно, что я вряд ли его пущу в ход. Главное оно есть! Прижимаюсь к косяку, резко распахивая дверь. А у самой сердце в пятках. Хорошо, хоть не заскрипела. Осторожно выглядываю из-за угла. Благо свет на ночь никто не выключал. Оглядываю просторную гостиную. А там… никого.

Сама не заметила, как долетела до двери, ведущей к комнатам прислуги. При этом старалась держаться подальше от выхода на лестничную площадку. Вдруг злоумышленник там притаился? Заскочила внутрь, вздрогнув от грохота ударившейся о стену двери. И замерла, с опозданием осознав, что, во-первых, злодей мог прятаться именно здесь – в коридоре, на кухне или в ванной, как и в моём санузле, куда я кстати не додумалась заглянуть. Во-вторых, эта надпись может оказаться злой шуткой кого-нибудь из слуг. Хотя зачем им это? Да нет… Не может такого быть…

Стучаться к кому-нибудь не пришлось. Риза, как оказалось спала достаточно чутко. Хотя тот грохот, с которым я ворвалась в их коридорчик, мог и мёртвого разбудить. И всё же я первым делом взглянула на её руки. Чистые. Хотя спалиться на таких мелочах было бы верхом глупости.

– Фиета Алесандра?! – с удивлением воззрилась на меня служанка. – Вам что-то понадобилось? – интересуется, а в голосе звучит искреннее волнение.

– Да… То есть… Там… – я вдруг осознала, как нелепо сейчас выгляжу.

– Что там? – сонно потирая глаза, уточнила Риза.

В тот момент я не нашлась, что ответить, и лишь кивнула в сторону двери. Стоит заметить, от глаз женщины не укрылся как мой испуганный вид, так и зажатая в руке кочерга, тут же перекочевавшая к ней. Минуту спустя она уже успела разбудить Гареда, Мила же спала крепким беспробудным сном и тревожить её не стали.

Возвращалась в свою комнату с опасением, но без былого ужаса. Всё же теперь я не одна. Внутри, как и думала, никого не оказалось. Гаред вошёл первым, оставив нас возле распахнутых настежь дверей, и проверил все углы, ванную, гардеробную, шкафы и даже на балкон заглянул.

– Никого, – произнёс он.

А я вошла и…

– Вот здесь! – говорю, тыча в абсолютно чистую стену, без малейших признаков того, что здесь имелись какие-то надписи.

– Что здесь? – уставились на меня слуги.

– Там было написано: «Беги!», – отвечаю.

Риза лишь головой покачала, Гаред же подошёл к стене. Посмотрел на неё и так и эдак, даже пальцем потёр. Ничего.

– Верно вам, фиета Алесандра, сон страшный привиделся, – говорит.

Мне даже стыдно стало: вдруг и вправду всё это ночные грёзы? А я людей разбудила из-за подобных глупостей.

– Ты иди, – молвила Риза, обращаясь к Гареду. – Я с фиетой посижу.

Заботливая служанка укладывала меня спать как будто я – малое дитя, а она любящая нянюшка. Стоило коснуться подушки и ощутить мягкое поглаживание по волосам, плюс тихий успокаивающий шёпот, и я тут же провалилась в сон.

Проснулась рано. Не потому что выспалась, просто-напросто яркие солнечные лучи заполонили всю комнату, и как я ни зарывалась под подушки, всё равно ощущала их присутствие. К тому же птицы в парке разорались, ну и студенты от них старались не отставать. Осознав, что поспать больше не удастся, нехотя выбралась из-под одеяла, бросила взгляд на дремлющую в кресле Ризу и, стараясь не шуметь, тихонечко побрела в ванную.

Вода вмиг сняла былое напряжение, и даже страхи куда-то улетучились. Скорее всего, всё это действительно был всего лишь дурной сон. По мере того, как настроение начало подниматься, я как всегда начала напевать. Люблю это дело. Но при моих-то вокальных данных и полном отсутствия музыкального слуха, окажись я в общем корпусе, недоброжелателей нажила бы немало, а так… так никто мои завывания не слышит. Даже я. Ведь шум воды заглушает моё невнятное мурлыканье. Хотя кто знает? Может снаружи что-то и слышно. Выскальзываю обратно в спальню, а там…

– Доброе утро, фиета, – поприветствовала меня Риза, успевшая к этому моменту не только проснуться, но и заправить мою кровать.

– Доброе, – бурчу в ответ, с опозданием осознавая, что мой концерт явно разбудил женщину.

От былой привычки после душа понежиться в кровати меня скоро отучат явно. Как-то неудобно внаглую шмякаться на гладко расстеленное белье. И ещё стыдно за ночной переполох. Просыпалась ли я или мне всё привиделось, а может просто кричала во сне, но в любом случае остаток ночи бедная Риза провела в кресле возле моей постели, а оно явно для этих целей не приспособлено.

– Доброго дня вам, фиета Алесандра, – слегка склонив голову, молвила женщина, собираясь уже покинуть мою комнату.

Бурчание в желудке напомнило о том, что я так и не поужинала. Ещё и совесть зашевелилась, когда вспомнилось что денег на продукты собиралась дать, да так и позабыла. Слуги ведь тоже люди, и тоже хотят есть.

– Риза, – окликаю уже собирающуюся ретироваться женщину. – Вот возьми, – я отсыпала приличную сумму. – Закупите всё необходимое.

Служанка кивнула и удалилась. Упаковавшись в наиболее приличное по моим меркам платье, я направилась в столовую, где надеялась якобы случайно столкнуться с Киром. Увы, не срослось. Учитывая ранний час, в столовом зале почти никого не было, а немногие присутствующие не обратили на меня ни малейшего внимания. Чему я, в принципе, была даже рада. Наскоро перекусив, шмыгнула к дверям библиотеки. Закрыто.

– Вот чёрт! – вырвалось у меня.

– Не подобает девушке вашего происхождения сквернословить, – донёсся немного скрипучий голос из-за спины.

– Доброго вам дня маэстро Феофан, – ещё не успев обернуться произношу.

– Зачем пожаловали в столь ранний час? – поинтересовался позвякивающий связкой ключей пожилой человек. – Неужели учебник какой-то забыл выдать? – с искренним удивлением спрашивает.

– Нет, что вы, – отвечаю, хотя понятия не имею: все ли книги получила?

– Тогда чем обязан чести лицезреть юный отпрыск рода Лорентайн?

– Меня интересует литература по новейшей истории, – поясняю цель своего визита.

– Так у вас же есть, – старичок даже запнулся на входе в святая святых. – Или вас интересует что-то определённое.

– Да, – признаюсь. – История королевского рода за последние полвека, если таковая имеется.

– Отчего ж не иметься? – пожал сутулыми сухенькими плечиками библиотекарь. – Есть и много. А что конкретно вас заинтересовало?

И тут я решила: была не была!

– А вы случайно не помните последнего учившегося здесь принца?

– Я конечно стар, но склерозом не страдаю, – кажется, оскорбился маэстро.

– Извините, – только и смогла пробурчать я.

– Да ладно, – махнул он, приглашая меня присесть в одно из кресел возле библиотекарской стойки, а сам направился назад и запер дверь изнутри. – И по какой же причине вас заинтересовал Редерик?

«Хм… вот уже кое-что и выяснилось» – мысленно потёрла я ручки.

– На каком курсе он был, когда исчез? – спрашиваю, не исключая, что к тому времени он мог давно закончить обучение.

– На первом, – как-то странно склонив голову и наблюдая за моей реакцией, отвечает маэстро. – Как раз на третью годовщину со дня смерти Франца.

– То есть прямо день в день? – вылупилась я на старца, а тот лишь кивнул и вопросительно бровь приподнял, явно удивляясь моему интересу к столь давней истории. – Понимаете… меня поселили в его комнату…

– Поня-я-ятно, – протянул старик. – Приведение появилось что ли?

– Нет, что вы! – несколько смущено выпалила я. Для меня это казалось слишком нереальным. – Сны странные снятся.

– И что же ты видела, девочка, – присаживаясь рядом со мной, интересуется библиотекарь.

Ну я и рассказала. Да, было стыдно признаваться, что как дитя малое кричала во сне и перебудила всю прислугу. Как, собственно, смущал и сам факт наличия той самой прислуги. Не привыкла я к этому. Хоть два месяца в замке и прожила, а менталитет Российского человека никуда не делся. Ведь несмотря на состоятельность нашей семьи там, на Земле, мы по ставшим теперь вполне понятными причинам никогда не пользовались услугами домработниц и прочих наёмных работников.

– М-да… – по-стариковски пошамкав губами, многозначительно выдавил маэстро Феофан и тут же потянулся к амулету связи болтавшемуся у него на шее. – Вал, можешь заскочить ко мне? Угу. Да. Тут есть кое-что интересное.

Кто такой этот Вал, и что здесь такого интересного – я спросить не успела: рядом вспыхнул оранжевым огнём портал межпространственного перехода. Да, имелись здесь такие, и я даже успела пару раз увидеть его в действии, но сама пока что не пользовалась – магией не доросла, собственно, как и все мои родные. Хотя, чему тут удивляться, если находишься в мире магии? В общем, возле нас очутился высокий статный брюнет лет сорока на вид. Хотя глазам в вопросах определения возраста я с некоторых пор не доверяла.

Мужчина оказался магистром и в перспективе моим преподавателем по основному профильному предмету – «Менталистике», то есть на нашем факультете он вёл теоретическую и практическую ментальную магию. Меня в свою очередь тоже представили. Стоит заметить, Валейн Тоширский, как звали педагога, был удивлён и даже несколько возмущён из-за того, что его не успели оповестить о зачислении девушки на факультет.

Пришлось повторно пересказать свой сон. На какое-то время в библиотеке повисла тишина. Затем меня повторно протестировали. Это чем-то напоминало вступительный экзамен. Казалось педагог не верил в мои способности, но в результате изнурительной полуторачасовой проверки был вынужден признать их наличие. Потом он задал несколько уточняющих вопросов.

– Пока рано делать выводы, – задумчиво молвил преподаватель. – История с исчезновением принца как ни крути очень странная. Алесандра, у меня к вам просьба: если увидите ещё что-то, будьте добры первым делом оповестить меня. Ну а остальным желательно об этом вообще не знать. Прислугу тоже предупредите, чтобы не болтали. Если мы действительно имеем в наличии призрак Редерика и он пытается наладить с вами контакт…

Вот же вцепились в эту идею с призраком! Сколько ни толкую им, что никаких призраков я не лицезрела, просто во сне ощущала на себе чей-то взгляд и всего лишь видела впоследствии исчезнувшую надпись на стене.

– Да не было никакого призрака! – не выдержала я.

– А об этом, фиета, ещё рано судить, – строго взглянул на меня преподаватель. – Как показала проверка ваших способностей, вы обладаете очень высокой чувствительностью к разного рода ментальным колебаниям в окружающей среде. Дело в том, что всё окружающее нас пространство представляет собой ничто иное как магический эфир. Эх… это же основы не на несколько лекций, а целый курс… Феофан, может дать девочке тот древний фолиант по основам ментала?

– Но… он же запрещён!

– Запрещён – да, – вздохнул магистр и прошёл куда-то вглубь библиотечного фонда. Постоял немного, словно о чём-то вспоминая, коснулся корешка какой-то книги и замер в нерешительности. Тут же мотнул головой будто сам для себя решил чего-то не делать, и вытащил какую-то из книг с полки пониже. – У вас два дня до начала занятий. И вот вам первое вводное задание, юная леди. Прочитать и написать краткий отчёт. Как по книге, так и по новому видению ситуации. А оно, поверьте мне в корне изменится. Не сопротивляйтесь, – заметив, что я вылупила глаза получив внеплановое задание, он прервал готовые вырваться наружу слова. – После его изучения вам будет гораздо легче в процессе обучения, нежели однокурсникам. Единственной девушке на курсе будет нелегко. А так вы будете иметь козырь в рукаве…

Он говорил что-то ещё, а я уже осторожно перелистывала появившийся в моих руках словно из ниоткуда пожелтевший от времени талмуд. Непонятно – зачем уговаривать, искать обоснования и доводы, если можно было просто дать задание? Хотя в чём-то он прав, первая моя реакция была именно возмущением. В той, прошлой жизни на Земле, я бы взвыла, если бы препод дал мне досрочное задание, но здесь я была заинтригована словами о том, что учиться станет легче. Вот только не отпускало ощущение, что говоря это, он смотрел на ту книгу, которую так и не решился снять с полки. Я запомнила место, где она стоит. Если не ошибаюсь, это довольно древний фолиант. Что же в нём за тайны скрываются, если он запрещённый?

Да, понимаю, что нехорошо, не успев поступить в ВУЗ, строить планы о том, как выкрасть книгу из библиотеки, но кто ж в здравом уме и при наличии здорового любопытства откажется ознакомиться с её содержанием?

Думала я об этом, увлечённо листая полученный учебник. Заметивший мою явную заинтересованность преподаватель остался доволен своим наблюдением. Объяснив, где его в случае необходимости можно будет найти, он распрощался и, активировав портал, покинул помещение. Тем временем из-за дверей библиотеки уже доносился приглушённый гомон толпы.

– Ох… заставили мы их подождать, – спохватился маэстро. – Ступайте, Алесандра. И помните, эта книга не входит в программу, но сможет облегчить вашу дальнейшую жизнь в университете, – добавил он.

– Спасибо, – как-то робко отвечаю, ища повод остаться внутри. – А можно я здесь посижу, почитаю? У меня ещё уборку не закончили, а на улице пока прохладно, – на ходу соврала я, и с облегчением заметила взгляд библиотекаря, направленный на один из столиков.

Стоило открыться двери, и внутрь хлынул поток студентов. Внутри сразу же стало шумно, и в какой-то момент я даже пожалела об опрометчивой просьбе почитать тут, но и уходить было уже поздно. Сижу. Сосредоточиться довольно сложно, но я честно пытаюсь, раз за разом перечитывая один и тот же абзац:

«Менталистика – наука изучающая тонкие слои энергетики, называемой аурой или менталом. Ментал можно научиться распознавать – видеть, анализировать его изменения и устранять возможные искажения или последствия внешнего вмешательства, а также оказывать воздействие с целью изменения характеристик…»

– Бр-р-р… – после десятой попытки осознать прочитанное я сдалась, и уже хотела встать и уйти, но меня осенила идея. – Маэстро, – тихонько позвала я закопавшегося в бумагах старца, возле которого толпились жаждущие получить учебники студенты. – Может вам помочь? – предлагаю, запихивая книжку в сумочку на длинном ремешке, перекинутом через плечо.

– Где ж это видано, что бы кто-то из вашего рода…

– Не думаю, что это будет так уж сложно, – стараясь не выдать своего нетерпения, пожала плечиками я.

– Ну как знаешь, – как-то уж слишком легко согласился библиотекарь и протянул мне листочек. – Вон там, видишь, написан номер стеллажа? – спрашивает, я киваю. – Первая цифра – это он. Вторая – номер полки. Третья, единица или двойка – это левая или правая сторона, соответственно. Четвертая – это номер этажерки внутри стеллажа. Видишь, каждый из них разделён горизонтально?

– Ясно, – уже не столь и уверенно отвечаю.

– Ну вот и чудесно, – принеси двадцать комплектов по этому списку, а как управишься, дам новый, если не устанешь.

Сверившись с данными на листочке, с грустью осознала, что искомые книги совсем в другом направлении, но делать нечего, иду собирать. Особых проблем у меня не возникло, хотя от пыли я уже раза три успела чихнуть. Оттащив последнюю – двадцатую стопку, с надеждой взглянула на маэстро.

– Молодец, – похвалил тот, и вручил мне новый листочек.

Блин. Опять не повезло. Так я пробегала ещё около часа, и наконец-то удача мне улыбнулась. Или это маэстро потерял бдительность? Нет, требуемые книги были не совсем там, где мне нужно. Вернее, на том же стеллаже, но с другой стороны и на другой полке. Заметив, что библиотекарь увлечённо заполняет формуляры, я сделала вид что нечаянно сняла несколько книг не с той полки…

Дело в том, что стеллажи были сквозными и, например, подойдя к стеллажу с правой стороны, можно было сняв несколько книг с полки, добраться до стоящих слева. Нужный мне фолиант очень отличался от остальных. Осторожно косясь в сторону библиотекаря, и почему-то затаив дыхание, дрожащими руками достаю ставший столь вожделенным талмуд. Стараясь сделать это незаметно, перетаскиваю сумку, болтающуюся за спиной, на бок и запихиваю в неё трофей.

Все эти манипуляции я проделывала, так и не решившись вздохнуть и не отрывая глаз от спины библиотекаря. Трясущимися от волнения руками не без труда впихнула на место ранее вытащенные книги. Собрала первую стопку по списку. И на подгибающихся ногах, будто к эшафоту побрела к библиотекарской конторке. Казалось, вот сейчас маэстро повернётся, возьмёт в руки мою сумку и вытряхнет её содержимое на пол, уличив меня в воровстве. Вот позорище-то будет!

Пронесло. Ещё не до конца поверив в то, что угроза разоблачения миновала, я натаскала всё, что требовалось по списку, и, несмотря на то, что у меня уже земля под ногами горела, и хотелось кричать самой себе – «беги», я всё же выполнила ещё одно задание, после чего маэстро окинул взглядом существенно поредевшую толпу и сказал:

– Благодарю, фиета, что бы я без вас делал. Но теперь я уже справлюсь, а вы идите, вам ещё задание выполнять, – с какой-то таинственной улыбкой произнёс он, и мне почудилось в его взгляде тщательно скрываемое, но всё же пробивающееся наружу удовлетворение.

Надо же, не думала, что такая вот незначительная помощь, сможет осчастливить этого пожилого человека. В тот момент, когда я, всё ещё опасаясь разоблачения, робко подходила к выходу, двери распахнулись, и внутрь ворвалась очередная стайка студентов. Немного переждав, когда все желающие войдут внутрь, я выскользнула на улицу. Мне не терпелось узнать какие тайны хранит эта древняя даже на вид вещь. И ещё было жутко интересно – почему она запрещена? А ещё… ещё не отпускало ощущение, что магистр не случайно дал знать об этой книге, а маэстро… столь ли он наивен? Ведь наверняка догадался, почему я осталась и напросилась в помощники… Хотя… может зря я так о них, и всё это действительно чистой воды случайности?

В таких вот размышлениях я и взлетела на свой привилегированный чердачный этаж, который мысленно прозвала пентхаусом. Стоило войти и сразу же в глаза бросились произошедшие за время моего отсутствия изменения: первый просторный зал из которого уходили двери в мою спальню и в комнаты слуг, превратился в уютную приёмную. Откуда-то появились с десяток удобных на вид кресел, пара банкеток, невысокий столик. На окнах теперь висели шторы, а пол укрывал невесть откуда взявшийся палас. В общем, у меня не прислуга, а волшебники! В прямом смысле этого слова. Здесь не стыдно будет и высокопоставленных гостей принимать. Хотя откуда им взяться?

Наконец-то очутившись в своей комнате, я вытащила из сумки книгу и упав в кресло принялась читать. Ну что сказать? Чтиво захватило меня с первых же строк. Эх… если бы наши земные авторы учебников умели так увлекательно и доходчиво излагать материал! Одно непонятно – за что эта книженция попала в немилость? Я глотала страницу за страницей, хотя прежде скорочтением не отличалась, и ничего криминального не находила.

Мне казалось, что знания буквально впитываются в мой мозг. Ни разу не пришлось что-либо перечитывать, чтобы понять, настолько лёгким был язык повествования. В какой-то момент заглянула Риза, спросила про обед. Я лишь отмахнулась. Женщина, понявшая, что сама никуда не пойду, притащила поднос с едой. Очевидно, они уже успели наведаться на рынок. Я глотала пищу, не ощущая вкуса и не выпуская из рук заветный талмуд. В принципе, в этом-то ничего удивительного не было. Мама вечно ругала за то, что зачитавшись чем-нибудь увлекательным, я забывала про сон и еду. Вот и сейчас точно так же.

По мере поступления новой информации я пыталась что-то опробовать: почувствовать энергию разных материалов, увидеть оставляемый в эфире магический след от элементарного движения руки. Пару раз подходила к окну, и наблюдая за прогуливающимися по парку студентами, разглядывала их ауру. Интересно-то как! Вот почему я раньше ничего этого не замечала? А ведь всего-то и требовалось смотреть немного рассеянным взглядом и знать, что именно желаешь увидеть!

– Фиета Алесандра, там давешний ваш знакомый пришёл, – выдернула меня из очередного эксперимента Риза.

– Эм… – я даже растерялась. – Сейчас выйду, – отвечаю, а сама, метнувшись к постели, прячу уже наполовину (!) прочитанную толстенную книгу.

Сосредоточиться на общении с товарищем оказалось несколько затруднительно. Хотелось повыспрашивать о принце, о том, как он исчез, но к сожалению, мне запретили. Приходится молчать, довольствуясь той информацией, которую выдали мне библиотекарь и менталист. Ещё и зрение нет-нет да рассеивается, давая возможность рассмотреть ауру посетителя. Эта несложная тренировка оказалась на удивление увлекательной. Ведь по изменениям в окружающем человека ментальном слое можно было понять какое у него настроение, заметить попытку солгать и много чего ещё. Но пока что даётся это не так и легко, к тому же надо научиться это делать не привлекая внимания и не забывая вовремя отвечать на вопросы или вообще хоть как-то реагировать.

В дальнейшем, как я уже знала, опытный менталист может незаметно влиять на структуру окружающего подопытного магического эфира, воздействуя на его ауру. Таким образом можно излечивать болезни, снимать стресс и напряжение или же наоборот спровоцировать агрессию, нервный срыв или заболевание. В общем-то, все суеверия теперь обретали вполне закономерное обоснование. Я с увлечением провоцировала Кира на проявление тех или иных эмоций. И даже умудрилась вызвать зуд в руке. После чего едва не запрыгала от радости заметив, как он почёсывает конечность! Кто бы мог подумать, что это так легко! Хотя скорее всего виной всему очень уж доступно изложенная информация в древнем учебнике.

– Эй ты меня слышишь? – кажется, уже не в первый раз спрашивает товарищ, и я вновь киваю как болванчик. – Так ты пойдёшь?

– А?! – наконец-то осознав, что пропустила нечто очевидно важное, спохватилась я.

– Б! – передразнил явно слегка обиженный товарищ.

– Прости, задумалась, – виновато потупив взор, произношу.

– Знаешь… вот этот твой рассеянный взгляд, изменения в магических полях вокруг тебя и неимоверная задумчивость… Всё это напоминает мне одно крайне редкое проклятие, – неожиданно произносит Кир. – То есть я никогда не встречал никого, оказавшегося под его влиянием, только в теории проходил в прошлом году.

– Что?! – воззрилась я на товарища. – К-какое ещё проклятие?

– Жажда знаний, – вполне серьёзно отвечает тот.

– Шутник, однако…

– А это не шутка и вовсе не смешно. Человек попавший под его воздействие забывает обо всём на свете желая только одного – знаний.

– Блин, ну ты и напугал, – облегчённо вздыхаю, по-прежнему не воспринимая его слова всерьёз.

Ясно дело он ещё не настроен на учёбу, а тут сидит этакая ботаничка с фанатичным блеском в глазах.

– Ай, ладно, – отмахнулся он, видимо осознав тщетность своих попыток достучаться до моего разума. – Говорю, сегодня ребята будут отмечать начало нового учебного года. Это традиция. И даже преподы на это дело сквозь пальцы смотрят. Будет весело. Пойдёшь?

– Не-е-е… – тут же отнекиваюсь, прекрасно помня, что меня помимо вожделенного талмуда, ещё одна книга ждёт, по которой, помимо всего, ещё и отчёт написать надо.

– Ну и зря. Так был шанс стать своей…

– Среди чужих, – процитировала я вспомнившуюся крылатую фразу. – Нет уж, Кир. С однокурсниками я успею познакомиться и так, а на вечеринках немного не те знакомства заводятся, которые мне в процессе обучения нужны будут. Пойми, я сюда не личную жизнь устраивать пришла, а наоборот оттянуть оное хотя бы на срок обучения в универе.

– Это-то и странно. Девчонкам вечно только бы замуж выскочить. Не успеешь на первое свидание пригласить, а она уже спрашивает, кого ты больше хочешь мальчика или девочку? Так ты точно не пойдёшь? Говорят, на факультет боевиков поступил племянник самого короля! Может, стоит пересмотреть свои взгляды и пойти?

Хм… очередной королевский родственничек, что ж его-то сюда не подселили? Неужели из-за того, что он на другом факультете? «Беги» – вспомнилось выведенное на стене слово. Мог он так пошутить? Может, хотел занять эти апартаменты, а я опередила? А если действительно существует призрак Редерика, то не исключено что он действительно пытался меня предостеречь, как выразился магистр Валейн. Но от чего? Или от кого?

– Думаю, на его долю и без меня потенциальных невест хватит, – стараясь выглядеть беззаботно отмахнулась я, и, судя по ауре, Кир был искренне удивлён моей реакцией.

– Ну как знаешь, – сдался гость и, распрощавшись, наконец-то оставил меня наедине со своими мыслями.

А подумать было над чем. И о том, что услышала в библиотеке, и о том, что рассказывал сегодня Кир, ну и конечно-же о книге и её неимоверно увлекательном и полезном содержании. Проклятие «Жажда знаний», блин. Тоже мне остряк нашёлся.

Зачиталась до глубокой ночи. Заботливая Риза принесла ужин, который я точно так же, как и обед, проглотила, не особо разбираясь, что именно ем. Откуда-то из парка доносились весёлые вопли подгулявшей молодёжи, но меня туда не тянуло, наоборот раздражало то, что мешают как следует сосредоточиться.

Заснула я поздно и вновь повторилось всё с точностью до мелочей: ощущение чьего-то взгляда, надпись на стене. Но в этот раз страха не было, вместо него пришёл нездоровый порыв энтузиазма и желание поэкспериментировать, использовав кое-какие почерпнутые из книги знания. Вместо того, чтобы в панике нестись за прислугой, я подошла и, почти касаясь надписи, попыталась ощутить энергию. Она чувствовалась как очень слабое, почти неразличимое изменение магического эфира. И постепенно надпись истаяла, не оставив и следа.

Интересные мне сны снятся. Слишком уж реалистичные по ощущениям. Хлопнув в ладоши, я погасила свет и из-под полуприкрытых век осмотрела помещение. В дальнем углу, откуда мгновение назад чудился обращённый мне в спину пристальный взгляд различалось едва уловимое мерцание. Неужели действительно призрак?

– Редерик? – позвала я.

Свечение всколыхнулось, постепенно становясь всё более отчётливым, пока не обрело вид вполне симпатичного молодого человека. Вот только выглядел он будто я смотрела старинное черно-белое кино, с одним единственным отличием: по контуру его фигура излучала слабое сияние.

И всё же я трусиха. Стоило призраку двинуться в мою сторону, и я… ощутив приступ неимоверной слабости, провалилась в небытие.

Глава 5 День знакомств и открытий

Утром всё повторилось: хотелось спать, но солнце упорно давало о себе знать. Как я ни пряталась под одеяла и подушки, всё равно ощущала его лучи. Ещё и птицы в парке перекличку устроили, благо хоть студентов сегодня не было слышно, видать отсыпались после ночного загула. Стоило открыть глаза, и я в очередной раз ощутив угрызения совести увидела спящую в кресле Ризу. Видимо снова кричала во сне переполошив слуг, хотя до появления призрака мне и казалось, что спокойна…

Тихонько проскользнув мимо спящей женщины, наскоро умылась и, быстренько переодевшись, выскользнула из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь. По идее разбудить бы служанку, чтобы та как человек пошла поспала на кровати, но я ещё там, в замке, заметила – стоит господам проснуться, и слуги ни за что не прилягут, как бы измотаны они ни были. Так что пусть уж хоть так поспит.

В этот раз в столовой студентов вообще не было. Отсыпались. Зато стоило войти в зал, и я тут же получила приглашение присоединиться к столику, за которым сидели маэстро Феофан и магистр ментальных наук.

Тут же начались допросы и расспросы. Рассказала всё как на духу. В смысле о ночных приключениях. И добавила:

– А ещё мне товарищ один заявил, что на мне проклятие «Жажда знаний»! Вот юморист.

Мои сотрапезники при этих словах как-то странно переглянулись. Маэстро так вообще вилку выронил и, схватившись за стакан залпом выпил весь компот. А магистр на него так зыркнул, что казалось, мог и дыру прожечь взглядом.

– Как ты это допустил? – процедил сквозь зубы преподаватель, явно обращаясь к товарищу.

– Что – «это»? – как-то робко проблеяла я, ощущая, что щёки вспыхивают.

– Та книга, – сжав губы в тонкую линию, холодным как лёд голосом молвил менталист. – Она у тебя? – его взгляд вперился в меня так, будто видел всё насквозь. – Да. У тебя, – ответил он вместо меня. – Феофан, чем ты думал, пуская её в библиотечный фонд? Разве не понятно, что нет ничего более желанного, нежели запрещённое?

Я вся сжалась в ожидании нагоняя, но пока что влетало только библиотекарю, который странно мялся и отнекивался. И вообще, откуда такая уверенность, что книга у меня? Я ведь так ничего и не сказала!

– Да не надо мне ничего говорить, – будто прочитав мои мысли, выдохнул магистр. – Для меня ты как открытая книга.

– Когда смотришь ему в глаза, – добавил маэстро, за что тут же удостоился очередного испепеляющего взгляда менталиста. – Ну что теперь руками махать? – воззрился на своего товарища библиотекарь. – Ты сам виноват. Нечего было и заикаться о ней. А так… это было всего лишь дело времени, рано или поздно она бы до неё добралась.

– Ты вообще давным-давно должен был от неё избавиться! – немного приглушённо воскликнул магистр. – Ну или убрать с глаз долой.

– Ой-ой… – закатил глаза к потолку библиотекарь. – Не перекладывай с больной головы на здоровую. Сам виноват не меньше моего. Так что смирись. Лучше объясни девочке во что она вляпалась благодаря своему любопытству.

Да уж, видимо, скрывать своё участие в исчезновении книги уже бесполезно. Наверняка после вчерашнего маэстро решил её спрятать, но не нашёл. В принципе, это не его вина.

– Магистр Валейн, извините, но маэстро Феофан действительно ни в чём не виноват…

– Я знаю, что ты сделала, – обрезал менталист. – Но и он не школяр, чтобы на такую мякину купиться.

– Ладно. Делайте со мной что хотите. Хотите – отчисляйте, и меня выдадут замуж за какого-нибудь высокопоставленного старика, хотите накажите, хотите…

– Никто не будет тебя уличать, – вздохнул вмиг растерявший свой гневный вид магистр. – Все мы хороши. Феофан хранил запрещённую книгу. Я, увидев её, сам того не желая, привлёк к ней твой внимание. Ты её украла…

– Взяла без спроса, – поправил его библиотекарь.

– Пусть так. Не суть важно, – с лёгкостью согласился магистр. – Поверь, если выйдет огласка, из универа полетишь не только ты. Вылетим мы все трое. Так что в наших интересах молчать.

– Согласна! – тут же выпалил я и с некоторым облегчением спросила о наболевшем:

– Так почему она запрещённая? Я вот читаю и ничего такого не вижу…

– Потому, – буркнул магистр.

– Почему – потому? – не поняла я.

– Потому что в текст первых фраз проклятие вплетено.

– То есть это типа не шутка была? – смотря то на одного, то на другого мужчину уточняю, а те лишь глаза отводят. – И что со мной будет?

– Пока учишься – ничего плохого, – произнёс библиотекарь.

– А потом?

– Семь лет достаточный срок, что найти способ избавиться от помогающего в учёбе проклятия, – скороговоркой, будто боясь, что его перебьют, выпалил менталист.

– Так в чём оно заключается-то и чем так страшно?

– Только тем, что вечно черпая знания, ты не сможешь устроить свою личную жизнь, – ответил маэстро Феофан.

– Да я как-то и не стремлюсь…

– Это пока, – как-то грустно вздыхает он.

– Мы в своё время так же рассуждали. Когда-то вполне осознанно и он, – магистр Валейн взглянул на старика, – а позднее и я изучили эту книгу. Да, без лишней скромности можно признать – мы были лучшими студентами не только на своём потоке, но и за многие десятилетия, если не больше. Однако… к тому моменту, как захотелось просто жить, мы уже не могли ничего с собой поделать. И всех наших знаний так и не хватило на то, чтобы избавиться от проклятия. Чувства нам не чужды, но мы не способны дать любимым то, чего они хотят от взаимоотношений.

– Эм… – опешила я от подобных откровений. – То есть мужчины не могут… а женщины-то чего?

– Вы не о том подумали, фиета, – смутился педагог. – В плане интимных отношений проблем нет, а вот личные… Роман можно завести, но, увы, он будет недолгим. Вечная увлечённость не позволяет заметить тот момент, когда ваша пассия устанет от того, что для вас важнее книги и знания. В итоге, проклятый не ощущает ничего, кроме душевных терзаний.

– То есть я обречена на то, чтобы стать книжным червём? – вспыхиваю и тут же смущённо добавляю: – Ой… простите…

– Не стоит так жёстко классифицировать перспективы, – успокоил меня менталист. – Вы, Алесандра, обладаете очень хорошими изначальными данными. Гораздо более высокими, нежели были у нас. Скорее всего, вы станете преуспевающим практиком. Возможно, именно вы сможете избавить нас от проклятия, ну и себя при желании. Вот такая правда жизни.

– Мы помнится мечтали, что останемся при универе, найдём способ отменить проклятие и тогда можно будет всем студентам давать эту книгу, чтобы успеваемость улучшилась, а по окончании обучения снимать заговор. Но, увы, – вздохнул библиотекарь и добавил: мы находимся под его влиянием уже почти две сотни лет.

– Две сотни? – воззрилась я на них. – А вы что, и учились вместе?

Все эти «мы» никаких иных мыслей не вызывали, но внешне-то один был сухим древним старцем, а второй вполне крепким солидным мужчиной. Ещё и речи про почти двести лет, проведённых под действием проклятия.

– Да, мы с детства дружили, – откликнулся препод. – Просто Феофан потерял надежду и постепенно позволил себе выглядеть так как сейчас, а я… я всё ещё надеюсь, что успею пожить в своё удовольствие, познать счастье семейной жизни. Думаю, тебе не надо объяснять, что все эти разговоры должны остаться строго между нами?

– Само собой, – всё ещё переваривая полученную информацию, буркнула я.

М-да уж… Нет, пока что я не против. Личную жизнь в ближайшее время налаживать я не собираюсь, а отказываться от возможности стать лучшей на факультете как минимум глупо. Злиться тоже бессмысленно. Говорят, что принятый алхимиком яд – лучший стимул для поиска противоядия. Так вот, проклятие – это тоже верный способ найти способ от него избавиться. И судя по аурам они искренне сожалеют о случившемся. Выходит, зря я заподозрила маэстро, видимо, он действительно в суматохе не заметил мой манёвр. Да и поздно крыльями махать, сделанного не воротишь.

– И не пугайтесь призраков, – напутствовал меня Феофан. – Они бестелесны. Просто сгусток беспомощной энергии. Встречаются, конечно и иные, более агрессивные формы, но эта песня явно не про Редерика, скрывавшегося ни много ни мало двенадцать лет. Если бы он мог… если бы желал творить зло, о нём давно стало бы известно.

Стоило открыть дверь столовой, и в лицо ударил порыв совсем не по-осеннему разогретого воздуха. Благо путь до общежития был не долог, мало приятного прогуливаться под палящими лучами солнца. Удивительно, как при таком климате растительность умудрялась оставаться зелёной и сочной. Наверняка и здесь без магии не обошлось.

До своей комнаты я добралась без лишних хлопот, только и успела в холле общежития поздороваться с домоправительницей. Ризы в спальне уже не было. Это порадовало. Не хотелось показывать, где именно я храню заветный талмуд, а ждать ухода служанки не хватило бы терпения.

Вот только жаль, что на главный мой вопрос никто ответить не сможет: ни педагог, ни библиотекарь, ни заговорённая книга. Я ведь почти поверила в свою избранность: данные хорошие, Редерик решил наладить связь именно со мной, вот и преподаватель теперь надеется, что я смогу стать великолепным практиком и найду способ снять проклятие «Жажда знаний». Осознание всего этого дарует крылья и желание совершить что-то невозможное. А вдруг всё это всего лишь случайности и совпадения? Вдруг никакого призрака не существует, а есть только навеянные моей фантазией видения? Как же больно будет падать обратно на грешную землю.

Вздохнув, достала из-под матраца заветный талмуд и окунулась в чтение. Увлекательные открытия, кроющиеся на его страницах, закружили меня в своём водовороте, унося всё дальше от реальности.

– Фиета Алесандра! – воскликнула вошедшая в комнату Риза и я захлопнула уже дочитанную книгу, в которую пялилась просто так уже минут десять, если не больше. – Разве так можно над собой измываться? – не унималась служанка. – Учёба – это хорошо, конечно. Но надо же и меру знать! Не мудрено, что вам по ночам кошмары снятся. Ещё занятия не начались, а вы света божьего не видите. Погода чудная. Пошли бы прогулялись?

Я покосилась в окно. Палящее солнце в моём понимании не ассоциировалось с чудной погодой. Нет, если бы я сейчас находилась на курорте возле бассейна или на шумящем прибоем морском пляже, да с коктейлем в руках, то почему бы и не порадоваться солнышку, но в этих платьях в пол?

Однако утихомирить разошедшуюся не на шутку Ризу так и не удалось. Женщина грозилась пожаловаться герцогине. Причитала, заламывала руки с самым страдальческим видом, как будто я изводила себя до изнеможения. В итоге, схватив вторую книгу, блокнотик и карандаш, я умчалась в парк, типа на прогулку. Решив, что отчёт можно настрочить, приютившись где-нибудь на лавочке в тенёчке. Неудобно, конечно, но зато никто на мозг капать не будет.

Как же я была наивна, рассчитывая обрести покой за пределами комнаты! Первым меня отловил Кир. Но от товарища удалось довольно быстро отделаться. Судя по помятому виду, он до сих пор не пришёл в себя после ночного загула. И потому сдался довольно легко. А вот в парке… Нет, меня никто не трогал, не подходил и ничего не говорил, но все (!), да-да, именно все, оборачивались в мою сторону и шептались. О чём? Неизвестно. А чутким слухом я, к сожалению, никогда не отличалась. Судя же по аурам, их разбирало любопытство и… некоторых – злость. Вот и что я им сделала спрашивается?!

По мере того, как я наслаждалась «уединением», сопровождающимся непрестанными косыми взглядами прогуливающихся студентов, пришло понимание – счастливой и беззаботной студенческой жизни мне не видать, как собственных ушей без зеркала. Ну и ладно, в конце концов буду учиться хорошо, а это залог того, что в ближайшие семь лет меня замуж не выдадут. Может, найдётся кто-нибудь достаточно интересный, если моё новообретённое проклятие даст мне время на то, чтобы оглядываться порой по сторонам.

– Привет, – послышалось рядом, а я едва карандаш от неожиданности не выронила, но в ответ всё же кивнула.

Углубившись в размышления о только что дочитанной книге, я перестала обращать внимание на взгляды окружающих, потому и не заметила, как ко мне подошли три девушки. Высокие, стройные, тёмноволосые, в довольно дорогих нарядах, и чем-то неуловимо смахивающие друг на друга. Прямо-таки вспомнились всякие фильмы типа Лиги плюща и прочих, где в ВУЗах верховодили полутайные элитные женские и мужские общины, в которых все старались так или иначе походить на главу общества.

– Ты та самая, что поступила на Менталистику? – поинтересовалась голубоглазая.

– Допустим, – коротко отвечаю, понимая, что грубовато это прозвучало, но ничего не могу с собой поделать, потому что формулировка вопроса мне не понравилась.

Девицы на краткий миг растерялись, потом слово взяла сероглазка:

– Было принято решение пригласить тебя на вечернее собрание членов общества «Лемборнских дев», – молвила она с таким пафосом, будто меня сам президент Америки удостоил аудиенции.

– И? – я слегка приподняла бровь ожидая дальнейших пояснений на тему: «Что это, зачем и так далее…»

– Дело в том, – произнесла третья, – что в это общество попадают только избранные.

– Даже так? – я уже открыто потешалась, вспоминая америкосовские фильмы, благо в родном Земном ВУЗе такими маразмами не страдали, вернее, нечто подобное было и там, но меня сия участь миновала.

– Зря иронизируешь, – явно оскорбилась зеленоглазая. – Туда попадают лишь те, кто относится к известным родам, или же заслужившие право быть одной из нас, а это отнюдь не так легко сделать. Тебе честь выпала только потому, что у нас никогда не было девушек с факультета менталистики!

– Кажется та, единственная что училась на менталистике, когда-то была главой нашего общества, – выдала одна из девиц и тут же осеклась, потому что у её подруг лица так перекривило, будто они по килограмму лимонов за раз съели.

– Хм… Наверное, это предложение должно было показаться мне лестным? – не удержалась я от поддёвки.

– Да кто ты такая, чтобы так разговаривать со мной – графиней Екатериной Мальденской?!

– Герцогиня Алесандра Лорентайн-Ливонская к вашим услугам, – не без ехидства изрекла я, с глубочайшим удовлетворением наблюдая, как у девиц челюсти отпали и глаза из орбит вылезли. – Ещё вопросы?

– Простите, Ваша Светлость, – склонив голову и изобразив нечто, смахивающее на реверанс, произнесла зеленоглазая, хотя чего-чего, а смирения в ней не было ни крохи, одна лишь видимость, аура же так и сияла недовольством и гневом. – Тем более, вы по праву рождения входите в наш круг.

С одной стороны, не очень-то хотелось влипать в эти серпентарные общества, а с другой победила та самая новообретённая жажда знаний. Интересно, а что там? Фильмы фильмами, но там речь шла о Земле, а каково оно здесь?

– Когда и где? – всем своим видом показывая, что оказываю им неоценимую услугу, снисходительно интересуюсь, давая знать, что после ответа не нуждаюсь более в их обществе.

– Эм… – девица явно растерялась, и пусть внешне она не подавала вида, но её аура об этом буквально кричала.

– Проблемы? – якобы заботливо спрашиваю, ощущая, как подрагивает край губы, стремясь скривиться в ухмылке.

– Да, Ваша Светлость, – тихо молвила голубоглазая. – Мы ещё не нашли помещение… – девица заткнулась под строгим взглядом явно главенствующей в их компании графини.

– Это звучит несколько странно. Ваше общество явно не первый год существует. Кажется, я о нём даже от мамы слышала, – нагло вру.

– О да! Иоланта Лорентайн была главой общества на протяжении трёх лет! Она легенда! – выпалила голубоглазая и тут же угасла под ничего хорошего не обещающим взором графини.

– Я к этому не стремлюсь, – сразу же расставила точки над «i» и заметила, как расслабилась тут же зеленоглазая. – Так и в чём всё-таки проблема?

– Раньше, с негласного согласия руководства Университета, мы занимали заброшенный актовый зал, располагавшийся на чердаке общежития факультета «Бытовой магии», а теперь туда перенесли какую-то мебель и вещи, и заперли помещение, – выпалила третья, наиболее молчаливая девушка.

– Хм… – только и смогла выдавить я.

Припомнилось как на мои вопросы о том, куда же делось всё барахло из занимаемых мной помещений, мне ответили, что их перенесли на чердак одного из соседних зданий. Выходит, это из-за моего заселения они лишились своей штаб квартиры? Ну что тут скажешь? Может быть, я собираюсь сделать глупость, но сдаётся мне – зеленоглазая вовсе не друг, а есть верная поговорка: «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе».

– Можете сегодня собраться у меня, – предлагаю.

– Нас как бы не трое, чтобы поместиться в одной комнате, – фыркнула графиня.

– А у меня и не одна комната, это раз, – говорю. – А во-вторых, в моём холле может поместиться ни много ни мало человек сто.

– За пределы универа никто из студентов не сможет выйти и вернуться после наступления комендантского часа, – парировала зеленоглазая.

– Кто сказал, что за пределами? – откровенно потешалась я. – Вопрос лишь в том, пустят ли вас в общежитие моего факультета?

– Об этом можно договориться, – переборов удивление, произнесла звезда местного масштаба. – Это облегчило бы нам жизнь на первое время, пока ищем новое помещение. Надеюсь, ты не откажешься от своих слов?

– Не имею такой привычки, – якобы равнодушно пожала плечиками я, хотя эта девица меня откровенно бесила.

– Как нам разыскать твои комнаты? – уточнила она.

– Подниметесь на самый верх. Мимо не пройдёте.

– Там же… – всплеснула руками третья девица. И шёпотом добавила: – Королевские апартаменты…

– Были королевскими, стали моими. Ещё что-то? Думаю, у вас хватает дел: договориться с руководством универа, чтобы вас впустили, оповестить всех участниц собрания о месте встрече. Удачи, – раздав поручения, я с самым сосредоточенным видом уставилась в свой блокнотик.

Какое-то время обескураженные моим поведением девицы молча толклись рядом, но вскоре всё же убрались восвояси, оставив меня наконец-то наедине с самой собой.

Отчёт получился довольно объёмным. Завершив писанину, я направилась на поиски магистра Валейна. Мужчина обнаружился в одном из учебных корпусов. Отчёт занял не так и много времени. А в завершении препод пообещал дать мне ещё какую-то весьма увлекательную книженцию, но о чём она так и на обмолвился.

Время давно перевалило за полдень, и я направилась в столовую. К этому моменту народ наконец-то пришёл в себя, и в зале трудно было найти свободное место. Конечно же, я могла просто-напросто сообщить Ризе, что проголодалась, и она тут же сообразила бы на стол, но надо было хоть немного втираться в роль студентки. Стоило, наполнив поднос, с задумчивым видом окинуть взглядом зал, как откуда-то донёсся оклик:

– Алесандра!

Обернувшись на звук, увидела Кира. Товарищ за столом был не один, но его друзья тут же подсуетились, организовав свободное место и ещё один стул. Ну что же, я ведь хотела попытаться стать здесь своей? Чем не шанс? Игнорируя любопытные взгляды окружающих топаю к столику знакомого.

– Привет, неуловимая ты наша, – довольно искренне улыбнулся товарищ. – Ребята, знакомьтесь: это та самая Алесандра Лорентайн, о которой я говорил.

– Привет, я Алекс, – отозвался здоровенный рыжеволосый детина с озорными зелёными глазами.

Вот не люблю рыжих, но этот почему-то с первого взгляда вызвал симпатию.

– Стэн, – в свою очередь представился худощавый сероглазый шатен с неимоверно узким лицом и тонким длинным носом, что придавало ему не уродство, а этакую утончённую аристократичность и отдалённое сходство с хищником.

– Даниил, – располагающе улыбнулся простоватого вида парнишка.

Последний прямо-таки напоминал сказочного персонажа. Этакий Иванушка-дурачок: косая сажень в плечах, крепкая шея, плавно переходящая в, собственно, голову. Буйные светло-русые вихры топорщатся во все стороны, обрамляя круглое румяное лицо, нос картошкой и какие-то по-детски наивные голубые глаза. Не красавец, мягко говоря, но что-то в нём определённо есть. Наверное, взгляд подкупает.

– Ну вот, теперь ты знаешь моих друзей, – молвил Кир, и вид у него был почему-то неимоверно довольный.

– Так это тебя сегодня в парке обрабатывали эти ведьмы из «Лемборнских дев»? – подал голос рыжий.

– Почему – ведьмы? – интересуюсь.

– Так всем известно, что они на своих сходках шабаши устраивают, – хохотнул Кир. – И как, заманили они тебя в свои сети?

– Как сказать, – усмехнулась я. – Скорее наоборот. Вечером в полном составе заявятся ко мне.

– Ух ты! Вот это полезная инфа… – воскликнул степенный на первый взгляд Стен, и тут же о чём-то задумался, и при этом у него с губ не сходила этакая ехидненькая улыбочка.

Ясное дело – дамское общество чем-то очень не угодило или, скорее всего, насолило парням, вот они и зависли дружно с самыми загадочными выражениями лиц. Явно каверзы какие-нибудь продумывают. Ну да моё дело сторона, я типа ни о чём не догадываюсь и девиц этих насквозь фальшивых защищать не собираюсь. Ребята, видимо, это осознали. Потому что, переглянувшись, дружно, словно по команде, склонились к центру стола и поманили меня взглядом присоединиться к их секретам.

– Как думаешь, дрыщ на них сработает? – давясь от смеха, поинтересовался Алекс, и в его зелёных глазах буквально заискрилось озорство.

Что это за дрыщ такой, поинтересоваться я не успела, потому что Кир, являвшийся, очевидно, главой компании, отрицательно покачал головой и произнёс:

– Нет, не стоит так кардинально. Спалимся, если вся эта кодла завтра на занятия не явится. Надо что-то медленного действия, не столь явное и наглядное.

– Хм… а сушку? – вновь выдвинул предложение рыжий.

– Хочешь, чтобы все толстушки с универа рванули в нашу общагу за исцелением? – приглушённо заржал Стэн. – Нравятся они тебе, так и скажи, а другим свои пристрастия не навязывай.

– А…

– Ага! И о чём шепчемся? – раздалось за моей спиной, и ребята как-то разом подрастеряли энтузиазм. Вернее, скрыли свою заинтересованность, как будто рядом был враг, которого не стоило посвящать даже в сам факт существования нашей тайны. – И это король факультета называется, – фыркнул всё тот же голос.

А меня так и подмывало взглянуть на его обладателя. Тембр приятный, но ехидство так и сочится. Парнишка явно не ладит с моими новыми знакомыми. И интересно кто из присутствующих обладает столь благозвучным званием – «Король факультета»?

– С каких это пор в вашу элитную компанию вошла девчонка? – продолжал он. – А она ничего так со спины, да-а-а…

Лица ребят посуровели. У Кира вообще желваки загуляли от напряжения, того гляди сорвётся и будет драка. Я чувствовала, что за это никого из присутствующих по головке не погладят. Надо было срочно как-то разрядить обстановку, и я не нашла ничего лучше, чем, повернувшись с самой лучезарной улыбкой, на которую была способна, произнести:

– Ребята, может представите мне вашего товарища?

Упс! Хорошо, что я успела договорить прежде чем увидела ЕГО… Сказать «хорош» равносильно тому чтобы промолчать. Сколько ж сердец разбил этот зеленоглазый и неимоверно сексуальный красавчик? Да, я в прошлом не монахиня, но и не девушка лёгкого поведения, однако сейчас я откровенно расплывалась лужицей по стулу, будучи не в силах оторвать взгляд от возвышающегося надо мной парня.

– Ливонский вепрь ему товарищ, – тихо буркнул Даниил.

– Святослав Мальденский к вашим услугам, – слегка склонив голову, молвило воплощение моих эротических грёз.

Мальденский? Эта фамилия подействовала как вылитый на голову ушат холодной воды. Выходит, он родственничек той графини? Ну да, как же я сразу не заметила? Тёмные слегка волнистые волосы, ярко-зелёные глаза, овал лица, точёный нос. Вот только, несмотря на сходство с моей знакомой, женственности в нём не было ни на грамм.

– Алесандра Лорентайн-Ливонская, – так же, как и он, опустив титул, произношу, стараясь удержать на лице улыбку.

– Наслышан, – тихо констатирует незваный собеседник. – И что же вы делаете в обществе этих… без сомнения, благородных молодых людей? – вопрошает, а слова так и сочатся ядом, и Кир того гляди всё же набросится на нежданного визави с кулаками. – Может, предпочтёте моё общество? – приподняв густую бровь, вкрадчиво интересуется, многообещающим таким тоном.

– Благодарю, но Кир – мой куратор, – невинно хлопаю глазами. – Я ведь новенькая, ничего здесь не знаю.

– Возможно, вам неизвестно, но ваш, как вы высказались «куратор» – первый враг большинства представительниц слабого пола в нашем университете. Поэтому я и удивлён, – пояснил красавчик.

– Это кто ж то большинство-то? Сестрица твоя что ли? – буквально прошипел Кир.

– Она всего лишь одна из многих, – деланно безразлично ответил парень, явно провоцируя моего товарища своим спокойствием.

Чтобы ни пытались они показывать своим внешним видом, но их ауры красноречивее любых слов кричали о взаимной ненависти друг к другу. Пришлось признать – моя попытка отвлечь товарищей потерпела крах.

– Ну да, ну да… – молвил Святослав, окидывая меня оценивающим взглядом, отчего окончательно растерял всю свою привлекательность в моих глазах. – Не мудрено, что она вписалась в вашу компашку. Зазнавшаяся заучка.

– Что?! – не вынесла я оскорбления.

Насчёт «зазнавшаяся» можно поспорить, «заучка», по сути, вполне отражает действительность, особенно с учётом обретённого проклятия. Но, во-первых, безумно взбесил этот взгляд, будто я племенная лошадка, выставленная на торгах, а во-вторых, терпеть не могу, когда обо мне говорят в третьем лице в моём же присутствии, будто меня здесь и нет вовсе.

– О! Простите, фиета, если я не прав, – отвесил шутливый поклон раздражающий своим показным спокойствием тип, и мимо мелькнули две тени, а за ними с небольшим интервалом ещё две.

М-да… в общем, драка всё же состоялась. Зрелище было показательным и эффектным. И мои товарищи, несмотря на явный численный перевес, к сожалению, оказались не на высоте. Спустя десять минут над залом раздался громогласный окрик, как выяснилось, принадлежавший ни много ни мало ректору! Драчунов вмиг друг от друга словно воздушной волной отбросило. О произошедшем теперь могли свидетельствовать лишь очевидцы, поломанная мебель, порванная одежда и синяки. Сами же виновники погрома, смирно потупив взоры стояли на расстоянии друг от друга и никаких попыток продолжить разборки не предпринимали.

Ещё спустя пять минут все мы очутились в кабинете ректора.

– И это элита и гордость нашего университета? – взирая на ребят, гневно вопросил глава ВУЗа. – Какой пример вы подаёте только что поступившим? Я закрыл глаза на вашу вчерашнюю гулянку, но ЭТО? А вы? – строгий взгляд карих, почти чёрных глаз остановился на моей скромной персоне. – Вы, представительница знатного рода, родственница монарха, пусть и дальняя…

– Э-э-э… – только и смогла выдавить я в ответ.

– Вот вам и э-э-э! Ясно ведь из-за чего, вернее кого начался сыр бор. Неужели нельзя было как-то утихомирить этих оболтусов? Или вы не в силах справиться с несколькими высокородными выскочками? Как же тогда планируете учиться на факультете, где априори одни мужчины?

Да, мне было стыдно, ведь я в итоге стала одной из причин, точнее поводом разжечь склоку, но мозг зацепился за фразы – «…элита и гордость…» и «…несколькими высокородными выскочками…», и ни на что больше уже не реагировал. Теперь я хоть что-то выяснила о Кире: он из высшего сословия.

– Пока вы отделаетесь предупреждением. Но в следующий раз даже не надейтесь на столь мягкое решение. Чтобы сегодня носа из общежитий не высовывали. И вы, Алесандра будьте любезны обеспечить сегодня порядок на собрании женского общества, – добавил ректор, жестом показывая, что мы свободны.

К общаге мы шли молча. Ребята думали о чём-то своём, и как мне показалось, они так и не отказались от своей затеи сделать какую-нибудь пакость моим вечерним гостям. У меня же в голове роились очередные вопросы, но стоило взглянуть на сосредоточенные лица моих спутников, и задать их язык не поворачивался. Одно я могла сказать с полной уверенностью: эта компания мне пришлась по душе.

Глава 6 Заговоры

Предупредив прислугу о том, что вечером у нас будут гости, я засела за учебники. Да, что ни говори, умеют здесь увлекательно описывать даже самые занудные на первый взгляд вещи. Хотя, скорее всего, даёт о себе знать проклятие. Ну и бог с ним, оно мне пока не мешает и ладно.

По расписанию завтра нас ожидает пять лекций: первой стоит вводная, затем история магического искусства, потом общая теория магии, после неё основы магматики, то есть магической математики и теория ментальной магии! Уф… вот и за что хвататься? Неподготовленной идти на занятия не хочется, да и «жажда знаний» даёт о себе знать.

Абстрактные предметы типа истории и теории я отмела, решив выяснить, что за зверь такой – магматика? Чтиво оказалось довольно интересным. Никаких тебе заумных формул с первых страниц. Как выяснилось в курс обучения позднее войдёт ещё магометрия, аналог нашей земной геометрии, магфизика, соответствующая привычной для землян физике и алхимия. В общем, любые магические действия могли быть исследованы и объяснены с точки зрения точных наук. А учитывая, специализацию ВУЗа и то, что в этом мире почти всё, так или иначе, было замешено на магии, то эти предметы являлись основополагающими.

Я увлеклась изучением нового материала настолько, что даже не заметила, как в комнату вошла Риза.

– Фиета, вы сходите на ужин или вам что-то приготовить? Скоро уже гости должны прибыть.

– Ой… – в растерянности смотрю на часы: уже без двадцати восемь. – Пожалуй, готовить уже поздно. Сбегаю, поем в столовую, – решила я.

Стоило мне выйти из спальни, и я потрясённо замерла. Моя гостиная почти неузнаваемо изменилась: откуда-то появились изображающие какие-то баталии картины, гобелены на стенах, плотные портьеры поверх газового тюля, который раньше прикрывал окна. Про столики и стулья молчу. Даже некое подобие пьедестала-трибуны теперь имелось.

– Мы вспомнили всё что слышали об этом обществе и решили, что подобная обстановка подойдёт, – пояснила служанка.

– Но где вы всё это раздобыли?

– Обратились к заведующему хозяйственной частью, а ему, как выяснилось, ректор уже дал соответствующие распоряжения, – смущённо пояснила женщина. – Да вы бегите, бегите. Гостей я встречу, размещу.

В столовую я топала в смешанных чувствах. Во-первых, было стыдно перед собственными слугами, ведь я едва их не отправила обратно в замок. А они за каких-то три дня сделали для меня столько, сколько, наверное, никто, ну кроме родителей конечно, не делал. Во-вторых, очень уж странно ректор себя повёл. Ну да, общество Лемборнских дев существует в университете едва ли не со дня его основания. Но ведь он не задумываясь выселил их из старого помещения. Почему же сейчас пошёл на уступки? Да ещё и после того, как я вляпалась в неприятности? Или это своего рода наказание?

К вечеру погода начала портиться, небо заволокло свинцовыми тучами, поднялся ветер, и стало невыносимо душно. Явно ожидался дождь. От здания к зданию я буквально бежала и, ворвавшись в прохладный зал столовой, вздохнула с облегчением.

– Алесандра! – окликнул меня тут же Стэн и жестом показал на свободное место за его столом.

Я кивнула знакомому и направилась к линии раздачи. Вот вроде бы всего третий день здесь, а к косым взглядам со всех сторон успела привыкнуть, по крайней мере, прежнего смущения уже не испытываю.

– Присоединишься? – донёсся из-за плеча бархатистый мужской голос.

Никакой уверенности в том, что он обращён ко мне не было, но я всё же обернулась. Парень смотрел на меня и явно ждал ответа. Я бросила вопросительный взгляд на наблюдавшего за этой сценой Стэна. Тот взглядом указал на моего нежданного собеседника и кивнул. Не знаю, что под этим подразумевал товарищ, но почему-то произнесла:

– Почему бы и нет?

Вскоре мы с незнакомцем очутились в относительном уединении в дальнем конце столовой, где по счастливому стечению обстоятельств все столики оказались свободны. Сижу щиплю понемножечку булочку, запиваю морсом и молчу. Жду, когда же начнёт разговор, коль уж навязал мне свою компанию.

Кто он? Горделивая осанка, движения плавные и какие-то грациозные. Шествует по залу с явным достоинством, однозначно сынок кого-нибудь из сильных мира сего. Да и одёжка не из дешёвых. Внешне высок, крепко сложен, русые волосы волнами падают на плечи. Черты лица вроде бы правильные, только нос с небольшой горбинкой. В общем-то, по-своему он даже симпатичен, но не красавец.

– Ну здравствуй, дальняя родственница, – наконец-то произнёс он, а я едва булочкой не подавилась.

Во-первых, не ожидала такого вступления. Во-вторых, именно в его исполнении обращение на «ты» почему-то покоробило.

– Родственница? – переспрашиваю.

– Ну да. Ах да, прости. Позволь представиться: Райлан Итонский. Хм… я племянник его величества.

– А-а-а… – только и смогла выдавить я. – И?

– Что «и»? – собеседник вопросительно приподнял густую бровь.

– Чем обязана чести?

– Хм… – парнишка явно впал в ступор. Правда ненадолго. – Просто узнал, что в универ одновременно со мной поступила пусть и дальняя, но всё же родственница. Решил познакомиться. Не вижу в этом ничего предосудительного.

Я лишь кивнула, не найдясь, что ответить. Не привыкла я десятую воду на киселе роднёй считать, но свои привычки другим навязывать тоже мне несвойственно. Хочет считать меня родственницей, пусть будет так, от меня не убавится. Одно странно: сколько ни всматриваюсь в его ауру – ничего не могу разобрать. Все характерные для того или иного настроения оттенки словно бы перемешаны, смазаны. Интересно, это врождённая защита или амулет какой-нибудь? Как же мало я ещё знаю.

– Почему такой выбор факультета? – как ни в чём не бывало продолжил разговор «родственничек».

– А чем он плох?

– Не женское это дело…

– Это смотря с какой точки зрения смотреть…

– И какова же твоя?

– Никогда не мечтала стать домохозяйкой, – якобы безразлично пожала я плечиками, хотя внутри всё бурлило каждый раз, когда я слышала такие вот высказывания от заядлых шовинистов. Да и вообще, наличие родственной связи, с учётом пятиминутного знакомства не даёт ему права судить о правильности моего выбора! Но это всего лишь мысленные возмущения, вслух же я поинтересовалась: – Вот вы бы пошли на лекарский или бытовой магии?

– Я мужчина! – воззрился он на меня, явно недоумевая: как я додумалась спросить о подобном?

– А я – уважающая себя женщина! – парирую.

– Что неуважительного в том, чтобы заниматься хозяйством или лечить людей, как и большинство женщин?

– Не вижу особой ценности в том, чтобы быть как все, – отвечаю.

Бесит, ей богу! Ещё и непонятно: что ему надо? Зачем завёл этот разговор? Чего хочет добиться своими нравоучениями?

– Так и скажи, что жениха решила сама выбрать. Факультет-то мужской.

– Чушь! – вспылила я.

– Что не мужской? – усмехнулся он.

Разговор явно начинает поворачиваться в нежелательное русло.

– Это всё, что вы хотели мне сказать? – упорная делая акцент на «вы», произношу, как бы подчёркивая дистанцию между нами.

– Да нет, это как-то само собой вырвалось. Извини, если обидел. Редко девушки думают о чём-либо кроме платьев и женихов. За всю жизнь лишь двоих таких видел.

К этому моменту я начала откровенно нервничать. Нет, не из-за этого «родственничка», а из-за того, что время неумолимо бежит вперёд, и у меня в гостиной, скорее всего, уже полным-полно народа, а я здесь рассиживаюсь. Но и уйти, не выяснив, что ему, собственно, от меня надо – не могу. Любопытство потом загрызёт, а умирать в расцвете лет в мои планы не входит.

– Предлагаю объединиться. Мы из высокородных, а таких, поверь мне, не любят.

– И как же ты представляешь себе это так называемое «объединение»?

– Алесандра Лорентайн! – донёсся из-за спины голос ректора, и я вздрогнула от неожиданности. – Вам было сказано – не покидать стен общежития!

Вот чёрт! А ведь я и забыла… Покосилась на тот столик где ещё недавно сидел Стен. Никого. Интересно он успел уйти раньше или тоже попал под раздачу?

– Простите, – подскочив со своего места, промямлила я.

И вот умеет же парой слов и взглядом заставить чувствовать себя виновной во всех известных и не известных грехах.

– Господин Дортанс, не слишком ли вы суровы с моей э-э-э… в общем, сестрой? – вклинился в разговор «десятиюродный братишка».

– Райлан Итонский, ваши сословные привилегии остались за стенами Университета, – тут же поставил его на место ректор и добавил: – И мы сейчас это обсудим. А вы, фиета, будьте добры вернуться в свои комнаты и обеспечить там тишину и покой в столь позднее время.

У меня аж опустилось всё внутри от этих слов. Неужели эти девицы из общества дебош устроили, и у меня возникли новые проблемы?

К зданию общежития я буквально долетела, собственно, как и на чердачный этаж. Снаружи ничего слышно не было. То ли никто так и не пришёл, и ректор меня просто на испуг взял, то ли гости, получив нагоняй успели притихнуть к моему приходу. Дверь отворяла, затаив дыхание.

– Ух… – вырвалось у меня из груди, когда я узрела переполненную особями женского пола гостиную.

– Алесандра! – тут же восклицает графиня и направляется ко мне навстречу. – Ну вот теперь можно считать, что все в сборе. Позвольте представить вам, мои дорогие, нашу новенькую, милостиво предоставившую на этот вечер в наше распоряжение это прекрасное помещение. Герцогиня Алесандра Лорентайн-Ливонская, – объявила она, и наклонившись ко мне, шёпотом добавила: – Ты не говорила, что у тебя здесь прислуга.

Так и хотелось съязвить, ответив чем-нибудь типа – «А должна была отчитаться?», но сдержалась.

– Всё тайное когда-нибудь становится явным, – с милой улыбкой отвечаю, а сама, стараясь делать это как можно незаметнее, разглядываю окружающих.

Ну, о незаметности, это я, конечно же, загнула. О ней и речи быть не могло с учётом того, что все присутствующие взирали на меня и графиню. Но в целом, общее представление успело сформироваться: все как одна были с тёмными прямыми или слегка волнистыми волосами, одинаково подщипанными бровками, и даже оттенки и фасоны платьев были близки к надетому на королеве местного бабьего царства. Я к сожалению типом волос вписывалась в эту картину, но, слава богу, на этом сходство заканчивалось. Мои густые оставленные в первозданном виде брови и фиолетовое платье со шнуровкой спереди, а не на спине, да ещё и без корсета, делали меня белой вороной, что в этот момент несказанно радовало. Никогда не понимала желание других быть похожим на кого-то. А как же свойственная каждому человеку индивидуальность? Для меня лично – это святое.

Далее начался настоящий дурдом. Мне представляли всех собравшихся. Честно говоря, я с самого начала забила на затею запомнить хоть кого-то. Во-первых, их слишком много. Во-вторых, из-за мании подражания отличались они только ростом, кому-то не повезло со строением или наличием верхних девяносто. Ну… ещё носики и форма лица – это то, что не изменишь без пластической операции. Но в целом, они были слишком однотипны. Однако графиня, словно издеваясь, продолжала вести меня по гостиной представляя девушек, и я терпеливо, не желая никого обидеть, следовала за ней.

Наконец-то экзекуция знакомством завершена. У меня уже откровенно в глазах рябит от этих клонов. И ещё… запах. Интересно, им никто никогда не говорил, что во всём нужна мера? Особенно когда используешь духи. В этом отношении у собравшегося здесь общества полное единство. Каждая из присутствующих явно пыталась перебить своим ароматом всех окружающих, вылив на себя минимум полфлакона. Не особо беспокоясь о чувствах окружающих, я демонстративно отдёрнула портьеры и распахнула все окна, впустив в помещение показавшийся уже свежим, а не душным, ночной воздух.

Тем временем, графиня взобралась на постамент:

– Дорогие мои! – сияя голливудской улыбкой, которая совершенно не клеилась к снисходительности и высокомерию, сквозившим в каждом её жесте, торжественно произнесла местная королева. – От души поздравляю вас с началом нового учебного года! Надеюсь, это время мы проведём продуктивно, и нам будет, о чём вспомнить. К сожалению, этот радостный день омрачён свалившейся на нас новостью: одна из нас, Каролина Ирбенс, погибла. Жуткая, нелепая смерть. Не хочу вдаваться в подробности, думаю вы и сами обо всём знаете. Эта трагедия навсегда останется в наших сердцах!

Судя по тому, как зашептались присутствующие, по их бросаемым по сторонам взглядам – никто ничего не знал, и искали тех, кто поделится тайной. Однако таковых не находилось, а Екатерина упорно делала вид, что ничего не замечает, и продолжала вещать дальше:

– Не забывайте, что наши ряды покинули выпускницы университета, и теперь, с наступлением нового учебного года, ваша задача найти подходящие для вступления в общество кандидатуры, – она сделала паузу, обернувшись к сидящим за её спиной девицам из совета общества, те тут же выложили на стол приготовленные заранее листочки и карандаши. – Ну а теперь! – торжественно воскликнула она, но её отвлекли, а в зале тем временем повисла тишина.

Стою. Озираюсь. В общем-то, всё вполне стандартно, ожидаемо и порой излишне пафосно. А ещё противно видеть это безоговорочное обожание, с которым взирают на графиню столпившиеся вокруг трибуны девицы. Скучно, и ведь не уйдёшь, да и их не выгонишь. Сама пригласила, придётся терпеть.

От мысли о лежащих в спальне учебниках, сердце тоскливо сжалось. Если бы сейчас у меня был выбор, я с удовольствием оказалась бы там, с книгой в руках, а не в этом чрезмерно надушенном и поблёскивающем глазками обществе клонов. Может среди всего этого бла-бла-бла что-то полезное и проскользнёт, но меня клонит в сон, и голова совсем не соображает.

И вдруг вспомнилось что, не зная куда мы переезжаем, я прихватила с собой диктофон. Можно ведь записать всё что говорят, а потом на досуге послушать и проанализировать! Осенённая идеей, проскользнула в спальню и откопала в одной из сумок некогда такой привычный, а теперь ужасно не вяжущийся с окружающей обстановкой девайс. Включив на запись, спрятала в складках платья и как ни в чём не бывало вернулась к гостям.

– А теперь, дорогие мои, вспомним о традициях! – стоило мне вернуться, воодушевлённо воскликнула предводительница женского общества, и в зале повисла тишина. Было немного противно наблюдать как в глазах присутствующих вспыхивает какой-то фанатичный блеск. Прямо секта какая-то. – Итак, каждая подходит к этому столику, – она указала, к которому именно. – На листке бумаги пишет имя и фамилию своего обидчика. Если их несколько, на каждого пишите отдельно, это облегчит подсчёт голосов. И помните – от расплаты не уйдёт никто! Но теми, кто особо отличился, займёмся МЫ! То есть непосредственно я и члены совета. Остальные – ваши, по жребию. И те из вас, кто придумает наиболее изощрённый способ мести, ещё на один шаг приблизятся к вхождению в совет Лемборнских дев!

Среди собравшихся пронёсся приглушённый шепоток. И девушки, тихонько шушукаясь, потянулись к столику, где стояла прикрытая тканью ажурная плетёная корзинка и лежали стопочки небольших листков бумаги и коробочка с карандашами.

– Ты тоже должна принять участие, – тихо прошептала мне на ухо Екатерина.

– Но я здесь никого не знаю, и никто ничего плохого мне пока что не сделал, – попыталась отмазаться я.

– Так не бывает, – усмехнулась она. – Наверняка, кто-нибудь успел хотя бы косо посмотреть в твою сторону, а это уже повод. И не важно – девушка это или парень, студент или преподаватель.

– Хм… – только и смогла выдавить я, спустя десять минут уговоров, осознав, что отделаться не удастся.

Сначала пришла растерянность. Кто? Кого я готова подставить под зубы и когти этих ведьм? Кого вообще я знаю? Кир и его компания отпадают. Маэстро Феофан, магистр Валейн и ректор Дортанс. Ни на кого из них я зла не держу. Братец Екатерины, скорее всего, не подлежит экзекуциям, как и она сама. А они идеально подошли бы для этих целей. Братец ещё та скотина, да и сестрица, судя по всему, ничем не лучше. Вроде плохого она ничего не успела сделать, но не нравится и всё тут.

В итоге, осталась одна единственная кандидатура: раздражающий «родственничек», договорить с которым так и не удалось благодаря появлению ректора. В тот миг, когда имя «Райлан Итонский» легло ровными буковками на лист бумаги, где-то внутри укоризненно шевельнула совесть. Но я её заткнула. В конце концов, кого-то всё равно надо выбрать, Екатерина вон как внимательно наблюдает, чтобы я не отлынивала. Куда интереснее узнать, что же ждёт теперь бедолаг, объявленных врагами общества.

Подсчёт голосов проводился без моего участия. Да я не особо-то и напрашивалась. И вот наконец-то графиня взяла в руки какой-то список и ту самую корзинку, куда отобрали некоторые из листочков, и взобралась на трибуну.

– Ну что ж, дорогие мои, вот и настал час расплаты для наших обидчиков. Я облегчу вашу задачу и возьму на себя самого высокопоставленного: наследника престола – Райлана Итонского!

По помещению пробежала волна восклицаний. Чего в них только ни слышалось: и зависть, и злость, и разочарование из-за того, что именно им не достался этот «клиент». А я лишь отметила про себя, что она, недолго думая, в открытую назвала моего родственничка наследником престола! Смело. Хотя да, учитывая фанатичный блеск в глазах девиц, можно понять её уверенность – из этого зала наружу не вылетит ни одного слова.

– Члены совета берут на себя самых популярных обидчиков! – торжественно провозгласила она и продекламировала перечень из пяти имён. – Алесандра, ты, как новый член совета, также должна доказать, что мы не ошиблись, приняв тебя в свои ряды.

Так и подмывало сказать: «Ага, а я прямо-таки напрашивалась, да!»

– Твоя цель – Киреан Вигентонский, – завершила свою речь Екатерина.

Честно говоря, я понятия не имела, кто это, и что мне предстоит сделать. И азарт окружающих меня вовсе не заразил. Да, к этому моменту мой мозг соизволил проснуться и пытался анализировать ситуацию, в которою я вляпалась. Глядя на девиц, можно было подумать, что всё это напоминает детские шкоды, когда собираешься кому-то насолить в отместку за подружку. Вот только лично для меня все эти клоны ничего не значат. Безликие никто и не более. Однако прежде чем вступать в прямую конфронтацию с этими ведьмами, стоит выяснить, каковы могут быть последствия.

Пока я размышляла, девушки подходили к трибуне. Тянули из корзины листочки. Потом называли себя и, произнося какую-то нелепую клятву мести, в завершении оной зачитывали написанные на вытянутых по жребию листочках имена. К концу этого мероприятия меня вновь начало клонить в сон. А ведь завтра первый день занятий, но и гостей вроде как выгонять неудобно.

– Ну вот вы и узнали имена своих жертв, – после того, как последний листочек покинул корзинку, молвила графиня. Прозвучало это как-то… кровожадно, что ли? – Дозволяется всё! Физическое, моральное, магическое воздействие. Запрещено: рассказывать кому-либо, кроме членов общества, о происходящем и попадаться с поличным. Если же попадётесь – выкручиваться будете сами, но если кто-то из педагогов или, не дай богами ректор узнает…

В зале повисла мёртвая тишина.

– Следующей целью для всего нашего общества станет обладательница длинного языка, – почему-то взглянув на меня, добавила она. – Удачи, – в этот раз Екатерина обращалась ко всем. – И до встречи через неделю, в то же время. Надеюсь, уважаемая Алесандра в соответствии со старыми добрыми правилами гостеприимства не откажет нам в возможности впредь собираться именно здесь? – произнесла она, и мне не оставалось ничего иного кроме как кивнуть в ответ.

Гости довольно быстро покинули помещение. Стараясь не привлекать внимания, я выключила диктофон. И уже после того, как закрыла дверь за последней из посетительниц, наконец-то осознала, во что вляпалась. А ещё… ещё поняла, что у меня нет никакого желания делать далеко не безобидные, судя по настрою сообщества клонов, пакости некоему пусть и неизвестному мне Киреану Вигентонскому.

Желая отдышаться от осточертевшего за время собрания запаха духов, я вышла на балкон. Небо сияло звёздами – распогодилось. И тут же услышала доносящиеся откуда-то снизу приглушённые мужские смешки.

– Шабаш закончился? – поинтересовался высунувшийся из окна на четвёртом этаже Стэн.

Не узнать его хищный профиль в свете луны было сложно. Тут же показались и остальные члены компании Кира.

– Ага, – только и успела ответить я с искренним облегчением, осознав, что рада видеть ребят, хоть и знаю их считанные дни.

– А мы тут такое… – начал было рассказывать Даниил, но умолк, очевидно друзья боялись, что нас услышат.

– К тебе в гости можно? – распихав товарищей, в окне появилась лучезарно улыбающаяся физиономия Кира.

– Так запрещено же, – вздыхаю.

– Хи! – отозвался он. – Не поверишь, но фаам Валента уже заперла двери в общежитие и перебралась в заблаговременно установленное на нашей лестничной площадке кресло! Видимо собирается теперь там все ночи проводить, – поведал он.

– Ну тем более, – несколько расстроенная этим сообщением, вздохнула я.

Дело в том, что с появлением ребят сон как рукой сняло. И да, несмотря на запрет, очень хотелось поговорить. Обсудить то, что ждёт собственно их. Хотя я даже не знала, кто из всей этой честной компании попал в список жертв. Ну и ещё надо было узнать, кто стал, собственно, моей целью.

– Тоже мне проблема, – тихо чем-то шурудя, отозвался Даниил. – Ну-ка отойди в сторонку.

Что делать? Отошла, и спустя мгновение за поручень с тихим лязгом зацепилась «кошка» по типу тех, что скалолазы используют. А вскоре рядом уже была вся компания.

– Ну и где же твоё хвалёное гостеприимство? – встав напротив меня поинтересовался Кир.

– Кто ж это его расхвалить-то успел? – удивилась я.

– Да из душевой у нас слышно было, как на прощание тебя развели на очередной приём ведьминской общины, – гоготнул Алекс, сверкнув своими зелёными глазищами в непривычно ярком свете луны.

– Входите. Располагайтесь, – распахивая дверь, делаю приглашающий жест. Ребята не заставили предлагать дважды и тут же оккупировали оба кресла, имеющиеся в моей спальне. Можно было, конечно, принести ещё парочку из гостиной, но не хотелось шуметь и привлекать внимание слуг. – Так вы всё слышали? – уточняю, вспоминая, что окна распахнула считай в самом начале сборища.

– Увы, – вздыхает Кир. – Мы же не знали, где именно вы находитесь, да и на такую халяву в плане разведки не рассчитывали. Надеялись тебя потом расспросить, – признался он. – Просто Стэн умаялся ждать, решил пойти в душ, и вот…

– Ясно, – вздохнула я, понимая, что разговор будет долгим.

Удивляло одно: беззаботность графини. Ну ладно я не подумала о том, что нас могут подслушать, но она-то? Не то, чтобы я жалела об этом, но странно же.

– Нет, кто-то, конечно, позаботился – поставил защитное заклинание от прослушивания, – словно прочитав мои мысли пояснил Стэн.

– Но именно он-то, – Кир кивнул на скромно умолкшего товарища, – он у нас лучший в этом деле.

– В каком? – растерялась я.

– Ощущает нарушения в пространстве, чувствует ловушки и всякого рода магические блокировки. Вот и заметил неладное. Позвал нас, а дальше делов-то… на пару минут.

– Ну так вот! – наконец-то дождавшись, когда друзья закончат свои пояснения, оживлённо начал вещать Даниил. – Мы на выходе из общаги поставили одно заклятие ловушку. Оно просто обязано сработать!

– И что оно делает? – поинтересовалась я, и заметила, что парень смутился.

– Временное расстройство желудочно-кишечного тракта первым десяти вышедшим гарантировано, – закончил за него давящийся от смеха Стен.

– Ха! – только и смогла выдавить я, вспоминая что Екатерина ушла первой! И тут же вспомнила: – Ребят. Простите, но не могли бы вы назвать свои полные имена?

– Можем, конечно, – как-то насторожившись, отозвался Кир. – А зачем так срочно? Нет, мы не собираемся это скрывать, но раньше тебя это не интересовало.

– Сейчас! – я под удивлёнными взглядами товарищей метнулась к брошенному на кровать диктофончику. – Вот…

Блин… я же забыла, что для них это будет чем-то сенсационным! В общем, теперь я имею реальный шанс разрядить драгоценные аккумуляторы раньше времени. Товарищи крутили его, вертели, расспрашивали: откуда этакая невидаль? Еле отделалась, честно сказав, что вещь уникальна и, к сожалению, не вечна. И только после этого они относительно угомонились и наконец-то прослушали имеющуюся более чем часовую запись.

– Г-хм… – в заключение, когда я уже выключила приборчик, выдавил Стэн. – Так вот зачем тебе имена наши. Хотела узнать чьими жертвами стали? Или убедиться, что Киреан это Кир? – добавил он и в его голосе и ауре проявилось… недоверие? – А может ты и внесла в список его имя? Ты новенькая, и насколько нам известно, кроме нас никого здесь не знаешь… Ну, не считая Райлана.

– ЧТО?! – моему возмущению не было предела. – Как ты вообще о таком мог подумать?

Ребята лишь переглянулись в ответ, но промолчали, явно ожидая продолжения.

– Услышав Киреан Вигентонский, я про Кира, если честно, даже не подумала, – смотря в ставшие вмиг холодными серые глаза Стэна, произношу я. Противно оправдываться, ведь ни в чём моей вины нет. – Наоборот хотела предупредить.

Парень кивнул. Казалось, что он не особо-то мне поверил. И тут же поинтересовался:

– И чьё же имя ты указала?

– Райлана, – смущённо отводя взгляд, признаюсь.

Стэн только хмыкнул в ответ. А вот остальные ребята задумались, что было очень видно по состоянию их аур и сосредоточенным лицам.

– Я твоя жертва, – спустя некоторое время невесело ухмыльнулся Кир, хотя после наезда Стэна я и сама уже об этом догадалась. – Спасибо за это, – он кивнул на так и оставшийся в моих руках диктофон. – Предупреждён, значит вооружён. Даже не знаю, имеет ли смысл спрашивать… – он умолк, так и не договорив.

Повисшая тишина нервировала, и я не выдержала:

– О чём?

– Что делать планируешь? – поясняет и его друзья тут же уставились на меня.

– Ничего! – восклицаю. – Мне и в голову не приходило что-то…

– А придётся, – усмехнулся Даниил. – Иначе станешь жертвой этих ведьм, и поверь мне тебе это о-о-очень не понравится. Если выживешь, конечно, – тихо добавил он.

– Но я не хочу! – воззрилась я на него.

– И на том спасибо, – произнёс Кир. – Мне очень хочется верить, что всё именно так и обстоит. А потому у меня предложение: разыграем будто ты активно строишь мне козни, а я старательно буду изображать жертву.

– Бред, – потирая виски в надежде унять начинающую болеть голову, выдыхаю я.

– Как бы оно ни было, это куда безопаснее для нас обоих, нежели мною всерьёз займётся кто-то другой, а на тебя ополчится вся эта свора.

– И что мы будем делать? – я с надеждой взглянула на товарища.

– Думаю, у нас есть пара дней на размышления и подготовку, – отвечает. – И… если можешь, постарайся подружиться с Владленой Синовской, её целью будет Стэн. Если удастся выведать её планы, возможно он отделается лёгким испугом и слегка подпорченной кармой.

Если честно, я так и не поняла была ли в этой фразе доля шутки? Но друзья тут же распрощались и тем же путём убрались восвояси, оставив меня наедине со своими отнюдь не радостными мыслями.

Глава 7 Начало мелодрамы

Я долго не могла уснуть. Прослушала ещё несколько раз запись на том фрагменте, где неведомая мне Владлена объявляла выпавшего ей по жребию противника. Попыталась вспомнить, как она выглядит, но, увы. В этом обществе клонов все казались на одно лицо. По крайне мере – пока.

Судя по настрою как самих девиц, так и ребят – это отнюдь не шутки. Вот тут-то и проснулась опять совесть. Выходит, я подставила не успевшего сделать мне ничего плохого Райлана? Но говорить ему напрямую о происходящем было страшно. Что же делать? Как уберечь попавшего по моей вине в немилость к самой изворотливой из этих ведьм? Чем я могу ему помочь?

Я так и не поняла – успела ли заснуть, и это был сон, или всё происходило наяву? В общем, опять ощутила на себе чей-то взгляд. Оглянулась, заметив уже знакомое свечение в углу, которое вскоре преобразилось в чёрно-белую трёхмерную проекцию молодого симпатичного парня. Вот только взгляд его был хмур, хотя чего ещё ожидать от призрака?

Испуга в этот раз не было, наоборот, проснулось любопытство.

– Привет, – произношу, явно шокируя привидение.

Принц, если, конечно же, это был он, а не ещё какой-то случайно очутившийся здесь призрак, в этот раз рассматривал меня с нескрываемым интересом. Потом наполовину подошёл, наполовину подплыл ко всё той же стене, где прежде появлялись надписи и да, начал что-то выводить пальцем, который как ни странно оставлял вполне отчётливый след:

«Я тебя предупреждал» – гласила надпись.

На мгновение у меня даже сердце остановилось, когда мелькнула мысль, что это угроза. Но призрак, убедившись, что я прочла провёл рукой и строчка исчезла.

«Помоги мне и брату. Я помогу тебе» – написал он и взглянул на меня.

– Чем и как? – уточняю.

«Пока не знаю» – как-то вмиг ссутулившись, вывел он. И добавил: «Но обязательно разберусь».

Нет, ну призраков, наверное, можно как-то отпустить в мир иной или ещё что-то сделать. Но его брат-близнец умер пятнадцать лет назад! И в некромантии я не сильна…

– Как я смогу помочь твоему брату? – интересуюсь. – Он ведь умер…

Призрак откровенно сплюнул через плечо и написал: «Двоюродному. Райлану. Ты его втянула в это. Ты вытащишь».

Краткость сестра не таланта, а непоняток, блин. Опять не ясно – угроза это или просьба? Тяжело общаться с безмолвным призраком. Всё-таки интонации в человеческой речи о многом говорят, ну и аура тоже. Увы, ни того, ни другого у моего собеседника не было. Вернее, что-то наподобие ауры у него имелось, но представляло собой серебристо-перламутровое свечение, никоим образом не отражающее его настроения.

А потом… потом я самым подлым образом заснула, а наутро, едва продрав глаза под звон будильника, изучила вдоль и поперёк стену, на которой в ночи надписи виделись. Ничего не обнаружила. Наскоро привела себя в порядок, и прихватив сумку с учебниками и тетрадями, пошла в столовую, по дороге гадая: всё же во сне или наяву я видела призрак принца? И в любом случае, слишком явно всё связано с происходящим в реале, а значит, просьба помочь Райлану вполне реальна, и не является фантазией, взбудоражившей мой мозг на почве угрызений совести.

В столовой меня тут же заприметила графиня и поманила за свой столик. Пока я шествовала от раздачи, успела тайком попереглядываться с Киром и его друзьями.

– Ну что, можно поздравить тебя с первым учебным днём? – не столько спросила, сколько ляпнула лишь бы хоть что-то сказать, Екатерина.

– Типа того, – стараясь не казаться раздражённой улыбаюсь, а сама рассматриваю сидящих за столиком девушек.

Нет, ну надо же так издеваться над самой природой?! Они же напрочь потеряли индивидуальность! Вот их пятеро, а я даже не могу сказать, есть ли среди этих клонов та самая Владлена?

В общем, ничего познавательного из нашего общения я не вынесла. Девчонки щебетали о моде и парнях, перемывали кости неведомым подружкам пересказывая слухи о том, как те провели каникулы. Я прислушивалась, надеясь понять, кто из присутствующих кто. И некоторых даже идентифицировала и умудрилась запомнить отличительные черты, но, увы, не всех. Да и не факт, что требуемая мне девица входила в так называемую «элиту».

– Ну ладно, пора на занятия, – величественно поднимаясь со своего места, молвила Екатерина, и её прихлебательницы тут же услужливо подскочили, чего я лично делать не торопилась, неспешно пережёвывая булочку и запивая её компотом. – И тебе, Алесандра, на вводную лекцию лучше не опаздывать, – бросила она и походкой королевы прошествовала к выходу из зала.

Несмотря на все мои опасения, заплутать не удалось. Сразу было видно тех, кто впервые попал в учебный корпус факультета ментальной магии. Собственно, большая часть занятий как я успела услышать будет проходить или в том жутком административном корпусе или в зданиях коллег по университету, но практика и профильные предметы – здесь. В общем, я пристроилась за стайкой оглядывающихся по сторонам ребят и вскоре попала в какую-то аудиторию, где на огромной доске было выведено мелом: «Вводная лекция факультета ментальной магии».

Учебная аудитория ничем не отличалась от привычных земных. Точно такие же уходящие вверх ряды длинных столешниц, ступеньки с двух сторон зала. На небольшом возвышении – кафедра и преподавательский стол.

По обыкновению, никто не стремился занять места перед самым носом у преподавателя, поэтому я прошла вдоль первого ряда, прикидывая, откуда лучше будет видно доску. А каждый раз пробираться к середине ряда тоже не хочется. Моё любимое место в прошлом ВУЗе было ближним к входу в аудиторию, но там кафедра располагалась возле окна, а тут, увы, она находилась, наоборот, возле самых дверей и загораживала обзор. Судя по положению здания, солнце слепить не должно. В итоге, села возле окошка и постаралась сделать вид, что меня абсолютно не волнуют обращённые к моей скромной персоне любопытные взгляды.

За пять минут до начала занятия в аудиторию не вошла, а буквально вплыла та самая пожилая женщина, которая присутствовала при моём зачислении. Шум и гам сразу стихли. Она выложила на стол какие-то бумаги. Окинула взглядом притихших студентов, немного задержала взор на мне и, кивнув каким-то своим мыслям, произнесла на удивление громким и чистым голосом:

– Не думаю, что поступление на этот факультет является поводом для поздравлений. Не потому, что непрестижно, отнюдь. А потому что вы выбрали очень сложный путь и немногие дойдут до диплома. Сейчас я пущу по рядам список, будьте добры отметиться, – произнесла она и, протянув перед собой лист, кивнула мне, словно говоря: «Бери, ты первая».

Пришлось вставать и идти к кафедре, хотя ой как не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. Однако руководительница, видимо, была иного мнения.

– И познакомьтесь сразу с единственной девушкой на вашем курсе: Алесандра Лорентайн-Ливонская. Как говорится, прошу любить и жаловать!

По залу пронёсся приглушённый шёпоток. Что они говорили друг другу? Не знаю. Мне бы гордиться надо, что я вот такая вся из себя особенная – на престижный факультет, на который женщин обычно не берут, поступила… А я, как школьница, залилась краской, потупила взор и стремглав метнулась к своему месту. Казалось, уже привыкла к вниманию. Ан нет! Когда на тебя, не мигая, взирают ни много ни мало две сотни парней, хочешь не хочешь растеряешься и смутишься.

Поставив свой автограф, протянула листочек сидящему сзади меня блондину.

– Вечером единственная девушка факультета не занята? – самодовольно ухмыльнулся он, демонстрируя воистину голливудскую улыбку.

– Занята, да не тобой, – огрызнулась я, чем вызвала смешки, донёсшиеся с ближайших парт.

– А может ты просто плохо подумала? – наклонившись ко мне, не унимался парнишка. – Тебя-то уже представили красавица, а меня, если что, Ником зовут.

– К-хм… Личная жизнь в стенах нашего университета не запрещена, но должна оставаться за пределами учебных аудиторий, – строго одёрнула зарвавшегося ловеласа преподавательница, чем заслужила мой исполненный благодарности взгляд.

Лекция оказалась не слишком информативной. Многое я уже узнала по рассказам Кира и его друзей, что-то успели поведать маэстро Феофан и магистр Валейн. Но повествовала леди Марчелла довольно увлекательно и несмотря на минимум новостей, время пролетело настолько незаметно, что я даже вздрогнула, когда раздался звонок.

– Ну так что насчёт вечера? – тут же очутился рядом со мной блондинистый нахал.

Я как раз обернулась, желая высказать парнишке всё что о нём думаю, и…

– Вечером Алесандра занята, – послышался из-за спины голос Кира, и блондинчик вмиг растерял свой запал. – Ещё вопросы?

Судя по молчаливому исчезновению прилипалы, вопросов больше не было. Кир встал напротив меня. Учитывая, что первый ряд столов располагался на возвышении, то товарищу как раз было довольно удобно сложив руки на столешнице положить на них голову и впериться в меня… влюблённым взглядом? Вот чёрт! Только этого мне не хватало!

– Ты чего? – воззрилась я на товарища.

– Тс-с-с… – тихо произнёс он с самой слащавой улыбкой, на какую был, наверное, способен. – Мы придумали, – тихо добавляет и протягивает руку к моим волосам, начиная играть одной из прядей и незаметно подтягивать меня поближе к своему лицу. – Скажешь, что навела на меня порчу, то есть приворожила, – продолжая заглядывать мне в глаза и глупо улыбаться, поясняет друг. – Мол, хочешь мне сердце разбить. Поиграешь, привяжешь окончательно, сделаешь так, чтобы я ни о ком кроме тебя думать не мог, а потом…

– Брошу, – прошептала я. – Пожалуй это вариант. Но… наверняка кто-нибудь из них может оценить по твоей ауре, что она чиста.

– Даниил – мастер ментальных иллюзий, он уже немного навесил на меня, потом больше будет, и там уже и слепой заметить сможет. Причём все попытки снять проклятие не помогут, и твои «подружки» уверуют в силу проклятия.

– Но меня же будут спрашивать, как я это сделала.

– Расскажем. Объясним. Они даже до конца дослушать не смогут – ни мозгов, ни терпения, ни памяти не хватит.

– А у меня?

– У тебя проклятие «жажда знаний», – всё так же с улыбкой прошептал он, и тут же добавил: – И не вздумай отнекиваться. Я, наверное, не единственный кто догадывается о нём, но ты не хочешь говорить. Или не можешь. Значит, не говори. Но я-то всё равно знаю. Не хотел говорить, но… моя старшая сестра с этим проклятием всю свою жизнь бьётся. Хоть она с нами и не живёт, но я это проклятие теперь за сто вёрст вижу. И здесь у библиотекаря оно и ещё у одного препода. Потом научишься различать, заметишь.

– Посторонним просьба покинуть аудиторию, – раздался зычный мужской голос.

А я с трудом пыталась подавить наползающую на лицо улыбку, при виде уходящего Кира, который нет-нет да оглядывался с таким видом, словно эта вынужденная разлука причиняла ему невыносимую боль. Хороший из него актёр, я ведь чуть не повелась! А уж что о других-то говорить?

Вот проклятие проклятием, а на теме лекции сосредоточиться было, мягко говоря, сложно. Все мысли крутились вокруг затеянной аферы. В принципе, ребята здорово придумали. Поступок вполне в женском стиле, не придерёшься. А главным плюсом будет то, что я смогу часто находиться в компании друзей. Вопрос: сколь продолжительна должна быть клоунада, чтобы боль Кировой потери выглядела правдоподобно? Лично я не против затянуть. Как-то даже не по себе от мысли что мы перестанем видеться с ним. Вроде знакомы всего ничего, а ощущение такое, будто вечность продружили. И опять же как вести себя поначалу? Поводить его за нос, заставив побегать или же наоборот, привязать показной взаимностью?

– Девушка, выйдите из астрала! – заставил меня вздрогнуть ворвавшийся в мои размышления голос преподавателя, а этот садист ещё и указкой по столешнице постучал для пущего эффекта. – Если вы в первый день не в состоянии сосредоточиться на занятиях, то, возможно, ещё не поздно сменить факультет? А то тут слишком много соблазнов, судя по вашему замечтавшемуся виду.

Я откровенно ошалела от подобной отповеди. Из-за спины слышатся редкие смешки и перешёптывания. И ведь ничего не поделаешь. Препод пусть не во всём, но всё же прав. Я пришла учиться, а сама в облаках витаю.

– Извините, это больше не повторится, – виновато потупив взгляд, произношу, ощущая, как щёки охватывает жар румянца.

– Надеюсь, – произнёс педагог и продолжил лекцию.

Слово я своё не сдержала. Стоило ему отойти, и мысли вернулись к тому, как себя стоит вести при приближении Кира, чтобы всё выглядело правдоподобно. Ещё в голове крутились сотни фраз, которые надо будет сказать Екатерине для пущей убедительности. Но одна казалась красноречивее другой, и в то же время надо было не переборщить с пафосом. Мои фантазии уже рисовали сценки моих встреч с Киром, свидетельницами которых обязательно должны стать девицы из общества…

– Недолго же вы держите обещания, – прошипел возле самого моего лица педагог, и тут же раздался спасительный звонок.

О ужас! Вот это я попала. Дело в том, что следующий предмет вёл всё тот же лектор! Видит бог, я честно пытаюсь сосредоточиться, но тщетно. В итоге сдалась и забила на эту затею, решив почитать на досуге учебники. Слишком захватывающими мне виделись предстоящие события. Душу прямо-таки разрывало от ощущения самодовольного любования при одной только мысли, что эту самовлюблённую графиню удастся поводить за нос! Вот только не давала покоя неведомая Владлена, и то, что Райлан станет жертвой. Надо и в этом направлении что-то предпринять, тем более, призрак того же требует… Но что? Как выведать планы графини? Вряд ли она станет о них распространяться направо и налево.

Звонок выдернул меня из фантазий на грешную землю и тут же в дверях нарисовалась лучезарно улыбающаяся физиономия Кира. Кстати, ему идёт, когда он улыбается.

– На обед пойдёшь? – подхватывая со стола мою сумку, поинтересовался он.

– Да, – словно завороженная смотря в глаза товарища, отвечаю.

Вот честное слово, если он будет с такой вот улыбкой и заискивающе счастливым взором просить разрешения отрезать мне палец, я нечаянно могу и согласиться. Интересно, скольким девицам в универе он успел разбить сердца? Ведь не зря же его имя выбрали в число тех, кем займутся не простые члены общества «Лемборнских дев», а именно кто-нибудь из совета?

Уж даже и не знаю кто кого очаровывал в нашей паре. По крайней мере я буквально купалась в его глазах, таяла от его улыбки и тембра голоса, хотя и пыталась держать себя в руках, не уступать Киру в очаровании, ведь игра наша на зрителей рассчитана. Обеденное время пролетело будто сон. Приятно, но слишком уж скоротечно.

На основах магматики, я всё же успела блеснуть почерпнутыми из учебников знаниями, заслужив похвалу преподавателя и завистливые взгляды некоторых студентов. Блондинчик больше не подкатывал. Видимо решил, что связываться со старшекурсниками себе дороже. На перерыве в аудиторию опять заскочил Кир, и клоунада продолжилась. В этот раз он приволок с собой розу, чем окончательно развеял все сомнения окружающих в отношении своих намерений.

Вошедший в аудиторию магистр Валейн проводил моего товарища пристальным взглядом, после чего поманил меня к себе.

– Так ты решила избавиться от проблем с личной жизнью? – акцентируя внимание на первом слове, вместо приветствия, произнёс педагог.

– Это не совсем то, о чём вы подумали, – потупилась я.

– А мне кажется я прекрасно вижу его ауру, – строго отрезал он, но продолжить не успел – прозвенел звонок. – Садись на своё место, потом поговорим.

Лекция была интересной, но постоянно отвлекала мысль: «Как выкручиваться?» Говорить правду нельзя. Тогда что? Вот уже и звонок опять, но меня это не радует, потому что студенты расходятся, а магистр так и сидит в ожидании, когда же все покинут аудиторию. Да, я наивно попыталась затеряться в толпе. Не прокатило.

– Алесандра, будьте любезны задержаться! – окликнул меня знакомый голос, и мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

И вот мы уже остались одни. Стою словно нашкодившая малолетка: глаза в пол, руки теребят ни в чём не повинную лямку сумочки. А в голове мысли мечутся со скоростью света. И вспоминается, что магистру нельзя смотреть в глаза – всё узнает.

– Ну а теперь потрудись объяснить, зачем тебе понадобилось сбивать с толку одного из самых преуспевающих студентов нашего факультета? – подойдя ближе, тихо поинтересовался магистр.

– А вы никому не скажете? – стараясь думать о чём-то отвлечённом, заискивающе заглядываю в его глаза.

Поджал недовольно губы, но кивнул. И тут из меня полилось:

– Понимаете, он сам попросил подыграть, – частично сказала правду я. – Его одна девица очень достала, и он решил таким образом продемонстрировать что она ему не нужна, что он якобы влюблён в меня.

– Ага, и на ауре у него сам по себе приворот сильный отразился? – явно не веря ни одному моему слову, с иронией произнёс педагог.

– Вот об этом я и просила никому не говорить, – потупила я взор и тут же пояснила: – Это ментальная иллюзия.

– Хм… допустим, – согласился магистр Валейн. – Но почему бы просто так не разыграть влюблённость? Зачем очернять тебя? Он… вы, что не понимаете, что подобные методы не поощряются в магических ВУЗах?

– Я новенькая, – жалобно бормочу. – Не знала.

– Но он-то? Он же знал! Всё! Вызываю его к себе, и…

– Прошу вас, не надо, – хватая направившегося к выходу из аудитории педагога за рукав, и умоляюще взирая ему в глаза, прошу я.

– Так всё-таки врала? – говорит, а у меня всё внутри опустилось – неужели успел мысли прочесть? А он продолжает: – Интересно в чём? Это не иллюзия? Или не его затея?

– Всё правда. Честно. Но он сказал иллюзия очень сильная, и снять её всё равно не удастся. А мне всё равно. Мы подружились, и если я в силах помочь, то пусть будет так.

Педагог лишь окинул меня взглядом, пожал плечами и, ничего не говоря, ушёл. Оставалось лишь надеяться, что Киру не влетит из-за нашей затеи. Однако стоило мне выйти за дверь, и я тут же столкнулась с беседующими Киром и магистром.

– Вот чёрт, – пробормотала я, понимая, что не успела предупредить товарища, и наши показания могут просто-напросто разойтись, и тогда от нас так просто не отстанут, особенно если учесть проклятие «Жажда знаний» у педагога.

Дело в том, что я уже успела по своему собственному поведению и реакциям понять, что проклятие это тянет не только к книжным истинам, оно неимоверно усиливает любопытство и желание докопаться до истины. А у магистра помимо знаний, ещё и жизненный опыт за плечами немалый.

Пока я брела до беседующей пары, те завершили свой разговор. Кир, как и я недавно, стоял с поникшей головой и что-то выслушивал. По брошенному в мою сторону взгляду педагога я поняла одно: разговор не окончен.

Как выяснилось, наши показания почти сошлись. Правда, в варианте Кира, это я попросила о такой услуге, в связи с появлением излишне настойчивого кавалера, который, как показала практика всё же не рискнул связываться со старшекурсником и отстал.

– Ну, в принципе, ты могла смутиться и немного переиначить действительность, – весело ухмыльнулся друг. – Так что наши версии очень даже правдоподобно прозвучали. И если бы мы слово в слово повторили одно и то же, это наоборот могло вызвать недоверие, – заключил он. – Ну что, пошли дальше ломать комедию?

Глава 8 Неожиданная союзница

Учитывая то, что учёба началась со среды, а неделя здесь, как и на Земле, семидневная, то выходные подкрались довольно быстро. Правда учились здесь до субботы включительно, но в этот день по расписанию ставилось всего три занятия и с обеда студенты были свободны. Прошлые дни ничем не отличались от первого. Даже расписание было прежним, разве что вводную лекцию заменили на ещё одну лекцию по основам магии, препод по которой меня очень невзлюбил. Ну и да, мы с Киром продолжали играть наш спектакль, который не остался не замечен членами общества «Лемборнских дев».

И вот я вместе с Ризой и Гаредом направляюсь к выходу из университета. Мила решила остаться в общежитии. Почему? Не знаю. Может, что-то личное? Она вообще у нас молчунья, вечно сама себе на уме. В общем, неволить и гнать её в замок я не стала. К моменту нашего выхода с территории ВУЗа по ту сторону ворот столпились кареты, коляски, да и вообще было сложно протолкнуться, слишком много было желающих вырваться на волю.

Домой ехала в смешанных чувствах. Вроде бы и соскучилась по родным, но где-то там, в универе, оставался Кир, к которому умудрилась слишком привязаться за столь короткий срок. За эти дни я успела узнать, что он действительно принадлежит к знатному роду, ныне потерявшему своё влияние при дворе. Их поместья располагались в недельном переходе от столицы, в связи с чем друг все выходные проводил в стенах родного университета, покидая его лишь на время летних каникул.

Погода выдалась солнечная и безветренная. Я открыла окошко в карете, наблюдая за проплывающими мимо многолюдными улочками, и вдруг…

– Остановите! – крикнула я, похлопав ладошкой по ближайшей к кучеру стенке, и мы, плавно сбавив ход, замерли посреди дороги.

А я всматривалась в спины двух явно знакомых мне людей: по мостовой куда-то задумчиво брёл Райлан, а следом за ним, шагах в двадцати, словно тень шествовала Екатерина Мальденская собственной персоной. Как они успели очутиться здесь – вопрос пятый, а вот зачем графиня преследует моего «родственничка»?

– Что случилось, фиета? – поинтересовался через окошко спрыгнувший с козел Гаред, ехавший рядом с кучером.

– Вот, – я отсыпала денег. – Это если понадобится, – поясняю. – Проследи за этой парой. Видишь молодого человека в синем камзоле…

– Принц, ясно, – кивнул Гаред и, оценивающе окинув взглядом набережную, предположил: – И за графиней?

– Именно, – соглашаюсь я, радуясь, тому, что не пришлось всё объяснять и разжёвывать. – Постарайся, чтобы тебя не заметили. Вернее, чтобы Екатерина тебя не узнала.

– Будет сделано, – довольно ухмыльнулся он и, проведя рукой перед лицом, заставил меня ойкнуть.

Теперь передо мной был совсем другой человек: совершенно неприметного вида парень лет двадцати пяти.

– Не знала…

– Иллюзия и бытовая магия – это всё, на что я способен, к сожалению, – вздохнул он. – Если они разойдутся, за кем следить? Или вернуться в замок?

– За… Катериной, – немного подумав, произношу, боясь, как бы эти двое не успели скрыться из вида.

– Будет сделано, – довольно ухмыльнулся слуга и замешался в толпе.

– Порадовали вы его, фиета, – смотря с нескрываемой нежностью вслед мужчине, прощебетала ехавшая со мной в карете Риза.

– Чем? – я не сразу поняла, о чём она.

– Иллюзия – это его гордость, но именно она оказалась не востребована.

– А-а-а… ну это поправимо. Могу его перевести на неофициальную должность сыщика.

– Он был бы счастлив, – улыбнулась женщина.

Хм… интересно, какие ещё возможности кроют в себе мои скромные слуги? И кажется, Риза к кое-кому неравнодушна, интересно, это взаимно?..

Так до самого дома я и размышляла на тему: что задумала Екатерина? Как помочь Райлану, не посвящая его в суть происходящего? Стоит ли вмешиваться в личные отношения слуг? Да и как там оставшийся один-одинёшенек Кир, ведь вся наша компания разъехалась. Кто-то из ребят приглашал его в гости, но парень гордо отказывался. Ну и, конечно же, было интересно: как дела дома? Наверняка отец успел привнести в местный уклад торгово-экономической деятельности очередные реформы. Вернее, сознательно он этого не делал, но народ, шокированный непривычными методами ведения дел, которые использовал папа, нет-нет да перенимал у него те или иные новшества. Хотя, конечно же, здесь он не чувствовал себя так же уверенно, как там – на Земле. Но всё же радовался как ребёнок, получивший игрушку, стоило ему адаптировать и внедрить в тарконские реалии какую-нибудь не столь значительную мелочь, почерпнутую из опыта, полученного в «прошлой» жизни.

Стоило карете остановиться, и я очутилась в маминых объятиях. Как же хорошо! На Земле такого практически не случалось. Наверное, там она просто-напросто не успевала по мне соскучиться, а теперь я едва ли не в первые за всю историю целую неделю провела вдали от дома. Нет, конечно же, бывали случаи, когда я ездила с подружками на выходные куда-нибудь, например, на дачу, а накануне нашего перемещения на Таркон я впервые в жизни собиралась уехать аж на целый месяц. Но этому не суждено было случиться, как показала практика и потому – это была наша первая длительная разлука.

Она вертелась вокруг меня. Ощупывала, оглаживала, пытаясь обнаружить произошедшие изменения. Не поправилась ли от неправильного питания, или наоборот не исхудала ли? Что-то ворковала непрестанно. И это было приятно, но в то же время жутко смущало. Бабуля оказалась не в пример сдержаннее, что и не мудрено – успела обрести закалку за те долгие десятилетия, на которые исчезала её собственная дочь.

Отец, вопреки ожиданиям, также оказался дома и тоже выделил мне долю внимания. Вид у него был весьма довольный. Сразу было ясно: дела идут успешно, он сел на своего конька, и никто в этом мире ему не конкурент. Куда им до продвинутых маркетинговых систем экономически развитого техногенного мира?

Как оказалось, за неделю моего отсутствия произошло знаменательное событие: наш замок посетил сам канцлер его величества и пригласил папу войти в состав королевской курии – совещательного органа, состоящего из знати и приближенных короля. А это как ни крути великая честь – войти в число избранных, потому-то отец и светился словно начищенный медяк.

Остаток дня и вечер пролетели словно один миг. Вокруг царила суматоха. Мама пригласила портних и обувщика. Меня крутили, вертели, снимая мерки. Оно и понятно – сейчас осень, но погода вполне себе летняя на дворе стоит, а впереди холода, которые судя по рассказам бабушки здесь совсем не ласковые. Имеют тут место и метели с морозами, и слякоть. Так что на зиму надо и одёжкой тёплой обзавестись, и пальтишком, и обувкой соответствующей.

Легли спать поздно. Опять же мама не могла отстать с расспросами что да как в университете. Видно было, что ей не просто интересно, слушая, она вспоминает свои молодые годы.

– А правда, что ты довольно долгое время возглавляла общество «Лемборнских дев»? – поинтересовалась я.

– Эх… было дело, – мечтательно закатила свои зеленющие глазищи она. – А тебя уже пригласили? – я только и успела, что кивнуть, а она уже щебетала дальше: – Ну и не мудрено, при твоём-то положении в обществе, плюс родство с правящей династией…

– Мам, – прервала я её перечисления. – А было ли у вас принято делать пакости парням?

От моих глаз не укрылось её внезапное смущение. На какое-то время в комнате повисла тишина, а потом она всё же призналась:

– Не думала, что эта шалость превратится в обычай и он приживётся… Дело в том, что был один парень в моё время… Папе о том знать не надобно, – она строго взглянула на меня, и я кивнула, подтверждая своё согласие с её словами. – Так вот. Я души в нём не чаяла. На всё готова была. А он…

– Поиграл и бросил? – предположила я очевидное.

– Если бы! – фыркнула она. – Он просто-напросто отверг моё внимание, будто я какая-то простолюдинка. А он ведь всего-навсего сыном захудалого виконтика был, а гонору, будто маркизом, как минимум являлся!

– Ясно, – пробормотала я, видя, что она ждёт какой-то реакции, хотя, если честно, ничего пока не поняла, кроме того, что некто ущемил её самолюбие.

– Ну вот, я и ввела такое развлечение для девчонок, – улыбнулась каким-то далёким воспоминаниям она. – Ох и нарыдались тогда ребята. Это как раз на диплом было. А что потом, не ведаю. И кто же тебе в жертву выпал или сама выбрала? Может, посоветую что-нибудь.

– Вот уж спасибо, – фыркнула я с горечью осознавая, что виной большинства моих нынешних проблем в универе оказалась моя же мама. – Со своим выбором я сама как-нибудь разберусь. Лучше подскажи, как другого человека спасти из лап нынешней главы общества.

– Ну если она возглавляет, то тут ты бессильна. Её задача превзойти всех. И поверь, та, которая смогла стать главой общества, так просто не сдастся, – горько улыбнулась мама, а мне как-то не по себе стало, что эти слова относятся и к ней тоже. Ведь она пять лет возглавляла это самое общество. Но мама тем временем продолжила: – Лучше б ты не связывалась с этим делом, а то как бы слишком дорого то вмешательство не обошлось.

– А если очень хорошо подумать? Ты же когда-то была на её месте, а значит можешь хотя бы примерно предположить её следующие шаги, – без особой надежды произношу, но смотрю, мама сразу аж духом воспряла.

– Может и могу, – говорит. – Особенно если использую одно связывающее нас заклинание. Его отследить никто не сможет, как и снять, но я буду знать наперёд все её планы, а значит да, сумею и опередить на пару шагов. Вот только сначала объясни: зачем тебе это надо?

– Это будет очень долгая история, – предупредила я.

– А у нас впереди целая ночь, – усаживаясь поудобнее ответила она, всем своим видом демонстрируя готовность слушать.

В общем, рассказала я о знакомстве с Киром и его друзьями. О том, куда меня поселили, и как вляпалась в это общество «Лемборнских дев». При этом не стала скрывать, что компания этих клонов мне не особо-то приятна. Потом поведала и о проклятии, чем вызвала её шок. Про сборище общества, рассказала и о том, как вынужденно написала имя нашего пусть и дальнего, но родственника. Ну и про нашу с Киром клоунаду упомянула в общих чертах. Не забыла и о призраке принца поведать.

– Ну ничего ж себе! – только и смогла выдохнуть мама, когда я умолкла, наконец-то завершив свой рассказ. – И это за какую-то неделю! Что же будет через месяц… год… господи, нельзя тебя было из дома отпускать. Да что уж теперь, – вздохнула она.

– Поздно доктор, я уже умер, – мрачно пошутила я. – Так поможешь мне выручить Райлана?

– Куда ж я денусь-то? – опять вздохнула она. – Если бы не призрак, может и не стала бы, а так… В общем, организуй нашу встречу с этой Екатериной. Можешь пригласить её в гости, в конце концов. А сейчас… сейчас ложись-ка ты спать, а мне подумать надо, – добавила она и выскользнула из моей комнаты.

Дважды просить меня не пришлось. Время было позднее, и я очень устала от минувшей неимоверно насыщенной информацией и переживаниями недели. Сон пришёл мгновенно, стоило лишь коснуться подушки.

И вновь мне привиделся Редерик. Но в этот раз всё было иначе. Я будто бы очутилась в своей спальне в универе, а он наконец-то заговорил! И да, я его слышала! Вот тут-то он и поведал мне историю, произошедшую многие годы назад. Если вкратце, то он некогда проигнорировал внимание предводительницы общества «Лемборнских ведьм», как он их назвал, и его нынешнее состояние – это последствие их «невинных» игр. Начало истории напоминало мамину, правда финал той мне был неизвестен, а вот принцу – не повезло.

Проснулась я на удивление рано, несмотря на то, что легла далеко за полночь. Сон никак не выходил из головы. Что это – реальная ментальная связь с принцем, или просто навеянные вчерашними разговорами фантазии?

Приняв душ, спустилась в столовую, где меня нашёл Гаред. Его отчёт не особо-то внёс ясность, благо мама успела услышать фрагмент нашего разговора и приказала мужчине повторить всё, что ему стало известно.

Как оказалось, Катерина решила смухлевать, не особо-то надеясь на собственные силы. По словам моего новообретённого сыщика, дело было так: девица следовала по пятам своей жертвы, и стоило ему очутиться в толпе, тут же типа случайно толкнула, успев выдернуть у того прядку волос, которые тут же, выскользнув из толчеи, завернула в тряпицу и спрятала. Оставалось поразиться, как только Гареду удалось рассмотреть такие мелочи в толпе, но это не главное. Далее она уже не проявляла интереса к моему «родственничку», сменив направление, и в итоге очутилась в магазинчике, где торговали магическими снадобьями, а продавщица, являвшаяся собственно и владелицей заведения, подрабатывала, как многим было известно, приворотами.

– Значит сама по себе она не особо-то сильна, – сделала вывод выслушавшая отчёт мама.

– Почему ты так думаешь? – воззрилась я на неё, ибо в голове не укладывалось, что эта расфуфыренная глава дамского общества в чём-то могла оказаться не особо-то сильна.

– Это элементарно, – усмехнулась мама. – Приворотная магия сильнее действует, если исходит от того, по отношению к кому накладывается. А это означает, что твоя графиня поступила благодаря связям, а магии в ней едва ли хватило на вступительные тесты.

Хм… интересно, но эту версию надо проверить, вдруг она все эти годы водила всех за нос, используя чужую магию? Или…

– А если она желает приворожить его не к себе? – озвучила я мелькнувшее предположение.

– Глупо терять такую возможность в её случае, он ведь, по сути, единственный наследник трона, – покачала головой мама. – Но исключать ничего нельзя. В общем, Лиска, твоя задача любым доступным способом свести меня с ней. Накину заклятие и буду знать почти со стопроцентной гарантией всё что она задумала. А там уж будем решать, что нам дальше делать.

После этого разговора меня оставили в покое. Папа вечером собирался на своё первое собрание в королевской курии. Мама разрывалась, ей одновременно хотелось побыть со мной, но в то же время столь важное событие в жизни не только её мужа, но и всей семьи в целом, требовало её участия. Её утешало лишь то, что в универ я решила возвращаться утром – накануне занятий, а значит у нас ещё останется достаточно времени поболтать, пока папа будет привносить новые реформы в жизнь ничего не подозревающего королевства.

И вот наконец-то я осталась одна.

Как бы организовать встречу графини с моей мамой? Пригласить её в гости? Не факт, что Екатерина согласится. Мы не настолько близки. Наверняка найдёт предлог, чтобы отказаться. Уж в этом-то, думается мне, она куда более успешна, нежели в магии. Имитировать случайную встречу? Гаред может проследить за ней, выявить часто посещаемые места и примерное время её появления там. Но для того чтобы проследить тенденцию, потребуется много времени, а что-то мне подсказывает у нас его нет.

Так я и прослонялась весь день из угла в угол. Гулять не хотелось, учебники я как-то не додумалась взять, решив, что после недели отсутствия мне будет не до них. Ан нет! Ошиблась. Нет, конечно же, можно было найти какое-нибудь полезное чтиво в замковой библиотеке, но сосредоточиться на этой мысли как-то не получалось – все помыслы возвращались к думам о том, как там Кир и что ждёт Райлана? Ведь пока я не сведу маму с графиней, уже многое успеет произойти и остаётся надеяться, что ничего непоправимого не случится.

Дёрнуло же когда-то маму отомстить своему не свершившемуся кавалеру! Хотя, чего не натворишь в семнадцать-то лет? Она ж не знала, что её причуда станет традицией. Упс… мама ввела этот обычай… она была главой общества целых пять лет… а что, если?

Осенённая идеей, я неслась на поиски мамы, словно за мной черти гнались. А стоило найти, проигнорировав удивлённые взгляды присутствующих, выпалила:

– Мам, а ты можешь войти на территорию универа в будние дни?

– Предположим, – удивлённо приподняв бровь отвечает она. – Но естественно с согласия руководства учреждения. Что ты задумала? – интересуется, жестом отсылая прочь крутившихся вокруг неё служанок.

– Что если я типа приглашу тебя на наше собрание?

– Нет. Не выйдет. В обществе ничего не делается без согласования с действующей главой. А она вряд ли возжелает встречаться со своей более удачливой предшественницей. Ведь она может водить за нос глупых девчонок, но я-то на раз замечу что в ней нет магии, например, да и мало ли в чём ещё у неё слабости? – произнесла мама.

– Жаль… Мне казалось, это самый лёгкий способ вас свести… – вздыхаю.

– Но идея в чём-то хороша. Можно извернуться и поступить немного иначе. Вот смотри: я якобы решу проверить, в каких условиях живёт моя дочь, и нагряну как раз в тот самый вечер, когда вы будете собираться. В итоге, убью двух зайцев: и тебя проведаю, и с графиней повидаюсь.

На том и остановились: мама заблаговременно получит разрешение на посещение общежития, а в среду вечером будто бы внезапно нагрянет в мой «пентхаус».

Глава 9 Новые неприятности

Утром встала ни свет ни заря. Не выспалась. Садясь в карету, мечтала вздремнуть по дороге. Наивная! Если кто-нибудь хоть раз пробовал проехаться в карете по брусчатке, тот поймёт. В итоге на занятия я пришла не в лучшем расположении духа, ещё и по-прежнему сидящий за мной блондинистый тип за выходные, видимо, забыл о том, что приставать ко мне не стоит и расточал перлы, пользуясь тем, что Кир почему-то не появлялся в аудитории. Последнее добавляло нервозности. Что могло задержать товарища?

После первого занятия он тоже не появился, и после второго. Блондин уже откровенно наглел и хохмил на тему «поматросил и бросил», замечая, как я с надеждой поглядываю на двери во время перемены.

Ситуация не разъяснилась и в обед. Вернее, могла бы, если бы не трижды проклятая Екатерина, успевшая перехватить меня возле раздачи. Мои планы о том, чтобы сесть за столик ребят рухнули. Те лишь кивнули незаметно в знак приветствия. Кир был с ними, вполне живой и здоровый, но сидел ко мне спиной и оборачиваться почему-то не стал. Ну и ладно, главное, с ним всё вроде бы в порядке, а причины его отсутствия возле меня можно будет выяснить и попозже.

Перемывание костей всем, кому не повезло попасть в поле зрения общества клонов, восседавших за столиком графини жутко раздражает. Но, увы, деваться некуда. Порой приходится кривить губы в ухмылке или уныло кивать, делая вид, что слушаю. Благо на меня почти не обращают внимания – у девушек и без того хватает сплетен, ведь первые выходные остались позади. А я тем временем боковым зрением слежу за компанией Кира.

Судя по поникшему виду, что-то всё же произошло. И бог мой, кто бы знал, как я хотела сейчас очутиться рядом с ними! С одной стороны, можно извиниться перед девчонками и подойти к Киру. В конце концов, они в курсе, что мы типа «встречаемся», вернее о том, что у нас завязывается роман, инициатором которого являюсь типа я. Но с другой стороны, кто знает, что приключилось? Возможно, Киру сейчас не до наших «мелодрам», и друг просто-напросто не сможет играть свою роль. А нам не желательно разрушать столь старательно созданный образ влюблённой парочки. Значит, придётся потерпеть.

К сожалению, в течение дня, мне так и не удалось отловить ни Кира, ни кого-либо из его друзей. Голова раскалывалась от тысяч мыслей и предположений, которые не давали мне сосредоточиться ни на чём другом. Уснуть в результате долго не удавалось. К тому моменту, когда я вновь увидела Редерика за окном уже давно светила луна. Он так же как, во сне накануне, пытался заговорить, но я не расслышала ни звука, а по губам, увы, читать не умела. Общаться методом переписки неудобно, но за неимением вариантов…

«Ты меня не слышишь?» – пишет, а я в удивлении воззрилась на призрака и лишь головой покачала. Одно дело сны, другое реальность.

«Зачем тебе моя история?» – видимо, осознав тщетность своих попыток докричаться, написал он, и я даже опешила.

– История? – переспрашиваю.

Тот кивает и вновь водит рукой по стене, где появляются новые слова: «Ты вчера расспрашивала. Зачем?»

– Упс… – вырвалось у меня, как-то не верилось, что вчерашний сон в замке, находящемся на другом конце города, является чем-то большим, нежели обычные ночные фантазии.

«Что не так?» – пишет и тут же, словно осенённый некой догадкой, беззвучно хлопает рукой по лбу и кивает каким-то своим мыслям.

– Так что произошло-то? – интересуюсь, до сих пор не веря в реальность прошлого видения, во время которого мы вполне полноценно разговаривали.

«Будь осторожна» – появилась надпись на стене и тут же исчезла, заменившись на новую: «Кто-то пытается избавиться от тебя так же, как от меня!»

– Что?! – выкрикнула я, но осознала это лишь после того, как сначала Редерик приложил палец к губам, призывая к молчанию, а следом растворился, буквально за долю секунды до того, как в комнату влетела взволнованная Риза.

– Опять страшный сон, фиета? – обнимая меня и ласково гладя по волосам, тихо спрашивает служанка. – Всё хорошо. Ложитесь, я посижу здесь…

– Нет, спасибо, – попыталась улыбнуться я.

Конечно, приятно ощутить себя маленькой и беззащитной, почувствовать ласку и сопереживание, но сейчас, несмотря на охватившие сознание страхи, мне нужно было поговорить с Редериком, а при посторонних он не появится.

Избавиться от весьма настойчивого внимания не в меру заботливой служанки оказалось нелегко, но всё же удалось. И стоило ей выйти, как на стене буквально засветилась надпись «Селена». Как я ни звала принца, он так и не появился. А я ломала голову над немалым объёмом свалившейся на мою голову информации.

Во-первых, то, что я считала сном, теперь предстало совсем в другом свете, во-вторых, это предупреждение об опасности и том, что пытаются сделать со мной. Почему-то я безоговорочно поверила Редерику. Вот только как избежать его участи? И кто такая эта Селена? На эти вопросы, ну или хотя бы на предпоследний, я очень надеялась получить ответ у Валейна Тоширского или маэстро Феофана.

Заснуть удалось ближе к рассвету, и естественно, встала я, ощущая себя побитой собакой – два дня нервозности и недосыпов давали о себе знать. Все мышцы реально ныли, горло пересохло. Голова ватная, мысли пытаются метаться, вязнут, сталкиваются, сменяя одна другую. В общем, и в организме, и в сознании хаос полнейший.

Собралась на удивление быстро. Что и не мудрено, предметы сегодня те же, что и вчера были, а я ни одной тетрадки из сумки не доставала. На завтрак плелась как осуждённый на гильотину, но там был шанс встретить моего педагога по менталистике или библиотекаря. А мне катастрофически не терпелось выяснить: что же конкретно мне угрожает? Вернее, это-то насмотревшись на обитающего в моей комнате призрака я представляла, а вот как избежать подобной участи? Ну и с Киром увидеться хотелось или с ребятами. Выяснить: что произошло? Ну и о помощи попросить…

Дело в том, что, как стало известно из того сна в замке, который оказался вовсе не сном, принц в своё время стал жертвой одной из глав общества «Лемборнских дев». Итог очевиден и печален. Как ему помочь, я пока что не представляла, но он почему-то верил, что именно мне под силу справиться с этой задачей. Ну и конечно же, он жутко корил меня за то, что впутала Райлана в неприятности. Как результат, он настоятельно требовал помочь «родственничку» избежать козней Екатерины.

Плюсом оказалось то, что все здания универа соединяются сложной системой подземных ходов. И если выйти из здания Редерик по каким-то причинам не мог, то переходить из одного в другое посредством хода – легко! Вот только это не позволяло постоянно следить за графиней. О чём она говорила, находясь на улице, или в те моменты, когда принц искал её в очередном учебном корпусе – неизвестно. Однако ему уже удалось выяснить кое-какие подробности графининого плана, что с учётом добытых Гаредом сведений, многое объясняло. Вот только как ей помешать, ни он, ни я пока не знали.

А Екатерина, как выяснилось, планировала подкупить кого-нибудь из общаги, чтобы этот некто во время отсутствия Райлана зашил ему в подушку какой-то мешочек. Ясное дело, что вещица была заговорённая той самой магичкой, что держит лавку со снадобьями. И, по словам Редерика, моя обязанность – помешать плану графини.

Вот только как? Остановить заговорщика я вряд ли смогу. Перекупить? Опять же – это если удастся своевременно вычислить кто он. Да и не факт, что тот впоследствии не проболтается. Мне это ни к чему. Остаётся лишь выкрасть эту злополучную подушку заменив на обычную. И вновь возникает вопрос: как? Ведь вечерами фаам Валента не отходит от своего КПП на площадке четвёртого этажа. Ну а по верёвкам спускаться, как это Кир с друзьями делали… нет, эти трюки явно не для меня. Ребят бы попросить, но как с ними связаться, если я ни разу за целый день ни с кем из них словом перекинуться не смогла?

Ещё меня очень напрягало воспоминание о том, как завершился наш разговор с Редериком, в ту ночь, когда я была, там, в замке: стоило спросить, не знает ли он случаем, как там мой друг, и принц аж передёрнулся всем своим призрачным телом, а потом не прощаясь растворился в пространстве, будто и не было его рядом.

После этого я проснулась, ну или мне показалось, что проснулась? В общем, сидела как оплёванная. Спрашивается, что ему, привидению успел сделать Кир? Вроде как делить им нечего. В те времена, когда Редерик обладал физическим телом, Кир пусть под стол уже пешком и не ходил, но и вряд ли мог с принцем не сойтись в каких-либо взглядах, ибо, как ни крути, был ребёнком. Хотела же потом выяснить, в чём причина подобной реакции, но, увы, так и не успела. Да и не до того было, при таких-то новостях.

Вот так я и провела полночи в полубреду, в полусне, ломая голову над кучей поставленных передо мной задач, и над причинами,и источниками нависшей надо мной опасности. Что-то с момента моего переселения в этот мир мозг пухнет покруче, чем во время сессий на родной Земле. Да и события не располагают к душевному равновесию. А ведь я здесь… немногим больше двух месяцев! Что ж дальше-то будет?..

– А-а-а-а-а! – словно в ответ на мой вопрос раздался с улицы крик на неимоверно высокой ноте, а следом послышался «бум».

Я вскочила с кровати, на ходу накинула халат и вылетела на балкон. Тишину ночи нарушали доносящиеся откуда голоса. Постепенно они становились всё громче, и в них явно ощущалось нервозность. Однако, как я не вслушивалась, слов разобрать так и не удалось. Внизу, возле соседнего – педагогического корпуса замелькали сначала одиночные магические светляки, потом их становилось всё больше и больше. И наконец-то на освещённом газоне сделалось светло как днём. А я пожалела о том, что не спала к этому моменту беспробудным сном.

На траве неестественно вывернув голову и одну из ног, распростёрлось женское тело.

От этой картины мурашки поползли по всему телу, а на спине выступил холодный пот. Вспомнились слова призрака: «беги», «я тебя предупреждал» и многие другие предупреждения. Что за чертовщина здесь происходит?

Быстро одевшись, я выскочила на лестницу, но, увы, фаам Валента даже и не думала освобождать свой пост.

– Куда енто ты, милочка, посерёд ночи намылилась? – преградив мне дорогу и уперев руки в бога, молвила старушенция.

– Там что-то произошло, – говорю ей.

– А как бы и так? От тебя какая польза будет? – приподняла она седую кустистую бровь. И непреклонным тоном добавила: – Спать иди. А шалаться по ночам я тебе всё одно не позволю.

Немного ещё пободавшись с ней, пришлось возвращаться не солоно хлебавши назад. В одном она права – толку от моего появления на месте происшествия не будет. И сказать мне всё равно никто ничего не скажет.

Мало мне головоломок и страхов было. Теперь ещё и это!

Все эти мысли обуревали мою многострадальную головушку как остаток ночи, так и по дороге в столовую, где я надеялась хоть что-то разузнать. Но в толпе студентов возле раздачи единственное что удалось расслышать это обрывки далеко нелестных фраз о погибшей: «…она всегда была со странностями…», «…говорят, в последние дни она заговаривалась о каком-то проклятии…», «…пророчила, что все мы умрём…», «…интересно кто у нас будет вести вместо этой…»

Никогда не понимала, как можно таким образом отзываться о покойных? Ох уж эти сплетни. Нет, я даже не знала эту женщину. И понятия не имела, была ли она в себе или действительно слегка со странностями, но всё услышанное оставило неприятный осадок.

Ещё стоя в очереди, я окинула взглядом огромный зал, в надежде увидеть магистра или маэстро, которые точно дали бы ответы на часть скопившихся в моей многострадальной голове вопросов. Увы, никого из нужных мне людей в столовой не оказалось. Наскоро перекусив я метнулась к библиотеке. И опять не повезло. Маэстро на месте не было. Следующей моей целью стал учебный корпус нашего факультета, всё-таки проклятие «жажда знаний» просто обязано загонять магистра в… блин, по логике бы в библиотеку, но там-то никого из них и не было! Или просто-напросто не открыли? Да нет, с чего бы это?

Коридоры учебного корпуса были слабо освещены в столь ранний час и пустынны. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом от стен. Ещё и эти утопающие во тьме высоченные потолки оказывают какой-то давящий на сознание эффект. Жутковато. Кажется, вот сейчас откуда-то вылезет далеко не миролюбивое привидение и звеня цепями погонится за мной…

– Так и знал, что ты примешь моё приглашение, – раздалось возле самого уха и я непроизвольно шарахнулась прочь.

– К-какое ещё приглашение? – стараясь отойти подальше от нарисовавшегося будто из ниоткуда настырного блондинчика, успевшего достать меня за одну единственную, к тому же неполную неделю учёбы.

– Да ладно тебе, – продолжая наступать, промурлыкал прилипала. – Не ломайся, здесь же никого нет, никто нас не увидит. До занятий ещё целый час. И это время принадлежит только нам!

Что-то его оптимизм я не разделяла. Зато у парня в глазах нездоровый блеск, дыхание учащённое и судя по ауре возбуждение так и плещет.

– Э-э-э… Ник, – не без труда припомнила я его имя. - Так что ты там говорил про приглашение? – продолжая уворачиваться от его шаловливых ручек, пытаюсь отвлечь от похотливых мыслей.

– Ну вот же! – он молниеносным движением сорвал с моих плеч сумочку с книгами и самым наглым образом окунулся в её недра. – Вот она, – с самым довольным видом он извлёк клочок бумаги, очевидно подкинутый туда ещё вчера, хотя может и сейчас он всего лишь проявил ловкость рук? – Только не надо баек о том, что ты не видела записку и пришла к условленному времени в нужное место совершенно случайно.

– Хм… – только и смогла выдавить я и потянулась за листком, но тот оказался скомкан и скрылся за пряжкой брюк, куда я точно не собиралась лезть.

– Не коси под невинную овечку, – вмиг очутился рядом и, прижав меня к стене, обжигая дыханием моё лицо, проворковал Ник.

– Отвали! – прошипела я, но в ответ он лишь сильнее вжался в меня, будто пытался раствориться в моём теле и его слюнявые губы начали изучать изгибы моей шеи. – Что тебе надо?! Отста… – договорить я не смогла – его рот самым беспардонным образом накрыл мои губы.

Как же слабы женщины! Да, я боролась. Пыталась вывернуться из неприятных для меня объятий, оттолкнуть наглеца. Какое там! Это всё равно, что скалу попытаться сдвинуть с места.

Грохот захлопываемой двери, заставил его на миг отпрянуть. «Вот чёрт, не хватало мне ещё сплетней» – мысленно простонала я и скосила глаза в сторону окна, откуда открывался вид на… аллею и явно злого, судя по резкости движений и ауре, уходящего прочь Кира.

– О не-е-ет… – выдыхаю.

– О да-а-а! – победоносно передразнил меня блондинчик и… как ни странно отстранился. – Для первого раза, думаю, достаточно. Надеюсь, ты оценила то, что можешь потерять, и впредь будешь более сговорчива, – произнёс и, развернувшись на пятках как ни в чём не бывало пошёл к выходу.

Потерять? Это он о Кире или о себе? Вот чёрт!

Гордость… эта такая глупая штука. Боролась я с ней не так и долго. Пусть Кир понял всё не так, как есть на самом деле, но мне надо с ним поговорить, объяснить…

Я выскочила на улицу. Но как ни неслась, всё равно догнала только у входа в столовую. Друг упорно делал вид что не замечает меня. Обидно! Но так легко отступать я не собираюсь. И плевать, что стоит нам войти, и вокруг окажется море народа, плевать, что девицы из общества клонов, узревшие эту сценку через окна, того и гляди взглядами дырки во мне прожгут.

– Кир! – запыхавшись, кричу, хватая его за локоть, но тот лишь рукой дёрнул, избавляясь от меня, словно от назойливой мухи. – Постой! Нам надо поговорить!

– О чём? Об этом павлине с твоего курса? Уволь меня от подробностей, я достаточно видел и всё прекрасно понял! – выпалил он и не сильно, но обидно оттолкнул меня, скрывшись за дверью столовой.

Вот и что это с ним? Ведёт себя так, как будто мы реальная пара, а он спалил меня с другим. Заходить внутрь я не стала. Казалось, что там рой пчёл или шершней, они жужжат и точат жала, ожидая, когда же можно будет побольнее ужалить. И да, стало страшно, а ещё… ещё пришла апатия и слёзы сами навернулись на глаза. Вот тут-то я и отвернулась от окон, не желая чтобы кто-то видел мою слабость. Бреду не разбирая дороги. И надо ж было мне натолкнуться на кого-то.

– Простите, – бурчу, пониже склоняя голову, чтобы слёз не было видно.

– Э-э-э не-ет, – послышался голос разыскиваемого мной ранее магистра менталистики, и он легонько встряхнул меня за плечи, словно пытаясь привести в чувства. – Что случилось? Хм… Так дело не пойдёт, – понимая, что ответа сейчас не дождётся, развернул меня и придерживая под локоток, куда-то повёл.

Скрипнули двери, в нос ударил запах книг и пыли. «Кстати, а почему здесь не используют бытовую магию для уборки помещений?» – мелькнула несвоевременная мысль.

– Потому что эта магия с лёгкостью может старинный фолиант воспринять как мусор, – ответил на мои мысли очутившийся рядом с нами маэстро Феофан. А я от неожиданности даже глаза протёрла, чтобы взглянуть на пожилого мужчину. – Ты вопрос в слух произнесла, – вновь угадал мои мысли библиотекарь.

Ага, так я ему и поверила! Выходит, и этот умеет мысли читать? И ему даже в глаза смотреть не надо? А может и магистру взгляд вовсе не нужен? А это значит… значит, они всё обо мне знают?!

– Ну что стоишь? – неожиданно резко выпалил маэстро, и я даже вздрогнула, решив, что эта фраза обращена ко мне. Ан нет. – Менталист ты или нет? Не видишь у девочки нервный срыв.

Прикосновение рук к моей голове не вызвало никакого внутреннего протеста, а следом… пришло облегчение.

– Ну что же, – закончив занявшую считанные мгновения процедуру, произнёс магистр, – У меня первой пары нет, а ты можешь разок и прогулять.

Странно прозвучала эта фраза из уст преподавателя.

– Рассказывай, – поддержал товарища маэстро Феофан.

Вот вроде зачем говорить, если они и сами всё знаю, наверняка? Но… видимо, правда, что порой надо выговориться. И тут из меня полилось. По-моему, я рассказала даже то, о чём говорить вовсе не собиралась, включая истинную версию нашего с Киром «романа», и про историю с Райланом и обществом «Лемборнских дев», и то, что родоначальницей этой нелепой традиции оказалась моя мама, и что принц жертва одной из глав общества, и то, что я увидела ночью с балкона, и про неприятную сцену с Ником сегодня утром в учебном корпусе, и… В общем, всё! Почти. О том, что я из другого мира, я даже и не вспомнила почему-то.

– Что и требовалось доказать, – выдал в ответ на мою исповедь магистр, и в ответ на мой удивлённый взгляд пояснил: – Это побочный эффект проклятия: ты притягиваешь к себе неприятности, с которыми потенциально можешь справиться…

– Что?! – выкрикнула я, осознав, что виною всему являются стоящие рядом со мной люди, которые не спрятали как следует эту проклятую книгу. – А раньше нельзя было об этом сказать?!

– А что бы изменилось? – парировал библиотекарь.

– Ничего, конечно, – вздохнула я понимая, что их вины, по сути, нет. – Но что мне теперь делать?

– Жить дальше, – философски ответил магистр. – Не думай, что ты единственная, кто проходит через всё это. У нас были иные проблемы, но мы же выкрутились, а ты и подавно справишься!

К сожалению, я его уверенность не разделяла. Несмотря на все его манипуляции, заставившие отступить панику и апатию, казалось что всё вокруг ополчилось против меня, что у меня не хватит сил на то, чтобы противостоять этому побочному явлению столь полезного для учёбы проклятия.

– Селена… – тем временем бормотал маэстро, копаясь в каких-то талмудах. – Селена… Редкое имя… Где-то оно было…

– Если мне память не отказывает, была у нас такая студентка, – отозвался на его ворчание магистр. – Выпустилась лет пять назад. Подавала большие надежды… – как-то таинственно отводя глаза, добавил он.

– Ах, да! – воскликнул маэстро и тут же кинулся к очередному стеллажу, содержимое которого было скрыто от любопытных глаз занавесью. – Вот тут… Ага! Нашёл. Селена Вигентонская обучалась на… Ух ты! Да это же та самая первая девушка на факультете менталистики… Она ещё у меня в библиотеке на первом курсе подрабатывала. Да, завершила обучение ровно пять лет назад. Поступила вместе с принцем кстати. Да… Интересная была девица…

– Особенно интересной была тема её дипломной работы, – покивал явно о чём-то умалчивающий магистр.

«Вигентонская» – что-то мне это напоминает, вот только что именно, припомнить никак не могу, да и вообще, если честно, совершенно не понимаю, при чём тут девица, давным-давно покинувшая стены ВУЗа.

– Помнится, у неё был очень большой потенциал, – как-то странно покосился на товарища магистр, и я предположила, что…

– Она тоже раздобыла эту книгу? – озвучиваю догадку.

– Угу, – отвёл взгляд педагог. – Она просто её взяла прямо в комнате Феофана. Кстати… что-то мне подсказывает – она старшая сестра твоего дружка.

– Кого?! – растерялась я и вдруг перед мысленным взором пронеслась картинка: первое, и пока что единственное, собрание «Лемборнских дев» в моей гостиной, лица клонов вокруг и имя на выданном мне листочке бумаги: «Киреан Вигентонский»! – Мать вашу… – вырвалось у меня. – А как узнать, была ли она главой здешнего женского общества? – интересуюсь.

– Конечно была, – глядя в свои записи, ответил библиотекарь. – Судя по срокам, она и есть та самая, кто спровадил принца на грань миров.

– Вот же демоны! – опять не удержалась я. – И она знает о вас?

– Нет, – ответил магистр. – Не по нашей инициативе была взята книга, а нам влетело бы за хранение запрещённых материалов на территории университета.

– То есть она живёт с проклятием, понятия о нём не имея?

– Ну это вряд ли, – скривился как от зубной боли библиотекарь. – Но одно хорошо – она понятия не имеет, в какой момент подхватила эту заразу.

– А может, она уже сумела от него избавиться? – предполагаю, хотя Кир как-то и упоминал про сестру и проклятие, но может это уже в прошлом?

– Вряд ли, – покачал головой менталист. – Хотя их род обретается и вдали от столицы, но свадьбы столь влиятельных, пусть и в прошлом, родов без огласки не остаются. А мы ничего о ней не слышали с той поры, как девушка покинула стены университета.

– Чёрт! – опять выругалась я, начиная складывать в голове все кусочки имеющейся на руках мозаики.

Магистр промолчал, маэстро лишь укоризненно головой покачал, услышав очередное ругательство из моих уст.

Вот теперь кое-что становилось на свои места: вот и ответ зачем Редерик написал её имя, и почему он слышать о Кире не желает. А ещё… Если она некогда блиставшая в свете глава элитного женского общества, имеющая немалый магический потенциал и получившая в награду за чрезмерное любопытство проклятие «жажда знаний», то сейчас это неимоверно изворотливая, умная и магически одарённая старая дева. Весело, ничего не скажешь. Вот и как к ней подход искать, если потребуется её непосредственная помощь в спасении принца?

Ну что ж, по крайней мере, теперь хоть что-то стало известно, но только что с этим знанием делать?

– А что случилось ночью? – поинтересовалась я.

– Тут, видишь ли, такое дело, – явно нехотя начал говорить магистр. – Некоторые из педагогов видят нечто странное. Проблема в том, что… что ни ректор, ни кто-то из членов университетского педагогического совета ничего не видит. В общем… предположительно, это либо фантазии, либо ментал. Ты знаешь, что я читаю мысли. Мог бы залезть к ним в «голову» и посмотреть, но они блокируют всё. А она буквально бредила какой-то карой богов, постоянно талдычила о каком-то проклятии. Да столь активно, что на совете подумывали об её отстранении от педагогической практики…

М-да уж… ну и толку мне с такой вот информации?

Глава 10 Неделя вторая

Прогул первой лекции не остался не замечен. Как назло, выяснилось, что из-за каких-то личных или иных причин пары были заменены, и я прогуляла ничто иное как основы магии, препод по которым меня и без того не особо-то жаловал.

Вторая пара, на которую я-таки «соизволила», по словам преподавателя явиться, была у него же. В общем, оторвался он на мне по полной. Складывалось ощущение, что у этого далеко не молодого даже внешне мужчины явно проблемы в общении с женским полом, и вот ему в руки попала жертва, над которой можно было тонко и виртуозно поизмываться, чем он и занимался на протяжении всей лекции. Нет, он меня впрямую не унижал и не оскорблял, так как это не приветствовалось педагогической этикой, но натерпелась я сполна.

Сидящий сзади блондинчик тихо подкалывает без умолку, на что педагог самым наглым образом никак не реагирует. Учитывая, что остальная часть нашей немалочисленной группы либо соблюдает нейтралитет, либо откровенно потешается над ситуацией, мне кажется, что я по глупости забрела в логово хищника, который перед тем как утолить свой голод, решил наиграться.

Стоило прозвенеть звонку, и я буквально вылетела из аудитории, в прямом смысле слова врезавшись в проходящего мимо Кира.

– Поосторожнее нельзя? – проворчал тот и направился было дальше, но не тут-то было.

– Нет уж. Стой! – схватила я его за рукав, что привлекло к нам излишнее внимание. – Что происходит?

– Это ты меня спрашиваешь? – по его слегка пухловатым, чётко очерченным губам зазмеилась ехидная ухмылка.

Такое ощущение, что передо мной стоял совершенно незнакомый человек. Тот Кир, который был так внимателен и добр ко мне всего-то каких-то три дня назад, будто и не существовал. Может, не зря его так не любят в обществе «Лемборнских дев»?

– Так что же ты хотела мне сказать? – будто нарочно повысив голос, интересуется мой… наверное, уже бывший, товарищ, чем привлекает ещё большее внимание вывалившихся на время перерыва в коридор студентов.

Более нелепой ситуации я и представить себе не могла. Вот и что с ним? Ну, допустим, утром он мог превратно истолковать увиденную сцену и, учитывая то, что мы разыгрывали из себя влюблённую пару, решил продемонстрировать ревность. Или же его самолюбие действительно пострадало? Пусть мы были номинальной парой, но ведь окружающие о том не знают, и вот я кручу хвостом перед другим. Опять же! Кто кроме нас с Ником и Кира об этом знает? Или белобрысый растрезвонить уже успел?

С губ так и рвались банальные слова: «Это не то, о чём ты подумал!» И пусть это правда, но ведь глупее оправдания не найти. А он стоит и молча взирает на меня с высоты своего немалого роста.

А, была – не была! Мы типа встречались? Что ж, пусть будет так.

– Ты меня бросаешь? – довольно отчётливо произношу, и вокруг повисает буквально ощутимая тишина, а сама молюсь, лишь бы он не забыл о договорённости и подыграл типа: «Что ты?! Но как ты могла подумать…»

Кир ведь знает, что общество клонов ни его, ни меня не оставит в покое. А я не хочу делать ему пакости! И другим не позволю. Пусть у нас непонятные разногласия, но он мне не враг!

– Чтобы что-то или кого-то бросить, надо это нечто сначала найти, – слетел с его губ совершенно неожиданный ответ, а его аура полыхнула яростью.

Ну что тут скажешь? Да, я ожидала чего угодно, но не того что меня вот так цинично отбреют. За что? Разве не он сам шёл мне навстречу в течение первой недели пребывания здесь? Или это всего лишь игра на публику? Если так, то плевать на гордость, я могла бы и подыграть, но что в подобной ситуации можно сделать? То-то и оно, что ничего иного, кроме как развернуться и уйти. Так и поступила. Благо переменка была короткой, и прозвенел спасительный сигнал к началу занятий.

Сосредоточиться на теме лекции не получалось. Особенно под непрекращающийся аккомпанемент из ехидности и яда буквально льющихся с задней парты, где сидел удовлетворённый увиденной в коридоре сценой блондинчик. Спрашивается, этому-то что от меня надо? Я ему что, на любимую мозоль наступила?

– Теперь и я подумаю, нужна ли мне «брошенка», – вещал он типа товарищам, но я почему-то прекрасно различала каждое его слово. – Одно дело свободная или уведёнка, а так… Не статусно…

Меня так и подмывало повернуться и запустить в него чем-нибудь. А из головы не выходили последние встречи с Киром: вчера в столовой, где он даже не повернулся в мою сторону, чего прежде никогда не случалось, сегодня утром, когда он застукал меня с этим белобрысым самодовольным кретином, потом возле дверей столовой, ну и собственно только что – в коридоре. Он изменился. Слишком резко, слишком кардинально. И что-то мне подсказывает, сегодняшняя сцена – это всего лишь повод, причина его странного поведения кроется в чём-то другом. Но в чём?

И бог мой, как же хочется сбежать из этого дурдома, в который медленно, но верно превращается моя некогда спокойная и размеренная жизнь. А я-то, наивная, в какой-то момент порадовалась произошедшим переменам. Вот тебе и оборотная сторона медали.

До обеда я так и сидела на занятиях словно пришибленная, толком не понимая, о чём вещают преподаватели. Благо до того, как началась вся эта кутерьма, успела основательно полистать учебники, и в те моменты, когда педагоги задавали вопросы, обращаясь непосредственно ко мне, умудрялась отвечать. Пусть сухо и без энтузиазма, как делала это обычно, но хоть так.

В столовой пришлось упорно прикидываться слепой, игнорируя призывные жесты со стороны Екатерины и её клонов. С тоской глянула на столик Кира. Ребята ответили на мой хмурый взгляд сочувственными выражениями лиц. Это значит… значит, они на меня не злятся?! Получается, стоит найти кого-нибудь из них, и, возможно, завеса таинственного поведения Кира приоткроется. До конца занятий я тешила себя этой мыслью. На переменках выходила погулять в коридоры, искренне надеясь случайно столкнуться с кем-нибудь из них. Увы.

Занятия наконец-то закончились. Всех буквально сдуло из аудитории. К тому моменту, как я вышла в коридор, там уже было пусто. Неспешно плетусь к выходу. Ощущение, будто я не я, а какая-то бездомная побитая жизнью собака. Куда бы податься? К себе идти не хочется. Да и куча поставленных передо мной задач никуда не делась, а что делать, я по-прежнему не знаю. Как-то так вышло, что ноги сами привели меня к библиотеке. Маэстро Феофан окинул меня оценивающим взглядом и кивнул, приглашая пройти в святая святых – «закрытую» часть библиотечного фонда университетской библиотеки.

– Маешься? – то ли спросил, то ли констатировал он. – Могу кое-что подсказать, – говорит и, дождавшись моего вопросительного взгляда, поясняет: – Мы решили не вмешиваться, не наша это судьба, но… Ты говорила, у одного из твоих слуг имеется дар иллюзии? Вот пусть он и прикинется новеньким студентом. В общежитии за неполную неделю ещё не все друг друга запомнили.

– И? – не поняла я, ломая голову: как мой слуга сумеет выяснить причины странного поведения Кира.

– И он выкрадет злополучную подушку, – отозвался библиотекарь, а я аж застонала.

Дело в том, что все мои мысли сейчас сосредоточились на друге, а про задание Редерика я совсем позабыла. А ведь идея не так и плоха!

– Спасибо, – отозвалась я, тут же начиная планировать как объяснить Гареду задачу.

– И ещё… в выходные твоего друга навещала та самая сестра, о которой мы говорили не далее как утром.

– Селена? – зачем-то переспросила я.

– Именно. И меня настораживают кое-какие перемены в твоей ментальной оболочке. Кажется, нечто подобное я когда-то видел, но вот когда?

– Редерик, – выдохнула я. – Она прокляла его. Наверняка действие сказалось не сразу…

– Хм… Не исключено. Двенадцать лет срок немалый, – покивал каким-то своим мыслям маэстро. – Вот кстати, – с этими словами он потянулся к одному из стеллажей и достал неприметного вида брошюрку. – Вал хотел дать тебе это на одной из практик. Почитай. Авось что полезное найдёшь?

«Теоретические основы ментального зеркалирования» – гласила обложка. Судя по суетливости, маэстро пытался тактично избавиться от нежданной гостьи. Пришлось распрощаться. Поднявшись к себе. Проинструктировать Гареда на предмет того, что и у кого надо подменить. Тот понятливо кивнул и ушёл выполнять задание. Ну а я с чувством частично выполненного долга достала брошюру и, выйдя на балкон устроилась почитать. Ведь не зря же он её дал? А вдруг и вправду она сможет мне чем-нибудь помочь?

Изучение новой информации много времени не заняло, а вот её анализ и попытка практической реализации затянулись дотемна. Риза уже и ужин принесла, который я проглотила, не разбирая вкуса. И мне даже показалось, что в комнате порой что-то мерцает, возможно, Редерик вышел из своего неведомого укрытия, а я всё пытаюсь настроить зеркальный щит. Суть его заключается в том, что все попытки воздействовать на мою ауру извне будут возвращаться к их инициатору и к тому же усиливаться.

Получается, маэстро считает, что на меня кто-то постоянно пытается воздействовать? Прямо говорить не стал, но дав эту брошюру, вполне понятно намекнул. К тому моменту, как я наконец-то почти освоила новую технику управления менталом, к моим ногам приземлился… Да-да! Вполне привычный для земных детишек бумажный самолётик. Я смотрела на него, как на привет из прошлой жизни. Руки сами потянулись к аккуратно сложенному листку бумаги.

«Разверни» – было написано на одном из крыльев. Я послушно выполнила. «Надо поговорить. Если согласна, положи этот листочек на столик, а сама уйди в комнату. Тогда поднимусь к тебе. Стэн» – было написано внутри. Медлить я не стала. Тут же положила расправленный листочек на небольшой столик, стоявший на балкончике, и скрылась за дверью.

Забрался товарищ практически бесшумно. Даже если учитывать, что я этого ожидала и всё равно его голос, спрашивающий разрешения пройти в комнату, умудрился застать меня врасплох.

– Ну привет что ли подруга, – стоило ему войти произнёс он. – Рассказывай, что между вами произошло?

– Вообще-то я у тебя это узнать надеялась, – признаюсь.

В итоге, мы проболтали до полуночи. Я честно рассказала о неприятном инциденте, произошедшем сегодня утром. Товарищ понятия не имел, что вдруг случилось с Киром, отметил лишь, что после выходных тот стал замкнутым и понурым, почти не разговаривает, и на все вопросы о причинах своего странного поведения уходил от ответа. Информативно, ничего не скажешь.

– Ты не выяснила, что задумала Синовская? – интересуется, а я даже растерялась на миг и он пояснил: – Владлена.

– Я до сих пор так и не поняла, какая из этих клоних та самая, – признаюсь.

– Нет, Леся, – подозрительно отводя взгляд, выдыхает Стэн. – Она не клон. Скорее жертва всеобщего поветрия, попавшая в это треклятое общество.

– Так ты её знаешь? – возмущённо воскликнула я.

– Угу, – его глаза словно уставились на что-то невидимое мне, но находящееся в поле зрения моего гостя. – У неё ярко зелёные глаза, аккуратненький, слегка вздёрнутый носик, волосы тёмно-русые, по всей длине слегка волнистые, а на концах завиваются в упругие спиральки. А голос…

Я смотрела на друга, даже не столько на его ставшее вдруг глуповато-мечтательным выражение лица, а на ауру и ужасалась: влюблён! Да и не припоминаю, чтобы он с подобным вожделение вспоминал об этой девице в тот день, когда просил помощи.

Значит у всех одна и та же стратегия – приворожить. Пусть мы с Киром это просто разыграли, но Екатерина именно за этим ходила к колдунье, и Владлена видать оригинальностью не отличается. Хотя странно вообще-то, что графиня выбрала столь универсальный метод, ведь её задача – отличиться. Значит, будет ещё какой-то сюрприз. Ну что же, завтра вечером собрание клонов и якобы внезапный визит моей мамы. Надеюсь, она сумеет осуществить задуманное.

– Почитай-ка вот это, – протягиваю другу, только что изученную брошюрку. – Не буду ничего утверждать, но что-то мне подсказывает, я уже и так знаю, что она делает, и возможно именно это тебе поможет. И… – вот тут я почему-то смутилась. – Попытайся узнать, почему так переменился… – имя застряло у меня в горле, но Стэн кивнул, прекрасно понимая о ком идёт речь.

Стоило Стэну уйти, появился Редерик. Боги, я когда-нибудь высплюсь?!

Призрак был весьма доволен. Как выяснилось, Гареду удалось незаметно подменить подушку, и сейчас, сменив облик на свой собственный, мой слуга возвращается сюда со своим трофеем. Но в тоже время, принц негодовал из-за того, что я отпустила Стэна:

– Нужен Даниил для наложения иллюзии на Райлана, – написал он. – Иначе поймут. И зеркало – это хорошая идея, – написав это, он всем своим видом изобразил тяжёлый, пусть и оставшийся беззвучным, вздох, очевидно, сожалел, что не додумался до этого в своё время.

В итоге, наш разговор был прерван появлением Гареда. Слуга скромно постучался, заметив свет в моей комнате.

– Фиета Алесандра, вы не распорядились что следует сделать с этой вещью, – указывая взглядом на подушку, произнёс он.

– Сжечь, – ни на секунду не задумываясь отвечаю.

Гаред ушёл. А я с радостью обнаружила, что Редерик решил больше не появляться и завалилась спать. Не мудрено, что утром я опять через «не хочу» отлепилась от подушки. Самое обидное, что зная о присутствии Редерика, я теперь стеснялась и мыться, и переодеваться, поэтому понежиться в душе с некоторых пор не удавалось, а так хотелось…

Учебный день прошёл в точности так же, как и предыдущий, за исключением того, что Кира я вообще ни разу не встретила, ну и обед провела в обществе Екатерины и её клонов. Не особо-то хотелось находиться в их компании, но надо же было сообщить о том, что наше соглашение по-прежнему остаётся в силе и вечером я жду их у себя.

К вечеру моя гостиная была украшена многочисленными букетами из живых цветов. Хотелось бы надеяться, что они сумеют перебить амбре сопровождающее клоних. Ну и, конечно же, первый визит мамы не мог не волновать. Сборы завершились до неприличия быстро. Не зная, как ещё скоротать время, я по обыкновению выбралась на балкон, прихватив один из учебников. Вот только сосредоточиться как следует не успела – ко мне на колени спикировал очередной самолётик.

«Надо поговорить» – гласила вызывающая дежавю надпись на крыле. Я развернула лист бумаги, но больше ни слова не нашла. Хм… день в разгаре, по парку мимо нас снуют стайки студентов, о том, чтобы Стэн пробрался ко мне на балкон и речи быть не может. А с наступлением темноты здесь соберётся местный серпентарий, плюс мама, и опять будет не до разговоров. Вот только как ему это объяснить? Написать? Не уверена, что сумею столь же метко отправить самолётик к цели, и мне вовсе не улыбалось становиться посмешищем в случае, если он упадёт, и кто-нибудь прочтёт содержимое записки. А что-то мне подсказывало, что именно так всё и будет.

Попыталась рассмотреть, из какого окна прилетело послание. Явно не оттуда, откуда ребята забирались ко мне. Наконец-то заметив знакомый силуэт в одном из окон, дождалась, пока тот посмотрит в мою сторону, и только руками развела, мол, не получится. Спустя мгновение на балкон спикировал следующий почтовый рейс. «Выходи в парк» – гласила записка.

Вышла. С умным видом держа в руках книгу и делая вид, что неимоверно увлечена её содержимым, плюхнулась на первую попавшуюся свободную скамеечку. Стэн не заставил себя долго ждать. Стоит сказать, с фантазией у нас… Прямо как в той поговорке: «У дураков мысли сходятся». В общем, он тоже с книгой был. Но меня порадовало состояние его ауры. Видать, практика прошла на «ура».

– Ничего не говорит, – тихо, почти не шевеля губами и продолжая таращиться в книгу, произнёс товарищ. – В субботу его сестра навещала. Не знаю, что случилось, но он только имя этой мегеры слышит и сереет весь аж.

Новость так себе, если честно. О том, что сестра была здесь, мне уже сообщил маэстро. О том, что она мегера, я как-то сама умудрилась догадаться, судя по состоянию Редерика. То есть только о напряжённых отношениях в семье я не знала.

– Они всегда в контрах были? – также стараясь не выдать сторонним наблюдателям факт нашего разговора, интересуюсь.

– Вообще не общались, насколько мне известно, – ответил он. – Потому-то и странен её визит, ну и напряжение его тоже.

– Давно они не общаются?

– Ему было чуть больше семи, когда она поступила сюда. Там какая-то история. Вроде она сбежала из дома или что-то такое. В общем, они с той поры так и не виделись.

– Она не ездила на каникулы и после диплома не вернулась в отчий дом?

– Именно так, – подтвердил товарищ.

– Вышла замуж? – памятуя о её проклятии, искренне удивляюсь.

– Нет, – коротко ответил друг и делая вид будто что-то обдумывает откинулся на спинку скамейки, потому что в этот момент к нам приближалась стайка вездесущих клонов.

Девицы явно шли в нашем направлении не случайно. Они перешёптывались и нет-нет да косились в мою сторону. Пришлось делать вид, будто я рада встрече.

– Привет, – улыбнулась, стоило им приблизиться и те тут же очутились рядом.

– Екатерина сказала, мы сегодня вновь собираемся у тебя! – воскликнула одна из них и покосилась на Стэна.

– Да. Я же ещё в прошлую встречу вас пригласила, – отвечаю, а сама молюсь, чтобы их сдуло отсюда поскорее, всё же надо было ещё поговорить насчёт Даниила и Райлана.

– У тебя так здорово! – воскликнула одна из девиц.

– А ты не собираешься возглавить наше общество? – поинтересовалась та, что так и не отрывала взгляда от моего товарища, упорно притворяющегося случайным соседом по лавочке. – Я слышала, что твоя мама…

– Владлена… – оглядываясь по сторонам, прошипела одна из девиц, и я тут же уставилась на бунтарку.

Хм… вполне себе симпатичная и, в принципе, соответствует данному ей описанию. От остальных действительно отличается существенно. Просто в толпе одноликих затерялась, видимо, во время нашей прошлой встречи. Ну что же, хоть что-то полезное – теперь знаю, как она выглядит.

– Девчонки, простите, мне задание надо успеть выполнить, – извиняющимся тоном произношу, косясь на книгу в своих руках. – Сами понимаете, вечером не до этого будет.

– Да, да, прости, – на разные голоса запричитали они и поспешно ретировались, наконец-то оставив нас со Стэном наедине.

– Кстати, спасибо, – стоило девицам отойти подальше, произнёс друг, и я едва не спалилась, так и тянуло бросить на него удивлённый взгляд, благо он сам пояснил: – Теперь смотрю на Владлену трезвым взглядом, а до того как туманом всё вокруг затягивало.

– Рада, что помогло, но иллюзию влюблённости я на твоём месте навесила бы. И мне очень нужно повидаться с Даниилом, – быстро выпалила я, заметив идущую в нашу сторону Екатерину.

– Алесандра! – якобы радостно воскликнула та и поспешила ко мне навстречу. – Надеюсь, наше соглашение в силе?

– Безусловно, – панибратски прихватив графиню под ручку, ответила я.

Глава 11 Время исповедей и зловещих открытий

Посожалеть о том, что не удалось нормально поговорить со Стэном мне было не суждено. От Екатерины-то я отделалась на удивление быстро, но вот дома меня ждал сюрприз.

– Ничего, что я так рано? – стоило мне войти в гостиную, произнесла вмиг подскочившая с банкетки Владлена.

Если честно, я опешила. Столько времени ломала голову, кто она и как с ней типа подружиться, и вот на тебе – сама пришла.

– Если я мешаю, могу уйти, – неправильно истолковала затянувшееся молчание гостья.

– Нет-нет, что ты! Оставайся конечно, – спохватилась я, но добавить ничего не успела – в помещение словно ураган ворвалась Риза и тут же запричитала:

– Фиета, где вы так долго гуляете? Гости начинают собираться, а вы ещё наверняка не поужинали…

Как-то неловко от подобной отповеди стало, будто нянька при мне, но не отчитывать же человека за проявленную заботу?

– Не желаешь составить компанию? – предложила я гостье, и та тут же закивала, что и не мудрено: готовили в столовой хорошо, но очень уж однообразно.

Коль уж решила я в подружки к Владлене набиться, то первым делом продемонстрировала доверие, пригласив отужинать в моей комнате. Войдя в мою опочивальню, девушка долго не могла прийти в себя, едва ли не с открытым ртом озираясь по сторонам.

– Видимо ваш род действительно очень знатен и богат, – выдала она в результате.

Ну что же, хорошо хоть не юлит. Честность мне импонирует. Хотя, моего тут не так уж и много, в основном всё осталось от прежних владельцев, а принцы жили явно в роскоши. Но видимо, это её не интересует, в отличие от того факта, что меня поселили в королевские апартаменты. Молчание затягивается, и это напрягает. Может, и не стоило приглашать её внутрь. Обстановку разрядило появление Ризы с обещанным ужином. Разносолов особых не было, но всё же не тот ассортимент, что в столовой, который за неполную неделю успел даже мне надоесть.

– Угощайся, – жестом приглашаю гостью к столу. – Не хочу ходить вокруг да около, – ва-банк иду я. – Как ты понимаешь, я почти никого здесь не знаю. А девушки из общества… как бы это помягче сказать… Не люблю, когда люди в угоду чему-то теряют себя как личность, становясь такими же, как и кто-то. Пойми, я ничего не имею против них, но мне не очень приятно поддерживать отношения с такими людьми.

– Понимаю, – отводя взгляд вздыхает девушка. – И это ещё мягко было сказано.

– Тебя тоже не устраивает их компания? – воззрилась я на гостью, а та кивает. – Так почему же ты с ними до сих пор?

– А у меня есть выход? Однажды по глупости войдя в их ряды, ты словно в болоте увязаешь. И никуда уже не деться до конца обучения.

Хм… Судя по ауре не обманывает, а говорит искренне. Значит, прав в чём-то был Стэн, она всего лишь жертва в этой ситуации. Ну что ж, может, мы с ней действительно подружимся?

– Я думаю, обо мне ты и так наслышана, – тактично ушла я от весьма щекотливой темы. – Расскажи о себе? Откуда ты, как попала в «Лемборнские девы»…

– Мою семью вы вряд ли знаете…

– Прекрати мне «выкать», – попросила я.

– Дело в том, что я не знатного рода, – потупила взор девушка. – Вернее немного не так. Моя бабушка была дочерью графа, а мой дед обычным рядовым гвардейцем на службе у его величества. Прадед узнав о том, что у них завязывается роман отправил дочь в дальнее поместье, но она по дороге сумела сбежать. С той поры она и все её потомки, включая меня, являемся позором для рода. Но титул графини – это как насмешка судьбы, он никуда не делся, хоть мы и живём в мазанной лачуге в деревне.

Откровенность девушки подкупает. И революционные настроения, смотрю, прослеживаются в её роду по женской линии издавна, вот почему она в парке завела речи о том, не хочу ли я сместить Екатерину.

Слово за слово, и я узнала о Владлене достаточно, чтобы понять: она мне симпатична. Её взгляды на те или иные ситуации, прямолинейность служили лучшим доказательством её явного отличия от клонов. Нет, я не собиралась открываться перед ней от и до, но у меня появилась потенциальная союзница в этом серпентарии, что не могло не радовать.

Очутившись в университете, она познакомилась с парнем, точно так же, как и я с Киром, но между ними зародились чувства, далёкие от обычной приятельской симпатии. И вот девицы из общества узнают о её титуле. Сначала девушке польстило то, что она стала одной из избранных. Ей казалось, что так она утирает нос спесивому прадеду, пусть и на время возвращая семье родовое имя и статус. Ведь в деревушке, где они живут, все друг друга только по имени кличут, а тут графиня Владлена Синовская! Одно только созвучие чего стоит.

А потом, во время очередного собрания, Екатерина объявила о традиции, и то, что надо написать имя обидчика. Таковых за недолгое время пребывания в универе не нашлось. Да и по именам никого из парней, кроме своего друга, девушка не знала.

– Тогда, посчитав это шалостью я вписала его имя, – грустно усмехается гостья, и она даже не представляет, как же я её понимаю! А девушка тем временем продолжает свой рассказ: – Но позднее, осознав ошибку, я отказалась участвовать в этом сумасбродстве… и поплатилась за это.

– Им занялся кто-то другой? – предполагаю.

– Не-е-ет, – покачала головой гостья. – Вернее, не только это. Екатерина куда изощрённее в наказаниях. Она наслала на меня порчу. Три невыносимо долгих недели всё моё тело было покрыто чирьями. Всё: лицо, руки, ноги, даже волосы наполовину выпали тогда. Это было тяжело. И морально, ведь от меня откровенно шарахались. И физически, потому что сопровождалось непрекращающимся зудом и болью. Лекари ничего не могли поделать, ведь болячка магическая. Магов вокруг хватало, но никто не специализировался на подобных проблемах. Пробовали помочь, но, увы, оказались бессильны. А в городе лечение было очень дорого. У меня просто-напросто не было денег.

– Ужас… – выдохнула я. – Но кто-то ведь помог? – окидывая взглядом чистую кожу девушки и шикарную шевелюру, предполагаю я. – Или само прошло?

– Как бы не так, – при этих словах её лицо скривилось, будто Владлена только что стакан уксуса залпом выпила. – К тому моменту, когда я всерьёз задумалась о смерти, ко мне в палату, в лазарете, заявилась Екатерина.

– Одумалась? – ляпнула и лишь потом осознала собственную наивность.

– Сказала, что сама разобралась с моей проблемой. Проблема… Так она назвала Килея… Так звали того парня.

Девушка умолкла. Конечно же, хотелось узнать, что именно произошло, но было видно, что одни только воспоминания причиняют ей небывалую боль. Спрашивать язык не повернулся.

– И она сняла проклятие?

– Это было бы слишком гуманно для Екатерины, – вздохнула гостья. – Она повесила иллюзию выздоровления. Меня отправили обратно в общежитие. Приходилось, несмотря на боль и невозможность даже помыться ходить на занятия. Внешне то я выглядела вполне прилично, но запах… И это сотая часть моих бед. Она всё же сняла проклятие. Волосы и кожа на кистях рук, шее и лице восстановились, а вот… – девушка задрала рукав и моему взору предстало изуродованное шрамами предплечье.

– Это разве не лечится?

– За деньги, наверное, – как-то безразлично откликнулась гостья. – Но душу кто излечит?

«Надо будет поговорить с магистром» – поставила я себе зарубочку на память. Ведь наверняка ему под силу разобраться с внутренними терзаниями девушки.

– Дело в том, что Екатерина сделала так, что Килей внезапно влюбился в парня. И мало того, тот каким-то чудом ответил ему взаимностью. Они обезумели от этой страсти и не скрывали своих отношений. А подобное не приветствуется. Потом она сняла заклятие и сообщила ему, что это моих рук дело. Я-то знала, что его вины нет. Простила столь постыдную, но непреднамеренную измену. Пыталась объясниться, но он… он даже выслушать меня не пожелал.

– Возненавидел?

– Не то слово, – вздохнула Владлена. – Вот только я его не забыла. А ещё… ещё понимала, что такая уродина никому уже не нужна.

– Но куда смотрели остальные? Они что, ослепли все?

– Посвящённые были опьянены своей избранностью. Я была новенькой. Подруг у меня не было. А проблемы чужих людей, как известно, мало кого волнуют. Когда я попыталась уйти из общества, Екатерина чётко дала понять: если сделаю это, то прошлые мучения покажутся сладким сном.

– Я бы ушла из универа…

– Куда? Мой диплом – это шанс для всей семьи. Прадед всё ещё жив. У него немалое состояние, но наследников кроме нас нет. Как назло, мама родилась без дара, и он сказал, что кровь испорчена, что он отпишет всё в казну, а мы в нищете и безвестности вымрем и прекратим позорить его род. И ведь сделает же! А у меня магический дар, но он не верит. Если окончу университет, ему придётся нас признать.

– Ясно, – произношу, хотя мне не понять таких отношений внутри семьи.

– А в прошлом году пришлось испортить жизнь ещё одному парню. И хоть я его практически не знала, легче от того не становится. В этом году…

– Стэн… – вырвалось у меня, и я с опозданием поняла, что спалилась.

– Вот именно. Ещё до того, как тебя заманили в этот змеюшник, я обратила внимание на твою компанию. Это и не мудрено: девушки редкость на менталистике, и к вам прикованы все взгляды. Думаю, Екатерина, осознав, что ты имеешь право возглавить общество, решила сразу взять быка за рога. Именно поэтому она выбрала себе в жертвы твоего родственника, и двоих из новообретённых друзей отдала на растерзание, причём одного именно тебе. Попытаешься противостоять, и у неё будет право избавиться от тебя.

«Это предупреждение или констатация факта?» Хотя, судя по ауре, во время этой исповеди девушка не врала. Её обуревали обида, злость, раскаяние, но адресовались они не мне.

– Я не хочу никому зла, но я не могу бездействовать, – опустила глаза она. – Я сделала приворот, – признаётся, а я едва удержалась чтобы не сказать: «Знаю». – Но отвечать взаимностью не буду. Это разобьёт парню сердце. А ведь он ничего плохого мне не сделал. Да и вообще-то мне кажется, он неплохой человек. Помоги ему чем-нибудь, если сможешь, но так, чтобы никто не догадался, в чём дело.

Теперь стало понятно, почему она буквально с первой относительно приватной встречи намекает мне на то, что я по праву могу претендовать на место Екатерины. У неё больше, чем у кого-либо, поводов возненавидеть главу общества «Лемборнских дев». И с какой-то точки зрения она права. Вот только не на ту лошадку, наверное, поставила, не сильна я в интригах. Опыта не то чтобы маловато, его вовсе нет. Придётся с мамой на эту тему посоветоваться.

– Ой… Прости за то, что вылила на тебя всё это. Хотела предупредить, – затараторила девушка, косясь на настенные часы. – Лучше бы меня не видели с тобой наедине, а то мало ли…

С этими словами она буквально вылетела из моей комнаты, так и не прикоснувшись к еде. Собственно, я тоже едва успела чай пригубить за всё это время. После свалившихся на меня новостей как-то кусок в горло не лез. Это надо ж быть столь извращённой стервой? И самое противное, что Екатерина считает, что вправе поступать подобным образом по отношению к окружающим.

Минут десять после ухода Владлены я пребывала в полнейшей растерянности. Мало мне проблем было? На тебе, ещё довесочек прилетел.

Хлопок двери в гостиной вывел меня из оцепенения. Натянув на лицо мину гостеприимной хозяйки, выхожу к гостям. Пожаловала первая стайка клонов. Девушки оживлённо обсуждали подстроенные своим жертвам козни. И ни у одной даже малейшего намёка на раскаяние, не то чтобы на лице, но даже в ауре не отмечается.

Меня аж передёрнуло. Какими же циничными змеями станут все члены этого элитного общества по выходу из университета!

Нет. Определённо идея Владлены мне не нравится, и я не собираюсь возглавлять сборище клонов, но и смотреть на этот беспредел у меня желания тоже нет. Однако образумить их, оставаясь рядовым членом общества, вряд ли удастся. Да и уйти в сторону Екатерина мне не даст, а значит… Значит, будет война. Ну что же, начнём.

Я весь вечер расточала направо и налево улыбки. Графиня явно была довольна, тем что умудрилась приручить столь полезного члена общины и, кажется, даже не подозревала о намечающемся бунте на своём корабле. Девицы делились достигнутыми успехами и планами дальнейших действий. Вот только глава общества таинственно уходила в сторону от щекотливой темы и не раскрывала свои планы, вскользь упомянув, что всё идёт так, как надо.

Помимо обсуждения своих «подвигов», перемыли кости всем и вся, но главной новостью стало, конечно же, самоубийство преподавательницы. Но и тут, к сожалению, я не услышала ничего нового, кроме того, что она была со странностями, а в прошлое воскресение совсем сошла с ума и начала раскидываться направо и налево какими-то жуткими пророчествами, адресованными как универу, так и миру в целом.

Время идёт, а мама как назло не появляется. Я уже забеспокоилась, вдруг ей не удалось договориться с руководством университета? И словно в ответ на мои мысли, дверь распахнулась, и ещё миг назад наполненное гулом голосов помещение погрузилось в тишину. Ну что тут скажешь? Умеет она произвести впечатление. Как всегда – молода и прекрасна, одета так, что королевы от зависти умрут, движения грациозны, на губах играет таинственная полуулыбка.

– Ох! Алесандра, у тебя гости! – проплывая в мою сторону, изрекла она. – Приветствую вас, девочки. Надеюсь не помешала?

По толпе клонов пронёсся шёпоток, из которого мне удалось выделить некоторые произносимые с подобострастным придыханием фразы: «Это её мать?» «Она так красива!» «Какое платье!» «Она была королевой общества…» «Герцогиня…»

Эффект получился сногсшибательный. Я виновато оглянулась на Екатерину, всем своим видом говоря: «Прости, сама не ожидала». Вот только графиня не растерялась.

– Герцогиня Иола Лорентайн, – присев в реверансе, поприветствовала гостью Екатерина. – Вы всегда желанный гость в нашем обществе.

– Благодарю, – улыбнулась мама и поправила: – Лорентайн-Ливонская, если быть точнее. А вы, милая моя, и есть та самая графиня Екатерина Мальденская, о которой так много рассказывала моя дочь?

Екатерина с настороженностью покосилась на меня, видимо, пытаясь понять, что же я могла наговорить мамаше? Но заметив мою беззаботную улыбку, явно расслабилась. Зря. Она даже не представляет, насколько вляпалась. Нет, я по натуре не мстительная, но справедливая. И если меня поддержит мама, то… что-то мне подсказывает оставшиеся два года обучения графиня проведёт в изоляции от ныне возглавляемого ею общества. И удар по самолюбию – это самое гуманное из возможных наказаний.

Мама неотвратимо, словно айсберг, приближалась к графине. Вот она с милой улыбкой на устах приобняла девушку и начала о чём-то тихонько ворковать. Та улыбается в ответ. Наивная! Видимо, ей и в голову не приходит, что и против такого «лома», как она, могут найтись действенные приёмы.

Остаток вечера пролетел как один миг. Екатерина целиком и полностью увлеклась разговором, оставив остальных без присмотра. Девицы разбившись на группки, тихонько перешёптывались по углам. И самое удивительное – вокруг меня образовалась немалая кучка народа. В воздухе постепенно начало нарастать напряжение. Относительная тишина давила, будто бы предшествуя грядущей буре. Но ничего критического не случилось. В итоге, все разошлись, оставив нас с мамой наедине.

– Ну и змея, – ухмыльнулась она, стоило нам войти в мою комнату. – А ты, кстати, недурственно устроилась. Вот только тут не хватает… – щелчок пальцев и в комнате появились огромное зеркало и пара ваз с живыми цветами. Так-то лучше! – довольная полученным эффектом, резюмировала мама. – Чаем угостишь?

– Да, конечно, – спохватилась я и позвала Ризу с помощью повешенного недавно возле моей кровати шнурочка. – А как ты это сделала? Одно дело что-то очистить, или починить, но этого здесь не было…

– Здесь – нет, а на чердаке нашего замка было, – беззаботно пожала плечиками мама.

Поспать в эту ночь мне не удалось. Благо Риза сообразила сварить какое-то зелье, придающее сил, иначе на занятиях я явно уснула бы. Редерик в мамином присутствии так и не появился. Зато мы успели всё обсудить. Я рассказала о том, что стало известно и произошло. Мама искренне подивилась объёмам валящихся на меня проблем, пришлось признаться в том, что это один из побочных эффектов полученного мной проклятия. В итоге, получив кое-какие наставления, я распрощалась с мамой и отправилась на занятия.

Сегодня утренние лекции у ненавистного мне педагога были заменены на первые практические занятия по менталистике, и, собственно, на протяжении всего дня лекции у нас должен был вести именно магистр, что меня весьма порадовало. Педагог, как всегда, был великолепен: начиная с вступительных фраз настолько заинтриговал, что я напрочь забыла о свалившихся на мою многострадальную голову проблемах и погрузилась в изучение новых тонкостей восприятия ментального мира.

Нет, не то, чтобы азы были столь интересны, просто он сначала проанализировал способности студентов, разбив их на группы, и уже потом дал задания, объяснив, что и как делать. Оставалось лишь поражаться: как он успевает всё подметить, каждому уделить внимание, пояснить. В общем, я, что и не мудрено, оказалась среди наиболее сильных, что не могло не вызвать зависти, ведь таковых выявилось всего лишь трое. И, увы, один из них тот самый блондинчик!

А задание нам было дано весьма обобщённое: приняв определённую позу, способствующую сосредоточению, закрыть глаза и про себя напевать что-то типа мантры. В итоге, мы должны будем увидеть более тонкие слои ментала, сопутствующие не только живым организмам и предметам, а хранящим отголоски деяний прошлого, связанные с людьми, предметами и помещением в целом.

Сначала мне казалось, что ничего не получается. Всё те же ауры, принадлежащие студентам и предметам. По ним можно было заметить чьё-то настроение или определить, из какого материала состоит тот или иной предмет, но ничего более. То ли я и так всё давно вижу, и принимаю участие в практике для галочки и отвода глаз, то ли не получается? А потом…

– Ой! – неожиданно громко воскликнула я и распахнула глаза.

– Что такое? – вмиг очутившись рядом, поинтересовался магистр.

Я лишь ошалело покачала головой. То, что я видела – невозможно. Наверняка привиделось. Вновь закрываю глаза и стараюсь сосредоточиться. И опять в ужасе их распахиваю, отгоняя видение. Этакий фильм ужасов наяву. Оглядываюсь по сторонам, но никто из моей подгруппы ничего подобного, судя по всему не созерцает, ибо спокойны. А куда, спрашивается, смотрит педагог? Уж он-то обязан заметить?

– Что ты видела? – в голосе магистра слышится тревога.

– Тьма… везде… – с трудом выдавила я из вмиг пересохшего горла.

– Что? – педагог явно был растерян. – Ты уверена?

– Сами-то посмотрите! – воззрившись на него прохрипела я, ибо желания повторно смотреть на «это» у меня не было.

– Ладно, Алесандра, на сегодня вы освобождаетесь от занятий, – громко произнёс он и буквально одними губами добавил: – Позднее поговорим.

Из аудитории для практических занятий я выходила словно сомнамбула. В моей памяти запечатлелись те кратковременные видения, которые я успела увидеть. Весь немалых размеров зал, вернее, не так – по полу всего зала стелился чёрный, будто играющий напоминающими клубы чёрного дыма, туман. Он обволакивал фигурки сидящих в медитационных позах студентов. И только вокруг меня и магистра оставалось чистое пространство. Что это могло означать? Нет, я не о нас с педагогом, тут-то ясно: у меня стоит ментальный щит зеркалирующий любое воздействие извне, у него, скорее всего, тоже. Но в остальном…

Стоит ли говорить, что первым делом я пошла не к себе? Да, я вполне ожидаемо направилась к библиотеке, в надежде на то, что если не маэстро Феофан, то хотя бы книги смогут дать объяснение. Самое жуткое заключалось в том, что выйдя в коридор, я на миг прикрыла глаза и сама не заметила, как вошла в уже знакомое состояние транса… Вокруг точно так же клубилась тьма. И за окном на дорожках и лужайках была она же!

Глава 12 Нелегка задача супермена

– С чем пожаловала? – вместо приветствия поинтересовался маэстро, стоило мне переступить порог святая святых.

– Вопрос есть, – не стала увиливать, заметив, что никого кроме нас в учебное время в библиотеке нет.

– Ну коли так, входи, – закрывая за мной дверь на засов, молвил библиотекарь. – Чайку попьём, расскажешь, что опять стряслось у тебя.

«Если бы у меня» – мысленно простонала я, идя следом.

Вскоре мы очутились в небольшой каморке, где судя по всему маэстро проводил большую часть жизни. Здесь имелось всё необходимое: кресло, тахта, заваленный книгами и свитками письменный стол, печка с встроенной жарочной плитой и да, обеденный стол с двумя стульями.

Маэстро указав взглядом на один из стульев засуетился возле плитки. Передо мной вмиг появились две кружечки, пиалка с каким-то вареньем, пряники. Вскоре весело зафырчал закипая чайник и каморку заполонил безумно вкусный аромат настоящего, такого родного по земным меркам чая! Вот и откуда он его взял? Ведь здесь под словом чай понимают всякие травно-лиственные сборы: ромашку, липу, листья малины, смородины, крыжовника, но этот запах я никогда ни с чем не спутаю!

И не спросишь же. Ведь о том, что я родом из другого мира я не говорила, да и не собираюсь. Вспоминать – только душу травить. Как там всё было просто…

– Ты угощайся, угощайся, – присаживаясь напротив меня, приговаривал маэстро. – А там и сказывай, с чем в этот раз пожаловала и почему занятия прогуливаешь опять.

– Не прогуливаю, – сама не понимаю почему насупилась я. – Меня магистр отпустил.

– Вал?! – с недоверием уставился на меня хозяин коморки.

– Угу, – понуро киваю.

– Хм… Не припомню за ним такого, но видать ты и вправду чем-то отличилась.

– У нас утренние занятия заменили на практику по менталистике, – начала я по порядку. – Нам дали задание попытаться увидеть более тонкие материи ментала. Ну… вот я и у видела.

– Что ж ты узрела, что Вал тебя от занятий освободил?

– Тьму, – поднимая взгляд на собеседника, отвечаю и успеваю заметить, как у того дрогнула рука, а следом раздался звон разбившейся фарфоровой чашки.

Ей богу, он умеет мысли читать, если смотреть ему в глаза и думать или вспоминать о чём-то. Вот смотрю в сторону, думаю, и никакой реакции, а в глаза посмотрю – и у него аж лицо сереть начинает от транслируемых моей памятью картинок.

– Значит, не такой уж и сумасшедшей она была, – задумчиво пробормотал он, и я почему-то сразу вспомнила о давешней самоубийце. – Вот только никто её не слушал. Не поверили. А она… Эх… – библиотекарь махнул рукой, будто говоря – прошлого не воротишь. – Ну-ка девонька, посмотри-ка здесь так же. Что увидишь?

Не хотелось, но посмотрела. Хм… ничего! Вот даже сквозь стены вижу ауры стеллажей и книг, но тьмы нет! «Как такое возможно?» – думаю, смотря ему в глаза.

– Вот так, – подтверждает маэстро мою догадку о чтении мыслей. – Защиту я давным-давно поставил, чтоб никто зла архивам учинить не смог, ну и мне конечно. Чай я здесь большую часть времени провожу.

– А на всю территорию универа такую поставить можно?

– Вряд ли. Тут и тысячам магов не управиться. Да и поздно уже. А за его пределами, в городе, тьма есть? – поинтересовался библиотекарь, на что я лишь плечами пожала – не знаю, мол, не смотрела.

Старик тем временем встал из-за стола, взял метёлку и совочек. Собрал осколки. Протёр тряпицей пролитый на пол чай. Сходил к плитке налил себе вторую порцию в новую кружку и, по-стариковски кряхтя, сел обратно.

– Не к добру твоё видение, – говорит, а я не понимаю – почему оно моё-то?

– А вы этого не видите? – уточняю, отхлёбывая душистый чай.

– Куда нам? Говорили же – мы больше теоретики, это ты у нас практик. Так что тебе и придётся искать источник. А как его обезвредить подумаем вместе. Вот она, значится, видела, и что из того? Думаешь, сама с жизнью покончила? Не-е-ет, не из таких была. Видать, совсем всё страшно и необратимо, или помог ей кто. Вот я и думаю, может, и другие видят, но боятся, а потому молчат. Иди. Смотри в оба на ментальном уровне, может что и заметишь странное. Чем скорее избавимся от этой заразы, тем лучше.

– А если не найду…

– Об этом даже думать не смей, – одёрнул меня маэстро.

На выходе из библиотеки я столкнулась с компанией Кира. И самое обидное: если ребята едва заметно кивнули в знак приветствия, то друг сделал вид, что меня здесь попросту нет. Они ушли, а я поплелась вперёд, не разбирая дороги, нет-нет да косясь им вслед, в надежде, что Кир обернётся. Ан нет. Зато врезалась в…

– Ой, только не заливай, что это опять случайность, – проворковал подхвативший меня за локоток блондинчик. – И что ты такого преподу наплела? Сколько ни всматривался – ничего так и не увидел.

– Значит тебе повезло, – рассеянно отвечаю, всё ещё смотря вслед друзьям.

– Да, ладно тебе сохнуть! Так и быть, приглашаю вечером на прогулку. Приходи в парк. К шести. У фонтана. Обещаю, о нём ты больше не вспомнишь, – бросив мимолётный взгляд в сторону Кира, самоуверенно сообщил Ник и устремился прочь.

Запереться бы у себя, чтобы не сталкиваться с этим отморозком, да нельзя, коль уж маэстро попросил отыскать источник порчи, наведённой на университет, значит, надо искать. Вот чёрт, жила себе на Земле, мечтала порой о фентезийных мирах, где правит магия, вот и получила. Но о том, чтобы спасать всех и вся, аки какой-нибудь Рембо, или человек-паук, или Бэтмэн – об этом я явно никогда даже не думала.

Вот и как следить? Не могу же я ходить с закрытыми глазами? Нет, споткнуться не споткнусь, всё же ауры предметов и людей видны, но со стороны это будет смотреться как минимум странно. Пытаюсь сохранить сосредоточенность и постепенно приоткрываю глаза. В первый раз не вышло. Во второй тоже. Но в итоге упорство победило. Плетусь по аллее с полуприкрытыми глазами. Вокруг уже не столь и пугающая тьма расползается. Как быстро человек привыкает ко всему необычному.

В парке картинка не изменилась, и возле административного здания тоже. Все кого я видела по дороге оплетены этой самой тьмой как минимум по колено, кто-то до середины бедра. И рост потенциальных жертв тут ни при чём. Видимо, играют роль защитные свойства организма и имеющихся в наличии амулетов. Хотя… возможно, кто-то раньше попал под воздействие, а кто-то позже? Знать бы, как давно эта пакость появилась. Если в выходные, тогда, ясное дело, больше успели пострадать те студенты, что оставались на территории ВУЗа в выходные. В выходные?!

– Кир… – вырвалось у меня.

– Что? – отозвался идущий мимо щупловатого вида конопатый парнишка.

– Н-не-ет. Ничего. Прости. Обозналась, – отозвалась я.

– Но меня действительно так зовут, – не унимался он.

– Верю, но думала не о тебе. Прости, – смущённо улыбаюсь.

– Кто бы сомневался… Всё как всегда, – ворчал уходящий прочь паренёк, и мне его даже жаль стало.

Кстати у него тьма довольно высоко забралась, но не звать же, и так расстроился, а тут ещё я с глупыми вопросами полезу. Иду дальше. И вдруг… вдалеке мелькнул полностью скрытый в той самой чёрной дымке силуэт. Даже не ясно – парень это или девушка, а может, вообще кто-нибудь из персонала или педагогов? Единственное что я успела заметить – это нечто скрылось в общежитии факультета бытовой магии.

Бегу. Хотя и понимаю, что это нелепо. Ну войду я внутрь, и что? Этот человек уже давным-давно ушёл. Не могу же бегать по коридорам и ломиться в каждую дверь в его поисках. Да и уйти он может, пока я в какой-нибудь комнатке окажусь. Так что это явно не вариант. Следить надо снаружи. Жаль, мой балкончик выходит на парк, а не сюда. Хотя в комнате прислуги можно обосноваться, вот только как им это объяснить? Нет. Не стоит панику лишнюю сеять. Лучше следить из парка. Пришлось возвращаться, постоянно оглядываясь. Заняла сторожевую позицию. Стою. Никого не трогаю. Наблюдаю за выходом из общаги.

– Нет, я, конечно, подозревал, что ты ко мне неравнодушна, но чтобы настолько?! – донёсся из-за спины знакомый голос, и я, едва не взвыв в голос, обернулась, не успев сфокусировать зрение, и тут же отшатнулась. – Ещё обед, а ты уже ждёшь? – продолжал вещать полностью – с ног до головы – укутанный во тьму Ник.

– Ты только что входил в общежитие факультета бытовой магии? – игнорируя его выпады, интересуюсь.

– О-о-о! Это ревность? – самодовольно осклабился блондинчик. – Что ты дорогая, я только твой! – известил он и потянул свои покрытые чёрным туманом руки в мою сторону.

И тут я краем глаза обратила внимание на тот самый фонтан, что, как назло, находился совсем близко. И, о чудо! Тьма обходила его стороной. Мне плевать было, что подумает Ник или случайные свидетели – я вмиг очутилась на бортике каменной чаши. Блондинчик, решив, что это своеобразные брачные танцы, кинулся за мной. В какой-то момент я не удержалась на довольно узкой кромке и, разметав мириады брызг, окунулась в оказавшийся довольно глубоким – аж по пояс фонтан. Ник и тут не отстал, просто-напросто прыгнул следом. И забив на то, что все на нас смотрят, полез целоваться.

– Отвали идиот! – путаясь в противно липнущей к ногам длинной юбке, выкрикнула я.

Неожиданно рядом раздаётся всплеск, мимо мелькнул чей-то кулак, и блондинчика буквально сдуло за пределы моей импровизированной купальни. К тому времени мне уже давно было не до созерцания ментала. Не запутаться бы в юбке и нос не разбить. Оборачиваюсь к нежданному спасителю.

– Кир… – только и смогла выдохнуть я.

– Тебя даже на пару дней оставить нельзя? – взбираясь обратно на край чаши, раздражённо фыркнул он.

– Теперь это так называется? – с обидой произношу, ощущая, как на глаза наворачиваются готовые вот-вот вырваться наружу слёзы.

– Как хочешь, так и называй, – буркнул тот. – От тебя одни неприятности.

Спрашивается, что я ему сделала? Но спросить я не успела.

– Видимо, придётся повесить табличку о том, что купание в фонтане запрещено, – раздался из-за наших спин голос ректора.

– Я ж говорю: от тебя одни неприятности, – едва ли не прошипел Кир.

– Господин Дортанс, Киреан не виноват. Это я упала в воду, а он попытался мне помочь выбраться и…

– Фиета, вы совершенно не умеете лгать, – усмехнулся ректор. – Но, собственно, вы-то мне и нужны были.

– Зачем? – пытаясь привести в относительный порядок прилипшее к телу платье, пробормотала я.

– А это мы обсудим в моём кабинете, – ответил он. – У вас пятнадцать минут на то, чтобы привести себя в порядок. Жду.

– Я могу идти? – робко подал голос Кир.

– Иди, – махнул рукой руководитель учреждения. – Алесандра, вас это тоже касается. Время пошло.

Бежать не могу – ноги в мокрых тряпках путаются, будь они не ладны, эти платья в пол. Пытаюсь быстро идти, сохраняя остатки достоинства. А народ глазеет, не стесняется. Ещё бы! В их-то закостенелом мире девица едва ли не голая по территории универа шлёпает. Вернее, хлюпает. И ничего, что тряпочкой прикрыта, та облипла так, что ни одного изгиба тела не скрывает. В общагу ввалилась красная как рак.

– Это что ещё за представление? – уперев руки в бока, выдала всевидящая фаам Валента.

– В фонтан упала, – потупив взгляд, произношу, наблюдая, как подо мной натекает лужица.

– Щас вот швабру дам, будешь за собой сама мыть! Ишь думает – раз герцогиня, значит ей всё можно… – разворчалась домоправительница.

– Меня ректор срочно вызвал, – всё так же, не поднимая глаз, произношу.

– Ну коли вызвал, так иди. Чаво встала?

Ну я и побежала по лестнице, задрав юбку едва ли не выше колен, по поводу чего вслед услышала немало далеко не лестных слов от блюстительницы местного правопорядка.

На чердак ворвалась словно ураган. В смысле, дышала так – громко. Наскоро стянула мокрое платье, радуясь тому, что Редерик днём не показывается, и втайне надеясь, что в это время ему не до меня, ибо за Екатериной следить надобно. Обтёрлась полотенцем насухо, натянула сухое платье и понеслась обратно. Вернее, к внушающему священный ужас своими переплетениями коридоров административному зданию.

Вот только потеряться при всём желании мне было не дано – буквально на входе меня поджидал магистр Валейн.

– Наслышан, наслышан, – усмехнулся он, заставив меня вновь вспыхнуть от смущения. – Пойдём, нас уже ждут.

Послушно топаю следом. Честно пытаясь запомнить дорогу обратно. В кабинете ректора нас уже действительно ждали. Собственно, сам руководитель универа и библиотекарь.

– А теперь я хочу услышать всё из ваших уст, фиета Алесандра, – сверкнув чёрными, как ночь, глазами, молвил ректор.

Я робко взглянула на магистра, потом на маэстро Феофана и, получив в ответ кивок, начала свой рассказ. Нет, ничьих тайн не выдала, о проклятии не упоминала. Пусть думает, что я просто вся из себя мега-одарённая. Поведала о том, что увидела во время практики, об освобождении от занятий на сегодняшний день. О своём походе в библиотеку и задании маэстро. О своих наблюдениях на территории универа. И о том, что кто-то, полностью покрытый тьмой, входил в общежитие к «бытухам», а потом точно таким же, с ног до головы покрытым тьмой, оказался Николас с моего курса. О том, что в фонтане тьмы не было, и я на самом деле туда сиганула в попытке улизнуть от протянутых ко мне жутких в ментальном видении рук однокурсника.

– Хм… Феофан, а какая защита на библиотеке? Неужто тоже зеркалка? Это ж сколько сил надобно… – начал было дело ректор, но был прерван библиотекарем.

– Нет, что вы! Простая граничная защита. Я никому не желаю зла, зачем же зеркалку использовать? – замахал руками маэстро.

– Допустим, а что тогда с фонтаном? Или просто вода… Хм… Алесандра, а ты не обратила внимание на Николаса после того как он из воды вышел, ничего случаем не изменилось?

– Нет, – понурив голову отвечаю.

– Нет – это не изменилось? Или не обратила внимание? – требовательно вопросил он.

– Появились вы, и мне было не до этого, – честно признаюсь, и он вынужден был признать – я права, так всё и было.

– Кое-кто из педагогов уже в воскресение начал паниковать, один даже в отставку подал, смею предположить, что он так же, как и вы, сумел разглядеть нечто странное. Однако после самоубийства накануне все словно сговорились. Никто ничего не знает, никто ничего не видел. Отнекиваются, мол, поддались настроению покончившей с собой коллеги. Я к сожалению, тоже слеп, но это и не удивительно – менталистика не мой профиль… – он укоризненно покосился на магистра.

– К-хм… – смущённо кашлянул тот.

– За пределами ВУЗа тьма есть? – мгновенно меняя тему, уточняет ректор, а я в ответ лишь плечами пожимаю. – Значит, надо проверить. Это первое. Во-вторых, пронаблюдай: если студент выходит за пределы университета тьма отступает или остаётся. У тебя более чем хорошая успеваемость, знания хватаешь на лету, опережая программу, поэтому до конца… недели освобождена от занятий. По возможности не покидай территорию университета. Наблюдай. Попытайся найти какую-нибудь закономерность. Задачи ясны? Каждый вечер жду отчёт. Все свободны.

– Странно, – проговорила я, когда мы с магистром и маэстро Феофаном покинули кабинет ректора. – Выходит никто, кроме меня, не признаётся, что видит тьму, но ректор поверил безоговорочно.

– Ну почему же никто? – невесело усмехнулся магистр менталистики. – Кто-то напуган, но слово не воробей. Пусть все теперь и идут в отказ, но сведения имеются. А ректор…. Или мы, например, сами-то не видим, а вот в твоих воспоминаниях вполне. Такое знаешь ли не подделаешь.

– Ясно… – пробурчала я, с опозданием осознавая, что у меня опять без спроса порылись в голове. Неприятно.

Остаток вечера прошёл как в бреду. Вроде как требуется рассмотреть всё вокруг, и да, для ментала темнота не помеха, но если что и замечу в том спектре зрения, то вернувшись к обычному, даже не разберу в потёмках кто есть кто на самом деле. Но я всё равно пошла бродить по аллеям универа, до боли в глазах всматриваясь в окружающую мглу, однако ничего так и не заметила.

К моменту возвращения в общежитие, голова раскалывалась настолько, что хотелось биться ею о стены в целях местной анестезии. Явно сказывались недосыпы прошлых дней, а действие Ризиного эликсира закончилось. Я устало добрела до кровати в надежде уснуть. Какое там! Редерик решил появиться. Сосредоточиться на общении не удаётся – всё плывёт перед глазами. Единственное, что я успела отметить, прежде чем провалиться в сон – призрак мерцал значительно меньше обычного. Или мне показалось?

Проснулась я разбитой. Голова гудит будто с похмелья.

Что делать? За что хвататься? Ведь помимо тьмы, есть ещё Екатерина с трижды проклятым обществом «Лемборнских дев», Владлена, о которой в суматохе я забыла поговорить с магистром, Райлан, на которого надо попросить набросить ментальную иллюзию, а значит, требуется тет-а-тет поймать Даниила.

Плюнув на смущение, я набрала ванну и обратила внимание на то, что вездесущая тьма действительно обходит воду стороной. Этот факт отложился в памяти. Пока нежилась, мысленно выстраивала план грядущих действий. Надо сходить к воротам и взглянуть, есть ли тьма за ними. О том, что она везде, думать не хотелось. Это слишком глобально, чтобы справляться с подобной задачей в одиночку. Ну… пусть и не в одиночку, всё-таки содействие мне окажут посильное, но, судя по всему, только тогда, когда я умудрюсь найти решение. Вот и спрашивается – почему именно я? Почему те педагоги, которые наверняка видит то же самое, ничего не предпринимают?!

За территорией универа, слава богам, тьмы не наблюдалось, и это позволило мне с не очень и большим, но всё же облегчением вздохнуть. Затем я пронаблюдала за вышедшим в город преподавателем. Увы, тьма кружила вокруг, расстилаясь под ногами и окутывая того до… в общем, того места, на котором сидят. Возникло опасение – не переходит ли она от одного к другому в момент контакта или чрезмерного приближения? Но узнать ответ я не смогла, меня просто-напросто не выпустили за территорию. Ну что же, придётся поделиться предположением с ректором и тогда, думаю, он снимет запрет.

До обеда ходила как неприкаянная по коридорам, сквозь стены изучая ментальный фон в аудиториях, и в одной из них обнаружила очередной сгусток. А когда выяснила, кем он является, чуть не сошла с ума. Кир!

Итого уже двое: мой друг и мой недруг. Ещё раз издали заметила третий сгусток, вновь проскользнувший в здание общежития факультета бытовой магии. Но кто это был? И самое обидное, что я никакой закономерности вокруг них не обнаружила. В одном я была уверена: ни Кир, ни Ник не являются источниками проблемы. Спросить бы у блондинистого идиота, был ли он в выходные здесь? Но тот шарахался от меня, как чёрт от ладана, стоило появиться в зоне видимости.

В общем, за день я устала как никогда в своей жизни. К вечеру, после отчёта вернулась к себе. Голова опять гудела, ноги дрожали, и во рту пересохло. А когда с наступлением сумерек появился Редерик и написал одну единственную фразу, мне совсем поплохело:

«Ведьмы собрались в актовом зале», – гласила первая фраза. Хотелось спросить: «Так почему же ты не там?» Но он опередил, написав: «Там какая-то защита. Мне не проникнуть». Абзац. Приплыли. Насколько я помню их выгнали из того помещения, устроив там склад всякого хранившегося здесь барахла. Значит, они там собрались нелегально. И располагается этот актовый зал как раз на территории общаги факультета бытовой магии.

Внутри зародилось нехорошее предчувствие. Вот только что делать? Явиться туда лично без приглашения? Этакая смелость мне может боком выйти. Пойти к ректору? А вдруг кто-то заметит мой поздний визит и увяжет его с последующим разгоном шабаша? И тут пришла мысль: Гаред! Его талант к созданию иллюзий, конечно же, не позволит ему вторгнуться на вражескую территорию, но вот встретиться с ректором – легко.

На то, чтобы объяснить моему слуге задачу, ушло немногим больше пяти минут. А ещё спустя пятнадцать я наблюдала из его же окна потянувшуюся во все стороны процессию. Но этим дело не ограничилось, когда наружу вышел ректор… он был не один. И его спутник или спутница являл собой очередной сгусток тьмы!

Глава 13 Неприятные сюрпризы

Сегодняшнее утро выдалось сколь солнечным, столь и суматошным. Да, хотелось узнать, в чьей же компании вышел ректор после вчерашнего разгона шабаша, но, увы, имелись более срочные задачи. Суббота – короткий день в универе, и уже к обеду студенты и педагоги потянутся к выходу в город. До этого момента я должна была выяснить, не «заразна» ли тьма? Не передаётся ли при контакте или приближении к другим людям? Ведь если это так, то мы имеем риск огрести куда большую проблему, нежели та, что уже есть.

Пропуск за территорию был получен. Стою, караулю неподалёку от ворот. И вот он, мой первый клиент: одна из сотрудниц столовой, которую я нередко видела возле линии раздачи. Идёт, погружённая в свои собственные мысли, ни на кого внимания не обращает, что мне явно на руку. Ну и, конечно же, вокруг неё вьётся тьма, достающая едва ли не до пояса, и эта скорость распространения порчи пугает. Ведь на днях я видела эту женщину, и из-за стойки раздачи тьма была ещё не видна.

Показав охране пропуск, вышла следом. Иду на расстоянии, пытаясь не попадаться на глаза. Вот она входит в кондитерскую. Тут уж без вариантов – я за ней проскользнула. Женщина перекинулась парой фраз с продавцом и прошла к одному из столиков в дальнем углу. Делать нечего, я тоже присела. Место было удачным, любой, кто приблизится к моей «клиентке» с ног до головы виден будет.

Минуты через три ко мне подошла обаятельная молодая женщина лет тридцати:

– Что будете заказывать? – поинтересовалась она.

– Чай и… что посоветуете?

– У нас очень хорошие творожные булочки с начинкой из взбитых сливок, – порекомендовала она, и я лишь кивнула в ответ, мне, собственно, было всё равно что заказать, главное, чтобы не выгнали. – Оплатите сразу или позднее? – уточнила официантка.

– Сейчас, – отвечаю, решив, что потом, возможно, потребуется поспешно уходить.

В итоге, расплатилась. Женщина ушла за заказом, а после направилась к моей «клиентке». Пока разговор проходил на дистанции, вроде бы ничего не происходило. Тьма вилась вокруг поварихи, стелилась возле неё по начищенному до блеска деревянному полу, но официантку не трогала. Что ж, надо ждать непосредственного контакта, если оный будет иметь место. Ведь расплатиться можно, просто-напросто положив деньги на стол.

Вот уже и заказ принесли. Пирожные действительно вкусными оказались, а чай обычный, травяной, не тот, что был у маэстро. Сижу с полуприкрытыми глазами, изображая всем своим видом крайнюю степень задумчивости. Вот официантка принесла моей «клиентке» заказ, но не коснулась той. Рассчитались, но, как я и опасалась, деньги были положены на стол. Ну что за невезение?

С одной стороны, жалко эту милую женщину, она ни в чём не виновата, а ведь в случае подтверждения наших худших опасений пострадает и она, и её близкие. Хуже того – с учётом специфики работы очень многие смогут подхватить проклятие.

Неожиданно моя «клиентка» оживилась, заметив кого-то за окном, начала расправлять несуществующие складки на тёмно-синем, идеально отутюженном платье. Тут же хлопнула входная дверь, звякнув колокольчиком, и к ней за столик подсел… очередной сгусток тьмы!

Я тут же вернулась в обычный спектр зрения. Довольно молодая женщина, лет двадцати пяти, максимум тридцати. Тёмно-серое, почти чёрное атласное платье, средний рост, светло-русые, почти белые вьющиеся волосы, собранные в простой высокий хвост, приятный профиль, но при этом от неё так и веет каким-то странным холодом. И да, незнакомая. Возможно, она также является сотрудницей университета? Многих ли я успела запомнить? Да и не исключено, что видела от силы половину персонала.

В этот момент я больше всего сожалела, что не села ближе. Ведь тогда можно было подслушать, о чём они говорят? Да, понимаю – нехорошо. И вроде бы меня не за этим посылали, но почему-то казалось, что я упускаю нечто очень важное, и ничего не могу с этим поделать.

Пирожное съедено, чай выпит. Пришлось обновить заказ. И злит то, что драгоценное время уходит, а результатов нет. И вот он, момент истины: вновь прибывшая подзывает официантку. Женщина подходит, и стелящаяся по полу тьма ласково касается её ног, и принимающих купюры рук. Я слежу за этой картиной, затаив дыхание, но сколько ни всматриваюсь в уходящую прочь сотрудницу кондитерской – ничего не вижу. Окрылённая тем, что тьма не передаётся при контакте, собираюсь уже ретироваться, и вдруг…

Ставшим уже привычным ментальным взглядом замечаю, как по столу в сторону сотрудницы универа проскальзывает что-то настолько чёрное, что у меня на миг в голове помутилось. В шоке распахиваю глаза и успеваю увидеть, как та прячет нечто небольших размеров в вырез своего декольте и тут же, не прощаясь встаёт, и без оглядки устремляется прочь из кондитерской.

Стоит ли идти за ней следом? Скорее нет, чем да. Это вызовет ненужный интерес к моей скромной персоне. Так свидетелем чего же я стала? И кто эта женщина, которая передала поварихе странный сочащийся тьмой предмет? Эх… сейчас бы Гареда сюда. Но, увы, это не Земля с мобильными и интернетом. У меня, конечно же, имеется кулон вызова, но связаться я смогу только с мамой, а толку от этого?

Выждав минут пять, я направилась обратно в ставшую уже родной проклятую кем-то альма-матер. Первым делом наведалась к ректору, порадовав его новостью о том, что студентов можно спокойно отпустить на выходные, и огорчив тем, что одна из сотрудниц столовой встречалась с кем-то передавшим ей нечто, содержащее тьму.

– Иди в столовую и проследи, не заметишь ли чего-нибудь странного, – распорядился ректор, предварительно выспросив мельчайшие подробности описания как кухарки, так и её визави.

Хотя мне казалось, он просто провоцировал этим допросом мои воспоминания, а сам тем временем считывал мою память. Неприятно, но, увы, очень полезно для дела. И кстати он так и не ответил на мой вопрос о том, с кем именно вчера вышел из общежития факультета бытовой магии, лишь вздохнул, услыхав, что этот некто выглядел как сгусток тьмы.

– И в случае чего… – он потянулся к цепочке на которой висел мой кулон связи, и, до неприличия приблизившись ко мне, приложил его к своему. – Свяжешься напрямую со мной.

Ну что поделать? Сказано идти – иду. Время для обеда ещё раннее, занятия в разгаре, да и немногие студенты в субботу посещают столовую, предпочитая обедать за пределами территории ВУЗа. Подойдя к раздаче, осмотрелась. Давешней «клиентки» нигде видно не было. Взяв булочку и пару стаканов компота, прошла вглубь зала и села за колонной, чтобы не привлекать к себе внимание. Благо для ментального зрения этот столб не помеха.

Какое-то время ничего интересного не происходило. В зал вошли несколько одиночных посетителей, как и все к этому моменту покрытые тьмой практически по пояс. Пару раз из подсобных помещений появлялись сотрудницы столовой. Всё как обычно, я уже почти задрёмывать начала. И вдруг моё уже начавшее уплывать сознание привлекло нечто странное. Даже не видя линию раздачи, я отчётливо ощутила присутствие там уже знакомого источающего тьму предмета, с появлением которого над выставленными блюдами всколыхнулась тьма.

– Вот чёрт… – тихо прошипела я и тут же потянулась за амулетом связи.

– Да? – в мгновение ока отозвался ректор.

– В столовой. Тот предмет. На раздаче. Все блюда…

– Понял. Сейчас будем, – произнёс он и оборвал связь.

Я сидела словно на иголках. Сердце кровью обливалось, когда я заметила, как кто-то из обедавших студентов направился к раздаче, очевидно за добавкой или десертом. Вот только как его остановить? Но и бездействовать я не могла. Встала и направилась следом за парнем, а стоило ему отойти от линии раздачи типа случайно оступилась со всей дури облокотившись на его поднос, который тут же естественно выскользнул из рук бедолаги.

– Опять ты, – едва не плача от обиды, буркнул тот хлипкий парнишка, которого я встречала накануне в парке.

– Прости, ну… я… правда, я ведь не хотела, – выхватив пару салфеток из стопочки лежавших на соседнем столике, бормочу, пытаясь оттереть следы моей неловкости. – На полу что-то скользкое было.

– Ага, тут скользко типа, а в парке ты не о том думала! – едва ли не выплюнул мне в лицо парнишка и рванул к выходу.

Неприятно – да, но хотя бы уберегла его от очередной порции неведомой отравы. Чтобы не вызывать подозрений, пришлось взять ещё один стакан компота, а к тому моменту, как я возвращалась к своему столику, в столовую уже входили ректор, магистр по менталистике и ещё трое незнакомых мне мужчин атлетического телосложения, видимо, что-то типа местной службы безопасности.

– Алесандра, пройдёмте с нами, – распорядился руководитель учреждения. – Рен, освободи помещение от посторонних, – обратился он к одному из качков.

Что ж поделать? Я нынче послушная. Иду. Лучше б не ходила. Да кто ж знал-то, что нас ждёт? В общем, в кухне суетились шесть женщин и двое парней, но моей «клиентки» не было, о чём я тихо и поведала. Обошли остальные подсобные помещения – никого. Это показалось странным, если учесть, что чёрного хода в столовой нет. Как вариант женщина могла скрыться через окно, но и они все были плотно заперты на щеколды.

Мы раз за разом обходили всё вдоль и поперёк, персонал жался в угол, косясь на нашу угрюмо-молчаливую процессию. Ничего.

– Попытайся увидеть её в ментале. Узнаешь? – обратился ко мне магистр, и я, кивнув, попыталась сосредоточиться.

И… увидела. Вот только примерно так же, как я сегодня ночью видела Редерика – свечение ауры едва различимое, будто угасающее.

– Там, – показываю направление.

– Уверена? – уточняет ректор и, заметив мой кивок, взглядом приказывает одному из сопровождающих его «безопасников» проверить.

Какое-то время было тихо, потом раздался грохот падающей утвари. Из коридорчика прямо к нашим ногам выкатилось пустое ведро, а следом за ним, оставляя на полу кровавые следы, вышел бледный как полотно «разведчик».

– Там… это… вам бы не ходить, – произнёс он, но было поздно – ректор, крепко прихватив меня за локоть, потащил следом за собой.

– Что бы ни случилось, ты должна её опознать, – пояснил он свои действия.

Картина нам предстала отнюдь не живописная. И не мудрено, что при первом обходе мы её не заметили. Моя клиентка, вернее, то что некогда было ею, каким-то образом очутилась в одной из кладовок. Да, мы туда заглядывали, но на полки не смотрели, и довольствовались светом, попадающим в кладовую из коридора. Плюс смрад из смеси испражнений и крови отбил желание задерживаться в помещении. Как оказалось, искорёженное в предсмертных судорогах тело женщины лежало едва ли не на самой верхней полке.

Меня и так воротило от неведомо откуда взявшейся здесь вони, а когда включили свет… в общем, и булочка, и компот нашли выход наружу мгновенно. Это только в байках харакири звучит эстетично, а его результат, лежащий сейчас на одной из верхних полок и развесивший свои кишки…

Казалось меня сейчас вырвет собственными внутренностями.

– Она? – будто и не замечая ничего вокруг, интересуется ректор, я киваю, не поднимая головы. – Предмет ощущаешь?

– Нет… – с трудом сдерживая очередной рвотный позыв, отвечаю. – Его вообще больше нет, – сама не знаю, откуда такая уверенность, просто знаю.

– Можешь идти. У тебя дел хватает. На выходные остаёшься здесь, – припечатал он напоследок.

Из столовой вылетела пулей. Казалось, весь окружающий воздух пропитан всё тем же смрадом. Вдох. Выдох. Сглотнуть, чтобы подавить очередной спазм. Идущие мимо меня студенты косятся, кто-то посмеивается, но мне всё равно. И на фоне всего этого вспоминается возникшая аналогия, в тот миг, когда я обнаружила угасающую ауру женщины. Редерик… Он тоже будто растворяется!

Я мчалась к себе, нет-нет да натыкаясь на увлечённых болтовнёй студентов, стайками направляющихся к выходу из университета. До чердака долетела, словно в бреду. Заскочила в ванную, включила воду. Забралась под душ прямо в одежде. Немного постояла и, оставляя за собой лужи на полу, пошлёпала в комнату.

– Редерик! – кричу.

Что же делать? Да, призрак мне никто. И даже не друг, но ведь уже и не посторонний. И то, что он растворяется, ни о чём хорошем не говорит. Но вот поможет ли ему вода? Она вещественная, он – нет.

– Редерик! – вновь зову, хотя и понимаю, что за окном разгар дня, но вдруг услышит?

В этот раз появился. Но то ли днём его энергетика очень слаба, то ли силы и вправду его покидают – он едва заметно мерцает. Не совсем веря в то, что это поможет, поманила принца за собой в ванную комнату. Закупорила слив пробкой и включила на весь напор воду.

– Забирайся, – приказываю, кивая на наполняющуюся ванну, и замечаю полнейшее недоумение у него на лице. – Делай как говорю.

Да, понимаю насколько это бредово – загонять привидение в воду, но иного способа помочь ему я пока что не вижу.

Редерик недолго помялся возле меня, и так и эдак жестами пытаясь донести до меня нелепость ситуации, но я точно так же жестами, подкреплёнными словами, всё же убедила его прислушаться к моей просьбе. И, о счастье! Стоило ему очутиться в воде, и аура тут же буквально засверкала!

Вот после этого я и поведала ему обо всём, что творится, и о том, что успела заметить это странное свойство воды. И вновь начался диалог, с той лишь разницей, что писал он теперь на внутренней поверхности ванны, а не на стене. Обидно, конечно, но именно от него я узнала, что вчерашней спутницей ректора оказалась старшая сестра Кира. Та самая что навещала друга в выходные. И скорее всего, именно она была инициатором внепланового шабаша. О чём там говорилось? Что задумали? Почему не пришли сюда? Всё это оставалось тайной.

Я-то надеялась, что в выходные окажусь дома и в спокойной обстановке смогу обсудить всё с мамой. Ан нет. Единственное, что я могу сделать – связаться с ней по амулету связи. Но много ли она сможет поведать через него?

И вот же странность – я раз за разом пытаюсь вызвать её, но она не отвечает. То ли очень занята, то ли находится не в самой подходящей для разговора компании? В итоге, решив, что поговорить можно будет и позднее, направилась бесцельно слоняться по универу. Голова идёт кругом. Однако я заставляю себя сосредоточиться и всматриваюсь в редких прохожих, в предметы, но ничего особенного не замечаю. Всё тот же покров тьмы. Довольно равномерный на протяжении всей территории.

Так вот шла, шла и не заметила, как ноги сами привели меня в библиотеку.

– Ну надо же, какие люди, – усмехнулся маэстро. – Мокрая вся. Простынешь же.

И только сейчас до меня дошло, что я так и не переоделась после принятия душа.

– Слышал, ты что-то нарыла? – подхватив меня под локоток и увлекая в сторону своей комнатушки, произнёс он.

Говорить не хотелось, и я просто отмахнулась, с опозданием испугавшись, как бы не обиделся.

– Ну как знаешь, – приподнял седую мохнатую бровь библиотекарь. – Порой выговориться очень даже полезно.

– Порой вспоминать не хочется, не то что говорить, – отвечаю.

– Ну что ж, давай помолчим, коли так, – на удивление легко согласился он. – От чая, небось, не откажешься? Заметил, он тебе по вкусу пришёлся. А горяченького попить… тебе в самый раз сейчас.

Конечно же, я не отказалась. В каморке было тепло и пахло невесть откуда взявшимися мятой и мёдом. И какое-то время мы действительно молча пили чай. Я забралась с ногами в пододвинутое к печке кресло. Маэстро заботливо укутал меня в плед, и, утонув в тепле и заботе, наслаждаясь ароматом настоящего чая с мятой и мёдом, я забылась. Показалось что я вновь там, на Земле… Родители иногда отпускали меня с подружкой съездить на выходные в деревню к её бабушке. И там порой мы вот так и сидели возле печки. Эх… вернуть бы те времена… А может, всё это всего лишь обернувшийся кошмаром затянувшийся сон, и я однажды проснусь? Как бы хотелось, чтоб было так.

– Ох и навалилось на тебя, девонька, – качал головой старик, подливая мне новую порцию чая. – Сдюжишь ли? И помочь-то тебе нечем. Хотел бы. Да как?

Так он и бормотал сам с собой, не особо на ответ рассчитывая, а может и знал, чем дело кончится. В итоге, сначала ударилась в слёзы. Рыдала. Жалела себя. А потом… потом мы болтали дотемна. Вернее, это я разглагольствовала, а он помалкивал и слушал, нет-нет да чая подливая. Рассказала то, о чём говорить никому не собиралась – о Земле! О своей прошлой беззаботной жизни. И что странно – он удивления не выказал, будто знал. А потом сама не заметила, как к насущным проблемам перешла.

– А ведь с водой это ты хорошо придумала, – говорит. – У принца ведь надежда есть, если я не ошибаюсь…

– Что?! – воззрилась я на него. – В смысле – надежда?

– Бывают чудеса похлеще иного заклятия, – как-то уклончиво отвечает. – Это ты такая дремучая, потому как наш мир для тебя будто сказка. И воспринимаешь ты его словно ваш этот, как там… кинофильм смотришь.

– Э-э-э… – только и смогла выдавить я, ошалев от таких слов из уст библиотекаря.

– Бывал я у вас, – говорит. – Вернее, бываю порой. Вот и чаёк мой тебе потому по вкусу пришёлся. И медок оттуда, из твоей родимой России.

Шок? Нет, это как-то уж слишком мягко сказано. Сижу. Глаза вытаращила. И рот только открываю беззвучно, как рыбина, которую на берег выкинуло.

– Что ж ты думаешь, я столько лет живу и мир не посмотрел? Не-е-ет! Это Вал у нас затворник да мечтатель. Ему бы проклятие снять и личную жизнь наладить. Деток понянчить. А меня жажда знаний куда только не заводила. Хотя… я ведь тоже мечтаю… или мечтал… в общем, надежда ещё теплится, хоть и слабенькая. Ты не представляешь, каково это, прожить больше двух сотен лет так и не взяв вот в эти руки, – он выставил вперёд свои сухонькие ладошки, – своего малыша, первенца. Неважно, кто это был бы – девчонка или пацан. Главное, свой – родной. Кровинушка… – грустно завершил он, и на какое-то время в коморке повисла тишина. – Ведь внешность мага – это всего лишь зеркало его души. Душа чахнет, теряет надежду и волю к жизни, и тело старится. А стоит поверить в чудо, и начнёшь молодеть. Да вот только… Только там, на Земле, я порой и начинаю верить в чудо. Там люди другие, иные ценности и взгляды на жизнь. Потому и наведываюсь туда, иначе давно бы на нет сошёл.

– Но когда?! Вы же, судя по разговорам, всегда при библиотеке были…

– Хех, – усмехнулся он. – Заклятие переноса иному аналогичному заклятию рознь. Нашлось и такое, что тут и мгновения не проходит, а там – годы.

– Здорово, – только и смогла выдохнуть я, представляя, какие перспективы открывает такая возможность. – А меня научите?

– Научу, – говорит. – Только ты сначала с бедой нашей управишься, а потом сразу вот и научу.

Вот же шантажист! Но главное, теперь я смотрела на свалившуюся на меня проблему совсем иначе. Раньше казалось, что это тупик, конец моей, по сути, никчёмной жизни, что я не оправдала доверия, оказанного мне насмешницей судьбой. А теперь… теперь эта проблема воспринимается всего лишь очередным этапом на пути к чему-то гораздо большему. И почему-то не осталось и тени сомнения в том, что я справлюсь.

– Но коль Селена в этой истории замешана, надо осторожнее быть, – бормочет тем временем маэстро. – Былое, оно не ясно каким боком выйти может…

– О чём вы? – не поняла я.

– Да была история, забылась, конечно… Влюблена она в Дортанса была…

– В ректора? – воззрилась я на библиотекаря.

– Ну а что? – видать, мужская солидарность взыграла. – Он мужчина видный, – говорит. – Плохо, что взаимностью ответил. Ох и скандал разразился тогда… У него ж жена, дети. Вот и гадай теперь, чью сторону примет, если кардинальные меры принять надо будет? Любовь такая штука…

Любовь. Ещё недавно это слово было метафорой. Оно означало симпатию. А сейчас… в памяти всплыл коридор учебного корпуса. Казалось, моя рука вновь ощущает ткань Кировой рубашки… И его слова звучат, будто наяву: «Чтобы что-то или кого-то бросить, надо это нечто сначала найти…» Непрошеные слёзы навернулись на глаза, и я отвернулась от маэстро, начав поспешно собираться.

– Что вы имели в виду, говоря, что у Редерика есть надежда? – уже направляясь к выходу, интересуюсь, пытаясь отвлечься от мыслей о странном поведении друга.

– Ну поразмысли: какие способы концентрации и перенаправления энергии используются при использовании магии?

– Слово…

– Вот так вот? Просто слово?

– Ну-у… Это самый простой способ. Предпочтительно использовать древние языки. Это улучшает концентрацию и точность действия, благодаря…

– Т-п-р-р-р-р… Ты прямо как на лекции отвечаешь, – оборвал меня библиотекарь. – Дальше что?

– Формулизация. Это пентаграммы, пассы, использование расчётов для более точного воздействия на энергию, – говорю, а тот кивает и явно ждёт продолжения, а мне и самой уже интересно: какой же пункт принцу помочь сможет? – Также используют зачарованные посохи и амулеты для усиления эффекта, – добавляю и посматриваю на маэстро, а он опять кивает и ждёт. Хм… осталось-то всего ничего. – На крови именные заклинания делают, привязывая предмет или заклинание к определённому человеку… Хм…

– Рано хмыкать. Не отвлекайся, – пожурил меня маэстро.

– Ну-у-у… Сила мысли ценна непредсказуемостью, ибо может создать поток энергии импульсивно. Но это-то точно к Редерику никак не относится. Вот, собственно, и всё, – растерянно говорю, а библиотекарь головой покачал да молвил, подталкивая меня к двери:

– Всё, да не всё! Чувства, девонька, чувства. Они порой такие чудеса творят, какие никакому заклятью не подвластны. Вот и подумай на досуге…

Глава 14 Открытия

Легко сказать: «Подумай на досуге», – а когда он будет-то, тот досуг? В ближайшее время, как мне кажется, такого счастья не предвидится. Очутившись у себя в «пентхаусе», первым делом заглянула в ванную. Временно вынужденный обитать в водном пространстве Редерик был на месте.

Хотела потихоньку смыться и наконец-то выспаться, да какое там? Призрак, плюнув на опасность, выскользнул наружу и предстал во всей красе предо мной. Кстати, да, красив. Небось, первым сердцеедом в королевстве был. Бр-р-р… Вот и что за мысли в голову лезут?

– Ну-ка лезь обратно. Вот разберёмся с проблемой, тогда и шатайся по всей округе, сколько влезет, – отчитала я принца, но тот лишь головой покачал и провёл рукой по стене, где тут же проявилась надпись: «Расскажи, что узнала?»

Видя насупленные брови и упрямо задранный подбородок – поняла, не успокоится, пока не сделаю то, о чём он просит. Пришлось отчитаться. Причём этот упрямец упорно не хотел забираться обратно в воду, и на все мои упрёки и угрозы писал в ответ: «Мне неудобно. Расскажешь, обратно заберусь». Вот и спрашивается: о каком неудобстве может быть речь, если он призрак? Вряд ли ему жёсткая ванна бока отдавливает. Или он меня смущается? Не-е-е… Бред. Это я здесь девушка, мне смущаться пристало в моменты переодеваний, а ему-то что? Одет же.

Наконец-то удалось смыться от ставшего неожиданно не в меру общительным привидения. Взглянула на стопки учебников и только вздохнула. Вот что это за жизнь? Думала поступлю, буду учиться, заведу друзей… А в итоге, друзей кот наплакал, да и те сторонятся почему-то, зато врагов вагон и маленькая тележка, ну и разгребание всякого г… вместо учёбы.

Ну да ладно. Главное, что сегодня у меня есть шанс нормально выспаться.

«Дзиньк» – раздалось со стороны балкона. Будто что-то в стекло ударилось. Заинтригованная, подхожу к дверям, выглядываю наружу. Хм… прилетел почтовый рейс. То есть самолётик-записка. По-любому от ребят. Вопрос – от кого именно, и какие в ней новости? В груди всё сжалось – вдруг от Кира? Поднимаю.

Увы. Не от него. Писал Стэн. Спрашивал, можно ли им с Даниилом заглянуть на огонёк. Вот и поспала называется. Ну и ладно, глупо отказываться, коль решение части проблем само в руки идёт. Вышла на балкон, всмотрелась в окна. Ага. Вон они мордахами к стеклу прилипли. Не уверенная в том, что друзья что-то сумеют увидеть, махнула, мол, забирайтесь. Судя по вмиг распахнувшемуся окну – они всё прекрасно поняли.

Вскоре мы сидели за столом, а бросающая на меня осуждающие взгляды Риза накрывала на стол. Благо хоть выговаривать не стала, и на том спасибо. Не удивлюсь теперь, если она, прижавшись ухом к замочной скважине, возле двери караулить будет. Ну и бог с ней. Слуги моё доверие заслужили, секретов от них у меня почти нет, а с ребятами я вряд ли буду обсуждать нечто совсем уж тайное, вот если бы маэстро зашёл на чай, тогда – да!

Стоило женщине уйти, и мы обменялись последними новостями.

– Мы думали тебя на перемене подловить, а тебя на лекциях не было, – произнёс Стэн. – Заболела что ли? – на его узком, хищном лице явственно отразилось сопереживание.

– Нет, – вздохнула я и честно поведала о своей практике и наблюдениях, ну и, конечно же, о том, что теперь на меня свалилась непосильная задача по избавлению универа от напасти. Правда, рассказала очень уж кратко.

– Ох же демоны! – только и смог выдавить Даниил, и тут же его взгляд рассредоточился, видимо, друг пытался что-то рассмотреть в ментальном спектре видения. – Мать вашу! – выкрикнул он и распахнул глаза.

– До тебя только сейчас дошло? – поинтересовался Стен.

– Что именно? – воззрилась я на товарища, решив, что они могли что-то знать о первопричинах.

После минутного молчания они ответили хором. И если Стэн меня разочаровал, сообщив всего лишь о том, что решил, будто Даниил тормозит, то якобы «тормозящий» порадовал:

– Вижу… Как я раньше-то не замечал?

– Ты тоже видишь? – вскакивая с места воскликнула я.

Тот вымученно кивнул. То ли ему с большим трудом удавалось сосредоточиться, то ли «крепкая» мужская психика оказалась не готова к подобному, в то время как я ликовала: «Я не одна! Он может мне помочь!» Мысли о том, что друг не захочет связываться с этой проблемой, почему-то даже не возникло. И я оказалась права.

– А вот теперь поподробнее, пожалуйста, – попросил он.

– Ну, во-первых, пока я не забыла, хотела попросить наложить на Райлана Итонского иллюзию влюблённости в Екатерину.

– Ясно. Ведьмы фантазией смотрю не отличаются, – вздохнул товарищ и тут же добавил: – Завтра сделаю. Сегодня сил уже нет. На Стэна и Синовскую всё истратил. Ты не томи, что это за чернота вокруг? Как быстро распространяется? Источник ты почти нашла, но кто инициатор, так и не выяснила?

Вот тут-то я и поделилась своими мыслями относительно Селены. Рассказала и о том, что в моей комнате живёт призрак Редерика, пришлось даже провести друзей в ванную и продемонстрировать «отмокающего» принца, чему последний вовсе не обрадовался.

– И кстати, у меня эта гадость до середины бедра, а на вас её вообще нет, – грустно констатировал Даниил.

Я присмотрелась к Стэну. Хм… А ведь и вправду – чисто. Видать ему то же заклятие помогло, что и мне. Вот только правильно маэстро сказал, теперь его накладывать поздно, раньше надо было думать.

– Итого, что мы имеем? – попытался подвести итоги Стэн. – Весь универ под проклятием. Предположительно, это началось неделю назад, и именно в это время здесь появилась подозреваемая. Стоит заметить Кир с той поры стал каким-то странным. То сторонится нас, то настолько уходит в свои мысли, что даже не реагирует, вернее, зачастую как-то неадекватно реагирует на наши приколы, хотя прежде лишь отшучивался. Он очень изменился. За всю неделю он лишь единожды был вполне вменяемым – в тот самый день, когда тебя из фонтана вытащил. Да и то недолго, – вздохнул товарищ.

– И эта история с Редериком… – продолжил вместо умолкшего Стэна Даниил. – Мы видели его собственными глазами и верим твоим словам. Его нынешнее состояние результат воздействия Селены. На тебя было аналогичное покушение. Кира словно подменили, и не только по отношению к тебе, – произносит, а у меня сердце щемит, будто вместо него открытая рана. Но увлечённый рассуждениями товарищ не заметил произошедших во мне перемен и продолжил: – И как теперь выясняется, всё это время его сестра находится на территории универа. Пожалуй, ты права – всё это её рук дело. Но как её вывести на чистую воду и предотвратить проклятие?

– На чистую воду… Вода… – задумчиво повторила я, вспоминая, что так и не удосужилась проверить одну теорию.

С одной стороны, бред – народ ведь купается. С другой, возникает вопрос – насколько часто? Это я привыкла утром и вечером, да и то с этой суетой стало не до того, ну и после появления Редерика ещё и стесняться стала. А как часто купаются местные? И если просто принять душ, смывается ли тьма? А если погрузиться в воду? Ведь тогда у фонтана из-за прихода ректора я так и не обратила внимания на поведение тьмы после купания. Озвучила ребятам свою мысль. И те, вопреки моим опасениям, загорелись желанием проверить.

Редерика несколько смущал тот факт, что по нему практически топтались. Даниила то, что пришлось при мне раздеться до трусов. Ну а меня оба факта в совокупности, однако я не могла пропустить столь ценный эксперимент.

Как результат, мы выяснили, что просто полоскание под душем несколько потревожило тьму, но не более того, а вот после того, как товарищ занырнул с головой в воду… В общем, как избавиться от тьмы студентам и персоналу, стало ясно. Это, кстати, объясняло и резкое усиление ауры у почти погасшего Редерика.

– Ну рецепт в таком случае прост, – вынес вердикт Даниил. – Среди прочих способностей у бытовых магов есть возможность заполнения чистой водой прудиков и бассейнов.

– Предлагаешь затопить универ?

– Предлагаю на воротах установить огромный чан и окунать всех перед выходом с проклятой территории. Затем временно затопить всё.

– Но библиотека! – вылупила я глаза.

– А что ей будет? Пыль хоть смоется с полов, а книги всё равно заговорённые от такой напасти как вода.

На эту тему стоило подумать. Хотя решение принимать буду не я, а ректор. В принципе, иных вариантов мы пока не видим, а этот вполне может сработать. Напрягает другое: чьи бы то ни были проделки – организатор мрачного торжества так и не выявлен, и ничто не помешает ему возобновить проклятие. Да и какова цель данного действия? К тому же, если наши предположения относительно Селены верны и маэстро прав о возможном покрывательстве виновницы ректором…

– Сейчас выходной, народу в универе не так и много. Можно всё провернуть, а процедуру купания организовать на входе, – решила я. – Ребят, извините, но мне срочно нужно переговорить с господином Дортансом.

– Как скажешь, – пожал плечами Даниил. – Но если понадобится помощь…

– Спасибо, – вымученно улыбаюсь в ответ, искренне сожалея, что друга раньше не было рядом, ведь вместе мы давно бы нашли ответы на все вопросы.

Ребята ушли той же дорогой – через балкон. Решив не откладывать разговор, взяла в руки амулет связи, и внезапно меня осенила совершенно несвоевременная мысль: я не приехала на выходные, забыла предупредить о том, что остаюсь в стенах ВУЗа, но мама даже не попыталась со мной связаться! Это казалось, как минимум, странным. Однако очередная попытка связи вновь не удалась, что вообще-то не слишком удивляло, ведь на дворе – ночь.

Ректор, узнав о том, что у меня появились новости, решил лично навестить мои «скромные» апартаменты. Пока ждала его появления, ломала голову над вопросом: стоит ли озвучивать свои предположения относительно Селены? Маэстро прав, чувства – это странная, и в чём-то даже страшная сила. Кто знает, как всё повернётся, если я обвиню во всех грехах Селену? Вдруг в ректоре взыграет этакий чёрный властелин и он, проникнувшись взглядами своей пассии, завершит начатое, вместо того, чтобы предотвратить?

А тем временем сердце всё ещё щемит: почему изменился Кир? Что она с ним сделала? Как воздействует тьма на человека? Ведь в последнюю нашу встречу ментальный образ Кира представлял собой один большой сгусток тьмы! И вот вновь в груди рождается боль, а глаза щиплет от непрошеных слёз. Господи, неужели я влюбилась? За что мне это наказание? В такой обстановке о какой вообще любви может идти речь…

Стук в дверь заставил прекратить внутренние споры, наскоро привести себя в порядок и собраться с силами для предстоящего разговора.

– Так что за новости у нас? – с порога вопросил вошедший мужчина, всё тело которого тонуло в вездесущей тьме – и это напрягало.

Но всё же я рассказала то, о чём планировала поведать. Осторожно. Стараясь не упомянуть ненароком Селену и не выдать Даниила. Почему-то здесь и сейчас мне показалось это очень важным. Ректор вроде бы всерьёз отнёсся к моей затее и пообещал, что уже сейчас, несмотря на поздний час, начнутся работы по её осуществлению. Также пришлось признаться, что его полностью окутывает тьма, чего ещё на днях не отмечалось, и настоятельно порекомендовать ему в числе первых пройти очищение водой. В итоге, пожелав спокойного сна, он удалился, а я вновь осталась предоставлена сама себе и одолевающим меня сонмам мыслей и непонятно откуда возникших сомнений.

Вот вроде бы тело устало, и голова идёт кругом, а уснуть не удаётся. И мысли о возможном спасении хоть и мечутся в голове, а превалируют всё же опасения. Ведь и Кир, и ректор полностью покрыты тьмой, а значит, довольно плотно общаются с Селеной. Если первое влияет только на мою личную, если её можно так назвать, жизнь, то второе подтверждает опасения, высказанные маэстро. Как же избавиться от этой мерзости? Не поздно ли им самим помочь? И не закрутится ли ректор с организацией защиты универа от проклятия, отложив столь несложную процедуру на потом? Ведь кто знает в какой именно момент может стать поздно…

– Всё ещё не спите, фиета? – с укором произнесла тихо вошедшая в комнату Риза. – Вот, выпейте, я травок заварила.

Отмахнуться не позволила совесть, и я выпила бокал ароматного отвара. Не знаю уж, что туда намешала не в меру заботливая служанка, но спала я как убитая.

Утро выдалось поздним – солнце уже стояло в зените. Первым делом мелькнула мысль: а почему никто не разбудил? Ведь сейчас полным ходом должны вестись работы по очистке территории от скверны. Хотя… не так просто взять и залить водой такую огромную территорию. Наверное, требуется привлечение большого количества сильных магов, а за пару-тройку часов подобное организовать мягко говоря сложно.

Вставать, если честно, не хотелось, но долг не даёт покоя.

Поздоровалась с так и прозябающим в ванной Редериком, явно жаждущим поговорить. Пришлось делать вид, что не замечаю его потуг в плане привлечения моего внимания. Благо в этот раз принц побоялся высовываться из воды.

Наскоро умылась над раковиной, перекусила собранным заботливой Ризой завтраком и собралась лично заявиться к ректору, но была остановлена всевидящей фаам Валентой:

– Не пущу! – упёрлась она, встав в дверях общежития.

– Почему? – воззрилась я на старушенцию.

– Неладное что-то творится там, девонька, – пожевала по-старушечьи губами домоправительница. – Столовая всё одно не работает, шла б ты к себе лучше.

– Да я и не в столовую.

– Вот и тем более нечего тебе там делать! – упёрлась старуха.

– Я сама знаю, что для меня лучше, – несколько резковато выпалила я и попыталась миновать препятствие.

– Ну вот куда тебя несёт? – не унималась бабка, упорно преграждая путь на волю.

– К ректору! – кинула я, как мне казалось, убойный аргумент.

– А нет его, – вздохнуло моё препятствие.

– Уехал? – предполагаю, решив, что он за магами куда-нибудь лично подался.

– Отошёл, – опять вздыхает старушенция и добавляет: – В мир иной…

– Что?! – только и смогла выдавить я.

– Вот то, девонька, вот то, – горько вздыхая, кивает головой пожилая женщина.

Шок? Да… Ведь ночью был жив и здоров. А ещё… я взглянула на ауру старухи – не врёт. Но ночью она всегда дежурит на площадке четвёртого этажа. Правда, когда я шла домой, старушка уже прикорнула и не заметила, как я прошмыгнула. Но входящего ректора она наверняка видела, он-то вряд ли мышкой прикидывался, а значит, может подумать, что…

– А что случилось? – интересуюсь.

– Доэксперементировался, – опять вздыхает. – Сгорел… Вместе со всем жилым крылом.

– Тогда мне срочно надо к маэстро…

– Не до тебя сейчас им, – отрезала старушенция и взглядом указала мне на лестницу, типа – дуй обратно.

Ну что тут поделаешь? Иду. А в голове мысли бьются словно пойманные в силки птицы: а кто примет пост ректора теперь? Знает ли преемник о нависшей над ВУЗом опасности и разработанном нами плане? Что-то мне подсказывает, что нет. Отсюда вытекает следующий вопрос: выслушают ли меня? Поверят ли? И что делать если новый руководитель универа останется глух к моим словам? Конечно же, стоит подключить к решению этих вопросов магистра менталистики и маэстро Феофана, а также попытаться найти тех, кто что-то видел… Но вдруг и их не послушают? От одной только мысли о том, что ждёт дальше студентов и сотрудников ВУЗа, по телу прошёл озноб.

Нет, я не чёрствая, и мне искренне жаль, что произошёл столь трагический случай. Но это всего лишь один и не такой уж и близкий мне человек, в то время, как на кону жизнь и благополучие тысяч!

И тут меня осеняет: а случайность ли это? Не результат ли порчи? Может ректор сошёл с ума и сам поджёг своё жилище? Или это проделка Селены, устранившей помеху на своём пути? Кажется странным то, что влюблённая в ректора девушка в то же время сводит пусть и не в могилу, а на грань миров принца, который не ответил ей взаимностью. Что это? Ущемлённое самолюбие? Месть бросившему её мужчине? Ведь Редерик был подшефным ректора, который, встав перед нелёгким выбором, остался с семьёй, а не с Селеной. Или же она вообще возненавидела весь мужской род?

И если смерть ректора является результатом воздействия тьмы, то…

В этот момент я как раз достигла площадки четвёртого этажа, где жили мои друзья. Ноги сами повели меня к двери и плевать на то, что мне запрещено туда входить. Там Кир. И он, как и ректор – один большой кусок тьмы, а значит, и ему грозит опасность.

Какая из комнат принадлежит другу, я знала, вот только в коридоре почему-то совсем не было света и табличек было не видно. У кого-то из ребят окна выходят на торцевую часть здания, но он явно живёт не с ними, иначе те не смогли бы втайне от товарища пробираться ко мне в гости. Не желая споткнуться или врезаться во что-то, полуприкрыла глаза, иду, просматривая окружающее пространство ментальным взглядом в ставшем уже привычным диапазоне зрения. Благо стены не помеха, хотя они и видны, но картину не искажают. Девять комнат. Судя по аурам предметов в каждой располагалось по две, а зачастую по три кровати. То есть в среднем двадцать пять человек на одно крыло. В данный момент присутствовало лишь трое, но все не те – их ауры лишь по пояс покрывала тьма.

Я почти успела покинуть этаж, мысленно молясь, чтобы с другом ничего не случилось, но неожиданно распахнувшаяся дверь едва не сбила меня с ног.

– Ты? – удивлённо воззрился на меня Кир.

– Ты? – эхом отозвалась я, не в силах поверить в то, что тьма отступила, и теперь, точно так же, как и у большинства, окутывает нижнюю часть тела, едва доставая до талии.

– Прости, если что, – неожиданно выпалил друг. – За неделю умотался по самое не балуй. Дела были, только сегодня в универ вернулся. Устал как собака.

– Что?! – вылупилась пуще прежнего я, ощущая, что меня заклинило на одном слове, но…

Он сказал, что были дела? Что умотался и только сегодня вернулся в универ? Но кого же я видела на протяжении всей недели?

Глава 15 Суровые будни непризнанных героев

Воскресение выдалось суматошным. Вернее, таковым оно было для сотрудников универа. Для меня же…

Сначала мы с Киром поднялись ко мне, воспользовавшись тем, что фаам Валента сейчас дежурила у входа. Друг о многом рассказал, и у меня камень с души упал. Он всего-навсего уезжал домой, где неожиданно захворал его отец, но всё, слава богам, обошлось.

Хотя уезжал – гордо звучит, путь-то не близкий, и даже верхом, а не в карете, на дорогу ушло бы не менее недели. Но внезапно объявившаяся сестра расщедрилась и вручила ему свиток мгновенной телепортации. Но сначала требовалось посетить лекаря, живущего в противоположной стороне от столицы, навестив которого, Кир на полдня заскочил в универ. Это было как раз в понедельник, и та встреча в учебном корпусе, когда меня застали целующейся с Ником, и чуть позднее купание в фонтане происходили именно с его участием, а в остальное время его отсутствие прикрывала в совершенстве владеющая мастерством иллюзии Селена.

Узнав о происходящем на территории универа, друг сосредоточился как следует и… Увидел! После этого я какое-то время прибывала в полнейшей растерянности. Как же так: магистры и рядовые педагоги слепы, вернее некоторые просто-напросто делают вид, что это так, а уже трое из числа студентов узрели тьму. Чего они так боятся? Неужели ими овладел страх последовать по пути недавней самоубийцы? Почему они зарывают голову в песок, вместо того, чтобы объединить усилия и оказать сопротивление?!

Я так и не решилась озвучить имя предполагаемой виновницы «торжества». Хоть Стэн и говорил, что Кир с сестрой не особо-то близок, но кто знает? Всё же они семья.

– Да уж, не вовремя Дортанс в эксперименты ударился, – задумчиво взлохмачивая распущенные волосы на затылке, пробормотал Кир. – Своими силами мы такое не провернём, да и отчислят потом за геройство. Попробуй докажи, что есть нечто, что другие не видят. И что это не акт вандализма…

– Магистр и маэстро знают, – с надеждой взглянула я на друга.

– И что? Чего стоит их ничем не подкреплённое слово? Ты представляешь, в какую сумму универу обойдётся найм магов? То-то и оно, не станут ничего делать. Дортанс придумал бы что-нибудь, а эти… – Кир безнадёжно махнул рукой.

В итоге, мы придумали-таки как выбраться наружу. Пришлось прибегнуть к помощи Гареда и его искусству иллюзии. Мой верный слуга непонятно каким чудом умудрился выбраться наружу. Вернее, чуда-то как такового не было, и точно так же мог выбраться и мой друг, а вот я… Я боялась высоты. В общем, воспользовавшись верёвкой, Гаред выбрался на улицу, а уже там, приняв облик магистра, вошёл в здание и тут же столкнувшись фаам Валентой, потребовал выпустить меня и Кира из-под домашнего ареста.

Ах, это сладкое слово свобода! Вот только гуляющая по универу тьма и мысли о столь внезапной и несвоевременной смерти ректора отравляли поднявшееся на миг настроение.

– Что будем делать? – поинтересовался друг и тут же проворчал: – Жаль, ребята ещё поздно ночью свалили куда-то… вместе что-нибудь придумали бы… наверное, – неуверенно добавляет, и его взгляд знакомо рассеивается, явно переходя в спектр ментального зрения. – Вот же демоны, – вздыхает.

– Наведаемся к маэстро? – пожимаю плечами.

Кир кивнул и направился в сторону библиотеки.

Двери местного храма знаний были слегка приоткрыты, и это показалось мне странным. Входим. Внутри тишина какая-то неестественная. Нет, обычно здесь тихо, и даже студенты никогда не разговаривают в полный голос в святая святых универа, но сейчас…

– Что-то не так, – шепчу, ощущая как по телу пробегает целая стайка незваных мурашек, и вдруг понимаю ещё кое-что… – Тьма…

– Но это-то как везде, – отмахивается друг.

– Не скажи, – почему-то переходя на едва различимый шёпот, отвечаю. – Здесь защита стояла сильная, а теперь…

Нехорошее предчувствие закралось внутрь. И страх. Не столько за себя, сколько за маэстро, успевшего стать если не другом, то наставником, а порой вообще заменявшего мне близкого человека, с которым можно было просто помолчать или выговориться по необходимости, он был тем, кто мог понять и посочувствовать. Хотелось бежать прочь. Спрятаться и никогда не возвращаться, и в то же время разыскать Феофана, вдруг не всё ещё потеряно, и ему можно помочь?

– Найди магистра Валейна, – хоть и тихо, но твёрдо произношу, направляясь к каморке библиотекаря.

Скрипнула за спиной закрываемая Киром дверь. Здесь всё будто потеряло былую силу, вот и двери теперь скрипеть начали. Прохожу мимо библиотекарской стойки: стопка книг рассыпалась, и никто её не поправил. Не дело это. Маэстро никогда бы подобного не допустил. Осторожно, прислушиваясь к гнетущей тишине, крадусь к коморке, где жил библиотекарь.

Внутри всё было как-то неправильно. Ну, во-первых, темно. Во-вторых, холодно. А память услужливо преподносила мне те моменты, когда я сидела, завёрнутая в плед, возле пылающей жаром печки и пила душистый, горячий чай с мятой и мёдом, изливая на бедного библиотекаря наболевшее или, наоборот, слушая о его потаённых мечтах. И в груди сжимается комок. Не верится, что заядлый фанатик своего дела вот так небрежно бросит двери библиотеки нараспашку, да и то, что защита оказалась снята, как минимум, подозрительно.

Сил на то, чтобы использовать простейшее бытовое заклинание, позволяющее включить свет, не было. А может, я просто-напросто боялась того, что смогу увидеть? Хотелось плакать, но слёз не было. Ища опору, прислоняюсь к косяку и безвольно сползаю по нему на пол.

Со стороны входа послышались многочисленные голоса. Но мне уже всё равно. Такое ощущение, будто я потеряла кого-то очень близкого. Казалось бы, откуда такие мысли? А вот уверена и всё тут. Такое со мной уже не раз бывало с момента появления на Тарконе. То есть близких-то, слава богам, я не теряла, но вот такая безоговорочная уверенность появлялась и всегда оправдывала себя. К сожалению. Звуки чьих-то шагов приближались.

– Что вы здесь делаете, фиета? – обратилась ко мне незнакомая худощавая женщина, лет сорока на вид.

Надо что-то ответить, но слова не идут наружу, рот будто онемел, как после наркоза у стоматолога, и сил нет противостоять этому странному ощущению. Да и зачем?

Так и не дождавшись ответа, женщина махнула сопровождающим её бугаям, видимо очередным сотрудникам службы безопасности, и те просочились мимо меня, на ходу активируя одно за другим, какие-то заклинания. Комнатушка озарилась непривычным по яркости, ослепляющим светом. И от осознания открывшейся картины у меня всё окончательно поплыло перед глазами.

«134.01.45.25 ПОМОГИ…» – гласила надпись на полу, сделанная успевшей подсохнуть кровью, а рядом в неестественной позе распростёрлось тело маэстро.

Не знаю почему, но я была уверена, что обращался он именно ко мне. Вот только что значат эти цифры? В реальном мире, вернее, в той прошлой жизни на Земле, я бы сразу решила, что это айпи-адрес, но здесь? Да и что можно сделать для того, кто стал бездыханным телом? Хотя, я же поверила в то, что способна помочь Редерику, а чем маэстро от него отличается?

Вскоре отключившееся на время сознание вернулось, и я ощутила, что меня куда-то ведут. Тело вяло передвигало ноги на автомате. Вот уже впереди виднеется громадина административного здания, холл встретил нас прохладой и мысли немного замедлили свой ход, позволяя сосредоточиться на окружающем. То тут, то там беззвучно шныряют какие-то странные невзрачного вида люди с въедливыми холодными взглядами. И да, тихо. Каждый мой шаг отдавался эхом от стен и потолка просторного коридора, а вот мои провожатые будто по воздуху летят – ни единого звука не издавая.

Впереди мелькнул знакомый силуэт, и я рванулась из рук конвоиров, желая привлечь к себе внимание магистра и стоящего рядом с ним Кира. Да не тут-то было! Меня рывком вернули на место, чётко дав понять – рыпаться бесполезно.

Так и не дойдя до моих знакомых, мы, вместо ожидаемого посещения кабинетов руководства, повернули в какой-то из многочисленных коридоров и начали спускаться куда-то вниз. Это настораживало. Вот только спросить я ничего не могла, нижняя часть лица по-прежнему словно под местным наркозом была.

Скрипнула несмазанными петлями тяжёлая железная дверь. Придерживающие меня руки отстранились, отчего я едва не упала, и тут же, получив вполне ощутимый толчок в спину, всё же растянулась на холодном каменном полу. Повторный скрежет и скрип запираемого засова известили о том, что я арестована.

Скрипя песком и каменным крошевом на полу, кое-как приняла сидячее положение и осмотрелась. Сыро, холодно и мрачно. Помещение небольшое, квадратов пять, не больше. Низкий закопчённый потолок давит на сознание. Света почти нет, если таковым вообще можно считать слабый отсвет в крохотном зарешёченном окошке на двери.

За что? Что я сделала?! Надо же что-то предпринимать! Я не могу прохлаждаться здесь! Универ… Все студенты и педагоги в опасности, и независтные судьбы той преподавательницы, ректора и библиотекаря всего лишь цветочки. Но как это объяснить, если никто не пожелал со мной даже поговорить? Неспроста же на меня онемение нашло? Обида захлестнула с головой. И наконец-то пришли слёзы. Беспомощные, бессмысленные, но постепенно смывающие налёт необъяснимого безмолвия: наружу наконец-то вырвались приглушённые всхлипы.

Схватив амулет связи, попыталась достучаться до мамы. Увы, как и все прежние разы с нашей последней встречи – тишина. Уже четыре дня как мама не выходит на связь, и это кажется странным. Обычно она хотя бы раз в два дня звонила поинтересоваться, не надо ли чего? А тут даже на вызовы не откликается.

Сколько я провела времени сидя на холодном полу и вслушиваюсь в тишину? Мысли, метавшиеся словно птицы в силках, постепенно замедлили свой бег. На какие-то мгновения сознание уплывало и вновь возвращалось, чтобы доказать, что всё случившееся вовсе не сон.

Естественные надобности давали о себе знать. Не оставалось ничего иного, кроме как организовать туалет в дальнем углу помещения. Желудок ел сам себя, пронизывая болью всё моё существо. Рот пересох и язык в прямом смысле этого слова прилипал к нёбу.

Я уже искреннее сожалела о том, что попала в этот мир, о том, что влипла в эту историю с чтением таившем проклятие талмуде. Ведь не одолевала бы меня жажда знаний, и не вляпалась бы я во всё это, была бы рядовой, ни о чём не подозревающей студенткой. Может, это и не особо-то хорошо сказалось бы на моей ауре, но для нервной системы и здоровья явно безопаснее.

Скрип приоткрываемой двери выдернул меня из очередного забытья. Неожиданно яркий свет из коридора ударил по глазам, ослепив.

– Леся… – тихо позвал знакомый до боли голос, и я, всё ещё не видя ничего, поползла навстречу его обладателю.

Чьи-то сильные руки подхватили меня, увлекая прочь от пропахшего сыростью и миазмами испражнений помещения. В руки кто-то вложил флягу, и после нескольких с трудом сделанных глотков, я с наслаждением припала к живительной влаге.

Зрение постепенно возвращалось, и я поняла, что поддерживающие меня Кир и магистр Валейн начинают спускаться в какой-то подземный ход. Собственно, я и не сомневаюсь, что с территории ВУЗа наверняка уходит не один туннель, но…

– Стойте, – упираясь из всех своих немногочисленных сил, просипела я, и меня послушались. – Видели в библиотеке? – сосредоточив взгляд на посеревшем и осунувшемся лице магистра, проскрипела я.

– Если ты о Феофане, то я в курсе, – с явно слышимой болью в голосе ответил мужчина. – Нам надо уходить.

– Но… там… надпись была…

– Феофан оставил послание? – воззрился на меня магистр и я лишь тихонько кивнула, о чём тут же пожалела – голова пошла кругом, и мир поплыл перед глазами. Сильные руки вцепились в мои плечи: – Что?! Что там было?

– Какие-то цифры.

– Ух, шельмец, нашёл-таки выход. Какие?

– Сто тридцать четыре. Точка. Ноль один. Точка. Сорок пять. Точка. Двадцать пять, – отвечаю, благодаря в этот миг проклятие за идеальную память.

– Сто тридцать четыре. Ноль один. Сорок пять. Двадцать пять, – повторил магистр, и я, не рискуя кивать и ощущая, что выдохлась и больше не могу выдавить ни слова, лишь моргнула в ответ. – Киреан, идите по туннелю, я в библиотеку и постараюсь догнать вас, – распорядился мужчин и скрылся где-то за нашими спинами.

Ноги с трудом слушались. Первая эйфория измученного голодом желудка прошла, и он напомнил о себе громким урчанием, отдающимся от стен туннеля многократным эхом.

– Ой, прости, – тут же останавливаясь, пробормотал Кир, чем-то шурша, и обоняние уловило запахи, от которых тут же обильно выступила слюна.

Оказывается друг был подготовлен, но растерялся. В болтавшейся за спиной сумке обнаружились свежеиспечённый хлеб, завёрнутая в салфетки отварная рыба и овощ, служащий здесь аналогом нашей земной картошки. Ну и фляга с каким-то явно тонизирующим отваром.

Ела я на ходу. Желудок с благодарностью принимал пищу. Жизнь казалась прекрасной. И невольно проскальзывала стыдливая мысль: «Как же мало порой надо человеку для счастья».

Туннель всё глубже опускался вниз. Магический светляк, плывущий перед нами, освещал стены, которые, помимо вездесущей паутины с клоками невесть откуда взявшейся здесь пыли, то тут, то там покрывали участки плесени. Воздух стал затхлым и сырым. Под ногами уже безостановочно хлюпало. Шли мы довольно долго, пара часов уже минула, а магистр всё не появлялся. Это вызывало опасения.

К тому моменту, когда я ощутила, что вот-вот упаду от усталости, Кир остановился. Перед нами была развилка. Куда идти? Судя по озадаченному виду товарища, ему об этом не говорили, и сейчас он пребывал в полнейшей растерянности.

– Давай-ка привал организуем, – предложил он. – Вон там относительно сухое место есть.

– Магистр не сказал, куда идти? – озвучила я очевидное, и друг, кивнув пояснил:

– Мы не планировали разделяться. А потом… потом он, видимо, надеялся, что успеет нагнать нас, – отводя взгляд, произнёс Кир.

Какое-то время мы молча сидели плечо к плечу. Я ощущала тепло его тела, которое окутывало меня, успокаивало. Мысли текли размеренно, без свойственных в последнее время метаний.

Итак, что мы имеем? Судя по словам магистра, те цифры – это некий код, оставленный маэстро. Лазейка, позволяющая спасти библиотекаря. И опять же, учитывая то, что магистр рванул тут же в библиотеку, значит, что ответ на вопрос находится именно там, и над этим ещё предстоит подумать.

Во-вторых, универ и тьма. Ну не супермен я, но и бросить всё как есть не могу. А что делать, пока не знаю, а время явно не на нашей стороне. В-третьих, Екатерина и лемборнское общество. Стэн, Редерик, Райлан, Владлена… Да и затишье со стороны мамы. Как всё это разрулить? За что хвататься?

Мы уже собирались пойти исследовать один из туннелей, когда откуда-то сзади донёсся едва различимый стон. Переглянувшись, кинулись на звук. Да – глупо. Да – рискованно, ведь мало ли кто там мог быть?

Как выяснилось, мы были правы, доверившись инстинктам. Вскоре нашим взглядам представилось страшное зрелище: окровавленное с ног до головы, едва узнаваемое тело магистра лежало на полу и не подавало признаков жизни. Его мантия сверкала проплешинами дыр с обгоревшими краями ткани, лицо обезобразили волдыри ожогов. Его там что, файерболами забросали, что ли?

Кир суетился вокруг менталиста. В его руках откуда-то появились какие-то флакончики, он что-то вливал в безвольные губы магистра, что-то подносил к носу, и наконец-то мужчина издал хриплый вздох и, распахнув глаза, заводил вокруг невидящим взглядом. Вскоре ему всё же удалось сосредоточиться, и, осознав где он и кто рядом, менталист криво улыбнулся и взглядом указал себе за пазуху.

Недолго думая Кир полез туда, но тут же отдёрнул руку, воззрившись на педагога, но тот лишь слегка качнул головой, будто говоря – «не ты», и перевёл взгляд на меня. Ну что делать? Теперь я забралась под мантию и, нащупав завёрнутую в какую-то материю книгу, вытащила её наружу.

«Пути астрала. Магометрия межгалактических перемещений в пространстве и времени» – гласило название.

– На ней защита, – прохрипел педагог. – Только ты могла взять… – выдавил он, и его глаза закатились.

Я испуганно бросилась к мужчине, пощупала пульс на руке. Есть. Слабый, но есть. Беспомощно взглянула на Кира, и тот тут же вновь приступил к очередной процедуре реанимации.

Книга была довольно толстой, но шрифт крупный, изобилующий схематическими изображениями и таблицами, по факту сам текст занимал не так и много места. Я пробежала глазами первых сорок пять страниц вводной информации и углубилась в изучение одной из таблиц. Так вот благодаря чему маэстро научился перемещаться по мирам, и на Землю в частности? Но что нам это даёт, кроме того, что он исполнил обещание научить меня телепортироваться на родную планету?

– С чем ещё у тебя ассоциируются те цифры? – тихо прошептал, явно боящийся перенапрячься магистр.

– Айпи-адреса на Земле строятся по точно такой же схеме, – ещё не до конца осознав, что говорю это вслух, ответила я.

– Ты была на Земле? – аж приподнялся мужчина, но тут же осел на место. – Что ж это за место такое, куда всех тянет?

– Всех? – уточняю.

– Феофан туда частил, Дортанс, пусть облака ему будут пухом, ты вот тоже. Но это философия. Что ты про адреса какие-то говорила? Это типа, где человек живёт?

– Не совсем, – покачала я головой, не представляя, как им объяснить суть работы сети интернет. – Но по нему можно примерно выяснить, где живёт тот, кто входит под этим айпи.

– Ничего не понял, но верю, что ты понимаешь о чём речь. Вопрос, как нам попасть на эту вашу Землю? Ты сможешь провести нас?

Я только открыла рот, чтобы объяснить ситуацию, но меня перебили.

– А что это за Земля? – наконец-то подал голос Кир, то ли пришедший в себя от свалившегося на его голову обилия непонятной информации, то ли после срабатывания защиты на книге отошёл.

– Планета в другой вселенной, – отмахнулась я.

– Значит, он там. Времени это не займёт. Сразу туда или сначала переберёмся в безопасное место? – поинтересовался магистр.

– Кажется, что уже поздно, – вздохнула я, памятуя о рассказах маэстро о том, что мгновение здесь заменяется годами там, да и тело библиотекаря.

– Не скажи. Имеется возможность рекурсивного заклинания (зацикливание по кругу). Разница в течении времени между Тарконом и Землёй огромная, и, отправляясь на Землю требуется выбрать период времени. Значит, всегда можно оказаться в более раннем периоде, а уж Феофан-то точно скачет сейчас, лишь бы его назад на Таркон не бросило.

– И в каком же времени его поймать? – откровенно растерялась, продолжая краем глаза изучать книгу.

– Думаю, на эту тему я смогу ответить, – явно что-то вспоминая, проворчал магистр. – А ты сумеешь нас туда перенести?

Я лишь плечами пожала. Ну а что? Откуда ж мне знать смогу-нет? Но попытаюсь однозначно.