Эйфория души: Реквием по любви

Глава 1 Воскрешение

В чёрном омуте, окутывающего с головой небытия, вдруг возникла мысль. Почему так темно? От чего вся грандиозность реальности испарилась, оставляя после себя необъятную тишину и тьму? И вдруг, словно гром среди ясного неба она почувствовала стук, разорвавший пелену абсолютной пустоты. Ритмичный, не навязчивый, спокойный и ровный он отбивал двойной удар с едва различимой паузой между ними. Почти сразу стук повторился и с этого момента не прекращался ни на секунду. Его глухое биение давало понять, что всё находится на своих местах и действительность продолжает своё непререкаемое существование. С мерной работой сердца она начала ощущать собственное тело, которое одолевала ужасная слабость, а вместе с этим и непомерную силу притяжения, пытавшуюся расплющить её. И всё это возвращало к чувству жизни, а вместе с ней пришла и сопутствующая боль. Она не могла понять, что именно болит, казалось, будто одновременно всё и ничего. Проснувшийся разум пытался определить точное место, но это лишь усиливало фантомные спазмы, от чего становилось только хуже. Смирившись со своим неприятным спутником, женщине оставалось лишь терпеть эти невыносимые муки, пока крохи, вернувшейся реальности не растворились вновь.

В следующий раз, когда мироздание снова дало о себе знать, она открыла глаза, и беспощадный солнечный свет больно ударил по ним, словно пронзая голову насквозь. Она зажмурилась, в попытке остановить вторжение безжалостных лучей и по больничной палате разнёсся слабый стон. Женщина хотела прикрыться рукой, но не смогла даже поднять её. Всё тело оказалось каким-то ватным и совсем не слушалось хозяйку, словно было парализованным. Постепенно взгляд привык к бьющему прямо в лицо свету, и ей удалось осмотреться. Белый в крапинку потолок походил на рябь телевизионных помех. На небольшом столике, притулившемся возле кровати, лежало маленькое открытое зеркальце, которое отражало, проникающее в комнату солнце прямо на неё. С другой стороны громоздилось всевозможное медицинское оборудование, призванное следить за состоянием пациентки и вишенкой на торте являлась капельница, возвышавшаяся над ней. Голые, белоснежные стены смыкались вокруг, порождая совсем не хорошие впечатления.

Что случилось? Почему она не может пошевелиться? Почему лежит в больнице? И как вообще сюда попала? Куча вопросов и ни малейшего намёка на ответы. Ну и пусть, главное, что та непонятная боль отпустила сознание и теперь можно расслабиться. Веронику в этот момент совсем ни как не тревожило, что она парализованная прикована к кровати и от того выглядела беспомощнее маленького котёнка. Ей было всё равно, настолько она оказалась измождённой и уставшей, буквально выжатой до последней капли. Ника закрыла глаза и пребывала в блаженном состоянии покоя, пока крепкий, дарующий жизненные силы сон, не овладел ею.

В широкое окно палаты проникал бледный лунный свет, свидетельствующий о глубокой ночи. Именно в это время, когда по всем жизненным канонам положено спать, она проснулась. По сравнению с прошлыми пробуждениями теперь ей стало намного легче. Пропало дикое давление на тело, его перестало ломить, однако, одолевающая слабость не торопилась отпускать, и продолжало своё болезненное шествие по организму человека. В этот раз даже удалось пошевелить рукой, чем и поплатилась, случайно задев трубку капельницы. Поморщившись, она хотела приподняться, но передумала, опасаясь новых неожиданных перемен в самочувствии. Поэтому попробовала, сначала повернуть голову в одну сторону, затем в другую, прислушиваясь к ощущениям. Те остались неизменными, и можно было позволить себе чуть больше вольности, чем собственно пациентка и воспользовалась. Она согнула ноги в коленях, после снова вытянула их, как бы проверяя на работоспособность. Следующими на очереди оказались руки, одна из которых провела по лицу, потом спустилась ниже и нащупала шов ближе к левой половине груди.

В этот момент воспоминания обрушились на сознание девятым валом, снося дамбу неведения, и заполнили все пустоты памяти страшными событиями. Ника в тот день была очень взволнована и счастлива, ведь наконец-то её любимому мужчине удалось вырваться к ней, после всех злополучных обстоятельств и ограничений, что разделяли два любящих сердца. И не просто провести вместе несколько, стремительно проносящихся дней, а начать жить, как нормальные люди, как муж и жена! Вновь она почувствует на себе его нежный любящий взгляд, будто он только влюблялся в неё, каждый раз, когда смотрел ей в глаза. Вновь ощутит всю полноту, всю сочность, грандиозность бытия. Наконец наступит тот восторженный миг полноты души, наконец, всё встанет на свои места. Долгие годы они тянули свою любовь через время и расстояния. Пускай их пожар мирового масштаба превратился в едва теплящийся уголёк, но он снова разгорится ещё более ярким пламенем, стоит только доехать до дома, где она и встретит своего ангела хранителя. И кто знает, возможно, именно сегодня он сделает ей предложение? Отпросившись у начальства, Вероника торопилась домой, что бы успеть привести себя в порядок перед такой желанной и без сомнения судьбоносной встречей. Ей хотелось не просто вновь оказаться в его крепких и при этом нежных, пропитанной искренней любовью, объятиях, но и снова покорить этого мужчину, поразить до глубины души, дав понять, что он принадлежит только ей, а она ему. Однако злой рок судьбы распорядился по-своему.

Какова вероятность того, что именно в ту секунду они проезжали именно тот злосчастный перекрёсток, именно в ту же секунду окажутся на пути КамАЗа и в ту же секунду водителя отвлекут солнечные блики, перекрывая обзор, и тот не успеет затормозить, в результате чего наедет прямо в такси, где ехала Вероника? И все позитивные настроения смёл бесконечный ужас неотвратимо, приближавшейся гибели. Перед глазами в стремительной круговерти завертелся мир и из этой смертельной карусели, что-то больно впилось в грудь. Затем всё заволокла беспросветная тьма.

И вот теперь, она вся израненная лежит в больнице вместо того, что бы сейчас упиваться любовными утехами с ним. Что же будет, когда он увидит её такой? Естественно Максим не разлюбит Веронику, и как всегда бывало, сделает всё возможное, для скорейшего выздоровления, но, тем не менее, приятного мало. Кажется, смерть не захотела так просто отпустить свою жертву, и по всему видимо не хотела дать ей встретиться с тем, кто постоянно её обманывал, спутывал планы, выдирал из цепких когтей вечного забвения свою любовь. Но даже сейчас смерти не удалось забрать Веронику в своё царство. Поперёк чёрному жнецу, она вновь спаслась и в этот раз даже без помощи Макса. Как же она ошибалась.

Ника снова провела ладонью по страшному ранению. Наверняка останется жуткий шрам, хотя ещё легко отделалась, ведь удар пришёлся точно в сердце и просто чудо, что оно не пострадало. Однако не давало покоя какое-то тревожное чувство, что-то глубоко в подсознании свербело смутными сомнениями чего-то зловещего и непоправимого. Несколько глубоких вдохов вернули ей спокойствие, и она окунулась в воспоминания давно минувших дней, когда свершилось главное событие в жизни.

…Прекрасно помнилась их невероятная, пускай необычная и даже опасная, которая могла оказаться для неё роковой, встреча. Это случилось двенадцать лет тому назад, когда она с родителями переехала в другой район города. Отцу, наконец, удалось выбить для семьи положенную им квартиру. Кто бы мог подумать, что именно в этом доме и жила её вторая половинка. Самый обычный юнец, ни чем не отличавшийся от остальных, стал её избранником навсегда. Они много раз встречались на улице, но дальше чем «Привет, пока» разговор не заходил. Да что греха таить, она на него и внимания-то сначала не обращала. Ну, обычный парень, которых вокруг пруд пруди, но со временем девушка начала всё чаще засматриваться на него и тот неожиданно показался очень симпатичным. А потом заметила его робкие взгляды, всецело посвящённые ей. Затем он залез глубоко в уголки её молоденького сердечка, и та потихоньку начинала бредить им. Однако, не смотря на такую одержимость, она всё ждала, когда юноша первый с ней заговорит. Какой же он в то время был стеснительным, нерешительным, скромным. Доходило до того, что когда их пути вновь пересекались, она с замиранием сердца ждала, что он скажет больше одного не внятного слова и у них наконец-то завяжется разговор, но нет. В итоге простая симпатия начала перерастать в нечто большее, в не понятно, откуда взявшуюся привязанность. Родителям Вероника ни чего не говорила, новым подругам тоже, всё приходилось держать в тайне, что бы не вызывать лишних вопросов.

Она видела его каждый день через окно своей спальни, возвращавшегося откуда-то с улицы, и с каждым разом он нравился ей всё больше.

И вот в один прекрасный вечер Ника, как обычно, почистив зубы, пошла прямиком в свою комнату, ложиться спать. Во всяком случае, так думали её мама и папа. На самом же деле девчушка закрывала дверь в свои владения, выключала свет и сразу же подходила к окну в ожидании своего принца, но в этот раз его не было. Вероника ждала больше часа сидя на подоконнике перед открытым окном, что бы вновь узреть человека, не желающего покидать её мысли. Затем не заметно для себя уснула, даже не подозревая, что судьбоносный момент уже близок.

Проснулась она от резкой боли в ноге. Заусенец, торчавший из периллы, проткнул нежную кожу ступни, от чего всё её тело вздрогнуло, а другая нога опустилась в пустоту и девушка открыла глаза, осознавая, что куда-то падает. В лицо устремился прохладный ветер с нотками чего-то ещё, чего-то страшного, проникающего сквозь кожу и сковывающего нутро. Первое увиденное ею был стремительно приближающийся асфальт. Девушка закрыла глаза и закричала во всё свое девичье горло. Ника летела вниз с крыши двух этажного дома. Вся жизнь пронеслась в её голове, потом когда всё сошлось к этому моменту, она почувствовала приближающуюся к ней смерть, которая пронизывала её вместе с ветром. И вдруг плечи почувствовали твёрдую преграду, после чего она завалилась на спину и вопреки всем ожиданиям приземлилась на что-то мягкое.

Вероника открыла глаза и увидела далёкие звёзды и яркую луну, чей свет усеивал всё тёмно-синее небо. Дул слабый, но прохладный ветерок. Повсюду царила мёртвая тишина. Видимо смерть настолько возмущённая из-за вырванной из своих когтей жизни, не желала покидать место событий, и продолжала гулять где-то поблизости, невидимая, но хорошо осязаемая.

Какое-то время она пыталась осмыслить произошедшее, продолжая не подвижно лежать на месте. Всколыхнувшее её состояние шока будоражило разум, но постепенно пришло понимание случившегося. Прежде всего, как она оказалась на крыше? И этому есть единственное разумное объяснение – лунатизм. Непостижимым образом рыжеволосая красавица оказалась на крыше. Ни чего подобного с ней ещё не бывало. Вероника с малых лет страдала этим недугом. Что только родители не делали: ложили под ноги мокрое полотенце, приглашали психологов и даже гипнотизера, но всё было тщетно. Таинственное воздействие луны вновь и вновь заставляло ходить в бессознательном состоянии. Однако, то являлось обычным хождением по квартире, в отличие от теперешнего. Теперь ясно, что Ника сорвалась с крыши… и её кто-то поймал! А точнее некто подставил своё собственное тело, дабы спасти беднягу. Осознав, что под ней лежит, возможно, ещё живой человек она тут же сорвалась с места.

Узнав в своём спасителе того самого юношу Вероника почувствовала невероятный восторг, который впрочем быстро сменился ужасом. Парень неподвижно лежал без сознания. Еле дыша, девушка приблизилась к нему, взяла его руку и попыталась прощупать пульс, но попавший в кровь адреналин не позволял ей сосредоточиться, поэтому, она бросила руку и прильнула ухом к сердцу спасителя. Не передать какое облегчение снизошло на неё, когда та прочувствовала слабое биение. Не теряя времени, Ника побежала домой.

Поднявшись на второй этаж, она принялась судорожно колотить по двери своей квартиры, совершенно не задумываясь, как будет объяснять родителям своё нахождение в не дома. За дверью послышались шорохи и злобное ворчание отца, готового прогнать очередного алкаша, который в силу обстоятельств и своего состояния ошибся подъездом. Нехотя, сначала один, а вслед за ним и второй, начали открываться замки, после чего преграда распахнулась. Рыжий мужчина в очках уже было собрался обрушить на нарушителя чужого сна весь свой гнев, но увидев перед собой свою дочку в ночной пижаме, просто застыл на месте, не смея выпускать из лёгких воздух. Он просто опешил. На какой-то момент ему показалось, что это всего лишь сон. Такого просто не может быть, Павел отказывался верить в это, ведь его дочурка сейчас мирно спит в своей комнате, а эта девушка не его дочь, наверняка спросонья перепутал её, просто та очень похожа. Однако нет. Протерев свои глаза за очками, мужчина убедился, что девушка, которая стоит перед ним и есть его кровинушка. Такого удивлённый папаша даже предположить не мог. Как же так? Это невозможно! Но вот она, стоит перед ним, пытается что-то объяснить, тянет за руку, зовя с собой… куда? Вниз? На улицу? Через силу воли Паша принял реальность такой, какая она есть и услышал жалобный, наполненный ужасом зов своей дочери.

- Папа! Ну же! Он умрёт! – продолжала она тормошить его руку.

- Кто? – не понял Павел, затем, когда голова окончательно прояснилась, он уже строгим голосом продолжил. – Как ты здесь оказалась?!

- Папа он умрёт! – не унималась девушка.

- Да кто? – продолжал пребывать в недоумении отец.

- Соседский парень! Он меня поймал! Я же только всё рассказала!

- Где поймал? Как ты вообще оказалась на улице? – повысив голос, проговорил отец, чьё лицо окончательно приобрело ясность с нотками строгости.

Ника, ни чего больше не сказав, кинулась вниз по лестнице. Она поняла, что сейчас ему не удастся ни чего объяснить, а потому лучше вернуться назад к месту происшествия, тогда глава семьи побежит за ней и сам всё увидит. Так и случилось.

Выбежав на улицу босыми ногами, Павел хотел устроить дочери настоящую взбучку, коих не было ни одной в жизни его маленькой принцессы. Но увидев картину возможной смерти молодого человека, который был ещё так юн, он встал, как вкопанный, наблюдая за дочкой, которая пыталась привести того в чувство, похлопывая по щекам и уже готовая делать искусственное дыхание. И вновь усилием воли Павлу удалось взять себя в руки.

- Иди оденься! – рявкнул он, подбежав к распластавшемуся на асфальте телу.

Прежде всего, он проверил пульс и дыхание, слава богу, было и то и другое. Уже было собирался взять его на руки, но не осмелился, опасаясь усугубить положение. Ника всё вертелась вокруг них, тогда отец прикрикнул более убедительнее, только после этого девушка побежала обратно домой.

Павел уже догадался, что произошло: дочь опять лунатила и на этот раз ночные приключения завели её на самую крышу. Но как подобное могло произойти? В конце концов, она же не какой-нибудь сверхчеловек, хотя в таком состоянии возможно всё. Вновь пришлось прибегнуть к волевому усилию, что бы забыть о давней проблеме. Павел опять переключился на парня. Он знал отца этого бедняги. Первыми с кем они с женой познакомились, были именно его родители, очень добрые и отзывчивые люди, однако Паша всегда с подозрением поглядывал на их сына. Не вызывал малец у него доверия, да и было пару раз, когда он замечал, как этот самый спаситель заглядывался на его дочку. Но кто бы мог подумать, что он глядел на неё с самыми искренними чувствами? Подставить себя, чтобы не дать разбиться девушке, очень смело.

Что ж делать ни чего не оставалось, и Паша отправился будить родителей пострадавшего. Его отец работал доктором в местной клинике и без сомнений должен был знать, что делать в таких ситуациях…

В палате послышался какой-то необычный звук. Из воспоминаний её вырвал по-настоящему, успокаивающий и уютный храп отца. Она перевела взгляд туда, где как ей казалось, раздавался храп, но как не силилась, как не напрягала зрение, так и не смогла, ни чего разглядеть. Лишь тьма смыкалась там. И ни один лучик бледного света луны не мог туда прорваться. Если бы не беспокойный сон родителя, то она бы даже не подумала, что там кто-то есть.

Осознав, что рядом с ней изрядно помятой и израненной находится близкий, родной человек стало на много спокойнее, однако тревога, что её такой беспомощной увидит любимый, не покидала. Но вопреки этому на лице девушки появилась улыбка, которая, всё же, оказалась настолько мимолётной, что, ни одному, даже самому внимательному человеку не удалось бы её распознать. Затемвзор упал на бесстрастно стоящую капельницу и из глаз Вероники потекли слёзы – крупные капли печали и страдания. Неожиданно папа произнёс во сне что-то не членораздельное и храп прекратился.

- Па…па – произнесла Ника, словно она сейчас была маленькой девочкой, произнёсшей свое первое слово. Сказано это было так слабо и тихо, что надежды на успех почти не было, но отец расслышал. Вопреки своему беспокойному сну, её совсем слабому голосу, вопреки всему он услышал.

В темноте послышалось слабое шевеление, которое в ту же секунду утихло. Скорее всего, он сейчас гадает и прислушивается. А не причудилось ли ему всё это? Тогда Ника собрала все свои силы и почти крикнула:- «Папа!» Из тьмы в ту же секунду показался глава семьи.

- Ника! Доченька! Наконец-то ты очнулась! – с радостью и облегчением сказал он.

Да. Он уже был не тем сильным, молодым мужчиной, что когда-то покорил её мать. Лицо его покрывали морщины, а густые рыжие волосы нещадно выжигал пепел седины. Взгляд его, однако, горел, как никогда раньше.

- Что… случи… лось? – выдавила Ника из себя ещё одну порцию слов.

- Доченька, милая моя – он осторожно обнял её, поцеловал в лоб, взял за ладошку и чуть сжал. От всех этих простых действий у неё на душе немного потеплело – Ты попала в аварию, но теперь всё позади, с тобой всё будет хорошо – из его глаз тоже потекли ручейки слёз.

- Я вспомнила – ей удалось произнести ещё одну фразу, растратив последние остатки сил.

- Всё будет хорошо – снова обнял свою дочь отец.

Она хотела спросить его о Максе, о том, где он? Сколько раз она представляла себе эту встречу? Представляла, как жизнь вновь заструится по её телу, как кровь закипит от волнения, а настоящая искренняя любовь возродится из пепла, словно феникс, но силы окончательно покинули израненную девушку, и та вновь погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Она проснулась днём. Рядом, на потёртой кушетке сидела мама и негромко молилась, держа в руках очень старую икону. Вид у неё был подавленный, хотя та и знала, что самое худшее уже позади. Лицо, опухшее от пролитых слёз выражало великую скорбь. Обычно такие лица можно было увидеть у людей, потерявших близких. И мамино состояние ни как не вязалось с шедшей на поправку дочерью. Снова вспыхнуло то неприятное чувство, вынуждающее страшиться не понятно чего.

- Мам – позвала Ника. Та вздрогнула и посмотрела на неё.

- Вероника! Ты как? Как ты себя чувствуешь? – бросив своё занятие, она в мгновение ока оказалась рядом с пациенткой.

- Уже лучше. Сколько я здесь лежу?

- Пошла вторая неделя – мать утёрла воспалённые глаза – Я так за тебя боялась. Переживала, что операция не увенчается успехом, но к счастью всё обошлось.

- Вот только тебя всё равно, что-то гложет.

Родительница отвела взгляд и постаралась спрятать беспокойство, однако, получилось совсем не убедительно. Она судорожно старалась придумать, как перевести разговор на другую тему.

- Что случилось?

- Всё хорошо родная, ни как не могу отойти от потрясения.

- А где Макс? Он же приехал? – упоминание о нём застало маму врасплох, и та не удержалась от нахлынувших слёз.

- Где он? – насторожилась Ника.

- Он… - женщина осеклась, проглотив продолжение фразы. Она ещё не знает страшную правду. Не знает, что в ней сейчас бьется сердце её возлюбленного, который в последний раз спас жизнь маминой дочурке.

- Мама? – напряжение овладело рыжеволосой пациенткой – Что-то случилось? Скажи мне, пожалуйста, я вижу по твоим глазам. Что произошло?

На материных глазах вновь навернулись крупные капли слёз. Она смотрела куда-то сквозь Вероники, не решаясь открыть горькой правды. Правды, которая принесёт дочери вечные страдания, боль и вину.

- Мама! – крикнула девушка, чувствуя, что вот-вот наступит страшная развязка, которую лучше и не знать вовсе, но иначе ни как. Она чувствовала, случилось нечто плохое, и это чувство окутывало её всё больше с каждым мгновением, напрягая каждый мускул тела, натягивая до предела струны нервов, заставляя сердце стучать в ритме колибри.

- Мне очень жаль девочка моя – голос мамы дрожал, она едва сдерживалась, что бы не сорваться в горький плач – Но Максим… - её дыхание спёрло, язык ни как не мог повернуться для мрачного сообщения – Твой Максим умер, что бы жила ты – выпалила та и обняла свою дочь, роняя ей на плечи слёзы и плакала, плакала, плакала…

Внутри Вероники всё рухнуло, оборвалось, перестало существовать само её естество. Теперь жизнь показалась не просто серой и безвкусной, а почти чёрной, распространяющимися во все стороны трещинами, рассыпающейся на мелкие осколки. И с каждым таким осколком Вероника теряла частичку себя, проваливаясь в большое нематериальное ни что. Она не плакала, не билась в истерике, не переживала лишь тупо уставилась в окно стеклянным омертвевшим взглядом, застыв словно восковая фигура. Так они и сидели, пока в палату не зашёл отец. Увидев рыдающую жену на плечах дочери, которая уставилась куда-то сквозь горизонт, он всё понял. Мужчина осторожно приблизился к Нике и сказал ей на ушко одну единственную фразу, от которой у неё по телу прошёл огонёк, оставляя за собой следы- мурашки, глаза запылали, но проступившие слёзы тут, же затушили их, потушив и тот небывалый пожар, разгоревшийся когда-то давно. Пожар заставляющий чувствовать себя живой, нужной, счастливой и радостной: - « Его сердце бьется в твоей груди»

Отец обнял обеих своих женщин, и, в который уже раз поблагодарил спасителя.

Глава 2 Меланхолия

Что делают люди, когда теряют смысл в жизни? Когда их надежды и мечты, всё на что они рассчитывали, делали ставку, не оправдывает себя и разрушается на глазах. Когда ты чувствуешь, как у тебя внутри, словно вода из треснувшего бокала, вытекает стремление к жизни. Когда ты понимаешь, что тебе уже никогда не стать, как прежде. Не будет больше радостей в жизни, которые смогли бы развеселить, не будет теперь согревать душевный холод безразмерное счастье, мир перестанет быть красочным и полным возможностей местом. Всё испарилось без возможности возврата, без шанса на конденсирование.

Большинство людей замыкаются в себе, и каждый по-своему начинает заглушать внутреннюю боль, что терзает невидимыми когтями, раны от которых не затягиваются и не перестают кровоточить одна хуже другой. А заглушают в основном кто алкоголем, кто, быть может, лёгкой дурью или вовсе тяжёлыми наркотиками, что бы забыться, уйти из этого грешного, полного страданий и горечи мира. Не беспокоит больше материальное состояние, внешний вид и моральный облик. Человек становится похожим на обезображенное создание, влачащие остатки своей жалкой жизни. Подобно неисправному компьютеру, ждущего своего полного, бесповоротного отключения, человек пребывает в неактивном режиме. И ни кто его больше не сможет включить, потому что тот сломан. Его экран потух, но внутренности продолжают бессмысленную работу, понапрасну расходуя энергоресурсы. Теперь его место на помойке, кладбище таких же поломанных вещей без возможности на восстановление.

Вероника прибывала в таком состоянии вот уже третий месяц. И хотя наркотики она не принимала, зато алкоголя выпила столько, сколько не выпивала за всё время, что помнит себя. Жизнь не превратилась даже в ад, она просто померкла, стала похожа на полностью выжатый лимон, стала пустой как выпитый до капли бутыль виски.

Поначалу ей не позволяли падать духом. В больнице её ни на секунду не оставляли одну. В палате постоянно кто-то находился и отвлекал от случившегося горя. Но будь это всегда готовая поддержать мама, либо готовый в любой момент прийти на помощь отец или многочисленные друзья, особенно Света, ни кто не мог больше заставить Нику улыбнуться, ни у кого не получалось переключить её внимание куда-нибудь ещё, кроме Максима. Она всё думала о нём, о том, скольким событиям не суждено свершиться. Вероника больше не увидит его в живых, рядом с собой, не ощутит его присутствия, они никогда больше не увидятся, не начнут совместную жизнь, не поженятся, не будет детей, ни обычных людских забот, ни счастливой старости.

Когда её выписали, она первым делом отправилась на кладбище. На могилу своего единственного и неповторимого. Ей даже не удалось попрощаться с ним, отправить своего ангела хранителя в последний путь, как подобает его верной женщине. От этого становилось ещё тяжелее. Не передать словами, какие чувства испытывала несчастная, когда оказалась перед небольшим клочком земли, чьи объятия хранили безжизненную плоть некогда сильного, целеустремлённого и жарко любящего мужчины.Некоторое время она не могла осознать этого, отвергала саму мысль об этом, прогоняя ту прочь и молилась, что бы всё происходящее оказалось кошмарным сном. И лишь поняв, что не сон терзает её, а самая настоящая явь, пала на колени перед ещё свежей могилой и над кладбищем разнёсся полный горечи и страдания рёв. Земля мгновенно впитывала горячие слёзы, и будто безмолвно передавала невыразимую печаль небу, затянутому тяжёлыми тучами, а те отвечали, проливая вниз капли уже своих слёз. Она умоляла его вернуться, что бы он что-нибудь придумал, как делал всегда снова и снова, удивляя свою любимую. Однако те времена остались позади, а впереди только неопределённость и душевные стенания.

Отец и мать ни на шаг не отходили от неё, боясь глупостей, которые может наделать их дочь. Но Ника не собиралась накладывать на себя руки. Бедная девушка, упавшая на колени перед могилой лишь проливала реки слёз. С тех пор Вероника ежедневно посещала это место, то тихо плача, то разговаривая с покинувшим возлюбленным, то молчаливо тосковала, устремив взгляд куда-то вдаль. Каждый разс ней кто-нибудь был. Поначалу она воспринимала это в штыки, но потом смирилась и перестала обращать на сопровождающих внимание.

Не сразу, но все, же она вспомнила о людях, что вырастили этого человека, о тех самых людях, которые приняли её, как свою родную дочь. Ведь для них это тоже оказалось страшным ударом безжалостной судьбы. Что же они чувствовали в этот самый момент? Винили ли Веронику? С тех пор она ни разу с ними не виделась и даже не разговаривала. Ей, конечно, стоило самой позвонить им, но абсолютное безразличие ко всему и вся сыграло свою роль.Отец рассказал, что Николай и Марина решили не увозить тело своего сына в родные края, а вместо этого позволили сделать местом его вечного упокоения здесь, на кладбище рядом с тем городом, где сейчас и жили Ника с родителями. Что заставило их так поступить, не знал ни кто, а сами они ни чего не говорили, просто решили и всё тут. А после всего просто уехали, и по сей день от них не было ни весточки.

Вероника исправно пила, назначенные ей таблетки, регулярно посещала все, назначенные приёмы к врачам, что бы организм не отторгал чужеродный орган, хотя и не понимала зачем. Ведь сердце было подарено любимым человеком именно с целью спасти. Каждая клеточка этой рыжеволосой женщины была во власти одного мужчины, и они уж точно ни как не могли пойти поперёк его последней воли. А вот обезболивающие приходились, как нельзя кстати. Иногда шрам начинал болеть, однажды даже загноился. Стоило только матери увидеть это безобразие, как та не терпя никаких возражений, вновь повела дочь по врачам. К счастью всё обошлось, но Нике было плевать. Она точно знала, что сердце ставшего родным человека, никогда не погубит нового носителя.

Так проходило время. Ни кто и ни что на всём белом свете не могли заставить улыбнуться эту ещё довольно молодую женщину. Унылые дни, преисполненные горем и тоской проходили не заметно. Душа безустанно рыдала, разрываясь от всепоглощающей внутренней боли, которая изматывала психику, расшатывала сознание и выбивала из равновесия естественный биологический баланс. Именно это толкнуло её в безразмерный омут алкогольной бездны. Сначала были безобидные пол литровые стекляшки пива, затем их количество начало возрастать, пока наконец не переросли в куда более крепкие напитки. Друзьям и родителям она говорила, что у неё всё хорошо и ей нужно побыть одной какое-то время, постараться смириться с утратой. И те поверили. Поверили из-за её холодного спокойствия и начавшей отступать безразличности. На самом же деле всё было напускным, дабы все оставили Нику в покое со своими участиями и опеками. В результате вечера она коротала с бутылкой и ноутбуком, где смотрела фотографии и видео с Максимом, перечитывала их переписки и посвящённые ей стихи. И каждый раз подобные посиделки щемили душу хуже, чем на это был способен сам сатана. Воспоминая, раз за разом терзали обливающееся кровью сердце, которое отвечало на подобное заунывным покалыванием и тупой болью.

Вскоре закончилась её реабилитация. На работу она так и не вышла, коллеги пытались выгораживать свою сослуживицу, но начальство оказалось непреклонным и Вероника лишилась рабочего места. Однако это событие не сильно её опечалило, точнее вообще ни как не затронуло. Затем, когда родные и просто любящие люди заметили пристрастия к алкоголю, то всерьёз взялись за неё.

Мама проводила с ней разного рода беседы, давала советы, отпаивала разными травяными настоями. Отец рассказывал, как жизнь может быть несправедлива и жестока, и как лучше поступать в таких ситуациях, подруги водили по магазинам и салонам красоты. Неунывающая Светлана лезла из кожи вон, что бы добиться от неё простой улыбки, будто само существование давний подруге заключалось только в этом. Друзья из мужской половины катали на дорогих машинах, пытались пригласить в рестораны или просто звали на прогулку в парк. Одним словом все старались вытащить Веронику из пропасти неминуемого забвения. И чем дольше старались, тем больше понимали, что все их потуги бесполезны, но ни кто не собирался сдаваться. Вдохновленные поступком Макса они вновь и вновь протягивали Нике руку помощи, не обращали внимания на отрешенность, а порой агрессию и истерики, и снова начинали компанию по спасению. Именно тогда Вероника вдруг осознала, насколько она никчемна. В девичьи года её постоянно спасал Максим, затем повзрослев, и вовсе отдал за неё жизнь, но и этого оказалось мало. Теперь её спасают близкие от одиночества и самобичевания. За всё время родители Максима так и не позвонили ей, а сама Вероника не решалась набрать номер первой потому, что просто не знала, какие слова смогут их утешить. У своих родителей она тоже не спрашивала, а вернее сказать, как-то не побеспокоилась об этом, полностью погрязнув в своём горе. А может просто боялась, что ответ ей совсем не понравится.

Так со временем она утратила контакт с внешним миром и перестала ходить на кладбище. Сняла в тайне квартиру и укрылась там от всех, плача, виня себя во всех грехах и глотая спиртное в неограниченных количествах.

А время шло, всё так же неумолимо и упрямо вперёд. Но Вероника не замечала его, так же как не замечала что происходит за окном, какая сегодня погода на улице, какое время года, на сколько она похудела и сколько уже выпила гадости. Что ей теперь делать? У неё не получается жить без любимого человека, зная что тот умер. И не просто умер, а отдал ей своё сердце. Только этот факт останавливал девушку от суицида. Она честно пыталась начать новую жизнь, ободряла себя, старалась не думать о случившемся. Но как об этом не думать, если каждый удар сердца напоминает о нём? Как она не старалась так и не смогла вернуться к обычной жизни. Не возможно это. Вместе с ним умерла и она.

Однажды, глубокой зимней ночью Ника допила очередной бутыль с сомнительным содержимым и отбросила его в сторону. Тот откатился к стене, где звякнул об кучу других таких же пустых ёмкостей. Она усмехнулась, услышав этот звук. Вот и побила ещё один рекорд. Перед глазами уже двоилось, а комната поплыла в неспешном вращении, что вызывало рвотные позывы. Девушка поднялась с кресла, и, шатаясь, взяла курс в сторону уборной. Но диван, стоявший у стены рядом с выходом из комнаты, вдруг ни с того ни с сего преградил ей путь, из-за чего она больно ударилась коленом о подлокотник и упала на пол с ошеломляюще громким ударом. Этажом ниже послышался ворчливый крик пожилой соседки, которая всеми силами пыталась изжить нерадивую соседку.

- Заткнись дура старая! - прохрипела пьяная женщина, и не выдержав тошноты выплеснула всё содержимое желудка прямо на ковёр.

Окончилась сия неприятность несколькими болезненными спазмами, после чего Вероника утёрла рот покрывалом дивана. Кое-как поднялась на не твёрдые ноги и пошла на кухню, так будто находилась на корабле во время шторма. Ударилась плечом об косяк, со всего маху приложилась об стену и уже вдоль неё добралась до столовой. Там открыла холодильник, который не мог похвастать обилием съестных запасов. Валялись на полке засохший кусочек хлеба, да завядшая половинка огурца. Но еда не интересовала её, а желаемого в холодильнике не оказалось, от чего рыжеволосая пьяница пришла в ярость и со всей силы захлопнула дверцу. Облокотилась об замусоленный стол,норовя присесть на табурет, однако, не рассчитав с расстоянием, вновь растянулась на полу, где ясность мышления покинула её, погрузившись в чёрную пелену сна.

Утро встретило Веронику пасмурной серостью за окном и дичайшим похмельем внутри. Во рту всё пересохло, губы склеились от сухости, в голове гудело, словно внутри кто-то бил в колокол, а в желудке нехорошо мутило. Руки неистово сотрясались вместе с остальным телом. Вокруг царили беспорядок и хаос, грязь вперемешку с мусором заполонили кухню. Стол оказался заляпан разноцветьем пропавших продуктов, которые словно специально размазали по поверхности. Запах стоял не просто омерзительный, он, казалось, впитался в стены и мебель. Некогда чистая квартира превратилась в рассадник сплошной антисанитарной зоны. Вероника не спеша поднялась, придерживая голову рукой, словно бы этим движением можно было остановить похмельный синдром. Где-то в дамской сумочке оставалось несколько таблеток аспирина. Ника медленно побрела в гостиную, где вляпалась в засохшую лужу рвотной массы. Отвращение к самой себе достигло небывалых доселе масштабов, и усилием воли она взяла себя в руки, поклявшись никогда больше не доходить до такого.

Сумочка валялась на полу рядом с запылившимся зеркалом. Она подошла к нему и ужаснулась своему отражению. По ту сторону на неё смотрела худая, со спутанными, грязными волосами разбитая алкоголичка с потемневшей кожей. Лицо осунулось, скулы некрасиво выпирали, от нескончаемо льющихся слёз глаза были красными и опухшими, а под ними наливались тяжёлые синяки измождённости. Хорошо, что Максим не увидит её такую. Как ей удалось настолько изуродовать свою внешность? Когда успела превратиться в грязное мерзопакостное животное? Почему вдруг осознание нагрянуло только сейчас, а не раньше, когда ещё можно было остановиться и подумать? Сколько времени она, скрывшись от всех, влачила это жалкое существование? Пора прекращать сие безумие и чем-то занять себя. Нужна какая-нибудь цель, что бы забыв о горе, начать к ней стремиться. Но чем она может заняться сейчас? Пойти купить ещё один бутыль для похмелки? Вдруг Веронику посетила одна простая мысль, которая укрепилась в голове прочнее прочного. Она должна. Нет! Она обязана навестить родителей Макса. Не позвонить, не написать, а именно приехать к ним, показав, что ей на самом деле не всё равно! Сказать элементарное спасибо, так как уже никогда не сможет поблагодарить его самого, но хотя бы их. Поддержать этих добрых людей, воспитавших, столь храброго и бесстрашного сына. Какая же она всё-таки эгоистка. Всё это время думала только о себе, как ей плохо и невыносимо без этого человека, совершенно забыв, что не многим лучше отцу и матери, потерявших сына. И уже не важно, что будет потом. Поймут они её или нет, просто обвинят или проклянут на всю оставшуюся жизнь. Важно одно – добраться до них и сказать простое человеческое спасибо. Да можно и не говорить вовсе. Достаточно будет лишь посмотреть в глаза и сразу станет понятно, как существовать дальше. А так же проявить самое обыкновенное сочувствие и участие, которого от неё, безусловно, ждали, и быть может, продолжают ждать. Впервые за всё время после случившегося несчастья она думала о ком-то другом, кроме себя.

Первым делом Ника решила привести в порядок собственный внешний вид. Логика подсказывала, что нужно поправить здоровье, ставшим уже традиционным методом. Но она пила очень долго и, очень много, настолько, что простые похмельные мероприятия принесут больше вреда, чем пользы. Лишь ещё больше отравят организм. В подобных случаях требовалась капельница, что бы вывести отраву из тела. Этот вариант отпадал сразу, даже без объяснений причин ибо без того всё ясно. Началом восстановления стали пара таблеток аспирина, затем прохладный душ, который вернул ей мироощущение. Далее нужно было идти в магазин и аптеку, а с этим образовались самые настоящие сложности. Во-первых: самочувствие, не смотря на принятые меры, продолжало быть сквернее некуда, особенно этот алкогольный мандраж по всему телу. Во-вторых: появляться на людях в таком состоянии было не просто стыдно, но и чем-то противоестественным. И как она выходила до этого? Господи! Что же о ней думает ближайшее окружение? Вдруг Ника поймала себя на этой мысли. Если её стало беспокоить, что о ней думают другие, быть может, ещё не всё потеряно?

Как бы там не было, а выйти в свет всё равно пришлось. Накрасившись, и намазав на лицо килограмм тоналки, она критично оценила себя уже в протёртое зеркало. Результат едва ли тянул на удовлетворительный, однако всё лучше, чем совсем ничего. Отринув, вернувшуюся гордость, Вероника быстро забежала в ближайший магазин, закупилась кое-какой провизией, затем отправилась в аптеку, где скупила чуть ли не половину витрины, а если бы были рецепты от врачей, то и со второй было бы тоже самое. На обратном пути женщина увидела объявление о себе пропавшей. И честно говоря, фото на объявлении совсем не было похоже на неё теперешнюю, чем и объяснялось полное безразличие окружающих, хотя вознаграждение оказалось более, чем щедрым. Она попросту стала совсем другой - напрочь пропитой алкашкой. Что ж тем лучше. Родителей, конечно, было жаль, но сейчас они будут лишь мешать. С ними Ника увидеться позже, когда закончит с задуманным.

Вернувшись домой, Вероника полностью обессилила. Руки продолжали отбивать дрожь, а фантомное недомогание бодуна давить на тело. Желудок тоже не желал прекращать истерик от чего, терзавшая тошнота всё же вывернула все внутренности наизнанку. Сам желудок был пуст, но не смотря на столь очевидный факт спазмы не отпускали и с новой силой выталкивали наружу, скопившуюся желчь.

Следующим этапом восстановления являлись процедура поглощения алкозельцера и активированного угля и прочих средств облегчающих симптомы алкогольной жизни. При глотании всего этого её вновь едва не вывернуло, но через силу воли, удалось-таки удержать в себе необходимые препараты. Уже через пять минут стало легчать и последствия интоксикации отступили, оставив после себя неимоверную усталость и слабость. Далее последовали водные процедуры. Вероника отмокла в горячей воде, потом, как смогла, оттёрла с себя недельный слой грязи. После принятой ванной на коже, наконец, появился румянец, что не могло не радовать.

Нужно было что-нибудь поесть, но в горло, совершенно, ни чего не лезло, поэтому она отварила купленную курицу и просто пила наваристый бульон, иногда макая туда хлеб. Оставшийся день Вероника отдыхала, развалившись на грязном белье. Его тоже стоило поменять, однако сил уже не было.

Утро следующего дня ознаменовалось глобальными планами по уборке. Прежде всего, Ника сгребла весь мусор, коего накопилось ни много немало восемь больших пакетов. Невообразимое количество! Справившись с этим она, приступила к отмыванию всего и вся, особенно заострив внимания на полах. Как, оказалось, стошнило её не только в зале. Во время уборки нашлась сим карта со старым номером, которую она вытащила, когда сняла эту квартиру. Ника убрала её в чехол телефона, пока не стоит являть себя миру. По итогу Вероника привела себя в порядок, вернув человеческий вид, полностью вычистила квартиру и даже придумала, как добраться до того самого города, где встретила свою первую и единственную любовь. В этом ей должна была помочь Света.

Звонить Светке Вероника не стала, опасаясь, что та на радостях тут же сообщит о находке родителям подруги. Поэтому было принято решение явиться к ней неожиданно. Пошла вечером, когда на город опустилась темнота. На улице стояла вторая половина декабря. Снега уже выпало вполне достаточно, а мороз настойчиво щипал лицо, доказывая, что зима полностью вступила в свои законные права.

Светлана стала ей самой лучшей подругой, не смотря даже, на то, что когда-то пыталась отбить Макса, да и позже бывали случаи, но это происходило, будучи в её пьяном состоянии. Макс лишь смеялся над ней, а сама Вероника пристально следила за такими моментами. Ни чего давняя подруга не могла поделать с неприступностью чужого мужика. А наутро протрезвев совершенно не помнила о произошедшем или же делала вид, что не помнит. На самом деле для неё это превратилось в некий спортивный интерес, ведь Макс оказался единственным мужчиной не подвластным её чарам. Короче говоря, эта задорная актрисулька со смазливой мордашкой и чёрными, как смоль волосами всё равно оставалась верной подругой. Они доверяли друг другу самые сокровенные тайны, никогда не отказывали в помощи, когда бы та не потребовалась и всегда поддерживали связь, до недавних событий. Максим всё удивлялся их необыкновенной дружбе. Говорил, что такой дружбы между женщинами просто не может быть, но эти две закадычные подружки ломали все устои взаимоотношений. Парадокс в чистейшем виде.

Снова от этих весёлых воспоминаний обуяла тоска, помноженная на безучастную печаль. На глазах выступила влага, а ноздри затрепетали в преддверии, приближающегося плача. Вероника остановилась и глубоко задышала, сопротивляясь не прошеной эмоциональности. Сердце опять болезненно кольнуло, а где-то глубоко внутри снова сковырнуло душевным спазмом. Ни чего она не могла с собой поделать, лишь прикрыв ладонью дрожащие губы, женщина с густой рыжей копной, резко контрастирующей на белом фоне волос, заплакала прямо посреди улицы. Кто-то из прохожих поинтересовался всё ли у неё в порядке, Ника кивком головы дала понять, что всё нормально, после продолжила свой путь. Плач всё не прекращался и тогда она, вновь остановившись, зачерпнула ладонями снег и омыла лицо обжигающим холодом. Это возымело определённый эффект и стало легче.

Массивная железная дверь чёрного цвета с аккуратным номером на ней, словно бы отталкивала от себя. Появилось стойкое ощущение, что её не хотят здесь видеть, что она предала всех своих близких и лучшую подругу в том числе, что наплевала на все их старания и чувства; оттолкнула от себя весь мир, а теперь пытается в тщетной попытке вернуть его благорасположение. Все эти мысли не давали просто взять и нажать на звонок. Что будет, когда дверь распахнётся? Какие слова услышит Вероника? Будут ли это злые упрёки или радость, нашедшейся, наконец, пропаже? Ника не знала сколько уже так стояла одна в глухой тишине сухого тёплого подъезда, когда вдруг дверь резко открылась, больно ушибив плечо. Девушка отшатнулась назад, едва сохранив равновесие.

- Коля я уже сказала, между нами всё кончено! – вырвалась из недр квартиры бестия с испепеляющим взглядом. Но увидев перед собой подругу, застыла на месте с открытым ртом, где ещё оставались недосказанные проклятия.

- Привет – только и нашла, что сказать Вероника, потирая ушибленное плечо и пряча взгляд в пол.

Света, тем временем, просто стояла с ошеломленным взором не в силах вымолвить ни слова. Ника прекрасно понимала её. Ещё бы! Ведь та наверняка искала подругу на ровне со всеми не жалея сил и времени, так же переживала, не находила себе места, отчаивалась. А теперь беглянка сама предстала перед ней, сгорающая от стыда и горя.

- Свет, ну не молчи, скажи, что-нибудь – первой не выдержала Вероника – Не молчи, пожалуйста! Хочешь, ругай меня! Хочешь, проклинай! Но умоляю тебя, не гони прочь!

Вместо слов Светлана неожиданно стиснула рыжую девушку в объятиях.

- Куда же ты пропала дурочка!? Зачем так!? – не сдерживая негодования и радости и слёз вопила она на весь подъезд – Ты хоть представляешь, как переживают твои предки? – внезапно объятия разомкнулись, Света оттолкнула гостью, затем зло выпалила – Как же я тебя ненавижу рыжая! – после вновь обняла и легонько стукнула в лоб.

- Заходи – она вытерла, не прошеные слёзы – Проходи на кухню, я сейчас.

Вероника села за стол в ожидании черноволосой актрисы. Да. Света всё же добилась своего и поступила в театральный. Там она смогла раскрыть полностью всю себя и уже на первом курсе все преподаватели удивлялись её замечательному таланту. Без сомнений эту девушку ожидал ошеломительный успех, и, будучи на втором курсе она начала играть в местном театре самые разные роли, приводя публику в восторг. Вероника бывала на большинстве её выступлений, пару раз даже вместе с Максом и друзья всегда оставались довольными, но после спектакля обязательно указывали на вымышленные недочёты, что только злило восходящую звезду. Потом черноволосая красавица, конечно, понимала, что это всего лишь шутки, фееричные возмущения прекращались, и они все вместе с очередным Светиным ухажером шли в ресторан или клуб. Однако, не смотря на всю талантливость подруги, та ни как не могла исполнить свою главную мечту – сниматься в кино. Долгие ожидания, когда ей предложат какую-нибудь роль, пускай даже и второго плана, сопровождались Вероникиными утешениями, ибо она всегда была готова поддерживать подругу. А до тех пор Светлана продолжала работать в том же театре, лелея мечту о больших экранах кинотеатров.

- А что это мы расселись, как в гостях? – Света поставила на стол полупустую бутыль, далеко не самого дешёвого коньяка

- Ой, Свет, я пить не буду, меня уже воротит от одного только вида.

- Это для кофе, алкашка несчастная – Нике показалось? Или в голосе собеседницы и правда прозвучало осуждение? Хотя, чему тут удивляться всё правильно.

Пока хозяйка возилась с кофеваркой, её гостья, кожей чувствуя нарастающее напряжение, выставила на стол пироженные и печенья. Вскоре они устроились с кружками горячего кофе, сдобренного рюмкой коньяка. Светлана молча смотрела на свою подругу и всем своим видом требовала объяснений с раскаяниями.

- А что с Колей-то? – пригубив бодрящего напитка спросила Ника.

- Да пошёл он! Услышала, что под дверью кто-то скребётся, думала он… Короче, ну его.

- И правильно сделала, мне он не очень нравился, найдёшь себе лучше – поддержала её подруга.

- Не найду – Светлана грустно опустила голову – И ты, наверное, уже не найдёшь.

Веронику, словно пронзило током, после этих слов. Вдруг пришло осознание, что она, скорее всего, права и дальнейшая жизнь так и будет продолжаться бесконечными стенаниями душевных терзаний. В животе, как-будто, что-то ухнуло вниз, дыхание перехватило, и рыжеволосая женщина ударила кулаком по столу, вознамерившись прекратить свои мучения, смириться с невосполнимой утратой и жить, во что бы то ни стало, дальше. В конце концов именно для этого он её спасал.

- Не нравится? – Света посмотрела в глаза своей гостьи – Но это правда, очень горькая, но правда.

- Прости – Ника потёрла ушибленный кулак – Я не на тебя злюсь, а на себя. Всё это время я беспробудно пила. День ли, ночь ли не важно. Мучилась, ревела, изводила себя, душа словно выворачивалась наизнанку. Я даже потерялась во времени, а когда пришла в себя, то удивилась, что за окном лежит снег.

- Вы посмотрите, как ей плохо! – взорвалась подруга - Божечки мои! А всем остальным значит было хорошо? Ты хоть представляешь что мы! Все мы! Тоже горевали о нём, но при этом ещё нянчились с тобой! А ты, дрянь рыжая, сделала вид, что оклемалась и пропала на полтора месяца! Знаешь, какого было твоим родителям!? Тёте Ане вызывали скорую помощь, она заболела почти сразу после твоего исчезновения, а бедный Дядя Паша сбивался с ног, стараясь помочь ей и одновременно организовывая поиски! Я как дура обзванивала больницы и морги, бегала по всему городу, постила объявления о пропаже, ходила по дворам и расклеивала их!

Слёзы собирались на глазах Вероники. Каждое слово, каждая новая подробность всё глубже и глубже вбивали кол в её сердце, от чего оно нестерпимо защемило, обливаясь кровью вины и стыда. Внутри всё пылало от злости на саму себя, она вдруг вновь поняла, насколько оказалась глупа и эгоистична, насколько всё же беспомощна и слаба перед своим несчастьем.

- Знаешь, чем мы с тобой отличались раньше? – продолжала Светлана – У меня идеальное тело и при этом я ни кем не была по-настоящему любима, а у тебя тоже идеальное тело, но при этом тебя любили, так как в книгах не пишут и в кино не показывают. А знаешь, чем мы отличаемся сейчас? Да тем дорогая моя подруга, что я давно смирилась со своей участью, а вот ты не сможешь смириться никогда.

- Зачем ты так? – слезы заскользили по несчастному лицу Ники.

- А потому, что такова жизнь. Прости меня подруга, но это правда. Я ведь тоже любила его. Не смотри так на меня, сама же знаешь, что он постоянно отшивал меня, однако это не мешало мне любить этого человека. Конечно, не так безумно, как ты, но тоже сильно.

- Я знала это Свет – Вероника утёрла беспрерывно льющиеся слёзы – И как наивно это не прозвучит, знала, что Максим всегда был мне верен.

- Да, в этом плане он был кремень.

- Знаешь в чём ещё наше отличие? – шмыгнула гостья – В том, что ты любила его, а я продолжаю любить по сей день.

- Сильно сказано. Но я знаю, в чём мы с тобой похожи. Мы с тобой две неудачницы, а ещё лучшие подруги, чёрт возьми! – Света вскочила со стула и крепко обняла свою подругу, продолжая говорить – И ни один мужик не изменит этого. Даже не смотря на мои характер и стервозность.

- Прости меня Света! – Вероника рыдала уже навзрыд – Прости, что так поступила с тобой! Не могу я без него! – она стала заикаться от захлестнувшего плача – Ка…каж…дый раз, ког…когда пытаюсь сми…смириться с э…этим я толь…ко обманываю себя.

- Успокойся подруга, я рядом и всегда готова поддержать, ты же знаешь это. Просто дай мне помочь тебе. Пройдёт время и станет легче, а до тех пор я всегда к твоим услугам.

- Спа…спасибо Свет – Ника начала успокаиваться, в объятиях Светланы – Я…я, кстати, за помощью к тебе и пришла.

- Вот это уже другой разговор! – хозяйка, отпустила подругу – Куда ж ты без меня?

План был до безобразия простым и эгоистичным, а именно Нике требовались деньги на дорогу и золотое молчание Светы. Ехать она собиралась на обычной попутке, найденной через приложение. Конечно, можно было и на поезде, однако эта дурёха находилась в розыске и стоит ей дать паспорт для покупки билета, как весь этот восхитительный план накроется медным тазом.

- Нет, всё-таки ты хамка – резюмировала Света – Денег дай, рот на замке держи. А после, когда всё вскроется, все шишки достанутся мне. Твои родаки и так не в восторге от меня.

- Выручай подруга, буду должна – Вероника умоляюще посмотрела ей в глаза.

- Будешь, конечно, куда ж ты денешься? – Света улыбнулась, и было в этой улыбке столько доброты и искренности, что рыжеволосой девушке вдруг стало легко на душе, на какое-то время все тревоги и стенания отошли на второй план, не пропали совсем, но словно оказались прикрыты ширмой простой человечности. Впервые за долгое время она смогла вдохнуть полной грудью, не чувствуя при этом непомерной тяжести горя.