Эйфория души: Ангел хранитель

Глава 1 Невероятное спасение

Эйфория души

О, эти чудесные любовные дни,

Как долго прибывать мы можем одни?

И чувства, что сердце терзают

На смелые или ужасные поступки толкают.

Но самое главное это любовь!

Вот за что стоит проливать свою кровь.

Но кто знает, как всё обернётся?

Может не стоит за это бороться?

Внимай, что сердце тебе говорит,

И тогда ты поймёшь, что такое любовный магнит.

Пролог

Скажите, вы верите в любовь с первого взгляда? Да, да ту самую, когда не ожидаешь внезапного озарения, когда день проходит совершенно обыденно, не предвещая ни каких волнительных событий, когда разум полностью свободен от амурных мыслей и переполнен всякими заботами. И вдруг среди всей мирской суеты замечаешь одного единственного человека, и всё вокруг перестаёт иметь всякий смысл, словно отфильтровываясь от всего мира, оставляя лишь этот субъект вожделенного желания. Да что там! Этот человек и становится центром всего мира, постепенно вытесняя и обессмысливая прочие вещи.

Конечно, у разных людей будут разные ответы на этот вопрос. Романтики скажут, что они верят. Другие ответят обычным "Не знаю". Третьи будут утверждать, что любви, которую в своих произведениях описывали великие мастера классики, существовать, как таковой не может. У каждого человека есть своя точка зрения, и каждый из них по-своему, в какой-то мере, прав. Я не стану ни кому навязывать свою правду, хотя сам верю в волшебство первого взгляда, способного дать искру, которая впоследствии полыхнёт невероятным пламенем наивысших чувств. Столь смело так утверждать мне помог один случай, который оказался далеко не единственным и в дальнейшем, раз за разом убеждал меня в истинности существования сиюминутной любовной эйфории.

Тогда я действительно влюбился с первого взгляда, хотя в то время и не знал, что такое настоящая, обжигающая до мозга костей, первая любовь. Но увидев дочку новых соседей, сразу, же понял, что влюбился. Мне хватило лишь одного взгляда в её карие глаза, чтобы мгновенно позабыть обо всех проблемах и радостях жизни, ведь передо мной стояло моё счастье. На фоне этой, ещё не до конца сформировавшейся девушке, всё сразу потемнело и отошло на второй план. Лишь её огнено-рыжие волосы освещали всю, как оказалось, повседневную серость. Её походка была настолько легка, что мне парой казалось, будто она порхает, как прекрасная бабочка. Эта девушка стала не просто моей первой любовью, но нечто большим, много большим, чем просто любовь. Лишь от осознания того, что такая прелесть есть на белом свете, дышит, ходит по этой земле на сердце становилось так легко и тепло, и счастье переполняло душу.

В моих глазах девушка воплощала из себя само совершенство невообразимой, непостижимо удивительной красоты, которая затмевала все возможные чудеса необъятной вселенной. Так что я боялся не то, чтобы заговорить с ней, но и просто оказаться рядом было волнительно и страшно. Жили мы в одном двухэтажном доме, но в разных подъездах. Именно это обстоятельство приводило к неожиданным встречам, когда приходилось с ней здороваться. Вот она идёт на встречу, о чём-то задумавшись, наполненный нежности взор направлен вниз, рыжее пламя волос едва развевает ветер. Разум против воли своего хозяина перестаёт функционировать, и я останавливаюсь, как вкопанный. Наконец возникает первая осознанная мысль: повернуть назад и убежать, но уже поздно. Она замечает меня, и её лицо приобретает ангельские черты, улыбка которого превосходит красоту самой богини любви. И вот мы настолько близки друг от друга, расстояние такое не значительное, такое ничтожное, что становиться слышно дыхание сей небесной красоты.

- Привет, - звучит её тихий мелодичный голосок, от которого внутри всё трепещет, волнуется, кипит. Пот выступает на лбу, перехватывает дыхание, ноги подкашиваются, а язык, словно немеет. Но ответить нужно, хотя бы из вежливости.

- Здравствуй! - набравшись храбрости, произносишь ты и, как можно быстрее покидаешь место такого желанного и в той же мере пугающего события.

Боже! Как она красива! Ресницы с каждым закрытием глаз порхают, затуманивая разум. Совершенно ясно, что такая видная красавица не останется без внимания других парней, и те, будут ходить за ней толпами. И если я не хотел потерять этот единственный и неповторимый лучик рыжего света: нужно было действовать немедля. Однако всего лишь мысль об её отказе приводила в неописуемый ужас. Что делать тогда? Лезть от безысходности на стены и потолок? Наверное, это единственное, что я боялся услышать из её губок, так сильно похожих на лепестки розы. Такие же нежные и надёжно охраняемые острыми шипами неизвестности. Посему этот разговор всё время откладывался, но всё бывает в первый раз, и как всегда ты совсем не готов к судьбоносным свершениям, готовящимся произойти в твоей жизни.

Часть 1

Ангел хранитель

Глава 1

Невероятное спасение

Вот мы и подошли к тому самому случаю, о котором я говорил. Моей возлюбленной было на тот момент двенадцать лет, а мне тринадцать. Всё происходило в мае поздним вечером. Я тогда в очередной раз, ослушавшись родителей, гулял долго и превзошел, все возможные лимиты времени. Вы должны меня понять. Ведь это та самая пора, когда молодая кровь бьёт ключом неиссякаемой энергии и требует постоянного выхода. Помню, наш сосед дядя Миша говорил о том, как приятно иногда погулять поздним вечером, когда почти весь город спит. Когда, тьма и тишина властвует вокруг, давая возможность подумать о чём-то своём самом сокровенном. Я его отлично понимал, особенно сейчас.

И вот поздняя прогулка подходила к логическому завершению. Домой совсем не тянуло, из-за приготовленного отцовского ремня, что не раз применялся в целях воспитательных мер. Поэтому решил посидеть не много на лавочке перед домом. Какая разница? Если уж просрочил время возврата, то лишние пять минут, не будут иметь особого значения. Я сидел и наслаждался свежей прохладой уходившей весны, глубоко вдыхал холодный воздух ночи, чувствуя, как он проникает внутрь лёгких и придаёт бодрости. Небо освещали мириады звёзд во главе с величественной луной. Она была почти полной и хорошо освещала окрестности. В какой-то момент я решился зайти домой и хотел напоследок снова посмотреть на завораживающее своей грандиозностью небо, как вдруг заметил чей-то силуэт, неспешно шагающий по перилле, что располагалась на крыше дома. Словно заправский канатоходец неизвестный совершал уверенные шаги, умело балансируя, широко распростертыми руками. Оторопев от представшей передо мной картины, я просто замер на месте, не в силах сообразить в сути происходящего.

Вдруг степенно шагающий силуэт достиг света, отбрасываемого фонарным столбом, и меня прошиб пот вместе с ещё большим удивлением. Там наверху была она, та самая, что всколыхнула всё моё нутро, заставив мир перевернуться с ног на голову. Ярко-рыжие волосы отчётливо выделялись в серой ночи, придавая происходящему оттенок нуара. Девушка была одета в ночную пижаму, что окончательновыбило меня из колеи понимания. Что она там забыла поздно ночью? Какая такая неведомая сила заставила её пойти на столь безумный шаг?

- Не надо! – крикнул я и едва не поплатился за это опрометчивое решение. Девушка запнулась, поддавшись немного в сторону провала, а её руки затрепетали, пытаясь восстановить потерянное равновесие. Но обошлось. Вернув баланс, она продолжила своё спокойное продвижение.

Опасаясь произносить какие-либо звуки, я осмотрелся в поисках хоть какой-нибудь помощи. В одной стороне от слабого ветра едва колыхались кусты, с другой мирно стояли припаркованные автомобили, сверху любовь всей жизни, а снизу твёрдый щербатый асфальт, который в любой миг мог лишить меня этой любви. И над всем этим властвовала всё заполняющая зловещая тишина.

Внезапно меня осенило. Внутри проснулось нечто, что вытеснило все страхи, заставляя мозг работать с быстротой мощного микропроцессора. За несколько секунд в моей голове пронеслась целая куча вариантов развития событий, из которых выбрал единственно верный. Зная, как теперь поступить я весь подобрался, отбросил в сторону волнения и заглушил инстинкт самосохранения, поднявший где-то в подсознании тревогу. Стараясь держаться строго под девушкой, моё внимание было сконцентрировано на каждом её шаге, каждом движении, каждом мельчайшем изменении в обстановке, чтобы не пропустить ответственного момента. Мышцы ныли от напряжения, пот струями скатывался по спине, шея затекла от неизменного положения, а руки пребывали в состоянии нервной дрожи, но я не смел отвлечься ни на мгновение.

В следующую секунду я чуть не тронулся рассудком, так как мерно шагающая девушка вздрогнула всем телом и её тоненькая ножка опустилась мимо периллы. Не почувствовав под собой опоры она с диким криком ужаса полетела вниз головой на встречу мне. Время растянулось, превращая падение в замедленный аттракцион смерти. Распущенные волосы беспорядочно развевались, создавая иллюзию огненного следа, словно вниз стремился сгорающий в атмосфере метеорит. В этот миг я превратился в каменное изваяние, не способное дрогнуть ни при каких обстоятельствах, готовый принять на себя весь вес девушки. И вот руки почувствовали неимоверную тяжесть, казалось бы, худенького девчачьего тела. Мне удалось немного загасить скорость падения, однако предотвратить его полностью был не в силах, поэтому я упал вместе с ней, подставив под неё собственное тело. Задумка сработала, и девушка завалилась в мою сторону. Оказавшись на неровной поверхности асфальта, каждая клеточка спины почувствовала неистовую боль. Выступающие песчинки будто впились в кожу, грозящие разорвать её на тысячи маленьких частей, а на живот словно упал мешок кирпичей. Сознание померкло, проваливаясь в чёрную пучину забвения.

Очнулся у себя дома, на кровати. Рядом сидела она, проникая своим очаровательным взглядом в самую душу влюблённого юнца. Наши взоры встретились и тогда, я сразу понял, насколько же сильно полюбил эту рыжую девушку. Не смотря, даже, на то, что мы ровным счётом ни чего друг о друге не знали, не имели счастья толком пообщаться, не проводили вместе время и не совершили ни одной совместной прогулки. Сердце ликовало, когда она находилась рядом со мной и с беспокойством в глазах смотрела на меня, но при этом нежность взгляда, ни куда не пропадала. От этого по всему телу прошёлся электрический разряд, ошпаривая кожу целым сонмом мурашек.

- Живой? – снова этот ангельский голосок. Какое же счастье окутывало меня своим приятным теплом. Всё её внимание приковано только ко мне и при этом пропали все страхи. О чём ещё можно мечтать? – Он очнулся! – каждое произнесённое ею слово, каждый порождённый звук ласкали мой слух лучше любой музыки.

Позади неё о чём-то громко спорили четыре человека, одетые в домашнюю одежду, и тонюсенький голосок девушки не смог пробиться сквозь их нервный гвалт. Двое из них оказались моими родителями, а вот других – рыжего мужчину в очках и невысокую темноволосую женщину признал не сразу. Моя мама громко кричала на отца, требуя немедленно вызвать скорую помощь. Отец же в свою очередь жарко протестовал, пытаясь убедить её, что в этом нет ни какой необходимости.

- Ты хочешь, что бы твой сын умер!? – мама явно лишилась последних остатков адекватности.

- Заткнись женщина! – грозно ответил глава семейства – Или ты забыла, что я тоже врач! И как специалист повторяю тебе, с ним всё в порядке!

- Тогда почему он ни как не очнётся!? – не желала успокаиваться родительница.

- Прекратите! – между ними вклинился рыжеволосый мужчина – Да что на вас нашло? Ваш сын сейчас без сознания, и неизвестно в каком состоянии, а вы грызетесь, словно кошка с собакой!

- Паша! Ещё раз говорю тебе с ним всё нормально! – стоял на своём отец.

- Мариночка прекращай панику – темноволосая женщина ненавязчиво отвела мою маму в сторону – Так ты ни чем не сможешь помочь. Твой муж очень сильный специалист, почему ты ему не веришь?

- Потому что это наш сын! – крик, находящийся на грани ультразвука раздался на всю квартиру – Вдруг он ошибается? – уже сипло продолжила мать.

- Он очнулся! – рыжеволосая девушка смогла, наконец, докричаться до взрослых и те мгновенно позабыв обо всех спорах, ринулись ко мне, отстраняя мою возлюбленную в сторону.

- Сынок ты как? - мать была очень взволнована, а вот отец наряду с долей сомнения своего вердикта касательно моего состояния был ещё преисполнен гордости.

- Нормально – последовал мой недоумённый ответ.

- Здесь не больно? – отцовская рука едва надавила на рёбра.

- Ой! – вскрикнул я, и все содрогнулись, сразу переменившись в лице – Щекотно!

Прошла секунда, и взрослые громко рассмеялись. Их радости не было предела, мужчина в очках потрепал мои волосы, затем мать обняла меня, зацеловав всё лицо, отец тем временем пожимал руку рыжеволосому, а черноволосая женщина заключила мою ладонь в свои и от всего сердца благодарила, за спасение её дочери. Тут-то всё и встало на свои места. Эти двое были родителями моей музы. Мне удалось спасти её и не пострадать самому. Просто чудо! Кстати о ней! Все совсем забыли про виновницу сего происшествия. С ней было всё нормально, ведь только что видел её целую и невредимую. И всё же не мог не спросить:

- Как она?

- С ней всё в порядке – улыбнулся её отец, затем протянул мне свою широкую ладонь. Я ответил на этот жест и наши руки сошлись в настоящем крепком рукопожатии – Спасибо тебе Максим – едва ли не со слезами говорил он – Если бы не ты, то… – его фраза оборвалась на полуслове.

Я сел на кровати, пытаясь найти милую моему сердцу девушку, та стояла чуть поодаль. Лицо озаряла счастливая улыбка, но встретившись с моим взглядом, мгновенно потупила глаза, залившись краской. Только сейчас я увидел, что она была одета в синие джинсы и красноватый топик, который отлично подходил к её волосам. Заметив, что всё моё внимание обращено на девушку мужчина в очках тут же позвал её:

- Вероника, подойди! Поблагодари своего спасителя.

"Так вот, как звали столь чудесное создание!" - подумалось тогда мне - "Вероника. Сокращённо просто Ника. Очень красивое и необычное имя, хорошо подходящее девушке с рыжими, как огонь волосами". Вероника неуверенно подошла к кровати, продолжая смотреть куда-то вниз.

- Спасибо – робко произнесла она.

- Незачто – ответил я улыбнувшись.

Ника улыбнулась в ответ, вновь посмотрев в мои глаза. И снова тело взорвалось вулканами мурашек.

- Ну вот! - сказал отец - Хорошо то, что хорошо кончается.

- Это точно! - поддержал его рыжий мужчина в очках.

- Я только одного не могу понять - перебил я двух, уже можно сказать друзей не разлей вода – Что ты на крыше делала?

- Она лунатик - ответил за неё её отец. – Правда, каким образом она оказалась на крыше? – он недоверчиво посмотрел на свою дочь, та, втянув голову в плечи, совсем стушевалась.

- Ну ладно. Уже слишком поздно – проговорила Вероникина мама, чьи чёрные волосы торчали в разные стороны, создавая нелепую причёску. – Завтра мы приглашаем вас на обед и категорически не примем отказа. Спасибо тебе Максик, ты очень храбрый мальчик – она подошла ко мне и крепко обняла.

Ещё раз отблагодарив наши нежданные гости ушли домой, забрав с собой мою возлюбленную. Судя по горделивому виду отца, сегодняшняя порка отменялась. И действительно! Какая может быть порка? Ведь его сын, его плоть и кровь, спас человеку жизнь. Это заслуживает похвалы. Он тоже пожал мне руку, довольный и гордый, что воспитал такого мужественного сына.

На следующий день я проснулся рано, не смотря на то, что был выходной, и в школу идти было незачем. Этой ночью, наконец, свершилось, то чего я так искромётно желал сделать, но очень опасался этого. Мне удалось с ней поговорить! Пускай совсем мало, пускай сей разговор не содержал в себе никаких намёков, но уже наметился огромный прогресс. И более того! Теперь у меня есть её расположение. Я спас жизнь любимой девушке и она поблагодарила! Этого просто не может быть. Не веря в реальность происходящего, решил ущипнуть себя, но всё, ни как не решался, боясь проснуться, в том мире, где мы с ней не знакомы. Через минуту другую, переборов страх и зажмурившись, моя рука вцепилась в шею и больно ущипнула. Ни чего не произошло. Всё оставалось таким же неизменным, как и мгновение назад. Ущипнул ещё раз. И вновь ни чего. Это не сон! Невероятно! Это не сон! Если б вы только знали, как же радостно мне было в тот день. Я соскочил с кровати, кинулся к своему шкафу, где хранились мои скудные накопления. Мне захотелось сделать Нике, что-нибудь приятное, что-нибудь, что смогло бы обрадовать её, из-за чего она бы распустилась от радости и неожиданности, как цветок, маленький, радующийся солнечным лучам, цветок. И в голову пришло прозрение. Что девушки любят больше всего? Чему они больше всего рады, когда кавалеры дарят им это? Конечно же, цветы. Моего скромного бюджета должно было хватить на маленький букетик.

Одевшись по-быстрому в бриджи и клетчатую футболку, я засунул все деньги в карман, и, не умывшись, побежал в ближайший цветочный магазин, увернувшись от настойчивых попыток мамы накормить своего непутёвого сына. Погода на улице стояла чудесная. Солнце в этот день светило, как-то по особенному ярко, привнося в этот мир тепло и гармонию любви. Ласковый ветер игриво трепал волосы, а цвет зелени, казалось, стал ещё ярче и насыщеннее, буквально источая из себя всю свою сочность. Вся действительность преобразилась в одно большее пристанище безмерного счастья. И я словно плыл сквозь неё, наслаждаясь каждым мигом бытия. И вот передо мной предстала обитель всей женской радости. Цветочный магазин. Собравшись с духом, открыл дверь и оказался в тесноватом помещении сплошь уставленным всевозможными растениями, которые источали самые разные ароматы, от чего в голове возникал лёгкий дурман. Полная тётка, лет сорока с заплетенной шишкой волос, мимолётно скользнула по мне серым взглядом, затем продолжила какие-то свои манипуляции с цветами.

Я выбирал долго и очень тщательно, придирчиво осматривая каждый лепесток. Ведь вкусы моей любви были не известны. А вдруг такие ей не нравятся? А вдруг на эти у неё аллергия? В магазине было великое множество всевозможных растений, и все они были по-своему прекрасны, однако, являлись слишком дорогими, либо совсем не подходили. Какие-то совсем не пахли, а у некоторых запах и вовсе был через, чур, уж приторным, если не сказать тошнотворным. Неужели такое может кому-нибудь понравиться? В итоге пришлось остановиться на розах. Хватало ровно на три великолепные розочки, чья красота, однако, ни как не могла сравниться с Никиной.

Пока я выбирал цветы, продавщица, поначалу не обратившая на меня внимания, вдруг посмотрела в мою сторону с улыбкой. На какое-то мгновение показалось, что довольное любование мной доставило ей удовольствие. Это меня смущало и делало выбор ещё более сложным. Но вскоре мне удалось подыскать простенькие, но от того не менее прекрасные ромашки средних размеров. Как раз то, что нужно.

- Мне вот эти ромашки - сказал я, указав на выбранные цветы.

- Хороший выбор - ответила до сих пор улыбавшаяся женщина и направилась отсчитывать нужное количество. - Девушке берёшь? - с той же улыбкой на лице произнесла она.

- Даа. - ответил я. Но это прозвучало не просто, как "Да", а как "Дааа" протяжно и с восхищением.

Женщина засмеялась, чуть не выронив получившийся букет. Я залился краской и совершенно не понимал её юмора. Ну что тут может быть смешного? Ну, берёт парень своей девушке цветы. Это же совершенно обыденно, однако женщина продолжала смеяться. Затем, когда истерия хохота прекратилась, она, как мне тогда показалось, с тоской в голосе произнесла - " Эх, где ж мои семнадцать лет?" Я хотел было приободрить продавщицу, но передумал, молча забрав цветы и отдав за них деньги.

Теперь мне больше всего хотелось отдать этот маленький аккуратненький букетик только одной девушке на Земле. Той рыжеволосой, которая зажгла во мне свет жизни, будто до того момента я находился в выключенном состоянии, ожидая когда она найдёт меня и включит своим необыкновенным взглядом. Хотелось пойти прямиком к ней домой, позвонить в звонок, а после, когда б она открыла дверь, я бы подарил ей букет и поцеловал, а там будь, что будет. Однако надо дожидаться обеда, когда мы вместе с родителями отправимся к ним. Вот тогда и только тогда можно будет дарить подарок, а до тех пор оставалось ждать. Помню, в тот день время для меня адски замедлилось: минуты растянулись в часы, секунды в минуты. Я не мог себя ни чем занять. Компьютер с телевизором оказались не в состоянии отвлечь, и моё перевозбуждённое тело не могло усидеть на месте, метаясь из стороны в сторону, периодически поглядывая на часы. Мой пыл укротила мама. Завидев, метающегося по квартире сына, она его остановила, затем мягко намекнула на одну вещь, которая надоумила меня написать песню любимой Веронике. Гитара у нас была. Играть на ней я худо-бедно умел, благодаря своему дедушки, который занимался этим делом профессионально. Всё оставшееся время я убил на создание музыкального шедевра, тщательно подбирая слова и ноты. Медленно, но верно слова выстраивались в строки, строки в четверостишья, но как сильно не старался, так и не смог успеть закончить свою симфонию. А завершил сие дело много позже.

Что касается самой песни, то сейчас в настоящее время я почему-то не могу вспомнить её слов. Лишь мотив прочно засел в моём сознании, снова и снова проигрывая чудесное смешение нот. Странно, не правда ли? Не знаю, запомнила ли слова Вероника. Вот бы спросить её. Наверняка она помнит. Если честно, то мне сейчас очень страшно. Случилось одно ужасное, пугающее своей тяжестью событие, из-за чего я невольно начал курить. Не возражаете, если закурю? Мне вскоре предстоит сделать серьёзный выбор.

Итак, момент настал. Оказалось, что мама ушла пораньше, чтобы помочь тёте Ане накрыть на стол. Отец неспешно собирался, напевая себе под нос любимую песню. Я же нервничал, и от этого злость на самого себя пронзала насквозь. Одевшись в самые лучшие свои брюки и синюю рубашку с коротким рукавом, вот уже которую минуту стоял перед зеркалом и ни как не мог завязать бабочку.

- Уууу братец так не пойдёт – проговорил отец, увидев мучения своего сына – Давай помогу – я покорно подошёл к нему и замер в ожидании. Папа несколькими ловкими движениями превратил кусок ткани в аккуратную бабочку галстук.

- Пап, а как ты предложил встречаться маме? – мне нужно был совет знающего человека.

- Да сынок. Влип ты конечно по полной – засмеялся отец – Знаешь, не каждый бы отважился на такой поступок, да ещё в столь юном возрасте. Но ты не переживай, что-то мне подсказывает, что твоя избранница не сможет устоять перед таким красавцем, как мой сын. Главное будь увереннее, девушки это любят и идут за такими.

- Но как мне предложить ей это?

- А что ты чувствовал, когда ловил её?

- Не знаю. Был страх, и дикое желание во что бы то ни стало спасти, ведь она уже давно мне нравится. Не могу объяснить.

- Когда окажешься с ней наедине вспомни, то своё дикое желание, это самое ощущение и ни о чем, не задумываясь, просто предложи ей встречаться – я задумался, представив тот самый момент, и понял, что пытался донести до меня отец. Проявить ту же саму уверенность, который был переполнен в момент своего подвига. Однако проще сказать, чем сделать. В моём случае легче было спасать девушек, чем предлагать им что-то серьёзное.

- Ну что готов? – родитель увидел озарение в моих глазах и довольно улыбнулся.

-Да, вот только ты так и не сказал, как сам предложил маме свои ухаживания.

- Мал ещё для таких откровений – усмехнулся отец и поторопил меня со сборами – Давай шевелись, негоже опаздывать. И да, вот ещё, что! Не вздумай спрашивать маму про то, как я покорил её. Понял? – я покорно кивнул и побежал довершать свои приготовления. Собственно всё уже было готово, оставались лишь последние штрихи: надушиться папиным одеколоном, почистить зубы и расчесать волосы. Через пять минут я стоял на пороге во всеоружии.

- Держи Казанова – папа вручил мне цветы, стебли которых ещё были мокрыми, после ожидания своего часа в вазе с водой. А про них-то я совсем забыл, увлёкшись своим внешним видом.

Вскоре мы с ним стояли перед дверью, за которой меня ждало моё счастье, моя неотразимая красавица с пылающим огнём волос. Отец позвонил в звонок. У меня сердце в груди замерло, просто остановилось от внезапно настигнувшей растерянности. Снова перехватило дыхание, тело предательски начало источать пот. Я почувствовал, как мой язык опять начал неметь, и вся уверенность мгновенно испарилась, будто и не бывало.

За дверью послышались шаги, затем звук открывающегося замка и дверь распахнулась, являя моему взору Веронику. Она была одета в лёгкое белое платье, покрытое витиеватыми рисунками цветов. Волосы её по-прежнему были распущены и хорошо причёсаны, резко контрастируя с белыми тонами основного одеяния. Они доставали ей до самых лопаток, расстилаясь по спине рыжим водопадом. Как же она красива.

- Здравствуйте – проговорила Ника, пропуская нас внутрь. Мы вошли, и получилось так, что все оказались рядом с прихожей, с интересом наблюдая за мной. Опомнившись, я отдал букет Нике. Принимая его, она покраснела, так что её пухленькие щёчки приобрели цвет волос. Бледным не остался и я. Щёки и уши горели, было не выносимо жарко. Наши родители наблюдали за всем, молча, наверняка умиляясь и вспоминая, как они когда-то были такими же детьми, и так же краснели, стесняясь друг друга.

- Спасибо - приняв букет, сказала Ника. Мельком посмотрев в мои глаза, она тут же опустила взгляд вниз. Но даже этого взора длительностью меньше секунды хватило, чтобы разряд пробежался снизу вверх, на этот раз, поразив и так еле соображающий мозг.

- Всё почти готово – проговорила Вероникина мама – Проходите на кухню.

Заваленный всевозможными яствами стол, украсил скромный букетик роз и вскоре некоторые из нас расселись по местам, предвкушая грядущую трапезу. Пока наши матери вели последние приготовления, отцы принялись за жаркое обсуждение произошедшего. Не буду скрывать, мне было приятно слышать похвалу от старших, но даже это меркло на фоне, сидящей рядом со мной Вероники. И пока меня распирало безграничное счастье, Ника сидела, опустив голову, тихо и мирно, словно опасаясь, лишний раз пошевелиться. Взрослые за разговорами не замечали этого, а вот я понял причину её беспокойства. Бедную девушку гложила вина за случившееся. Даже не смотря на всю непреодолимость недуга, и то, что всё закончилось благополучно, вина, тем не менее, терзала это невинное, кроткое создание.

Всё только и делали, что хвалили меня. Осознавая, что она сейчас чувствует, я был готов провалиться под стол. Ника словно, прочитав мои мысли, незаметно прикоснулась к моей руке. Я вздрогнул от неожиданности, и она отдёрнула назад свою тоненькую ручку. Ну что же такое!? Но потом тема разговоров плавно сменилась на другую, и стало не много легче. Пока наши родители разговаривали друг с другом, ровным счётом не обращая на нас с Вероникой никакого внимания, мы с ней молчали, косясь друг на друга, и скромно вкушали еду. Через какое-то время мне всё это надоело, и, набравшись храбрости, я пригласил её пойти погулять, не забыв при этом поблагодарить за вкусный обед.

Моя первая любовь, из-за которой внутри меня бушевал пожар, такой жгучий, казалось обжигающий кожу изнутри, согласилась. Мы отправились гулять в парк, даже начали разговаривать друг с другом. Вскоре понемногу я перестал её стесняться и начал общаться с ней совершенно спокойно, наслаждаясь каждым проведённым мгновением в её компании. Однако, не давал покоя один вопрос.

- Почему ты винишь себя? – набравшись храбрости, спросил я. Улыбавшаяся, до этого девушка опять погрустнела и между нами воцарилась тишина.

- Ты мог погибнуть – наконец ответила она.

- Но ведь в тот момент ты не могла себя контролировать! – слова с жаром вырвались из меня.

- Я забыла закрыть окно, вот и получается, что виновата я – от вынужденного признания её глаза стали наполняться слезами.

- Посмотри на меня – я взял за руки свою любовь и с уверенностью посмотрел ей в лицо. Ника, с осторожностью подняла взгляд, и, встретившись с моим взором, будто оцепенела. – Я сделал это потому, что не мог иначе и если потребуется, то сделаю ещё раз.

- Я… то есть… спасибо тебе Макс.

- Ты будешь со мной? - с моих уст это прозвучало глупо.

Я зажмурился в ожидании, внутри всё кипело, и вообще было готово взорваться. Ну, где же ответ? Почему она так долго не отвечает? Да сколько можно ждать? Казалось, что я умру от одного только ожидания. И вскоре, причина её молчания оказалась понятна. Наверное, со стороны эта картина выглядела так нелепо. Вот Ника, сейчас, скорее всего, стоит и улыбается, смотря на меня своим, проникающим в самые дальние уголки души, пронзительным взглядом. Умиляется, может даже волнуется, но тем не менее ни чего из этого не помешало ей сделать совсем неожиданный поступок. Случилось, то чего я ни как не мог ожидать. Её губы, эти нежные лепесточки молоденькой розы, коснулись моих губ. Руки разжались, тело полностью расслабилось, глаза открылись. Внезапно все бури и волнения души утихли, наступило полное умиротворение. Она по-прежнему смотрела на меня, прямо в глаза, как на героя. На этот раз мурашек не было, только необычайная лёгкость, будто заново родился. Казалось, что от такой лёгкости я вот-вот взлечу на крыльях любви высоко в небо, подхватив с собой на руках Веронику.

- Ты уберёг меня от гибели - заговорила она после поцелуя - Я очень тебе благодарна. И буду счастлива, если мы будем вместе. И даже не потому, что ты спас меня, а потому, что так желает моё сердце.

Наступило время благоговейного счастья. Когда она закончила фразу, я подхватил её на руки, от чего единственная моя любовь воскликнула. Я начал кружиться и смеяться. Вскоре Ника тоже залилась звонким смехом. Для нас всё вокруг исчезло. Были только я и она. И мы продолжали кружиться и смеяться, не обращая внимания на проходящих мимо людей, не замечая озорно засмеявшихся детей, не слушая старушек, которые твердили о потери у молодёжи стыда и совести. В конце, концов, у меня закружилась голова, но я продолжал вращаться и ликовать, до тех пор, пока мы не оказались на мягкой траве. Испугавшись, что Ника могла удариться, я хотел было спросить в порядке ли она, но увидев её полный радости и счастья взгляд, понял, что всё хорошо. Мы ещё долго гуляли с ней по парку, звонко смеясь, заигрывая друг с другом и просто дурачась. Это одни из самых счастливых мгновений в моей жизни.

Глава 2 Водопад

Сейчас у меня перед глазами пролетает вся жизнь, которая началась по настоящему, когда в ней появилась Ника. В данный момент мой взор устремлён только на неё. Она спит пока ещё мирным, сном. И теперь только от меня зависит, проснётся она или нет. На самом деле я готов на всё ради неё, но от чего-то очень страшно. Тогда страха не было, а теперь всё изменилось и непонятно, чего я боюсь больше всего. То, что мой план не сработает или же наоборот обернётся успехом.Пока я продолжаю размышлять о своём выборе, послушайте, что было дальше.

Каждый вечер последнего учебного месяца мы проводили вместе, то у неё дома, то у меня. После удачного спасения соседской дочки я стал всегда желанным гостем в их доме, и её родители полюбили меня не меньше своей Вероники.

Ника всё старалась подтянуть своего спасителя в учёбе. Сама же она была отличницей, и, не смотря на то, что находилась на класс ниже меня, знала всё. Однако, как этот милый цветок знаний и нежности не старался: все попытки оказались тщетными, так как находясь в её компании я ни чего не мог запомнить. Мозг просто отключался, пропуская мимо всю информацию. Фиксировался лишь её голос, звуки которого уносили непутёвого ученика в далёкую страну под названием любовь. Моя способность не воспринимать от неё информацию, не много раздражало молодую учительницу, однако та была терпелива. В итоге учебный год завершился для меня с двумя тройками, хочу заметить, если бы не Вероника их было бы гораздо больше, а для неё естественно год окончился с отличием. Наступили летние каникулы. Наши родители отправили нас в летний лагерь, где мы по-настоящему, осознавая всю серьёзность бушевавших внутри чувств, поняли, что действительно любим друг друга.

Для меня сие путешествие было привычным. Уже не один раз я бывал в том лагере, знал много укромных мест, отлично помнил все лазейки за его пределы, где открывалась замечательная возможность выбраться в чудесный сосновый лес и самые красивые и необычные опушки, украшенные разноцветной россыпью цветов полянки, и просто хорошие места. На основе всех своих воспоминаний в голове созрел целый туристический план с уклоном на романтическую составляющую.

Вероника здорово волновалась, так как это была её первая поездка в лагерь. До этого все прошлые лета она проводила у бабушки в деревне и иногда тосковала по ней и тем, оставшимся далеко, друзьям. Всякий раз, замечая подобное я, как можно ласковее, не навязчиво уводил мысли своей избранницы в другую сторону и через минуту, та уже улыбалась, или вовсе звонко смеялась очередной моей удавшейся шутки.

Изначально родители девушки не хотели отпускать своё чадо неизвестно куда. Конечно же, прежде всего из-за, продолжавшегося лунатизма. После того случая отец заколотил окно в её комнате и оба родителя теперь спали едва ли не с открытыми глазами, ожидая тихие шажочки спящей дочери. Но мои мама и папа убедили их. Самым весомым аргументом оказался я сам. Было совершенно очевидно, что моё внимание будет всегда приковано к ней. К тому же там природа, свежий воздух, новые люди, ответственные вожатые, словом одна только польза. В итоге наше романтическое приключение началось.

Наши вожатые, как и директор лагеря, и медсестра и все, кто должен был быть уведомлён о недуге Вероники, были поставлены в известность. Проблем с этим не возникло, к тому же за этим учреждением был закреплён отличный детский психолог, который с энтузиазмом взялся за лунную болезнь. Кроме всевозможных мероприятий и прочих забав Вероника проходила курс лечения, и это приносило свои плоды. Она перестала бояться засыпать, стала уверенней и завела кучу подруг. Но, потом она сама призналась, что в своём излечении нужно благодарить не психологов или вожатых, не чудотворную природу или позитивное общение со сверстниками, а именно меня. Ведь тогда, в первую ночь я очень переживал за свою хрупкую, такую чувственную совершенно беззащитную Веронику. Оставалось только представлять, как бедняжка переживает и нервничает. Первая ночёвка в совершенно незнакомом месте вдали от дома и родных, а тот единственный, кто обещал приглядывать за ней сейчас в другом корпусе. И вдруг меня осенило. А что мне мешает навестить её? Ребята постарше всегда ночами пробираются к девчонкам и треплется о всякой ерунде или чем они там ещё занимаются? Вожатые если не спят, то тоже заняты делами амурными, и проскользнуть мимо них не составит труда.

Набравшись храбрости, я как можно тише встал со скрипучей кровати. Думаю, не стоит говорить насколько громко, получилось это тихо. К счастью, никто не обратил внимания на мою бессонницу, и можно было продолжать. По пути в женский корпус родилась ещё одна блестящая мысль. Неподалёку от столовой располагалась клумба с очень красивыми цветами. Ноги словно сами повели меня туда. Ведь хотелось не просто утешить и успокоить, но сделать так, что бы она забыла обо всех тревогах. Перестала ощущать присущий в таких ситуациях дискомфорт. Нужно трансформировать все негативные чувства в неописуемый восторг, радость, счастье. Это был мой долг, ведь Вероника моя девушка, именно я являюсь защитником и опорой своей возлюбленной, а значит должен предпринять хоть что-то. В конце концов, было дано обещание нашим родителям. Твёрдое, нерушимое обещание мужчины, даже не смотря на столь юный возраст, которое будет исполнено, как бы тяжело оно не далось.

Собирать цветы почти в полной темноте оказалось очень неудобно. В результате моего героического порыва многие стебельки сломались или вовсе были втоптаны в землю, большая часть клумбы превратилась в рассадник следов безжалостного варварства, учинённого, однако, ради высшей цели. Как бы там не получилось, но задуманное постепенно начинало воплощаться. Оставалось только придумать, как аккуратно найти и разбудить Нику. И если у нас, парней, с вожатами всё было спокойно, то это не значит, что и у девчонок так же. Нужно быть, как можно тише и осмотрительнее.

Ещё издалека я увидел свет в крайнем окне корпуса. Это могли быть только вожатые, девчонки ни как не могли обладать подобной смелостью, да и сами парни тоже. Аккуратно подобравшись к входу, попробовал приоткрыть дверь, та естественно оказалась закрытой, что не удивительно. Однако герой любовник не унывал. В жаркие летние ночи окна всегда открыты. В кромешной тьме оказалось неудобно пробираться сквозь кустистую растительность, приютившуюся вплотную к зданию. Корявые ветви то и дело цеплялись за одежду или норовили оставить после себя царапины на теле. Едва удалось сохранить, добытый с таким трудом, букет. Но меня, ни что не могло остановить и вскоре, довольно неуклюже, все, же залез через окно внутрь.

Я словно попал в спящее царство. В абсолютной темноте слышался негромкий храп, в другой стороне забавное сопение, кому-то снился весьма, волнительной сон и оттуда раздавался еле слышный стон, переходящий в чавканье и неразборчивые слова. Больших усилий мне стоило не засмеяться. Вот тебе и прекрасная половина, точнее это её оборотная сторона. Стараясь, ступать, как можно тише я направился вперёд, осторожно нащупывая край кровати. Вскоре постель осталась позади, прошёл ещё пару таких же, уже изрядно нервничая. Где же выход в коридор? Уже там можно было сориентироваться, где примерно искать свою ненаглядную.

Неожиданно пальцы коснулись чьей-то руки, а половая доска под ногой ужасно громко скрипнула под собственном весом.

- Что? – раздался девичий голос. – Кто здесь?

Я так и оцепенел на месте. Пока, лихорадочно соображал, как поступить дальше: бежать, или отойти подальше в тёмный угол, чужая рука схватила меня за запястье. Я инстинктивно отдёрнулся, но хватка оказалась сильной и продолжала усиливаться. Пол под ногами жалобно застонал, кровать натужно заскрипела, послышалась молчаливая возня.

- Да отпусти ты – зло прошипел я.

- Максим это ты? – послышался в ответ шёпот.

Оба замерли в темноте. Голос показался знакомым, но как давно мне не доводилось его слышать.

- Маша? – вспомнил, наконец, я – Ты как здесь оказалась? Я думал ты больше не приедешь сюда – Машка была отличной девчонкой, высокой, озорной, с неуёмной энергией, вечно находившей приключения себе на голову, или скорее это они находили её. И нынешний случай лишь подтверждал сей факт.

- Размечтался коротышка. Ты что думал? Если я пропустила одно лето, то больше не приеду?

- Честно говоря, я думал, тебе не понравился лагерь.

- Много ты понимаешь… Стой! – вдруг вскинулась она. – А ты что здесь забыл извращенец?

- Да тише ты! – шикнул я. - Надо мне, понимаешь? Не могу сказать.

- Нет уж, говори. А не то закричу.

В какой-то момент я подумал, что всё пропало. Испуг сменился злостью и захотелось самому закричать на Марию, высказать ей за все те мелкие пакости, что она причинила мне в позапрошлом году. Однако, глубоко вздохнув, я сунул ей букет. Маша нащупала его и остолбенела.

- Это что? – впервые, голос её стал таким тонким, совсем тихим, спокойным, растерянным и очень приятным.

- Это не тебе – вернул я её в реальность и убрал цветы за спину – Я ищу одну девушку, ты должна была её видеть. Она новенькая, впервые здесь, невысокая такая, с рыжими волосами и карими глазами.

- Ах, вот оно что – произнесла Мария поникшим голосом. – Я уже подумала…

- Извини. Не хотел тебя расстроить. Так ты видела её?

- Слушай коротышка. Ты что себе позволяешь? – в голос вернулись прежние интонации и звонкость. – Не знаю, что ты там себе нафантазировал но…

- Маша – прервал я её тираду – Пожалуйста, не буди ни кого, просто скажи, ты знаешь, где она?

- В соседней комнате, слева – вновь зашептала Мария. - Знаешь, а ты храбрый коротышка. Если у вас всё срастётся, то считай, что ей повезло с тобой.

- Спасибо – улыбнулся я и поспешил уйти подальше. Кто знает, что ещё она может выкинуть? Удивительно, что ни кто не проснулся от нашей шумной борьбы и её звонкого голоса.

В коридоре было светлее. В дальнем конце из чуть приоткрытой двери лился свет и доносился тихий разговор. Похоже, здесь собрались все вожатые, с намерением открыть новый летний сезон. Ну и пусть себе отмечают, подумалось тогда мне. Моя цель заключалась совсем в другом и была она совсем рядом. Аккуратно отворив дверь соседней комнаты, я увидел невысокий силуэт, стоящий перед окном, в который проникал тусклый лунный свет. Почему-то сразу подумалось, что это именно та девушка, что не переставала волновать моё нутро.

- Ника – позвал я негромко.

Девушка обернулась сей же момент и, всматриваясь в темноту, прошептала:

- Максим это ты?

- Да, стой на месте, я сейчас подойду.

Благополучно миновав кровати со спящими девушками, я подошёл к ней и крепко со всей возможной нежностью обнял её. Ника же прильнула ко мне в ответ и вцепилась, словно утопающий за спасательный круг. Она вся дрожала, не смотря на духоту в помещении.

- Что случилось? – удивился я – Почему ты дрожишь? Ты не заболела?

- Нет, всё хорошо – Вероника ослабила объятия и чуть отстранилась, но после не долгой паузы призналась – Мне страшно.

- Эй, я рядышком. Не волнуйся милая моя я всегда рядом. С тобой ни чего не случится. Это кстати тебе. – Букет перешёл из рук в руки, и в слабом ночном освещении на лице девушки появилась улыбка. Она вдохнула их аромат и с благодарностью посмотрела на меня.

- Спасибо. Ты где их нашёл?

- Нууу… там их больше нет.

Ника снова углубилась своим прекрасным личиком в бутоны цветов, затем попросила подождать и, оставив букет мне, куда-то ушла. Спустя несколько минут она вернулась с банкой, наполненной водой. Взяла подарок и поставила получившуюся композицию на подоконник.

- Побудешь со мной не много? – посмотрела она на меня.

- Столько, сколько потребуется – ответил я и снова обнял свою любовь, на этот раз поцеловав в губы.

- Я боюсь засыпать. Опасаюсь уйти куда-нибудь во сне.

- Я не позволю. Давай ложись, а я покараулю.

- Всю ночь сидеть будешь? – улыбнулась Ника. – Лучше посиди рядышком пока не усну, а потом иди. Иначе тоже буду переживать за тебя и тогда точно не смогу сомкнуть глаз.

- Хорошо.

Она легла на кровать, что стояла рядом с окном, а я присел на краю и взял её ладонь в свою, затем чуть сжал, вселяя в неё свою уверенность и непоколебимость. Так и сидел, наблюдая за ней, а Вероника смотрела на меня, заполняя мою душу собой, через этот глубокий, очаровывающий взгляд.

Вот таким вот нехитрым способом мне удалось поселить в Нике уверенность, что ни чего с ней не случится, а впоследствии ещё и убедить, что бояться вовсе нечего. Нет, и не будет больше в жизни Веронике никаких лунных приключений. В купе с работой психолога девушка наконец-то перестала страшиться собственного сна и более ни разу не ходила во сне, по крайней мере, пока мы были вместе.

Следующий день начался с неприятностей. Мои ночные похождения не остались без внимания. Естественно воспитателям не составило труда вычислить, кто учинил беспорядок в клумбе. Ведь цветы стояли на подоконнике рядом с кроватью Вероники, а я весь предыдущий день постоянно находился рядом с ней. Влетело мне тогда по первое число, хорошо хоть Нику не тронули, прекрасно понимая, с чем та боролась. Наказание моё оказалось простым, но невероятно запоминающимся, чтобы не повторять впредь подобных выходок. А именно рассортировать в алфавитном порядке несколько секций пыльных книг в библиотеке. Согревало то, что Вероника не оставила меня один на один среди этих унылых томов всевозможной классики. С ней наказание превратилось в приятное времяпрепровождение. В следующие свои ночные вылазки я стал более осмотрительным и уже старался не оставлять следов, продолжая навещать свою возлюбленную.

Что началось в лагере, после моего приключения! Весть о романтическом свидании под луной разлетелась по всем отрядам. Все девчата завидовали моей Нике. Парни постарше оценили мой смелый поступок, а вот мои сверстники начали повторять этот подвиг. Моим примером вдохновились и младшие мальчишки. Впоследствии запустилась целая цепочка ночных похождений. Образовывались новые и распадались старые пары, вожатые с воспитателями сбивались с ног, отлавливая ночами неожиданно улизнувших парней. В результате дело едва не дошло до ввода комендантского часа, однако, к тому времени подобные похождения сошли на нет. И лишь один я продолжал регулярно навещать Веронику, с каждым разом всё больше изощряясь, новыми уловками, дабы больше не попасться. Словом, было весело, увлекательно и романтично.

Прошла уже половина смены, а мне так и не удалось показать Нике красивые места этого воистину чудесного края. Пару раз нас, конечно, водили в поход по действительно живописным территориям, но то, что мне не терпелось показать Нике являло собой куда более прекрасную картину дикой, необузданной, почти нетронутой, а главное живой природы. После любовной феерии ночных подвигов контроль над нами усилился, и улизнуть из лагеря не заметным даже одному было почти невозможно, не говоря уже, о том, что нужно будет вести за собой Нику.

Срочно требовался план действий. И вскоре таковой появился. Правда он оказался очень ненадёжным, и для его реализации понадобилась небольшая подготовка. Как оказалось, некоторые воспитатели прекрасно знали все неофициальные выходы за территорию лагеря и смотрели на это, что называется, с закрытыми глазами, однако, недавние события заставили тех принять определённые меры. В результате обо всех прорехах было доложено директору, и тот распорядился выставить рядом с каждым из таких мест дежурных. Где было возможно, дыры заделывались, но находились и такие хитроумные проходы, что ликвидировать их не получалось, не нарушая целостности сооружений. Такими темпами детский лагерь грозил превратиться в колонию строгого режима. Казалось бы, все мои задумки накрылись медным тазом, но человек это, существо социальное, которое способно общаться и договариваться. Вот мне и пришлось кое с кем договориться. И что бы провернуть всю схему потребовалось выполнить целую серию квестов.

Если вкратце, то тот с кем я договаривался, очень любил сладости, поэтому мне пришлось сначала умыкнуть запасной ключ от столовой, что само по себе было отдельным приключением. Затем под покровом ночи пробраться в пищевые закрома и набрать целую кучу всевозможных конфет, пряников и оставшихся булочек. Далее предстояло убедить другого парня из старшего отряда, поменяться местами дежурства с тем, с кем договаривался. В итоге едва не получил от него по шее и пришлось быстро улепётывать со всех ног. Тогда решил поступить проще и просто подставил его, подкинув ключ от столовой, и через целую цепочку сплетен нужная информация дошла до нужных ушей. Это было моим триумфом. Не хотевшего меня слушать парня тут же отстранили от дежурств и наказали, но как мне тогда показалось, он был этому только рад. Сразу же после этого любитель сладостей подсуетился и смог добиться того, что бы его дежурство происходило там, где нужно. Нам с Вероникой оставалось лишь дойти туда и передать сладкие сокровища в обмен на выход. Однако была небольшая вероятность попасться, так как воспитатели или вожатые иногда делали обходы по таким местам и проверяли наличие там самих дежурных и делали они это без какого-либо графика, то есть могли нагрянуть в любой момент.

Ближе к вечеру я незаметно увлёк Веронику с собой. Добытые, конфеты с булками разделил пополам. Половину, за которую нас полагалось пропустить, положил отдельно в пакет, другую же убрал в рюкзак за спину, там же ждал своего часа лимонад. Я решил не просто показать своей девушке невероятную красоту, но и устроить там маленький пикник.

- Макс, а мы куда? – насторожилась Ника, поняв, что наш путь ведёт в самую глухую часть лагеря.

- Это сюрприз – ответил я – Тебе понравится.

Она больше не стала ни чего спрашивать, хотя на её лице и отражалась определённая доля переживания. Вероника полностью доверяла мне и всегда делала, так как я говорил. Видя мой уверенный в себе взгляд, девушка полностью покорялась своему возлюбленному, вверяя свою судьбу в его руки. Ни разу я не подводил свою любимую, и она, не колеблясь, шла за мной. И пускай её терзали волнения, это делало наше приключение лишь интереснее и захватывающе. Волновался и я сам. Руки мелко трясло, по спине стекали капельки пота, но взгляд мой горел и намерения были более, чем серьёзные.

- Ну, где вы так долго пропадаете? – увидев нас, проговорил высокий черноволосый парень – Воспиталки уже давно не было, может прийти в любую минуту. Принёс? – он посмотрел на пакет.

- Вот, держи – я отдал ему заветное лакомство. – Спасибо тебе, здесь всё без изменений?

- Конечно! Кто же осмелиться валить здесь дерево?

И действительно. Могучий дуб вырос как раз между забором и двумя зданиями склада и в какую бы сторону он не упал, в любом случае грозил повредить либо ограду, либо сооружения. Однако я имел в виду совсем другое, но не стал говорить, и так видно, что всё идёт по плану.

- Вы надолго? – поинтересовался он, начав употребление содержимого пакета.

- Часа на два плюс минус минут пятнадцать.

- Ладно, главное, когда назад полезете, не спеши спускаться с дерева, сначала меня дождись.

- Хорошо, понял тебя.

Я залез на нижние ветви дуба, затем одним движением подтянул к себе Веронику и велел быть как можно аккуратнее и лезть строго за мной. Милая моему сердцу девушка лишь кивнула, смахивая прядь рыжих волос с лица. Таким образом, мы долезли до толстой ветви, с которой нужно было прыгать на ограждение. Высота была небольшой, но требовала крайнюю степень аккуратности. Первым прыгнул я, и, достигнув цели, едва сбалансировал на узкой площади ограждения, стремительно вращая руками.

- Теперь ты – сказал я.

- Если вдруг мы сорвёмся, то не отпускай меня – ответила Ника.

- Всё будет хорошо Никунь, доверься мне.

Она собралась с духом и грациозным движением, будто пантера оттолкнулась от ветки, и пушинкой преодолела расстояние до забора. Мягко приземлилась, где я тут же подхватил её за руку и помог сохранить равновесие.

- Ого, да ты у меня прямо кошечка – моему восхищению не было предела.

- Мяу – сделав милую гримасу, ответила она и подняла свою ручку, жестом подражая кошачьей лапке. Мне осталось лишь улыбнуться.

Рядом, на внешней стороне, висел крюк на проржавевшей за много лет цепи. Внизу росли пышные кусты вишни. Моя рука заученным движением опустила цепь с крюком вниз, который скрылся в зелени. Убедившись, что цель захвачена я поднял грубо сколоченную лестницу из кустов. Этот проход существовал ещё до меня, и я был весьма благодарен его создателю. Хотя многие пользовались лишь цепью, цепляя её за ограждение и спускаясь вниз, таким же образом и возвращались. Но этот случай требовал более изящного прохода.

Вскоре мы оказались за территорией лагеря, и я повёл красоту человеческую, на встречу, красоте природной, что бы объединить их вместе и получить нечто невообразимое. Через лес шли, молча, взявшись за руки, иногда, поглядывая друг на друга, и игриво улыбались, прекрасно понимая всё без слов. Между нами образовалась некая связь, позволяющая ощущать мысли своего партнёра, видёть их в глазах, чувствовать прикосновениями, вдыхать через запахи. Словно невидимая нить соединяла нас в этом огромном мире, как бы далеко мы не находились. Это чувство оказалось чем-то совершенно новым и абсолютно не понятным, но быстро стало для меня и Нике почти родным, находящимся чуть ли не на уровне инстинктов. Приятно было ощущать это непостижимое разуму, духовное слияние.

Ещё помню, как меня тогда переполняло счастье, неописуемый восторг сравнимый, наверное, с первым полётом только оперившегося птенца. Вот она. Девушка, которую я полюбил всем сердцем, идёт сейчас рядом со мной, полностью доверившись и наверняка чувствующая то же самое по отношению ко мне. А вокруг нас жил своей жизнью целый сосновый бор. Дивные запахи хвои с примесью полевых цветов дарила нам сама природа. Всюду, то там, то тут раздавались птичьи трели, будто бы все вместе они решили дать концерт для нежданных гостей. И лишь где-то высоко наверху ветер волновал верхушки хвойных исполинов, иногда, перебивая птичий хор.

Спустя какое-то время через верный древесный строй прорезался мерный шум воды.

- Это что водопад!? – обрадовалась Вероника.

- Закрой глаза – попросил я и не дожидаясь зашёл сзади неё и прикрыл эти нежные очи ладонями. Медленно, но верно мы приближались к цели своего путешествия. Делая маленькие шажочки, она сгорала от нетерпения увидеть сюрприз. Ника держалась своими тоненькими ручками за мои ладони, на лице играла счастливая улыбка, казалось, что густота рыжих волос едва мерцает от нахлынувшего волнения. Так, маленькими девичьими шагами мы дошли до того места. Шум падающей воды здесь заглушал все прочие звуки. Чувствовалась приятная свежесть, орошающих тебя капелек.

- Мы пришли – шепнул я ей на ушко, и развёл в сторону руки, открывая обзор на совершенно завораживающий собой вид.

Перед нами возвышалась невысокая скала, заросшая всевозможной зеленью, с которой низвергались потоки воды, чтобы затем устремиться вниз, где образовалось небольшое озеро. От него разливались в разные стороны три речушки, петляя между огромных мраморных валунов. И всё это водное великолепие утопало в разноцветных речных кувшинках, что бы потом оголиться кристальной чистотой песчаного дна, устремляясь весёлыми ручейками в глубины хвойного леса.

По разным краям каменного гиганта под крутым углом вздымалась вверх земля, покрытая сочной травой, из недр которой выглядывала россыпь маленьких ромашек. Сама же скала, словно вырывалась из земной толщи, что бы выпустить из себя водяной поток родников.

Мы же стояли напротив водопада на возвышенности, к которой прилегало озеро. И отсюда открывался вид на всё великолепие этого чуда.

- Это… - Вероника задохнулась, поражённая увиденным – Это просто не может быть реальным! – прокричала она звонким голосом, перебивающим шум воды – Никогда в жизни не видела ни чего подобного!

- Пусть это будет нашим с тобой местом – я обнял её сзади, прижав к себе.

- Это самый настоящий Эдем – на глазах девушки блеснули слёзы, отражая всю прелесть, раскинувшейся красоты.

Пока Вероника, находившаяся в пред шоковом состоянии, созерцала сие великолепие, я быстренько достал из рюкзака небольшое покрывало, которое мама всегда укладывала мне вместе с остальными вещами, перед отправкой в лагерь. Разложил его, затем накрыл нам нехитрую полянку сладостей.

Перекусили. Ника продолжала восхищаться моим сюрпризом, не в силах оторвать взгляда от водопада и его окрестностей. Мне даже стало не много обидно, ведь это я был здесь главным героем, но быстро с этим смирился. Пусть любуется, пока есть такая возможность. Откушав, мы сложили остатки еды обратно в рюкзак и растянулись на расстеленном покрывале. Вероника прильнула ко мне, положив голову на плечо, и как загипнотизированная продолжила смотреть на водопад. Я прикрыл глаза, наслаждаясь обществом возлюбленной и дикой, дарующей душевное умиротворение, природой.

Близился закат, и настало время собираться. Пока складывал покрывало, предложил Веронике подойти поближе к краю и понаблюдать, что будет дальше. Когда свет алого заката коснулся водопада, началось самое настоящее волшебство. Вода отражала алый свет. Маленькие капельки, распылённые над озером раскладывали его на спектр, и гигантская радуга озарила всё вокруг своим радужным величием. Вот оно, достойное завершение дня.

Вдруг я услышал резко оборвавшийся крик и подумал, что моя девушка достигла апогея полного восторга, но обернувшись, не увидел её. Рюкзак выпал из рук, сердце больно кольнуло, замерев в груди. Страх сковал всё внутри, образовав паническую тревогу.

- Максим! – раздалось откуда-то снизу обрыва.

Меня пронзила страшная догадка. Она сорвалась! Подошла слишком близко к краю и земля под ней обвалилась! Там же внизу острые камни! Вне себя от охватившей паники я подбежал к краю, совершенно не беспокоясь, что тоже могу туда кувыркнуться. Ника успела зацепиться за торчащий из недр земли корень и отчаянно звала на помощь.

- Держись! – вырвалось из меня. – Я сейчас! Только держись!

- Быстрее! – лишь на долю секунды мой взгляд уловил весь ужас, поселившийся в её глазах, и именно это подстегнуло действовать молниеносно. Нужна палка, но поблизости, ни чего подходящего, а бежать в рядом стоящий лес бесполезно, попросту не успею. Недолго думая, схватил рюкзак, и, распластавшись, подполз к самому краю. Схватился за одну из лямок и опустил его вниз.

- Хватайся!

- Не дотянуться! Не могу больше!

Вот теперь страх действительно прижучил меня к земле. Высота там не менее трёх метров. А я большего сделать не смогу, не успею. Это всё что в моих силах и этого не достаточно! Но просто так смотреть, как погибает моя Вероника, не собирался. Отбросив рюкзак в сторону, я поднялся на ноги, и, выбрав более-менее ровные булыжники, спрыгнул вниз. Истошный крик девушки больно ударил по ушам. Кажется, мой безрассудный прыжок напугал её ещё больше. Жёсткое приземление отозвалось резкой вспышкой боли в ноге. Частично соскользнув в воду, моё тело растянулось на камнях. Сознание на секунду помутилось. В чувство привели продолжавшиеся крики девушки. Стараясь игнорировать невыносимую боль, вскарабкался, как можно выше. И тут, с диким воплем она сорвалась. Мне не хватило всего лишь мгновения. Вот- вот моя единственная и неповторимая любовь достигнет ощерившихся своими остриями камней и настанет конец.

Напрягшись всем телом, я прыгнул вперёд сверхбыстрым болидом и перехватил-таки падающую Нику, в полёте умудрился развернуться, и нас припечатало к жёсткой вертикальной земле, однако это всё же мягче острых зазубрен булыжников. Камень, что оказался под ногами был скользким от омывавших его вод, в результате чего мы упали в озеро.

От ледяной воды перехватило дух и резко вернуло во вновь, начавшее затухать сознание. Ноги не почувствовали дна. Зная, что Вероника умеет плавать лишь топориком, резким рывком подтолкнул её, уже начавшую захлёбываться, к ближайшему камню. Сам же, не имея за спиной никакой опоры, оказался под водой. Вынырнув на поверхность, немного успокоился. Ей удалось ухватиться за небольшой выступ, и сейчас она благополучно взбиралась на булыжник.

- Максим! – крикнула Ника, оказавшись вне опасности. Пригнулась на коленях и вытянула мне руку. – Давай сюда, держись!

Сделав пару гребков, я ухватился за её тоненькую ручку. Пульсирующая болью нога не давала подняться, было очень больно. Вероника, скрипя зубами, тянула меня к себе наверх, уже впившись в кожу ногтями. Пыхтя и стоная от натуги, она смогла приподнять своего спасителя, что бы тот уцепился за выступ. Дальше было проще и вскоре мы лежали на большом широком камне.

- Ты цела? – прохрипел я.

- Да – ответила Ника, тяжело дыша – Что с твоей ногой? – девушка поднялась, устремив взгляд на ранение.

- Ударил сильно, ничего заживёт до свадьбы.

- Сильно болит? – её пальчики тихонько надавили на повреждённое место, от чего у меня изо рта вырвался полный боли крик. Вероника отдёрнула руку. – Прости. Кажется это перелом.

- Подожди… сейчас отпустит, сам… ух, что б его… - миллиарды нервных окончаний вновь отправили в мозг болевой сигнал.

- Лежи, не двигайся. Нужно наложить шину. Я скоро вернусь.

- Стой! – остановил я её и тут же поплатился за резкое движение новой порцией боли – Будь осторожнее – продолжил уже сквозь болезненный спазм.

- Буду. Теперь моя очередь быть спасателем – улыбнулась Ника, заплетая мокрые волосы в хвост.

Она вплотную приблизилась к земляной стене и осторожно зашла в воду, сразу провалившись по пояс. На мгновение девушка замерла, затем медленно двинулась вдоль нависшего обрыва, стараясь прижиматься к нему как можно ближе. Глубина постоянно менялась, то доходя ей до груди, то едва доставая до колен. Вскоре она добралась до места, где обрыв позволял выбраться на сушу, и, взобравшись на него, скрылась из виду. Наблюдая за ней, я опасался, что моя возлюбленная сделает неверный шаг и уйдёт под воду с головой, или, что сверху случится новый оползень и похоронит под собой хрупкое девчачье тело. Но девушка осторожными плавными движениями успешно преодолела опасный участок, и я остался в одиночестве.

Слегка приподнявшись, я скользнул взглядом по ранению. Увиденное повергло в отчаяние. Нога распухла, став вдвое толще, против нормальных размеров. Даже если Веронике удастся подлатать своего парня, как нам потом выбираться отсюда? С переломом шансы на успех стремятся к нулю, а небольшой худенькой девчонке ни за что не дотащить юношу вроде меня. Слишком далеко и высоко потом взбираться. Хорошо ещё, сам перелом закрытый, что вселяет слабую надежду. В голове созрела одна мысль, но для её реализации нужно дождаться Нику.

Её не было уже слишком долго, и я начал волноваться, как бы чего не случилось. Ожидание сводило с ума, рисуя страшные картины, проваливающейся Вероники в глубокую яму, или её встречи с хищниками. Раззадорившееся воображение подталкивало сознание к паническому состоянию и требовалось не дюжего волевого усилия, что бы сохранить трезвость мышления. Масла, в постепенно разгоравшееся пламя паники, подливали, стремительно темнеющие сумерки и не весть откуда взявшиеся тучи. Ещё минут десять, и ночь вступит в свои права.

Начинало холодать. После купания в ледяной воде стало холодно, на теле проступила гусиная кожа, которую я пытался растирать, что бы хоть немного согреться. Нахождение возле озера тоже давало о себе знать, от воды веяло сырой прохладой и на эту самую влажную сырость слетались комары. Их укусы жутко зудели, невыносимо болела нога, саднили царапины, оставленные Никой в остервенелом спасении. Меня уже потряхивало от холодных потоков, поднявшегося ветра, который приносил морось с водопада. Истязаемый скверными мыслями, замёрзший, весь покусанный насекомыми, мокрый, без единого шанса обсохнуть, я напряжённо ждал возвращения моей Вероники. И дождался.

Уже совсем стемнело, а меня самого одолела беспокойная дрёма, когда со стороны, куда она ушла, послышался всплеск. От неожиданности я дёрнулся и поморщился от болевого укола. Вода продолжала волноваться, но как только не пытался вглядеться, так и не смог разглядеть приближение Ники.

- Макс – позвала девушка.

- Я здесь. Почему так долго? Я места себе не нахожу! – пожалуй через чур резко откликнулся я.

- Пришлось много обходить и стемнело быстро, рюкзак искала едва ли не на ощупь – оправдалась Ника – Извини, что заставила ждать.

- Нет, ты прости. Просто очень за тебя переживал.

Она подобралась ко мне и обняла, прижав мою голову к своей груди.

- Со мной всё в порядке, сейчас наложим тебе шину и попробуем выбраться.

- Тебе не вытянуть меня…

- Я смогу! – перебила Вероника – Нужно попробовать, я не оставлю тебя здесь!

- Послушай! Сейчас ты наложишь шину и выберешься на берег тем же путём, а я отправлюсь вплавь к месту, где начинается ближайшая из рек, там мне удастся выбраться.

- Поплывёшь со сломанной ногой!? – ужаснулась девушка. – Но до туда далеко и темно уже. Вокруг, ни чего видно, как ты будешь ориентироваться?

- По памяти. Я знаю это озеро, как свои пять пальцев – слукавил я.

- Максим – всхлипнула Вероника – Я не смогу без тебя.

- Ну что ты девочка моя? Я же ни разу тебя не подводил, верь мне и у нас всё получится.

Она ещё раз обняла меня, крепко поцеловала и произнесла:

- Буду ждать тебя там.

Довольно сноровисто Ника наложила мне шину, состоящую из двух относительно ровных палок и лямок рюкзака, которые юная медсестра, довольно удачно закрепила имевшимися на них креплениями. Я очень удивился, как легко ей это удалось, да ещё в такой темноте. Видимо занятия по оказанию первой помощи не прошли для неё даром. Пока она возилась с переломом, заставляя моё лицо гримасничать от боли, водопад тем временем продолжал свое мерное низвержение в пучины чернильного озера. Звуки его отражались от крутых берегов и порождали мощное эхо, которое заглушало мои стоны. После всех манипуляций моё рыжее солнышко ещё раз поцеловала своего пациента, затем, наконец, отпустила меня и отправилась обратно на берег. Я же, как можно аккуратнее погрузился в воду, от чего зубы начали отбивать нестройную дробь. Сделал глубокий вдох, оттолкнулся от валуна здоровой ногой и поплыл на спине, выбрав примерное направление. В ледяных водах озера сломанную ногу приятно холодило, мне не составляло труда сохранять её в покое при мерном плавании, поэтому держаться на поверхности оказалось куда легче, чем предполагал. Правда, не получалось расслабиться из-за сковывающего холода. Главное, что бы мышцы ни свело судорогами, а остальное ерунда.

Можно, конечно было отправить Веронику за помощью, но не было уверенности, что она запомнила дорогу, с ориентированием на местности у неё были проблемы. И к тому же, какую-то часть пути я закрывал ей глаза, а сейчас ночь, так что этот вариант отметался сразу. Сама Вероника, скорее всего, тоже так думала, от того и не предлагала подобную идею. Сейчас главное выбраться из озера, затем преодолеть хоть какую-нибудь часть пути, а там глядишь смогу ей объяснить, как вернуться обратно и привести помощь.

По ощущениям я уже должен был доплыть, однако спина не чувствовала кувшинок. Уж не промахнулся ли? Хотя не должен. Самым верным ориентиром был шум водопада. Слушая, где он находится, я, относительно него, представлял себе нужное направление. Хотя гулкое эхо и затрудняло действовать таким методом, оно не могло так сильно исказить, проложенный курс. По всем прикидкам мне уже пора плыть поверх речных растений. Паника снова потянула свои щупальца к сознанию, грозящая уничтожить единственный верный план.

- Макс ты где!? – услышал я где-то в стороне Вероникин голос. Выходило, что всё-таки промахнулся, но не на много. Отвечать не стал, полностью сосредоточившись на корректировке направления – Мааааксииим!!! – эхо её голоса несколько раз прокатилось над озером, сливаясь с эхом водопада.

- Ника я рядом! Крикни ещё, что-нибудь! – нужно было окончательно убедиться в правильности нового курса.

- Я люблю тебя! – донеслось до меня и эти слова породили глубоко внутри небывалый всплеск, который открыл во мне второе дыхание. Спустя пару минут меня начали обступать кувшинки, приятно скользя по затылку.

Вскоре я почувствовал, как нежные руки подхватили ослабевшее тело, и Вероника помогла своему парню выбраться на берег. Не успел я толком прийти в себя, как на лицо обрушился град поцелуев. Холодные губки раз за разом касались щёк, лба, носа и моих собственных губ.

- Не пугай так больше – сказала она, роняя на меня горячие слёзы – Я думала, что ты утонул.

- Я же говорил, верь мне – дрожа всем телом, сказал я.

- И я верила, и сейчас верю и буду верить дальше – говорила она, прильнув вплотную, пытаясь передать остатки своего тепла мне.

Не много отдохнув, я попросил Веронику поискать какую-нибудь палку, которая заменила бы костыль. Таковая нашлась почти сразу. И вот, опёршись на Нику и совсем не удобную импровизацию костыля, я сделал первый неуверенный шаг. Получилось довольно коряво и неуклюже, но чем дальше мы продвигались, тем сноровистее становилось наше медленное ковыляние. Путь оказался очень тяжёлым. Двигаться в кромешной теме, по неровной почве, с постоянно цеплявшейся за траву палкой, было невероятно трудно и неудобно. Приходилось часто останавливаться на отдых из-за впивавшегося в подмышку костыля. Даже материал рюкзака, заблаговременно натянутый на его верхушку слабо смягчал остроту оного.

Как бы там не было, но нам удалось добраться до возвышенности, где происходил наш пикник и уже оттуда путь стал легче. Только я подумал, что самое плохое позади, как вдруг вдали раздался грохот грома, и редкие капельки дождя начали окроплять землю. К этому моменту мы уже порядком вымотались и не удостоили внимания такого мелкого неудобства, как лёгкий летний дождик. Он же в свою очередь, словно обидевшись на подобное безразличие, набирал силу и совсем скоро щедро поливал нас крупными каплями, которые под действием ураганных порывов ветра, хлестали по лицу. Молния, сквозь толстые кроны деревьев, на мгновение освещала тропинку. Так что, по крайней мере, сбиться с пути нам не грозило. Ужасно раздражал, следовавший за ней гром. Удары его были столь сильны, что казалось, будто сама земля вздрагивает под ногами. Позже усилился ветер, он уже перестал быть порывистым и набрал мощь, которая беспощадно неслась сквозь лес, заставляя его жалобно скрипеть и сбрасывать с себя хвойные иголки, а где-то даже ломались ветви или вовсе целые стволы молодых деревьев.

Противиться настолько разбушевавшейся стихии, оказалось выше наших сил. Ветер норовил сбить с ног двух продрогших путников, посему мы укрылись за толстой вековой сосной, ветви которой заботливо укрывали от хлеставшего дождя, хотя и не полностью. Я кое-как присел возле мощного ствола и облокотился на него спиной. Ника умастилась рядом, обхватив себя руками, пытаясь унять не прекращающуюся дрожь. Моё же состояние оставляло желать лучшего. Тело прошиб озноб и начало потряхивать, пульсирующая боль сверлила, поплывшее сознание. С каждой минутой силы оставляли меня, пока не понял, что дальше идти уже не смогу.

- Ника ты помнишь обратную дорогу? – спросил я.

- Примерно, сейчас очень трудно разобраться – ответила она, не задумываясь. Затем настороженно поинтересовалась – А почему ты спрашиваешь?

- Я не смогу идти дальше, сил больше нет.

- Ещё как сможешь, ты же сильный, не сгибаемый, ты моё крепкое мужское плечо. Мне не добраться одной.

- Придётся – слово прозвучало совсем слабо, и я откинул, вдруг потяжелевшую голову.

- Макс? – насторожилась Вероника и потрогала мой лоб – Да ты весь горишь! У тебя температура! Ты слышишь меня? – девушка схватила меня за плечо и легонько тряхнула.

- Да – прозвучал сиплый ответ. Я собрал остатки сил и проговорил – Тебе нужно идти. Главное не сбивайся с тропы, как только выйдешь из леса сразу поворачивай налево и иди, пока не выйдешь на дорогу, затем поворачиваешь вправо, идёшь вдоль неё, там уже будет центральный въезд. Сообщи, что я в сосновом бору, по дороге на водопад – конец фразы ознаменовался, вырвавшемся диким кашлем.

- Господи! – воскликнула Вероника, приложив ко рту ладони.

- Не теряй времени.

- Может попробовать вернуться тем же путём и отыскать в кустах у ограды лестницу?

- Не получится, только зря потратишь время.

- Хорошо любимый – Ника утёрла лицо от капель – Я всё сделаю, только держись – больше она не плакала, поняла наконец, что сейчас всё зависит от неё. Переведя дыхание, девушка вышла из под защиты дерева и устремилась в сторону лагеря, а я в этот момент лишился сознания.

Очнулся уже в госпитале с гипсом на ноге и возвышавшейся рядом капельницей. В палате, кроме меня ни кого не было. Понимание происходящего осознавалось, как-то туго и медленно. Кости ломило, будто их выворачивало наизнанку, тело одолевала слабость, и болело, словно я попал под товарный состав. Перед глазами плыли круги, которые, впрочем, быстро прошли, и взору открылось стерильно-белое убранство больничного помещения. Судя по количеству коечных мест, палата была рассчитана на четверых человек. Три кровати, без какого-либо пастельного белья, сиротливо стояли в безмолвном ожидании своих пациентов. Комнату заливал солнечный свет, и царившая вокруг тишина навевала заунывную тоску, как будто все решили меня покинуть, занятые более важными делами, нежели возня с больным.

Неожиданно нахлынули воспоминания произошедшего на водопаде. Ника! Как она? Добралась ли до лагеря? Глупый вопрос. Если я сейчас в госпитале, значит,добралась и смогла объяснить, как найти меня. Другое дело, в каком состояние она сейчас пребывает. Здорова ли? Целы ли руки, ноги, голова? Беспокойство о любимом человеке навалилось непосильным грузом психологического давления, заставляя забыть о своём самочувствии. Ритм сердца участился, под сдавливающим прессом переживания. Необходимо узнать всё ли с ней в порядке, иначе не успокоить, взвинченные нервы, не расслабить напрягшееся пружиной тело и не унять, метавшуюся внутри душу.

- Эй! Есть там кто!? – ответом была всё та же мёртвая тишина – Да что б вас! Кто-нибудь зайдите в палату! Ээээй!! – закричал я.

Дверь открылась и в помещение забежала, перепуганная медсестра. Лицо, покрытое веснушками, с широко раскрытыми глазами и ртом тупо уставилось на меня.

- Что случилось? – выпалила она.

- У вас лежит Вероника Зорина? Рыжая, не высокая девушка, ей двенадцать лет…

- Тише, тише! – медсестра подняла перед собой руки, подойдя к моей кровати – Да, у нас проходит лечение такая пациентка – прежде, чем я успел спросить дальше, она предвосхитила следующий вопрос – С ней всё хорошо, не большая простуда, но девочка уже идёт на поправку. Она всё время спрашивает о тебе. Подожди немного, скоро вы сможете увидеться.

- Слава богу – выдохнул я – Спасибо вам – продолжил уже с диким кашлем.

- А вот тебе прописан строгий постельный режим. У тебя закрытый перелом и подозрение на воспаление лёгких, так что лежи и дожидайся врача, обход будет через полтора часа. Тебе что-нибудь нужно?

- Воды, пожалуйста – только сейчас пришло осознание, как же всё пересохло во рту. Да ещё этот кашель раздирал горло изнутри. Кивнув, медсестра вышла и вернулась через минуту с полным воды графином и гранёным стаканом, после чего поставила всё это на прикроватную тумбочку.

- Если что понадобиться, то я всегда рядом – заботливо проговорила медицинский работник, и, подмигнув, прикрыла за собой дверь.

Вероника цела и почти здорова. Облегчение снизошло на меня приятным обволакивающим теплом, от которого я быстро уснул, даже не притронувшись к воде.

Проснувшись, увидел перед собой её. Со мной случилось дежавю. Всё это уже было, причём не так уж давно. Я лежу на кровати, а она смотрит на меня обеспокоенным, благодарным взглядом. Посмотрел в эти бездонные карие глаза и как в прошлый раз электрический разряд поразил всё тело, выставляя напоказ вулканы взорвавшихся мурашек. Моё нутро перевернулось, и душа восторжествовала немой песнью пылающей любви. Возникло чувство, будто я снова влюбился в эту рыжую, хрупкую, такую милую, невероятно красивую, прекрасную, нежную и бесконечно чувственную девушку.

- Живой – произнесла она ангельским голоском, прямо как тогда. Я наслаждался этим изливающимся из неё звуковым эфиром, впитывая его весь без остатка – Как ты?

- Терпимо. Думаю, скоро поправлюсь.

- Елена Николаевна сказала, что у тебя подозрение на пневмонию – обеспокоилась Вероника – Это я виновата – на прекрасных, невинных глазах набухли слёзы. Как же всё-таки эти девчонки ранимы, особенно моя Ника.

- Ну, конечно же нет – поспешил я её успокоить – Это ведь я повёл тебя к водопаду, я не уследил за тобой, на мне и вина.

- Ты не понимаешь – слёзы оставили на щеках влажные дорожки – Я услышала, как подо мной обваливается земля, почувствовала это, но почему-то не сразу обратила внимание… А теперь ты весь израненный лежишь здесь, а я всего лишь отделалась легкой простудой и парой синяков. Опять ты пострадал из-за моей глупости.

- Не вини себя, ты в тот момент находилась под сильным впечатлением. Надо было начать с мест попроще. Да и неважно уже всё это. Главное мы оба целы, а со мной уже ни чего не случится. Поправлюсь. Куда ж я от тебя теперь денусь? – моё лицо расплылось в довольной улыбке.

- Это точно, теперь ты мой на веки вечные – ответная улыбка озарила её милое личико. Она взяла меня за руку, и, смотря прямо в глаза, с серьёзным тоном в голосе продолжила – Ты мой ангел хранитель. Очень тебя люблю.

- Моё сердце всегда будет принадлежать тебе, и пока я рядом, то не позволю, что бы с тобой, что-нибудь случилось. Ты под моей защитой, знай об этом каждый миг своей жизни – после сказанного мы поцеловались так, как никогда ещё не делали этого: с жаром, со всей возможной пылкостью и нежностью, нашедших себя половинок единого целого. Именно тогда мы осознали, как сильно любим друг друга, буквально растворяясь во всей этой неге любовного бытия.

Потом пришёл местный врач, он досконально осмотрел и опросил меня на предмет недомоганий, болей и всего прочего. Сделали рентген лёгких и убедились, что с ними полный порядок. После выздоровления Вероника попросила, что бы её ни отправляли обратно в лагерь, а оставили здесь рядом со мной. Всё равно я лежал в палате один.Так мне будет веселей и ей спокойнее, и всё равно скоро должны были приехать наши родители. Этого события мы боялись больше всего. Как ни странно, но Нике пошли на встречу и позволили остаться. Весь остаток дня мы провели за увлекательными беседами, и, конечно же, обсуждением нашего захватывающего приключения. На следующее утро приехали родители и устроили нам нагоняй. Мы, понуро опустив головы, выслушали сердитые, но мудрые нотации старшего поколения. Затем они похвалили нас обоих, что не растерялись в экстремальной ситуации, не поддались паники, а смогли помочь друг другу. Помню, как отец Вероники смерил меня своим строгим, тяжёлым взглядом, от которого, я думал, меня расплющит. Однако искалеченный юнец выдержал это суровое испытание и был вознаграждён крепким, полным благодарности мужским рукопожатием. Все четверо были очень удивлены: во-первых, из-за такой глупости, как несанкционированное покидание лагеря, ведь в зарегистрированном плане походов этот водопад тоже числился. Но мне-то хотелось устроить романтическое свидание, лично удивить свою любимую, проявить себя умелым следопытом, вырасти в глазах девушки ещё больше. Во-вторых, что нам удалось сохранить хладнокровие и суметь держать ситуацию хотя бы под каким-то контролем. Очень они удивились Вероникиным способностям оказания первой помощи и моей богатырской выносливости. Моя мама в тот день пошутила, что мы стоим друг друга, как два сапога обувь.

А потом они забрали мою Веронику с собой, а мне пришлось остаться в том госпитале одному, до выздоровления. Это было для нас таким наказанием, что бы в следующий раз думали, прежде чем делать глупости. Ника не хотела возвращаться в лагерь и изъявила желание остаться со мной, но ей не позволили и решили увезти домой. Меня не решились транспортировать со сломанной ногой, поэтому пришлось тухнуть там целых полтора бесконечных месяца в дали от моей единственной и неповторимой рыжеволосой девушки.

Глава 3 Драка

Так наши сердца переплелись окончательно и стали биться в унисон друг друга. Тяжело смотреть на неё и вспоминать наше самое счастливое время, осознавая, что подобное больше не повториться. Нет! Нет! Что вы! Не уходите! Вы мне совершенно не мешаете. Смотреть на неё и молчать на много тяжелее. С вами мне спокойнее, не так глушат тяжкие мысли. Сейчас закурю и продолжу дальше.

А дальше мы жили, учились, отдыхали, праздновали дни рождения и прочие праздники, наслаждаясь каждой, проведённой вместе минутой. На следующее лето снова поехали в тот лагерь, где я, не смотря на предыдущую неудачу, всё же показал все остальные великолепные места. Вновь ходили на водопад, на этот раз без приключений. В самом лагере про нас ходили легенды, о том, как мы сбежали от безобразного чудовища, живущего в том озере у водопада. Были и другие байки связанные с нами, но больше всего удивлялись нашим крепким отношениям и невероятному взаимопониманию и в итоге мы оставили жирный след в истории лагеря, как неразделимые влюблённые. И чем больше проводили там времени, тем ярче и богаче слагалась наша легенда. Из года в год мы вновь и вновь доказывали крепость наших взаимоотношений. Но, к сожалению, не всегда это была хорошая и позитивная история. В последний наш период там случились события, из-за которых наша, казалось не рушимая любовь, едва не разлетелась в пух и прах.

Мы как раз переживали период, когда юноши начинают по-взрослому интересоваться девушками.Вероника в этом плане превосходила все ожидания. Её фигура приобрела соблазнительные изгибы выступающих контуров. Взгляд всё чаще падал на окрепшую, налившуюся грудь, тоненькую, словно выточенную мастером талию, изящные лодыжки и ровные худенькие ножки, плавно переходившие в более волнительные, скрытые одеждой, потаённые места. Теперь, помимо нежности и умиления, она вызывала во мне чувства порочные, совсем непристойные, которые выказывать публично в обществе являлось дурным тоном, даже более чем дурным, совсем неправильным и аморальным. И оставаясь с ней наедине, меня одолевало жуткое стеснение, непонятно откуда возникало волнение, приводящее в дикий трепет. И сама Ника тоже начала смотреть на меня уже совсем с другим интересом. Я возмужал, став шире в плечах, на теле появился мужественный рельеф, окрепли мышцы, одним словом, становился похожим на настоящего мужчину. Парой, кто-нибудь из нас замечал, устремлённый на него или неё плотоядный взгляд. Жертва этого самого взгляда, словно чувствовала вперившийся в неё или него взор и тут же перехватывала его, от чего наблюдавший сконфуженно отводил свой взгляд в сторону, делая вид, что просто о чём-то задумался. Мы оба прекрасно замечали это, но, тем не менее, делали вид, будто, ни чего не происходит, продолжая играть в тайные гляделки. Не удивительно, что именно с этим периодом нашей жизни связана та драматическая история.

Это была ещё одна поездка в лагерь. Наконец-то закончилась надоедливая, выжимавшая все соки из молодого организма, опостылевшая школа. Теперь разрешалось расслабиться и вдохнуть воздух долгожданной свободы. Снова мы увидимся со старыми друзьями, учудим какой-нибудь розыгрыш, опять будут проводиться спиритические сеансы с вызовом пиковых дам, гномов матершинников и прочей фантастической нечисти. В очередной раз мы с Вероникой ускользнём из лагеря, что бы уйти на водопад или любое другое место, куда пожелают наши безмятежные души. Предстояла новая, наполненная весёлым задором, уходящей подростковой беспечности, смена. Правда началась она не совсем хорошо.

По приезде, всех как обычно разбили по отрядам, и бьющая неуёмной энергией организованная толпа начала разбредаться по корпусам, под неусыпным контролем воспитателей и вожатых. Оказавшись на новом месте, я получил постельное бельё и вместе с приятелями наперегонки побежал занимать лучшие кровати. Сопровождался этот спринт колкими подначками, слегка грубоватыми толчками и конечно всяческими попытками задержать соперника любым возможным способом. После бега на выживание, мы наконец-то заняли желаемые места. Кому-то повезло больше, кому-то меньше в зависимости от того, насколько тот или иной смог опередить остальных. Но в этот раз заселение прошло очень даже мирно, а не как в прошлый раз, когда такая вот, казалось бы безобидная забава, переросла в драку между парнями.

Обустроившись, я традиционно отправился в женский корпус проведать свою Веронику. Ещё на подходе услышал дикие девчачьи крики. Со стороны это походило, на то, что в курятник неожиданно нагрянула лиса. Не смотря на столь забавную мысль, всё же поторопился, опасаясь за свою возлюбленную. Внутри перед одной из палат собралась целая визжащая толпа. Я поспешил протиснуться сквозь девичье столпотворение, стараясь как можно деликатнее прокладывать себе путь.

- Максим здесь! – послышалось откуда-то со стороны.

- Ну, сейчас начнётся! – подхватил кто-то.

Выйдя на передние ряды, оторопел от увиденного. Среди разбросанного белья, вцепившись друг другу в волосы, дрались две девушки, одной из которых была Ника. По разным от них сторонам стояли в отдалении их соседки, напряжённо наблюдая за поединком и боясь вмешиваться в это жестокое противостояние. Остальные тоже старались держаться на расстоянии, иногда выкрикивая какие-то советы или грубости в отношении Вероникиной оппонентки. Это было по-настоящему жестокое сражение. Ника крепко держала соперницу за волосы, стараясь наносить удары по голове и лицу, та же в свою очередь тоже одной рукой дёргала за волосы противницу, а другой пыталась отразить сыпавшийся на неё град ударов. Обе истошно вопили, выкрикивая в пылу схватки что-то непонятное. Вне всякого сомнения, Вероника одерживала уверенную победу, но вдруг черноволосая соперница резко толкнула мою девушку, метя головой куда-то в область груди, и обе налетели на стоявшую, рядом кровать. Та жалобно скрипнула и дерущиеся кувыркнулись через неё, продолжая, словно дикие кошки кричать, дёргать волосы и дубасить друг друга. Толпа, не ожидавшая такого развития событий, волнительно ахнула. Вероника оказалась под своей соперницей, и теперь преимущество оказалось не на её стороне. Чёрноволосая почувствовав перемену в лидерстве начала активно наносить удары, а моя бедная девочка тщетно пыталась закрываться от них.

Опомнившись, я поспешил вмешаться. Но не успел сделать шага и даже подать звука, как вдруг Ника взбрыкнула, под налегавшей девушкой и та, потеряв равновесие, чуть отстранилась, уцепившись рукой за кровать. В этот момент рыжеволосая воительница, насколько позволял размах, влепила сжавшимся от ярости кулаком по носу оппонентки. Голова с чёрными, как смоль волосами дёрнулась назад, брызнула алая кровь. Толпа взорвалась ультразвуковым взвизгом. Ника, даже не думая останавливаться, скинула её с себя и начала добивать. Та уже не сопротивлялась, свернувшись в позу эмбриона, прикрывая голову руками. Откуда у моей нежной, милой, с виду хрупкой девушки столько жестокости и прыти?

Пора было прекращать это безумие. Я поспешил к Веронике и кое-как оттащил её от недвижимо лежащей, истекающей кровью девушки. Ника, совершенно обезумев от ярости, ни как не желала успокаиваться и всё порывалась, как следует проучить, ненавистную ей соперницу. Она громко кричала, обещая устроить этой, как выразилась она, дряни, весёлую жизнь. Не малых усилий стоило мне вывести свою девушку сквозь расступившуюся толпу, которая одаривала её бурей оваций и всячески поощряла за громкую победу. Как вообще такое могло случиться? Где воспитатели? Бог с ними с вожатыми, те сами ещё дети, но ответственные взрослые всегда должны находиться где-то поблизости, а здесь такие вопли звучали на всю округу, что не услышать их мог только глухой.

Отбросив все ненужные мысли, я вывел чуть остывшую Веронику на улицу, где мы скрылись за высокими кустами облепихи.

- Что произошло? За что ты её так? – пребывал я в недоумении.

- Слишком много на себя берёт стерва. – зло бросила Ника, приводя в порядок взлохмаченные волосы. Раскрасневшаяся, расцарапанная, вся растрёпанная со злобным взглядом она была, как-то особенно прекрасна. Ей, с ярко-рыжим цветом волос, шёл этот свирепый вид дикой амазонки, и я невольно улыбнулся сему факту.

- А ты чего улыбаешься? – подозрительный взгляд упёрся прямо мне в глаза.

- Ни чего – продолжая улыбаться, ответил я – Никогда бы не подумал, что ты способна на такое.

- Я и сама в шоке. Не думала, что бывают такие… Ладно, забудь.

- Так ты объяснишь в чём сыр бор?

- Не важно. Главное, что эта дрянь усвоила урок. Очень на это надеюсь.

Приведя себя в более, менее человеческий порядок она направилась к умывальникам. Я направился следом, что бы убедиться, что она больше ни кого не тронет. Здесь сохранились ещё старые совдеповские умывальники, ледяные струи которых могли вернуть в чувство любого человека, в каком бы состоянии он не находился. Вероника блаженно застонала, подставив исцарапанное лицо под одну из таких струй. Пока она умывалась, мне захотелось по естественным надобностям и пришлось на время отойти. Уверенный, что всё плохое позади я даже представить не мог, насколько сильно ошибался. Возвращаясь назад, услышал грубый юношеский голос:

- Ах ты коза! Чё, совсем берега попутала!?

Не веря своим ушам, сорвался бегом назад к умывальникам и увидел нависающую над моей маленькой хрупкой девочкой тушу высокого полного парня. Рядом с ним стоял ещё один, щуплый, чуть ниже первого и противно смеющийся. Толстый юноша прижал Веронику к дереву, схватившись за её предплечья, и что-то говорил. Она же пыталась вырваться из стальной хватки обидчика, отвернув лицо от жирного оскала.

- Максим! – прозвучал девичий крик отчаяния.

- Слышь ты! Кабан! – крикнул я – А ну отпустил её!

Стоявший в стороне дистрофик, перестал смеяться и притих, сразу сделавшись меньше. А вот толстый посмотрел в мою сторону, не спеша выпускать жертву из своих грязных лап.

- А то, что будет? – ответил он, как можно басистее.

Праведный гнев обуял меня с ног до головы. Этот здоровый кабан осмелился обидеть мою любовь, этот маленький рыжий лучик, являвшийся для меня смыслом всей жизни. Зря он так поступил. Потому, что за неё я был готов не то, что убивать и рвать глотки, а был готов испепелять, уничтожать, изживать с белого света! Разрывать на куски! Ломать! Выдёргивать души из тел и проклинать их! Он выбрал не ту девушку.

С диким рёвом я бросился ему на встречу. Тот, отшвырнув девушку прочь, приготовился встретить меня всем весом своей туши. Однако, прямо перед ним я резко остановился и сделал вид, будто собираюсь ударить его ногой в пах. Руки соперника сами собой, опустились вниз, в попытке защитить столь важный орган, тем самым оголив своё наглое рыло. Нога резко опустилась на землю, и, вложив весь свой вес в стремительный взмах кулаком, ударил по этой тупой физиономии. От удара соперник противно клацнул зубами и рухнул на землю. А его дружка к этому моменту уже след остыл.

Плюнув на распластавшееся тело, я поспешил на помощь к Веронике. Бедняжка ударилась головой о выступавший из земли камень и теперь сидела, прижав ладони к саднящему месту.

- Ника! Ты как? – я попытался осмотреть рану, но она не позволяла, и лишь беззвучно плакала от не опускавшей боли – Тебе нужно в санчасть. Вставай потихоньку – мои руки подхватили её и подняли на ноги. Так, продолжая держаться за ранение, она брела рядом со мной, не обращая ни на что внимания.

Бедная моя Ника. Не успела толком расположиться, а уже подралась с соседкой, получив от нее, пускай небольших, но тумаков. Только привела себя в порядок и вот уже к ней пристал какой-то урод, из-за чего сильно повредила голову. Моё сердце разрывалась, стоило мне глянуть в это заплаканное несчастное, искажённое гримасой боли, личико. Внутри всё сжималось и одновременно кипело, от того, что не смог вовремя защитить возлюбленную. Вот за что с ней произошли эти злоключения? Ведь она же никогда ни кого не трогала, не способна была обидеть даже мухи. И более чем уверен, ту драку начала не она. Ну не как не могла эта хрупкая невинная девушка затеять нечто подобное. Ладно, с этим будем разбираться позже, сейчас главное здоровье Вероники.

В санчасти медработник ахнула, увидев потрёпанную рыжую девушку. К великому моему облегчению головная травма оказалась без последствий, лишь огромная шишка образовалась на месте удара. Обработав все царапины и ссадины, медик дала ей таблетку, после чего, отведя меня в сторону, устроила допрос с пристрастиями, что и как произошло. Я не стал ни чего рассказывать, сославшись на то, что и без того скоро весь лагерь будет трепаться о случившемся. Так и не добившись от нас внятных объяснений, она отпустила двух авантюристов, наверняка намериваясь после нашего ухода всё сообщить воспитателю Вероники. Однако стоило нам выйти из санчасти, как мы едва не столкнулись с этой самой воспитательницей, рядом с которой была избитая черноволосая девушка.

- Зорина это как понимать!? – вспылила Алла Егоровна, увидев Нику – Что за безобразие ты устроила!? – Вероника, только набрала воздух для ответа, но я перебил её.

- Действительно! Что за безобразие происходит у вас в отряде? Девочки лупят друг друга, а воспитатель пропадает неизвестно где.

- А ты молчи Воробьёв! Не тебя спрашивала! – огрызнулась Алла Егоровна.

- Молчать будете вы, когда директор перед всем лагерем отчитает вас за халатное отношение к своим обязанностям. – во как завернул, даже сам не ожидал, что так получится. Алла Егоровна опешила от такого заявления и не сразу нашлась что ответить. Потом уже спокойнее обратилась к моей девушке.

- Ну, вот что между вами произошло?

- А вы её спросите. – Ника бросила испепеляющий взгляд на пострадавшую, та лишь отвернулась в сторону. Её, кстати, я ни разу не видел у нас. Видимо новенькая. На внешность она была очень ничего, даже с распухшим носом красота не оставляла это прелестное лицо. Бездонная чернота волос придавала ей какие-то готические нотки, а вот атрибутам женского достоинства могла дать фору даже моей Веронике. Ярко выделяющийся бюст привлекал к себе внимание, худое стройное тело, длинные ноги, округлые прелести тыла: всё это было словно сошедшим с экрана телевизора, какой-нибудь популярной звезды. Весёлый же выдался у неё первый день, ни чего не скажешь. Но это лишь сыграет ей на руку. В купе с её привлекательностью и аппетитностью все юноши начнут жалеть, бедную девушку и той не составит труда воспользоваться этим. Так мне думалось.

- И эта туда же – фыркнула Алла Егоровна – И что мне с вами делать?

- Это он! – послышался басистый крик со стороны. Все обернулись в ту сторону. К нам шли высокая статная женщина, обладательница эталонной фигуры, пышной светлой причёски, хорошо уложенных волос и тот самый полный парень вместе со своим щуплым товарищем. Толстяк указывал на меня и продолжал причитать: - Это он! Он! - под его глазом багровел огромный синяк.

- Что ты себе позволяешь? – подойдя к нам, обратилась женщина ко мне – За что ты ударил этого мальчика? – ни чего себя мальчика нашла! Однако, не смотря ни кипевшую злобу, я сохранил спокойствие.

- Я смотрю, Виолетта Степановна, у вас в отряде считается нормой мальчикам, особенно таким крупным, обижать маленьких девочек.

- Не тебе, сопляк, судить о том, что у меня допускается, а что нет. Мне прекрасно известно, как она дразнила Васю.

- Чтооо!? – взорвалась Ника. – Да это она его подослала! – она указала на черноволосую девушку – Решила отомстить тварь! Да только выкуси! – та, опасаясь Вероникиного гнева, сделала шаг назад и продолжала напряжённо молчать, нервно водя глазами из стороны в сторону.

- Стоп! – вступила в дискуссию Алла Егоровна. – Когда же она, по-твоему, успела подговорить его?

- Мне откуда знать? Да только этот верзила так и сказал мне, когда прижал к дереву, мол, привет тебе от Светочки.

- Неправда! – подал голос, молчавший до этого дистрофик. – Я слышал, как ты обзывала его жиртрестом и прочими гадостями!

- Ты вообще молчи! – дёрнулся я в его сторону, тот сразу же спрятался за Виолетту Степановну. – Ни кто никогда не поверит, что бы Ника кого-то унижала! – мой взгляд с надеждой обратился к Алле Егоровне.

- Действительно, поддержала она меня – Ни разу я ни от кого не слышала чего-то плохого об этой девушке. Отзывы о ней всегда были положительные, даже не смотря на все ваши проказы – она посмотрела на меня – Однако учинённая драка говорит не в её пользу.

- Вот-вот Алла Егоровна. Не зря говорят: в тихом омуте черти водятся – отреагировала Виолетта Степановна.

- Да вы же не знаете всей правды! - моему негодованию не было предела - Как можно осуждать человека, не выяснив все подробности случившегося!? Вы! Мудрые взрослые люди, на которых мы должны ровняться, ведёте себя хуже детей!

- Закройка ты свой рот – проговорила Виолетта Степановна – Будь ты в моём отряде, то не вылезал бы с дежурств.

- Будь я в вашем отряде, вы бы не были моим воспитателем – парировал я.

- Дерзите молодой человек? – она с холодным спокойствием бросила на меня свой ледяной взгляд – Смотри, как бы потом не пожалеть об этом.

- Давайте все успокоимся, и не будем доводить ситуацию до критической точки – проговорила Алла Егоровна – Пусть Маргарита Михайловна осмотрит детей, а потом мы сами всё решим, не поднимая лишнего шума – в этот момент воспитательница поднялась в моих глазах, хотя ей лишняя шумиха тоже была ни к чему.

- Что? – невозмутимое спокойствие Виолетты Степановны пошатнулось. – Вы считаете, я позволю этому наглецу остаться безнаказанным!? И эта ваша пай девочка будет продолжать унижать людей? Ну, уж нет. Я положу конец этому безобразию и сделаю всё, что бы сей случай дошёл до директора. Идёмте мальчики, Маргарите Михайловне ещё осматривать Василия. Статная воспитательница, гордо задрала голову вверх и прямо таки прошествовала в медпункт, словно бы там все только и ждали её для вручения какой-то особой награды. Два юноши, молча, поплелись за ней.

- Эх, Вася, Вася – проговорил я осуждающим тоном – И не стрёмно тебе вперёд дамы-то идти? – тот смерил меня непонимающим взглядом, затем понял, что перед ним была Света, но Виолетта Степановна оказалась неумолима и не дала возможности пропустить вперёд них девушку.

- Стерва. – еле слышно прошептала Алла Егоровна и уже в голос продолжила – И чему она может научить детей? Подставлять других?

- Вы нам верите? – спросила Вероника.

- Идите, пока, в отряд Максима. Сейчас я покажу Свету медсестре, а после вместе с ней приду к вам и там уже разберёмся, кто, кому, за что и сколько должен.

На том и порешили. Но поговорить нам так и не получилось. Каким-то непостижимым образом Виолетта Степановна успела всё рассказать директору лагеря, причём в такой искажённой форме, что мы с Вероникой получались, чуть ли не врагами народа, а Алла Егоровна нашим тайным покровителем. В кротчайшие сроки всех нас вызвали к Константину Григорьевичу, где уже ожидала своего триумфа Виолетта. Директор не стал особо разбираться кто прав, а кто виноват и первым же делом объявил Вероникиной воспитательнице выговор. Касательно нас, Виолетта Степановна настаивала привлечь полицию, но Константин Григорьевич спустил её с небес на землю, предупредив, что бы она тоже повнимательнее следила за своими подопечными, и что лично проследит за исполнением своего указа. Не ожидала она такого поворота событий и от этого её глаза вспыхнули холодным огнём ненависти. На наших глазах началось скрытое противостояние воспитателей. Было ясно, что не Алла Егоровна, ни Виолетта Степановна просто так не отпустят всё случившееся.

В столовой тогда очень не хватало посудомоек, и повара сбивались с ног, пытаясь успеть накормить всех посетителей с чистой посуды. Вот туда нас и определили в наказание. Весь остаток дня мы мыли бесконечные горы посуды, пока кожа на пальцах рук не скукожилась от переизбытка влаги. За окном было уже темно, когда Ника отложила в сторону последнюю чистую тарелку и утёрла пот со лба. Я раскидал оставшиеся столовые приборы по местам и присел за стол.

- Вот овца – устало проговорил я.

- И не говори – Вероника плюхнулась на соседний стул – как будто все разом ополчились на нас.

- Эта жирная свинья заплатит за это. Ну как так-то!? Пойти и нажаловаться воспитателю! И это при его-то габаритах!

- Интересно ему самому стыдно не было? – Нику перекосило от отвращения.

- Ладно, планы мести выстроим потом – остыл я – Так ты скажешь мне, из-за чего всё началось?

- Новенькая ни с того начала свой отдых – расправила рыжую копну волос Ника - Обидела Машу и…

- Чего? – такого сильного удивления мне ещё не доводилось испытывать – Ты сейчас говоришь про Евсееву Машу?

- Да, я тоже удивилась, что она так легко сдалась и выбежала с комнаты вся в слезах. Меня это сильно задело. Приехала сюда какая-то фифа и начала права качать, мол, теперь здесь всё будет по-другому. Она здесь царица, а остальные так себе, простая челядь. И говорила это в такой завуалированной форме, что многие, наверное, и половины не поняли. И всё же там было много желающих указать ей на своё место, но первой оказалась я. Ни кому не позволю обижать своих подруг.

- М-да уж. А как ловко ей получилось манипулировать Васей, а главное, как быстро всё случилось. Не простая это девушка. Думаю, мы скоро о ней ещё услышим.

- Пусть только попробует, что-нибудь вытворить.

- Будь с ней аккуратнее. Видишь, скольким людям досталось по её вине? А она вышла сухой из воды, да ещё в роли жертвы.

Мы ещё немного поговорили, потом пришла добрая и улыбчивая Василиса Тимофеевна, одна из поваров. Накормила нас вкуснейшими эксклюзивами и на душе чуть полегчало, от осознания, что руки наши пострадали не совсем уж зря.

Много открытий я совершил в этот день. Во-первых: никогда бы не подумал, что моя скромная, робкая девушка способна дать такой жёсткий отпор обидчикам. Во-вторых: удивился Машиному поступку. Не в её правилах было проглатывать обиду и убегать в слезах, словно какой-то плаксе. Весь мир будто перевернулся с ног на голову, разрушая установившиеся устои. В-третьих: узнал, что бывают настолько мерзкие люди, готовые на всё ради собственной цели. Про Васю я тоже слышал, но до сего момента он, особо, ни чем не отличался. Что ж, теперь все будут знать чего стоит эта насквозь прогнившая свинина.

Со временем всё пришло в норму. Вася старался не попадаться нам на глаза. Света тоже притихла и стала вести себя приличнее, извинившись перед Машей. Без Вероникиного вмешательства тут, конечно, не обошлось, хотя она и не признавалась. А вообще я был горд за неё. Ей удалось постоять за свою подругу, поставить на место выскочку и всё это без моего вмешательства. Такая храбрая девушка никогда не оставит спину своего избранника оголённой и сможет прикрыть в случае неожиданного удара. Я как-то назвал её валькирией, и это прозвище хорошо за ней прижилось. Вместе же нас называли Бони и Клайд и новые легенды поползли из уст в уста, от чего нас стали бояться и некоторые предпочитали обходить стороной. Но нам было всё равно. Пусть лучше другие думают, что мы о них подумаем. Затихла холодная вражда между Аллой Егоровной и Виолеттой Степановной, однако это было всего лишь затишьем перед бурей, ибо грядущие события ещё только набирали обороты.

Глава 4 Пожар

В один прекрасный день Веронике позвонили родители и сообщили, что у них появилась возможность вырваться в деревню к её бабушке, и решили по пути взять с собой дочку. Естественно Ника согласилась. Три года ей не доводилось там бывать, и было неразумно упускать такой случай. Весь день она пыталась сказать мне, что уедет на какое-то время, но никак не могла решиться. Я видел, как изнутри её гложет непосильный груз робости и, в конце концов, сам спросил, в чём дело. Безусловно, эта новость опечалила меня, ведь мы никогда не расставались с ней больше, чем на один день, если не брать в расчёт период, когда я лежал в госпитале со сломанной ногой. Но запретить тоже не мог. Если бы была возможность, то тоже поехал бы с ними, однако место было только одно и ни чего больше не оставалось, кроме как смириться с неизбежным. Как час страшного суда я ожидал тот день, когда моя возлюбленная покинет меня, и он настал, пугая своей неотвратимостью.

Грусть и печаль обуяли меня сразу, как только мы попрощались, но была и радость за свою половинку. Наконец-то она увидит свою бабушку, старых друзей, насладиться родными пенатами детства. Вероника и сама была огорчена, сложившейся ситуацией. Машина оказалась перегружена всевозможной бытовой техникой, в избытке скопившейся у семьи. Многие из приборов уже не использовались и почём зря занимали место, поэтому при таком удачном стечении обстоятельств было решено увезти все неиспользуемые предметы быта бабушке, что бы облегчить жизнь пожилой женщине. И пускай, она заслужила эту поездку. А я переживу, ни чего со мной не случится.

Тоска по любимой вынудила меня принять активное участие в жизни лагеря, и вскоре я стал участвовать чуть ли не во всех, проводимых мероприятиях. Помогал организовывать танцы, вызвался проводить походы по живописным местам для младших ребят, входил в судейскую коллегию спортивных состязаний, сам был участником этих весёлых стартов, а когда делать становилось совсем нечего, подменял дежурных в своём отряде, что бы отвлечься работой. Жизнь текла своим чередом, но мне, ни как не удавалось отвлечься от грустных мыслей о Нике. Как она там сейчас? Вспоминает ли про меня или веселиться с друзьями, а может в этот момент помогает бабушке с домашними хлопотами? Тоскует ли так же сильно, как я? Наверное, да, потому что возникает иногда такое чувство, будто мы ощущаем, друг друга на большом расстоянии, словно незримое присутствие любимого человека пытается коснуться тебя, не хватает всего чуть-чуть, каких-то ничтожных миллиметров и можно будет почувствовать лёгкое прикосновение, любящих рук. Эта связь даровала мне спокойствие, так как, переживая подобное, я точно знал, что с моей девушкой всё хорошо.

Устав от работы и прочих забот решил просто побыть один. Хотел уйти в глухую часть лагеря, но был остановлен одним из своих товарищей.

- Макс! Зацени находку! – он показал мне диск с потёршимся изображением какой-то рок группы.

- Ого! Это откуда? – удивился я.

- С заброшенного городка – с гордостью произнёс приятель – Там можно ещё много чего найти, только ты никому ни слова. Я лишь тебе сказал по дружбе.

- И как же туда попали диски? – на территории лагеря стоял целый городок двух и трёх местных деревянных домиков, самые первые строения детского курорта. Но были они заброшены и всем без интересны, так как всё что там имелось ценного вынесли ещё за долго до нас. А восстановить кусочек ушедшей эпохи не хватало финансирования, администрация района не выделяла денег даже для сноса этих построек. Возиться самим управляющим с ликвидацией городка не хотелось, поэтому всё оставалось неизменным по сей день. Правда, эта заброшенная часть являлась отправной точкой для младших мальчуганов, которых тянуло на приключения и исследования подобных мест. Время от времени там устраивались игры в прятки, салки и прочие детские забавы. Я и сам там начинал. И ни как не мог понять, откуда там взяться такой вещи, как компакт-диск.

- Не знаю, но там была эта гаргона Виоллета Степановна, разгоняла щеглов и наткнулась на эти сокровища. Попросила меня найти кого-нибудь и перенести всё в библиотеку для рассортировки. Вдруг, что сгодится для вечерних просмотров или танцев.

- Странно. Но спасибо за наводку, пойду, посмотрю, что там интересного. Где, кстати, всё это лежит?

- В самом крайнем домике слева. Я позже подтянусь. Набирай себе хабар, а остальное отнесём в библиотеку, пусть гаргона копается.

Переполненный энтузиазмом я быстрым шагом направился прямо туда. Вдруг удастся найти, что-нибудь стоящее? Возможно какие-нибудь старые фильмы, которые потом можно будет посмотреть с Вероникой. С двд плеером проблем не возникнет, в клубе есть компьютер и проектор. Останется только договориться с Вероникой и после отбоя встретиться там. Получится просто замечательный сюрприз! Ночной просмотр в романтической обстановке, устроим себе персональный кинопросмотр на большом экране. Да! Набрать всяких вкусностей и красиво разложить всё это перед светом свечей, который создаст нужную атмосферу. Она будет поражена подобной задумке. Окрылённый этой идеей я перешёл на бег и скоро стоял перед тем самым, заветным домиком. Сам городок встретил меня своим типичным запустением и заброшенностью. Разросшиеся деревья и кустарники плотно обступали ветхие, но всё же, аккуратные домики. Были они уже без окон, у некоторых провалилась внутрь крыша, какие-то прогнили под нещадным зноем времени и непогоды, третьи лишились дверей и целой части самих себя, разобранные сторожами для растопки печей. Трава по пояс покрывала остальное свободное пространство, словно поглощая в зелёную пучину этот маленький забытый городок.

Открыл плотно притворённую дверь и в проникшем внутрь солнечном свете увидел несколько коробок с дисками на любой, даже самый изощрённый вкус. Откуда здесь взялось всё это богатство, было загадкой. Чьё это? Откуда? И если оказалось не нужным, то зачем тащить сюда, когда можно просто всё выбросить? Отбросив, назойливые вопросы принялся рыться в куче дисков. И кое-что действительно нашёл. Старенький зарубежный фильм «Зевс и Роксана», когда-то в детстве смотрел его по телевизору. Про маленькую собачку, которая вроде как влюбилась в дельфина, то, что надо. Нике понравится. Порылся ещё не много, но больше, ни чего интересного не попалось. Я встал, подтянулся, разминая затёкшие мышцы от долгого сидения на корточках, и вдруг услышал женский крик. Выглянул наружу, вокруг по-прежнему ни кого не было, однако снова послышался, зовущий на помощь крик. Недолго думая, сорвался бегом в его сторону.

- Кто здесь!? Что случилось!? – крикнул в ответ, что бы обозначить своё присутствие.

- Скорее сюда! – вновь раздался хорошо знакомый голос, который принадлежал Виолетте Степановне. Вот же эти причуды судьбы. Теперь придётся помогать женщине, которую так ненавидел всем своим естеством. По мере продвижения до меня донесся лёгкий запах дыма, который усиливался, пока приближался к цели и впоследствии превратился в отчётливый запах гари. Что-то горело! На фоне неба явственно поднимался столб дыма. Из-за домика напротив, полностью охваченного бурной растительностью выбежала вся растрёпанная и вымазанная Виолетта Степановна.

- Максим! – воскликнула она, увидев меня, и ринулась на встречу, забыв про всю нашу былую неприязнь – Скорее, там пожар! Загорелся один из домов! Внутри кого-то заперли, у меня не хватает сил открыть дверь!

Не тратя времени на лишние расспросы, просто побежал за ней. Пробежали один поворот, затем другой, где зацепившись за траву, едва не упал, и наконец, добрались додомика, половина которого уже была объята пламенем. Его языки грозно поднимались над крышей, изредка выстреливая из себя, ярко красные светлячки огарков. Внутри кто-то звал на помощь и долбил по двери, пытаясь вырваться из заточения. Похоже, оказавшейся в западне девушке, огонь отрезал пути отхода через окно, либо она, поддавшись панике, утеряла возможность рассуждать здраво. Мигом приблизился к двери и с удивлением увидел амбарный замок на цепи, который блокировал дверь. Это как понимать? На раздумья кто и зачем так сделал, не было времени. Попробовал потянуть на себя, но это, абсолютно, ни чего не дало. Что же делать? Решил обойти домик вокруг на предмет других путей спасения. Продираясь через проросшие сквозь фундамент кусты, выскочил с другой стороны и едва не угодил в ярко полыхающий огонь, который заполнил собой всё пространство оконного проёма, как внутри, так и снаружи.

- Кто-нибуууудь!!! Я здесь!!! Спасите!!! – кричавшая внутри девушка заплакала, под страхом приближающейся мучительной смерти. Паника подбиралась постепенно и незаметно, нарушая поток мыслей, круживший в голове, пчелиным роем.

А что если попытаться проломить стену в месте, где огонь ослабил целостность дома? Плохая мысль, тогда может обвалиться крыша и похоронит под кучей своих обломков эту бедняжку, а напирающее пламя довершит дело. Более того в этом случае может пострадать сам спасатель. Бросив затею хитроумного решения проблемы, быстро вернулся назад и просто дёрнул замок на себя, используя собственный вес. Дужка, в которую была продета цепь, поддалась. Вот оно! Во мне вспыхнула надежда.Дёрнул ещё раз и ещё. Остервенело, тщась вырвать дужку, окончательно поддавшись захлестнувшей панике, я продолжал свои жалкие потуги, забыв обо всём на свете. С каждым новым рывком дерево выпускало из себя проржавевший металл. После череды безумных попыток обернулся на Виолетту Степановну, та стояла в ступоре, прижав ладони к губам, не в силах заставить себя сдвинуться с места.

- Не стойте столбом, помогайте! – привёл я её в чувство. Она опомнилась, встряхнула головой, и молча, ухватилась за цепь рядом со мной. На счёт три спасение возобновилось. Крики внутри затихли, через дверь уже ощутимо чувствовался, царящий внутри жар. Мы с воспитательницей, напрягая занывшие от натуги мышцы, не сдавались и продолжали попытки вызволить, попавшую в западню девушку. Вдруг послышался хруст треснувшей дверной рамы и два горе спасателя, по инерции упали в траву. Кажется, я случайно зарядил ей локтём по лицу во время падения, но даже не подумал обращать на это внимания, а скорее поднялся и помог выползавшей из огненного плена черноволосой красавице. В распахнутую настежь дверь валил густой дым, за которым багровела разъярённая стихия, грозившая перекинутся на соседние строения. Близ стоящие деревья уже начинали заниматься огнём, когда я оттащил в сторону кашляющую Свету. Да, это была именно она. Странный выдался сегодня день. Помогаю всем своим недругам.

- Цела? – спросил я, осматривая её на предмет ранений, и как-то невольно оценил всё совершенство телосложения чёрноволосой красавицы. Света кивнула, продолжая кашлять, тем самым прочищая лёгкие от едкого дыма. Затем вспомнил про Виолетту Степановну и обернулся назад. Та уже встала на ноги. Какое-то мгновение лицо женщины искажала гримаса ярости, направленная на меня. Это было жуткое зрелище: злобное выражение, просверливающее тебя насквозь, на фоне бушующего пламени. Но опомнившись, она подошла к нам и участливо спросила:

- Ни кто не пострадал?

- Нет – коротко бросил я – нужно скорее уходить отсюда.

Мы быстро сбежали от разгоравшегося пожара. Виолетта Степановна велела мне отвести Светлану в медпункт, а сама поторопилась вызвать пожарных и естественно предупредить директора о надвигающейся опасности. Позже до нас дошли известия, что пожарных вызвали почти сразу, как только со стороны заброшенного городка поднялся столб дыма. Борцам с огнём надо отдать должное. Они сработали так оперативно, насколько это вообще возможно, однако к тому моменту, когда в лагерь подоспело несколько бригад, пламя уже поглотило весь городок и продолжало своё нещадное шествие по воле поднявшегося ветра. На помощь пожарным вызвались добровольцы из числа вожатых и старшего отряда. Те, конечно не подпустили их к очагу, а расставили по периметру, наказав тушить новые, зарождающиеся очаги. К счастью тотальной эвакуации удалось избежать, хотя воспитатели отвели всех своих подопечных к более удалённым корпусам подальше от пожара. Ближе к вечеру ветер пригнал тучи и начался дождь, благодаря которому удалось полностью унять, разбушевавшуюся огненную стихию. А до того момента я находился рядом со Светой в санчасти. Маргарита Михайловна убедилась, что с ней всё в порядке, затем куда-то убежала, попросив нас присмотреть за медицинскими владениями.

Мы сидели молча. Она смотрела в окно в сторону бушевавшего пожара, я же искоса бросал взгляды на эти великолепные формы, подаренные ей природой. Её пышные чёрные волосы, ниспадали до поясницы, которые лишь подчёркивали округлость нижней части тела. Потом резко отвернулся, мысленно отчитав себя за сие любование. У меня вообще-то есть Ника и её достоинства ничуть не хуже! Но я лгал себе. Совершенно очевидно, что по параметрам выигрывает Света, однако она проигрывала в другом, а именно в тех тёплых, крепких чувствах, что я испытывал к Веронике.

- Спасибо – нарушила тишину Светлана – Что спас меня.

- Не я один спасал тебя. Если бы не Виолетта Степановна, то увидев пожар, я бы, скорее всего, поторопился сбежать оттуда, что бы предупредить остальных.

- Наверное, это так. Но всё равно спасибо.

- Что ты там делала? – я игнорировал её благодарность - И кто по твоему мог желать тебе смерти? - Света смутилась, опустив взгляд вниз. На лицо наползла несчастная ухмылка, отражавшая несбывшиеся надежды.

- Недавно у меня появился поклонник – начала она.

- Не удивлён. Среди парней у тебя куча таких.

- Да, но этот был тайным. Он оставлял мне любовные записки, где восхищался моей красотой и всё такое. Посвящал мне стихи, обещал сделать самой счастливой на всём белом свете. Меня очень заинтриговала эта ситуация и этот парень определённо привлёк моё внимание. И сегодня я обнаружила у себя под подушкой записку, где говорилось, что пора нам встретиться. Ты даже не представляешь, как он осчастливил меня этим. Ведь я и правда думала, что кто-то действительно увидел во мне именно девушку, а не особу, ловко манипулирующую при помощи своей привлекательности другими людьми. Да, да. Твои взгляды я тоже замечала – отметила она с улыбкой. Меня смутили её слова, и я залился краской, отвернувшись в сторону.

- Ну, знаешь. Ты весьма импозантная девушка, трудно не заметить твои… твою притягательность.

- Ты хотя бы не скрываешь, что пялился на меня.

- Не пялился, а любовался. Не заговаривай мне зубы. Что было дальше?

- В записке было указано время и место. Дождавшись нужного часа, я пошла к заброшенному городку. Изрядно там пропетляв, еле-еле нашла нужный домик, на его двери висел маленький букетик и записка, в которой мой обожатель просил немного подождать внутри. Вместе со всей своей девичьей наивностью я зашла внутрь, где обнаружила огромный букет всевозможных полевых цветов. Мой дух перехватило, и из меня просто вырвался стон удивления. Присев рядом, на заранее приготовленное место я наслаждалась чудесным ароматом этого невероятного подарка и ждала своего принца, но сама не поняла, как уснула. Проснулась уже, когда домик наполнился дымом, а пламя ярко полыхало прямо перед окном. Недолго думая, рванула к двери, и каково же было моё удивление, когда я врезалась в неё от чего села на задницу и просто впала в ступор. Потом придя в себя начала звать на помощь, меня услышала Виолетта Степановна и попыталась отпереть дверь, даже долбила чем-то тяжёлым, однако не смогла вызволить меня. Сказала, что побежала за помощью, и вот тогда проснулся настоящий животный ужас. Честно говоря, думала, что эта стерва бросила меня и теперь я неминуемо сгорю заживо. А дальше появился ты.

- Очень любопытно. Похоже, ты отключилась именно из-за своего подарка. От большого количества полевых цветов такое бывает, а твой обидчик наверняка знал какие из них усыпляют лучше всего и не сомневаюсь, постарался набрать их побольше. Давай вспоминай, кому ещё ты могла нагрубить.

- Да не грубила я не кому! – повысила тон Света.

- Ага, совсем никому, даже Маше и всем остальным в первый день.

- Это было недоразумением! Я всего лишь хотела пошутить. Выслушай меня! У меня есть мечта: стать актрисой и время от времени пытаюсь пробовать себя в той или иной роли, а приехав в лагерь, посчитала, что будет очень весело подшутить над всеми, заодно опробовав актёрский талант. Шутка не удалась, все восприняли меня всерьёз, я пыталась объясниться, но эта Маша не давала мне даже слова сказать. Она напомнила мне кое-кого, кого бы мне ни хотелось вспоминать. Я не выдержала и выплеснула на неё столько гадости, накопившейся за всё время моего пребывания в детском доме, что она сразу заткнулась и убежала восвояси вся в слезах. А потом началась перепалка с твоей Вероникой.

- Где ты была? – мой взгляд ошарашено уперся в неё – Извини за нескромный вопрос. Ты сирота?

- Нет – она тяжело вздохнула – Мои родители, биологические родители, бросили меня, когда мне исполнилось десть лет. Они не были идеальными, много пили, бывало, избивали меня за какой-нибудь проступок, но какие не какие, а все, же родители. И клянусь тебе, я всё равно любила их, и чтобы получить родительскую похвалу приходилось воровать им еду на закуску, бывало, они находились в таком жутком похмельном состоянии, что отправляли меня за бутылкой. Я ходила в школу в рванье, постоянно не доедала, все надо мной смеялись, учителя открыто издевались и только моя классная руководительница была моей единственной защитницей и опорой, пока её не хватил сердечный приступ прямо на уроке. Она была уже в преклонном возрасте. И представь себе, все мои одноклассники просто испугались. Кто-то просто убежал, кто-то впал в ступор, некоторые, более психически устойчивые, пытались звать на помощь, староста класса побежала в учительскую вызывать скорую или позвать кого-то из старших не знаю. Знаю лишь то, что в последние её минуты с ней рядом была я, держала за руку, а изрытое морщинами лицо искажала невыносимая боль. До сих пор передо мной стоит этот затухающий взгляд, переполненный болью и состраданием – Света громко шмыгнула носом, пытаясь контролировать свои эмоции, запрещая не прошенным слёзам изливаться на лицо – Потом мои мама и папа прогнали меня. Не знаю, чем был вызван такой гнев, но они просто выставили за дверь маленькую несчастную запуганную девочку, которая была готова сделать для них всё, лишь бы хотя бы на мгновение почувствовать какое-то подобие любви. Я долго плакала, стоя под дверью, стучалась, просила простить меня, впустить обратно. Тогда вышел отец и сказал, что бы я убегала отсюда и не возвращалась никогда, если останусь, то пропаду. Позже поняла, что это был его единственный хороший поступок по отношению ко мне.

- Прости – больше слов у меня не находилось. Вдруг стало жаль эту избитую суровой жизнью девушку. Теперь я не злился на неё, не испытывал к ней того негатива, что она произвела при первой встрече, отпустил все плохие мысли, освободил себя от ненависти к этой чёрноволосой красавице. Вдруг захотелось пожалеть её, но в голове не было не единого утешающего слова, поэтому просто молчал и смотрел растерянным взглядом.

- Не смотри так на меня. Я сильнее, чем кажусь – ответила она, смахнув, скользящую по щеке слезу – Ночь я провела на вокзале, утром меня поймали полицейские, и, выяснив кто мои родители, собрались вернуть меня обратно к ним, но я закатила им такую истерику, что тем, ни чего больше не оставалось, кроме как оставить эту затею. У меня больше не было родителей, я вычеркнула их из своей жизни так же, как и они меня. Дальше начался детский дом, органы опеки наведывались к тем злым людям, породившим не нужного ребёнка, но те послали их куда подальше. Другой родни у меня и нету, разве что какие-то там дальние родственники из Калининграда, но понятное дело им не нужна совершенно не знакомая девочка, от совершенно не знакомого в десятом колене брата алкоголика. Про сам дет дом даже не хочется вспоминать.

- Сволочи твои предки – проговорил я со злобой - А что же соседи? Разве ни кто не мог заявить в органы опеки раньше?

- Знаешь, ту, прошлую свою жизнь я проживала не в самом лучшем месте. Район был не очень благоприятным, и на протяжении всего времени мне так и не довелось вырваться из него. Весь мой мир строился вокруг этого злосчастного места, и я считала, что большинство семей живёт так же как мы. Были там и хорошие люди, но им по большей части было наплевать, воспитать бы своих детей. Зачем нужны чужие проблемы, когда своих хватает. В приюте у меня не получилось найти общего языка со сверстниками, да и ни с кем вообще. От того и возникают теперь трудности в общении с нормальными людьми. А моя эрудированность появилась по большей части из-за пристрастия к чтению.

- Но если ты так любила читать, то должна была понимать, что бывает совсем по-другому. Что есть в мире другие люди, это же очевидно.

-Поставь себя на моё место, представь, что это именно ты тот несчастный ребёнок, брошенный всеми на произвол судьбы, а теперь представь, что читаешь книгу, где семья живёт совсем по-другому, где нет всей той жестокости и безразличия, и не веришь в это, считая этот роман вымыслом автора.

- Честно говоря, такое сложно представить – признался я. Света лишь грустно улыбнулась. Повисла тишина, которую нужно было как-то развеять. Надо было отвлечь девушку от дурных мыслей, поэтому я спросил первое, что пришло в голову.

- Так, значит, ты получила путёвку сюда из детского дома?

- Нет. В один прекрасный день я поняла, что в мире есть ещё добрые люди. Меня удочерили. По началу, конечно, я не доверяла своим новым родителям, слишком уж плохие были ассоциации. Очень боялась, шугалась от каждого их движения в мою сторону, на вопросы отвечала односложно, опасалась сделать лишний шаг или попросить добавки к еде. Но со временем им удалось вывести меня из состояния загноной собаки. Они вернули мне веру в хорошее, подарили настоящую любовь, окружили заботой и дали место, которое я могла назвать своим домом, показали совершенно другую жизнь, отличную от того мерзкого существования, что я влачила до этого. И поняла, что книгам можно верить. Они отправили меня в лагерь, что бы я смогла научиться общаться с людьми, но как видишь, не сложилось.

- А сколько ты провела там? – осторожно поинтересовался я, подразумевая дет дом.

- Пять лет, три месяца, одну неделю и четыре дня – ответ обескуражил меня. Она вела отсчёт, проведённых там дней. Снова молчание и ещё одна попытка перевести разговор в другое русло.

- Значит, говоришь, что не хотела ни кого обидеть?

- И в мыслях не было! Дурацкая получилась ситуация. И прости пожалуйста, что натравила на вас того толстяка. В тот момент я была так зла, что меня заставили вспомнить самое ужасное время в моей жизни, поэтому разыграла перед этим идиотом спектакль. И тот, проглотив историю, рассказанную бедной, обиженной девушкой помчался восстанавливать справедливость.

- Где ты его вообще встретила?

- Он сам нашёл меня. После того, как ты вывел Нику, я убежала в уборную, а там вылезла через окно на улицу, что бы избежать посторонних взглядов. Тут-то он и встретился мне.

- Погоди. Если ты попросила у всех прощения, признала свои ошибки и всё прочее, никого больше не обидела, тогда кто пытался расправиться с тобой?

- Видимо кому-то оказалось недостаточно моих извинений.

- Да нет, бред какой-то. Пускай, кто-то тебя не простил, но не станет, же он из-за этого жаждать твоей крови.

- Я уже столько повидала за всю жизнь, что не удивляюсь этому.

- Свет – я посмотрел в её тёмно-зелёные глаза, в этих больших изумрудах обитала невыразимая печаль и одиночество – У тебя есть друзья? – она вздрогнула от этого вопроса и ни чего не ответив, отвернулась – Я предлагаю тебе свою дружбу. Давай забудем обо всём, что произошло и начнём заново.

- Твоя подружка не позволит тебе дружить со мной – Света обернулась обратно.

- Я поговорю с ней, со временем вы тоже подружитесь.

Она не доверяла мне. Смотрела прямо в мои глаза и пыталась разглядеть там подвох, разгадать хитроумный замысел, затевающегося злодеяния. Ответа не было. Неужели ни кто, ни разу не пытался с ней подружиться? Как такое может быть? Девушка с такой привлекательной внешностью и не имеет ни одного друга. Это нонсенс! Но, тем не менее, являлось страшной правдой.

- Ты уже наверняка слышала обо мне – я решил зайти с другой стороны - Скажи, хоть раз кто-то отзывался плохо о нас с Вероникой?

- Нет – черноволосая красавица уже поняла, куда я клоню – Но это не значит что…

- А ты просто попробуй довериться – перебил я – отбрось все страхи, неуверенность, забудь на минуту о том, что все вечно желают тебе зла. Неужели я не заслужил твоего доверия? Сама же благодарила за спасение или это было просто для соблюдения правил приличия? Ну же! Покажи мне свою благодарность и даю тебе слово, не пожалеешь об этом – такого монолога Света явно не ожидала.

- Давай попробуем – сдалась она.

- Хорошо. Как тебе должно быть известно из книг друзья друг друга не бросают, и теперь я буду доказывать тебе эту аксиому и скажу, что ни кому не дам тебя обидеть, во всяком случае, приложу к этому максимум усилий. Теперь ты не одна, будем искать преступника вместе.

- И как же мы это сделаем?

Ответить я не успел. Дверь санчасти распахнулась, и на пороге появилось три человека: медсестра Маргарита Михайловна, директор лагеря Константин Григорьевич и следователь, представившийся Денисом Эдуардовичем. Последний досконально допросил сначала Свету, затем меня, пытаясь установить, мог ли я совершить это деяние. Первый допрос не пролил света на всю эту тёмную историю, поэтому я оказался под домашним арестом, на время следствия. Позже узнал, что под подозрение попал Димка, тот самый, который рассказал мне про диски и Виолетта Степановна. Хуже всего было то, что у меня был конкретный мотив, ведь Света повздорила с моей девушкой, но всё же радовал один факт: Вероники на момент совершения преступления не было в лагере, иначе она бы оказалась самой первой подозреваемой.

Не буду рассказывать о ходе расследования, скажу лишь, что через день моего заточения меня отпустили, видимо Денис Эдуардович окончательно убедился в моей невиновности, как и в невиновности остальных. Но следователь не спешил покидать лагерь и продолжал методично, шаг за шагом проверять всё новые и новые версии, постепенно выстраивая какую-то одному ему известную цепочку событий.

Пока я находился под домашним арестом, было много времени поразмышлять. В первую очередь не давал покоя тот факт, что Света могла обмануть меня, хотя зачем ей это? Однако в её истории оказалось много пробелов: Во-первых, родители алкоголики просто взяли и вышвырнули своё чадо из дома, объяснение этому тоже оказалось каким-то размытым. Во-вторых, её удочерили, когда ей было четырнадцать или пятнадцать лет, очень странно. Зачем кому-то забирать к себе подростка, от которого неизвестно, что ожидать. И наконец, в-третьих, проведя, столько времени в приюте Светлана просто не могла совсем ни с кем не общаться, в противном случае так может помутиться рассудок. Очень много нестыковок, которые вселяли сомнения в искренность моего нового друга. Но я сам предложил ей дружбу и дал обещание помочь, теперь придётся отвечать за слова.

Глава 5 Взрослые игры

Всё остальное время мы со Светой проводили вместе, мне было не в тягость всячески её поддерживать и всё время находиться рядом, что бы недруги не смогли повторить попытки мщения. Пытались сами вести расследование, однако результаты их всегда были совсем уж неубедительными и притянутыми. Однако, не желая оставлять попыток помочь следствию, раз за разом прорабатывали каждого, с кем успела повздорить Света, пытались проигрывать самые невозможные ситуации, приводили невероятные мотивы, делали всё возможное. Пока занимались всем этим, по лагерю поползли не хорошие слухи о моём новом увлечении, некоторые даже были абсолютно уверены, что я, скажем так, изменяю Веронике. Кто-то просто завидовал моему несказанному везению в плане отношений с красивыми девушками. Это несколько тревожило меня, ведь когда Ника вернётся, то ей обязательно всё расскажут заядлые сплетницы и завистники, а что из этого получится, даже не хочется представлять.

Признаюсь, малая доля этих слухов была правдива. Однажды, Света завела меня в библиотеку, где хотела показать нечто, что могло пролить свет на наше расследование. Мы прошли между полок с книгами в самый дальний угол. Она попросила подождать и низко наклонилась, перебирая книги на самом нижнем ярусе. Моему взгляду предстало поистине взрывоопасное зрелище. Короткая юбка задралась выше всяких допустимых пределов, едва приоткрывая обзор на красное нижнее бельё.Вновь не совладав с инстинктами, язасмотрелся на прелести Светы. Та заметила это, но виду не подала, потом неожиданно распрямившись, прильнула ко мне и впилась прямо в губы страстным поцелуем. Я даже не успел ни чего сделать, всё случилось так быстро и неожиданно, что просто не смог толком сообразить. Между тем, горячий поцелуй продолжался, она прижалась ко мне своими грудями, которые недвусмысленно выделялись под красным бюстгальтером из глубокого выреза её блузки, с неподдельным рвением обхватила шею, а я к своему стыду ответил на эти действия, и моя ладонь опустилась гораздо ниже дозволенных границ. Наше страстное возлияние друг дружкой заставило упасть на пол несколько книг, казалось, звуки соприкосновения наших губ разносились на всю библиотеку, но мы не обращали на это внимания и продолжали взрослую игру. Хуже всего, что мне жутко нравилось держать её в своих руках, впиваться в пухлые губы, поддаваясь порочным чувствам всё больше и больше. Вдруг перед глазами всплыло лицо Вероники, милое кругленькое личико с веснушками и чуть пухленькими щёчками, карими бесконечно прекрасными глазами, с абсолютно верным взглядом, с губками, которые я называл лепесточками молоденькой розы и ярко-рыжими волосами, куда любил зарываться, когда мы с ней обнимались и целовались, как сейчас со Светой. Собрав всю волю в кулак, я резко прервал поцелуй и оттолкнул черноволосую красавицу.

- Это что сейчас было!? – возмущение вместе наслаждением перемешались внутри меня.

- Ну, ты так смотрел – тяжело дыша, объяснялась она - вот я и подумала… Ты тоже мне нравишься – Света с надеждой посмотрела в мои глаза.

- Свет, мы с тобой друзья – возбуждение било в голову и мешало формировать мысль, но худо-бедно справился – Давай не будем, это, как его, путать дружеские отношения с… ну ты поняла. Моё сердце уже принадлежит другой и так будет всегда.

- Я поняла. Прости, пожалуйста – Света отошла на шаг назад, поправляя волосы. Больше мы к этому не возвращались, забыв о столь волнительном инциденте.

И вот Вероника вернулась. Правда, узнал об этом поздно, увлёкшись очередной следственной игрой со Светой, и очень об этом пожалел. Нас нашла Мария. Мы в этот момент находились в беседке рядом с их отрядом и обсуждали свой следующий шаг, относительно следующего подозреваемого. Она появилась неожиданно, заставив вздрогнуть обоих.

- Не возражаешь, если я украду его у тебя? – с нескрываемым презрением спросила Маша – А даже если возражаешь, то мне всё равно. Пойдём есть разговор – посмотрев на меня, продолжила она.

- Что за срочность такая? – недоумевал я.

- Ах, вот как мы заговорили – возмутилась подруга – Совсем голову потерял с этой чертовкой?

- Ну, это уже переходит все границы – резко встрепенулась Света, приготовившись к словесной перепалке.

- Ты вообще молчи, повезло тебе, что я тогда расклеилась, иначе не отвертелась бы так просто.

- Не кажется ли вам мадам, что вы переоцениваете свои возможности? – театрально высказалась черноволосая красавица.

- Мне кажется, что твоя мордашка сейчас потеряет всю свою смазливость.

- Да хватит уже! – не выдержал я – Зачем снова начинаете? Не хватило прошлого раза?

Маша не говоря больше не слова, взяла меня за руку и увлекла в сторону. Злоба и сожаление смешались на её лице.

- Ника вернулась – объяснила она. Моё сердце подскочило к горлу, и великая радость обуяла новоявленного сыщика. Неужели дождался? Хотел было побежать встречать её, но Машка отдёрнула меня – Да подожди ты.

- Что ещё?

- Да ничего! – огрызнулась девушка, нависая надо мной всей высотой своего роста – Доигрался Казанова! И чего только надо было? Такая девчонка в нём души не чаяла, отдала ему всю себя, а ты взял даи предал её.

- Ты чего несёшь? – злость овладела мною – Ты же знаешь, что я никогда не придавал Нику, и всегда был ей верен!

- Раньше да, а теперь не знаю. Слишком часто ты начал уединяться с этой фифой. Слышал, какие слухи ходят по всему лагерю?

- Неужели ты веришь в это пустую трепотню?

- Я уже не знаю чему верить и кому.

- Если ты мне не веришь, то это твои проблемы. Мне скрывать нечего и Вероника не станет слушать все эти грязные россказни!

- Тогда почему она сейчас сидит в своём корпусе вся заплаканная?

Вот здесь я почувствовал неладное. Маленький скверный червячок сомнения прогрыз внутри непоколебимой стены уверенности брешь, через которую начинала просачиваться тревога. Неужели кому-то удалось убедить Веронику в моей якобы измене? Тогда прямо сейчас начинает рушиться всё самое прекрасное, что между нами было. Я не хотел в это верить, но судя по всему, проблема оказалась на много хуже, чем можно было предполагать. Мария не стала бы просто так поднимать шум. Как настоящий друг она первым делом предупредила меня, вместо того, чтобы успокаивать её и проклинать весь мужской род.

- Я тебя понял – произнёс я дрогнувшим голосом – Спасибо, что предупредила.

- Будешь должен. Иди и всё исправь. Вы слишком идеальная пара, что бы вот так нелепо расстаться.

Я ринулся в сторону Вероникиного корпуса, всем сердцем надеясь убедить возлюбленную в своей искренности, но приближаясь к зданию, уловил напряжённую атмосферу, который был пропитан сам воздух. В нём витало что-то очень нехорошее, предвещающее неминуемое горе. Оказавшись внутри, остановился перед палатой, не в силах заставить себя войти в помещение, где сейчас изводилась слезами моя девушка. Затем пришло осознание, что мне нечего стыдиться, что я не совершал никакого предательства по отношению к ней, а следовательно нечего бояться. Смело зашёл внутрь и обнаружил рыдавшую в подушку Веронику, вокруг которой словно чайки столпились её соседки. Отбросив все сомнения, я подошёл к ней, и, не обращая внимания на чужие взгляды, аккуратно присел рядом и легонько тронул за плечо.

- Ника – неуверенно начал я – Послушай меня.

Девушка замолчала, оторвала лицо от подушки, утёрла все последствия плача и села на кровати, уставившись на меня.

- Это правда? – спросила она с дрожью в голосе. На глазах снова набухали слёзы, губы дрожали, а руки нервно переминали скомканную простынь. На лице отчётливо читался гнев и страдание от предательства любимого человека. Её подружки, видя этот личный момент, поспешили оставить нас наедине.

- Позволь всё объяснить – я молился про себя, чтобы Ника не спешила с выводами.

- Не надо, кое-кто уже постарался – Ника достала свой телефон и показала фотографию, на которой мы со Светой страстно целовались. Но кто? И откуда сделал этот снимок? Ракурс был очень удачный, и как назло всё было видно в мельчайших подробностях.

- Стой! Подожди! Это не то, что ты думаешь – начал говорить я, но хлёсткая пощёчина заставила меня замолчать.

- Больше не подходи ко мне! – крикнула она прямо в лицо, затем убежала.

Во мне всё рухнуло. Что-то глубоко внутри дало трещину, которая саднила душевной, раздирающей сердце изнутри, болью. Весь мир на миг прекратил существовать и эта боль, смешавшись со стыдом и раскаянием, полностью заполнили всего меня. Вытравили все мечты и надежды, заставили забыть про счастье и радость, оставив лишь одно горькое чувство вины. Захотелось убежать куда-нибудь подальше, остаться одному, чтобы не видеть торжествующих взглядов завистников. И я убежал к тому самому проходу, где мы с Никой перелезали ограждение, который открывал путь к нашему месту. Напоминание о ней колыхало нутро, порождало осознание того, что я собственноручно разрушил нашу незримую связь. Уничтожил все те прекрасные чувства, греющие нас во все времена, хорошие и тяжёлые. Втоптал в землю, бережно хранимую любовь.

Не много отойдя от потрясения, в голову вдруг пришло прозрение. А почему уничтожил? Ведь всё ещё можно исправить! Набрать цветов, попросить прощения, заставить выслушать свои объяснения. Устроить романтический ужин в клубе, благо, что диск с фильмом на автомате убрал в широкий карман бриджей. Однако казавшийся идеальным план потерпел страшное фиаско. Вероникина обида оказалась куда, более глубокой, чем можно было предположить и поэтому она, постоянно заплаканная, избегала любой встречи со мной. Но я не собирался сдаваться и раз за разом пытался завести с ней разговор, но моя рыжая девушка была непреклонна, не желая даже видеть меня, не говоря уже о каких-то разговорах. Дни растянулись в нечто непонятно эфемерное, превращая жизнь в пытку. Я замкнулся в себе, перестал со всеми общаться, аппетит пропал, будто организм вовсе не нуждался в пище. Позабыл о данном когда-то обещании, защитить нового друга. Всё чаще уходил куда-нибудь подальше ото всех и переживал своё горе под разноголосое пение птиц. Кажется, всё было кончено.

Перестало радовать солнце по утрам, ушла вся сочность, когда-то непостижимо яркого бытия, померкла сама реальность, стирая границы между жизнью и существованием. Со временем, постигшие меня горе и вина превратились в злобную ярость, постепенно преображая человеческий рассудок в звериные ипостаси. Теперь не чувствовалось стыда, прекратились истязания, на смену им явилась злость, выводя своего носителя на новый уровень страданий. Хотелось выть от вопиющей несправедливости. Почему она не выслушала меня, а послушала других, ткнула этим фотом в лицо? Неужели не понятно, что это козни завистников? Отчаянная попытка заставить нас расстаться, чтобы они смогли ликовать и упиваться своей чёрной победой, потому как сами не умеют, просто не могут испытывать, то, что называется любовью. Им претит сама сущность этого восхитительного чувства, она разъедает их своей искренней чистотой, разжигая внутри ненависть к тем, кто может переживать подобное.

Всё это давило на меня, пока скопившаяся ярость не получила выход. Не выдержав нахлынувших эмоций, я разбил в кровь кулаки на первом попавшемся дереве. Выплеснул весь уничтожающий негатив, терзавший уже не первый день, и таким образом получил желаемое освобождение. Однако такая терапия не даровала свободы от вернувшегося чувства вины. Она вновь навалилась непосильным грузом душераздирающих страданий, заставляя прекратить это жалкое существование, вычеркнуть себя из бесконечного уравнения жизни, стереть с матрицы мироздания. И чем больше терпел, тем быстрее во мне вновь накапливалась звериная ярость, пока однажды не понял одну простую вещь. Ведь во всём виновата Света, если бы не она, то ни чего бы ни произошло. Именно её появление вызвало уничтожающую волну всколыхнувший весь лагерь, всего один человек привнёс хаос в этот маленький уголок подростковой нирваны. Я возненавидел черноволосую красавицу, в результате чего появилось желание удавить эту дрянь. А её красота и совершенство женственных форм теперь приводили в ещё большую ярость, от чего хотелось уже не просто придушить, но сначала унизить при всех, что бы все увидели самые потаённые, самые желанные места. Сорвать всю одежду выставив срам на всеобщее обозрение, помучить, а затем сжечь на костре, как ведьму.

Я ударил себя по лицу со всей силы. Что это на меня нашло? Откуда вдруг столько жестокости? Почему позволил первобытным инстинктам взять верх перед, и так, затухающим гласом рассудка? Благо, что где-то глубоко внутри человеческая натура смогла прорваться в центр душевного циклона и заставила усмирить его, прежде чем я успел натворить глупостей. С этого момента пропало всё мироощущение и пришло смирение с потерянной любовью.

Однажды вечером, возвращаясь со своего очередного изгнания назад в корпус, наткнулся на Свету. Та была вся взлохмаченная и запыхавшаяся.

- Максим! Стой, подожди, остановись! – мне было глубоко безразлично, что она хотела. Из-за неё я лишился смысла жизни. И безучастный ко всему просто шёл дальше – Да постой же! Кажется Вероника в опасности! – всего два слова заставили меня остановиться и повернуться к ней. Вероника и опасность.

- Что ты сказала?

- Минут двадцать назад я видела, как Виолетта Степановна отчитывала её за какое-то испорченное имущество и велела немедленно получить замену на складе.

- И что с того? – мне было не ведомо, в чём тут кроется опасность.

- А то, что до этого там ошивался этот придурок Вася со своим дружком и мне показалось, что они чего-то ждут.

- Вот гадина! – крикнул я и побежал к складам, Света пустилась следом.

Пускай Ника возненавидела меня, и больше никогда не простит. Это не могло остановить моих усилий, снова спасти её. Сердце кололо, предвещая не хорошее, но я бежал быстрее ветра, потому, что моей половинке грозила страшная опасность. Наплевать, как всё обернётся дальше, главное успеть предотвратить грядущее злодейство. И как сразу не додумался, что в такое время на складах уже ни кого нет? Но почему Ника попалась на такую очевидную уловку? Хотя, здесь как раз таки всё понятно. Виолетте Степановне трудно противостоять и лучше подчиниться, чем ослушаться, иначе выйдет себе дороже. И ещё, скорее всего, сыграл фактор безразличности, ведь наверняка Вероника тоже страдала не хуже меня.

Я прекрасно понимал, чтобы спасти возлюбленную нужно действовать аккуратно и правильно, не кидаться сломя голову незнамо куда. Поэтому требовалась холодная рассудительность и благодаря душевной опустошённости она была со мной. Во время бега мысли в голове выстроили шокирующую цепочку, в которой главным преступником являлась Виолетта Степановна. Гаргона удачно рассчитала время удара. Теперь всё встало на свои места. Не знаю как, но все произошедшие события, вне всякого сомнения были делом именно её рук. Пожар в заброшенном городке, подстроенное покушение на Свету, ловко сделанный снимок. Искажённое яростью лицо, вперившееся тогда в меня, лишний раз доказывало это. Она обещала отомстить и сделала это. Досталось всем, начиная от нас с Аллой Егоровной и заканчивая директором, который дерзнул остановить эту женщину в несении своего правосудия.

Солнце уже клонилось к закату. Когда мы со Светой прибежали на место, вокруг было тихо. Несколько длинных строений сиротливо утопали среди высоких сосен, теряясь между раскидистых ветвей еловых гигантов. Лёгкий ветерок едва слышно колыхал редкие кусты и высокую траву. Казалось, что кроме нас здесь больше никого нет, и наступавшие сумерки становились вестниками царившего вокруг запустения. Проходя между строениями, я полностью обратился в слух, напряжённо пытаясь уловить какие-нибудь подозрительные звуки. Но тишина продолжала находиться в состоянии покоя, словно водаво время штиля. Не было слышно никакой живности, ни птиц, ни сверчков, ни какого жужжания мушек, ни прочих маленьких жителей, которыми обычно изобиловали такие места. Как будто эта местность поглотила в себя всё живое вместе с теми, кого мы так отчаянно пытались найти. Я старался ступать, как можно тише, опасаясь громко шуметь. Света следовала за мной след в след, не смея издавать ни малейшего звука.

- Свет – обратился я к девушке шёпотом, остановившись на месте.

- Да? – пришёл ответный шепоток.

- А ты уверена, что Вася был здесь? Ты сама, что здесь делала?

- Я следила за ними – призналась Светлана – Слишком подозрительными они мне показались, когда выходили из столовой, после ужина. Постоянно озирались, высматривали, не следит ли кто за ними, затем убедившись, что они не кому не интересны без лишней суеты скрылись в этом направлении. Но меня им провести не удалось. Долго я петляла за ними по лагерю, пока те, наконец, не свернули в сторону складов, удобно расположились возле крайнего слева и просто чего-то ждали. Ни чего не происходило, поэтому сославшись на разыгравшуюся паранойю, просто ушла. Когда возвращалась, то случайно услышала, как Гаргона кричала на Нику, она вроде что-то испортила из их корпуса, и Виола велела немедля заменить испорченную вещь. Тут-то до меня дошло, кого ждали эти бездари. А потом кинулась искать тебя.

Гаргона переоценила свои возможности и поверила в свою хитрость, совершенно не опасаясь быть раскрытой. Расслабилась, увидев крах своих соперников, и решила, что больше не нужно особенно таиться, тщась поскорее завершить свой план мести. Вот только в чём заключался его финал? Понятно, что ни чего хорошего, но сложно было представить насколько жестокого. Стоп! А что если это Света сейчас что-то задумала? Наплела мне про Веронику, чтобы… зачем? А чтобы заставить меня слушать её, когда останемся наедине. Решила ещё раз попробовать привязать к себе, что логично. Наши отношения с Вероникой разрушились, и ни чего теперь ей не мешает быть со мной. А не она ли подстроила ту фото сессию? С чего бы ей было так кидаться на меня с этим чёртовым поцелуем? В голове всё смешалось, и я запутался окончательно. Кто же плёл все эти интриги?

- Крайний слева говоришь? – произнесённые вслух мои слова, оказались, как удар молота. Света, не ожидавшая такого эффекта, дёрнулась, затем кивнула головой – Пойдём, посмотрим что там.

На первый взгляд всё казалось как обычно, однако, подойдя ближе, мы увидели, что дверь склада закрыта не плотно. Чуть надавив, услышали мерзкий скрип давно не смазывавшихся петель, дверь распахнулась перед нами, являя тёмный проход. Опасаясь, что противный визжащий скрип могли услышать другие, мы поспешили пройти внутрь и затеряться среди нагромождения стеллажей со всевозможным инвентарём. Внутри оказалось настолько темно, что пришлось идти на ощупь, и я постоянно ощущал, как Света касается моей спины, боясь потеряться и остаться одной. Когда стеллаж кончился, справой стороны, сквозь тьму явственно прорезался свет горящей лампочки. В этом свете стояли две фигуры, одна высокая и широкая, а другая пониже и совсем худая. Не возникало сомнений, кто это может быть. Эти глупцы так увлеклись своим делом, что не услышали скрежета старой двери,скоро они об этом пожалеют. Но где же Ника? В этот момент толстая фигура Василия отошла в сторону и моему взору предстала Вероника. Сознание просто отказывалось верить в увиденное. Неужели подобное могли сотворить эти два неудачника? Сколько же в них безжалостного порока и абсолютно атрофированного чувства элементарного сострадания? Её руки были задраны вверх и привязаны к высокому стеллажу каким-то тряпьём, во рту торчал кляп, верхняя одежда отсутствовала, выставляя напоказ белый бюстгальтер, грудь под которым быстро поднималась и опускалась от участившегося дыхания. Короткие джинсовые шорты ещё оставались на ней, но судя по всему, малолетние маньяки вознамерились стянуть и их. Глаза, залитые слезами, со страхом наблюдали за действиями похитителей.

- Ты не переживай так – проговорил Вася – Мы не будем тебя мучить, только сделаем пару фоток топлесс и всё. Ну, может, будет чего по откровеннее, если пожелаешь – загоготал он.

- Да, да – подтвердил щуплый своим мерзким голосом – Проведём фото сессию на высшем уровне. А потрогать можно будет?

- Спрашиваешь! – удивился такому вопросу толстяк – Да за наши риски здесь можно будет не только потрогать, но и попробовать кое-чего посерьёзнее, правда уже без объектива – он плотоядно облизнул свои губы – И да, кстати, надеюсь всё это останется нашей маленькой тайной. Ты же не хочешь, что бы с твоим драгоценным пареньком что-нибудь случилось?

Вероникины глаза расширились от ужаса, ожидавшего её, и слёзы с новой силой покатились по прекрасному напуганному лицу.

Животные инстинкты снова просыпались внутри меня, но в этот раз я намеривался дать им полную волю потому, что со зверьём нужно бороться только по-звериному на безжалостном языке силы. Кулаки непроизвольно сжались, взгляд наполнился решимостью и непоколебимостью, все мускулы на теле напряглись, что бы начать неминуемую расправу. Стоящая рядом Света ужаснулась, увидев страшную картину привязанной девушки. Она испугалась, заметив изменения в моём, некогда относительно спокойном настроении. Черноволосая почувствовала, как рядом со мной сам воздух словно пропитался неистовым гневом. В испуге Светлана отстранилась от меня на шаг, растерявшись окончательно.

- Я их отвлеку, а ты освободи Нику – проговорил я совершенно спокойным голосом, будто и не собирался сейчас идти в лобовую атаку. До меня лишь донёсся тихий шорох, ушедшей в обход девушки. Выждал пару минут, давая ей возможность подобраться поближе, затем вышел на свет.

Здесь было полно свободного пространства, давая возможность кладовщикам рассортировывать вещи. Дистрофик с нетерпением переминался с ноги на ногу, наблюдая, как напарник настраивает фотоаппарат. «Да это же и есть завершающий этап мести!» - промелькнула в голове мысль. Опозорить Веронику перед всеми, сломать окончательно меня и подставить под удар педагогической коллегии Аллу Егоровну и директора. Ведь в первую очередь ответственность за детей несёт воспитатель, а за ней и сам директор. Неужели уже случившегося оказалось мало? Но этим планам не суждено осуществиться.

- Помочь? – поинтересовался я у них. Те обернулись, и явно не ожидавшие моего появления здесь, тупо уставились на меня. Взгляд Вероники просиял от радости, но тут же к нему добавились нотки страха. Страха за меня. Она забилась в своих путах, тщетно пытаясь освободиться, и глухо замычала.

Пока злодеи пребывали в замешательстве, я ринулся в бой. Первый замах оказался не очень результативным, толстяк успел убрать своё рыло из-под удара и кулак лишь едва задел скулу соперника. Тощий тем временем скрылся в темноте, что было не удивительно. Развивать нападение дальше являлось глупостью, потому как свалить подобную тушу мог лишь действительно сильный и прицельный удар, поэтому начал отступать назад. Противник, почувствовав мою неуверенность, напротив, перешёл в наступление. Ему требовалось только поймать меня в свои жирные руки, и используя свою массу повалить на пол, а дальше уже неизвестно, чьей победой обернётся исход боя.

Решившись, он сделал резкий выпад, но всё, же оказался медленнее, и мне удалось увернуться, влепив ногой по его филейной части. Оппонент вскрикнул от боли и вновь устремился в атаку. Снова манёвр уклонения увенчался успешным попаданием, на этот раз, кулаком по уху. Сгорая от ярости, Вася повторил тупое наступление вперёд, уверенный, что вот сейчас у него получится достать своего обидчика. Недолго думая я оттолкнулся от нижней полки стеллажа и полетел навстречу сопернику, оказавшись на одном уровне с его головой. Такой финт застал врасплох Василия и этого секундного замешательства хватило, что бы он не успел прикрыться, а моя выставленная вперёд нога встретилась с лицом бегущего во весь опор соперника. Лобовое столкновение на взаимно высоких скоростях опрокинуло нас обоих на пол.

Упав, я сильно ударился головой об пол, что лишило меня концентрации. Из глаз прыснули искры, и понадобилось время, что бы вернуться в боевую готовность. Но толстяку тоже изрядно досталось. Почти одновременно со мной он медленно поднялся с пола, вытирая с лица отпечаток моего кроссовка. Мне оставалось только удивиться его стойкости. Как же у меня получилось вырубить его в прошлый раз? Размышляя, как ударить Василия покрепче пошёл полукругом стараясь держаться на расстоянии. Тот лишь наблюдал налившимися кровью глазами и криво ухмылялся. Что-то было не так, кажется, я упустил какую-то очень важную деталь.

- Сзади!!! – раздался Вероникин взвизг, и мне на голову опустилось, нечто тяжёлое. Яркая вспышка помутила разум, порождая секундный разрыв с реальностью. Ноги подкосились, и я упал на пол. Единственное, что успел сделать, придя в себя это закрыть голову от посыпавшихся со всех сторон ударов. Теперь противников оказалось двое. Тощий доходяга не убежал, как я сперва подумал, но лишь обошёл сзади и подло атаковал.

Град ударов приходился по самым разным частям тела. Вот вспыхнула болью почка, постарался перевернуться, но новая порция ударов обожгла рёбра. Руки горели от прицельных пинков по голове, но я продолжал держаться, защищаясь изо всех сил. Однако долго это избиение продолжаться не могло и вскоре последние остатки сил покинут меня и тогда весь план спасения окажется погребённым под жестокими ударами противников. Вдруг, словно гром среди ясного неба воздух вспорол боевой клич девчонок. Вероника бросилась на спину Василия, ухватившись мёртвой хваткой ему за шею, где-то сбоку на нём повисла Света, метя длинными ногтями по лицу. Не давние соперницы объединили свои усилия, чтобы разорвать цепочку преступлений, пресечь моё избиение и отплатить за всё. Это была невероятная картина: две безумно красивые девушки, переполненные злобной решимостью диких амазонок, одна из которых была ещё полуголой, беспощадно атаковали толстого парня. Вася истошно закричал, отступив от меня, а тощий напарник, растерявшись, остолбенел на месте. Превозмогая пылающую во всём теле боль, я сделал резкое движение ногой, намереваясь попасть в колено дистрофику, но попал ниже, по голени, от чего он, вскрикнув, повалился на пол. Я взгромоздился на нём и несколькими точными ударами отправил того в нокаут.Развернулся и увидел, как Света, словно тряпичная кукла, отлетела в сторону. Толстяк, между тем переключился на Веронику.

- Конец тебе сучка! – завопил он, схватив мою девушку за руки, которые продолжали сжимать широкую шею, и со всего маху припечатал её об стеллаж. Она не издала ни звука, тоненькие ручки безвольно повисли и Вася освободился от удушающего захвата, растирая шею и всё исцарапанное лицо. Вероника, лишившись сознания, сползала на пол и осталась, недвижима.

Я перестал отдавать отчёт своим действиям. Отныне для меня ни чего более не существовало, кроме жирной цели, которою непременно следовало уничтожить, во чтобы то ни стало. Растворившись в первобытных инстинктах, я сорвался с места, и, повинуясь звериному чутью, прыгнул на Василия, тот, не успев опомниться, лишь выставил перед собой руки, но меня уже было не остановить. Мои руки в размашистом хлопке сошлись на ушах противника, оглушая его. Далее последовала серия быстрых ударов в область солнечного сплетения, от чего окончательно дезориентировал Васю. Он согнулся в три погибели, предоставляя мне довершить дело. Один смачный пинок по лицу и вот стокиллограмовая туша опрокидывается назад, следом тут же посыпались беспорядочные удары куда попало. В яростном исступлении я продолжал молотить уже отключившегося толстяка. Даже не смотря на то, что силы заканчивались, а глаза щипало от проступивших слёз, я, тем не менее, бил без остановки, будто и не существовало более никакого смысла.

- Максим остановись! – Света ухватила меня за руки и с силой пыталась оттащить от него.

- Нет!!! – кричал я не своим голосом – Отпусти! Я убью этого ублюдка!

- Хватит, перестань! Нике нужна помощь! – её слова отрезвили меня, и только тогда понял, как горят разбитые кулаки, а по лицу течёт целый поток слёз.

Забыв про этого маньяка, мы бросились к лежавшей ничком рыжей девушке.

- Не трогай её, возможно, она сломала рёбра или вовсе повредила грудную клетку – предостерегла Светлана. Не зная, что делать я трясся над моей Вероникой, опасаясь, как-то навредить ей, но нужно было что-то делать. Внутри меня всё трепетало от страха лишиться своей любви полностью и бесповоротно. Сердце сжималось под гнётом опасения за ту единственную и неповторимую, самую прекрасную девушку во всём мире. Неужели в этот раз мне не удалось отвратить смертельную напасть? Неужели она больше не посмотрит на меня своим проникающим, очаровывающим взглядом? Не одарит своей милой улыбкой? Не заговорит ангельским голоском? Неужели я потерял лучик огненно-рыжего света, окрашивавший этот мир в сочные тона счастья и радости?

Молясь про себя, я решился аккуратно прикоснуться к сонной артерии и облегчённо выдохнул, прочувствовав пульс. Посмотрел на Свету, у той на лице багровел синяк.

- Она жива – вымолвил я.

- Я за помощью – ответила черноволосая красавица, и не говоря больше ни слова умчалась в темноту.

Я же остался присматривать за своей возлюбленной. Да, она выжила, но существовала опасность получения серьёзных травм, после такого пресса из плоти. Убрав волосы с её лица, аккуратно поцеловал в щёчку, пообещав на ушко бессознательной девушке, что сделаю всё возможное и даже больше лишь бы угроза здоровью миновала. За спиной послышались слабый стон и шевеление. Снова готовый обороняться я поднялся. Однако Вася держался за голову и сплёвывал со рта кровь, которая в изобилии лилась из порванной губы и сломанного носа. Всё его лицо превратилось в одну сплошную отбивную, покрывшись сине-бурыми тонами. Завидовать злодею не приходилось.

- Оооох – снова простонал он, затем, словно пережевывая остатки пищи, выплюнул несколько зубов.

- Не двигайся, скоро прибудет помощь, и тебя осмотрят – сказал я.

- Сфета. – прошепелявил тот в ответ. – Не доферяй ей. Что бы она тебе не скажала не ферь.

- Я сам разберусь. Ты лучше побеспокойся о себе. Если с ней – моя рука указала на лежащею в стороне девушку – что-нибудь случится, то пеняй на себя. Меня уже ни что и ни кто не сможет остановить – он ещё раз сплюнул и со страхом в глазах уставился на меня.

- Пока не нагрянула полиция, хочу пообщаться с тобой Васёк – я медленно начал подходить к нему – Скажи, кто направлял тебя? Кто придумывал все эти козни? Только не смей врать – мой голос обрёл жёсткие интонации.

- Пошалуйста! Я не шнаю – взмолился он – Фсе инштрукции были напишаны в пишьмах – неуклюжие попытки отползти от меня подальше только больше замедлили его.

- Каких письмах? Показывай!

- Вот – Вася вытащил из кармана сложенный вчетверо листок – Ошталось только одно. Оштальные мы сшигали – вот идиот, от страха сам сознался во всех преступлениях.

Выхватив листок из его рук, я разложил его и жадно вчитался в содержимое. Почерк оказался одним и тем же, что и в любовных посланиях Свете. В нём подробно описывалось, кого, где и примерно, во сколько нужно ожидать. Этим горе маньякам было велено сделать несколько снимков с голой Вероникой, после чего оставить фотоаппарат в условленном месте. А что бы она не кому не рассказала пригрозить расправой надо мной, что сможет гарантировать их неприкосновенность. Очень хитро. То есть получается, что прямых доказательств в причастности Виолетты Степановны нет. Эта фурия управляла всем этим адским оркестром на расстоянии и к тому же за ширмой.

- Живи пока – я сложил листок и убрал его к себе в карман. Вася выдохнул, затем блаженно расслабился на холодном полу склада.

Не много посмотрев по сторонам, всё же нашёл Вероникину футболку и поспешил поднять её, как вдруг меня осенило. Пока искал одежду, не увидел дистрофика. Когда этот змеёныш успел убежать? Памятуя о прошлом его бегстве насторожился, но позже пришёл к выводу, что после полученных тумаков не посмеет вернуться, да и напуган он теперь больше, чем самый трусливый мышонок. Ведь их деяние потерпело полнейшее, просто сокрушительное фиаско и вскоре всплывут другие подробности похождений этих малолетних преступников.

- Максим? – мой слух ошпарило мелодичным голоском – Что случилось?

- Ника! – забыв про всё, я присел перед ней, стараясь как можно заботливее остановить её порывы приподняться – Не шевелись. Ты могла сильно пострадать.

- Всё нормально – она попробовала несколько раз глубоко вдохнуть, после чего приняла сидячее положение – Только голова болит.

- Но как? Как ты смогла выдержать такое? Он же навалился на тебя всем своим весом! Точно больше ни чего не болит?

Вероника посмотрела на меня своим коронным взглядом. Тем самым неосознанным, заставляющим кожу покрываться мурашками электрического разряда, который возродил внутри меня жизнь. Заставил переродиться, снова влюбил в себя, будто первый раз увидел его. Под этим нежным, благодарным взором всё тело забыло о боли, ибо это являлось очищением и прощением от всех, совершённых глупостей. Я вновь оказался покорён этой девушкой.

- Всё хорошо, правда – в её голосе больше не звучало обиды или огорчения – Я так испугалась за тебя, когда он напал сзади.

- Ну что ты. Ты же знаешь я у тебя крепкий– на моём лице появилась улыбка.

- И безрассудный – Ника подхватила улыбчивое настроение.

- Ты хотела сказать бесстрашный и смелый.

- Ты мой любимый. И ни какая сила во всём мире не сможет этого изменить.

- Прости меня Ника. Я ужасно виноват перед тобой, но клянусь тебе у меня со Светой ни чего не было. Мне нужна только ты одна и больше ни кто.

- Я знаю. Давай забудем об этом, как о страшном сне.

Вскоре появился Денис Эдуардович с табельным оружием наперевес, за ним пряталась Светлана. Однако убедившись, что опасности нет, спрятал оружие в кобуру. Через секунду прибежала запыхавшаяся Маргарита Михайловна и немедля начала оказывать помощь всем пострадавшим. Всех нас, включая прятавшегося рядом со столовой дистрофика, забрали в город, в отделение полиции, где Денис Эдуардович опросив всех фигурантов происшествия, окончательно разобрался во всей этой запутанной истории. Он поверил мне, когда я рассказал о своих подозрениях на счёт Виалетты Степановны, однако против неё улик не было и получалось так, что всё придумали и исполнили Василий со своим приятелем. А записка с инструкциями была составлена ими же, что бы в случае чего смягчить всю суровость закона. Глупо конечно. Ни кто не поверит, что бы двое глупых недорослей смогли совершить такое в одиночку. Следователь пообещал продолжить расследование и отправил нас назад в лагерь, наказав быть предельно осторожными с Виолеттой Степановной. А вот два малолетних преступника остались там, и участь их была незавидна.Естественно об этом случае было доложено нашим родителям и те во весь опор уже мчались к нам.

Глава 6 Раскаяние, объяснения и выбор.

По приезде в лагерь Маргарита Михайловна распорядилась немедля определить нас троих в мед части. Там она смогла досконально осмотреть своих пациентов. У девчонок, кроме ушибов и синяков ни чего не было, а вот я получил лёгкое сотрясение мозга. Меня подташнивало и голова слегка кружилась, но, то не являлось столь важным, главное, что Вероника цела и ни чего себе не сломала. На ночь нас оставили в санчасти под пристальным наблюдением нашей медсестры. Плюс ко всему на следующий день, должна была прийти психолог, та самая женщина, что помогала моей девушке с лунатизмом, дабы посмотреть насколько оказалась задета психика Ники после такого преступления. А до тех пор мы наконец-то могли, как следует отдохнуть. Но прежде, чем лечь спать оставалось кое-что прояснить. Помня о словах Васи, я пробрался в палату к девчатам, где сидели на своих кроватях заплаканная Света и сердитая Вероника.

- Что случилось? – увидев эту картину, спросил я.

- Скажи ему – с нажимом проговорила Ника.

- Максим – черноволосая девушка проглотила тяжёлый ком, вытирая слёзы рукавами пижамы – Ни кто меня не выгонял из дома. Не была я ни в каком приюте. Я всё придумала.

- Я догадывался. Знаешь, актриса из тебя получится хорошая.

- Поймите меня – продолжила Света – Я очень испугалась после того случая с пожаром, опасалась, что ни кто, как всегда не захочет мне помочь. Меня убить пытались! Поэтому придумала всю ту историю, надеясь вызвать жалость.

- И сработало – на неё упал мой укоризненный взгляд.

- Простите меня – всхлипнула Светлана – Мои родители действительно алкоголики и однажды я сама сбежала от них к своим бабушке и дедушке. Они лишили маму с папой родительских прав и приютили у себя. Оформили опекунство, обогрели, дали всё необходимое. Они единственные люди, которые действительно любят меня и желают только добра. И я их очень люблю и считаю своими настоящими родителями. И всё бы ни чего, но только моя красота сыграла со мной злую шутку. Именно из-за неё у меня никогда не было настоящих друзей. Девчонки постоянно мне завидовали и не желали общаться со мной, парни же всегда толпами вились вокруг меня, что только разжигало ещё большую ненависть у девушек. И были бы нормальные юноши, но они постоянно пользовались мной, чтобы поднять свой статус. И стоило только попросить у кого-нибудь из них помощи, когда я действительно в ней нуждалась, как сразу же отворачивались от меня, принимая за глупую дурочку. Со временем я научилась использовать свои преимущества и сама стала брать от людей, что захочу, ловко манипулируя этими простофилями. Плевать, что обо мне думают, главное я всегда получаю, то чего желаю. Так и стала такой стервой. А потом приехала сюда и узнала, что между девушкой и парнем могут быть такие тёплые отношения, как у вас. Я не могла поверить в это и постоянно наблюдала за вами, с каждым днём завидуя Веронике всё больше. Вот бы и мне так же.

- Почему тебя все считали глупой? – поинтересовалась Ника – Я тоже была самой красивой у нас на районе, но почему-то ни кто даже не думал такого про меня. Было, конечно, повышенное внимание, но всё же.

- Ага, попробовал бы кто так сказать про тебя, мигом бы все зубы пересчитал – вскинулся я.

- Наверное, из-за моего пристрастия к актёрству – задумавшись, ответила Света – С малых лет я начала вести себя по разному, подражая понравившимся людям. И не всегда эти люди оказывались пристойными, как правило, это были ярко разодетые женщины, которые вели себя довольно вульгарно, а мне это казалось нормой, так как мужчинам такие нравились. Глупая была и не понимала всего,а объяснить, что к чему было не кому, вот и началась травля. Правда позже бабушка с дедушкой само собой разъяснили мне в чём суть и не давали одеваться слишком вызывающе, но было уже поздно. Не важно, как я одевалась, или вела себя, все приняли меня за ходячий стереотип.

- Тяжело это – сочувственно произнесла Ника – Если бы твои родители следили за тобой, то всё могло бы быть по-другому.

- Может быть – согласилась Светлана – но характер у меня не такой простой и опять же стремление быть видной и популярной. Короче сама виновата.

- Ну а тот случай в первый день? – я пристально посмотрел на неё – Про это, надеюсь, ты не лгала?

- Нет. Тогда действительно произошло недоразумение. И хочу ещё кое в чём сознаться – Света замялась, выворачивая костяшки пальцев – Только пообещайте, что не будите бить.

- Если что, то Нику я удержу – я присел рядом со своей возлюбленной, подтверждая своё обещание.

- Не делай из меня чудовище – упрекнула она меня – Так в чём ты хотела признаться?

- Тот снимок. Это я сделала – увидев наши обескураженные лица Светлана поспешила продолжить – Но меня Вася заставил. Сказал, что пора расплатиться за тот случай, из-за которого получил по своей наглой морде, ведь ему я тоже наврала в три короба. Он сразу предупредил, что не потерпит отказа и пригрозил страшной расправой. Простите. Вы очень хорошие люди и я прекрасно понимаю, как вы ненавидите меня. Слишком много я принесла вам горя, да и вообще всему лагерю.

- Насколько мне известно, Максим предложил тебе дружбу – Вероника вопросительно посмотрела на нас обоих.

- Да – опустила голову черноволосая красавица.

- Так вот, его друзья это мои друзья. А друзья, иногда ссорятся и совершают ошибки, как и все нормальные люди. А ещё друзья умеют друг друга прощать.

Света, не веря услышанному уставилась на Веронику.

- Мы прощаем тебя – между тем продолжила моя половинка – Ведь ты поступила, как настоящий друг. Предупредила Макса о грозящей мне опасности и помогла предотвратить её.

- Я – слова застряли в горле опешившей девушки – Правда? Вы не злитесь на меня?

- Всё хорошо – улыбнулся я – Ты теперь с нами, а это значит, что ни кто не посмеет тебя тронуть, особенно теперь.

- Да – подтвердила Ника – Правда мы с Максом не совсем обычная пара. С нами периодически случается всякое, так что не удивляйся, если вдруг о тебе тоже здесь начнут сочинять всякие легенды.

- Вы просто необыкновенные люди – восхитилась Светлана и бросилась обнимать Нику, затем хотела было обнять и меня, но остановилась, покосившись на свою новую подругу.

- Лучше не стоит – подхватил я с улыбкой – Одного раза хватило – и просто пожал ей руку. Все рассмеялись, забыв о распрях.

- Раз уж мы расставили все точки над И, предлагаю обсудить наши дальнейшие действия. Гаргона может нанести новый удар – начал рассуждать я.

- Думаешь? – неуверенно спросила Ника – Неужели после такого провала она предпримет какие-то действия? Да ей наоборот сейчас нужно быть тише воды ниже травы.

- Для неё уже может быть всё кончено. Полагаю, Денису Эдуардовичу не составит особого труда найти связь между ней и её подельниками, и она это понимает, и вот тогда сделает всё, что бы отомстить – на моём лице появилась ухмылка – Ещё раз.

- Но тогда получается, что она может атаковать уже этой ночью! – напугалась Светлана.

- Может – подтвердил я, заметив, как напряглась Вероника – Но очень маловероятно. Виола не знает, что мы вернулись и наверняка в этот момент нервничает, не находя себе место. Она не знает, что известно Денису Эдуардовичу, что могли рассказать её подельники, и мало ли какие ещё там есть нюансы. Так что девчат этой ночью можете спать спокойно, а я посторожу на всякий случай.

- Ника, где ты его откопала такого? – пошутила черноволосая.

- А я и не откапывала – ответила смешком Вероника – Я просто упала на него с крыши – Света сначала рассмеялась, приняв эти слова за очередную шутку, но увидев, как мы смотрим друг на друга поняла, что с нами действительно происходили воистину невероятные события.

- Прямо вот так с крыши? – решила уточнить она.

- Это долгая история – отмахнулась Ника – Как-нибудь в другой раз расскажем тебе.

- Ну, тогда, может, проясните мне, каким образом Виолетта Степановна устроила всё это. Я ни как не могу сложить всё в единую картину.

- Максим Николаевич, вам слово – торжественно объявила моя возлюбленная.

- Премного благодарен – я театрально склонил голову, затем сделал вид, будто прочищаю горло – Значит, вот как всё было. Виолетта Степановна заточила зуб на всех нас в самый первый день, когда произошла череда не совсем хороших событий. Обещала отомстить и Алле Егоровне, а позже затаила обиду и на директора, когда тот укротил её пыл. Тут-то всё и началось. Она начала подбрасывать Свете записки от якобы тайного поклонника, чем тебязаинтересовала, после чего в следующей записке назначила ей встречу в заброшенном городке. Перед этим насобирала тех самых цветов или это сделал Василий, не важно, и оставила сей чудесный подарок в одном из домиков. Света, насмотревшаяся на нас с тобой Никунь, воспылала чувствами к своему обожателю. Затем Гаргона нашла Димку и сообщила ему онайденных коробках с дисками и попросила того найти кого-нибудь и перетащить их в библиотеку. Конечно, сами диски туда заблаговременно принёс наш любимчик хрюшка по имени Васька. И естественно она знала, что пойдёт Дмитрий только ко мне, так как мы давние с ним друзья. И вот я направился в заброшенный городок. Там ожидал моего появления сам господин Василий. Убедившись, что я на месте он сначала запер, а затем поджёг домик, где наша Светочка уже досматривала седьмой сон. Потом быстро ретировался. Сама же Гаргона находилась где-то поблизости, вроде как гоняла от опасных сооружений щеглов, и заодно якобы, решила справиться о выполнении своего поручения. Вдруг она увидела дым и как ответственный воспитатель бросилась туда, дабы убедиться, нет ли кого из детей в опасной зоне. Прибежала к горящему домику, где наша подруга уже очнулась и во всё своё девичье горло звала на помощь. Для видимости Виола попыталась помочь сама, затем бросилась искать помощи в другом месте. И тут состоялся мой выход. Правда в одном моменте она просчиталась, так как предполагалось, что там я буду с Димкой, а он решил забить на просьбу Виолы. Вот тогда наша злодейка не хило так испугалась, ведь одному мне с замком было не справиться и пришлось ей помогать, в результате чего случайно получила от меня локтём по лицу.

- Вот же дрянь такая! – возмутилась Светлана – Мало ты ей съездил по физиономии.

- Но как же ей удалось уговорить участвовать во всём этом Васю с другом, да ещё в тёмную? – недоумевала Вероника.

- Ник, ну ты прям как маленькая ей богу – я обнял её и поцеловал в щёку – Будто сама не знаешь методы Виолы. Нашла какой-нибудь компромат или чего пообещала, подбросив записку этим дуралеям. Те и повелись.

- Ну да. Глупый вопрос – ответно поцеловала меня рыжеволосая красавица и облокотилась на мой торс.

- Итак, первый раунд был разыгран и под удар попали все, кроме меня с Никой. Света понятное дело пострадала от пожара. Алла Егоровна, от того, что не уследила за своими детьми, а Константин Григорьевич из-за нанесённого ущерба имиджу лагеря, и конечно сам случай грозил уголовной ответственностью, как вашему воспитателю, так и директору, но чудом всё обошлось. Кстати Ника, твоё отсутствие сыграло ей на руку, ведь я предложил дружбу Свете и мы начали с ней вести своё расследование. Виолетта Степановна наблюдала за нами, выжидала, когда мы сойдёмся теснее и решила нанести следующий удар. Здесь, как ты Света уже призналась, она воспользовалась тобой, отправив к тебе Васю с этим злосчастным фотиком. Ах да! Какой там был фотоаппарат? Старенький, потрёпанный?

- Да – ответила Света.

- Что и требовалось доказать, этот цифровик не принадлежит Гаргоне официально, она приобрела его специально для таких вот дел. А ты Ника от кого получила ту фотку?

- Какой-то аноним прислал.

- Всё верно. Виола создала левый аккаунт и прислала фото тебе. Таким образом, она отомстила нам. Кстати, всё хотел спросить. Свет, как тебе удалось получить такой хороший ракурс?

- Ну. Поставила его на неприметную полку и включила фото с задержкой. Он периодически делал снимки, а дальше ты и сам знаешь.

- Кх-кхм – прокашляла Вероника – Очень умно.

- Ник, меня заставили это сделать. Я не претендую на него. Он сам оттолкнул меня, дав понять, что между нами ни чего быть не может.

- Да все они одинаковые – с ехидством в голосе сказала моя половинка – Все кроме тебя Макс – и снова мы поцеловались, а Света в этот момент тактично отвернулась в сторону.

- Ты хочешь сказать, что Виоле оказалось мало всего этого? – черноволосая красавица напомнила нам, что мы в палате не одни – Двух человек могли посадить! Я могла сгореть заживо! Весь лагерь мог сгореть! Разлучила вас!

- О, дальше начинается самое интересное – оторвавшись от Ники продолжил я – Истинной её целью было место директора. О ней всегда отзывались, как о замечательном воспитателе и получить рекомендации для неё не составило бы труда. И не получив желаемого с первого раза, она решила, так сказать, добавить перцу, придумав ещё более изощрённый план, в котором Вася со своим приятелем должны были запечатлеть Веронику в чём мать родила на тот же самый фотоаппарат. Затем выложить эти фотки в общий доступ - дело пары кликов. Разгорелся бы нешуточный скандал, после которого Константин Григорьевич, не удержал бы место директора и точно отправился бы в места не столь отдалённые на пару с Аллой Егоровной. Однако наши джентльмены удачи попутно решили отведать женской плоти. И страшно подумать, что могло случиться, если бы не ты Света. Поэтому я очень благодарен тебе. Спасибо большое.

- Мы же друзья – засмущалась Света – Всегда пожалуйста. И ты думаешь, что она будет продолжать?

- Если подумает, что её зажали в угол, то может очень больно кольнуть – задумался я.

- А смысл? – не поняла Вероника – Зачем ей усугублять и без того скверное положение?

- А вот на этот вопрос любовь моя способны ответить только ты и Света и вся остальная женская половина. Что происходит в ваших головах в моменты яростного мщения?

Ника переглянулась со Светой, и они, не сговариваясь, повалили меня, начав беспощадные щекотки, от которых я громко и заливисто рассмеялся. Услышав шум, Маргарита Михайловна бесцеремонно вторглась в наше веселье, громко раскрыв дверь палаты и сетуя о нашем безответственном отношении к своему здоровью.

На следующий день приехали разгневанные родители и устроили скандал апокалипсического масштаба. Особенно отличился высокий, грозный дедушка Светы. Его старое, жёсткое лицо буквально уничтожало всех оппонентов своими суровыми чертами и свысока прожитых лет заставляло замолчать любого, даже самого ярого собеседника, мгновенно превращая диалог в монолог. Как бы там не было, но Виолетта Степановна, от части, добилась своего, и нашим бедным педагогам грозило серьёзное наказание, но я всем сердцем надеялся на снисхождение к ним, и яро лютовал за их оправдание. Касательно самой Гаргоны, то её арестовали тем же утром, навешав кучу обвинений. Она пыталась отстаивать свою невиновность, однако полицейские были неумолимы и вскоре её заковали в наручники, затем увезли. Больше мы не видели эту воспитательницу. Позже выяснили, что вину её доказали полностью, выследив устройство откуда был выслан снимок Веронике, оный принадлежал именно ей. Доказали принадлежность того фотоаппарата Виоле, были ещё какие-то неизвестные нам доказательства и получила она по всей строгости закона. Про самих подельников мы ни чего не слышали, а вскоре и вовсе забыли про них.

Пока происходил разбор полётов, с Вероникой пообщалась психолог, которая выделила ряд определённых проблем, но по её мнению, не значительных и со временем те должны были пройти сами собой, главное не вспоминать о случившимся и не поднимать деликатных тем, касающихся полового созревания. Вот здесь, конечно, оказалось сложнее, но ради своей любимой я был готов на всё. Не будем об этом.

Каким-то непостижимым образом Денису Эдуардовичу удалось добиться, того чтобы на меня не заводили дело из-за жестокого избиения Василия, списав всё на самооборону. Не знаю, что и как он там провернул, но уже в этот же день мы могли ехать домой.

После скандала наши опекуны собирались уехать домой, забрав с собой нас, но мы настояли на своём и уговорили их остаться до завтра. В лагере нам делать было не чего, вместо этого показали старшему поколению тот легендарный водопад, где устроили запомнившийся на всю жизнь пикник. Поближе познакомились со Светкиным Дедом, тот оказался вполне добродушным старичком и весьма весёлым, развлекая всех нас бесконечными анекдотами. Рассказали нашу с Вероникой историю, которую Света слушала с восхищением и определённой долей зависти, но не той из-за которой люди способны на всё, а белой безобидной завистью настоящего друга. После нашего знакомства она решила изменить свою жизнь, показать себя с другой стороны и явить этому миру совершенно другую черноволосую красавицу Светлану. Затем пришла пара расставаться, но мы обменялись контактами и продолжали поддерживать связь. В тот лагерь больше не ездили, однако, не смотря на всё, он остался в нашей памяти тёплым, весёлым и очень замечательным местом. В летнее время Света приезжала к нам и мы с головой погружались в новые приключения, продолжая слагать историю нашей дружбы.

***

Вот такие вот произошли события. Но, не смотря на все интриги, трудности и прочие неурядицы мы с Вероникой сохранили свою грандиозную любовь. Сохранили до сего момента. По логике вещей получается, что она заканчивается и продлится ровно столько, сколько отведено моей Нике. Прежде, чем расскажу, что произошло, нужно поведать вам ещё кое о чём.

После нашей трагической ссоры мы с Никой больше никогда не скандалили, а те небольшие споры, что иногда возникали между нами быстро проходили, не оставляя ни единого осадка. Вся последующая жизнь проходила размеренно, со своими трудностями, с обычной житейской рутиной, но, тем не менее, казалась нам самой настоящей сказкой. Окончив школу, я поступил в техникум, а Ника продолжила обучение в институте, вознамерившись покорить высоты высшего обучения. После выпускного, который должен был стать одним из радостных событий, мы с Вероникой впали в траур. Её отцу удалось найти довольно престижную работу с высокой заработной платой, что бы оплатить обучение дочери в самых лучших заведениях нашей родины. И была эта работа далеко отсюда, в далёком и большом мегаполисе. Это значило, что нам предстояла тяжёлая разлука. Дальнейшая жизнь сопровождалась страданиями о находящейся за много километров любви. Мне нужно было лишь окончить техникум, отслужить год в армии и только потом мне открывался путь к моей единственной и неповторимой. Но кто-то однажды сказал: «Хочешь насмешить бога? Расскажи ему свои планы». Учёба осталась позади вместе с армией, но снова и снова разного рода обстоятельства не давали мне вырваться к Веронике. Не буду вникать в подробности. Удавалось лишь изредка ездить друг другу в гости, и тогда мы устраивали такие праздники души и тела, куда же без этого, что потом ещё долго припоминали, связываясь при помощи разных социальных сетей и видео звонков.

И вот когда закончились все эти подлости судьбы, и ни что мне больше не мешало переехать в тот город, я со всем рвением ринулся туда. Но когда приехал, то был поражён зловещим сообщением. Вероника попала в страшную аварию, в которой чудом не погибла, но каким-то образом пострадало сердце. Сейчас она подключена к аппарату, поддерживающему в ней жизнь. Но долго так происходить не сможет, ибо стоит такое обслуживание баснословных затрат, а без него сердечко моей возлюбленной не протянет и пары дней. И тогда я вспомнил, сказанные однажды слова: «Моё сердце всегда будет принадлежать тебе». Думаю, не стоит говорить, что я тогда решил. Но сердце не печень и, ни один, уважающий себя врач в здравом уме не стал бы сознательно усыплять меня. Вдобавок требовалось знать, не отторгнет ли её организм чужеродное сердце. Хотя почему чужеродное? Моё сердце является самым родным для неё, самым подходящим, поэтому мне не приходилось сомневаться в его пригодности. И я начал искать всевозможные пути решения проблемы и нашёл. В своих поисках мне удалось выйти на одного очень влиятельного человека, и ему требовалась помощь, которая как раз была связана с областью пересадки органов. Удивительное совпадение, вам не кажется? А мне нет. В результате родилась дерзкая идея обмануть смерть, отдав чёрному жнецу другую жизнь, мою. Мне требуется лишь вскрыть себе вены, дождаться момента, когда спасать уже будет поздно и вызвать скорую помощь, затем позвонить родителями Вероники и быстро всё объяснить. Так у неё появится шанс.

Я не позволю ей умереть. Нет. Ведь я её ангел хранитель. Вдобавок ко всему питаю к ней безумную любовь, которая сильнее страха самой смерти. Так пусть её лёгкие продолжат наполняться воздухом, пусть её карие глаза будет радовать каждый лучик света, пусть её ресницы не остановятся в своём игривом порхании, пусть её рыжие локоны развевает безмятежный ветер, пусть моё сердце будет биться в её груди. Оно по праву принадлежит ей. Она ещё так молода для смерти. А я не умру. С моим сердцем к ней перейдёт и моя душа. И мы вопреки всему, даже самой смерти, останемся вместе навсегда. Жаль только, что я не смогу вновь увидеть тот взгляд, благодаря которому раз за разом влюблялся в одну и ту же девушку.