Ф - значит физрук

Пролог

Учиться Федору нравилось, и учеба давалась ему легко.

Магия, такая, какую преподавали в Академии Волшебных Искусств Ниссена, была логичной и упорядоченной. И чем-то похожей на программирование.

Ты воспроизводишь определенную последовательность действий, и в результате получаешь ожидаемый результат. Если ты где-то ошибешься, результат может оказаться не совсем ожидаемый, или вовсе неожиданный, поэтому настоящая магия любит неторопливость и скрупулезность.

Теоретическая магия казалась Федору островком стабильности в том море хаосе, в которое превратилась его когда-то размеренная и упорядоченная жизнь.

Но сегодняшним вечером оказалось, что влажные щупальца хаоса могут проникнуть и сюда.

Федора вызвали к ректору.

За два с лишним месяца учебы Федор видел ректора лишь дважды. На торжественном ужине, посвященном выдающимся успехам одного из учеников Академии,составившим новое заклинание и с его помощью спасшим целую страну от наводнения, и еще один раз, в библиотеке, случайно, мельком и очень издалека.

И вот третий раз.

Федор неуверенно вошел в кабинет ректора и уселся на сиротливый стул для посетителей, стоявший напротив массивного ректорского стола. Глядя на эту махину из редких пород дерева, Федор испытал те же чувства, что, должно быть, испытывает колосок при виде надвигающегося на него комбайна.

Два чучела крылатых крокодилов с встроенными сторожевыми заклинаниями равнодушно взирали на него с потолка.

Наконец-то ректор оторвался от бумаг.

Ректор, как это и полагается волшебнику его уровня, был похож на Гэндальфа и Дамблдора одновременно. Старый, мудрый, бородатый, седовласый. Правда, не такой потасканный. Ниссен тщательно следил за собой и спокойная уверенность почти всемогущего мага постоянно соседствовала в нем с деловой хваткой и активной жизненной позицией.

Это был тот тип людей, который Федор восхищался и в некотором роде даже благоговел. Он мечтал бы стать таким же, но точно знал, что харизмы у него не хватит.

Да еще и борода толком не растет.

- Итак, мистер Сумкин, - сказал Ниссен. - Здравствуйте, мистер Сумкин.

- Добрый вечер, - сказал Федор.

- Скажите, мистер Сумкин, вам нравится у нас учиться?

- Да, очень, - сказал Федор, и ему уже не понравилось такое начало разговора.

- И вы подаете надежды, - сказал Ниссен. - Да что там, вы не только подаете надежды, вы делаете успехи. Предложенная вами поправка на ветер помогла увеличить эффективность заклинания "огненный шквал", - он заглянул в бумаги. - От двадцати пяти до семидесяти пяти процентов. Неплохо.

Вообще-то, там были все семьдесят восемь процентов, но искушенный дипломат где-то глубоко внутри Федора подсказывал ему, что с исправлениями сейчас лучше не лезть. Лучше вообще заткнуться и надеяться, что ничего плохого не произойдет, и что ректор вызвал его сюда, просто чтобы похвалить.

Что, конечно, на Ниссена было совсем непохоже.

- Более того, - продолжал Ниссен. - Вы - один из самых перспективных наших учеников за последние десяток лет. И точно самый перспективный из текущего набора.

- Спасибо - сказал Федор.

- Мне известно, что при поступлении вы оплатили свое обучение на год вперед.

- Да, это так, - сказал Федор.

- И хотя этот год едва начался, я все же вынужден думать о перспективе, - сказал Ниссен. - Я наводил о вас справки. Очень вероятно, что сумма, заплаченная за обучение, это практически все ваши деньги, и у вас не будет средств, чтобы оплатить дальнейшее пребывание в наших стенах.

- Все верно, - сказал Федор. - Но я рассчитывал, что за этот год приобрету навыки, необходимые не только для выживания за пределами этих стен, но и… Собственно, я думал, что смогу зарабатывать при помощи магии, и как только накоплю необходимую сумму, то сразу же вернусь.

- Похвальное стремление, - сказал Ниссен и вдруг спросил без всякого перехода. - Что вы думаете об эльфах?

Федор задумался. К эльфам здесь относились очень по-разному. Кто-то их боготворил, кто-то ненавидел до дрожи в коленках, а кто-то был попросту равнодушен. Последних можно было не принимать во внимание, но первые терпеть не могли вторых, вторые отвечали первым взаимностью, и все вместе они презирали третьих, и их споры зачастую выливались не только в перебранки, но и в потасовки, а иногда даже и в магические дуэли. Проблема была в том, что Федор понятия не имел, какую позицию разделяет ректор.

В целом, это был довольно скользкий вопрос, и Ниссен должен был это понимать.

- Это скользкий вопрос, я понимаю, - сказал Ниссен, словно прочитав его мысли. А может быть, он и на самом деле прочитал… - Нет, не прочитал. Говоря без ложной скромности, я неплохо владею ментальной магией, но в данном случае она совершенно не нужна человеку, который умеет читать по лицам. А я умею. Вам нужно лучше контролировать свои эмоции, мистер Сумкин. Кто ваш наставник?

- Профессор Гартен.

- Передайте ему это мое замечание, - сказал Ниссен.

- Да, обязательно, - сказал Федор.

- Тогда вернемся к эльфам, - сказал Ниссен. - Ради вашего душевного спокойствия я перефразирую вопрос. Доводилось ли вам когда-нибудь сталкиваться с эльфами в неспокойной, скажем так, обстановке? Например, в бою?

- Вроде бы, нет, - сказал Федор, но его нехорошие предчувствия внезапно усилились и принялись вгрызаться ему в позвоночник. Бой, эльфы… Ведь что-то такое точно было, но какое это имеет отношение к его обучению здесь?

- Итак, вы не уверены, - заключил Ниссен. - Скажите, а такое название, как Дом Красных Ветвей вам о чем-нибудь говорит?

- Вот тут точно нет, - сказал Федор.

- А вот они о вас знают, - сказал Ниссен. - Более того, они вас не любят. Они вас ищут… Хотя нет, это неверно. Они вас уже нашли.

- Э?

- Примерно через месяц после вашего поступления со мной связался представитель их Дома, - сказал Ниссен. - И потребовал, чтобы я вас ему выдал. Когда я поинтересовался, для каких целей вы ему потребовались, он сказал, что для свершения кровной мести.

Федор сглотнул.

- Разумеется, я ему отказал, - заявил ректор. - Никто не будет ставить ультиматумы Ниссену и никто не будет угрожать жизни его учеников, по крайней мере, тех, который оплатили обучение, - ректор улыбнулся. - В этих стенах вам ничего не угрожает, мистер Сумкин.

Федору стало легче, но совсем чуточку. Смертный приговор не отменили, его исполнение просто отложили на несколько месяцев, но угроза, о существовании которой он пять минут назад даже не подозревал, никуда не делась.

Кто бы как ни относился к эльфам, но все сходились в одном. Эльфы крайне злопамятны и склонны тянуть свои кровавые разборки веками.

- Однако, вы должны понимать, что, как только вы покинете Академию, я не смогу вас защитить, - сказал Ниссен. - Кстати, поэтому за все время обучения вы не будете привлекаться к полевым работам. Это слишком рискованно и может поставить под удар других учеников.

- Да, я понимаю.

- Я держу руку на пульсе событий и не мог не заметить, что в последнее время Дом Красных Ветвей переживает не лучшие времена, - сказал ректор. - Но такова жизнь эльфийских домов. Одни возвышаются, другие падают, чтобы через некоторое время подняться вновь, и эта круговерть длится от начала игры. Рассчитывать на то, что они про вас забудут, что им станет не до вашей скромной персоны, я бы не стал.

- Угу, - буркнул Федор. - Но я же не делал ничего такого, что могло бы… э… спровоцировать кровную месть.

- Если бы вы знали эльфов так же хорошо, как я, вы бы понимали, что это вовсе необязательно, - сказал Ниссен. - Может быть, кто-то из ваших предков это сделал, может быть, кто-то из вашего окружения, может быть, вы просто проходили мимо в какой-нибудь неудачный момент.

- Звучит не очень справедливо.

- У эльфов свои понятия о справедливости, - сказал Ниссен. - И на не-эльфов они, как правило, не распространяются.

- Спасибо, что предупредили, - сказал Федор. - Теперь я буду заниматься еще усерднее.

- Вряд ли это поможет, - заметил Ниссен. - Списочный состав клана на данный момент насчитывает чуть больше семи тысяч эльфов. Вы чувствуете в себе твердую готовность убить семь с лишним тысяч эльфов? Потому что это - единственный способ избавиться от их кровной мести, и не факт, что он не породит новую месть.

Федор подумал, что бы на его месте ответил Чапай. Или Виталик.

- Надо будет, убью, - сказал он.

- Что ж, тогда вам действительно нужно усердно заниматься весь остаток учебного года, - сказал Ниссен. - Хотя, я позвал вас сюда, потому что у меня есть другое предложение.

- И какое же?

- Я могу выдать вам кредит на обучение, - сказал Ниссен. - На следующие пять лет. И пять лет вы в полной безопасности будете постигать науки, которые, вне всякого сомнения, пригодятся вам, если вы вступите на тропу войны.

- Кредит? А чем я буду его отдавать?

- Своим временем и свои служением, - сказал Ниссен. - За пять лет обучение вы заплатите двадцатью годами работы в Академии. Итого - двадцать пять лет безопасности и постижения магических наук. А дальше… Кто знает, что произойдет за эту четверть века.

Двадцать пять лет для могущественного мага - это вообще не срок. Для могущественного мага Ниссена, но не для Федора.

Это было заманчивое предложение, наверное, даже предложение из разряда тех, от которых нельзя отказаться, но у Федора все-таки были планы. Он хотел посмотреть мир, а не просидеть в тепле и уюте еще одну треть своей жизни.

Но похоже, что к приглашению в Хогвартс всегда прилагается свой Волдеморт.

- А вы делаете мне такое предложение, потому что…

- Потому что вы - очень перспективный маг, и можете принести большую пользу как моей Академии, так и всей магии в целом, - сказал Ниссен. - Кроме того, я не люблю, когда на меня давят.

- Это очень щедрое предложение… - сказал Федор.

- Но вы пока не готовы дать окончательный ответ, я понимаю, - сказал Ниссен. - И не настаиваю. Идите к себе, подумайте, пообщайтесь с соучениками или почитайте об этом Доме, у нас в библиотеке наверняка что-нибудь про него найдется. Предложение будет действительно еще… скажем, неделю. Я выставляю временной лимит, потому что не люблю поощрять нерешительность в своих учениках.

Перед внутренним взором Федора возникла системная табличка с описанием нового квеста "Предложение ректора". Федору предлагалось все обдумать и сделать выбор. Временной лимит, как и говорил ректор - одна неделя. В верхнем левом углу затикал таймер обратного отсчета.

Выходя от Ниссена, Федор уже был почти уверен не только в том. какой он даст ответ, но и в том, кто его в эти эльфийские кровные дрязги втравил.

Вариантов-то, на самом деле, немного.

Наверняка это Чапай.

В целом, Федор хорошо относился к физруку и понимал, что если бы не он, сам Федор первые дни зомбиапокалипсиса мог и не пережить.

Но Чапай принадлежал к тому типа людей, от которых Федор старался держаться подальше.

Когда Чапай ставил перед собой цель, он не видел препятствий и плевал на последствия.

Он и примкнувший к нему зомби Виталик даже не прогибали, а проламывали этот мир под себя. Они не питали уважения к местным институтам власти, они плевали на рейтинги и влияние врагов, они шли по уровням, как по лестнице, которая вела их к цели. И если на пути к достижению этой цели оказался какой-нибудь родовитый эльф, то этого эльфа уже ничего не могло бы спасти.

Бейсбольная бита или дробовик, пистолет или топор, никакой разницы.

Что ж, Федору оставалось только надеяться, что за следующие двадцать пять лет, что он проведет в Академии, эти двое не успеют доломать весь мир, как они собирались, и ему будет на что посмотреть.

А в том, что эльфы из Дома Красных Ветвей эту четверть века не переживут, он практически не сомневался.

Глава 1

- Ты не вернешься, - сказала она.

Я заложил ногу за ногу, незаметно скосив глаза и убедившись, что Клава находится прямо под рукой. Не то, чтобы я на самом деле собирался отбиваться от главы местной СБ бейсбольной битой, но все равно стало спокойнее.

- С этого момента поподробнее, - сказал я.

- А зачем тебе возвращаться? - спросила она. - Там плохо, там смерть и война. А здесь тишина, комфорт, мир и спокойствие.

- У меня там остались друзья, - сказал я. - И кое-какие неоплаченные долги.

- Твои друзья разбросаны по многочисленным мирам Системы, и шансы, что вы когда-нибудь встретитесь вновь, откровенно говоря, невысоки, - заявила она. - На самом деле, у тебя там осталась только недостижимая цель и целая свора врагов, которые, в отличие от твоих друзей, ищут с тобой встречи.

- Значит, так тому и быть, - сказал я. - Заставлять их ждать просто невежливо. Есть еще какие-нибудь причины, которые помешают мне вернуться?

- Ты нужен нам здесь, - сказала она. - С твоей помощью мы можем понять, в чем заключается феномен Земли.

- Может, и нет никакого феномена, - сказал я. - Может, это просто трагическое стечение обстоятельств, а выжившие земляне - злобные мартышки без всяческих комплексов и рефлексии. Им сказали качаться, и они качаются.

- Это маловероятно, - сказала она.

- Почему же? Земляне всю дорогу резали друг другу глотки, и ваша хваленая Система не вмешивалась, считая, что мы и так движемся в правильном направлении, - сказал я. - А когда большие войны остались в прошлом и наша цивилизация стала более-менее гуманна, включила нам вашу замечательную игру.

- Скорее, вше развитие остановилось или свернуло куда-то не туда, - сказала Селена.

- Да-да, мы променяли космос на айфоны и были за это наказаны.

- На что?

- Неважно, - сказал я, вспомнив, что и Флойд тоже не понимал сарказма. - Наш предыдущий век был веком больших войн. В текущем все свелось с мелким локальным конфликтам и международному терроризму, и я думаю, что дело в этом.

Она покачала головой.

- Ты неправильно понимаешь смысл существования Системы.

- А разве это не бесконечная война?

- Нет.

- Сильные возвысятся, слабые падут, - процитировал я.

- Но разве сила заключается только в умении убивать?

- Когда сразу же после этого объявления какой-нибудь зомби пытается перегрызть тебе глотку, сложно интерпретировать эти слова как-то по-другому, - сказал я. - Тут, хочешь, не хочешь, и Махатма Ганди взялся бы за дубину.

- Кто?

- Опять-таки неважно, - сказал я. - Я не знаю, что там задумывали ваши общие предки, но Система отнюдь не несет в галактику разумное, доброе и вечное. Система - это война.

- Есть множество миров, которые не воюют, - сказала она. - Ты увидишь их сам.

- Когда?

- Когда подключишься к инфополю планеты.

- Так чего же мы тянем?

- Это случится завтра, - сказала она.

- А чего зря время терять? Данные подтираете?

- Это невозможно, и ты сам убедишься, - сказала она. - Инфополе планеты формируется без нашего вмешательства. Там то, что было, и то, что есть, ни больше и не меньше.

- Тогда почему завтра?

- Мы калибруем оборудование, - сказала она. - Ты все-таки не один из нас.

- Тогда, пока мы ждем, расскажи мне об одном из вас, - сказал я. - Расскажи о Первом Игроке.

- Он - Первый Игрок, и этим все сказано.

- А если немного подробнее? У нас же вроде тут марафон откровенности намечался.

- Он, как ты недавно выразился, наш общий предок, - сказала Селена. - Он старше Системы, и он в ней с самого начала. Он принимал участие в ее разработке и стал ее альфа-тестером, вылавливая баги и мелкие неточности, корректируя работу Вычислителей уже по ходу игры.

- И почему вы думаете, что он жив, если все остальные уже умерли?

- До нас постоянно доходят отголоски его деятельности в мирах Системы, - сказала Селена. - Его информационные следы. Бывают перерывы, иногда по десятку лет, но потом мы получаем новые доказательства того, что он еще жив.

- И чем он там занимается?

- Он там живет, - сказала Селена. - Сначала он играл, как и все. Был великим воином, исследовал подземелья, убивал чудовищ. Потом ему это наскучило, и он стал играть в стратегию. Создавал и разрушал империи, вел за собой народы… Но потом и это ему наскучило, и чем он занимается сейчас, мы пока не знаем.

- Легко быть великим воином и стратегом, имея при себе инструмент разработчика, - заметил я.

Похоже, что этот парень был Виталиком на максималках, только вот модераторских квестов по его голову не выписывали. Великий нагибатор и читер в законе. Чего бы и не поиграть при таких раскладах?

- Он использовал Венец Демиурга только первые двести лет игры, и только по делу, - сказала Селена.

- Или со временем он научился от вас шифроваться.

- Ему нет нужды от нас… шифроваться, - сказала Селена. - Мы не враги. Мы наблюдаем за ним, но не шпионим. Более того, он бывал здесь, в изначальном мире, возвращался сюда уже три раза, и каждый раз мы получали бесценную информацию о функционировании Системы...

Что-то в ее речи меня царапнуло. Я прокрутил диалог в голове еще раз, и понял, что именно. Или имеет место какое-то досадное непонимание, или кто-то врет.

Флойд говорил, что эта планета - не родной мир Архитекторов, что их предки переселились сюда, когда другие их предки работали над созданием и запуском Системы. А Селена только что назвала этот мир изначальным.

Я сделал себе зарубку в памяти, но акцентировать не стал. Либо я сам все узнаю, либо… не узнаю. Она-то в любом случае может соврать, и вряд ли я смогу ее на этом поймать. Нет у меня инструментов для проверки.

- … он называл это коротким отпуском, - продолжала Селена. - И каждый раз, несмотря на все наши уговоры остаться подольше, он возвращался в игровые миры. Он говорил, что там - настоящая жизнь, а мы здесь влачим жалкое существование, просто доживаем свой век. Никогда он не задерживался здесь дольше пары недель.

Занятный он, должно быть, парень. Старше Системы и все еще играет, и до сих пор ему не надоело.

Надо бы найти его и спросить, как это у него получается.

- Его как-нибудь зовут? - спросил я.

Она сказала.

Я три раза попытался воспроизвести этот набор звуков и не преуспел.

- А никакого более человеческого варианта не существует? - поинтересовался я.

- В игре он называет себя Магистром, - сказала Селена.

- Скромно.

- Ему нет нужды быть скромным, - сказала Селена. - В том, что касается игры и всех ее аспектов, он действительно магистр.

- И как ты собираешься его найти?

- Узнаю, когда окажусь там.

- Там? То есть, ты собираешься войти в игру?

- А что тебя удивляет? Я делала это уже много раз. Да, но нынешним меркам я, конечно, не топ, но когда-то была в первой десятке.

- И все это только потому, что влиять на Систему извне невозможно? - уточнил я.

- Именно.

- Ну, хорошо, - сказал я. - Допустим, ты найдешь этого Магистра и отберешь у него корону создателя. И что ты будешь с ней делать? Что именно ты собираешься корректировать?

- Мы узнаем это…

- Когда я подключусь к инфополю вашей планеты и вы выкачаете мой мозг, - попробовал угадать я.

- С первой частью этой фразы я спорить не буду.

- Но я не понимаю, что вы собираетесь там найти, - сказал я. - Мне тридцать с небольшим лет, и я ни хрена не знаю ни о Системе, ни о том, когда она на самом деле к нам пришла.

- Все не так просто, - сказала она. - Грубо говоря, когда ты войдешь в инфосферу, мы используем тебя, как камертон для более тонкой настройки, которая позволит нам подключиться к инфополю Земли. И вот там я и найду ответы на все вопросы.

- Иными словами, для этой цели подошел бы любой землянин?

- Но пришел сюда только ты.

- Обидно знать, что ты не избранный, ведомый судьбой и волей богов, - сказал я. - И что никаких тайн твой мозг не скрывает. Что ты - всего лишь камертон.

Откровенно говоря, чем дольше мы беседовали, тем сильнее у меня крепло убеждение, что Селена ездит мне по ушам. Худший вид лжи - когда тебе говорят правду, но не всю.

- Если тебе станет легче, могу сказать, что ты - великий воин, раз сумел пройти мимо стража в конце пути, - сказала Селена.

Легче мне не стало, потому что я думал вообще не о том.

- Мне помогали, - буркнул я.

- Кстати, об этом, - сказала она. - Тебе, наверное, будет интересно узнать, что твой спутник вышел из данжа.

- О, - сказал я. - А как он просочился мимо всех этих эльфов, которые оккупировали вход?

- Никак, - сказала Селена. - Он их всех убил.

Что ж, одной проблемой меньше, подумал я. По крайней мере, теперь мне не надо беспокоиться о том, что Соломон загнется там без моей помощи. А может быть, он и другую мою проблему решит, и после случившегося эльфы переключатся на него. Любопытно только, как же он смог?

- Соломон Рейн теперь топ номер один, - сказала Селена.

Хоть кто-то в результате этой бездарной операции пришел к успеху. Трое нас вошло в это подземелье, и один остался в нем, возможно, навсегда, а я попал в другой мир, где все непонятно и от меня хотят странного. Однако ж, Соломону удалось вернуться в игру и возглавить там рейтинговый зачет.

Забавно понимать, что я пропаравозил их первого номера. Но, конечно, об этом никто никогда не узнает. С чего бы Соломон стал о таком рассказывать? В его версии, если он когда-нибудь ее хоть кому-нибудь преподнесет, мы с Виталиком наверняка слились где-то ближе к середине данжа и финального босса он затаскивал в одиночку.

Интересно только, он с самого начала это планировал или просто ухватился за удачно подвернувшуюся возможность?

Недооценил я все-таки этого коротышку.

- Зачем вы вообще встроили в игру этот рейтинг? - поинтересовался я.

- Небольшой элемент состязательности никогда не повредит. Но это, по сути, всего лишь список игроков, набравших наибольшее количество уровней. И неважно, какими способами они их набирали.

- А есть там хоть один художник или писатель, скульптор или кузнец, или, скажем, врач? Или одни только воины?

- Там есть волшебники, - сказала Селена. - А волшебники, в том числе, и врачуют .

- Но уровни они набирают, когда предают города огню, - заметил я.

- Путь воина - самый быстрый, - сказала Селена. - Но он не единственный.

- Тем не менее, за все время существования Системы прецедентов не было, - сказал я. - Иначе ты бы мне уже рассказала.

- Может быть, все дело в том, что разум получают хищники, - сказала она. - Не мы так решили, так распорядилась эволюция.

- Но вы же Архитекторы, - сказал я. - Могли бы одарить разумом каких-нибудь дельфинов или коров. Но вместо этого вы создали искусственный разум - Вычислителей - по своему образу и подобию.

- А ты думаешь, что Вычислители разумны?

- Разве нет?

- Они - машины, - сказала она. - Сложные, местами самообучающиеся, но машины, действующие по заложенным в них алгоритмам. Вычислители - это удобный инструмент, но они не разумны в том смысле, который принято вкладывать в это слово. Они не могут создать что-то принципиально новое. У них нет свободы выбора.

- А у кого есть?

- У меня, у тебя, у Соломона Рейна…

- Ах, если бы.

- По-моему, ты огорчен.

- Я не огорчен, я загружен, - сказал я. - И мне надо проветрить голову. Могу я прогуляться?

- Конечно. ты волен идти, куда хочешь. Ты тут не пленник, ты гость.

- Графу Монте-Кристо тоже так говорили.

- Кому?

- Неважно.

- Неважно, так неважно. Встретимся за ужином.

- И когда у вас тут ужин?

- Когда ты нагуляешься.

Хотя особого смысла в этом не было, я решил выгулять Клаву и прихватил ее с собой. Ты можешь уехать из Люберец и улететь на другую планету, но Люберцы навсегда останутся с тобой.

Я отошел от дома Селены метров на пятьсот и бесцельно бродил по полю травы, когда мне в глаза бросилась еще одна странность, на которую я мог бы обратить внимание и раньше, и обязательно бы обратил, если бы мои мысли не были заняты другими вещами.

Несмотря на то, что тут все вокруг постоянно стрекотало, пищало, квакало и крякало, ни одного животного, птицы или насекомого я так и не увидел. Я сел на корточки и принялся всматриваться повнимательнее, но несмотря на все мои усилия, в окружающей флоре не обнаруживалось никаких признаков фауны.

Ни жучка, ни червяка, ни муравьишки.

Любопытная у них тут экосистема.

Похоже, Архитекторы выстроили для себя комфортный пасторальный мир, идеальный до полной стерильности. Можно рисовать этюды и не думать, что тебя сожрут комары, бегать босиком по траве, без риска провалиться в кротовую нору и вывихнуть лодыжку.

Интересно, а леса у них такие же? Может, там вообще деревья по линеечке растут?

Гулять расхотелось, настроение испортилось окончательно.

Враг, до которого так хотелось добраться, оказался не рогатым чудовищем из самых глубин ада, а странным парнем, живущим на соседней улице, и сотворил он все это не потому, что получает удовольствие лишь от хаоса и разрушений, и чтоб реки крови и горы из черепов, а вовсе даже из благих намерений. Ну, или потому что просто дурак.

К сожалению, такое случается повсеместно. Поэтому темного властелина следует разить мечом при первой же встрече, не предоставляя ему возможности изложить свои аргументы.

Вот Фродо, например, в этом плане исключительно повезло. Ему для победы всего то и надо было, что колечко в вулкан бросить. А вышел бы ему навстречу благообразный седой Саурон, задвинул бы речь о том, как он орков объединял только для того, чтобы их эльфы поодиночке не резали, а вообще он за гуманизм, естественные науки и равенство возможностей для всех, просто время еще не пришло, да и международная обстановка не способствует, и неизвестно, чем бы эта история закончилась.

В художественных произведениях с этим дела попроще обстоят. Зло злое, потому что оно злое, и стремится разрушить мир, просто потому что может. Или вон прилетели чуваки на драконах и поработили семь королевств, взвалив на свои плечи непомерную ответственность за всех подданных. А зачем? Не было другого способа своих зверюшек прокормить?

А зажми такого в углу, почеши ему ребра бейсбольной битой и задай главный вопрос жизни, вселенной и всего остального, так он сразу станет тебе рассказывать, что хотел, как лучше.

Я тоже хочу, как лучше. Может быть, я в этой истории тоже злодей?

Они тут стараются, разум во вселенной сохраняют и модель идеального мира выстраивают, и тут пришел физрук и все испортил. Хотя, это я себе льщу, наверное. если верить Селене и Флойду, фиг им тут чего испортишь.

Но я упертый, я все равно попытаюсь.

В общем, вместо того, чтобы проветрить голову, я загрузил себя окончательно, после чего просто завалился в траву, заложил руки за голову и принялся пялиться в идеально синее небо и далекие облака, из которых, я был уверен, никогда не идет дождь, и провалялся так до самого ужина с обязательным стейком, традиционным картофелем-фри и предсказуемым до последнего ингредиента салатом.

После ужина Рик проводил меня в мою комнату, неотличимую от той, которую оборудовал для меня Флойд, а потом, когда я вышел из душа, Селена в прозрачном пеньюаре заглянула ко мне, чтобы подоткнуть одеяльце и пожелать спокойной ночи, и на этот раз я не стал усмирять свое животное начало, потому что… Потому что почему бы и нет.

И хотя секс с главой местной службы безопасности был больше похож на войну, в конце концов я победил и заснул крепким сном, и никакая фигня мне не снилась.

А что ее нужно человеку накануне дня, когда он должен узнать страшную правду, с которой ему придется жить дальше?

Пусть даже очень недолго.

Глава 2

На завтрак была овсянка, а я ее с детства терпеть не могу. Я вяло поковырялся ложкой, размазывая по тарелке аутентичные комки, и налег на кофе.

Аппетита все равно не было.

Я пил кофе, размышляя о том, что мне предстоит, и терзаясь сомнениями, не слишком ли я подыгрываю Архитекторам в их стремлении разобраться с происходящим. Ведь прибыл-то я сюда совсем не за этим.

И есть ли вообще смысл мстить вот именно им, потомкам тех, кто все это устроил, сейчас, по их утверждению, уже не способных остановить происходящее.

В теорию Элронда о первом портале, уничтожив который можно нарушить всю связность портальной сети, мне уже не особенно верилось. Это как если бы весь земной интернет на одном сервере лежал, выруби его из сети, и жизнь на планете остановится.

Ну, может и не совсем остановится, но прежней точно уже не будет.

Но такие легкие решения бывают только в кино. Прилетает, допустим, на Землю огромный флот пришельцев и начинает всех порабощать, но тут отважный главный герой поднимает в воздух свой старенький, коллекционный, со второй мировой войны еще, истребитель, подбивает самый главный вражеский корабль, и вторжение тут же останавливается, а пришельцы валятся на землю без чувств и становятся легкой добычей. Фантастическое допущение такое.

Вон, для того, чтобы объяснить, какого черта Звезду Смерти можно было одной торпедой в вентиляционную шахту раскурочить, пришлось вообще дополнительную серию снимать.

Но это фантастика, а у нас тут, как это ни странно, махровый реализм.

- Я все же думаю, что мы, и когда я говорю "мы", я имею в виду цивилизацию Архитекторов в целом, когда-то совершили огромную ошибку, предоставив Систему самой себе, - сказала Селена, сделала глоток кофе и поморщилась. - Как вы вообще это пьете? И зачем?

- Мне кажется, вы совершили ошибку гораздо раньше, - сказал я. - Когда вообще стали думать о ее создании.

- Мы видели крах слишком многих разумных рас, - сказала Селена. - Видели, как они навсегда покинули галактику, и галактика стала беднее.

- Но Система не делает галактику богаче, - сказал я. - Потому что из множества разумных рас она делает одну усредненную мета-расу, стирая все различия, кроме чисто внешних. Да и те корректируются.

- Это старый спор начатый задолго до нашего с тобой рождения, - сказала Селена. - Не думаю, что мы сможем его закончить.

- Может, как раз мы-то и сможем.

Она улыбнулась.

- Мне нравится твоя самоуверенность.

- Может быть, как раз наоборот, - сказал я. - Может быть, я допускаю возможность, что ты сможешь меня переубедить.

- А ты на самом деле допускаешь?

- Нет.

- Как бы там ни было, когда мы самоизолировались на этой планете, Система была похожа на небольшое горное озеро с кристально чистой водой, и даже отсюда мы могли наблюдать за всем, что там происходит, - сказала Селена. - Но со временем мы перестали смотреть в ту сторону, а Система продолжала развиваться, и теперь там огромный бушующий океан, и в его глубинах могут водиться монстры, которые попытаются нас сожрать.

Я подумал об Элронде и о том, что, когда они влезут в мой мозг, они тоже узнают об Элронде, и кивнул. В любом водоеме, если надолго оставить его без присмотра, могут завестись чудовища.

Даже в аквариуме.

Я кивнул.

- Ты не встречал в своих странствиях ничего подобного?

- Да сколько там было тех странствий, - сказал я.

- И все же, ответь, - сказала она. - Пожалуйста.

А может быть, они уже знают, подумал я. Может быть, это проверка. Только почему они заговорили об этом аж на третий день?

- Однажды я встретил боевого искина коллоквианской империи, - сказал я. - Слышала о такой?

- Конечно, - сказала она. - Они сопротивлялись дольше других. Точнее, пытались. Технологический разрыв был слишком велик, у них не было и шанса. Но искин… Как он сумел уцелеть?

- Я точно не знаю, - сказал я. - Однако он утверждает, что жрет ваших Вычислителей на завтрак.

- Этого не может быть, - сказала Селена. - Такое невозможно. Мы бы знали.

Я пожал плечами.

- Все Вычислители реагируют на контрольные сигналы, - сказала она. - Мы бы узнали, если бы с одним из них что-то произошло.

Или кто-то, кто сожрал вашего Вычислителя, научился отвечать на контрольные сигналы за него. Вообще, конечно, расслабились они тут за тысячу лет самоизоляции. Технологическое превосходство у них.

"Тесла" тоже намного технологичнее кувалды, но это не значит, что при помощи кувалды ее невозможно разнести к хренам.

- И чем закончился ваш контакт? - спросила Селена.

- Мы разошлись, как в море корабли, - сказал я.

- Где он обитает? Это один из бывших миров коллоквианцев?

Я назвал.

В этом не было секрета. В моей голове скоро вообще не останется секретов, коли уж я согласился на их дурацкую процедуру с подключением к инфосфере.

Мне эта идея не нравилась, однако, вполне возможно, что это был единственный способ узнать правду.

Конечно, я плохо себе представлял, что я с этой правдой буду делать, и как я смогу покинуть планету, унося правду с собой, если Архитекторы решат мне воспрепятствовать. Но проблемы надо решать по мере их поступления. Глупо беспокоиться о том, что может и не произойти.

- Ладно, разберусь, - сказала Селена. - Ты готов?

- Нет, - сказал я. Разве к такому можно быть готовым? - Но пусть это тебя не останавливает.

- Тогда пойдем.

- Пойдем, - я спрыгнул со стула и взял в руки Клаву.

- А это тебе зачем?

- На удачу, - сказал я. Не буду же я объяснять, что Клава и джинсы, вот те самые, которые на мне, это единственные предметы, которые остались у меня с Земли, и я не хотел терять их из виду. Наверное, с возрастом я стал слишком сентиментальным.

- Как хочешь, - сказала она.

Я пошел за ней вглубь дома, а потом мы спустились на лифте на пару этажей вниз и оказались в довольно тесном помещении, стены которого были оплетены силовыми кабелями, трубами и проводами. Надо ж, а я думал, они уже технологически все это переросли и научились передавать энергию по воздуху.

Видимо, не везде это работает.

Посередине помещения стояло кресло-кушетка, похожая на те, что можно встретить в кабинете зубного врача. Рядом с креслом крутился Рик.

Я покрутил головой и оглядел помещение еще раз.

- На что ты смотришь? - поинтересовалась Селена.

- Пытаюсь найти дрель, - сказал я.

- Какую дрель?

- А вы разве не собираетесь просверлить мне череп и засунуть внутрь какой-нибудь кабель? - спросил я.

- Нет, - сказала Селена. - Но мне кажется, я понимаю, что навело тебя на эту мысль. Это оборудование выглядит достаточно архаичным и непохожим на то, что ты видел у нас раньше.

Или чего я не видел. В принципе, ни одного устройства сложнее глайдера мне на глаза так и не попалось.

- Потому что оно на самом деле архаичное, - продолжала Селена. - Нам пришлось реанимировать наши старые технологии специально для тебя. Потому что с современным интерфейсом управления ты не разберешься.

- Ну да, я же дикарь.

- Может быть, и разберешься, но не сразу, - сказала она более мягко. - А тут тебе и делать ничего не надо будет. Сядешь в кресло…

Я поставил Клаву рядом, я пределах досягаемости, и сел в кресло. Рик тут же принялся фиксировать меян ремнями. Что-то уже не очень похоже на кабинет стоматолога, какие-то более неприятные ассоциации начали всплывать из глубин моего мозга.

Например, лоботомия.

- А это обязательно? - спросил я, уже зная, что она ответит. И она не подвела.

- Это для твоей же безопасности, - сказала Селена.

И никакой торжественности момента и речей о маленьком шаге для физрука, но огромном шаге для всех Архитекторов.

Буднично и рутинно.

В следующее мгновение Рик уже опустил мне на голову ведро, этакий гибрид из ночного горшка и шлема виртуальной реальности, и я оказался в полной темноте. Конечно, я с самого начала не думал, что Архитекторы будут играть со мной честно, но похоже, что поле моих маневров сузилось до тесного коридорчика, и я уже задевал за его стены плечами.

- А чего делать-то? - спросил я.

- Уже ничего делать не надо, - сказала Селена. - Прощай, Василий.

- До свидания, - сказал я.

Тут они дернули за какой-то рубильник, и темнота осталась, а я исчез.

***

Темнота была вечной, а может быть, не вечной, а просто очень долгой.

Тишина тоже была вечной, а может быть, не вечной, а просто очень долгой.

Потом тишину сменили голоса.

Много голосов.

А темноту сменили образы.

Много образов.

Я, или уже не совсем я, или уже совсем не я, а что-то, ощущающее себя мной, появилось в центре этого пространства.

И я осознал, что Селена говорила правду. Такие массивы информации никак нельзя было подделать.

Не знаю, как это описать.

Представьте, что вы погружаетесь с аквалангом, только без акваланга, а вокруг вас вместо воды - сотни тысяч трехмерных голографических экранов с кинохроникой, и с каждого кто-то бубнит.

И никакой поисковой строки, ничего, что помогло бы ориентироваться.

Но стоило мне подумать о чем-то, как экран с соответствующей историей подплывал ближе, или меня подносило к нему, и я погружался в эту историю целиком и, обнаружив функцию быстрой перемотки, мог найти в ней именно тот момент, который меня интересовал.

Конечно же, я узнал не все, но очень многое.

Я узнал, как создавалась Система и зачем. Я убедился, что в ней не существует единого координирующего центра, по крайней мере, в физическом мире, разрушив который можно было бы остановить все. Я видел предков Архитекторов, тех, кто был за Систему, и тех, кто был против, и слушал их споры, соглашался с их доводами и аргументами. Я видел падение Коллоквианской империи, и тех, что были до нее.

Я увидел галактику до прихода Системы, я наблюдал звездные войны, взорванные планеты и погасшие светила, я видел, как разумные убивали друг друга.

И я видел других разумных, которые взобрались на вершину своей эволюции и перешли в какое-то другое измерение, став сгустками разумной энергии, и я видел, что Архитекторов это напугало.

Я понял, что не так с этим миром и, возможно, я смогу это использовать.

Я нашел ответы на многие вопросы (кроме того самого, про зубную пасту), но продолжал свои поиски, потому что мои прежние вопросы быстро устарели, а время подбрасывало новые.

Я узнавал, и забывал, и снова узнавал, чтобы снова забыть.

Я понял, что, вернувшись, вряд ли смогу вспомнить хотя бы десятую часть того, что увидел и принялся зазубривать информацию целыми блоками, определив каждому из них ключевые слова.

Разобравшись с прошлым, я решил заняться делами насущными.

Решив, что раз уж я оказался в море информации, связанной с океаном Системы довольно широким каналом, я удовлетворил свое любопытство и посмотрел, как идут дела у моих знакомых.

Федор Сумкин был жив, здоров, стал чуть выше и заметно стройнее, и эльфы из Дома Красных Ветвей до него пока не добрались. Он постигал искусство магии в местном аналоге Хогвартса, и его учителя говорили, что он делает успехи.

Стас, что меня совсем не удивило, влился в мир местной организованной преступности и возглавил одну из его ячеек. Им с женой таки удалось найти и вернуть свою дочь, и сейчас они жили в безопасности в одном из среднетехнологичных миров. Там еще не было космических кораблей, но уже изобрели ватерклозеты. Впрочем, Кабан частенько мотался по другим мирам, отстаивая интересы организации. Кабан, несмотря на свои габариты, из-за которых он и получил свое прозвище, был весьма шустрым типом, и всегда тяготел вот к этому вот всему. То ларьки на рынке крышевал, то в Госдуме помощником ошивался, а теперь вот контрабанду по всей Системе толкает.

Дед Егор остался на Земле, и пенсия его оказалась весьма занимательной. В составе небольшого клана местных особистов он взялся за выполнение какого-то эпического квеста, связанного с наследием покинувшего наш мир Ильича. И хотя боевая группа почти полным составом легла в пустошах, образовавшихся на месте Москвы после использования заклинания класса "Армагеддон", сам дед Егор уцелел и уходил куда-то в сторону Сибири, унося с собой древний и очень могущественный артефакт. Я мысленно пожелал ему удачи и отправился дальше.

Соломон действительно выбился в топы. Он устроил какую-то странную движуху на выходе из данжа, поубивал кучу эльфов, а потом воспользовался порталом и исчез из моего поля зрения. То ли умудрился как-то затереть свои логи, а то ли информация о его дальнейших похождениях сюда еще просто не дошла.

Отдав должное знакомым, я потребовал чтобы мне показали Магистра.

И мне его показали.

Фрагментарно, потому что он тоже уверенно путал следы, удаляя свою историю из великого браузера вселенной, но все же, я увидел достаточно.

Похоже, правила Системы на него не распространялись. Он творил с игровой механикой, что хотел. Он орудовал мечом в высокотехнологичных мирах, разрубая им танковую броню. Он палил из бластера в магических созданий. Он бился один и вел за собой армии. Однажды он выставил на поле средневековой битвы орду огромных человекообразных боевых роботов. И победил.

Но большую часть времени он просто шлялся по разным мирам, он был не дурак выпить и подраться, он был завсегдатаем борделей и спускал в казино целые состояния. В общем, чувак действительно жил в Системе и отрывался там на полную катушку.

Альфа-тестер, который никак не наиграется.

Я проследил его жизненный путь до последнего места, в котором его фиксировала Система. Старое, очень влиятельное и очень богатое королевство, и в каждом городе на главной площади стояла его статуя. Он был там королем, он правил там очень долго, а потом возглавил заговор против самого себя, сам себя успешно сверг и ушел порталом в места, где Система не сумела его отследить.

Да, он наверняка до сих пор жив. Такие люди просто так не умирают.

Венец Демиурга Система не фиксировала.

Сам не зная, чего я ищу, я еще раз посмотрел всю доступную историю Магистра, а потом стал отслеживать жизненные пути людей, с которыми его сталкивала судьба. Не всех, конечно, чтобы отследить всех, потребовалась бы не она вечность.

И там, где-то в переплетении чужих историй и чужих дорог, в финале чужой войны, которую вели люди, нисколько не похожие на меня, а противостояли им вовсе не люди, я нащупал еще одну линию, на которую следовало посмотреть. Это было совсем небольшое ответвление сюжета, но когда я углубился в эту ветвь, она превратилась в целой дерево, тропинка стала лабиринтом, и в глубине этого лабиринта я увидел возможность.

Конечно, шансы были невелики, на тотализаторе с такими лучше не играть, и любой букмекер поднял бы меня на смех, но я и раньше ввязывался в предприятия с похожими раскладами.

Иногда даже с худшими.

По крайней мере, теперь я точно знал, чем заняться, когда я вернусь в игровые миры. И для осуществления этого плана мне жизненно важно было найти Магистра и вытрясти из него чертов Венец.

Если я вернусь.

Теперь-то я понял, почему Селена была уверена, что я никогда не покину планету Архитекторов и почему она сказала именно "Прощай".

Отсюда не было выхода.

Я был каплей воды в океане, песчинкой в пустыне, байтом в интернете, меня бросало из стороны в сторону, и я худо-бедно мог управлять своими перемещениями внутри этого океана, этой пустыни, этого интернета.

Но как все это прекратить, я не знал. Никто не дал мне инструкции, не показал кнопки аварийного выхода, не подарил мне путеводный клубок.

И вот еще вопрос.

Суд по тому, что я о них знал, как раз в этой среде должны были жить пресловутые Вычислители, следившие за соблюдением правил игры, но никаких следов их присутствия не обнаружил.

Никто не разговаривал со мной, не спрашивал, какого черта я тут шляюсь и разнюхиваю, никто даже не пытался меня сожрать. Или здесь тоже стерильно, как и на всей планете, и Вычислителям нет доступа в местную инфосферу?

Или это вообще никакая не инфосфера, а хитроумная ловушка Архитекторов, созданная специально для меня?

На какой-то отрезок вечности я таки впал в отчаяние, а потом вспомнил, что уж как-то раз бывал если не в такой, то довольно похожей ситуации. Правда, на этот раз никто не собирался приходить мне на помощь или рассказывать сказки.

Тогда я нашел в бесконечном океане сюжетов свою собственную историю и стал следить за своими действиями со стороны. Вот я преподаю физкультуру старшеклассникам, вот я шарашу зомби, в которых превратились эти старшеклассники грифом от штанги. Вот мы с Димоном, жаль парня, но он сам выбрал свой путь, пробираемся в центр Москвы. Вот мы с Федором Сумкиным выбираемся из центра Москвы. Вот мы бодро гоняем скелетов на местном кладбище.

Какой же простой и понятной была тогда моя жизнь.

Вот Красная площадь и последняя битва Ильича, и злополучный эльфийский принц, которого я спихиваю с крыши. Вот наш первый данж вне Земли, наполненный гигантскими прямоходящими кабанами.

Элронд, серые орки, наша встреча с Соломоном, драка, погоня, очередная драка. Вот мы ввязываемся в дурацкий квест Элронда, эльфы наседяют нам на пятки, прыгая за нами по всем мирам, вот мы входим в данж Воли и Виталик врастает в стену…

Вот я валяюсь в летающей лодке, которую ведет Мира, ужинаю с Флойдом и веду с ним пустопорожние разговоры, которые никого ни в чем не убедят.

Вот Селена.

Вот я разговариваю с Селеной, вот я занимаюсь с ней сексом, снова разговариваю, спускаюсь в чертову комнату для пыток, и мое тело надежно привязывают к креслу, которое совсем не стоматологическое, а гораздо хуже.

Вот мне не сверлят мозг, хотя, может быть, лучше бы и просверлили. По крайней мере,для них лучше.

Тут моя история закончилась и кино встало на вечную паузу, превратившись в статичную картину, и я всеми силами попытался себя в эту картину вписать. Это было похоже на то, как если бы я пытался влезть в мой собственный портрет, написанный на холсте и висящий на стене музея, только вот не было ни меня, ни холста, ни стены. Или как Гарри Поттер с разбега пытается влететь на ту самую платформу девять и три четверти на вокзале Кинг-Кросс, откуда отправляется поезд на Хогвартс.

И в конечном итоге мне это удалось.

Я открыл глаза и понял, что уже морально созрел для того, чтобы мои переговоры с народом Архитекторов перетекли в агрессивную фазу.

Если, конечно, я придумаю, как мне встать с чертова кресла.

Глава 3

Глаза-то я открыл, но вот чертов шлем с моей головы никто снять так и не удосужился, так что я по-прежнему находился в темноте. Но, по крайней мере, это была темнота реального мира.

Я прислушался к своим ощущениям. Они были… нормальные. Ничего не затекло, ничего не болело, от голода и жажды я тоже вроде бы не умирал.

Может быть, не так уж много времени прошло.

В художественной литературе довольно часто описывают такие случаи, когда человек спит или что-то около того, и во сне проживает целую жизнь, а потом просыпается, и узнает, что прошло всего несколько минут. Будем надеяться, что это как раз тот случай.

Но где все?

- Э-хей, - сказал я. - Снимите у меня с головы это ведро.

Молчание было мне ответом.

Ну ладно, может это было и не несколько минут.

Ладно, разберемся.

Я сосредоточился и принялся прогонять в мозгу те блоки информации, которые казались мне особенно важными и которые ни в коем случае нельзя было забывать. Заодно я повторил ключевые слова, и самым ключевым было слово "Таннен".

Убедившись, что воспоминания надежно записаны на подкорку, я снова позвал на помощь, но ответом мне снова было лишь молчание.

Впрочем, этого и следовало ожидать. Странно, что они тело до сих пор в какой-нибудь утилизатор не спихнули.

Я подергал ремни. Они держали крепко, но петли были чуть свободными, видимо, чтобы не препятствовать кровотоку. Если бы я мог вывихнуть запястье или сломать себе большой палец… Но как сломать большой палец, если его и ударить ни обо что не получится?

Тогда я начал дергаться, пытаясь раскачать кресло. Получалось не то, что плохо, получалось вообще никак, мое ложе было надежно прикручено к полу.

Я почувствовал, что не люблю Архитекторов еще больше.

От нечего делать я еще раз прогнал в памяти самое важное, а потом принялся орать матерные частушки, надеясь этим привлечь к себе внимание.

И это сработало. Уже после третьей частушке дверь открылась и с моей головы стащили шлем.

- Привет, Рик, - сказал я. - Не ждали?

Он пробурчал в ответ что-то невразумительное. Ну, это все понятно, он же робот, роботы действуют по инструкции, а инструкций по поводу моего внезапного пробуждения ему никто не давал ввиду полной невозможности последнего.

- Где Селена? - спросил я.

- Она ушла, - сказал Рик.

- Куда?

- В Систему.

- И как давно?

- Две с половиной недели назад.

- О, как, - сказал я. - Это же сколько времени я тут валяюсь?

- Три месяца и четыре дня, - сказал Рик.

- Нормально так, - сказал я. - Ладно, это был интересный и очень поучительный эксперимент, но теперь он закончился и тебе стоит меня освободить.

Вместо этого Рик принялся меня душить.

Душить. Меня.

Надо сказать, я не очень люблю, когда меня душат. Я от этого расстраиваюсь, а когда я расстраиваюсь, то становлюсь довольно неприятным.

Вот и в этот раз, едва его руки сжались на моем горле обычной стальной хваткой, я стал очень неприятным, задергался, рванул ремни изо всех сил, и тот, который стягивал мою правую руку, тупо порвался.

Я тут же ударил Рика кулаком в висок, потом еще раз и еще, и после восьмого удара он таки перестал меня душить и отлетел к стене, а я смог глотнуть хоть немного воздуха.

Пока Рик вставал, я успел освободить вторую руку и дотянуться ей до Клавдии, которая ждала меня там же, где я ее и оставил, как и положено верной и надежной подруге.

Бить с левой было не очень удобно, да и места для приличного замаха мне не хватило. Я просто ткнул набегающего Рика в лицо, использовав сложение скоростей, он упал на пол, и я принялся левой рукой обрабатывать его затылок, а правой расстегнул удерживающие мои ноги ремни.

Рик вставал. Уж не знаю, из чего они делают своих роботов, но запас прочности у него был потрясающий.

Я бросил Клаву, отскочил к стене и выдрал из нее самый толстый кабель, понадеявшись, что он силовой. Когда этот терминатор на минималках в очередной раз на меня попер, я сунул кабель искрящимся концом ему в лицо, и Рик упал бесформенной и слегка дымящейся кучкой.

- Первое правило физрука, - сказал я дымящейся кучке. - Не связывайся.

Подобрав Клаву с пола, я поплелся к лифту.

Что ж, из всего этого можно было сделать определенные выводы.

Три месяца - достаточно большой срок, но это все-таки не катастрофа. Я ведь мог и несколько лет в местной инфосфере проторчать, а Архитекторы так вообще делали ставку на то, что я из нее не выберусь.

Селена нашла, что хотела, но сделала это совсем недавно. Она в игре всего две с половиной недели, и, с одной стороны, это неплохая фора, а с другой, Селена скорее всего тоже не имеет понятия, где искать Магистра.

Я вошел в лифт и поднялся на привычной стерильную поверхность планеты Архитекторов.

Флойд врал и не врал одновременно. Цивилизация Архитекторов действительно зародилась не здесь, но это все-таки был изначальный мир. Планета была заселена в первую волну колонизации, в те времена, когда никакой Системы и никакой Дефрагментации не было даже в планах. А потом, когда эти планы все-таки появились, было решено, что планета останется единственным миром, который не войдет в Систему, и все не желающие дефрагментироваться вместе с остальной галактикой переедут жить на нее.

И именно отсюда они запустили свой чертов механизм.

Дом был пуст и безжизнен. Хозяйка в отъезде, умный пылесос, я надеюсь, мертв. Я пошатался по пустым комнатам, предназначение которых осталось для меня загадкой, потом вышел на улицу и увидел припаркованный над лужайкой глайдер.

Вот кстати, если Архитекторы живут поодиночке, ну ладно, парами со своими домашними роботами, какого черта у их глайдеров столько сидений? Могли бы глайдеры-купе делать, в целом огромная экономия сидений по стране.

Я уселся на место пилота и положил руку на управляющий джойстик, надеясь, что тут не установлена какая-нибудь умная сигнализация, которая испепелит меня на месте или просто не даст глайдеру лететь.

Но нет, ничего.

Управление было интуитивно понятным, я поднял летающее блюдце в воздух и направил его к владениям Флойда, выжимая из машины максимально возможную скорость.

Сам дом я облетел по широкой дуге, и сразу направился к тому месту, где три месяца и сколько-то там дней назад закопал свои артефакты.

Шансы, конечно, были невелики.

Если бы я был местной главой СБ, я бы с подозрительного пришельца из темных миров глаз бы не сводил, и каждый его шаг фиксировал бы… на что они тут вообще фиксируют. И уж, конечно, мне бы стало интересно, что за фигню он тут закапывает в ночи.

Но ребята на самом деле ужасно расслабились, и им не было интересно. Раскопав землю руками, я нашел свои артефакты в целости и сохранности.

Шарик и кубик.

Маячок и контейнер с хранящимся в нем информационным кристаллом, на который записаны коды доступа к супер-убер-мега звезде смерти из далекого космоса.

Кубик я положил к себе в карман, а маячок активировал и бросил обратно на землю.

Жизнь, если не делать глупостей, довольно долгая, и в ней наверняка пригодится знание о том, где на самом деле находится планета Архитекторов. А лезть в этот чертов Данж Воли и идти этим путем еще раз мне не хотелось.

Пусть будет.

Я снова прыгнул в глайдер. Путь к вратам в системные миры я запомнил не очень хорошо, потому что большую часть времени бездумно валялся в лодке и пялился в голубые, вот прямо как сейчас, небеса, поэтому решил придерживаться реки.

Скорость, соответственно, упала.

Вообще, странно, что глава СБ тут работает в одиночку и никто ее не страхует. После свидания с инфосферой я знал точное количество населения эта планеты - две тысячи семьсот сорок три Архитектора, не считая роботов. Это, конечно, очень мало, у нас в Люберцах в одной новостройке, бывает, больше живет, но хотя бы пару сотрудников могли бы бедняжке выделить.

Архитекторы не то, чтобы вымирали. Отказавшись и от дальнейшей эволюции и от дефрагментации, которую они навязали всем остальным, они застыли на пике своего могущества и влачили на нем свое жалкое существование, стремясь заполнить пустоты рисованием этюдов и слежкой за тем, что происходит в игровых мирах.

А когда кому-то становилось совсем скучно, он уходил в игровые миры и больше не возвращался. Последний такой случай был зафиксирован около двухсот лет назад.

А теперь на планете наступила окончательная и безоговорочная стабильность. Можно было бы сказать, что Система, которая жрет всех, в конечном итоге сожрала и своих создателей, но сказать это было некому, и я промолчал.

В принципе, мне уже нечего было тут делать. Все, что мне было нужно, находилось в игровых мирах, и моя судьба должна была решиться именно там.

Если я туда доберусь.

Река совершила очередной изгиб, и я увидел платформу с вратами. До нее было недалеко, может быть, чуть больше километра, и я направил глайдер прямиком к ней, а несколькими мгновениями спустя я уже кубарем летел по земле, едва успев сгруппироваться и пересчитывая ребрами и спиной все кочки, потому что глайдер внезапно исчез.

Рассыпался в пыль прямо тогда, когда я был еще внутри.

Мне повезло, что скорость была небольшой и я таки не свернул себе шею. Вот было бы досадно, на финишной-то прямой.

Мои кульбиты по траве наконец-то прекратились. Охнув и скривившись от боли, я поднялся на ноги, обозревая окрестности в поисках Клавы. Она лежала метрах в десяти, и пока я преодолевал это, казалось бы, невеликое расстояние, я увидел, что ко мне мчится какая-то крупная собака.

Необходимость добраться до Клавы стала еще более насущной. Я преодолел последние метры в несколько прыжков, схватил подругу двумя руками и встал наизготовку.

Собака тоже времени даром не теряла. Она приближалась, молча, деловито и явно в настрое перегрызть мне глотку. Когда она оказалась еще ближе, и увидел, что это никакая не собака.

Это была химера с туловищем собаки, с ногами собаки и, возможно, с зубами собаки, но у нее была голова семилетней девочки.

Привет, Мира, подумал я. Значит, и Флойд где-то неподалеку. Вряд ли роботы умеют выделывать такие штуки с глайдерами, обращая их в пыль.

Ситуация, если вдуматься, была довольно абсурдная и абсолютно проигрышная. Человек с бейсбольной битой против инопланетного робота-убийцы-трансформера. Черт побери, даже у Шварценеггера, схлестнувшегося с хищником, снаряжения при себе было больше, чем у меня.

По крайней мере, у него был хотя бы нож.

Но в жизни приходится довольствоваться тем, что есть, и разыгрывать те карты, что выпали при раздаче.

Я стоял в классической позе бьющего, обхватив Клаву двумя руками, а инопланетная хтонь неслась прямо на меня, с каждым шагом являя мне все больше отвратительных подробностей своего гибридного облика.

Когда бежать ей осталось метров пять, она прыгнула. Я ждал этого момента, и бейсбольная бита врезалась ей в голову, пока она еще находилась в воздухе. Без всякого звука тварь рухнула на землю, чтобы снова вскочить на ноги.

Клыки у нее действительно были - огого, ротвейлер бы позавидовал, и с капающей с этих клыков слюной юное семилетнее лицо уже не казалось таким миловидным.

Она прижалась к земле, подобрав задние ноги и готовясь прыгнуть.

- Твой папа знает, что ты здесь? - спросил я.

Она прыгнула. Я ударил битой снизу вверх, целясь ей в подбородок, и попал. Она сделала в воздухе неполное сальто и упала на спину, обнажив покрытый короткой шерстью живот.

Все-таки жаль, что у меня не было ножа.

- Умри уже, - попросил я и принялся охаживать ее битой по ребрам. Она извивалась под моими ударами, но молчала, и это было жутко.

Когда я наносил очередной удар, с Клавой что-то произошло. Она стала легче и тяжелее одновременно, и мн показалось, что по ее поверхности пробежали искры электрического разряда, но тут я не поручусь, может быть, я просто устал, перенервничал и мне показалось.

Как бы там ни было, этот удар оказался последним. Мира перестала дергаться и застыла, собачьи конечности обмякли.

- Второе правило физрука, - сказал я. - Не связывайся.

До врат, соединяющих планету Архитекторов с мирами Системы, оставалось метров четыреста. Приняв волевое решение, что о странном поведении своей подруги я подумаю позже, я двинул к порталу, собрав последние остатки сил, и я преодолел уже метров двести, когда небо над планетой прочертила тонкая черная линия.

Сначала я подумал, что это очередной спецэффект, связанный с погоней за одним несговорчивым физруком, но я ошибался.

Линия становилась толще и превратилась в трещину, расколовшую небо над планетой на две половины, а потом стала огромным провалом, на глубине-высоте которого мерцали звезды.

И в этот момент меня постигло очередное озарение.

Знаете, бывает так, что идешь ты, например, ночью по лесу, а ночь глухая, темная, звезд нет и не видно вообще ни черта. Ты шагаешь осторожно, вымеривая каждый шаг и держа руки перед собой, пытаясь нащупать очередной древесный ствол или ветку, прежде чем они ударят тебя в лицо.

И тут из затянувших небо туч бьет молния, на какое-то мгновение освещая тебе путь и превращая ночь в день, и в это краткое мгновение ты точно видишь, куда идешь, откуда пришел и что тебя окружает.

В общем, наступает предельная ясность.

И это был как раз такой момент, и я понял, что именно сейчас произошло.

В планету Архитекторов прилетело Длинное Копье.

Элронд врал нам с самого начала.

Доступ к Длинному Копью был у него все это время. Он послал нас к серым оркам, просто чтобы испытать. Это было тестовое задание, по результатам которого о решал, стоит ли доверить нам основной объем работы. И теперь стало понятно, почему он так легко согласился, чтобы я оставил кристалл себе и даже не пытался особо настаивать на его передаче. Ему не нужна была подстраховка.

Ему нужно было, чтобы мы доставили на место маячок, и мы его доставили, все это время питая иллюзии, что именно мы, а не чокнутый искин коллоквианской империи контролируем эту ситуацию.

Что ж, это многое объясняет.

Вполне возможно, что он врал и в другом, и что хотел уничтожить изначальный мир по каким-то своим причинам. Совсем не по тем, которые он нам озвучивал.

Может, он и не хотел ломать Систему, и наплел нам этих баек, потому что мы хотели, и так нас было легче убедить.

Что ж, Чапай, вот тебе еще одна причина быстрее вернуться обратно.

Надо найти Элронда и спросить.

Тьма расширялась стремительно, поглощая небеса и то что было под ними, и я сам не заметил, как линия горизонта приблизилась ко мне примерно на треть. Я вышел из ступора и побежал к вратам так быстро, как не бегал еще никогда в жизни, краем глаза заметив, что мне наперерез, преодолевая расстояние гигантскими четырехметровыми прыжками, несется Флойд.

Архитекторы сеяли по всей галактике ветер и пожали то, что пожали.

Тьма, поглощающая мир Архитекторов, была быстра, Флойд был нечеловечески быстр, но я физрук.

Я успел первым.

Вспрыгнул на платформу, рванул дверь на себя, немного опасаясь, что врата уже закрылись, и с другой стороны я увижу такой же небольшой клочок травы и наступающую на него тьму, но они все еще работали.

За дверью был тускло освещенный каменный коридор, в котором несколько вечностей назад я оставил истекающего кровью переломанного Соломона Рейна, нынешнего топа номер один, и я шагнул в этот коридор, а в следующую секунду, опередив всепоглощающую тьму всего на пару ударов сердца, в проем ворвался Флойд.

И целую секунду, длящуюся, как еще одна вечность, мы с ним смотрели в открытую дверь, за которой больше не было лета.

Теперь там была только чернота открытого космоса и звезды мерцали в этой темноте, и работала неведомая магия Архитекторов, не позволяя воздуху вырваться отсюда, а вакууму - ворваться сюда.

Затем охранник все-таки победил во Флойде художника, и он попытался выцарапать мне глаза.

Но тщетно.

Здесь я уже был в своей родной стихии.

Я схватил Флойда а грудки и впечатал его спиной в стену, несколько раз ударил коленом в живот, боднул лбом в переносицу и сломал нос.

Флойд обмяк и явно потерял всякую тягу к сопротивлению.

- Как? - только и прохрипел он. - Как… тебе… удалось?

- Третье правило физрука, - сказал я. - Вообще никогда не связывайся.

И выкинул его в открытый космос.

А потом аккуратно прикрыл дверь.

Глава 4

Я привалился спиной к холодному камню стены. Последние несколько часов моей жизни оказались чрезмерно насыщенными, и мне требовалось время, чтобы привести мысли в порядок. Понять, что же вообще произошло на планете Архитекторов и как это может отразиться на игровой реальности, данной нам в ощущениях.

Судя по всему, пока никак не отразилось. Из зала последней битвы доносились звуки чьей-то очередной последней битвы. Похоже, неугомонный азиат разбирает на запчасти очередную порцию игроков, алчущих быстрой прокачки.

Видеть этого не хотелось.

Удивительно, как часто в этой жизни человек получает именно то, чего он больше всего не хочет. Один мой знакомый, например, очень любил тепло и терпеть не мог холода, но в какой-то момент судьба распорядилась так, что ему пришлось отработать целых две зимы на улице.

Или вот я. В юности я был не чужд насилия, в молодости я сделал его своей основной сферой деятельности, но потом я устал и ушел, и думал, что не вернусь к нему уже никогда. И вот, что из этого получилось.

Бегаю тут с бейсбольной битой и шарашу всех по голове.

И хотя шарашу я вроде бы достаточно успешно, на этом мои достижения и заканчиваются. Друзей не уберег, соратников растерял, никакой полезной информации, кроме каких-то обрывков и полунамеков, не добыл, да еще и стал соучастником геноцида целого народа, учиненного сбрендившим с ума искином.

Пусть народец-то был так себе, да еще и немногочисленный весьма.

Особой печали по почившим я не испытывал. В последнее время я видел слишком много смертей и они почти перестали меня трогать, а Архитекторы, как никто, заслужили прилетевшей им из Системы ответки.

Смущало только то, как легко она прилетела.

Вот ты - древняя могущественная раса, наблюдавшая взлет и падение многих цивилизаций, видевшая (и уцелевшая при этом) зведные войны, которые радикально меняли астрономическую карту галактики, устроившая этой самой галактике самый масштабный в ее истории аттракцион, и вдруг тебя так запросто, практически мимоходом, уделывает заштатный искин цивилизации, с которой ты раньше на одном поле бы не сел.

То ли вы, ребята, совсем выродились, то ли тут что-то не так.

Звуки боя затихли.

В голове начала выстраиваться конспирологическая теория о том, что мне показали какой-то спектакль. Что это была не та планета, не те Архитекторы, и вообще никто не умер.

Следующая теория было не столько конспирологическая, сколько параноидальная. Может, мне только показалось, что я вернулся из инфосферы планеты в реальный мир и учинил в нем реальную бойню, а на самом деле я все еще валяюсь в подвале дома Селены и фантазирую, как я здорово всех тут победю. Или побежу.

Проще говоря, отбуцкаю.

Проблема этой теории заключалась в абсолютной невозможности ее верификации. У меня ведь даже ложки нет.

Решив не забивать себе голову всякими пустяками и вести себя так, словно я вернулся в реальный мир, по крайней мере, до тех пор, пока я не смогу доказать его нереальность, я двинул на выход.

Звуки боя возобновились.

Конвейер они там установили, что ли?

Стоило мне войти в зал финальной битвы, как я сразу же узрел искомое доказательство нереальности всего происходящего.

Имел место привычный азиат.

Имел место атлетически сложенный молодой мужчина, по пояс голый и совершенно безоружный.

Имело место схватка.

И вроде бы, все так, как и должно было быть, но это не азиат разбирал на запчасти гостя, а гость гонял азиата по всему залу.

Понаблюдав за схваткой еще секунд тридцать, я сделал еще одно удивительное открытие. Они дрались не всерьез.

Это был явно ученый бой. Движения обоих были не такими быстрыми, как могли бы быть, а смертоносные удары, ломающие кости и рвущие внутренности, сдерживались в последний момент, только обозначая точку касания.

Парнишка был спецом высокой квалификации, я физрук, я такие вещи сразу определяю, в конце концов, я таких ребят видел изрядно и часть из них сам тренировал.

Ну, не совсем таких, конечно.

Если вы позволите мне аналогию из области прекрасных искусств, я учил играть на скрипке обычных, пусть иногда и очень талантливых людей.

А это был Паганини.

Я решил их не отвлекать и вдоль стены направился к выходу из зала, но они меня заметили, и схват кату тоже остановилась. Что еще раз доказало мою теорию о ее тренировочной природе.

- Привет, - сказал Паганини и показал на азиата. - Ты к нему?

- Мы уже виделись, - сказал я.

- А драться будете? Могу уступить свою очередь, если очень надо.

- Я не хочу, - сказал я.

- Нет необходимости, - сказал азиат. - Он достоин.

- Так вы уже дрались? - на лице Паганини появилось уважение. - Задал, значит, трепку нашему Брюсу?

- Брюсу? - немного удивился я.

- Надо же его как-то называть, - сказал Паганини. - Он не возражает. Раньше у него вообще имени не было, представляешь?

- Жуткая история, - сказал я.

- Кстати, об именах, - сказал Паганини. - Я - Борден. Гарри Борден.

Имя показалось мне странно знакомым, но где и при каких обстоятельствах я его слышал, я вспомнить не мог. И был уверен на сто процентов, что вижу этого парня в первый раз.

- Чапай, - сказал я.

- Американец?

- Русский.

- А почему бита для бейсбола, а не для лапты?

- Так исторически сложилось.

- А ты вообще откуда взялся?

- Оттуда, - сказал я, показывая на неприметную дверь в стене.

- И что там?

- Уже ничего.

- Ладно, перефразирую вопрос, - сказал Гарри. - А что там было раньше?

- Я сам толком не разобрался.

- Экзистенциальная фигня, - сказал Гарри. - Не уверен даже, что хочу знать больше.

- Замечательно, - сказал я. - Потому что я больше и не расскажу.

- Ладно, здесь у каждого своя война, - сказал Гарри. - Я так понимаю, что ты и есть подлый приспешник?

Это было какое-то совершенно новое определение. Так меня еще никто не называл.

- Чей приспешник? - уточнил я.

- Соломона Рейна.

- Да, я это он, - сказал я. - Приспешник. Подлый. К вашим услугам.

- Значит, это тебя он принес в жертву, - заявил Гарри.

- Да, - снова согласился я. Я слишком устал, чтобы спорить или удивляться. - Принес.

- Для жертвы ты неплохо сохранился, - заметил Гарри. - Вид, конечно, бледный, и я видел покойников в куда лучшем состоянии, но ты хоть ходить можешь.

- Да, я могу, - сказал я. - И я, наверное, пойду.

- Погоди немного, - сказал он. - Я уже сто лет с землянами не разговаривал.

- Ладно, - решил я поддержать светскую беседу. - А вы тут чем занимаетесь?

- Тренируемся понемногу, - сказал Гарри. - Я учу Брюса драться, а он учит меня медитировать.

Я немного помолчал, пытаясь осмыслить услышанное.

Он. Учит. Рейд-босса. Драться.

Непись, монаха-рукопашника. который создан для того, чтобы драться. Который в одно лицо разделал элитную группу диверсантов из Дома Красных Ветвей, чуть не отправил меня на тот свет и сломал Соломону Рейну все, что ему только можно было сломать.

И какой-то Гарри, сука, Борден, сто лет не разговаривавший с землянами, учит его драться.

Ладно, проехали.

Наверняка тут и более странные вещи встречаются.

Но разум зацепился за другое.

- Медитировать? - уточнил я.

- Медитировать, выходить в астрал, общаться с бесплотными духами, всякая такая фигня, - сказал Гарри. - И должен сказать, что Брюс учится куда быстрее, чем я.

- Но зачем? - спросил я

Вместо Бордена ответил азиат.

- Потому что воин должен быть воином во всех измерениях, - заявил он.

- А, ну да, - согласился я. - А ты всех желающих такому обучаешь?

- Всех, кто попросит и окажется достоин, - сказал Брюс. - Разум воина - его самое мощное оружие.

- Вот с этим оружием у меня по жизни проблема, - вздохнул я.

- Хочешь поучиться?

- Я бы рад, но у меня со временем напряг, - сказал я. - Снаружи меня ждет куча дел, которые надо переделать.

И если бы я еще хотя бы представлял, с какой стороны к этой куче подступиться.

- Ок, - сказал Гарри. - Не будем задерживать. Удачи в делах.

- Удачи в учебе, - сказал я.

Брюс сдержанно кивнул.

Я отсалютовал им обоим Клавой и вышел из зала в основной коридор данжа.

Ко мне тут же вернулся инвентарь.

И интерфейс.

И больше ничего.

Моего снаряжения в коридоре не было. Ни ножей, ни пистолетов, ни топоров, ни даже завалящей склянки с восстанавливающим здоровье зельем.

Чертов Соломон Рейн.

Похоже, мне опять придется начинать с нуля. Хотя нет, не совсем с нуля, у меня же есть счет в банке, и даже чертов Элронд не сможет отозвать выплаченные мне деньги назад.

Осталась самая малость - придумать, как добраться до банка. С планеты, находящейся на самом отшибе игровых миров, где нет городов с портальными кругами, нет наличных, чтобы заплатить за пользование портальными кругами, нет торговцев, у которых можно купить портальные свитки, и, опять же, нет наличных, чтобы этим торговцам заплатить.

Остается только сидеть у выхода и ждать, пока за моей головой не явится очередной эльфийский убийца, и отобрать свиток уже у него.

Я пожал плечами и зашагал к выходу. Как-нибудь разберусь.

Может, там, снаружи, вовсе и не эльфы, их же Соломон перебил, а новую партию еще не подвезли. Может, получиться с кем-то договориться.

Услышав шаги за спиной, я остановился и позволил Гарри Бордену себя догнать.

- Слушай, я только сейчас сообразил, - сказал он. - Тот парень, что валяется в коридоре чуть дальше… Вы же с ним вместе сюда пришли?

- Да, - сказал я.

Теперь я вспомнил, откуда мне знакомо это имя. Виталик мне про него рассказывал.

Гарри Борден, британский шпион. Они там на пару какого-то террориста ловили, потому вместе зависали в пабе, а потом кто-то кому-то по пьянке руку сломал. И, судя по тому, что я видел, руку сломали именно Виталику.

- Служили вместе?

- Нет, - сказал я. - Мы познакомились уже после того, как все произошло.

- А почему он зомби? - спросил Гарри. - И что с ним случилось?

- Система вывела его из игры, потому что он зомби и она не представляла, что с ним делать дальше, - сказал я.

- Это можно изменить? Как-то ему помочь?

- Не знаю, - сказал я. - Возможно. Но это сложный и весьма трудозатратный способ. И не факт, что сработает.

- Если в процессе тебе понадобится помощь, найди меня, - сказал Гарри.

- Как? - спросил я. - Как я тебя найду?

- О, я думаю, ты изыщешь способ, - сказал Гарри. - Ты похож на человека, у которого все в порядке с изысканием способов.

- Ах, если бы, - устало сказал я. - Что там снаружи творится? На выходе, я имею в виду, а не вообще.

- Я точно не знаю, - сказал Гарри. - Я тут уже вторую неделю тусуюсь. Но, когда я входил, там был чертов лагерь чертовых топовых кланов этой чертовой игры, и они решали, что с этим данжем в принципе делать.

- И они позволили тебе войти?

- По крайней мере, они не возражали, - сказал Гарри. - Но я, честно говоря, не спрашивал.

- Угу, - сказал я.

- Есть еще один нюанс, - сказал Гарри. - Выход, скорее всего, завален землей.

- Не одолжишь лопату? - спросил я.

- Нет лопаты, - сказал Гарри и протянул мне свиток. Чертов портальный свиток. - Вот, держи.

- Благодарность моя не знает границ, - сказал я, убирая свиток в инвентарь. - В разумных, конечно, пределах. Куда он ведет?

- В довольно приятное место, - сказал Гарри. - По крайней мере, там нет всех этих разборок. Окажешься в городе, найди таверну "Бык и кинжалы", и не смотри на меня так, не я это название придумывал. Найди там барда по имени Эдельвейс, отзывается на Эда, и передай ему, что у меня все в порядке, но я задержусь. Если тебе не сложно, конечно.

- Не сложно, - сказал я. После того, как он подарил мне билет с этой планеты, передать весточку его друзьям - это было самое меньшее, что я мог для него сделать. - Надолго задержишься?

- На неопределенный срок, - сказал он. - У меня тут своя война, и, кажется, Брюс может подогнать мне подходящее оружие. Так что я не уйду, пока мы тут с ним не закончим.

- Что ж, удачи тебе в твоей войне, Гарри Борден, - сказал я.

- Удачи тебе в твоей войне, Чапай, - сказал он.

Мы пожали друг другу руки, и он ушел к своему сенсею постигать тайны и премудрости астральной войны, а я пошел на выход.

Идти было легко и приятно, потерянные уровни возвращались ко мне, так же, как и навыки. характеристики росли, и я с некоторым огорчением отметил, что все-таки скучал по костылям, которые предоставляла мне Система. Страшно подумать, что же испытывал в конце коридора чертов Соломон Рейн.

Гарри Борден был прав.

Здесь у каждого своя война, у меня, у него, у Соломона, у Элронда, и может быть, даже у Селены.

Тут я сообразил, что так и не спросил у Брюса, не проходила ли Селена этим путем, но потом решил, что возвращаться не буду, и вопрос того не стоит.

Даже если и проходила, что мне даст это знание? А если не проходила, это тоже ничего не значит. Наверняка у Архитекторов были не одни единственные врата.

Если Селена в игре и тоже ищет Магистра, то рано или поздно наши пути пересекутся. Тогда и поговорим.

Еще можно было вернуться и рассказать Брюсу, что мир его создателей уничтожен, проход больше никуда не ведет, и ему больше нечего тут охранять, но я хорошо представлял, что он мне ответит.

Он просто скажет, что ничего тут не охраняет, а лишь определяет достойных.

Да и потом, мне сложно представить, что будет, если этот монстр выйдет из данжа. Он ведь наверняка тоже уровней поднимет, а с учетом того, что он и сейчас не нулевой, на выходе может получится настоящий кошмар, летящий на крыльях ночи.

А может быть, на неписей это правило не распространяется.

Как бы там ни было, тут и без него супергероев хватает. Супермен на Бэтмене сидит и Человеком-Пауком погоняет.

Впору уже, сука, отстреливать их, к хренам.

Проходя мимо Виталика, я задержался.

Он все еще был вне игры и никак не реагировал на любые мои попытки сдвинуть его с места. Разве что вместе с куском стены выпилить и отсюда унести,но в инвентарь он точно не влезет, да и вообще непонятно, что мне с этим памятником делать.

Ладно, может, в конечном итоге, у меня и получится его вытащить другим, недавно открывшимся мне способом.

Я похлопал Виталика по окаменевшему плечу и пошел на выход.

Добрался до него удивительно легко и даже ни один эльф мне не встретился.

Радужная силовая завеса на выходе не давала мне пройти. Точнее, она-то давала, не давало то, что за ней.

Если верить Гарри Бордену, десятки тонн земли. Но мои уровни вернулись ко мне с избытком, сила моя была велика, и я просто продавил себя через силовую завесу, и как только формально я оказался снаружи подземелья, я активировал портальный свиток.

Портальная магия сработала идеально. Поскольку вокруг была земля и недостаток свободного пространства, и любой клаустрофоб уже бился бы в истерике, портал открылся в нескольких милиметрах от моего тела и я прошел через него почти автоматически. Даже шагать не пришлось, потребовалось только подумать в нужном направлении.

Перед тем, как я переместился в довольно приятное место, где нет всех этих разборок, чтобы найти там барда Эдельвейса и передать ему, что Гарри задерживается, я получил очередное сообщение от Системы.

Система сообщала мне, что за прохождение Подземелья Воли я получаю награду, соответствующую моему вкладу в это самое прохождение и бла-бла-бла, в результате чего я становлюсь безоговорочным топом номер один личного рейтингового зачета.

Поздравляем вас, это была хорошая игра, продолжайте в том же духе. И помните, что сильные возвышаются, слабые падают, и конца этому не видно.

Выкуси, чертов Соломон Рейн.