Фабуляция. Код Насмешки

Глава 1

Афганское солнце в полдень жарило так, что легко расплавило бы асфальт. Впрочем, асфальта в здешних местах отродясь не бывало. Внедорожник то и дело подпрыгивал на ямах и ухабах.

Джефф тоскливо наблюдал через окно за мелькающими дувалами - убогими домишками из глины. Во многих из них даже электричества нет, не говоря об остальных удобствах.

Полная, беспросветная нищета, дикое во всех смыслах население, которое в глаза тебе может улыбаться, но стоит отвернуться, они с той же легкостью выстрелят в спину.

И какую демократию хочет тут построить американское правительство? Такой вопрос задавали простые военнослужащие армии США, Джефф им не являлся. Точнее не являлся в данный момент. Как кадровый сотрудник ЦРУ с многочисленными секретными допусками он знал чуть больше.

Борьба с талибами? Гуманитарная миссия? Помощь в строительстве демократии? Всего лишь внешний фасад.

Контроль над Афганистаном и наркотрафиком давал возможность ставить палки в колеса многочисленным противникам США. Ирану, России и Китаю.

Джефф сидел на пассажирском сиденье ''Хамви'', казалось бы расслабленно, но взгляд оставался внимательным. Он давно научился экономить не только слова, но и жесты. Рядом сидел молодой морпех, беззлобно болтающий, стараясь заглушить тишину.

-Сэр, -обратился к Джеффу водитель ''Хамви''. -Можно спросить?

-Спрашивай.

-Вы случайно не из штата Мэн?

Разведчик со свойственной ему подозрительностью уставился на морпеха.

-Как ты узнал?

-Да просто...

-Просто так не бывает.

-Ну просто у меня хорошая память на лица. Я однажды подрался в баре Рокленда с одним парнем... Это были вы.

-Да? -удивленно поднял бровь Джефф.

-У меня тогда была борода. И я слегка переборщил с текилой.

-Тогда ясно.

-Вы меня хорошо отделали, сэр.

-Мир тесен.

Тени на стенах мелькали, как и люди. Лица уставшие, худые, в глазах затаенная враждебность. Этот мир жил на лезвии ножа, и ни один из здешних взглядов не был по-настоящему дружелюбным. Как и сама миссия.

-Контроль, -мысленно повторил он. Не спасение. Не помощь. Контроль над логистическими маршрутами, над наркотрафиком, над иллюзией стабильности. Цели были ясны, но грязь, в которую приходилось погружаться, каждый раз вызывала отвращение.

Конвой из трех ''Хамви'' замедлил ход, когда дорога сузилась и нырнула между двумя холмами, усеянными колючками и чахлыми кустами. Пыль вилась за машинами клубящимися облаками. Здесь, в пяти километрах к югу от Махмуд-Раки, начиналась ''красная зона'' - так звали место, где заканчивалась власть официального правительства и начиналась власть талибов.

Командир группы, майор Тревор Хадсон, сидел в первом броневике. По радио он коротко скомандовал:

-Группа ''Эхо''. развернуться. Дальше пешком. До цели две тысячи метров.

Джефф кивнул, хотя и без того уже открыл дверь. Броневики замерли, шины шурша остановились на щебенке. Солдаты высыпали наружу, пятеро морпехов и он, ''цивил'', как они его называли, с уважением, но с оттенком осторожности. Он всегда шел вместе с ними, но был кем-то другим. У него не было собственной формы, только камуфляж без шевронов и крепление для карабина М4, в глазах сосредоточенная решимость.

-Цель подтверждена, -проговорил Тревор, подойдя ближе и разворачивая планшет с изображением со спутника. -Традиционная афганская застройка. Судя по данным перехвата, там сегодня собирается три десятка боевиков. В центре - Абу Саид, влиятельный командир Талибана. Насколько ЦРУ подтвердило, у него на руках гибель трех наших дипломатов.

-Подтверждаю, -коротко бросил Джефф.

-Входим со стороны склона. Сектор ''Альфа'' мой. Сектор ''Браво'' твой, Джефф. Остальные прикрывают периметр. Работаем быстро и чисто. Пленных не брать, до контакта соблюдать радиотишину.

Все понимали, что это операция на уничтожение. Не штурм, не арест, а жесткая зачистка по личному распоряжению высоких людей в Лэнгли. И Джефф был здесь не как наблюдатель, а как гарантия, что ни один из ключевых целей не вырвется.

Солнце клонилось к закату, тени удлинялись.

Песок хрустел под берцами, будто замерзший снег. Склон, по которому поднимались бойцы, был покрыт редким кустарником и сухими камнями, что напоминали осколки древнего панциря. Над головой пустое небо, бескрайняя синева, но ветер все равно был ледяной. Джефф шагал первым, ведомый интуицией, выработанной не в Академии, а в пыли, крови и пепле десятков операций.

Он держался от основной группы чуть в стороне - в ЦРУ не любили, когда их агенты путались под ногами у военных. Да и сам Джефф предпочитал работать отдельно с командой доверенных людей. Спокойнее и тише.

Где-то внизу, за холмами, должна была находиться цель, мелкий кишлак, группа хижин из камня и дерева, вокруг которой собирались боевики. По сведениям, сегодня ночью там должна была состояться встреча командиров региональных группировок. Они редко собирались вместе, и такой шанс выпадал раз в год. Ударить сейчас - значило нейтрализовать половину талибов в районе одним ударом.

Он замер, подняв кулак. За каменной грядой, метрах в двадцати впереди, колыхнулась фигура в длинной рубахе до колен и шароварах. И рядом вторая. Охранники. Один держал на плече старый автомат АКСУ, другой - потертый АК-47. Говорили тихо, но расслабленно. Не ждали гостей.

Джефф сделал знак рукой. Морпехи аккуратно рассыпались в стороны, заняли позиции. Он сам подкрался ближе, наполовину растворяясь в тенях.

Выстрел был один.

Глушитель частично убрал звук, но не результат - первый охранник упал как мешок с песком. Второй обернулся, только чтобы поймать пулю между глаз.

-Устранены, -прошептал Джефф в гарнитуру. -Минус два.

-Принято. Входим в зону, -отозвался Тревор.

Штурмовая группа скользнула вперед, как тень. Никто не кричал, не шептал, не дышал громко. Все шло по плану.

До тех пор, пока не случился взрыв.

Кто-то из боевиков, видимо, заметил блеск стекла на снайперском прицеле. Или просто почувствовал. На крышу дома вылетел человек с РПГ и, особо не целясь, пальнул.

Граната ударила по флангу. Земля содрогнулась, один из морпехов упал с покалеченной ногой, завопил. Изнутри здания поднялся хаос: крики, топот, автоматные очереди. Все, как всегда, в одну секунду невидимая грань между контролем и хаосом перестала существовать.

-Эхо-1, прием! -заорал Тревор. -Нас зажали!

-Обхожу слева, -бросил Джефф и юркнул в тень ближайшего здания.

Бой кипел вокруг, как кипяток в чайнике. Стены из обожженной глины сотрясались от выстрелов. Где-то на крыше застрекотал пулемет. Дым, вспышки, крики, все слилось в одну безумную карусель.

Он швырнул гранату в боковой вход. Взрыв. Сам ворвался следом, три контуженные цели, три коротких очереди и тишина.

На втором этаже он нашел Абу Саида - без правой руки, с густой черной бородой до груди и злобным взглядом. Тот вытащил пистолет, но Джефф оказался быстрее.

Пуля пробила бровь и вышла из затылка. Один выдох и мир, казалось, снова стал тише.

-Цель ликвидирована, -выдохнул он в гарнитуру. -Повторяю, Абу Саид мертв.

Операция считалась завершенной. Но только не для него.

Джефф спускался по лестнице, ведущей к центральному залу разрушенного здания для местных собраний. Стены были изрешечены пулями, дверь взорвана. Внутри валялись трупы, среди них один еще живой, корчащийся, с перебитой ногой и выбитым зубом. Он тянулся к автомату, но Джефф даже не дрогнул, он просто выстрелил ему в грудь и пошел дальше.

На улице стояла адская какофония: треск очередей, чья-то истерика в рации. Пыль стояла столбом, а над всем этим громкое ''бах'' - очередная граната разорвалась неподалеку.

-Всем отступать к точке эвакуации! -рявкнул Тревор. -Три минуты до отхода!

Джефф снова оказался в боевом ритме. Никакой паники. Просто алгоритм: укрытие - движение - прицеливание - устранение. Он прикрывал морпехов, отходящих от строения, короткими очередями. Те двигались, перебежками уходили к броневикам, один тащил раненого на себе, другой отбивался от появившихся из ниоткуда стрелков. Все шло как надо.

Но затем он почувствовал что-то странное.

Как будто воздух стал гуще. Восприятие чуть медленнее. Интуиция, рожденная из десятков операций, заорала в его голове. Он шагнул в сторону, оборачиваясь. Поздно.

Вдалеке, в полурассыпавшемся доме, мелькнул силуэт. Еще снайпер.

Раздался выстрел. Хлопок, не громкий, но резкий, как удар плети по уху.

Джефф отшатнулся.

На долю секунды он не понял, что произошло.

Потом жгучая боль, удар молотом в правую сторону шеи. Он инстинктивно приложил руку и почувствовал, как горячая кровь заливает пальцы, течет в бронежилет, в грудь, в мир. Все, что он знал рушилось под ногами.

Снайперская пуля вошла сбоку, пройдя между жил, артерий, но по касательной распорола сонную.

Джефф рухнул на колени, хватаясь за горло, чувствуя, как тело слабеет. Мир поплыл. Сквозь шум боя он слышал, как кто-то кричит его имя. Кто-то ползет к нему.

Он хотел поднять голову, ответить, но руки отказывались двигаться. Пальцы как чужие. Он видел небо. Безмолвное, слепящее. Как туго натянутое полотно.

Он упал навзничь. Где-то вдалеке ревел двигатель.

Именно в этот момент тьма сомкнулась, и он ненадолго провалился в темноту

-Черт! Синий-1 ранен! -проревел Тревор в гарнитуру. -Нужна эвакуация!

-Контакт на востоке, второй этаж! -кто-то из морпехов выкрикнул, одновременно выдавая длинную очередь в окно, откуда, предположительно, стрелял снайпер.

Пули с визгом рассекали воздух. Песок и глиняная крошка били в лицо. Но все это будто шло мимо Джеффа.

Он лежал, откинув голову, не в силах повернуть ее, мышцы переставали слушаться. Он чувствовал, как каждый удар сердца выбрасывает наружу кровь, будто внутренний насос качает жизнь прямо в землю.

Кто-то упал рядом. Шлепнулась медицинская сумка. Над ним склонилось лицо. Солдат, молодой, с широкими скулами, в глазу кровь из-за лопнувших капилляров.

-Он еще жив! Господи, он дышит! Джефф! Сэр, слышите меня?

Слышал, но отвечать не мог.

Медик прижал рану бинтами, не мог остановить артериальное кровотечение. Все ухудшалось слишком быстро.

-Надо вытащить его! Давай, Бен, помогай!

Они подняли его наполовину. Ноги волочились по земле, пальцы сжимали ткань, но не чувствовали ее. Глаза с трудом фокусировались. Лицо Тревора мелькнуло в поле зрения. Шлем сбит набок, обветренные губы что-то кричат, но четкого звука нет. Он все слышал будто сквозь толщу воды.

Машины стояли за холмом. Солдаты стреляли в ответ, прикрывали отход. Бой стал хаотичным, но контроль еще сохранялся.

Мир качнулся, потом снова. Его тащили.

С каждой секундой всего становилось меньше: воздуха, ощущений, мыслей.

Он вспомнил запах мокрой травы в детстве. Как однажды катался на велосипеде мимо озера, и внезапно его накрыла тишина, весь мир затих. Как будто даже птицы не осмеливались шевельнуться.

И сейчас та же тишина.

Только вместо озера выжженная долина, вместо птиц выстрелы.

''Вот и все? '' -подумал он. Без отчаяния и надежды. Просто факт.

Как будто сознание принимало неизбежное, но тело боролось.

-Мы его теряем!

-Где вертолет?! Нам нужен эвак!

-Боже, он весь в крови, вы посмотрите, черт, нужна нормальная перевязка!

Джефф чувствовал тепло. Сначала на шее, потом на плечах, потом… все ниже.

И это тепло было уже не его.

Он открыл рот и хотел сказать: ''я готов''

Но губы только дрогнули, пальцы больше не шевелились.

Где-то вдали слышен приглушенный звук винтов. Вертолет приближался. Кричали. Стреляли. Кровь лилась, но все это было далеко. Как будто через три стены.

Он был погружен внутрь себя и впервые за много лет, совсем один.

Сначала пришел запах мокрой доски и хлорки.

Он сидит на краю бассейна, шесть лет, в руках пластиковый кораблик.

Отец развалился в шезлонге, с сигаретой, глаза смотрят в пол, лицо хмурое.

Мать улыбается, делает фото.

Смех.

Он ныряет.

Потом темная комната.

Ему двадцать. В углу чемодан.

На столе уведомление вызова в заграничную командировку. Взгляд матери, острый, как лезвие.

-Ты не обязан идти, -говорит она. -Это все их война, не твоя.

Он не отвечает. Просто смотрит в зеркало. Там -жесткое лицо, уже чужое.

-Я знаю, -шепчет он. -Именно поэтому я и иду.

Рывок. Шум. Дым.

Он снова в Афганистане, но в другом месте, в другой раз. Год 2008. Патрульная машина горит, крики, кто-то орет:

-Чисто!

Он поднимает автомат, стреляет в человека с гранатой. Слишком поздно.

Взрыв.

Свет.

Ничего.

-Сэр? Джефф? -голос в темноте.

Он оборачивается - стоит Стивен, тот самый морпех с ''Хамви''. У него в груди дыра. В глазах что-то похожее на жалость.

-Вас сильно задело, сэр, -говорит он. -Мы не успеваем.

-Я… жив? -спрашивает Джефф, но губы не шевелятся. Только мысль.

-Пока да.

Огонь. Тишина. Голоса.

-Программа готова, -говорит человек в пиджаке.

-Он не знает, куда попал, -отвечает другой.

-В этом и суть, -голос третьего, насмешливый. -Главное не мешать. Пусть сам пройдет.

Джефф пытается открыть глаза. Но их нет. Тела нет. Только вспышки. Импульсы.

Память живет сама по себе.

Он вспоминает лицо женщины, которую когда-то любил. Брук. Она смеялась, когда он сказал, что однажды исчезнет, не попрощавшись.

-Только попробуй, Джефф, -шептала она. -Я тебя из ада достану.

Он ушел через три недели, без звонка и прощаний.

-Прости, -шепчет он в пустоту.

Тени. Люди в форме. Миссии. Горы трупов.

Он был хорошим агентом. Потому что был пустым внутри. А теперь он снова пуст. Только по-настоящему.

Где-то внутри черепа - гул. Пульса больше нет. Звуки меркнут.

Он чувствует, как что-то выскальзывает, как воздух из пробитой шины.

Не боль и не страх. Только ощущение приближающегося финала. Он больше не чувствует рук.

Сначала исчезли пальцы, словно их отморозили, и они просто отвалились из реальности. Потом ноги. Вес тела больше не ощущался. Ни давления, ни боли, ни тяжести бронежилета, ни пульса.

Реальность стиралась по частям, но он был жив. Или думал, что жив.

Открыть глаза невозможно. Тело не подчинялось, потому что тела больше не было.

Звук стал вязким, как патока. Вертолет исчез. Крики исчезли.

Голоса, даже собственные мысли гасли, становились эхом без источника.

Он был в тонущем мире. Мире, где каждый слой реальности отходил, как кожа с ожога.

''Смерть? Окончательный финал и небытие. ''

Слово дрогнуло в глубине сознания, как запоздалый вопрос.

-Ты умираешь, -прошептал чей-то голос. Слишком ровный. Ни мужской, ни женский, будто внутри него самого. -Все кончено, Джефф.

Он пытался вспомнить, кто он. Имя. Прошлое. Что было до выстрела.

Пустота.

Только факты, голые, без эмоций.

-Агент.

-Афганистан.

-Враг.

-Пуля.

-Шея.

-Кровь.

Ни образа. Ни цвета. Все ушло.

Осталась только тьма. Не черная. Слепая, абсолютная, без поверхности, направления или глубины.

Ни вверх, ни вниз. Ни до, ни после. Он был, но не существовал.

И в этой пустоте тишина. Настоящая. Без ожидания, без времени, без самого понятия ''тишины''.

И вдруг ощущение взгляда. Кто-то наблюдал. Кто-то еще был здесь. Не человек, не дух, не бог.

Что-то другое. Извне, как оператор, заглянувший внутрь экспериментальной капсулы.

-Ну что, морпех… -тихий смешок. -Тебе, похоже, все-таки не повезло.

Смех был не злобный. Он был почти дружелюбный, почти человеческий.

Так смеются трикстеры, когда ловушка срабатывает, а ты сам залезаешь в нее по уши.

-Интересно… что ты сделаешь, когда поймешь, куда попал?

Эхо разнеслось в темноте, как брошенный в бездну камень. А потом исчезло.

И он остался один.

Но знал, ненадолго, никакого света не было.

Не было и тьмы, потому что для тьмы требуется хотя бы намек на пространство, на ориентир, на различие между тем, что есть, и тем, чего нет. Здесь не было ничего. Ни тела, ни формы, ни направления, ни самой возможности задать вопрос "Где я?", потому что язык, мышление и ощущение перестали существовать в привычных границах.

Сознание, если это еще можно было так называть, существовало, но не мыслило. Оно плыло, медленно растворяясь, будто раскаленный металл, погруженный в ледяную воду, теряя форму, звук, память.

Не было ни времени, ни пространства. Ни прошлого, ни будущего. Все, что было - это какая-то тусклая, почти погасшая искра, еле уловимое чувство себя. Без имени, цели, просто присутствие.

Он не чувствовал боли и не чувствовал облегчения. Все, что делало его собой, исчезло. Даже воспоминания, еще живые в последние мгновения, теперь были где-то за завесой, словно фотографии, давно выцветшие под солнцем, утерянные на чердаке, к которым нет дороги.

Глава 2

Сначала был просто импульс, не мысль, не образ, даже не вопрос. Скорее... отголосок привычки быть живым. И этого было достаточно. Что-то внутри, где-то в самом центре выгоревшего "я", шевельнулось, подобно угольку под толстым слоем пепла.

Он не чувствовал тела, не ощущал границ. Но он был и все еще существовал в какой-то степени.

В ЦРУ их учили восстанавливаться после пыток, после изоляции, после сенсорной депривации, когда неделями ты мог находиться в темноте, в тишине, в одиночестве. Методика была проста: контроль. Рефлексия. Фиксация точки "я". Не позволить разуму разорваться. Не позволить себе утонуть в ничто.

-Кто я? - вопрос без голоса, но с направлением.

Ответ не пришел. Не потому что он был невозможен, а потому что вопрос сам по себе был ложен.

Он попытался пойти по стандартной цепочке: "Имя. Место. Цель".

-Имя: Джефф... - попытка фиксации.

Что-то отозвалось. Имя не забылось. Оно все еще имело массу. Но все остальное…

-Место..?

Пустота.

-Цель..?

Молчание.

Инстинкт подсказывал: зацепиться за ритм. Сформировать привычную структуру. Он начал внутренне "дышать", как учили - не телом, а мысленным циклом. Вдох - фиксация. Выдох - оценка. Вдох - фиксация. Выдох - контроль.

Сколько времени это продолжалось, он не знал. Оно шло иначе. Может быть, все произошло за секунду. Может за тысячу лет или сто тысяч лет.

Но в какой-то момент он ощутил пространство. Не место, а нечто, с чем можно было соотнести положение. Как если бы вся бесконечная тьма приобрела чуть заметный вектор. Не вверх, не вниз. Просто направление. Разность в ничто. Противоречие, которое позволяло ощущать: вот здесь - я. А вот там - не я.

С этого все и началось.

Он не знал, как он встал. Или "сдвинулся". Или просто сосредоточил себя в точке, откуда можно было начинать движение. Но он пошел. Шаг за шагом - без ног, без опоры, без расстояния. Просто движение мысли в сторону, которую он не мог определить, но ощущал, как единственно возможную.

Это было странное странствие, он шел по абсолютной бездне, где не было ни препятствий, ни цели, ни горизонта. И все же он двигался. Возможно, двигался в себе. Возможно, по остаточному следу воли. Возможно, его вел кто-то другой, но он шел.

И чем дальше он шел, тем более чуждым становилось все, что он знал прежде. Правила, рефлексы, обучение - все было здесь бессмысленно. В этом месте нельзя было доверять ощущениям. Все, что ты думал - лишь твои привычки. Здесь они ничего не значили.

Там, где ты ждал пустоту, могла возникнуть плотность. Где ты думал о себе, могло откликнуться что-то другое. Мир был не враждебен. Он был равнодушен. Это было поле, не имеющее намерений.

И все же что-то в нем пульсировало.

Он шел долго. Слишком долго, чтобы измерить. В какой-то момент попытался остановиться и понял, что не может. Он уже не управлял направлением, только осознавал, что движется.

И вдруг изменение.

Как если бы за мгновение вся "вода" вселенной закипела, а перед ним возникло давление, ощущение надвигающегося цунами, разлом в самом сущем.

Произошло нечто. Мир взорвался. Без звука и света.

Но с ощущением, что создается все. В одну вечность, прорывающуюся сквозь него, родилась сложнейшая структура. Трехмерное пространство с переплетением полей, линий энергии, вероятностей. Целая Сеть.

Джефф не видел, но знал: появилось время, направление, материя, энергия, смысл. Как будто кто-то нажал на кнопку "Пуск" в программе, которую никто не писал.

Ему стало тяжело. Кто-то давил одни своим присутствием. Он чувствовал, что не один здесь. Кто-то еще пришел. Не из его мира, не из его времени.

Это было присутствие. Не тело, не форма, а чистая воля. Концентрированная до такой степени, что сама пустота отпрянула. Джефф столкнулся с сущностью, для которой он был... ничем. Менее чем пылью. Просто пятном, помехой, искривлением.

И это существо - тот, кто сотворил, почувствовал его.

Он знал это, потому что весь бесформенный космос вдруг уставился на него, как глаз, открывшийся во тьме.

И вот настал миг встречи. Сначала пришел свет.

Не луч, не вспышка, не сияние - свет, который был материей, ощущением, звуком, запахом и мыслью одновременно. Он не просто освещал, он составлял все. Свет, что тек, как ртуть. Свет, что скручивался спиралями и шел по венам пространства, как первичная кровь мироздания.

Джефф не видел глазами, он ощущал то, что можно было назвать зарождением. Вокруг него не было ничего похожего на космос в привычном смысле. Не было звезд, галактик, черных дыр. Был только туман - живые, вибрирующие облака газов и энергии, пронзенные всполохами цвета, которые казались мыслью самой вселенной.

В воздухе, если это вообще был воздух, стоял запах грозы, как за мгновение до молнии. Все вокруг пульсировало ожиданием. Густые вихри материи оборачивались вокруг невидимых точек притяжения, ища форму, но пока еще оставаясь текучими снами. Некоторые сгустки таяли прямо перед ним, другие вдруг начинали петь, вибрируя не в звуке, а в самой ткани пространства.

И тогда он увидел Его.

Посреди огромного столба пыли и света, как в эпицентре циклона, возникла фигура. Не человек - нечто, только казавшееся человекоподобным. Оно стояло, не касаясь чего-либо, но все вокруг - туман, частицы, волны гравитации, вибрировало вокруг него, как вокруг центра тяжести мироздания.

Фигура состояла из сияния, плотного, как металл, и яркого, как солнце. Черты лица угадывались только в намеках: силуэт рта, отблеск глаз. И все же его взгляд был ощущаем, как давление на грудь, как ледяное прикосновение к самой душе. Существо смотрело прямо на него.

-Тебя здесь быть не должно.

Голос прозвучал не в ушах, а внутри, как будто мысль, пришедшая извне, как вживленный в мозг приказ. Не гневный, но твердый. Не истеричный, но как из уст того, кто привык, чтобы его слова становились законом.

-Ты… - фигура колыхнулась, будто колеблясь между формой и мыслью. - ...Не один из моих. Не создание. Не часть замысла.

Джефф не знал, стоял ли он на чем-то. Не знал, стоял ли вообще, но воспринимал ситуацию, как стояние перед чем-то величественным.

Он не дрогнул. Инстинкт в нем зашевелился: понять обстановку, оценить угрозу, не говорить ничего лишнего.

-Я не знаю, где я, - сказал он. - И не знаю, как сюда попал. Я… умер. Там. В Другом мире.

Вокруг сгустки магии, пульсирующие ореолы формирующейся материи, искры, высекающие из кривых линий пространства целые миры и разваливающиеся через секунду в сверкающую пыль. Все здесь подчинялось другим законам, мир возникал не столько по формуле, сколько по воле.

-Это место не для тебя.

Создатель шагнул вперед или мир сам сдвинулся, сделав расстояние между ними ближе.

-Здесь нет жизни и смерти. Здесь есть замысел. Сотворение. Моя работа.

-Тогда объясни мне, - сказал Джефф. - Объясни, что происходит. Где я? Кто ты? Почему я... все еще есть?

Создатель молчал. Его глаза, если то были глаза, сжимались, как две сверхновые в фазе сжатия. Пауза тянулась так, как может тянуться молчание бога, в мире, где время еще не закрепилось.

-Я - тот, кто построил это. Я - начало, воля, форма, первооснова. Этот мир был ничем. Теперь он - мой.

Джефф чувствовал: слова исходили не от уверенности, а от удивления. Этот "Создатель" сам не понимал, как Джефф оказался здесь. Он был сбит с толку. Зол, не столько на Джеффа, а на сам факт его появления.

-Я не создавал и не призывал тебя. Ты - ошибка.

-Или… меня сюда специально закинули, - тихо сказал Джефф.

Вокруг снова завибрировала пыль. Одно из облаков магии вспыхнуло розовым и тут же свернулось в узел, исчезая в собственной сингулярности.

Создатель замер, глядя на него, как человек посмотрел бы на муравья, овладевшего речью и начавшего задавать эзистенциальные вопросы.

-Уходи. Пока я позволяю.

-Рад бы, но я не могу. Я даже не знаю, куда идти. Я - просто душа. Заблудшая. Потерянная. Если ты действительно создатель этого мира… помоги мне.

Но вместо ответа в глазах существа вспыхнула ярость, сдержанная, но глубокая, не эмоция, а принцип. Мир вокруг вдруг сжался, как легкие перед криком. И в следующую секунду началось давление.

Джефф понял: это не конец. Это только начало столкновения.

Мир вокруг него содрогнулся. Не от гнева или силы, а от намерения.

Создатель не кричал, не угрожал, он просто решил, что Джеффа не должно быть. И во вселенной, где его воля была законом, этого было достаточно. Как режиссер, вырезающий лишний кадр из ленты, он протянул руку, и вся ткань бытия откликнулась.

Джефф не видел ее, ни кисти, ни пальцев. Но почувствовал: пространство сжалось, как кулак. Первородная энергия созидания хлынула к нему, как цунами, разрывающее саму суть. Это было не похоже на огонь, не на свет, не на энергию. Это было стирание. Удаление, без боли, без жестокости. Просто отмена.

-Ты был, - произнес Создатель, голосом уже не размышляющим, а повелевающим. -Теперь - нет.

И в этот момент Джефф понял: он исчезает.

Каждая грань сознания, едва собранного в цельную структуру, дрогнула. Словно песчаная фигура под напором ветра, он чувствовал, как его рассыпают, как его "я" теряет плотность, форму, обоснование. Личность уходила.

И все же, что-то в нем сопротивлялось. Не мысль, не вера, даже не страх.

А воля. Жесткая. Прямая. Грубая, как армейская команда: "Стоять!"

Он не знал, как это произошло. Но все, что он когда-либо был, весь гнев, вся дисциплина, весь упорный характер, натренированный в спецподразделениях, при допросах, в джунглях политики и песках войны, сжался в одно волевое усилие нечеловеческой мощи. И ударило обратно.

Не во внешнем мире. А в его границах. Во внутреннем ядре.

Вокруг него что-то возникло. Нечто, что не имело формы, но отталкивало чужое влияние. Как стена без цвета, барьер без структуры. Простая, прямая позиция: "Я здесь. Я не подчиняюсь".

И волна стирания, обрушившаяся на него, ударилась и распалась. Не с грохотом или взрывом. Просто не прошла. Как вода, лившаяся на невидимый купол. Создатель отшатнулся.

Не физически, в этом мире все было без тела. Но ощущение было именно такое: он не смог.

Джефф замер. Вокруг него заколебалась ткань новорожденного мира, заструились потоки энергии, изменились цвета. Сама логика реальности в этот миг треснула. Нарушилась монополия воли.

Создатель смотрел на него. Впервые внимательно, не с пренебрежением, а с осторожностью и подозрением. И, едва-едва, с... удивлением.

-Как? -произнес он. Слово было не гневным. -Как ты это сделал?

Джефф не ответил. Он не знал, что просто не позволил себя уничтожить.

Он не кричал, не атаковал, даже не пытался понять происходящее, просто отказался исчезнуть.

И в этом отказе была сила, против которой Создатель не мог пойти сразу. Не потому что был слаб. А потому что не предусмотрел. Мир содрогнулся снова, слова зависли в небытии.

-Ты чужой. Ты сбой. Ты… искривление.

Создатель опустил руки. Или его образ, заменяющий руки. Свет вокруг него вспыхнул ледяной вспышкой.

-Уходи. Ты здесь по ошибке. Ты не часть этого замысла.

И в этих словах не было страха. Была злоба пополам с уязвленной гордостью.

Джефф чувствовал, что создатель этого мира привык к одиночеству. Он был не просто богом. Он был властелином без вызова, царем, у трона которого не сидели советники, не спорили подданные, не возникало сомнений. Он был волей, растущей в пустоте, и здесь, вдруг, появился кто-то, кто не поклонился. Кто-то, кого он не создавал. И этот кто-то не исчезал.

Создатель поднял голову. Свет вокруг него начал меняться, не вспыхивать, а концентрироваться. И в этой концентрации уже не было сомнения. Только решение.

И вместе с этим все рухнуло. Он не успел даже подумать, что произошло. Не успел осознать, что сумел выстоять. Не успел задать вопрос: что теперь?

Потому что Создатель уже действовал.

Больше не было слов. Не было попытки понять, не было даже ярости, только решимость.

Вся та структура, что только что формировалась вокруг - вихри материи, струящиеся потоки силы, колыбель для только зарождающегося мира, в один миг сменилась направлением. Свернулась, закрутилась и обрушилась на него, словно сжимающийся горизонт.

Джефф почувствовал, как пространство ломается, будто ломается стена из стекла под звуком, не слышимым уху. Все вокруг будто проглотило себя. Внутрь. В точку. В направленную, сфокусированную волю, направленную на него.

Он не знал, что именно происходило, но он почувствовал боль. Настоящую, не физическую. Здесь боли от переутомленных мышц, переломов или ожогов не было. Это была какая-то особая боль на уровне бытия.

Словно кто-то царапал его суть, срывал слои с его души, выдирал нити, из которых он был соткан. Его личность, память, воля, внутренняя целостность - все, что делало его именно им, теперь рвалось на части, как ткань под острым клинком.

Джефф кричал.

Не ртом, его не было. Но вопль исходил из самой глубины сознания.

Чистый, искривленный, немой, но реальный. Он звучал в собственной голове, словно тысячи голосов, пытающихся одновременно сказать: "Я есть", и затыкаемые чем-то более могущественным.

Его не просто стирали, его заменяли. Каждая капля воли встречала сопротивление, и с каждой он слабел. И тогда он увидел Его таким, как есть.

Создатель - не бог, не демон, не архангел. Он - король.

Старый и одинокий.

Древний правитель мертвого трона, вырванный из легенд, из глубин времени, из народа сидов, ушедшего с лица земли тысячи лет назад. Его взгляд - не жестокий, но равнодушный, как у властелина, давно забывшего, зачем ему подданные.

Он не боялся. Он не ненавидел. Он просто не допускал иного присутствия.

И Джефф был ошибкой в его системе. Мир вокруг белел. Становился ослепительным. Материя исчезала, пространство сжималось в точку боли.

Он терял себя.

Борьба была. Но теперь односторонняя.

Он не мог больше сопротивляться. Ни сжаться, ни выставить барьер, ни удержаться за остатки воли. Все рушилось.

Он чувствовал, как уходит память.

Имя.

Речь.

Миссия.

Форма.

Желание.

В конце осталось только осознание, что это был последний миг.

И он провалился в небытие.

Больше не было звука. Не было боли. Не было движения. Не было даже самого осознания, что он был кем-то. Все исчезло.

Джефф ушел. Как вспышка, оставившая след на сетчатке или мысль, которую никто не успел закончить.

Ничего.

Даже меньше, чем ничего.

Не было ни тьмы, ни света, ни центра, ни краев. Ни памяти. Ни языка. Ни "я".

Только отсутствие.

Сколько это длилось, не было смысла спрашивать. Здесь не существовало времени, потому что не существовало сущности, способной измерить его. В этом состоянии Джефф был не больше, чем отпечаток, оставшийся на пленке вселенной, прежде чем она окончательно высохла. Отголосок, тепловая тень, дрожащая в вакууме.

Но нечто сохранилось.

И в один миг, если это был миг, внутри отсутствия вспыхнуло ощущение. Не мысль. Просто случайная флуктуация. Как если бы безбрежное море вдруг шевельнулось в глубине, оттого что кто-то, очень далеко, вдохнул.

И тогда построенная из пустоты клетка треснула. Осколок Джеффа не знал, кто он. Но он снова был.

Сначала как бесплотный и рассеянный наблюдатель. Он не чувствовал ни себя, ни тела, ни даже мышления, только подобие зрительных ощущений. И то, что он видел, рождалось перед ним, как танец материи и воли.

В пустоте, покрытой волнами энергий, вдруг возникла точка. Одинокая, вспыхнувшая в безвременье, она раздвинула ничто и родила звезду. Не такую, как в его мире. Не ядерную печь из водорода. Это было нечто другое. Магическое. Сжатая в шар воля и сила, белая, сияющая, словно пульсирующее сердце.

Вокруг этой звезды плавно, как в хороводе, закрутилась одна единственная планета. Огромная, с сине-зелеными отсветами, окутанная кольцами и вуалью из радужной пыли, сверкающей, словно измельченные самоцветы, плывущие сквозь небо.

Вслед за ней появляется небольшая луна, покрытая вспышками сверкающей магии и будто испещренная древними письменами. Все это было окружено плотной газопылевой завесой. Изнутри она переливалась зеленым, золотым, багровым и фиолетовыми цветами.

Мир был замкнутым и ограниченным, но живым.

Джефф, все еще бесплотный, чувствовал, как пространство собирается, как в замедленном вихре идут десятки циклов сотворения. Здесь время текло иначе. Тысячи лет промелькнули за мгновения. Континенты поднимались из океанов. Горные цепи росли как грибы. Вулканы исторгали не лаву, а чистейшую магию, реки светились не отражением солнца, а энергией воли Создателя, идущей из земли.

Джефф знал: этот мир не рожден эволюцией. Он спроектирован. Собран. Настроен, как сложный музыкальный инструмент, где каждая гора, каждый ручей, каждый порыв ветра - часть партитуры. Все здесь было не случайно, но и не идеально.

Чуждая и олепительная красота мира не прятала его ограниченности.

Он был единственным. Только одна звезда, одна планета, один замкнутый цикл. Все остальное отсечено. Ни других звезд. Ни других миров.

Никакой возможности уйти дальше, заглянуть за грань.

Как огромная клетка, выложенная из света, магии и божественного пения.

И все же это была отдельная вселенная, готовящаяся к появлению жизни.

И Джефф был впущен сюда. Или брошен. Кем? Почему? Он не знал, но чувствовал, что наблюдают. Что он - не случайность, не участник, не бог. Он - катализатор изменений, что скоро его путь начнется снова. Он висел в пустоте.

Не в той первородной, где не было даже "я". Нет. Теперь он ощущал себя. Он знал, что он есть. Он знал, что мир тоже есть, видел его во всей красе, в размахе. Он чувствовал теплоту белой звезды, видел медленное вращение единственной планеты вокруг нее, наблюдал, как за тысячи лет формируются горы, континенты, океаны, как воздух насыщается магией, как ландшафты становятся частью большой, сложной системы.

Но между ним и всем этим была преграда.

Она не имела формы. Ее невозможно было описать, но она была. Он не мог проникнуть. Не мог двинуться. Мир словно находился за стеклом, в аквариуме, внутри которого все кипело жизнью, а он оставался снаружи.

Джефф ощущал отчетливый запрет. Его удерживали, он был заперт.

Как программа, которую не запустили. Как голос, вырезанный из диалога. Как свидетель, которому не позволено участвовать в процессе. Его присутствие не учитывалось. Он не был частью мира. Он - помеха.

И все же он не исчез, он был, и он наблюдал.

И чем больше Джефф наблюдал, тем больше пульсировала его суть. Он не знал, кем был. Не знал, кем станет. Но знал, что не может оставаться снаружи. Что то, что создано внутри, не завершено без него. Он чувствовал себя ошибкой, но также исправлением. Фактором развития и роста.

Время текло. В мире внутри уже появились первые формы разума - светящиеся эфирные сгустки разной яркости, древние существа, сотканные из стихии и первичной воли. Они еще не обладали плотью, но они мечтали, они пели. Они смотрели в небо и создавали первые легенды, даже не осознавая, что их создатель все еще здесь.

И однажды стена исчезла.

Она не разбилась, не взорвалась, не отворилась, как врата.

Она просто рассосалась. Как забытый запрет. Как будто кто-то не здесь, не внутри, но где-то далеко решил: "Срок заключения подошел к концу."

В том месте, где барьер разделял "его" и "мир", в пустоте вспыхнуло сине-зеленое переливающееся пятно. Оно росло, как будто в космосе кто-то просверлил дыру астрономических масштабов.

Вскоре прореха приняла форму глаза - живого, глубокого, без зрачка, но с ощущением взгляда. И то, что когда-то было тюрьмой, стало порталом.

Его никто не звал, но он пошел.

И в тот миг, когда он пересек грань, вселенная встрепенулась. Мир внутри почувствовал вторжение.

Небо над планетой содрогнулось. Газы и пыль, веками движущиеся в строгом балете, вдруг завихрились. Магические течения вспучились, потекли в стороны, как если бы само поле мира начало разрываться. Облака света вспыхнули в верхних слоях атмосферы. Континенты дрогнули. Существа, что уже обитали на планете, почувствовали холод, не физический, а экзистенциальный, будто нечто другое входит в их замкнутый, устроенный, строгий мир.

Из Глаза прорвался сгусток сжатой до предела воли и тьмы. Это был Джефф.

Он не управлял полетом. Он не знал, где окажется, просто летел сквозь слои реальности, сквозь магические поля, сквозь небо, как метеор, несущийся из иного измерения. Его обволакивали вихри магии, огонь, искры. Он не сгорал. Он формировался.

В его сердце вспыхивали узоры. В его суть вплетались другие элементы. Что-то в мире само придавало ему форму, как будто реальность пыталась интерпретировать его сущность, сделать удобной, совместимой, приемлемой.

Когда Джефф прорвался сквозь атмосферу, он уже не был человеком, но был живым. Он упал на один из континентов с грохотом и прочими спецэффектами.

И удар был такой силы, что земля содрогнулась, магические поля забурлили, как кипящая вода в котле, а небо озарилось ярчайшей вспышкой света.

Он был в центре воронки с остеклившимся от температуры дном. И в этом эпицентре началось новое рождение. Сначала было тепло.

Не то, что помнилось кожей. Не жар солнца, не лихорадка, не всплеск адреналина. Это было внутреннее тепло, словно атомная печь разгорелась внутри груди и наполнила его суть текучим огнем, который не обжигал, но давал вес. Вес существованию. Вес "я".

Он лежал или, скорее, покоился, в гигантском кратере, в сердце которого камни до сих пор плавились, а воздух дрожал от магической перегрузки. Земля здесь была темна, почти как обсидиан, а в трещинах пульсировало сине-фиолетовое свечение.

Придя в себя, Джефф огляделся и увидел мир. Он не был похож на рай или ад, он был другим.

Высокий небосвод, пульсирующий без равномерного цвета. Он переливался от янтарного к глубокому сапфировому, и через него будто текли нити, как следы, оставленные пером великого художника. По небу ползли ленивые облака, не белые, а оттенков слоновой кости, лилово-серебристые, и казалось, что они не просто плывут, а наблюдают.

Там, почти на всем горизонте, висела Луна - огромная, невообразимо близкая. Она занимала треть неба. На ее поверхности можно было различить даже древние узоры, возможно, письмена, возможно шрамы. Свет, идущий от нее, был не лунным, а перламутровым, будто струился сквозь тонкие слои слюды.

А чуть выше нее зияло отверстие - разлом в самом небесном куполе, через который струился не свет, а нечто магическое. Плотные, многослойные газопылевые ленты, сверкавшие цветами, которых не могло быть: синее золото, черная бирюза, багряный с белым огнем. Этот вихрь был живым, и он не двигался, но присутствовал, как странный, вечный глаз, глядящий оттуда, откуда нельзя вернуться.

Джефф сел. Руки, если это были руки, не имели цвета. Они были темнее тьмы. Сгусток плотно сжатой материи, словно тень, вылепленная из антивещества. Поверхность была гладкой, но не отражала свет, она поглощала его. Вместо кожи - отрицание света. Внутри этого тела текло нечто, и в районе груди, где у человека было бы солнечное сплетение, сияло сердце - чистая точка огня, словно пульсирующий вулкан, но не красный - рыжий, с черной сердцевиной. Это пламя не грело, оно звучало гулкой мелодией или вибрацией в пространстве.

Новый Джефф не имел пола. Ни биологии, ни иных слабостей, свойственных хрупким организмам из плоти и крови. Он был создан или, вернее, перерожден.

И все в нем - говорило: "ты больше не человек."

Его рост был колоссальным - около четырех метров. Он чувствовал, как земля под ним прогибается не от массы, а от давления силы. Каждое движение руки, каждый взгляд отзывался в окружающем мире. Насекомые, чуждые, но похожие, как если бы стрекозу скрестили с цветком, взмывали в воздух, когда он смотрел на них. Трава откидывалась от его ног. А деревья с фиолетовой корой и серебряными листьями, шептали, шелестя звуками, похожими на язык, но не имеющими смысла.

Он поднялся.

Вокруг простиралась живописная долина, вылепленная с безупречным вкусом. Цветы, излучающие мягкое свечение, редкие кристаллы, растущие из земли, как живые, извивающиеся в такт неизвестной музыке. Ветер, наполненный ароматом, которого он не мог описать, нечто между озоном, сандалом и свежим хлебом.

И все это ощущалось поддельным.

Не фальшивым. нет. Но искусственным, слишком прекрасным, слишком идеально расположенным. Слишком… оформленным Мир был красиво-ложным, но ложь не была злой, она была привлекательной. Этот мир был создан тем, у кого действительно был вкус, кто понимал гармонию форм, ритмов и цветов. Его мог создать не глупец и не тиран, а поэт с манией величия. Бог-аристократ. Создатель.

И именно его дыхание все еще витало в воздухе. В каждой травинке, в каждом отблеске лунного света. Все было его, все говорило: "Здесь моя воля. Здесь мой стиль. Здесь мои правила."

Но теперь здесь был Джефф.

Он стоял среди пейзажа, словно пятно, не поддающееся стиранию. Сгусток тьмы с сердцем из потустороннего огня.

И он смотрел вверх, туда, где зиял разлом. Он не знал, зачем он здесь. Но чувствовал, что это только начало. Создавший эту ограниченную реальность автор непременно вмешается и предпримет новую попытку стереть Джеффа навсегда. Но он просто так не сдастся.

Он будет бороться. Сделает все, что потребуется ради сохранения себя и своего существования... Даже если придется сжечь мир вокруг.

Глава 3

Джефф медленно шел, не имя цели, маршрута, без понятия, что находится за горизонтом. Мир, в который он рухнул, был странно упорядоченным и одновременно необъяснимо живым. Земля под ногами дышала, буквально. Местами она испускала пар, тонкие, еле заметные клубы, как если бы сама планета пробовала выдохнуть. Воздух был густым, насыщенным ароматами, в которых перемешивались запах влажных листьев, пыли, горячего металла и чего-то чуждого, чего не должно было быть.

Все казалось слишком свежим, слишком новорожденным.

Он пересекал леса с серебряными кронами, где деревья издавали глухое эхо от собственных движений. Проходил вдоль некоторых рек, текущих не водой, а чем-то более вязким и плотным, возможно, живой магией, источающей сияние и гул. Иногда Джефф слышал в глубине леса крики существ - животных или разумных аборигенов, он не знал, и жизнь отзывались эманациями инстинктивного ужаса. Все чувствовало его. Он понял это быстро. Он не просто находился в мире, а влиял на него.

Первая катастрофа произошла, когда он попробовал прыгнуть через ущелье. Порывом воли, без серьезного физического усилия Джефф оттолкнулся, и в точке соприкосновения скала не просто осыпалась. Она испарилась, будто внутри был заложен тактический ядерный заряд, оставив после себя воронку в сотни метров. Он пролетел и приземлился среди деревьев, породив выброс магического огня, деревья превратились в обугленные головешки. Природа откликалась на присутствие Джеффа как чего-то чужого, несовместимого с этим миром.

Второй раз, когда он попробовал коснуться воды, река мгновенно вспенилась и волны вспыхнули багрово-фиолетовым огнем, выбросив в небо столб света. Из глубины вырвалось существо - не рыба, не зверь, не дух. Оно напоминало кальмара с крыльями, выросшими из головы и начало меняться прямо в воздухе. Оно вытягивалось, ссыхалось, искривлялось. Его плоть не выдержала соприкосновения с энергией, исходящей от Джеффа, и превратилась в дымящееся месиво из чешуи, зубов и красного света.

Он не делал этого сознательно, но мир подчинялся в своеобразной манере. Или, скорее, сгорал от соприкосновения с тем, что он из себя представлял.

Джефф понял: в этом теле, с этим сердцем, он - сила, которую сам не понимает. Сила, которую никто не контролирует. Он был чужеродным кодом, внедренным в тонко отлаженную систему. Реальность вокруг старалась не сопротивляться, но плавилась под ним, как свинец под открытым пламенем.

Он пробовал говорить, крикнул в небо, и туча разорвалась вспышкой магической молнии, пронзившей горизонт. Лес вокруг вспыхнул и рассыпался в пепел. Животные бежали от него, даже не видя.

Так он понял: он не совсем один.

Что-то наблюдало. Он чувствовал это, особенно ночью, когда сидел среди обугленных деревьев, среди последствий своего воздействий, и смотрел в небо, полное газопылевых завес и сполохами остаточных эманаций Творения. Он не чувствовал Создателя. Тот больше не появлялся, но Джефф знал, что не забыт

Время текло, пришелец не знал, сколько дней прошло, если здесь вообще существовали дни. Солнце в этом мире не двигалось. Белая звезда стояла в зените неподвижно, разливая на землю равномерный свет, как сценический прожектор, под которым вся жизнь вынуждена играть свои роли. Тени не двигались. Только внутренние часы подсказывали: ты долго идешь, долго смотришь, долго живешь.

Он шел, теперь уже осторожнее, стараясь не трогать мир слишком сильно. Поначалу каждый шаг оставлял за собой шрамы - реальные трещины, геологические разломы, разрушенные скалы, выжженные овраги. Но с каждой новой милей он учился вкладывать меньше сил.

Он дышал и воздух перестал искриться. Он касался земли, и она больше не трещала. Джефф даже сел однажды у ручья текучего света, вязкого, как живой металл, и он не испарился.

Это было достижение. Он начал ощущать структуру, словно слышал резонанс, музыку, которая играла в этом мире, если не ломать ее давлением своей собственной мощи. Все здесь работало по принципу гармонических резонансов. Поля, леса, энергия, все откликалось на мысленные команды, но в них не следовало вкладывать эмоций.

Джефф присел у подножия одной из гор. Та поднималась в небо на несколько километров. Необычная гора состояла из черного стекла, посеребренного по краям, как будто ее выдул гигант из вулканического пепла и залил каплями жидкого света. Над вершиной горы парила туманная дуга, то ли кольцо, то ли радуга, дрожащая от малейшего колебания магии. Он поднял руку.

И подумал: "Пусть гора станет легкой". Ничего не произошло.

Он задумался, сосредоточился. Вдох-выдох. Не приказывай, предложи.

-Лети, - прошептал он.

И гора всколыхнулась. Не взорвалась, не раскололась, а поднялась на несколько метров и зависла в воздухе. Джефф ощутил, как пространство сопротивляется, дрожит, но не ломается. Он отпустил.

И гора опустилась, мягко, с треском каменных жил и облаками пыли, без катастрофы, без паники среди живых форм. Он рассмеялся. Впервые за все время по-настоящему.

-Получается!

Смех отозвался эхом в долине, оно вернулось разбавленным сторонними звуками, как будто мир внимал. Джефф шел дальше, теперь не разрушая, а изучая и постигая Творения.

Он нашел расщелину, где в тенях жилы кристаллов "дышали", медленно вспыхивали и гасли в такт его шагам. Он прошел через долину, где цветы пели. На самом деле пели, тянули к свету лепестки и издавали тонкие мелодии, как стеклянные арфы. Он попытался коснуться одного и тот завибрировал, а рядом вспыхнул целый ряд растений, откликаясь на волну. Целое сообщество.

Он понял: здесь все живое. Не в биологическом смысле, а в том, что все чувствует и все боится его ауры.

Джефф по-прежнему аномалия. Гость, вторгшийся в чужой монастырь.

Но теперь его влияние ощущалось менее разрушительным, не вызывало катастроф. Лишь волнение и с этим волнением появилось чье-то внимание. Он не сразу почувствовал, но за ним начали мягко и ненавязчиво ледить. Как если бы приближались те, кто умеет не тревожить пространство.

Джефф остановился, глядя на серебряный лес. Листья не шелохнулись. Никакого запаха, звука. Но он знал, что неведомые наблюдатели здесь.

Шестеро высоких, светлых фигур. От них исходил не животный страх, а сознательное любопытство.

Они вышли из леса, как призраки, не торопясь, без звука. Ни одна ветка не хрустнула под их шагами, деревья не шелохнулись. Но Джефф знал, что они двигались.

Их было шестеро. Высокие, каждый почти в три метра ростом, стройные, но не хрупкие. Легкие и плавные движения как у тех, кто всегда в согласии с миром. Кожа белая, как свежевыпавший снег. Волосы серебряные, спадающие почти до пояса. Глаза желтые, глубоко светящиеся, с вертикальным зрачком, как у больших кошек. Не животные, но и не люди. Они обладали неземной красотой и очарованием, но не красотой человека. Их красота исходила не от симметрии или гармонии черт, а от чего-то более древнего. Чистая функция. Как будто их формы были выбраны самой природой как идеальные сосуды.

Они остановились в нескольких метрах, не приближались. Джефф молчал.

Одно из существ, облаченное в длинную голубую тогу, шагнуло вперед. Лицо женственное, но не женское. И внимательный, изучающий взгляд, но не опасливый. Он заговорил первой на языке, которого Джефф не знал, но четко понимал вложенный в слова смысл.

-Мы чувствовали, как мир дрожит от твоего прикосновения. Линии силы искривились. Потоки изменили направление. Сеть Творения сотряслась. Это не бывает просто так.

Голос глубокий, почти музыкальный, словно каждый слог сплетался из света.

Джефф молчал и не знал, что сказать. Они чувствовали его, они знали, что чужак отличается. Он смотрел на них и вспоминал, или как-то считывал информацию. Слово всплыло само собой. "Ши". Он напрягся.

-Сидхе, - проговорил он. - Ши… так назывался народ в мифах. В кельтской мифологии. Старший народ, обитатели холмов, потомки богов. Волшебники, воины, прекрасные и опасные.

Еще один из них шагнул вперед делает жилистый мужчина, с лицом, как выточенным из серебра, облаченные в набедренную повязку.

-Мы носим это имя по праву. Мы - перворожденные. Ши. Созданные первым светом. Его дыханием.

-Ты говоришь о Создателе, - тихо сказал Джефф.

-Да. О том, кого ты однажды видел.

-Вы знаете? - Он сдвинулся ближе, настороженный.

-Мы почувствовали. Сеть сказала. Его след остался на тебе, как ожог, а твой отпечатался на всем мире и почти каждом его обитателе.

Они приблизились, без явной враждебности, но с недоверием.

-Кто ты, чужак? - спросила женщина с глазами из янтаря. - Ты не из нас. И не из Тех, кого он создал потом. Ты из-за пределов за Завесой.

Джефф выдохнул. Он не знал, как объяснить. Все в этом мире казалось иным, но он чувствовал, что им можно говорить не все.

-Я… не из этого мира. Я умер в другом. Попал сюда, потом ваш Создатель запер меня во тьме, барьер пал, и я рухнул сюда. Сквозь… ту дыру на небе в форме глаза. Или… разлом. Не знаю. Это не мой выбор.

-Ты нестабилен, - сказал третий. Самый молчаливый. С лицом воина, с руками, исписанными знаками, переливающимися светом. - Ты повредил мир. Ты выжигаешь все вокруг, искажаешь магию и саму основу бытия.

-Знаю, - хрипло сказал Джефф. -Но с тех пор я научился не разрушать все подряд.

-Вопрос в том, зачем ты здесь?

Джефф не ответил. Он смотрел на них и понимал: они боятся. Не его. Не прямо, а того, что он означает. Он - ошибка в симфонии Творения. Звук, которого не было в изначальной партитуре.

-Мы не враги, - сказала первая. - Мы… хотим понять.

-Я тоже, - сказал он. - Я не знал, что такое этот мир. Кто его создал, но когда я смотрел на небо, и чувствовал стены… Я понял: это… все один мир, одна звезда. Все ограничено.

И тут впервые Джефф заметил реакцию. Мгновенный обмен взглядами между шестью, похожие на удивление.

-Ты… видел Завесу? - спросил один из них.

-Я был по ту сторону, - сказал Джефф. - Я видел, как этот мир строился. Он великолепен, но он - клетка.

И снова тишина.

Они стояли долго, потом один из ши, тот, что был визуально старше, с голосом, похожим на звон стали, сказал:

-Создатель… устал. Он завершил дело и отступил в раздумья. Он давно не с нами. Мы - его продолжение. Он дал нам волю следить и исправлять.

-Вы его дети?

-Мы - Его форма, продолжение, отражение. Мы называем себя детьми, потому что Он был первым, а мы Его перворожденные.

Джефф кивнул.

-Я не хочу разрушать этот мир, - сказал он. - Но я не могу… игнорировать правду, здесь только одна планета. Все остальное за Завесой.

-Завеса непроницаема, - тихо проговорила женщина. -Так завещал Он.

-А если это ложь? - спросил он.

-Ты хочешь доломать небо? - спросил один из них, уже не пряча напряжения.

-Я хочу знать, зачем поставили барьер

Они не ответили, но зерно сомнения было посеяно

Тишина растянулась, Джефф стоял один против шестерых, но не ощущал угрозы, только напряжение. Как перед бурей, которой, может, и не случится, но воздух уже наэлектризован. Любое неосторожное слово разожжет пожар опустошительной драки существ полубожественного уровня.

Старший из них Кумлин в набедренной повязке шагнул вперед. Джефф просто узнал его имя или, что вероятнее, Кумлин позволил это сделать.

Он был самым высоким, самым задумчивым, серьезным. Его лицо казалось вырезанным из светлого гранита, без морщин и выраженных эмоций. Глаза желтые, точно янтарь с застывшими в нем искрами. Голос звучал сдержанно, но в каждой ноте чувствуется авторитет, накопленный веками наблюдения, знания, власти.

-Чужак. Ты говоришь слова, которых в этом мире не произносили с момента его сотворения. Мы - первые, мы были здесь с самого начала. И мы видели, как развивалось все: материи, потоки, сущности. Мы помогали структуре лечь ровно. Мы следили, чтобы хаос не пророс, -он не повышал голоса, но в нем чувствовалась усталость, как у того, кто слишком долго держал баланс, и боится, что одно слово разрушит все. -И теперь ты заявляешь, что все это - неполное? Что-то, что было завершено и признано совершенным - лишь клетка?

-Я не заявляю, - спокойно ответил Джефф. -Я точно знаю. Я был по ту сторону. Видел миллионы звезд, галактики. Пространство, которое не заканчивается. Здесь - одна звезда, одна планета, один купол, даже Луна почти декоративна. Этот мир красив, но слишком мал, смехотворно мал по сравнению с предыдущим необъятным космосом.

Рядом с Кумлином выступила Багда в закрытом белом платье, высокая, статная, с тяжелым взглядом и волосами, заплетенными в серебряные кольца. Она смотрела на Джеффа, как учитель на ученика, решившего ставить под сомнение саму программу.

-Малая бесконечность - все равно бесконечность, - сказала она. - Здесь нет лишнего. Здесь все в гармонии. За пределами - хаос. Шум. Смерть. То, от чего Создатель освободил этот мир. И если ты пришел оттуда, может, не ты ли и несешь заразу?

Джефф не ответил сразу. Только перевел взгляд и заметил движение в глазах Арэнэ.

Она была моложе всех или просто иначе вылеплена. Лицо чуть мягче, чуть тоньше, с почти детским изгибом губ, с тем светом в глазах, который свойственен тем, кто еще верит в возможность перемен. Она смотрела на него не с отторжением, а с вопросом.

-Ты правда видел другие звезды? - спросила она. - Иные миры?

-Видел, - кивнул он. - Я был там, жил и умер. А этот мир, как пузырь, искусственно созданный, со вкусом, но ограниченный.

-Но зачем? - прошептала она. - Зачем… ограничивать?

-Ваш Создатель - такой же, как и я. Пришелец извне, просто он более древний. А мы с ним стали жертвами чьей-то шутки... или эксперимента.

Рядом стояла Эдрен - молчаливая, с волосами, собранными в узел, и глазами, слишком задумчивыми для ее юной внешности. Она не выдала ни согласия, ни несогласия, но ее поза изменилась. Стала внимательней. Она стала прислушиваться к Джеффу

-Не все, что выходит за рамки является злом, - сказал Джефф. -Хаос - не всегда является угроза.

-Ты находишься здесь по милости нашего Отца, - возразил Бел, другой брат, с резкими чертами и жестким профилем. - Не обольщайся. Этот мир тебя принял, ты обязан уважать его границы и правила.

-Уважать не значит слепо поклоняться, - ответил Джефф.

Кумлин поднял руку. Все стихли.

-Хватит! Мы услышали тебя, чужак. Мы увидели, что ты - не чудовище, которым выглядел изначально, но ты не из нас Этот мир не был создан для вопросов. Он - ответ сам по себе. Мы будем наблюдать и если ты нарушишь равновесие, мы остановим тебя. Но сейчас… Мы уходим.

И он развернулся. Все последовали за ним, кроме Арэнэ. Она стояла еще секунду, смотрела на Джеффа и прошептала:

-Если ты прав… Я не хочу быть просто украшением...

И ушла, а он остался. С мыслью, что трещина в убежденности перворожденных появилась. Когда шестеро исчезли, лес словно выдохнул. Джефф остался один, но одиночество было другим.

Раньше оно тянуло за собой тишину и ощущение изоляции, теперь все изменилось. Пространство перестало быть индифферентным. Оно внимало. Словно теперь у него было нечто, что слушало и наблюдало. Джефф почувствовал это не сразу, а в мелочах.

Когда он прошел по каменной тропе в сторону северного плато, земля больше не вздрагивала под его ногами, чуть-чуть меняя рельеф. Трава, растущая у подножия холма, наклонялась не от ветра, а от присутствия. Воздух чуть гудел, как перед грозой, но не угрожающе, а вопросительно. Что-то в мире менялось. И он это чувствовал.

Джефф сел на камень у реки, где вода струилась не по руслу, а по ритму - волнами, завихрениями, которые исчезали при малейшем нарушении покоя. Он опустил руку в поток, не разрушая, не приказывая, и вода сжалась вокруг пальцев, образуя спираль. Без боли и сопротивления. Она узнала его.

Он вытянул ладонь вперед, и в воде возникли смутные образы. Лица. Движения. Глаза Арэнэ, полные вопросов. Тень Кумлина, давящая авторитетом. И... еще что-то.

Светлый контур, за которым он не мог разглядеть форму. Как будто сам Создатель теперь мельком скользнул по грани его восприятия. Не приближаясь и не вмешиваясь.

Он встал и пошел дальше, теперь по бездорожью. Под ногами земля была мягкой, влажной, усеянной живыми кристаллами, которые расплывались в туман, едва он проходил. Птицы, если это были птицы, летали на уровне его плеч, с прозрачными крыльями, сквозь которые пробивался свет.

И снова он чувствовал: они смотрят. Существа. Мир. Возможно, сам Тот, кто за пределом.

Джефф не знал, что теперь делать. Он не был ни бунтарем, ни миссионером. Он был фактором, искажающим структуру, и больше мир не мог оставаться прежним.

В тот же вечер, когда небо не потемнело, оно никогда не темнело, но стало тусклее, он остановился у обрыва. Внизу долина, усеянная светящимися травами, чьи лепестки тянулись вверх, будто молились чему-то незримому.

Джефф посмотрел на горизонт, на белую неподвижную звезду, на завесу пыли за краем неба. И понял, если в этом мире есть законы, то он сам стал нарушением.

Не монстр, не враг всего живого, а альтернатива. Только чему? В этот момент вдалеке мелькнули три светящиеся точки. Джефф не удивился. Он знал: они вернутся.

Арэнэ пришла под утро.

Если это можно было назвать утром в мире, где солнце не двигалось, где день не сменялся ночью. Но свет изменился, стал мягче, как будто мир сам решил притушить краски, позволить тишине стать более живой.

Джефф сидел у обрыва, смотрел на магическую долину, где переливалась трава, и время колыхалось в воздухе, как пар. Он не обернулся, когда услышал ее шаги, просто почувствовал раньше ее присутствия без тени враждебности.

Арэнэ вышла из рощи одна, в простой одежде из живой ткани, сотканной, как казалось, из света и тумана. Волосы собраны в одну косу, глаза - как открытые окна в душу. Она стояла немного в стороне, неловко, как гость, явившийся без приглашения, но слишком гордый, чтобы извиняться.

-Я знала, что ты почувствуешь меня.

Джефф кивнул.

-Ты первая из них. Хорошо, начало положено.

-Я боюсь, - честно ответила она. -Не тебя, я боюсь жить всю вечность внутри чужой клетки

Он впервые внимательно на нее посмотрел. В Арэнэ было что-то другое. Ее кожа сияла слабее, чем у других. Линии лица мягче. Голос живой, без властных ноток. В ней было нечто непредсказуемое, бунтарское.

-Твои братья и сестры считают, что этот мир завершен, - сказал Джефф. - Но ты чувствуешь, что это не так.

-Я не чувствую, я знаю, - прошептала она. - Ты… не такой, как мы. Мы созданы. А ты… пришел.

Джефф посмотрел в небо, туда, где за границей пульсировала Завеса.

-Я упал оттуда. Случайно или нет, это неважно, но теперь я здесь и вижу, что этот мир красив, прекрасен. Продуман, но не весь.

Ши подошла ближе, села рядом. Ее волосы слегка светились в тени, глаза горели желтым светом, в них уже были сомнения, которого не могло бы быть у безвольных марионеток.

-Мой брат Кумлин говорит, что Создатель дал нам мир, в котором не осталось нужды в росте. Что совершенство достигнуто, и все, что нужно - соблюдать Его заветы.

-А ты?

-Я хочу... задавать вопросы, - сказала она. -Идти своим путем, даже если не знаю, куда он приведет.

Джефф повернулся к ней.

-Это значит, что ты не просто глупая марионетка.

Арэнэ чуть улыбнулась.

-Расскажи мне… о твоем мире. О других звездах и Земле.

Он посмотрел вдаль и впервые вспомнил не боль, не пули, не жар песка, а океан и волны. Ночные города. Гудение автострад. Смех. Бессонницу. Промокшие ботинки. Он много рассказывал.

Он не пытался поразить, не сочинял, а говорил просто и прямо. О людях, о добре и боли, о том, кем был. О том, как он умер и о том, как очнулся в ничто, столкнулся с Создателем и оказался заперт на целые эпохи

Арэнэ слушала широко раскрытыми глазами, не прерывая, не перебивая. Она не задавала вопросов, потому что все было вопросом.

-У нас не бывает случайностей, - сказала она, когда он замолчал. -Все, что появляется, имеет место и объяснение. Но ты… не укладываешься в замысел.

-А может, объяснение в том, что иногда объяснения не бывает?

Девушка долго молчала, потом сказала:

-Я не хочу возвращаться такой, какой пришла. Я хочу, чтобы во мне что-то осталось от этой встречи. Иначе все это зря.

***

Дети Создателя собрались на плато Тишины, как всегда.

Это было место, где впервые упал свет Создателя. Здесь под ногами не было земли, только гладкая, полупрозрачная плоскость, напоминающая лед над бездной. Под ним никакой материи, только тьиа с искрами энергии, как пульс самого мира.

Кумлин стоял в центре круга, скрестив руки за спиной. Остальные полукругом, по рангу, по порядку. Все шестеро, как повелось с начала эпохи сотворения.

-Арэнэ, - произнес Кумлин. Его голос был спокоен, но в нем давление, как глыба, зависшая над головой. - Ты уходила.

Арэнэ не отводила глаз.

-Да.

-Одна, без предупреждения.

-Я пошла не за тем, чтобы нарушить правила, а за тем, чтобы понять.

-Он заразил тебя, - хрипло бросил Бел.

-Он открыл мне мир, - сказала она, не поворачиваясь к брату. - Он не призывал, он не убеждал, не требовал, просто рассказывал о чудесах за пределами нашего мирка.

Багда шагнула ближе.

-Он чужой. Он не из нас. Его не было в замысле. Он - шум в гармонии.

-А если гармония не завершена? - тихо сказала Арэнэ.

-Вздор! - сказал Тевтат. -Как ты смеешь сомневаться в Нем?

-Размышление, - поправила Эдрен. -Не равно сомнению.

Она говорила полушепотом, но все услышали. Кумлин нахмурился.

-Мы были рождены как наблюдатели и хранители. Как носители порядка.

-Не как слепцы, - тихо сказала Арэнэ.

Кумлин смотрел на нее с долей раздражения, хотя никогда не кричал и не ругался.

-Этот мир держится на законе и балансе. Что будет, если мы перестанем быть основой?

-А что будет, если мы - не основа, а цепи? - спросила Арэнэ. - Ты когда-нибудь задавался вопросом, почему Он не вернулся? Почему Он ушел в размышления?

-Потому что завершил работу, - сказал Бел. -Первый этап Творения.

-Или потому что где-то ошибся.

Тевтат выдвинулся на шаг вперед. Его рука, сотканная из магической бронзы, сжалась в кулак.

-Еще слово и ты уйдешь навсегда.

-Пусть говорит, - сказала Эдрен. -Изгонять кого-то за слова, которые тебе не нравятся - сущая глупость.

-Почему?

-Потому что она озвучила то, что мы все чувствовали, но не хотели признавать.

Они замолчали. Эта фраза ударила по всем, но вдруг Багда с тяжестью произнесла:

-Ты хочешь сказать, что… мы постоянно сомневаемся?

-Я хочу сказать, - проговорила Эдрен. -Что, возможно, наш Создатель дал нам не ответ… А загадку.

***

Она пришла снова, уже без колебаний. Той осторожной девы, что впервые вышла из рощи, больше не было. В ее движениях появилась внутренняя решимость, та самая, которая не требует криков, пафоса громких заявлений, как будто внутри нее что-то щелкнуло.

Джефф встретил Арэнэ на том же месте у обрыва, под куполом постоянного дня. Небо, как всегда, светилось, но теперь свет был чуть глуше, как будто нечто великое, что раньше пело, вдруг задумалось.

-Ты была у них, - сказал он, не поворачиваясь.

Арэнэ села рядом. Без слов. Только тень улыбки коснулась ее губ.

-Да, они обсуждали тебя. Некоторые уже боятся, другие злятся, потому что не могут объяснить, почему злятся. Но знаешь, что страннее всего?

-Что?

-Мы начали задавать вопросы. Настоящие. Не те, что звучат, чтобы формально подтвердить известный ответ. А те, что опасны, потому что не имеют нормального объяснения. Мы никогда так не говорили, никогда не спорили, никогда не сомневались.

-Значит, это был не мир, - сказал он, глядя на пульсирующую завесу на горизонте. -А… хорошо отлаженная система с покорными болванчиками.

Арэнэ вопросительно уставилась на Джеффа.

-Система? Что это?

-Множество элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом, которое образует определенную целостность, единство. Понимаешь?

-Мир вокруг... система?

-Да. Ты понимаешь, Арэнэ.

-И в этой системе ты - ошибка, то, чего не должно быть. Но и я, похоже… теперь тоже.

-Что ты хочешь теперь?

-Понять до конца. Я чувствую, что то, что мы называем пределами, это не защита. Это барьер, поставленный… либо из страха, либо из гордыни. Я не хочу жить под ним, как под потолком, который выдали нам вместо неба.

-А если за ним хаос?

-Тогда я хочу увидеть его сама. Пусть хотя бы на миг. Лучше миг настоящего выбора, чем вечность… по чужому замыслу.

Он кивнул, поскольку слышал эти слова в иной жизни. От иных людей, таких, кто шел сквозь огонь не потому, что хотел разрушать, а потому, что не мог жить во лжи, даже в самой красивой.

-Я не хочу рушить этот мир, - сказал Джефф. - Но я не могу жить в нем, если он сделан как клетка.

-Тогда покажи мне, - тихо сказала она. - Все, что знаешь. Все, что видел. Все, что помнишь о настоящем мире. Научи! Я готова слушать!

Джефф медленно вытянул руку, не как призыв, не как команда. Просто жест вперед, туда, где сверкали горы, переливались реки, где живой мир пел своей искусной, но незавершенной песней.

-Тогда иди со мной. Я не знаю дороги. Но знаю одно: ее не может быть, если мы не пойдем, будем искать выход вместе.

Арэнэ встала рядом с ним. Вдалеке, на одном из горных уступов, Эдрен стояла в тени крон. Она пока не вмешивалась, ибо сильны сомнения.

Дочь Создателя видела все и в ее взгляде не было осуждения. С этого дня началась их дорога, еще не битва, но первый шаг к разрушению прежнего порядка.

Глава 4

Первые дни они почти не говорили. После того как Арэнэ осталась рядом, они двинулись вглубь континента, туда, где деревья становились тоньше, воздух суше, а небо начинало переливаться оттенками, которых не было в привычной палитре мира. Магия здесь текла в земле вязкими потоками, как расплавленный металл. Ее пульс ощущался под ногами, в дыхании, даже в сердечном ритме. Пространство было насыщено потенцией, но без движения. Как незаряженный кристалл, как инструмент без музыканта.

Джефф шагал молча, Арэнэ тоже, они не нуждались в словах или жестах. Все, что происходило, было новым не только для нее, но и для него. Он больше не чувствовал себя проклятым. Больше не ощущал, что только разрушает.

Мир перестал враждебно реагировать. Словно признал его право на существование здесь.

На третий день пути они остановились у каменной арки, возвышавшейся посреди равнины.

Арка была явно не природной. Твердая, выточенная, с надписями, которых Арэнэ не знала. Но Джефф узнал их сразу, хотя сам не знал почему. Латиница. Римский стиль. Отголосок родного мира. След? Или насмешка?

Он подошел ближе. Надпись гласила:

"TEMPUS RUIT, VERITAS MANET."

Время уходит, истина остается. Джефф покачала головой.

-Вообще ничего не понимаю. Откуда это здесь? Для чего?

Арэнэ подошла ближе.

-Это не язык нашего мира.

-Это язык моего. Один из древних. Мертвый, но многие его учат для истории или для понимания корней.

Она провела пальцами по буквам, осторожно, как будто прикасалась к живому существу.

-Вы… учили мертвые языки?

-Учили, -кивнул он. -И не отдельные умники-энтузиасты, у нас были университеты, библиотеки, архивы, курсы по философии, археологии, посвященные этому. Мы копали вглубь собственного прошлого, даже не зная, зачем. Иногда просто чтобы не повторить ошибки. Иногда чтобы доказать, что мы лучше или из чистого упрямства.

Она слушала молча и что-то в ней откликалось. Желание узнать, испытать новые впечатления.

-Мы изучали звезды, -продолжал Джефф, лишь бы впечатлить спутницу. –Миллиарды световых лет вокруг, триллионы объектов. У нас были телескопы, спутники, обсерватории, станции на орбитах. Мы искали ответы, даже зная, что, может быть, никогда не доберемся до них. Потому что мы не совершенные, не вечные. Не выточенные в идеальную форму. Мы просто жили, много ошибались, но боролись

Арэнэ смотрела в небо. То самое ровное, совершенное, усеянное переливающимся облаками пыли и магии.

-А твой мир был лучше?

-Он был хуже, -тихо ответил он. -Больше грязи, несправедливости, угнетения, смертей. Мы ненавидели, убивали и разрушали собственные города. Но при этом могли и созидать.

-Как стихийное пламя?

Джефф кивнул.

-И все, чего мы хотели - это знать, зачем все это. Почему мы живем? Есть ли за пределами нечто большее? Тысячи религий. Миллионы теорий. Одни говорили: все случайность. Другие, мол, все созданы кем-то вроде вашего Создателя. А я… я никогда не знал и особо не искал.

Арэнэ опустилась на траву. Долина перед ними расстилалась до самого горизонта, как бесконечный лист, который можно было исписать.

-Отец и духи нам говорили: есть только то, что создано и больше ничего. Мы - Его сосуды, продолжение Создателя. Но я не хочу быть чьим-то эхом, загонять себя в искусственные рамки.

-Выбирать, значит ошибаться, я не могу обещать нам счастливого конца, Арэнэ, понимаешь? Создатель когда-нибудь потеряет терпение, разгневается, твои родичи ополчатся на нас. Мы словно очутились в архетипическом мифе про сотворение мира, где есть добро и зло, и роль вселенского зла, похоже, уготована мне...

-Я готова, -сказала она.

-Нет. К такому невозможно подготовиться.

После они устроили привал под пологом светящихся лиан, которые ночью не угасали, а начинали тихо пульсировать, как сердцебиение живой стены. Лес в этой части мира был не мрачным, но каким-то задумчивым. Он не давил, но и не звал, лишь позволял остаться.

Арэнэ сидела напротив, скрестив ноги. Ее волосы были распущены, как струящиеся нити серебра, впитавшие магические эманации. Она жадным до откровений взглядом впилась в Джеффа

-Научи меня.

-Чему?

-Всему.

Он усмехнулся, но не из высокомерия, скорее от умиления. Слишком знакомый был этот взгляд: как у новобранцев в самом начале, прежде чем они понимали, во что лезут.

-Тогда начнем с главного, -сказал он. -Тебя учили слушать. Я научу сомневаться.

Арэнэ чуть наклонила голову.

-Сомнение - шаг к разрушению. Так говорил Кумлин.

-В моем мире говорили: сомнение - шаг к пониманию.

Джефф собрал в руке горсть мелких камней. Бросил один на плоский камень между ними.

-Это - утверждение.

Бросил второй.

-Это - аргумент в его поддержку.

Третий.

-Это - аргумент против.

Четвертый.

-Это - альтернатива.

Пятый.

-А это - пустое предположение, замаскированное под знание.

Он положил шестой камень рядом с первым.

-А это - ты. Твоя задача: сравнить, отделить, отбросить, перепроверить. Не принимать на веру. Не доверять словам, даже своим. Мы называли это -методом анализа.

Арэнэ молчала. Ее взгляд был прикован не к камням, к нему. Она впитывала словно ребенок.

-В ЦРУ нас, даже оперативников, учили видеть слабость даже в самых убедительных системах. Особенно, в них. Учи себя разбирать все: фразы, чувства, догмы. Спрашивай: кто это сказал? Почему? Что скрыто за формой? Что не названо?

-Это опасно, -прошептала она.

-Опасно не задавать вопросов.

Джефф встал, подошел к дереву, на коре которого переливался символ -спираль, один из структурных знаков мира. Они были повсюду: на камнях, в потоках воздуха, даже в архитектуре и символизировали стабильность.

-Что ты видишь?

-Спираль. Она означает гармонию.

-Кто это сказал?

-Создатель.

-Почему ты так уверена?

-Потому что… это повторяется. Это повсюду. Это часть Сети Творения.

Он повернулся к ней.

-А если это просто печать? Клеймо? Обозначение собственности?

Арэнэ не ответила, онамотрела и вдруг, словно ее осенило.

-Я никогда не задавала вопрос, почему он выбрал этот символ. Только принимала как должное.

-Вот и первый шаг, -сказал он.

Позже, когда они сидели у огня, который горел без дров, просто из чистой воли, он дал ей новое упражнение.

-Мы называли это "пять почему".

-Что?

-Берешь любую идею. Любое утверждение. И задаешь к нему "почему". Пять раз подряд.

-Пример?

Джефф подумал, потом выдал:

-Это мир завершен.

-Почему?

-Потому что Создатель его построил.

-Почему ты считаешь, что он завершил?

-Потому что он ушел.

-Почему уход считается концом, а не отказом, усталостью?

-Потому что... так сказал Кумлин.

-Почему ты веришь тем, кто учит? Вдруг он сам заблуждается.

Она молчала, но в ее глазах вспыхивал огонь.

-Я хочу учиться дальше.

Новоявленный Люцифер подумал: если у каждого народа есть шанс, то он начинается вот с таких, с тех, кто задает шестой "почему".

-Расскажи о себе, -сказала она. -То, о чем ты не говорил.

Они сидели у ручья, из которого сочилась настоящая магия в виде тонкой серебристой дымки. Рядом росли деревья, похожие на клены. В воздухе витала прохлада и слабый запах озона. Магия текла лениво, словно мир решил не мешать разговору. Джефф молча посмотрел в поток.

Слова не приходили сразу. В этом мире все звучало неестественно, когда говорил о Земле.

-Я был солдатом, - сказал он. -Морпехом. Позже агентом, оперативником разведки.

-Агент? -Она наклонилась ближе, уловив сложную концепцию. Не только слухом, но и эмпатически. -Это как шпион? У красных пчел в стае есть разделение. Одни собирают нектар, вторые защищают гнездо, третьи ищут этот самый нектар.

-Почти, но с чуть большей летальностью. Я служил в ЦРУ.

-Ци… Ру? -Она сморщила лоб.

Джефф усмехнулся.

-Центральное разведывательное управление. Государственная структура, часть системы. Мы занимались добычей информации, спецоперациями, иногда ликвидацией угроз. Работа… грязная. Но кто-то должен ее выполнять.

-Что такое "государственная структура"?

Он посмотрел на нее. И снова понял: объяснение будет долгим.

-Представь народ. Люди, живущие вместе на одной земле. Чтобы жить сообща, они создают правила, законы. Кто-то должен следить за этими законами. Кто-то обеспечивать безопасность. Кто-то организовывать жизнь. Это и есть система в виде государства.

-Значит, государство - это как семья? Или улей?

-Иногда, -кивнул он. -А иногда как машина. Огромная, холодная. не думающая, просто выполняющая протокол.

-И ты был… частью этой машины?

-Да.

-Добровольно?

-Да. Я хотел служить. Отчасти верил, что защищаю что-то важное. Свободу, жизни простых людей, порядок, но также я постоянно сомневался в правильности совершенных поступков.

-А потом?

Джефф посмотрел вдаль. Его лицо не выражало эмоций, но Арэнэ ощутила напряжение от болезненных воспоминаний.

-Потом я оказался в Афганистане, земле на другом конце моего мира. Пыль, жара, пули, люди, стреляющие друг в друга, потому что так решили те, кто выше. Мы не всегда понимали, зачем. Но мы шли на риск, потому что таков был приказ.

-Ты убивал?

-Да.

Арэнэ не отшатнулась, только нахмурилась.

-Как ты… это выдерживал? Мне противно лишить жизни кого-либо, даже неразумные творения.

-Мы учились. Сначала расчет, оценка угрозы, эмоции и чувства требовалось заглушить, отрешиться от них. Выполнить задачу любой ценой.

Она молчала долго, потом спросила:

-Ты верил, что это правильно?

-И да, и нет. Я верил, что может быть хуже, если я не сделаю необходимую работу.

-Это страшно.

-Это мир, где нет богов, Арэнэ... -тут Джефф призадумался. Действительно ли их там не было? -По крайней мере, открыто они никак не проявляли себя. Там каждый сам отвечает за себя и где ошибаются все, даже самые сильные, умные, успешные. Но даже посреди грязи многие люди все равно пытались быть добрыми, писали музыку, создавали шедевры искусства, инженерии. Заботились друг о друге, любили.

Ни один из наставников Арэнэ никогда не говорил так, ни про ответственность, ни про страх или смерть.

-Мы были уязвимыми, хрупкими, быстро увядающими -сказал он. -И именно поэтому настоящими.

Потом она спросила о вещах, которые в ее мире были не нужны. Что такое граница? А что такое нация? Почему люди воюют? Зачем они лгут? Почему не живут в гармонии, как здесь?

Джефф отвечал. Долго, подробно простыми словами, как будто разговаривал с ребенком, не из высокомерия, а из желания дать понять все.

Он говорил о Холодной войне. О бомбах и торговле. О демократии и диктатурах. О средствах массовой информации. О страхе, который порождает политику. Арэнэ слушала. В ее лице читалось все: шок, печаль, уважение, растерянность, но не отторжение.

-У нас нет таких слов, -сказала она. -Мы не делим. Не правим. Мы просто есть.

-Но это не выбор. Это - следствие воли вашего Создателя.

-И ты говоришь, Джефф, что выбор жить в сложном, жестоком, спорном мире лучше?

Он посмотрел ей в глаза.

-Он реальнее и честнее, а здесь... Трудно объяснить, когда ты не жила там, не испытывала настоящей боли, скорби.

И в тот момент магия рядом вспыхнула багровым огоньком под ее рукой. Арэнэ медленно встала, руки раскинула в стороны, как будто почувствовала ветер, а его не было.

-Я вижу и понимаю.

-Что?

-Не глазами. Внутри. Все это… оно может быть больше. Шире. Не ради разрушения, ради… простора.

Она закрыла глаза, вытянула руки вперед. И впервые сама, без ритуала, без формулы, без приказа вызвала поток магии. Магия мягко окутала ее пальцы, как вуаль.

Словно ответила: "Ты больше не сосуд. Ты сама себе Создатель. "

Джефф не знал, куда это приведет, но знал: это был фундаментальный поворот. В любом случае в грядущем конфликте необходимо иметь сторонника, хотя бы одного.

***

Новое место сбора называлось Сводом Спокойствия, но в этот раз он не оправдал своего имени. Мягкая полусфера из светящегося камня, где звуки всегда затухали, где магия лежала в равновесии, где даже сама мысль становилась четкой и стройной, теперь казалась неустойчивой. Потоки шли с перекосами. Ветер легкий, почти нематериальный оборачивался сбоями, ломая идеальную симметрию завесы. Сеть Творения искажалась.

Кумлин заметил это с порога. Его лицо оставалось непроницаемым, но излом пальцев, сжимающих рукав платья, был тонким, почти незаметным жестом напряжения. Он встал в центр, как всегда, и оглядел остальных.

Багда выглядела строгой, суровой и отрешенной. Бел с холодным взглядом, в глазах которого уже отражалась решимость. Тевтат стоял в тени, а рядом Эдрен, опустившая глаза, словно избегала вовлечения. Арэнэ не пришла.

-Ее снова нет, -сказал Бел. Он даже не пытался скрыть раздражения. -Она проводит все время с чужаком. Мы знаем, что он делает. Он учит ее.

-Учение - не преступление, -мягко сказала Багда.

-Но какое учение? -холодно уточнил Тевтат. -Мы чувствуем нестабильность. Потоки сбиваются. Магия откликается не по Закону. Пространство дрожит.

Кумлин взял слово:

-Я чувствую это тоже.

Багда качнула головой.

-Это не угроза, пока что, но это изменение. Сила начала пульсировать иначе. Мы должны выяснить - это влияние чужака или… нечто глубже.

-Влияние, -сказал Бел. -Несомненно. Он пробуждает то, чего не должно быть.

-Вопросы не опасны, -прозвучал тихий голос Эдрен.

Тевтат посмотрел на нее, как на камень, тронувшийся с места.

-Тогда объясни, почему в районе долины Арэ потоки закрутились в инверсии? Почему растения начали цвести не в сезон? Почему животные ведут себя, будто боятся нечто внутри самих себя?

-Возможно, -сказала Эдрен, все еще не глядя в глаза. -Потому что этот мир не так стабилен, как мы думали.

Повисло тревожное молчание.

-Что ты сейчас сказала? -спросила Багда.

-Я сказала, -Эдрен подняла глаза, спокойно, но твердо. -Что, может быть, не он искажает мир, а мир и без него был несовершенен.

-Ты смеешь сомневаться в Создателе, -прошипел Бел.

-Или озвучиваю первый честный ответ, -ответила она.

Кумлин поднял руку, гасив спор.

-Это не время для суждений. Будем наблюдать за чужаком и нашей непослушной сестрой, никакого вмешательства.

-И ты думаешь, он не почувствует? -сказал Тевтат. -Этот чужак… он дышит силой. Он часть чего-то, что мы не понимаем. Он не часть Закона и Творения. И Арэнэ уже… изменилась.

-Не факт, что к худшему, -тихо бросила Эдрен.

Тевтат резко развернулся, но Кумлин опередил его:

-Мы не обсуждаем покорность. Мы обсуждаем границы мира. Если он способен расшатывать их, мы должны понять, почему. Вдруг Создатель сам задумал это в качестве испытания нам?

Бел шагнул вперед.

-Или мы должны изгнать его, пока мир не треснул окончательно.

-Мир не треснет от одного пришельца, -сказала Эдрен. -Но он может треснуть, если мы сами начнем ломать его изнутри.

Кумлин закрыл глаза. Впервые за сотни лет почувствовал страх, не перед разрушением, а перед выбором.

***

Первым сбоем был туман. Он появился внезапно, на равнине Зари, где небо всегда было чистым, а воздух сухим и искристым. Туман не просто лег ковром, он полз, сгущался, уплотнялся в форму, которой не должно было быть. Он не был водой, не был магией, он был вмешательством.

Из него вышло существо, которого не было в сводах мира.

Ни в Матрице Форм, ни в таблицах Естественных Проявлений. Оно двигалось на шести ногах, тело как из сплетенных корней, покрытое мхом и сверкающим янтарем. Глаза черные, как пустота, без зрачков. Оно смотрело и видело, не глазами, а всем собой.

Когда на периметре появились патрули духов-стражей, существо не напало. Оно исчезло. Как ошибка или знак грядущих перемен.

В лесах к северу от Зеркальных гор вспыхнуло озеро, которого не было утром. Вода была плотной, почти вязкой, с оттенками красного и золотого, и ее зеркальная поверхность отражала не небо, а другую звезду такую, какой никогда не было в этом мире.

Один из стражей, пришедший исследовать феномен, посмотрел в воду и впал в транс. В его сознании родились слова, на которых не было букв. Символы. Язык, которого она не знала, но он входил в нее, как дождь в сухую землю.

Когда его отнесли обратно в Свод он молчал. Только выводил символы незнакомого языка пальцами в воздухе. И воздух вспыхивал от прикосновений.

В глубине пустыни Ралем, где не должно быть жизни, начали расти деревья.

Они были не местные. Их ветви не повторяли фрактальную гармонию Сети, а извивались, тянулись ввысь не в красоте, а в стремлении.

Корни разрывали скалы, пробивались сквозь магические слои. Цветы, которые они давали, были не симметричны.

Их лепестки вибрировали не в магическом ритме, а в случайном диссонансе. Но их запах притягивал насекомых, которых, по мысли Создателя, в этом регионе не должно было быть.

Духи-надзиратели кричали: Сеть "плавает". Магия перестает течь по предписанным руслам. Словно внутри структуры появилась новая математика, не разрушительная, но нелояльная Замыслу.

В небе выше Луны, за пределами гравитационного пояса, появились волны аномального искажения. Те, кто входил в глубокое слияние с эфиром, начинали видеть сны. В этих снах угадывались чужие миры, далекие города, странные звуки, лица, не похожие ни на одну из известных рас.

Некоторые видели огонь и стекло, другие машины и металл, третьи человека в форме, с оружием за спиной, смотрящего в небо с непониманием и тоской. Кумлин закрылся в Зале Тишины своего дворца на трое суток.

Он медитировал, вливался в самую Сеть, соединял разум с магией мира и сам почувствовал, как меняется ритм. Не исчезает, не рушится, но начинает воспринимать нечто чуждое как возможное.

Он вышел осунувшийся, с глазами, в которых впервые за тысячи лет стоял вопрос.

-Мы опоздали, -сказал он Багде. -Это не просто пришелец. Он… заражает мышление. И мир откликается на это быстрее, чем мы способны среагировать.

-Что ты предлагаешь? -спросила она.

Кумлин не ответил, потому что впервые не знал.

***

Джефф знал, что Эдрен придет, еще до того, как почувствовал ее шаги.

Не магия шепнула ему, не ветер или духи. Просто время стало иным. Пространство вдруг передало ощущение наблюдения, но не тревожного, а внимательного, как взгляд хирурга перед первым надрезом.

Когда она вышла из сумрака переливчатых деревьев, он уже ждал.

Сидел у каменного круга, что сам начертил магией не как ловушку, а как знак собственного присутствия.

Эдрен не говорила, просто подошла и остановилась, почти вровень. Ни угрозы, ни дружелюбия, только нейтральный настрой.

-Ты знал, что я приду? -спросила она.

-Не знал, но был уверен.

-Почему?

Джефф посмотрел на гостью.

-Потому что ты умеешь наблюдать, а не только следить. И потому что вопросы внутри тебя слишком перезрели, чтобы их и дальше игнорировать.

Она присела, не касаясь круга.

-Арэнэ пошла за тобой, -сказала она. -И это уже изменило многое, даже старшие братья начали сомневаться.

-Она пошла за собой и своим любопытством, -поправил Джефф. -Я просто был рядом, когда она сделала первый шаг.

-Ты опасен, -произнесла Эдрен. -Но, возможно, не потому, что хочешь разрушить. А потому что ты живешь иначе.

Джефф кивнул.

-Я не пришел с каким-то планом уничтожения или искажения вашего мира. Я подсознательно просто… не принимаю клетку, даже если она сделана из света.

-Этот мир не клетка. Он - дом.

-Для кого-то. Не для всех.

-А если за пределами пустота?

-А если свобода?

Опять тишина, как третий участник разговора. Они не прерывали ее, потому что обоим было что осмыслить. Наконец Эдрен проговорила:

-Я чувствую, как магия… перестраивается. Она откликается не на законы, а на мысли. Это нарушает все, но часть меня хочет узнать, что будет, если это допустить.

-Это все, что нужно, -сказал Джефф. -Просто желание знать и находить ответы.

Она кивнула и впервые по-настоящему улыбнулась. Слабо, почти незаметно. Но это была не вежливость, это была пауза перед решением.

-Я не с тобой, -сказала Эдрен.

-Я знаю.

-Но я не с ними. Пока.

-И это уже достаточно.

-Почему ты не бежишь? -спросила она, глядя в горизонт.

-Потому что я уже мертв, -ответил Джефф. -Бежать - это когда еще есть надежда спрятаться. А у меня ее нет, только идти вперед и бороться при необходимости

Эдрен долго смотрела на его профиль. Лицо - отталкивающая маска без глаз, рта, с небольшим бугорком на месте, где должен располагаться нос. В нем не было божественности, не было величия, лишь неопределенность, твердая готовность стоять до конца.

-А если они придут? Кумлин, Бел, Тевтат, Багда. Если решат убить тебя?

-Тогда я буду драться, -сказал он. -Не потому что хочу. Потому что выбора нет, но до того я попытаюсь договориться. Я видел, к чему приводит насилие, как легко оно становится привычкой.

Джефф бросил в костер камешек. Искры вспыхнули, разлетелись огненными точками.

-Я не хочу повторять старый мир. Я хочу дать шанс новому.

-Я не могу быть с тобой.

-И не нужно, -сказал Джефф. -Но, если однажды ты вернешься, не как наблюдатель, а как спутник, буду рад.

Она кивнула, но не ушла сразу.

-Это все началось с тебя, но продолжится не из-за тебя. Потому что внутри нас, Джефф, была недосказанность. Мы просто слишком долго боялись это осознать.

Когда Эдрен вернулась в Свод, ее шаги не были тише обычного. Она не пряталась, не объяснялась, но Бел, проходя мимо, остановился на долю секунды. И Багда, встретив его взгляд, почувствовала, что в ней что-то изменилось.

Даже Кумлин, окруженный диаграммами сбоящей магии, едва заметно изменил выражение лица, увидев ее вход. Она ничего не сказала, просто стояла. И мир, тот, что был выстроен как идеальный узор, дрогнул еще раз.

Не от магии, а от молчаливого согласия с возможностью перемены.

На границе континента, в месте, где магические линии начали изгибаться, появился новый ритм. Не разрушительный. но чуждый, как нота, ранее не звучавшая в партитуре. Ветер изменил направление, птицы улетели в иное время года.

Глава 5

Это началось с одиночных вспышек. На южной окраине острова Теленар, у подножия Зеркального утеса, дух из отряда наблюдателей почувствовал сильный выброс магии. Он подумал, что ошибся, ведь это было место, где никогда ничего не происходило. Только пустые равнины, ветра и редкие холмы.

Он прилетел и нашел лагерь. Гуманоидов. Высоких, но не перворожденных, не сияющих первородной красотой, их кожа была белой, даже слегка сероватой. Волосы серебряные или белые, золото в глазах выглядело тусклым. Магии почти ни у кого. Их лица не божественны, а испуганы.

Они строили что-то из костей и веток, разжигали костры, разговаривали на странном, отрывистом языке, в котором слышался ритм, но не песня.

Их было семьдесят три. Никто не знал, откуда они пришли, но они были здесь. Среди ши одна девочка вызывала свет из ладоней, остальные смотрели на это с благоговейным ужасом.

Через день последовало новое событие.

На плато Рулан, где стояли каменные спящие столбы, которые перворожденные оставили как символ великой тишины, возникло поселение. Триста двадцать пять новых ши. Меньше ростом, пропорциями ближе к Джеффу.

Среди них лишь четверо говорили на языке перворожденных, интуитивно, либо Создатель заранее заложил в ши нужные знания, навыки.

Остальные довольствовались примитивными звуками и жестами, лишь немногим лучше животных, но они строили, объединялись, помнили лица, но не знали имен. За одну луну таких вспышек было одиннадцать, на всех континентах. Общее число появившихся - около двадцати шести с половиной тысяч.

И никто не знал, почему, Сеть Творения не могла подсказать.

Кумлин стоял перед зеркалом из лунного стекла. Оно не отражало внешний облик, только то, что находится за пределами привычного разума.

Перед старшим сыном Создателя была пустота. Абсолютная, без оттенка, без движения. Он уже говорил дважды.

-Отец. Создатель. Архитектор. Мы не понимаем.

Кумлин ждал ответа. Ничего.

-Мы... ошиблись? Или это ты даешь новые испытания?

Тишина сильно давила на восприятие. Багда назвала это высшим судом. Бел - вторжением извне. Тевтат - вмешательством чужака. Эдрен молчала. Арэнэ давно ушла.

А Кумлин чувствовал, как под корнями самого мира начинается пульс, которого прежде не было. Мир не выполнял команды так, как раньше, без искажений и сбоев. Он теперь рождал собственные формы и эти формы говорили собственными голосами.

***

Джефф стоял спокойно, почти без движений. Он не делал жестов, не давил голосом. Он говорил, как человек, который не просит просто раскладывает факты, как карты на столе.

-Я видел это раньше, - сказал он. - Не здесь, конечно, а моем мире. Я говорю не о конкретных людях или событиях, а о структуре и архетипе.

Он сделал паузу, осматривая зал. Багда насторожена, Бел сдерживает раздражение. Тевтат хмурится, готовый перебить. Кумлин смотрит в упор с ожиданием ответов. Арэнэ чуть в стороне, готовая внимать каждому слову Джеффа. Эдрен почти не моргает.

-Все начинается с рождения первых. Старших. Тех, кто выходит из первичной воли или, как вы говорите, из дыхания Создателя. Вы - такие. Перворожденные, сильные, вязанные напрямую с магией. Вы - основа, олицетворение каких-то стихий или аспектов бытия.

-Мы - сосуды, - тихо сказала Багда. -Слияние духа и формы, выведенные под замысел.

-Именно, - кивнул он. - И это неизбежно почти в каждой мифологии.

Первые, кто возникает в сотворенном мире, почти всегда близки к богам. Они создают каноны, порядок, начальные имена вещей. Но дальше… происходит следующее.

Он начал шагать медленно, будто вырисовывая мысленную схему.

-Появляются вторые, смертные, более слабые, ближе к земле.

Они похожи внешне, даже имена могут звучать похоже, но они другие. Не бессмертны, не всесильны.

-И в этом ты хочешь убедить нас, что это… нормально? - спросил Бел, его голос звучал жестко.

-Я не убеждаю. Я описываю. Так было с титанами и олимпийцами, с асами, ванами и людьми. Даже в культурах, где боги не уходят, все равно наступает момент, когда смертные становятся основными обитателями мира. А первые уходят в тень, или переходят в роль наставников или… врагов.

-Ты ведешь к тому, что наш конец неизбежен? - произнес Тевтат.

-Нет, - сказал Джефф. - Я веду к тому, что выбор перед вами. В любой мифологии этот момент раскола - не обязательно катастрофа. Это момент возможности. Вопрос: что делают первые, когда появляются вторые?

Он остановился.

-Вы можете отвергнуть их, назвать их ошибкой, подделкой, чумой.

Вы можете пытаться подавить их, взять под жесткий контроль, изолировать, лишить воли. Но в этом случае вы сами станете тем, что всегда становилось антагонистом в подобных историях. Вы станете угрозой миру, вместо того чтобы быть его опорой, и я не могу предположить реакции вашего Создателя или того, кто затеял эту заваруху изначально.

Снова тишина.

-Или… - продолжил Джефф. -Вы можете признать: это новый виток. Они не вырвутся за пределы вашего влияния. Пока что. Они слабы, не организованы. Они не понимают, где оказались и именно вы можете стать теми, кто даст им шанс не повторить путь разрушения, который прошли мы на Земле.

-Как? - тихо спросила Эдрен.

-Начать с малого. Выбрать тех, кто согласится взять под опеку одну или несколько групп смертных. Обучать их, не просто магии, а ремеслам, архитектуре, земледелию и, главное, морали. Дать им корни и наблюдать, что вырастет. Не как повелители, а как… сопровождающие.

-Это обман, - пробормотал Бел. - Они слабые. Погибнут или от них родится хаос.

-А может, от них родится настоящее продолжение мира, - сказала Арэнэ. - Не стабильное, не идеальное, но живое. Нашему миру не хватает новизны, немного беспорядка.

-И ты хочешь, чтобы мы превратили великий мир в поле экспериментов? - подняла голос Багда.

-А разве он не уже стал таким? - ответил Джефф. - Или вы думаете, что эти смертные появились без воли Создателя? Я точно не стал бы создавать ваших копий на минималках. Может, он не молчит, а просто дал начало новой главе истории, только олько не написал, как она должна кончиться. Своего рода испытание и для вас.

Кумлин долго молчал, потом сказал:

-Предложение… звучит нагло.

-Оно звучит честно, - отозвалась Эдрен.

-И это… может быть интересно, - добавил сам Кумлин.

-Интересно? - удивился Тевтат.

-Да, - спокойно ответил старший. - Мы видели стабильность. Мы сохранили порядок. Но что, если теперь пришло время проверить, как он справится с чем-то новым?

Кумлин взглянул на Джеффа.

-Я не согласен с тобой почти во всем. Но это… звучит как игра, достойная внимания.

-Ты предлагаешь разбить их на группы? - переспросила Багда. -Как цветы на отдельных участках земли?

-Нет, - ответил Джефф. - Как общины. Позвольте каждому из вас выбрать часть новых смертных, взять под свою опеку. Но не как хозяева, не как боги. А как учителя и наставники.

-И что мы должны делать с ними? - сухо спросил Бел.

-Все, что вы умеете. Чему научились и тому, что вложил в вас Создатель. Ты можешь учить их охоте, военному делу, в этом мире хватает опасных созданий. Кумлин - законам устройства мира. Багда - ремеслам. Эдрен - внутренней дисциплине. И ты, Арэнэ, всему, что не вписывается в рамки. Вы сами решите, что им передать. Но с одним условием: не вмешиваться в развитие других групп.

Тевтат нахмурился:

-То есть ты предлагаешь создать… соревнование?

-Не соревнование в духе "кто победит", - поправил Джефф. -А здоровую конкуренцию. Посмотрим, кто из вас создаст наиболее гармоничную, устойчивую, живую культуру. Не по заранее заданной схеме, а по результатам. И через поколение… может быть, два или три, вы сами увидите: чей путь оказался вернее.

На этих словах в зале повисла долгая пауза. И в ней вдруг зашевелилось нечто древнее и простое: азарт. Багда первая заговорила:

-А если я обучу их так, чтобы они возвели города, создали сложные законы и за одно поколение достигли культурной зрелости?

-Тогда ты сможешь сказать: это работает, - кивнул Джефф.

Бел прищурился.

-А если я создам наилучших воинов и охотников, дисциплину, боевой дух и способность к защите?

-Тогда в мире будет народ, умеющий выживать.

Арэнэ рассмеялась.

-А если я… просто помогу им не забывать, что они могут выбирать?

-Тогда, - сказал Джефф. -Они могут однажды сказать спасибо. Или… уйти.

И это будет нормально.

Кумлин вставил свой вопрос:

-А ты сам? Ты будешь брать кого-то?

Джефф неопределенно пожал плечами.

-Если они ко мне потянутся, не откажу. Но моя задача - быть внешним фактором, как минимум сейчас. Я хочу посмотреть, как вы поведете себя, когда наконец мир перестает быть зеркалом.

Эдрен медленно выдохнула.

-Это напоминает садоводство, только без гарантии получения хорошего урожая.

-Вот именно, - усмехнулся Джефф. - А земля уже дала ростки. Ваш выбор - поливать или выжечь.

Среди перворожденных что-то переменилось. Они не были до конца согласны, но приняли игру. Наверное, больше из желания заняться чем-то новым. Кумлин подвел итог:

-Хорошо. Мы примем условия. Каждый выберет группу, через год мы соберемся и сравним результаты. Почему нет?

-Согласны, - тихо сказала Арэнэ.

-В таком случае, - кивнул Джефф. - Начинаем новую эпоху.

Первыми к своим подопечным отправились Кумлин и Багда.

Он выбрал поселение в центральной равнине континента почти сто смертных ши, живущих в простейших шалашах, кормящихся корнями и вареной кожурой магических плодов, собираемых по наитию.

У них не было ни структуры, ни полноценного языка, кроме набора нелепых звуков. Но в их умах постоянно зарождались вопросы.

И то, как они смотрели на небо, когда оттуда спускался Кумлин, уже означало: они чувствовали величие. Он не дал им ни пророчеств, ни чудес. Он просто сел у костра и сказал:

-Я - Кумлин. Я пришел не править, а чтобы объяснить, как устроен мир...

И ши слушали. Даже не понимая слов, но с каким-то древним, телесным вниманием. Он показал, как читать потоки силы. Как распознавать безопасную пищу, как вплетать энергию в живое и неживое.

Через три дня у них уже были первые элементы структуры: старейшины, наблюдатели, хранилища, язык общения обогащался новыми словами и понятиями. И все без насилия, только потому, что он не испугался их слабости.

Багда выбрала другую общину.

Она отправилась юнее, в болотистые леса, где существовало было поселение из полутора сотен смертных. Они были худыми, плохо организованными, агрессивно защищались от любых чужаков. У них была магия огня, но без контроля, разрушительная и опасная даже для одаренного. Один из них сжег половину деревни случайно, пытаясь отпугнуть лесного духа.

Багда не говорила. Она создала полигон и начала обучать путем прямой передачи знаний в разумы. Она не запрещала, не карала.

Но ее взгляд был как зеркало, в котором каждый видел, на что он способен и чего недостоин. Через семь дней она ушла, не простившись, но оставила упрощенный вариант языка перворожденных, начатую кузницу и первый чертеж жилища, в котором можно было жить двадцать ши.

Бел избрал самый трудный путь.

Он отправился в горы на востоке, туда, где жил клан, считающий себя уже хозяевами территории. Их было не больше пятидесяти, но они построили примитивные тотемы, охотились группами, избирали вожаков. Бел вошел в их лагерь один, в боевом облике, в сияющей защитной чешуе и висящим на поясе топором, когда один из смертных вышел с копьем, Бел сломал его в воздухе на подлете, не касаясь.

-Я - Бел. Я пришел научить вас дисциплине, стратегии и правильной охоте, внемлите мне, несчастные слабаки!

Джефф и Арэнэ все это время наблюдали. Они перемещались между группами, не вмешиваясь. Только смотрели и Джефф в каждом жесте, в каждом взгляде смертных узнавал не ши, а простых людей.

-Они быстро адаптируются, - сказала Арэнэ. - Даже без языка.

-Это в их природе. Или… нашей. Они чувствуют, что их кто-то должен вести, но не давить. Если ты открываешь дверь, они входят. Если ты ломишься, они сбегут.

Она посмотрела на одного юношу, что пытался в одиночку выстроить башню из веток, чтобы "быть ближе к звезде".

-Мы можем… помочь. Или сломать.

-И это и есть первый урок, - сказал Джефф. - Настоящая сила не в том, чтобы изменить мир, а в том, чтобы позволить ему меняться и не вмешиваться без необходимости.

И в ту ночь, когда две группы начали молиться своим новым богам, в небе впервые за много лет вспыхнула комета. Ее не было в проекте, она не была вызвана магией. Она просто появилась.

В поселке на побережье океана, где куратором стала Багда, смертные ши начали строить каменные постройки. Первые в мире. Они не понимали, зачем именно, только что так учила наставница. Их стены были грубыми, плоскими, но прочными. Внутри пусто, но снаружи порядок. Они выкладывали узоры, не зная смысла. Повторяли чертежи, не зная цели и все чаще спорили.

-Зачем нам эти стены? - спрашивали молодые. - Мы можем жить и так.

-Потому что так надежнее, - отвечали старшие. - Потому что так учила она.

Но вечером, у костра, те же молодые слушали чужака, вольно странствующего между деревнями. Он был учеником из группы под опекой Арэнэ. Он говорил так, как будто думал сам, а не повторял.

-Что если мы сами попробуем? Не как она велела. А как нам удобно? Что если мы не должны быть отражением чьей-то идеи?

И в этих словах впервые появился выбор.

В другом регионе, где Бел обучал охоте и войне, группа юных ши внезапно отказалась участвовать в строевом марше.

-Зачем? - спросил один из них. -Кого мы собираемся побеждать? Против зверей хватит пятерки сильных парней, а со злым духом справится шаман!

-Никого, - ответил перворожденный. - Но порядок создает силу. Порядок - это выживание.

-А может, выживание - это когда ты знаешь, чего ты сам хочешь?

-И если каждый захочет своего, - отрезал старший. -Вы перессоритесь.

Юноша пожал плечами.

-Может, в этом и есть наш путь?

Сомнение еще не стало бунтом. Но стало первым отступлением от безусловной веры. Арэнэ слышала об этом.

Она сидела с Джеффом у склонов, наблюдая за долиной, где смертные разбили шесть разных лагерей. Каждый жил по-своему. Каждый уже не просто под кураторством, но в поиске себя.

-Они уже разные, - сказала она. - Даже среди тех, кого учу я. Одни склонны к молитве. Другие к ремеслам. Кто-то рисует, кто-то поет. Один пытался составить новый язык.

-Это и есть жизнь, - отозвался Джефф. -Ей свойственно изменяться.

-Это опасно?

-Это естественно.

Арэнэ сжала пальцы.

-Я боюсь за них.

-В таком случае они никогда не вырастут. Мы не можем навязать им зрелость. Только давать условия, где она возможна.

И в этот же вечер на одном из рынков в поселении, созданном под надзором Тевтата, двое молодых ши схлестнулись в споре.

-Я слышал, что где-то там учат, что смерть - это просто переход, а не конец. Что боль - не проклятие, а часть роста.

-Ложь, - прошептал другой. - Наш учитель говорил: все, что причиняет страдание, надо изгонять. Это грязь прошлого.

-А если он ошибается?

-Он не может. Он - из первых.

-Но если они тоже не понимают всего?

В этот момент спор не перерос в драку, но впервые один ши сказал другому:

-Я больше не верю тем, кто старше. Я верю тем, кто слушает.

И когда Кумлин услышал об этих словах, он не разгневался. Он вышел на берег внутреннего моря, смотря на отражение неподвижной звезды, и сказал вслух, не ожидая ответа:

-Кажется, они уже начали жить без нас.

Перворожденные собрались у озера Инэл, посреди материка. Ни один из новоявленных учителей не контролировал это место. Здесь не было поселений, только гладкая вода, тишина и одинокое дерево, растущее у берега - древо без листьев, с корой цвета бронзы.

Кумлин пришел первым. Молчаливо, не в образе наставника, в образе мыслителя, старого и внимательного.

За ним появилась Багда и Бел, почти одновременно с Эдрен, что впервые пришла без защитной маски отчуждения. Арэнэ и Джефф - последние, они не опоздали. Просто шли в своем ритме. Ни церемоний, ни приветствий.

-Вы уже чувствуете это? - спросил Джефф. -Они становятся не просто учениками. Они становятся… разными.

Кумлин кивнул.

-В моей группе уже двое ушли в изгнание. Построили свои хижины. Говорят, хотят "чистоты одиночества".

-В моей изобрели первые ритуалы, - сказала Багда. - Кровь. Слова, которых я не учила. Они… изобретают веру.

-Один из моих ударил другого, - признался Бел. - Не в ярости, в дуэли. По правилам, которые они составили сами.

-В моей группе появилась сочинительница стихов, - тихо произнесла Эдрен. - Она говорит, что стихи - это голос, который "помнит то, чего никогда не было".

Тишина накрыла собравшихся.

-Мы не подготовлены, - сказал Кумлин. - Никто из нас. Мы играли в учителей, но теперь это… настоящее воспитание мира. И он идет не по тем линиям, что мы начертили.

-Поэтому я и предложил встретиться, - сказал Джефф. - Не для контроля. Для границ. Этических. Чтобы мы не начали, даже непреднамеренно, ломать их изнутри.

Багда села на камень.

-Что ты теперь предлагаешь, чужак?

-Простые и конкретные правила, - ответил он. - Ни один из нас не вмешивается в группу другого. Ни открыто, ни через учеников, ни через подстрекательство. Никаких магических воздействий без согласия общины. Никакой проповеди о единственной истине. И самое главное: никаких наследников. Мы не должны создавать элиту среди смертных. Ни детей себе, ни копий, ни фаворитов. Мы здесь временно. Помогаем, направляем, но не вмешиваемся в волю развития.

Эдрен кивнула первой.

-Это разумно. Мы не боги. Мы защитники и наблюдатели, как завещал Создатель.

-А если одна из групп пойдет по разрушительному пути? - спросил Бел.

-Тогда, - ответил Кумлин. -Спасаем, но не вмешиваемся в культуру. Спасаем как целители. Если погибают, скорбим, но не заменяем собой путь.

Арэнэ встала рядом с Джеффом.

-Мы все чувствуем: они уже вышли из-под нашей руки. Если мы не договоримся сейчас, через десять поколений они создадут новых богов.

Бел мрачно кивнул.

-Ты прав. Они уже… разговаривают не с нами. А между собой.

-И в этом, - спокойно сказал Джефф. -Нет трагедии. Это значит, что мир начал жить. А мы… должны научиться быть его тенью, а не дирижером.

Никто не подписывал документов. Не заключал клятв.

Но все, кто сидел у озера Инэл, в ту ночь поняли: если хотят остаться не разрушителями, а свидетелями рождения цивилизации, им придется удержать себя. Когда Кумлин вернулся в деревню на равнине, его встретили не так, как раньше. Раньше его ждали молча, выстраиваясь в ряды. Раньше каждый взгляд вверх, с благоговением. Теперь просто кивнули. Один юноша, рисующий спираль на стене жилища, даже не прервал работу. Кумлин не обиделся. Он сел у костра, смотрел, как ши делят пищу, обсуждают, чертят символы на глине. Они больше не пытались понять его, они искали себя.

Он закрыл глаза и позволил себе впервые за всю вечность просто быть рядом.

У Багды в ее поселении ши начали строить мост через реку, хотя она учила их возводить своды для домов. Когда она спросила, почему, один из смертных сказал:

-Потому что так дорога до полей быстрее. И еще потому что мы хотим добраться до тех, кто на другой стороне.

Она хотела поправить. Объяснить про архитектурную прочность, про симметрию, но не стала. Смотрела, как они растягивают веревки, укладывают камни. И впервые поняла: гармония - это не всегда красота. Иногда это просто движение вперед.

Бел вернулся в горную общину и нашел там школу, сами построили. Сами придумали правила. Мальчик вел тренировку. Не взрослый. Он командовал, и остальные слушались.

-Кто ты? - спросил Бел.

-Я - Сын Ветра. Так меня зовут здесь.

-Кто тебя этому научил?

-Ты.

-Но я не учил этому.

-Нет. Но ты показал, что можно быть сильным, даже если не знаешь всего.

И Бел… улыбнулся. Впервые за много лет. У Арэнэ один ши задал вопрос:

-Ты - богиня?

-Нет, - ответила она.

-А кто?

-Я та, кто познает.

Мальчик задумался.

-А можно я тоже таким буду?

-Конечно. Главное не забывай задавать вопросы. Даже когда станешь старше.

А Джефф, стоя на склоне, смотрел на простую сцену: дети ши играли в кругу, бросая в воздух клубок светящейся нити. Один промахнулся, нить упала и расплелась. Девочка подняла, рассмеялась и связала ее снова.

Он сказал тихо, почти себе:

-Возможно, мы и избежим божественных войн на почве ненависти и власти.

Арэнэ подошла. Смотрела на ту же картину.

-Мы думали, что они будут слабыми, а они оказались... такими живыми, такими любознательными.

Она взяла его за руку.

-И это только начало.

-Что будет дальше?

-Деревни вырастут в города, города в государства, а государства схлестнутся друг с другом в войнах за земли, ресурсы... В конечном счете, все всегда сводилось к ним.

-Нам придется вмешаться, -добавила Арэнэ. -Остановить кровопролитие.

-Только если они изобретут аналог нашей ядерной бомбы или устроят геноцид.

Глава 6

Он не заметил, как прошло двести лет. Не в том смысле, что не следил за временем, его теперь можно было считать. Мир, некогда замкнутый в вечном дне, начал вращаться. Появились тени, сумерки, прохладные ночи и яркие рассветы. Река времени, прежде стоячая, устремилась вперед, и каждый миг теперь тянул за собой след.

Но для него самого... все это прошло как пара скучных, утомительных дней.

Он не старел, тело не изменилось. Мысли стали глубже, движения экономнее, голос тише, колоссальная магическая мощь успокоилась. Но суть осталась той же. Он просто принял вечность не как бог, а как наблюдатель, застрявший между эпохами.

-Время… странное, - сказал он как-то Арэнэ. Они стояли на склоне горы, наблюдая за строительством укреплений в долине. -Я помню лица тех, кто родился здесь в первый год... А теперь их потомки... воюют друг с другом за здешние холмы.

Арэнэ кивнула.

-Для них это не холмы. Это целый мир. Как для детей комната, в которой вся вселенная. А еще… они забыли, что когда-то ничего не было. Теперь у них есть истории, вера, разделяющая своих и чужих.

За два условных века ши смертные размножились. Их стало в разы больше, по примерным подсчетам Джеффа, до ста десяти тысяч на крупнейшем материке, еще двадцать-тридцать на соседних, но туда перворожденные наведывались редко...

Постепенно племена ши стали общинами, общины союзами, а самые сильные - государствами.

Некоторые еще называли себя "истинными ши". Другие давно забыли имена наставников. У кого-то Бел стал богом войны, у кого-то символом насилия, от которого ушли. Кумлина одни почитали как законотворца, другие как бога-кузнеца или лицемера, запретившего им простую радость.

Арэнэ… в одних землях почиталась как мать и целительницу, в других - как та, что открыла двери хаосу. О Джеффе не говорили почти нигде, он ушел в тень. Слишком тихо, слишком рано. Только на Севере его имя сохранили.

Долина Моргар, крайний север самого крупного материка, была пустынной. Здесь не росли высокие деревья, только чахлые кусты и травы, обжигаемые теплыми южными ветрами. Но именно здесь, сто тридцать лет назад, во время страшной засухи, Джефф, не думая, не ради благодарности, вызвал дождь. Просто, чтобы спасти десяток иссохших хижин. Ши запомнили.

А позже, поколение спустя, когда племя едва не вымерло от магической заразы, вызванной бешеным духом в теле зверя он, проходя мимо, очистил их кровь. Молча. Без слов. А они сделали из этого легенду.

Теперь племя называло себя "хранителями тени". Их было почти десять тысяч. У них были жрецы, храм из резного камня, черные знамена с серебряной стрелой, символом, который, как они верили, "даровал им Спаситель". Он узнал об этом случайно, от странника, который клялся, что видел святилище, где на стене высечено его лицо. Джефф не был зол, он был... насторожен.

-Я никогда не хотел, чтобы меня боготворили, - сказал он Арэнэ. - Я всего лишь спас их пару раз в трудный момент

-Ты дал им чудо, - ответила она. - А чудо всегда становится верой, если вовремя не объяснить, что оно - просто случайность.

-Знаю.

-Пришло время снова вмешаться, внести коррективы.

Он посмотрел в небо. Там, где раньше звезда стояла неподвижно, теперь она плыла. Медленно, но неуклонно.

-Никак не привыкну к нормальной смене дня и ночи, странно, да?

-Все наши действия так или иначе влияют на мир, - сказала дочь Создателя. -Никто кроме папаши до конца не понимает, как устроена Сеть Творения. Слишком много параметров и взаимосвязей.

-Наверное, они сам не понимает полностью...

За двести лет мир, некогда подобный идеально очерченному кристаллу, стал похож на карту с пятнами времени, он по-настоящему жил.

На юге торговые союзы. Каменные города, выращенные из магического базальта, с прямыми улицами, мостами, рынками. Там пахло специями, и на центральных площадях пели хроники под музыку флейт и барабанов. Их знамена были синими, с изображением звезды - не той, что в небе, а внутренней, "что горит в каждом".

На востоке - теократии. Храмы, горящие в ночи. Молитвы, составленные из первых слов, когда-то брошенных "покровителями". Здесь имя Кумлина превращалось в формулу суда, Багды - в аксиому формы, а Бел - в имя, которым пугали детей. Их законы были строги, дисциплина без изъяна.

На западе - свободные кочевники. Племена, не признавшие перворожденных. Они плели свою магию из пыли и света, передавали сказания без письма, в которых жила память. У них были поэты, которые спорили с духами ветра, и дети, знавшие, как управлять змеями, выросшими из заброшенных заклятий.

А на севере возвышалось царство "хранителей тени".

Десятки тысяч ши, сплоченных в сильный религиозный культ. Они носили черные одеяния, закрывали глаза на восходе, поклонялись ночи как символу спасения и огню, горевшему в груди каждого живого существа. Они называли его Темным Спасителем, дарующим "свет через боль". И жрецы говорили:

"Он придет, когда свет отступит. Когда земля вздрогнет. Он не несет прощения. Он несет пробуждение. "

Наслушавшись за годы рассказов про себя от бродячих проповедников, Джефф решил проведать подопечных. Арэнэ не спорила.

-Ты хочешь увидеть, во что превратилась их вера?

-Я хочу понять, чему мы их научили. И что они услышали, вопреки нам.

-И если ты не понравишься им?

Он пожал плечами:

-Ничего, просто уйду.

Она взяла его руку.

-Я пойду с тобой.

-Почту за честь... станешь официально моей супругой.

Они шли пешком. Не летели, не телепортировались, хотя с самого начала овладели искусством мгновенного перемещения, порталами или через изнанку мира.

Они хотели почувствовать расстояние, между общинами, между разными частями мира. Джефф часто так делал. Как ему еще коротать потенциальную вечность? Эксперименты с магией по просьбе остальных перворожденных приходилось сильно ограничивать, дабы не спровоцировать очередной катастрофы...

На пути в столицу царства Теней все чаще попадались поля со сгруппированными в треугольники посевами, деревни, где над каждым домом развевались черные знамена, перекрестки с идолами, чьи лица уже несли черты всех перворожденных, сплавленных в одно, и руины первых поселений, давно забытых, затоптанных, успевших обрасти легендами.

Создатель почему-то не считал нужным дать второму поколению ши долгий срок жизни, ограничив их век шестью-семью десятилетиями в самом лучшем раскладе. Джефф пытался поднять на совете этот вопрос, но Кумлин категорически отказался вмешиваться в глубинную суть одного из главных творений Создателя. Также несправедливым казалось отсутствие адекватной загробной жизни. Это не дело, когда после смерти твоя душа бесследно растворяется в потоках космических энергий...

Джефф с Арэнэ слышали споры ши об урожаях, повседневных хлопотах, как обсуждали войну на границе. Они видели повешенного мистика, которого осудили за "пение не тем богам". И в Арэнэ сжималось сердце:

-Что же они творят?

-Издержки развития цивилизации. Религиозный фанатизм часто перерастает в охоту за еретиками...

-Ере... кем?

-Те, чей цвет носков отличается от твоего.

-Порой я тебя совершенно не понимаю, Джефф... Однако я поняла мысль.

***

А в это время, в местах, скрытых от глаз, где магия собиралась в плотные завихрения, в горных рудниках, в глубинах болот, в пустынных храмах что-то начало пробуждаться. Сознание. Создатель, тот, кто спал и восстанавливал утраченную мощь, наблюдая сквозь сон, впервые за века открыл глаза.

Над горизонтом, медленно, как восход затаившейся власти, начал опускаться луч, несущий его зов.

***

Главный храм был вырезан в скале. Не построен, не воздвигнут, а именно вырезан, словно кто-то выломал часть горы и оставил внутри огромную полость, своды которой сверкали от вкраплений кристаллов. На стенах барельефы. Изображения высокого существа в плаще, держащего над головой лук, опускающего ладонь к детям, уничтожающего чудовище из дыма. Джефф узнал себя, не с точностью, но по общему контексту.

Так он действительно стоял, когда вызвал дождь. Так держал раненого мальчика, страдавшего от заразы. И он не рассердился. Он… мысленно улыбнулся, скорее с легкой грустью.

Как взрослый, увидевший, что ребенок нарисовал его с семью руками и все равно узнал.

-Они запомнили не тебя, - сказала Арэнэ. - Они запомнили твои деяния. И это… трогательно.

Когда он вошел в поселение, небо потемнело. Не от магии, просто совпало как символ.

Тысячи ши в черных накидках вышли из жилищ. Кто-то упал на колени. Кто-то застыл. Кто-то кричал, кто-то плакал.

Вышел верховный жрец, пожилой ши. Его лицо было расчерчено линиями ритуальных шрамов, как карта.

-Мы знали, что ты придешь. Мы ждали. Ты - Тот, Кто Пронзил Небеса. Ты - Темный, потому что принес свет ночью. Ты - Спаситель.

-Нет, - ответил Джефф, усилив голос.

-Я не спаситель. Не бог. Я не шел по звезде. Я не держал вселенную на ладони. Я - странник, когда-то был смертным. В другом мире. Я был солдатом, воином, потом умер и проснулся здесь.

Он сделал шаг вперед.

-Все, что я дал вам, было не чудом, а заботой. Я увидел, что вы страдаете, и помог. Не потому что вы мои избранные, а потому что я мог, и вы запомнили. И за это я вам… благодарен.

Жрец опустил взгляд.

-Но храм...

-Оставьте, если хотите, но не ради поклонения. А ради вопросов и в качестве напоминания. Я не дам вам глубоких откровений, дам несколько простых правил... Первое. Не убивай без необходимости. Никогда не строй свою силу на угнетении других... Я видел повешенного мистика с востока. Зачем вы его убили, если он не нес никакого вреда? Второе. Не предавай тех, кто доверился. Мир держится на доверии, как дом на основании. Третье. Не делай из меня кумира. Потому что я ошибался и буду ошибаться. Ибо я не бог, я смертный, обретший большую силу. Я просто оказался там, где вас ждала беда, и решил помочь

Некоторые ши плакали, некоторые отводили взгляд. Но в глазах многих впервые появился разумный свет, не вера, а понимание.

Утром Джефф сидел у костра, Арэнэ рядом.

-Думаешь, они услышали?

-Думаю, - ответила она. - А если не сразу, то их дети. И это уже будет достаточно.

-Вряд ли, откровения свыше часто забывают или переиначивают в свою пользу.

И в этот момент небо вспыхнуло. Поднимающееся солнце задрожало. С высоты начал опускаться луч. Белый, пронзительный, как игла, пронзающая ткань небес. Сила в мире всколыхнулась. Джефф ощутил теплый поток, ударивший в лицо.

-Ну что, Арэнэ… Похоже, этот зазнавшийся говноед проснулся.

Арэнэ тихо рассмеялась.

-Пора обломать ему рога.

Небо разверзлось не огнем, из центра светила, где прежде бушевала слепящая энергия, вдруг всплеск и волна. Луч прорезал атмосферу, не обжигая, а пронизывая все живое ощущением присутствия.

И даже капризная магия смолкла. Сеть застыла. Потоки энергий остановились, будто кто-то поставил мир на паузу. Ши падали на колени, даже те, кто не знал зачем. Ветер стих, звуки исчез. И тогда Он спустился.

Создатель не был гигантом, не был лавой или бурей. Он был высоким, точеным, почти невозможным, как статуя, в которую вдохнули мысль. Белые волосы до пояса. Кожа как белый мрамор с золотыми прожилками. Глаза не просто желтые, а звездные, наполненные глубиной, от которой можно было сойти с ума. Он не шел, не тревожа траву. Создатель. Король сидов. Архитектор. Такой же заложник чужого замысла.

-Он не выглядит страшным, - прошептала Арэнэ.

-Он и не должен, - ответил Джефф. - Он выглядит… уверенным, что прав. Это гораздо опаснее.

Создатель не произнес ни слова. Он просто поднял ладонь и весь мир откликнулся.

Кумлин, Багда, Бел, Тевтат, Эдрен, каждый почувствовал зов. Джефф тоже ощутил его, но не в разуме, скорее, как зудящий фурункул в заднице. Или дрожь во времени и в структуре мира, где его имя - искажение.

-Он зовет нас, - сказала Эдрен, материализовавшись в следующее мгновение за спинами Джеффа с Арэнэ. - Всех. И тебя тоже.

-Не удивлен, - ответил Джефф.

-Ты пойдешь?

-А как же. Нельзя пропустить момент, когда старый самодовольный засранец решит устроить судилище.

Они собрались на Первой горе - древнем, бесплодном, выжженном магией поле, где впервые утверждались законы нового мира. Здесь был возведен алтарь из света, не вещественный, но плотный. За ним Создатель, полный надменности и нескрываемого недовольства. Перворожденные встали в полукруг. Кто-то опустил взгляд, кто-то смотрел прямо. Кумлин напряжен как струна. Багда сдержанно спокойная, Тевтат в ожидании чего-то неприятного, Бел предвкушал битву. Эдрен, внешне безразличная, устроилась с краю.

Джефф в центре, не потому что его выбрали. А потому что так сложилось, с ним по правую руку Арэнэ в черном платье, в знак протеста.

Создатель заговорил не ртом, сама его суть резонировала в окружающем пространстве.

-Этот мир был выстроен, чтобы быть полем для гармонии. Вы были моими проводниками воли, но предали изначальный замысел.

Кумлин шагнул вперед:

-Мы не предали, мы наблюдали. Мы пытались понять, я много раз взывал к тебе, отец, но ты не отвечал.

-Понимание не было частью замысла.

Джефф усмехнулся.

-Это многое объясняет.

Создатель взглянул на него.

-Ты не часть этого мира. Ты - ошибка, допущенная извне. Твое присутствие породило волны, нарушения, искажение, нежелательную эрозию. Ты будешь осужден.

Джефф сделал шаг вперед.

-Призыв принят. Только знай: я тоже тебя оценю.

И тогда в воздухе повисла тишина. Та, что бывает до бури.

На горе не было ветра. только пространство, насыщенное присутствием и силой колыхнулось.

Создатель стоял в свете, который не слепил, но не позволял отвести взгляд. Он не излучал гнев. Лишь абсолютную уверенность, граничащую с равнодушием, его голос раздавался сразу в воздухе, в теле, в мыслях:

-Ты, странник, явился из-за пределов не по воле моей. Я позволил тебе существовать...

-Позволил? -резко перебил Джефф. -Ты не смог меня уничтожить, только заточить на время...

-И все, к чему ты прикоснулся, стало... иным. Устройство, вложенное в плоть земли, колеблется. Слова, что ты дал, распадаются на сомнение. Смертные ши больше не следуют начертанной судьбе...

Джефф выдержал паузу.

-Ты говоришь, будто все, что происходит - ошибка, искажение, эрозия. Но я задал бы вопрос иначе. Что, если ошибка - это то, что стояло неподвижно? А все, что изменяется, как раз и есть истинное?

Создатель не пошевелился, но пространство чуть сжалось.

-Мир был создан для гармонии. Для баланса и чистоты. Ты принес борьбу.

-Нет, - сказал Джефф. - Борьба была уже в вас, просто спрятана. Под золотыми сводами, под внешним фасадом совершенства формы и красоты. А я принес вопрос и здравые сомнения, они сами решили искать ответы.

-Вопрос ведет к расколу.

-А ты думаешь, бывает иначе, когда даешь жизнь кому-то со способностью осознавать себя, учиться, делать выводы? Ты построил прекрасный сад, но в нем никто не дышал без твоего ведома. И теперь... сад распускается сам, не по твоей воле, но по естеству.

-Ты не понимаешь, что значит созидать.

-Я не бог, - кивнул Джефф. - Я был человеком, как младшие ши, но жил там, где свобода обходилась дорого. И все равно… выбирал ее. Ты создал этот мир, я не отнимаю у тебя твоего. Но теперь он не только твой. Он вырос.

Создатель замолчал. Его свет чуть дрогнул, но голос остался ровным.

-Они убивают. Воюют. Спорят. По самым разным причинам. Они искажают то, что им даровано.

-Потому что они живут, - ответил Джефф. - А не слепо исполняют приказы. Смертный может согрешить, но у него есть шанс понять. Совершенный не ошибается и потому не меняется... Да и что им "даровано"? Полная тягот и лишений жизнь? Растворение и небытие после смерти? Это не дар, это проклятие.

Он подошел еще ближе, в самый центр.

-И, тем не менее, я не стал вмешиваться по просьбе остальных перворожденных, поскольку это могло повлечь непредвиденные последствия в Сети Творения... Я не пришел разрушать твой мир. Я пришел, когда он уже начал меняться, но если уж ты звал меня на суд, то прими и мой ответ. Они, старшие и младшие - не твои рабы! И не мои. Они - дети этого мира.

-Они забудут. Уже забывают.

-Пусть. Но не в памяти не сила. Сила в том, чтобы дать им шанс идти, даже если они оступятся.

Свет над Создателем колебался. Казалось, что сам мир затаился. И впервые за все время он заколебался, смотрел не как обвинитель, а как тот, кто видит нечто, выходящее за пределы привычного. А Джефф стоял спокойно, без ярости и показного смирения. Даже немного нагло. Свет Создателя вспыхнул снова, как волна, уходящая вглубь. Не ярость. Ощущение боли, спрессованной в величие и страх.

Он к своему удивлению понял: мир, что он строил, уже не принадлежит ему целиком, его сила и могущество подорваны. Длительный сон не восстановил прежний потенциал, а Джефф остался плюс-минус прежним.

После спора наступила тишина. Не как пауза. Как вакуум, в котором сами слова продолжали звучать отголосками в умах каждого присутствующего. Мир, кажется, затаил дыхание. Даже сама магия замедлилась.

И первой вышла Арэнэ. Она ступала неторопливо, без вызова. Только ее пылающие оранжевым огнем глаза несли в себе столько решимости, что свет Создателя отскакивал от нее, как от гладкой воды.

-Я слушала, - сказала она. - Я была твоей верной дочерью. Ты дал мне форму, голос, разум. Но сердце мое уже не принадлежит тебе.

Создатель взглянул на нее. И в этот миг его свет слегка потускнел.

-Ты искажена. Сломана. Скверна чужака поселилась в тебе.

Арэнэ улыбнулась.

-Нет. Я жива, я была твоей вещью, теперь нет. Джефф научил меня... Я говорила с ши. Слушала, как они спорят, боятся, любят, видела, как они делают ошибки и учатся. Я не могу вернуться в твой сад, он… мертв, всегда таким был.

-Ты предала замысел.

-Я вышла за его пределы. И если это порча, то пусть весь мир будет порчей, лишь бы он дышал.

Она встала рядом с Джеффом, крепко взяв за руку. Это была первая трещина, но не последняя. Вторая голос прозвучал от Эдрен. Тихая, наблюдательная, всегда молчаливая она долго не двигалась, потом сделала один шаг.

И в этот шаг вложила тысячи лет глубинных сомнений.

-Я ждала, - сказала она. - Что ты вернешься и скажешь: "Я вижу, что все изменилось, но снова буду с моими детьми". Но ты вернулся как хозяин, собственник... рабовладелец, не как отец. Не как творец. Ты хочешь, чтобы все стало как прежде, но ты забыл, что время не течет вспять.

Создатель чуть повернул к ней лицо, но не вмешивался.

-Ты больше не бог. Ты - тюремщик. Ты построил прекрасную клетку, а теперь злишься, когда птицы научились открывать дверцу изнутри.

-Остынь, дитя мое.

-Нет. Я горю. Я чувствую, как сердце мира хочет биться по-новому. И если ты не примешь это… Ты падешь.

Эдрен подошла и встала рядом с Джеффом и Арэнэ. Выбор сделан.

Кумлин закрыл глаза, Багда опустила голову, Тевтат шагнул вперед, готовый что-то сказать, но сдержался. А Бел смотрел на Создателя так, будто впервые сомневался.

Джефф, глядя на Создателя, чуть склонил голову, будто что-то пытался разглядеть в сиянии, которое давно уже не пугало.

-Хочешь, я скажу тебе, что я вижу, Создатель? - произнес он наконец.

Создатель не ответил. Он не был обязан. И все же слушал.

-Я вижу не бога. Не мудрого архитектора, не того, кто держит звезды в ладонях. Я вижу человека. Да, сильного. Да, древнего, но все равно - смертного. Просто… ты долго делал вид, что уже не такой. Я иногда ошибался и не скрываю. Ты ошибался, но называешь это "формой", "замыслом", "устроением", "узором". Ты не можешь признать, что здесь ты - не абсолют, никогда не был, а просто тот, кто пришел первым. А теперь боишься, что следом за тобой пришли другие и они уже не спрашивают разрешения.

Свет Создателя не изменился, но в нем что-то… дернулось, как мышца под кожей. Джефф усмехнулся.

-Знаешь, что отличает нас? Ты с каменной мордой, будто так и должно быть, строишь изящные декоративные фасады и плетешь кружева. Я стараюсь говорить прямо, ничего не усложняя, не скрывая своих ошибок или незнания.

Он обернулся к остальным:

-Вы все ждали, что он - бог. Вечный. Безошибочный. А он… испуганный старик, застрявший в собственной лжи и высокомерии. Ты построил мир, в который никто не может вписаться по-настоящему, и теперь злишься, что он живет сам по себе. Ты не бог и я не долбанный карикатурный дьявол. Мы - одинаковые. Просто я не изображаю центр мироздания, когда понятия не имею, куда все это катится, и какой сукин сын запихнул нас сюда.

Создатель… вдохнул. И в его голосе прозвучало не величие, а тяжесть правды, которую он носил слишком долго.

-Я не человек. Я - Нуаду. Король даоин ши. Последний истинный из крови, что восходит к Дану, Великой Матери. Во мне была искра, которой коснулась богиня. И я… забрал ее с собой, когда умер. Не смирился, не исчез в круговороте перерождений, не стал добычей для демонов по ту сторону. Я вырвал часть мироздания и построил свою версию бессмертия. Мир. Чистый, без суеты, без распада, без смерти. Без тебя.

-Вот оно как, - кивнул Джефф. - Я читал мифы Ирландии. Нуаду - король с серебряной рукой. Правил сидами. Упал. Возвысился. И решил, что может быть богом. А теперь… удивлен, что остался один.

-Младшие ши не должны были проснуться так рано и стать смертными... как людской род, но ты... Твое влияние нарушило несколько звеньев в Творении.

Сияние, исходящее от Создателя, дрожало. Не от гнева, а от внутреннего напряжения.

-Здесь не было злого умысла. Когда на заре времен я познавал свои возможности, то не мог полностью предвидеть долговременные последствия.

-Глупец.

-А ты не мог предусмотреть загробного мира для своих созданий?

-Истинные бессмертные не нуждаются в жалком прозябании по ту сторону бытия.

-Все понятно, не предусмотрел, -заключил Джефф. -Мог бы так и сказать.

Напряжение нарастало. Перворожденные в кольце света, но его уже не боялись. Тени под ногами не казались угрозой, а лишь остатком формы, потерявшей власть. Даже перворожденные, еще недавно сдержанные и непоколебимые, теперь были словно обнажены, не оружием, не магией, а ясностью происходящего. Все было сказано, маски слетели. Миф завершился, но не в славе, а разочаровании. Правда оказалась такой банальной, без хитрых замыслов и великих откровений. Недопонимание, ошибки, примитивные обиды...

Создатель-Нуаду молчал. Его взгляд блуждал по лицам. он искал предателей помимо Арэнэ с Эдрен. Он не кричал, не угрожал, не призывал молнии. Он знал: если сейчас сделать первый шаг, пути назад уже не будет. Но и остаться, значит признать, что мир больше ему не принадлежит.

Джефф знал, что с этого момента каждый его шаг будет восприниматься как поступок не человека, а силы. И потому он оставался стоять, чуть наклонив голову, будто слушая, как внутри него испаряется последняя капля терпения.

Кумлин шагнул было вперед, словно хотел сказать что-то, но замер.

Все уже решено. Багда отвела взгляд. Тевтат стоял, сцепив руки за спиной. Бел молчал, как перед бурей. Эдрен напряжена, но спокойна. Арэнэ готовилась выплеснуть всю силу.

И тогда сама ткань пространства сделала надрыв. Появилась трещина в законе, а за ней сияние.

Создатель впервые посмотрел на Джеффа как на равного.

-Значит, выбор сделан, - произнес он тихо.

-Да, - ответил Джефф. -Дебаты окончены, пришла время для старого доброго мордобоя!

И в следующую секунду оба подняли руки. Никаких заклинаний или выкриков. Только движение, , как импульс, начало действия, которое невозможно остановить.

Мир отпрянул. Магия загудела, тьма, огонь и свет смешались в неудержимом водовороте. Началась битва двух Изначальных.

Глава 7

Мелькнула ослепительная вспышка. Не привычный свет или огонь, а нечто иное, сам воздух внезапно обрел плоть и ярость. Ударная волна разошлась от столкновения двух непримиримых противников, отодвигая в стороны пространство, ломая горизонт и разрывая облака. Звук пришел позже, как запоздалый грохот грядущего крушения.

Перворожденные отпрянули. Даже Кумлин, всегда сдержанный, инстинктивно отступил. Лишь Арэнэ и Эдрен остались стоять, они не могли вмешаться при всем желании. Никто не мог. Это была не дуэль, скорее концентрация изначальных сил, столкнувшихся в одной точке.

Создатель возвышался над гладью каменного плато, окруженный ореолом из чистой силы, его свет переливался всеми оттенками серебра и синевы, как лунный осколок. Его лицо было безэмоциональным, почти мертвенным, но глаза горели собственной убежденностью. Создатель знал: этот мир - его творение, и любое отклонение от замысла недопустимо.

Джефф встал напротив. Его тело давно не было человеческим. Оно изменилось не в форме, а в восприятии. То, что видели остальные, походило на живую броню из движущегося мрака, в котором вспыхивали искры красного, янтарного и золотого. Он был живой тенью, но не тьмой, скорее, контуром жизни, который нельзя зажать в рамки.

-Ну, -хмыкнул Джефф. - Пора тебе узнать, каково драться не с тенями, а с тем, кто тебе равен.

Он не стал читать заклинаний, не вычерчивал руны. Просто топнул ногой, и земля под взорвалась, потоки раскаленного камня, как жидкий вулкан, взмыли ввысь, обрушились на сторону Создателя. Волна магии прошила небо, раскрасив облака в пурпур и черное золото.

Создатель поднял руку, вокруг него сформировался щит - идеально гладкая полусфера, из которой вытекал свет, обволакивающий реальность. Удар прошел по нему, но не пробил. Вместо этого щит сжался в точку, а потом развернулся наружу в ответ, как волна прилива, вернувшаяся к берегу.

Джефф отбросило, он отлетел на добрую сотню метров, сминая скалы, но мгновенно поднялся, как будто и не падал. С его рук стекали капли света, боли он не испытывал, лишь ярость и азарт. Впервые за долгое время.

-А ты все еще веришь, что сдержишь меня, раз не смог уничтожить тогда, в зените своего могущества?

-Я создал все сущее, - впервые ответил Создатель вслух. -А ты - паразит.

-Ошибаешься, мудило.

И Джефф пошел вперед. На этот раз без жестов, мир сам отзывался. Магия собиралась в нем, как буря в сердце урагана. Ландшафт дрожал, трава увядала, небо темнело.

Создатель приподнялся в воздух и поплыл ему навстречу. Никаких щитов, лучей и огненных вихрей, просто два изначальных титана сражались за собственную правду.

Их шаги отдавались эхом в теле планеты, дыхание меняло ветра, тектонические плиты приходили в движение, малейшие их действия ломали ход вещей. И когда они сошлись, вспыхнуло все. Плато раскололось, магия вырвалась и корней мироздания.

Казалось бы, магия универсальна. Она не прощает слабости, живет по определенным законам, течет по линиям силы. Но уже в самом начале битвы стало ясно, что Джефф использует магию иначе. Для Нуаду магия - инструмент архитектора, лезвие скальпеля, гравюра, вырезанная из эфира. Он создает красивые структуры: молоты, лучи, сияющие копья, сверкающие печати. Каждый его удар - совершенство, выкованный разумом, пронизанный странной логикой и многовековой сидской традицией.

А Джефф сражался так, как не мог ожидать никто. Его заклинания не были заклинаниями, он просто воображал. И магия откликалась, когти из пламени, как в однажды прочитанных комиксах, аннигиляционные удары, стирающие материю, как в фантастических фильмах. Потоки темной энергии, вспарывающие время и пространство. Он не проектировал атаки, он извлекал образы из хаоса своей памяти, и эти образы обретали плоть.

Сначала Нуаду держался уверенно, отражая все, что летело в него, с холодной точностью. Его щиты реагировали без задержек, структуры перестраивались мгновенно. Но скоро на его гладком лбу выступила едва заметная морщина. Он начал понимать, что противник не действует по схеме. Джефф атаковал непредсказуемо. В нем не было линии, только вспышки фантазии, бесконечные и пугающе свободные.

Они взмыли в небо, прорезая слои атмосферы. Там, в верхней сфере, где воздух разряжен и прозрачен, схлестнулись снова. Нуаду выстроил хрустальный купол, сложенный из геометрических фракталов, идеальных до невозможности. Джефф пронесся сквозь него, превратившись в комету с хвостом из синих молний, и разорвал купол не силой, а несоответствием, словно чуждая идея, которая разрушает стройную систему, просто не вписываясь в нее.

-Ты не понимаешь, - прошипел Нуаду. - Мир держится на границах.

-Мир держится на том, кто осмеливается думать, что границ нет, - рявкнул в ответ Джефф, обрушиваясь на противника каскадом образов: черный доспех с крыльями из теней, гигантский молот, будто выкованный из вещества нейтронной звезды, лавовая река, сворачивающаяся в кольца и разрывающая все, к чему прикасается.

Нуаду начал отступать, он сражался, но движения становились все более механистичными. Он повторял приемы и реагировал, но не творил. Все, что он знал, было отточено до совершенства и это же стало его пределом. Создатель не мог также бодро импровизировать, поэтому не мог удивлять. А Джефф мог. И делал это с легкой насмешкой, как опытный солдат, который бывал в аду множество раз.

Каждый удар был неожиданностью, он раз за разом перехватывал инициативу, нарушал ход сражения. Он не только атаковал, но и навязывал ритм, и Нуаду приходилось играть по его мелодии, все чаще сбиваясь на фальшивые ноты. Магия не имеет лица, но в этот миг она смотрела в сторону Джеффа. Не как судья, а как зритель, который неожиданно почувствовал, что эта история становится все интереснее.

Их бой унесся за пределы понимания, небо стало ареной, воздух оружием, сама ткань реальности дрожала, как натянутая струна. Каждый удар, каждое столкновение разносились эхом по всей планете, и даже самые глухие уголки мира чувствовали дрожь, слышали отголоски грома, который рождался не в тучах, а между двух сознаний, стремящихся переписать порядок вещей.

Нуаду сражался, как древний полководец и маг, выверено, точно, будто все уже предрешено, но именно в этом и крылась его слабость.

Его удары были сильны, но предсказуемы. Он атаковал, будто исполнял гимн или арию, по нотам, с нужным темпом. Джефф же сражался, как солдат в уличном бою, где нет правил, нет дирижера, есть только импровизация, инстинкты, память и воля.

-Ты хаос! - гневно процедил Нуаду, когда их силы в очередной раз столкнулись в молниеносной дуэли среди облаков. - Ты рвешь само полотно реальности не понимаешь, какой вред несешь.

-Да я и не должен, - ответил Джефф, создавая из ничего сеть огненных лент, обвивающих тело врага. -Потому что у меня есть опыт выживания в изменчивом мире, где твои схемы и фокусы не работают.

И Нуаду понял: все, что он знает, все, что выстраивал веками, не дает ему преимущества. Потому что он привык мыслить в рамках.

Даже когда творил этот мир, он создавал его по идеально выверенным лекалам, с равновесием, с симметрией, с предопределенной гармонией.

Но Джефф вышел из мира, где гармония - редкость, а выживание зависит от гибкости и умения идти против течения. Он рос в культуре, где каждый герой - нарушитель, бунтарь, тот, кто бросает вызов судьбе и все это не теория.

Нуаду бросил в противника копье, вытканное из мысли. Оно пронеслось сквозь пространство, нарушая саму логику движения, но в последний миг Джефф распался на рой темных искр, собрался вновь и метнул назад собственный символ - молот, похожий на артефакт из комикса про Тора. Сила удара была такой, что щит Нуаду треснул.

-Что ты делаешь? - прохрипел Создатель. - Это не магия! Это безумие!

-Это воображение. То, чего у тебя больше нет, - отозвался Джефф. - Ты стал заложником своей же формы, закостенел.

Нуаду отступал, чувствуя: еще немного и образ рушится. Не только тело. Его суть вместе с властью и убеждением, будто он был избран, что он выше, что он - основа. Все это трещало под ударами фантазии, которая не знала предела. Нуаду пытался вспомнить, кем он был до того, как стал королем, за века все воспоминания потускнели.

А Джефф вспоминал. Лицо инструктора из ЦРУ. Линию в комиксе, где герой сражается с богом. Кадр из фильма, где один человек, шагнув за грань, становится силой. Все это складывалось в него самого, он не был божеством, избранным. Просто человек, который не отказался думать, даже когда весь мир требовал покорности.

Кумлин почувствовал толчок в сердце прежде, чем разум уловил происходящее. Что-то пошло не так. Создатель сдает позиции, это было невозможно, не вписывалось ни в образы, ни в память, ни в чувства, которыми их когда-то связала сила Творения. Но факт оставался фактом: Нуаду отступал, не по плану, не ради маневра. Он терял контроль и каждый их из шестерых первородных это чувствовал.

Сначала вмешалась Эдрен. Без слов и объяснений, просто шагнула вперед, вздернула руки, и алое сияние ее пальцев рассекло один из ударов, летящий в Джеффа. А потом последовала Арэнэ, окутанная пламенем решимости, словно ее давно уже сдерживало что-то более страшное, чем страх - любовь и страсть.

-Нет, - выдохнула Багда. - Эдрен?.. Арэнэ?

Но те не ответили. Арэнэ уже была рядом с Джеффом, и между ними вспыхнуло нечто, не магия, не слово, а узнавание. Эдрен встала по другую сторону, не глядя на сестру и братьев.

-Все, - сказал Тевтат. -Мы не можем стоять в стороне, пора вмешаться

Бел кивнул, и вместе с Багдой они образовали треугольник с Кумлином в вершине. Никто не отдавал приказов, но каждый понимал: если не удержать Создателя, он падет. А если он падет исчезнет все, что они знали.

Нуаду был тяжело ранен. Его левое плечо пульсировало синим пламенем, гладкая кожа на груди скукожилась, почернела и треснула, и изнутри сочился свет, медленно тускнеющий. Он пытался собрать силу в кулак, но та рассыпалась, как пепел в ветре. Его движения стали неровными, дыхание прерывистым. А Джефф наступал, не торопясь. С холодной, почти милосердной решимостью.

-Ты не обязан умирать, - произнес он. -Просто перестань притворяться богом и дать жить остальным так, как им хочется.

Это было хуже удара, лицо Нуаду исказилось от гнева. Он отступил. Сотворил узор телепортации и именно тогда четверо оставшихся верных действовали.

Кумлин метнул в Джеффа волну чистого давления - сила, которой он не пользовался сотни лет. Бел усилил импульс, исказив гравитацию, Тевтат рванул пространство, Багда зажгла воздух. Все слилось в один всплеск: Джефф качнулся, споткнулся в магическом вихре, и в это краткое мгновение Нуаду исчез, растворившись в сверкающей вспышке. Вместе с ним последовали четверо сохранивших верность детей.

От магии осталась только гарь в небе и остекленная земля. Джефф выпрямился, он был изранен, кровь сочилась из бока, лопнул один из выросших рогов, гротескная броня с красноватым отливом броня потрескалась. Но он стоял на ногах, живой победитель самого Создателя

Эдрен подошла ближе, Арэнэ молчала. Первые секунды ни один из них не знал, что сказать. Только сквозь выжженное пространство проплывала мысль: тот, кого называли Создателем, бежал, как зверь, загнанный в угол. А тот, кого звали чужаком, остался, несмотря ни на что.

Джефф стоял среди расплавленных скал, тяжело дыша, чувствуя, как мышцы под кожей дрожат от напряжения. Он не чувствовал победы, победы вообще не существует, когда твой противник не просто враг, а сам фундамент мира. Он знал, что не убил Нуаду, да и не особо хотел. Но он сломал нечто большее - его неоспоримость, ту ауру неприкосновенности, которую тот сам же и создал.

Арэнэ приблизилась первой. Ее глаза сияли странным, тревожным светом, не страхом, но осознанием: все изменилось. Она не спросила, как он, не коснулась, не обняла. Только остановилась рядом, и этого было достаточно.

-Ты выстоял, - тихо сказала она. - Он... ушел.

Джефф усмехнулся, откашлялся и сплюнул кровь, впервые ощутив себя по-настоящему живым, а не воплощением первородного хаоса и искажения.

-Он сбежал. Бог, который правит, пока все идет по его плану, но исчезает, стоит что-то пойти не так.

Арэнэ кивнула.

-Я до последнего думала, он вечен.

-Никто не вечен, даже звезды и вселенная.

Тут заговорила Эдрен:

-Ты был прав, с самого начала. Мы просто не хотели слышать, он не всемогущ и не непогрешим, не вечен. Мы называли его Создателем, потому что сами боялись быть... сами собой.

-Он многое создал, - мягко сказал Джефф. -Но это не дает ему права решать, как должны жить другие.

-Мы думали, он ведет нас, потому что знает путь, - продолжила Эдрен. - А он просто шел вперед, пока хватало сил, и не терпел, если кто-то выбирал другую дорогу.

Арэнэ поглядела вдаль:

-И все же... если он вернется, если попробует снова нас подчинить...

-Мы встретим его, - сказал Джефф. -И снова надерем его сверкающий лоснящийся зад.

Они находились на краю рассеченного плато, и ветер нес с собой горьковатый запах плавленого камня и озона.

И впервые за все свое пребывание в этом мире Джефф почувствовал не одиночество, но равенство. Две сущности, рожденные здесь, которых когда-то сконструировали в чужом замысле, теперь были рядом по своей воле. И с этого момента все, что будет дальше, рождалось не из приказа, а из выбора.

Первые признаки того, что нечто пошло не так, пришли с ветром.

Он был иным, резким, как укус, нес в себе искры магии, вспышки разорванных узоров. Воздух больше не пел, как прежде, а стонал, будто больной зверь. Пространство местами трескалось, как стекло, и духи, прежде вписанные в великие симфонии Творения, теперь метались, вырывались из своих мест, искажались. Некоторые сходили с ума, другие исчезали.

Джефф чувствовал это нутром. Он сел на выступ скалы, залитый лиловым закатом, которого не было в природе этого мира, магия искривляла свет.

-Что-то надломилось, - сказал он. - Не только в нем, но и самом мире.

Арэнэ присела рядом, молча. Эдрен осталась стоять чуть поодаль, глядя на пустоту, где недавно вспыхнула вспышка бегства Нуаду.

-Я ощущаю трещины, - сказала она. - Магические потоки стали… медленнее. Их течение нестабильны. Я не могу создать даже простейшие формы без искажений.

-Сеть Творения порвана, - заключил Джефф. - Мы дрались не просто друг с другом. Мы рубили по корням и теперь все качается.

Арэнэ взглянула на него с тревогой:

-Если оставить как есть…

-Будет хуже, - ответил он. - Мир держится на равновесии, и оно пошло трещинами. Нам нужно… исправить. Нет, не вернуть, а построить новое.

-Но как? - спросила Эдрен. - Мы не можем заставить мир быть иным. Мы не боги.

-Мы и не будем богами, - ответил Джефф. - Мы станем чем-то другим. Указателями, наставниками, надо выйти к смертным.

Арэнэ нахмурилась:

-Ты хочешь… править?

-Нет. Хочу учить. Но учить нельзя, если стоишь в тени, мы должны заявить о себе в открытую. Нас должны видеть, что перворожденные не идолы на пьедестале и не молчаливые наблюдатели. Мы рядом.

-С чего начнем? - спросила Эдрен.

-С того, кто сильнее всех мечется, - ответил Джефф. - С Моргара, царства Теней.

Он помнил этот регион. Один из тех, где магия наиболее нестабильна. Где племена, некогда связные, теперь воюют, где духи сорвались с цепей, где смертные стали называть тьму богом. Их вожди убивают ради власти, а шаманы, тронутые безумием, черпают магию из разрывов реальности.

-Они больше всех нуждаются в опоре, -сказал он. -И, наверное, меньше всех нас ждут.

-Тем более, - тихо сказала Арэнэ. - Мы должны прийти.

Эдрен смотрела вдаль. Ее глаза были спокойны, не светились, не горели. Просто смотрели как у того, кто наконец видит смысл идти дальше.

-Тогда все начинается снова, - сказала она. -Но уже не по его замыслу, а по-нашему.

-Не по замыслу вообще, - поправил Джефф. -Нам придется импровизировать, выдумывать способы решения на ходу, выслушивать стенания ши. Вы готовы к этому, девчонки?

Они шли не по дороге, а по пульсирующей изнанке мира. Пространство дышало неравномерно, шептало магией, то вспыхивая, то затухая, как перегоревший нерв. Каждый шаг был испытанием и все же они шли.

Джефф чувствовал: мир начал разваливаться на стыках. Где-то ломались погодные ритмы и гравитация жила по собственным желаниям, где-то леса вдруг начинали петь, а потом сгорали без искры. В иных местах птицы говорили словами мертвецов, а камни воспроизводили эхо забытых заклинаний. Это была не смерть, не катастрофа, это было бессознательное брожение, следствие схватки двух Изначальных, ударивших по структуре бытия.

Именно потому нужно было идти. Не отсиживаться, не ждать, а появиться, чтобы кто-то сказал, мол, вот они, не боги, не демоны, а те, кто пришел, все исправить.

-Ты уверен, что стоит идти втроем? - спросила Эдрен, когда за спиной осталась четвертая вспышка магической нестабильности, чуть не разорвавшая поток. -Наше присутствие усиливает диссонанс.

-Уверенность - роскошь, - ответил Джефф. -Но разделяться сейчас опасно, нас могут переловить и перебить по одному. Всегда предполагайте худшее.

Арэнэ промолчала, она давно не задавала вопросов о его мире. Просто слушала, увидев, что в этом мире тоже есть смерть, предательство, непонимание, она больше не спрашивала, что такое ЦРУ или государство. Она училась видеть похожее за разным, и в этом была ее сила.

-Ты сказал: не править, а учить, - произнесла она, не оборачиваясь. - Но чтобы учить, нужно, чтобы тебя не боялись.

-Или чтобы страх не мешал уважению, - сказал он. -Я не хочу быть идолом. Я хочу быть… живым аргументом в пользу свободы.

-Тогда мы должны начать с языка, - задумчиво сказала Эдрен. - Не с силы. Не с чудес. С языка, на котором мы объясним, почему пришли.

-Язык… - Джефф усмехнулся. -А ведь у меня почти не осталось английского. Все реже думаю на нем. Все чаще образами и смыслами.

-Это и есть новый язык, - сказала Арэнэ.

Царство Теней было еще далеко. Но граница уже чувствовалась, воздух стал вязким, как туман, мысли задерживались, сны вторгались в реальность. Магия здесь текла не через эфирные жилы, а через раны в Сети Творения. Ши там жили как на краю мира. И потому именно здесь нужно было быть первым, кто не возьмет силой, но протянет руку.

***

Кумлин стоял на вершине обломанной башни - одного из маяков, что когда-то служили фокусами для потока стихийной магии. Теперь он был мертв. Все вокруг от склонов до горизонта дышало пустотой. Не той, что пуста по природе, но той, в которую ушло нечто важное.

Они скрылись, как беженцы, как загнанные животные. Он, Багда, Тевтат и Бел. Две младшие сестры остались с чужаком, с этим... странником из иного мира, который, как оказалось ничем не уступает Создателю.

А сам Создатель теперь спал, если это можно назвать сном.

Кумлин видел, как его израненное тело исчезло в светящейся сферической оболочке, как ткань бытия свернулась, скрыв нутро. Ни слова, ни приказа, только мысль, переданная напрямую в сознание.

-ОНИ ПРЕДАЛИ. НО ТЫ ОСТАНЬСЯ. ТЫ - МОЙ ПЕРВЕНЕЦ, МОЙ ЛЮБИМЫЙ СЫН. ВОЗЬМИ СМЕРТНЫХ, НАУЧИ ИХ ПОДЧИНЯТЬСЯ. СОБЕРИ ИМПЕРИЮ, ПУСТЬ ПОКЛОНЯЮТСЯ НАМ. ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ВЕКОВ Я ВЕРНУСЬ. ВЕРА - ЭТО СИЛА. ИХ ДУШИ - МОЙ ИСТОЧНИК.. ИХ МОЛИТВЫ - МОЯ КРОВЬ.

И все. Больше ничего. Только холод, от которого вены словно стекленели.

Кумлн не знал, сколько времени стоял там. Может, сутки и годы. Время теперь шло иначе. Мир трещал, но еще держался, а он… он смотрел вниз. На долины, где уже начинали строиться поселения новых ши. Смертных. Меньших, живых и суетных. Таких похожи на первородных ши, но слабеющих, уязвимых. Их сотни, тысячи, завтра будут миллионы.

И в этом хаосе им будет нужен знак, учитель и хозяин.

-Ты хочешь, чтобы я стал пастухом, - произнес он вслух, хотя знал, что Нуаду не ответит. - Чтобы вел их от имени того, кто сбежал. Чтобы делал вид, что ты все еще здесь, все еще силен.

Он сжал ладонь и с неба упал сгусток света, из которого вышло ядро изначальной магии - зерно, способное создавать живые символы веры. Создатель передал ему семя будущего культа.

Кумлин тяжело выдохнул. Он не был фанатиком, он помнил, как дрожали колени у Нуаду, как он пытался скрыть раны, как у него не хватило духа остаться. Но даже сейчас… он не мог вырвать себя из этой веры. Не из страха, а потому что без нее он сам не знал, кто он такой. Ну потому что искренне любил отца, несмотря на сложный характер.

-Я сделаю, как ты просишь, отец, - тихо сказал он. - Построю империю. Дам им храмы, пророков, законы. Научу бояться и поклоняться. И, может быть… может быть, когда-нибудь ты проснешься и поймешь, что они сильнее, чем ты думал. Или… слабее.

Он спустился с башни. Внизу его ждали трое. Багда, молчаливая, но не сломленная. От Бела исходило сомнение, Тевтат до сих пор пребывал в ярости, но все трое были рядом, их верность осталась.

-Мы начнем с восточных долин, - сказал он. - Там меньше всего вмешательства, там и будем строить. Имя для смертных будет простым. Создатель. Без лжи и без подробностей. Кто он - неважно. Главное, что он высший, а мы - проводники его воли, остальное они додумают сами. Я дам форму, они наполнят ее страхом и надеждой.

И за спиной, как будто кто-то усмехнулся в глубине неба, не злобно, не с гневом, а насмешливо, с легким интересом, как будто наблюдатель в тени сказал: "Становится все интереснее".

Глава 8

Моргар встретил их не ветром, не звуками флейт и птичьего крика, а глубоким, влажным гулом, что доносился из самой земли. Пространство здесь было искажено не топологически, а логически. Тени не совпадали с источником света, деревья вместе с корнями росли в воздухе, а звери больше не были зверями.

-Это не просто безумие, - прошептала Арэнэ. -Это само искажение изначальных форм и смыслом.

-Магия сломана, - ответил Джефф, сжимая посох, который сам выковал из собственного внутреннего огня. - Все, что было живым, теперь заражено. Возможно, Нуаду был не так уж не прав насчет моей склонности к хаосу...

-Посмотри, - Эдрен указала вниз, где в долине протекала река, сверкающая багровыми сполохами. На берегу стояли хижины, но оттуда доносился не смех, не пение, не голос, только хриплый крик. Вокруг бегали дети, голые, в грязи, с глазами без зрачков. Их родители не смотрели на небо, только в землю и бормотали что-то бессвязное.

-Миру конец, - произнес Джефф. -Это агония, растянутая на очень долгий срок.

Они шли через разрушенные поселения, мимо разорванных тотемов, продирались через потоки искаженной магии, что наливалась, как болото, зоны с аномальной гравитацией и хронопотоками. Обезумевшие духи возникали прямо из воздуха, как пузырь, взрываясь проклятьями и психоделическими образами.

Тела зверей покрылись костяными наростами, а у некоторых были глаза, похожие на зеркала, в которых мелькали чужие лица.

-Ты говорил, что мы должны научить их свободе, - сказала Эдрен, когда они миновали еще один обезображенный лес. - Но прежде… их нужно спасти от мира, который вы с Соз... с Нуаду сами поставили на грань уничтожения.

-Я знаю, - тихо сказал Джефф. -Можешь не напоминать.

Он остановился, глядя на равнину, в центре которой возвышалась четырехступенчатая пирамида - главный храм Темного Спасителя. Здесь когда-то был перекресток торговых троп, остались следы от полузакопанных каменных кругов и древних очагов. Но сейчас здесь был только покой - безумие не тронуло эту часть, как будто само место ждало. Джефф протянул руку. Земля начала дрожать.

-Отойдите, - сказал он перворожденным. -То, что я задумал, будет опасно.

Он не пел, не колдовал. Он вспомнил, как рождаются формы, а из форм они воплощаются в реальные объекты.

-Ты собираешься... - Эдрен недоговорила.

-Я создам город, защищенный анклав. Без него все остальное бессмысленно.

Он закрыл глаза и представил. Не мечту, не город сказки, а функцию. Убежище.

Прибежище для ста тысяч душ, хватит с избытком. Место, где магия слушает, но не порабощает. Где стены не просто защищают, но лечат, успокаивают, не дают впасть в безумие. Где нет ни алтарей крови, ни мнимых тронов, только центр.

Воздух сгустился. Земля пошла волнами. Арэнэ и Эдрен инстинктивно отступили. Свет погас, и только под ногами Джеффа вспыхнули первые знаки - слова, выжженные в почве. Их никто не писал, они вырывались из самого языка воли, того, что знали лишь те, кто жил и умер за свободу. Те, кто был когда-то человеком.

Земля начала вздуваться. Скалы вспарывались, будто рвущаяся плоть, и из них выходил черный камень, гладкий, как стекло, но дышащий жаром, как расплавленная вулканическая порода. Остроконечные башни не росли, они падали вверх, словно время перевернулось. Узкие арки сходились с точностью мысли. Квадраты улиц складывались, как идеально выверенные формулы. Центром стала ступенчатая пирамида, высотой с гору

На ее вершине - алтарь не поклонения, а наблюдения. Не жертвенник, а центральный силовой узел. Сюда Джефф вложил часть своей магии. Каждый камень здесь отзывался его дыханием. Он не просто строил, он отдавал.

И чем дальше шло творение, тем слабее становилось тело. Мелкая дрожь в пальцах, взор заволокло туманом, но он продолжал. Следовало закончить, пусть и ценой части собственного могущества. В отличие от Нуаду Джефф не боялся отвечать за собственные промахи.

Каждый магический контур связывался со следующим. В центре города он заложил матрицу защиты - непроницаемую для буйной магии, духов и искажений. Ни один мутировавший зверь не сможет пересечь этот порог. Ни один проклятый шаман или бестелесная тварь.

-Он сгорает, - прошептала Эдрен.

-Он спасает, - ответила Арэнэ. -Их, нас

Вокруг города, словно невидимый кокон, возникли фокусировочные точки отведения - магия, искаженная за пределами, стягивалась к ним и отталкивалась. А внутри даже воздух стал чище. Небо ровнее. Ши, что скитались поблизости, уже смотрели с равнин, не понимая, что это за чудо. И только Джефф знал: чудес нет, есть только воля и жертва.

Он едва стоял. Подошел к вершине пирамиды и приложил ладонь к мерцавшему в потемках алтарю, фиксируя его в структуре мира, дабы ни одно случайное землетрясение, катаклизм не повредили его

-Это… мой максимум, - выдохнул он. -Я сделал, что мог.

И почувствовал, как что-то внутри надломилось. Слишком глубокий износ. Повреждения от удара Создателя вновь дали о себе знать. А теперь еще и истощение, магическое выгорание, измотанная плоть. Он знал: еще одно такое усилие и не проснется.

Он обернулся к Арэнэ:

-Зови верховного жреца. Срочно. Я… не останусь здесь надолго.

Верховный жрец явился в течение получаса. Его сопровождали шестеро ши, одетых в накидки из звериных шкур и пепельных плащей. Он был стар, не по телу, но по взгляду, по тому, как молчал, не задавая ни единого вопроса.

У него не было имени, служитель отказался при посвящении. Только знак, который он носил на груди: спираль в спирали, символ повторения и надежды. Он пал на одно колено перед Джеффом, но тот жестом остановил его.

-Не преклоняйся. Мне не нужен раб, мне нужен хранитель, - произнес Джефф. -Хранитель правды из числа смертных.

Он стоял у подножия храма, опираясь на посох, но не из гордости, из усталости. За ним раскинулся город, уже наполненный, пока еще безмолвный, но полный дыхания.

Ши уже начали собираться у окраин, во время создания Джефф издал ментальный зов явиться к главному храму. Кто-то молился, кто-то плакал, кто-то просто шел, не зная куда.

-Этот город, - Джефф повернулся к жрецу. -Может вместить сто тысяч душ. Ни один зверь не войдет сюда, ни один безумный дух не пробьет стены. Здесь нет хаоса, лишь покой и порядок.

-Какую же правду я должен хранить, мой Спаситель? - впервые спросил жрец, отойдя от шока и потрясения.

-Мир сгубила наша битва с Создателем, -честно ответил Джефф. -Пройдет время и буйство магии стихнет, духи угомонятся, природа восстановится, земля снова станет пригодной для жизни... Создатель... его имя Нуаду, был таким же смертным как я или ты, он создал этот мир, дабы почувствовать себя властелином, ни что не должно было происходить без его воли. Я, Эдрен и Арэнэ не согласились, хотели свободы для себя, всех живущих.

Глаза верховного жреца в ужасе расширились.

-Да, мой Спаситель.

-Не строй больше храмов в мою честь, не слагай легенд, говори правду, как она есть.

Жрец кивнул, без тени фанатизма. Как солдат, принявший приказ. Джефф положил руку ему на грудь и мир вокруг затих. Магия сгустилась, как дым. Пальцы светились мягким огнем, и искра бессмертия, дарованная Джеффом, вошла в плоть жреца.

Не божественный дар, а возможность жить столько, сколько потребуется.

-Это… благословение? - с трудом выдохнул жрец.

-Это груз. Но ты его понесешь сквозь века. Ты не состаришься, не заболеешь и не умрешь, пока я не отпущу.

Джефф отошел медленно, будто каждая кость отзывалась болью. Арэнэ подхватила его под руку, но он отстранился:

-Не нужно, любовь моя.

Но все видели, Изначальный слабеет. Первые сотни ши уже входили в ворота, не веря, что это не ловушка, но стены не обрушались на их головы, духи не нападали. Снаружи происходило буйство магии и природы, внутри было тихое ожидание лучших времен.

-Нам нужно поговорить, - сказал он Арэнэ. -И позови Эдрен.

-Ты умираешь?

Джефф мотнул головой.

-Сила утекает, нужно восстановиться, отдохнуть.

Ночь спустилась быстро, но в Моргаре она не была временем покоя. Луна проступала сквозь цветные завесы, рассеченные волнами магии и молниями. Черный Город сиял мягким желтым светом, не светом огня, а внутренним, будто сам камень хранил отблеск Джеффа.

Он сидел на ступенях храма, обернувшись в плащ, словно в кокон. Движения были замедленны. Мысли вязкими. Даже собственное имя отзывалось в голове с трудом. Усталость стала живой, как будто шептала:

"Ложись. Замолчи. Остановись. "

Арэнэ молча села рядом. Ее глаза были яркими, как всегда, но голос стал тихим:

-Ты стремительно угасаешь.

Он кивнул.

-Осталось недолго, нужно отдать последние распоряжения.

Эдрен подошла с другой стороны. Села на камень, положив руку ему на плечо. Ее прикосновение холодное, будто сдерживала дрожь.

Последним подошел верховный жрец, остался стоять, не смея не мешать перворожденным.

Джефф заговорил так, будто каждое слово он вытаскивал из самого дна памяти:

-Я не бессмертен. Не так, как вы думали. Я просто… держался. На силе, которую не до конца понимал. На воле и долге, но я тоже истощен. И удары Нуаду… они были не просто физическими. Они повредили мои духовные оболочки, нарушили циркуляцию магии. Если я не уйду в сон… стану простым смертным, а это опасно.

Он посмотрел на Арэнэ:

-Ты видела все. Ты знаешь больше всех, я дал тебе все, что мог. Ты - мой выбор и мой голос. Ты станешь наместницей, будешь защищать народ, который доверился нам.

Она опустила голову и когда заговорила голос дрожал:

-Я не подведу.

Джефф перевел взгляд на Эдрен:

-А ты помогай ей. Иногда она будет сомневаться, тогда ты напомни, почему мы все это начали.

Эдрен улыбнулась грустно.

-Я помню. Ты был прав с самого начала, а мы просто боялись.

Джефф кивнул. Последний взгляд бросил на жреца:

-Сохрани город, преумножь его славу и помни: я не бог, я - странник из другого мира.

Жрец склонился в глубоком поклоне, впервые по-настоящему.

Джефф встал. Медленно поднялся по ступеням. Воздух вокруг него начал затихать. Магия сгустилась в легкий кокон. Он прошел в центр храма, к месту покоя, вырезанному в глубине камня. Лег на плиту, выточенную по росту.

Арэнэ стояла у входа. Без слез, только с уважением, каким смотрят на тех, кто ушел, чтобы однажды вернуться.

-Разбуди меня, - сказал он. -Когда мир снова будет готов жить, а не выживать.

Он закрыл глаза и все стихло.

***

Повреждение Сети Творения отозвалось в мире опустошительными катаклизмами. Ураганы, землетрясения, сошедшая с ума магия, нарушения гравитации и самого временного потока грозили полным уничтожением самой жизни. Не было силы, способной залечить нанесенные раны. Перворожденные ши в лучшем случае могли оградить от губительных воздействий небольшие участки пространства.

Так на севере континента устоял лишь Черный Город, на востоке три твердыни, принадлежавших молодым теократическим государствам, юг оказался опустошен, а о западных кочевниках вовсе никто не вспоминал.

Спустя одиннадцать больших оборотов планеты буйство стихий начало стихать, ши впервые за годы увидели проясняющееся небо.

Наступила новая эра в истории мира, который Создатель назвал Тирнаног, как остров вечной молодости из древних легенд. И, словно в насмешку над его планами, никакой вечной молодости большинству обитателям не светило из-за появления Джеффа...

Первые посланные за пределы безопасных твердынь разведчики в большинстве случаев не возвращались, а вернувшиеся рассказывали о пустошах, населенных ужасными тварями, реками, чья вода в мгновение растворяет кости и плоть, о странных блуждающих огнях на закате, сводящих засмотревшихся на них путников с ума.

Вскоре перворожденные и сами отправились поглядеть на то, что стало с Тирнаногом. Каждый из них ужаснулся, стало ясно: от замысла Создателя ничего не сохранилось, гармония начисто уничтожена.

На месте прекрасных лесов и лугов возникли бесплодные пустоши, либо проросло нечто отвратительное вроде джунглей с плотоядными деревьями, кристально чистые озера, речные долины превратились в булькающие болота, где все живое непрерывно пожирает остальные формы в безумном цикле быстрого рождения, мимолетной жизни и мучительной смерти.

Смертные под властью Кумлина прокляли имя Джеффа, обозвав Разрушителем, погубившим прекрасное творение Создателя, выжившие племена Моргара напротив, еще больше уверовали в Темного Спасителя. Эдрен с Арэнэ вопреки просьбе Джеффа не стали мешать прорастающим корням новой религии, поскольку она придавала простым ши сил, объединяла разрозненные кланы и, самое важное, подпитывала спящего Изначального.

Так годы пролетали один за другим, сливаясь в десятилетия и столетия. Смертные ши не без помощи первородных покровителей постепенно восстановили и преумножили свою численность, были основаны новые города, поселения, колонизированы старые и новые земли. Магия, технология, ремесла претерпели ренессанс.

На континенте возникли две совершенно разные цивилизации, с разной культурой, религией, с диаметрально противоположными взглядами на саму жизнь. Государство Моргар, охватившее север и запад континента, и королевство Формин, подчинившее земли востока, часть юга.

Если религия Темного Спасителя проповедовала поиск свободы, строила культ разума, непокорность слепой воле судьбы, культ Создателя строился на восхвалении верховного божества, предопределенности и вере в том, что нужно следовать изначальному замыслу.

Разнился и взгляд на события, получившее название Битвы Изначальных. Моргарцы считали Джеффа спасителем и освободителем, а Создателя злом, форминцы наоборот, чтили Создателя, а Темный в их религии стал настоящим дьяволом, едва не погубившим мир.

Когда через сферы влияния двух государств на континенте столкнулись, начались стычки, а затем и войны на периферии. Накал противостояния из года в год усиливался. То одни, то другие разоряли приграничные поселения, устраивали набеги, дело иногда доходило до осад целых городов, однако перворожденные предпочитали не накалять ситуацию до предела и прекращали очередной конфликт. Вмешиваться лично никто не рисковал, прекрасно помня о том, чем обернулась битва Нуаду с Джеффом, однако это не мешало периодически проверять обороноспособность противника, прощупывать слабые места. И Эдрен, с Арэнэ и Кумлин прекрасно понимали: рано или поздно настанет момент решить, кому в итоге будет принадлежать Тирнаног.

Поврежденная Сеть Творения заставила перворожденных почти полностью отказаться от совершения глобальных чудес, никто не представлял, как серьезное вмешательство скажется на и без того нарушенном балансе энергий и пошатнувшихся законах мироздания.

Однажды, через двадцать пять лет после Битвы Изначальных, Арэнэ попыталась излечить жителей удаленного поселения от странной чумы, что обернулось страшными мутациями среди некоторых ши. Любое использование магии теперь порождало хаос, а каждый маг при очередном акте колдовства буквально балансировал между жизнью, смертью или более страшной участью. Его тело могло превратиться в груду стонущей плоти или разум расколоться на десять самостоятельных личностей.

Моргарцы видели в этом свободу от навязанных Создателем рамок, вдохновение и простор для будущих открытий, а хаос воспринимался неизбежным побочным эффектом. Форминцы воспринимали это как величайшее злодеяние со стороны Темного.

Со временем стало ясно, что апокалиптический катаклизм удалось пережить не только тем, кого защитили боги, но и отдельным племенам на западе, юге. Воздействие дикой магии на протяжении поколений многих из них изменило, как телесно, так и духовно. Появились ши-великаны, кровососущие ши, ши, сочетавшие в себе признаки других биологических видов или имевшие странные врожденные способности. Форминцы объявили измененных "нечистым" и в лучшем случае сгоняли с земель, в худшем вырезали до последнего.

Моргарцы относились к непохожим собратьям с настороженностью, однако не занимались массовым истреблением - их маги питали интерес ко всему необычному.

В великанах видели эффективную рабочую силу, тяжелую пехоту, ши-вампиры могли помочь в разработке омолаживающих эликсиров благодаря замедленному старению, прочие мутанты послужить наглядным пособием для изучения влияния хаоса, как в долгосрочной, так и краткосрочной перспективе.

Даже спустя три столетия сон Разрушителя и Создателя продолжался, но их приближенные неустанно ждали того момента, когда Изначальные пробудятся и окончательно решат судьбу Тирнанога.

Среди смертных сменялись поколения, для перворожденных проходили месяцы - особенность восприятия бессмертных, которые не были рождены в привычном смысле.

Когда Джефф погрузился в спячку, его сознание не отключилось полностью, он пребывал в пограничном состоянии между сном и явью. Помимо восстановления сил бывший человек занимался познанием Творения, поиском пути решения с проблемы хаоса. Теперь времени было много.

Он пытался прочувствовать магию лучше и постепенно подтвердил свои подозрения: это не нечто сказочное, а некая инженерная сила.

Слои реальности реагировали на волю, но не напрямую, а через структуру, будто заклинания здесь были ветвями программного дерева. Он читал пространство будто программный код и научился видеть первичную структуру узоров. Криптоарканические петли. Резонансные узлы на лей-линиях памяти. Фрактальные поля вероятности, в которых воля становилась формой энергии.

Структура-пространства расслаивалась, как дешевая голограмма.

Джефф понял, что весь этот мир - лишь развертка. Голографическая проекция на внутренней поверхности замкнутого квантового тора. Все -отражение чего-то иного, глубинного. Души вроде него или Нуаду были втянуты сюда не по собственной воле. Их сознания вписаны в этот ландшафт с помощью астральной компиляции. И с каждым днем он все сильнее чувствовал трещины в архитектуре мира, нанесенный битвой с Создателем. Как будто симуляция устала. Или как будто кто-то или нечто наблюдало за ним, обеспокоенное его прозрением. Он не знал, есть ли выход. Но понял точно: если симуляция - клетка, то знание ее структуры - уже ключ.

Понимание приходило постепенно, теперь все вокруг напоминало воспоминание о мире, который никогда не существовал: геометрия здесь была собранной из кода и архетипических мифов, скомпилированных в единый каркас. Он чувствовал, что каждое дерево - это не дерево, а рекурсивный символ, порожденный формулой, где листья являются переменными, привязанными к эмоциональному фону наблюдателя.

Время… Оно не шло. Оно запрашивалось. Он понимал: чтобы "вспомнить" утро, нужно было захотеть его. Прошлое не было архивом, а функцией. Настоящее - не поток, а интерфейс.

Он стал видеть формулы. Подписи к объектам. Глифы на гранях реальности, едва заметные: "(x)∝ψ, "void.sigil[delta]", "Entropy: ∞, Faith: 0.17". Мир, как оказалось, был интерпретируемым языком.

И он понял его. Вся вселенная - это тензориальное разложение, проецируемое с границы, той, что окружает его разум. Он сам был экраном, на который проецировалась реальность, и в то же время - проектором.

Джефф чувствовал швы.

Мир состоял не из материи, а из смыслов, агрегированных из чего-то гораздо более древнего, чем история. Он видел это: сквозь деревья просвечивали звуки, небо отзывалось на мысли, а язык был исполняемым кодом, в прямом смысле фразы творили, если знать, какие. Магия была здесь GUI для системы реальности. Она не нарушала законы, она заменяла библиотеку.

Мир жил, дышал, отзеркаливал, но не позволял выйти за пределы интерфейса. Все, что он видел, слышал, чувствовал было частью процедурной нарративной оболочки, созданной для того, чтобы удерживать фокус внимания внутри. Джефф больше не был уверен, он ли думает. Или система думает через него.

"Интересно… что ты сделаешь, когда поймешь, куда попал?"

Данный вопрос неведомого наблюдателя Джефф прекрасно запомнил.

"И что я сделаю? Захочу выбраться отсюда. Лучше жить в реальном мире в виде хрупкого смертного человека, чем богом компьютере, который могут отключить в любой момент."

Первым порывом Джеффа было пробудиться и одним махом добить симуляцию, вызвав дополнительный каскад сбоев. Но кое-что его остановило. Арэнэ, Эдрен, остальные смертные.

"Вот сукин сын!"

Перворожденные ши, как и прочие смертные, не являлись безликими NPC, они были такими же живыми в метафизическом смысле. Мыслили, чувствовали и, самое важное, имели то самое духовное начало. Если собой и Нуаду Джефф готов рискнуть, по отношению к остальным уничтожать мир, не зная, что будет с ними дальше, бесчестно. Может он и Разрушитель, но какие-то моральные принципы сохранил.

Спустя девять веков после Битвы Изначальных Темный пробудился... Черная фигура поднялась с пьедестала, подняла голову и прокричала:

-ОТВЕТЬ МНЕ!!!

Вопль Изначального разнесся по вселенной быстрее света, заставив резонировать каждую симулированную частицу и квант энергии. Течения магических потоков сразу взбесились, некоторые одаренные ощутили голос Разрушителя словно громогласный рев в голове, а у некоторых особо чувствительных взорвались головы.

Но никакого ответа не последовало, лишь издевательское молчание. В святилище тут же вбежали бритоголовые жрецы в длиннополых черных одеяниях, несколько стражников в серебристой броне.

-Наш Спаситель!!! Свершилось!!! -восторженно заорали ши и упали на колени, уткнувшись мордами в блестящий обсидианом пол. -Он восстал!!!

-Хватит орать, -спокойным, но властным голосом произнес Джефф. Теперь ему придется входить в роль божественного правителя. -И поднимитесь на ноги... я хочу видеть ваши лица, а не торчащие к верху задницы.

Смертные тотчас же исполнили приказ.

-Да, владыка!

-Сколько точно времени я спал?

-Девятьсот семь лет, шесть месяцев и двадцать один день.

Разрушитель мотнул затекшей за века спячки шеей.

-Дольше, чем рассчитывал... Где безымянный жрец, которого я наделил бессмертием?

Один из ши вновь упал на колени:

-Прости, владыка. Первый Нареченный погиб в шестьсот восьмидесятом году после нападения убийц, посланных Тираном.

-Кем? -усмехнулся Джефф.

-Кумлином...

-Понятно. И как я мог проглядеть?

-Владыка!?

-Я, можно сказать, не спал, а пребывал в полудреме, приглядывал за вами. В общих чертах представляю об изменениях в мире, но кое-какие детали мог упустить... Да хватит мне свои задницу показывать!

-Слушаю и повинуюсь, -вскочил жрец. -Готов понести наказание, если посмел оскорбить тебя, Спаситель!

Джефф покачала головой. Кто-то явно перегнул с фанатизмом и с этим "кто-то" будет серьезный разговор.

-Сто отжиманий от пола за непробиваемую тупость. Вот твое наказание.

Молодой ши растерянно хлопал глазами.

-Сто пятьдесят. Упор лежа принять!

Наконец, он сообразил, принял нужную позу и, кряхтя, стал неуклюже подниматься и опускаться.

"Мда, может мы и в виртуальном мире, это не отменяет необходимости внедрить элементы физической подготовки."

Позади восторженных жрецов появились две трехметровые фигуры. Одна с темно-синем платье, вторая в черном, с заплетенными в хвост серебряными волосами. Эдрен и Арэнэ.

-Рад видеть вас.

Арэнэ молча прошла мимо расступившихся смертных, приблизилась к Джеффу и крепко обняла.

-Мы рассчитывали разбудить тебя не раньше, чем через шесть веков. Ты недостаточно восстановился, Джефф.

-Это не важно, -сказал он. -Я осознал одну важную вещь.

-И какую? -спросила Эдрен.

-Мир вокруг - не просто отдельная вселенная, сотворенная Создателем, это тюрьма, фальшивый симулякр, созданный кем-то для собственного развлечения... или эксперимента. Я постиг суть мироздания. Заглянул так глубоко, как не смог бы сам Нуаду. Он такой же узник, как и мы все. Сеть Творения не создана им... вернее, он сделал ее по некому готовому шаблону, не слишком глубоко вникая в суть. Вряд ли король сидов, умерший за тысячелетия до моего рождения разбирался в программировании.

Перворожденные замерли, не зная, как реагировать на откровения Джеффа. Он продолжил:

-Я могу усилием воли разрушить все это, доломать систему, попытаться освободиться, но что будет с вами? Вопрос на миллион долларов. Не хочу терять тебя, Арэнэ, обрекать на небытие Эдрен и тех, кто нам доверился.

-Что дальше? -нарушила тишину Арэнэ.

-По логике вещей если за нами наблюдают, периодически вмешиваются, значит есть канал связи с миром настоящим. Необходимо нащупать его, лучше понять код Творения.

-Значит, твой крик был обращен к истинному создателю нашей вселенной? догадалась Эдрен.

-К нему, сукиному сыну.

-И кто он, как думаешь, Джефф?

Землянин чисто по-человечески пожал плечами.

-Вообще не представляю. Наше мироздание не обычная симуляция... не просто набор нулей, единиц, программный код явно с вкраплениями земных языков программирования, однако он тесно переплетен с метафизическими константанами. Эдакая... техномагия запредельной сложности и довольно адаптивная. Мир не рухнул окончательно после драки с Нуаду исключительно благодаря способности Сети Творения самостоятельно устранять ошибки и парадоксы. До определенных границ. Меня не зря назвали Разрушителем.

Глава 9

Выйдя из главного святилища на вершине пирамиды, Джефф оглядел округу. Воздвигнутый им Черный Город по-прежнему стоял и теперь здесь по-настоящему кипела жизнь. Столицу Моргара теперь населяла теперь не горстка испуганных полудикарей, а полмиллиона гордых, в чем-то надменных, горожан. Джефф с помощью пассивного навыка телепатии ощущал общий ментальный фон. Большинство твердо верило в Темного как спасителя, некоторая часть сомневалась, а некоторые вообще ни во что не верили и в тайне молились Создателю - внедренные Формином шпионы или просто диссиденты.

Он мысленно усмехнулся. Эти ши действительно живые, а не жалкие симулякры, чьими действиями управляют математические алгоритмы. Когда Джефф воздвиг Черный Город это было суровое и немного зловещее на вид место: монументальные башни с острыми вершинами, пустые улицы, постройки из черного камня с маслянистым блеском. Теперь же ши придали столице другой облик - обилие зелено-серебристых аллей и парков, отделанные разноцветное мозаикой фасады домов, базары, ярмарки, театры, толпы пестро одетых жителей и гостей города. В воздухе парили зачарованные канонерки.

Среди обычных смертных Изначальный разглядел не совсем обычных. Вот укутавшаяся в черный плащ женщина, старающаяся не показывать окружающим свои красные глаза. Кровососов даже в Моргаре не особо приветствуют, при разоблачении заставят заплатить штраф, поставят магическое клеймо и выдворят прочь из города...

А вот посреди улицы над горожанами возвышается четырехметровый великан в набедренной повязке. Он растерянно вертел башкой по сторонам, заблудился бедный.

-Ты доволен? -спросила стоявшая позади Арэнэ. -Нашей работой.

Джефф кивнул.

-За девятьсот лет пройти путь от позднего неолита к зачаткам индустриальной цивилизации многого стоит. Вы молодцы, девчонки.

-Благодари Арэнэ, -сказала Эдрен. -Ее идеи легли в основу нашего государства, я лишь немного помогала.

-Вы даже не спорили, кто главнее?

-Арэнэ была назначена наместницей и твоим голосом. Кто я такая, чтобы оспаривать волю Изначального? -улыбнулась перворожденная.

-Понятно, не захотела брать на себя лишние заботы.

-Джефф... -Арэнэ замолкла на полуслове.

-Что?

-Я не могу сказать, что во всем достигла успеха... Эти смертные. Они просто несносные, вечно интригуют против своих же, некоторые сановники смеют перечить и мне приходится сдерживаться, чтобы не превратить их в лужи слизи.

-И в чем они перечат?

-Всего, касающегося государственных дел, строительства, налогов, урожаев... Как я рада буду отдохнуть от этих бесконечных забот.

-Полагаешь, я стану лучшим правителем, чем ты, Арэнэ? -весело поинтересовался Джефф.

-Да. От тебя все этого ждут.

-Ну уж нет.

Перворожденные растерянно переглянулись. Арэнэ нахмурилась.

-Как это нет?

-Я никогда не управлял государством. И не собираюсь. Эдрен, подменишь Арэнэ на ближайшие пару веков.

У мятежной дочери Создателя расширились глаза от ужаса. Джефф понимал, бюрократия доконает любого, включая первородных богов.

-Ни за что! Лучше сразу заверши уничтожение мира.

-Я не стану ничего делать, пока не пойму, как нам выбраться отсюда.

-Есть ли смысл пытаться? -задала Эдрен вполне логичный вопрос. -А если истинный создатель не захочет выпускать нас?

-Одному "создателю" я уже надрал задницу. Надеру и этому... Поймите, само осознание того, где мы находимся, невыносимо для меня. Предпочел бы провести мгновение на воле, увидеть настоящее небо, нежели коротать вечность здесь. Тут нет ничего настоящего кроме наших душ и некоторого количества магии...

Вокруг Джеффа вспыхнул ореол магического огня, а его голос зазвучал предельно серьезно:

-Эдрен, ближайшие сто лет ты будешь править Моргаром. Арэнэ пусть отдохнет.

-А ты?

-Я буду искать "бэкдор".

-Бэкдор? -переспросила Арэнэ.

-Раз наша симуляция имеет более или менее понятный код, структуру, и ее создавал разум, схожий с человеческим, значит она несовершенна. Нужно лишь найти дефект в алгоритмах, который позволит получить полный доступ к данным или даже удаленному управлению всей системой.

-Твое пробуждение не осталось незамеченным. Кумлин наверняка предпримет.

-У нас есть дипломатические отношения с Форминским королевством?

Перворожденная отрицательно мотнула головой:

-Какие могут быть отношения с теми, кто объявил нас, тебя исчадиями зла, кто периодически развязывает войны?

-А вы с Эдрен будто тоже этим не промышляли.

-Это другое, -поспешила оправдаться Арэнэ. -Стратегия упреждающих ударов. Ты сам меня этому учил, Джефф.

- Нужно устроить встречу с Кумлином.

-Ты можешь обратиться к нему мысленно хоть отсюда, -вставила Эдрен. -Не вижу никаких проблем, серьезного хаоса в Творении и это не вызовет.

-Вряд ли он станет слушать... Нет, такие вещи нужно обсуждать с глазу на глаз. Арэнэ, отправь посланников.

-Плохая идея. Их убьют, едва они пересекут границы. Обратись к Кумлину напрямую.

-Ох, ладно... -Джефф направил свой внутренний голос во вне. Магические потоки на ближайших территориях сразу исказились, многие колдовские устройства перестали работать, а волшебники испытали приступы тошноты и головной боли. Даже незначительная для перворожденных активность отзывалась опасными возмущениями в мироздании. -Кумлин, услышь меня.

Ответный посыл пришел несколько минут спустя, наполненный холодной ненавистью, презрением и толикой заинтересованности.

-Проснулся, значит... Чего тебе, Разрушитель?

-Я не желаю воевать с вами. Предлагаю мирно встретиться и переговорить.

-Нам не о чем говорить с тобой, чужак!

-Если откажешься, я прямо сейчас топну ногой и похороню все, что осталось от мира, -соврал Джефф. -Хочешь? И Нуаду вас не спасет, ему явно больше досталось, чем мне.

-Ладно! -выдал старший сын Создателя.

-Говори время и место.

-Через восемь дней ровно в полдень. Долина Арэ, как раз на границе наших владений.

-Другое дело, бро.

Раздраженный Кумлин разорвал телепатическую связь. Джефф словил на себе озадаченные взгляды соратниц.

-Ты бы действительно уничтожил мир в случае его отказа?

-Нет, конечно! Так, устроил бы небольшую демонстрацию намерений где-нибудь подальше от населенных пунктов.

***

Некогда прекрасная долина Арэ, известная изумительным цветочным ковром в былые эпохи, теперь превратилась в уродливое хлюпающее болото. Над мутной водой постоянно висит густой туман, пульсирующий, словно живое существо. Иногда он шепчет или хохочет, издавая неестественные звуки, редкие путешественники принимали их за крики умирающих и шепот мертвых. В глубине трясины обитали опасные твари, способные легко употребить на обед взрослого гуманоида.

Джефф шел по водной глади подобно Иисусу. Ни одно из существ не смело не то что напасть, а даже показаться наружу. Его чутье распознало спешно закапывающееся на дне в ил нечто ракообразное размером с пикап. Смерть-цветки не смели шелохнуться, хотя кого-то другого их погруженные в воду корни быстро схватят, оплетут и высосут все жизненные соки.

"От замысла Нуаду теперь не осталось ничего. Представляю, какую он истерику закатит после пробуждения. "

Неожиданно вдали вспыхнуло бело-голубое сияние. Оно немного рассеяло аномальный туман, улучшив видимость. На пригорке у руин древней сторожевой башни гордо стояла фигура в блестящих серебристых доспехах, украшенных изящными узорами, волосами, заплетенными в длинный хвост. Джефф сразу узнал бледное лицо Кумлина с вечно хмурым выражением. Левую руку он держал на рукояти спрятанного в ножны меча.

-Сейчас уже вечер, -раздраженно сказал перворожденный. -А мы договаривались встретиться ровно в полдень.

-Я знаю. Тоже рад тебя видеть, Кумлин.

-Ты специально решил оскорбить меня, чужак?

-Нет, -мотнул головой Джефф. -Просто увлекся изучением местных форм жизни. До драки с Нуаду ничего подобного здесь и близко не водилось, возникли сотни новых биологических видов, причем большинство проявляют чрезмерную агрессию.

-Благодаря тебе.

-Мне? Не я спровоцировал мордобой, а Нуаду.

Кумлин раздражительно поморщился.

-О чем ты хотел поговорить?

-Нам нет никакого смысла враждовать, я не желал этого тогда, не желаю и теперь. Помнишь мои слова про архетипические мифы про борьбу света и тьмы, богов-создателей и противостоящего им зла?

-Помню. Ты сам воплотил в реальность собственные пророчества.

-Не я! -Джефф поднял палец вверх. -Нас к этому подталкивали изначально.

-И кто же? Создатель?

-Он такой же заложник чужой игры, как я или ты. Перед смертью я слышал голос кукловода, его смех... Похоже, для него происходящее в нашем мире - развлечение.

-Жалкие оправдания. Думаешь, я поверю тебе после случившегося?

-Верь не мне, -перед ними в воздухе возникли эзотерические диаграммы, отображавшие структуру магических потоков и фундаментальных законов. Большинство глифов дрожало, связующие линии мерцали алыми, желтыми и фиолетовыми цветами. Стабильность виртуальной микровселенной держалась на честном слове. -А схемам.

-Мира балансирует на грани почти тысячу лет. Ни для кого это не секрет, чужак.

Джефф совершил несколько быстрых движений пальцами, один из глифов разложился на составные фрагменты. И они состояли из набора символов, подозрительно напоминающих программный код. На лице Кумлина мелькнуло удивление.

-Что?.. Как тебе удалось?

-Я не просто спал девять веков, я думал, анализировал и размышлял. И, в конце концов, докопался до истины, разложил фундаментальные константы на еще более базовые элементы. Код нашей реальности, к сожалению, не первичный...

Первенец Создателя некоторое время вглядывался в набор арабских цифр, латинских букв, где прописывались базовые характеристики гравитационных взаимодействий для небесных тел.

-Мне он не понятен.

-Зато я понимаю... более или менее. Нам доступна лишь урезанная версия редактора кода, спрятанного под видом "магии высшего порядка". Мне удалось обнаружить небольшую уязвимость в системе, проковырять смотровое окошко и увидеть второстепенный слой структуры. Теперь есть вопрос: как получить права администратора, которые, возможно, откроют нам выход отсюда?

Кумлин молчал. Его потрясение было столь велико, что он начал понимать, что Джефф не лжет.

-Выход куда?

-Ты задницей слушал? В реальный, настоящий мир, не ограниченный единственной звездой и планеткой. Да и те не настоящие. Я мог бы обрушить Сеть Творения окончательно в любой момент, но не делаю этого. Мне не безразлична Арэнэ, остальные... включая вас. Может Тирнаног не настоящий, его жители вполне живые. Как минимум у них есть самосознание, души.

-Допустим, -заговорил Кумлин, собравшись с мыслями. -Твои слова правда... Тебе хочется возвращаться туда, где ты не имел никакой силы, не выделялся ничем из миллиардов подобных тебе, где ваши жизни исчислялись в лучшем случае сотней оборотов мира вокруг солнца? Ты обрек бы Арэнэ на такую участь?

-Знаю, Кумлин, вам трудно понять, но скоротечность и хрупкость жизни придает ей ценности, яркости. Зная, что все вокруг - сраная симуляция, каждое дуновение ветра - всего лишь прописанный математический параметр, я не смогу нормально существовать. Меня будет грызть это изнутри, пока не рехнусь окончательно и не превращусь в карикатурное хохочущее зло.

-Твои предложения?

-Забудем о наших дрязгах, начнем работать вместе, взломаем чертову систему. Каждый получит свое. Мы с Арэнэ свалим, а вы, если захотите, останетесь тут, сможете обуздать хаос, починить Творение.

Сын Нуаду убрал руку от клинка, отвернулся и прошел взад-вперед.

-Звучит слишком хорошо, Джефф.

"Он назвал меня по имени. Хороший знак."

-Я хоть раз кому-то устраивал подлянки, творил зло ради зла?

-Нет, -не хотя признал Кумлин. -Ты бунтарь, упрямый вольнодумец, заставивший моих сестер отвернуться от Создателя, но далеко не абсолютное зло.

-Видишь, как легко признать объективную истину.

-Если отец проснется и узнает о заключенном с тобой перемирии... -предупредил Кумлин. -Последствия будут катастрофическими.

Джефф усмехнулся.

-Тогда сделаем так, чтоб он не проснулся.

-Предлагаешь убить его?

-Смерть Нуаду вызовет новую волну хаоса... Просто сделаем его сон крепче. А когда закончим, пусть пробудится и увидит мир в прежнем великолепии. Меня с Арэнэ там не будет, мы отправимся загорать на теплые пляжи Флориды, скажешь, изгнал Разрушителя из мира навсегда. Папочка погладит по головке.

-Проклятье! -выругался перворожденный. -Я тебя ненавижу больше, чем кого-либо еще, однако твой план мне нравится.

-Мир? -Джефф протянул Кумлину руку.

-Странный жест, -сказал он и протянул свою в ответ. -Мир.

-Честно, думал с тобой договориться едва ли получится. Ты всегда был упрямым засранцем.

Перворожденный слегка улыбнулся.

-Время меняет всех. Даже нас, бессмертных. За девятьсот лет я многое обдумал, многое переосмыслил. Мнение отца мне теперь не кажется таким уж непререкаемым... он тоже способен допускать ошибки.

-Наконец-то! Поздравляю!

-С чем?

-Ты повзрослел как личность, у тебя появилась своя точка зрения, Кумлин.

-Не могу сказать того же про Багду с братьями, -предупредил Кумлин. -Переубедить их оставить вражду будет нелегко.

-Даже демонстрация кода им ничего не докажет? Я могу научить видеть его всех, это несложно.

-Они сами поверили в религию, которую насаждали, Джефф. Ты для них - зло, Разрушитель, подлежащий уничтожению в Последней битве.

-Последней битве? -не понял бывший оперативник ЦРУ.

-Псевдопророчество, выданное Багдой шесть веков назад. Она будто увидела отголоски будущего... Создатель проснется и низвергнет тебя в ничто.

-Ох, -изобразил Джефф вздох. -Я догадываюсь, кем оно могло быть послано. Отправивший нас сюда сукин сын не оставляет попыток стравить "свет" и "тьму".

-Мне это тоже показалось странным. Я знаю законы мира, будущее нигде не записано.

-Кумлин. Если подобные странности когда-нибудь случатся, не поддавайся на провокации, понял? Я серьезно.

-Понял, -кивнул перворожденный. -Есть идеи, как погрузить моего отца в более глубокий сон, не причиняя ему вреда?

В руках Джеффа материализовался хрустальный фиал, куда он сцедил из пальца собственной крови багрово-черного цвета. Затем сосуд был передан Кумлину. Данное действие не вызвало в окружающем пространстве серьезных возмущений, разве что болотная трава пожухла.

-И?

-Напои Нуаду моей кровью. Хватит пары капель и эта спящая красавица не проснется, пока я не разрешу.

От Кумлина пришла волна сомнения. Стоило ли настолько доверять "врагу всего сущего"?

-А если у нас не получится разгадать главный секрет мироздания?

-Тогда привлечем твоего старика. Я допускаю, он может знать то, чего не знаем мы, -пояснил Джефф. -В конце концов, главным проектировщиком назначен он.

-Мне нужна возможность самостоятельно пробудить его, Джефф.

-Ты мне не доверяешь... понимаю. Ладно, -Изначальный внес в заложенную в кровь программу корректировки. -Простой отвар из земляных яблок пробудит Нуаду, нужно будет вливать в него каждый полдень на протяжении месяца.

-Почему так долго и сложно?

Джефф заранее продумал всю комбинацию с Кумлином. Ложь должна звучать убедительно.

-Сам подумай, какие катаклизмы вызовет мгновенное пробуждение Создателя. Оно нам надо?

-Действительно, -согласился Кумлин. -Всплески силы могут уничтожить половину королевства.

На самом деле Джефф предусмотрел для себя вариант, когда отношения с Кумлином могут испортиться и тот решит пробудить папашу. Темный обязательно ощутит это, будет время, целый месяц, предпринять необходимые меры.

-Как будем налаживать международное сотрудничество, Кумлин? Никому из нас не нужны бессмысленные войны и дрязги.

-Ты сам рассказывал, что в твоем мире войны не были бессмысленными, они велись за земли, влияние, ценные ресурсы.

Джефф отмахнулся.

-То дела реального мира. У нас хватит власти одним волевым решением прекратить конфликт между Формином и Моргаром... И я не говорю о том, чтобы сразу бросаться друг другу в объятья, для начала хватит демаркации границ, официального договора, открытия посольств и налаживания торговли. Все вздохнут с облегчением.

-Багда, Тевтат и Бел будут против.

-Так схитри, мол, мы не можем противостоять Темному открыто, поэтому я выиграл время, заключив перемирие до момента пробуждения Создателя. По сути ты даже не солжешь, просто не станешь упоминать отдельные нюансы.

-Умно, -высказался первенец Нуаду. -Решение, от которого выиграют все.

-Со временем твоя сестра с братьями тоже успокоятся, поумнеют.

-Сомневаюсь, Джефф.

-Спроси у них. Если я тот жуткий Разрушитель, то почему не уничтожил мир сразу после пробуждения?

-Они возразят насчет разрушения установленных Создателем порядков. Ты хитер, коварен, хочешь единолично править Тирнаногом.

Джефф покачал головой.

-Кретины.

-Ты меня убедил, показав, как разложить константны на более базовые элементы. Остальные, увы, не одарены столь глубоким пониманием Творения.

-Так объясни им, покажи, научи видеть суть!

-Проще объяснить слепцу от рождения что такое свет, -возразил Кумлин. -Ты не знаешь их также, как знаю я, Джефф.

-А если их тоже... усыпить до лучших времен?

-Не заставляй меня отказаться от твоего предложения.

-Ну хорошо, с последним, я, наверное, перегнул палку.

***

К моменту возвращения Джеффа в Черный Город ему подготовили грандиозный праздник. Толпы паломников стекались в столицу в надежде хоть краем глаза узреть Темного Спасителя.

Пыльная дорога, ведущая к городу, походила на живую реку, бурлящую поступью десятков тысяч, лязга оружия, звона бубенцов, ржания лошадей и приглушенных песнопений. Под звуки медных горнов и барабанов, в окружении жрецов и солдат, в храмовом квартале собирался Высший Совет и там, в пышно обставленном зале дворца, Эдрен и Арэнэ уже ждали Изначального. Дочери Нуаду уселись на тронах по обе стороны от главного, возвышавшегося над всеми.

Сквозь высокие витражи, окрашивавшие дневной свет в глубокие синие и пурпурные тона, Джефф видел, как внизу кипит море из смертных. Здесь, наверху, все было тише, но напряжение витало в воздухе, как статический заряд перед грозой.

-Что за цирковое шоу вы устроили? -спросил Темный у подопечных.

-Это не мы, -с невинным выражением ответила Эдрен. -Смертные стекаются сюда со всех концов державы в надежде хоть краем глаза узреть Спасителя. Для них твое пробуждение - праздник.

-Ох, без него действительно никак?

Эдрен мотнула головой с серебряной диадемой.

-Нет.

-Я думал, первым делом вы будете расспрашивать меня про итоги встречи с Кумлином.

-Раз вы не разнесли мир на части, -добавила Арэнэ. -Значит удалось о чем-то договориться.

Джефф внезапно вспомнил про толпу одетых в церемониальные и парадные одеяния ши, собравшихся в тронном зале. Стражники, купцы, духовенство, высокопоставленные сановники. Для бывшего разведчика простые смертные теперь казались какими-то мелкими, незначительными, словно... насекомые. И речь не о высокомерии, а в неизбежном психологическом отчуждении.

-Все кроме Арэнэ с Эдрен покинуть зал, -спокойно произнес Джефф. -Торжества, связанные с передачей власти подождут.

Низко поклонившись, ши поспешили исполнить приказ Изначального. Мельком он считал их настрой, эмоции. Кто-то воспринимал Темного с трепетом, на грани экстаза, кто-то умеренной симпатией, безразлично или вовсе со скепсисом или неприязнью. Нуаду, наверное, ниспослал бы на таких вольнодумцев казни египетские, Джефф же лишь с слегка заглянул в разумы парочки скрытых диссидентов.

Первый без явных причин являлся нигилистом по жизни, второй же имел некоторые веские мотивы - его род пострадал от репрессий со стороны Стражей Веры, некоего аналога инквизиции, контрразведки и тайной полиции. Этот военно-религиозный орден напрямую подчинялся Арэнэ и постоянно выискивал подрывные элементы в государстве. От простых казнокрадов до агентуры форминцев...

-Итак, -Эдрен вальяжно развалилась на троне в отсутствии лишних глаз. -О чем вы с Кумлином договорились?

-Между Моргаром и Формином устанавливается мир. С враждой завязываем. Мы с Кумлином будем заниматься разгадкой первичного кода Творения, мне нужен выход в реальную вселенную, он получит возможность устранить нанесенные миру повреждения. Все в итоге получает желаемое.

-А если папаша проснется? -с презрением о нем отозвалась Арэнэ.

-Кумлин напоит Нуаду моей кровью, и красавица не пробудится, пока я ему не разрешу.

Ошеломленные перворожденные переглянулись друг с другом. Эдрен нахмурила брови:

-Невозможно. Кумлин никогда бы на такое не пошел.

-Я видел, как меняется его аура и эмоциональный фон, когда он увидел элементы первичного кода Творения. Мне удалось убедить упертого сукиного сына.

-Ничего не помешает использовать твою кровь против тебя, любовь моя, -сказала Арэнэ. -Ты сильно рискуешь.

-При любой попытке использовать на крови магию она дезинтегрируется, сделает большой "бум", а потом я нанесу в Формин личный визит и надаю вашим непутевым братикам с сестричкой по жопе, объясню, что нарушать заключенные сделки не хорошо.

-Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

В разговор вновь включилась Эдрен:

-Джефф, ты столько говорил о другом, настоящем мире, как хочешь вернуться туда. Даже если ты сделаешь невозможное, найдешь путь во вне... кем ты станешь там?

-Не знаю, -пожал плечами Изначальный. -Может, простым призраком, может мне удастся сохранить часть магии и создать нам с Арэнэ новые тела, а может мы просто исчезнем... бесследно.

-Не слишком обнадеживает.

-Я внимательно проанализировал Творение. Оно - не просто компьютерный код, набор символов, единиц и нулей, при создании симуляции использовалось нечто... С трудом поддающееся рациональному осмыслению. Если в привычной программе все точно, вроде "1+1=2", здесь "1+1" может быть равно трем, минус шестистам шестидесяти шести, малиновому рулету или пердежу сутулой собаки.

-Ты говоришь про магию?

-Ее, будь она проклята, - сказал Джефф, сжав кулак. -Допускаю, она реальна и там в моем мире, а значит, дело с побегом немного упрощается. Нужно найти исходный код Творения, понять его логику.

-Но ты его уже научился видеть, -не поняла Арэнэ.

-Не путай обнаружение более фундаментального элемента, контролирующей подсистемы, с исходником. В моем мире есть понятие "исходный код". Программа сама по себе - как здание: стены, окна, двери. Но пока у тебя нет чертежа или его фрагментов, ты не знаешь, как изменить что-то в основе, не поломав систему целиком. Ты можешь ломать стены, перестилать крышу, но не перестроишь дом. Важно место, где могут быть исходники. Если настоящий создатель действительно когда-то закладывал фундамент, он не мог стереть все следы. Слишком большой объем. Слишком сложно контролировать параметры целой, мать ее, карманной реальности.

Арэнэ тихо рассмеялась, без радости:

-Нуаду, со всей своей силой и волей, не был настоящим творцом. Он - всего лишь каменщик, которому достались чужие чертежи.

Эдрен кивнула.

-Мы видели это своими глазами, жаль, не хватило мудрости понять сразу. Когда мир только рождался, лекала уже были. Пространство, энергия, циклы - все шло, как по заранее проложенному пути. Нуаду мог направлять потоки, украшать, усиливать или ослаблять, но не менять саму основу.

Джефф нахмурился.

-Возвращаемся к главному вопросы: где его искать лекала? Или в чем?

Эдрен подняла взгляд, ее глаза сверкнули озарением.

-Есть мысль, - сказала она. -После вашей с Нуады битвы ткань мира стала рыхлой. Сеть больше не резонирует, как прежде. Я вижу слишком много мест, где линии силы исказились, где диссонанс особенно силен.

Арэнэ нахмурилась.

-Ты точках возникновения магических вихрей?

-Да. О провалах в реальности, где сама логика рушится. Одни застыли в воздухе, другие бесконечно повторяют один и тот же миг. Я уверена: это не просто последствия хаоса. Это следы, где наружу проступают самые лекала. Как если бы трещина в стене дала нам заглянуть в фундамент.

Джефф оживился.

-Вы лучше меня знаете новый мир, надеюсь, эти аномальные места - то что нам и нужно. Стоит попытаться там вычленить крупицы исходного кода и сравнить повторяющиеся ошибки, найти общий паттерн и в конечном счете какое-то решение.

Арэнэ скептически скрестила руки.

-Ты говоришь, как будто собираешься вскрывать саму основу реальности, имея на руках только молоток и собственную упрямую голову.

-Упрямство иногда ценнее молотка, -буркнул Джефф. -А для начала достаточно наблюдений.

Эдрен кивнула.

-Я могу вести нас. Я чувствую отклонения. Там, где ткань ослабевает, меняется сам воздух. Это почти вкус… как горечь на языке. Если мы будем следовать за ним, мы найдем места, где лекала выходят наружу.

-А дальше? -спросила Арэнэ.

-Дальше, - Джефф мрачно усмехнулся. -Мы будем ковырять этот мир ногтем, пока он сам не покажет нам, что скрывает под штукатуркой