Эй ты! Возьми меня замуж! Срочно!

Глава 1

Алиса

– Козельский твой – козел!

– Я знаю! – в кои–то веки согласна с подругой. И даже не исправляю фамилию бывшего. Потому что он реально – козел. Я за него замуж собиралась, а он…

– Надо наставить ему рога! Как он тебе!

– Точно! – щелкает пальцами Маринка. – Оторваться по полной. И чтобы твой парнокопытный узнал об этом. А лучше – увидел собственными глазами!

– Не–е, я придумала круче! – коварно улыбнулась Надин. – Алиске надо срочно выйти замуж! Желательно вперед Козельского. О, нет, есть идея получше! – она подпрыгнула на месте. – В один день с ним! И в том же самом загсе! Представляешь, выходишь ты такая под руку со своим женихом из загса, а навстречу тебе – Антошка со своей пузатой кривоногой овцой.

– А пусть жених Алиску на руках выносит!

– Да, так даже лучше. На руках. И до самого мерседеса несет. Или лексуса.

– И смотрит на нее влюбленным взглядом.

– А сзади – пятнадцатиметровый шлейф шикарного свадебного платья.

– И фата! Которая от порыва ветра улетит прямо в морду Козельскому!

– И он такой отбивается от нее, путается в ней и падает прямо в грязь!

– Попутно задевает за подол платья своей овцы и срывает его!

– А у нее там чулки на подтяжках! На кривых ногах!

Мы ржем, аки кони, представляя картину со счастливой мной и офигевшим Антошкой с его невестой. Дополняем мелкими, но сногсшибательными элементами.

Вместе с нами смеется Валентина, Надькина помощница по хозяйству. Она бесшумной тенью ходит по квартире, но именно сейчас оказалась рядом, услышала наш разговор и не сдержала одобрительный смешок. Через мгновение скрылась из вида, как не было.

Мы хохочем, живот и щеки начинают болеть от смеха, в голове эйфория. Я даже кручу в руках коробку из–под апельсинового сока, ищу состав, вдруг производитель решил добавить сюда алкоголь, а мы не в курсе, пьем напиток для детей от трех лет, и нам весело.

Но нет, кроме натурального сока ничего лишнего.

– Девочки, это гениальный план мести, только есть одно но, – обвожу взглядом подруг, каждую по очереди, когда смех более–менее затихает. – У меня нет жениха. С лексусом.

– Лексус можно арендовать, – подняла палец вверх Надин.

– А с женихом сложнее.

Втроем одновременно вздохнули. Ни у кого из нас троих, закадычных подруг со школьной скамьи, годного жениха на примете не было.

Это что же, отказаться от мести? Сдаться?

Ни за что!

– Только чтобы посмотреть на выражение лица Гозельского, я готова выйти замуж за первого встречного.

Нет, мне точно в сок что–то подмешали. Это ж надо было такое ляпнуть!

Потому что девчонки приняли мои слова за чистую монету. И потащили меня из квартиры Надин, где мы оплакивали мой разрыв с Гозельским.

Антоша, сволочь такая, заявил, что нам надо расстаться, потому что, внимание! Он женится! Через две недели. Но и это еще не все! Невеста его беременна! Пять месяцев как.

Свинья какая, а! Встречался с обеими сразу! Фу, как противно! Я после его признания два часа в ванной отмывалась, а потом позвонила подружкам, пожаловалась, и мы решили отметить нашу свободу у Надин дома.

Набрали сока, пирожных, винограда, сидим, пируем, кости Антошке перемываем.

Доперемывались!

Стоим теперь на улице, по сторонам пялимся, жениха мне выискиваем.

– Вон, смотри, в мусорном баке копошится, – Надин указала пальцем в сторону мусорки. – Чем не жених? Его отмыть, приодеть…

– Надин, фу! – возмущаюсь. – Ты совсем уже?

– А вон там дедок на лавочке, глянь, какой… – хихикает Маринка, толкая меня в бок локтем. – Говорят, они в старости те еще жеребцы.

Хватает одного взгляда в ту сторону, чтобы поморщиться. У соседнего подъезда сидит морщинистое тело, с пузиком и бадожком, головой лохматой трясет.

– Себе забери.

– Кха–кха, – раздается неподалеку.

С синхронной точностью поворачиваем головы на звук.

На парковке, поперек разметочных полос, заняв сразу два места, стоит странного вида колымага. Названия по паспорту у транспорта явно нет. Это вообще похоже на самодельный автобус. Не удивлюсь, если внутренности ржавые, и вообще ОНО скорее всего не заводится. Поэтому имя «колымага» – прям в точку.

Перед у колымаги задран домкратом, и некто в синих штанах и пыльных кроссах ковыряется под тачкой.

Это он кашлял, он привлек наше с девочками внимание.

– Тогда… остается вот этот экземпляр, – взмахнула рукой в его направлении Надин.

– Все, Алиска, там твоя судьба, – с издевательскими нотками в голосе Маринка подтолкнула меня в спину в сторону стоянки. – Иди, требуй, чтобы замуж взял.

– А если там Джамшут какой–нибудь или Казбек? – подливает масла в огонь, точнее, в мои натянутые нервы Надин. – Уж лучше бомж. Его хотя бы отмыть можно и приодеть, глядишь, нормальным мужиком окажется.

– Ага, с букетом болячек. Заразных.

Фу–фу–фу! Чур меня!

– А дед помрет скоро…

– А вдруг до свадьбы не доживет?

– Засада… Тогда надо второго деда в запасе иметь…

– Дом престарелых нам в помощь.

– Девочки, вы специально, да? – из последних сил держусь я. Гордость не позволяет развернуться и бежать отсюда, наплевав на Гозельского, его свадьбу и мою месть.

– Алиска, женишь на себе того чувака, – Надин показывает на пыльные кроссовки, – я всю алкашку на твоей свадьбе оплачу.

– А с меня – свадебное путешествие на двоих.

– На Бали, – ловлю Маринку на слове. Никто ее за язык не тянул.

Вытягиваю вперед ладошку.

– Заметано! – бьет своей подруга. Вторая припечатывает тоже.

– Но если у тебя не выйдет… – заговорщически понижает голос Сахарова, не отпуская мою руку.

– То ты год будешь драить наши толчки, – подхватывает Надин.

Вот от кого я не ожидала, да еще такие слова...

– По очереди.

– Каждый день.

– Девочки, а вы точно мои подруги? – смотрю то на одну, то на другую. Что с ними, блин, такое?

– Луч–ши–е! – хором.

Понятно. Обратной дороги нет.

На кону не только месть бывшему, но и спор с лучшими подругами. Мне нельзя проиграть! Я не хочу драить их толчки! Это ниже моего достоинства!

Глава 2

Алиса

Решили меня на слабо взять? Не выйдет!

Одарив каждую подругу уничтожающим взглядом, решительно направляюсь к автобусу. Я всем докажу, что могу утереть нос любому, кто меня разозлит! А я зла! На Маринку и Надин, на Антошку, на дурацкий спор, на который я повелась, как лохушка.

Ну нет! Я, Алиса Волина, никогда не буду драить чьи–то толчки! Слышите? НИКОГДА!

И Гозельский еще пожалеет, что променял меня на какую–то овцу! У–у, козлина! Чтоб у него рога отросли, и пипирка отсохла!

К автобусу подхожу заведенная донельзя.

Так. С какой стороны к нему, точнее, к этому механику подойти?

– Эй ты! – громко стучу по металлу костяшками пальцев.

– Чего надо? – раздается снизу.

Слава небесам, без акцента и старческого скрипа.

Растягиваю губы в подобие улыбки и елейным голоском обращаюсь к кроссовкам. Они хоть и пыльные, но целые, – отмечаю я. Аккуратист. Это плюс.

– Можно тебя?

– Зачем?

Да ё–маё! Никакого воспитания! Минус тебе в карму!

– Разговор есть.

– Тыща.

Бедняк. Жирню–ючий минус.

А что ты ожидала, Алиса? Что под днищем ржавого корыта олигарх валяться будет?

Тем лучше. Проще будет договориться. Поэтому пусть будет все же плюс, а не минус.

– Пятьсот, – решаю поторговаться.

– Тыща.

– Ладно, семьсот, – закатываю я глаза. Ну и еще один плюсик – за предпринимательскую жилку.

Кроссовки приходят в движение. Ноги сгибаются в коленях, отталкиваются и… исчезают под автобусом.

– Эй, ты куда? – оббегаю железяку кругом.

А вот и голова механика. Выкатилась из–под автобуса с противоположной стороны. Это он там на какой–то тележке катается. Удобно, наверное, туда–сюда под автобусом кататься.

Наклоняю голову влево, вправо, пытаюсь разглядеть лицо механика. Только оно в мазуте или соляре, я не понимаю в чем именно. Грязное, короче. Одни глаза сверкают и зубы – ровные, белые, аж слепят. Усы черные и щеки небритые. Плечи широкие. Торс, часть которого мне видна, бугристый.

– Деньги вперед, – протягивает мне раскрытую ладонь.

Руки крепкие, сильные, – отмечаю я. – Такой на руках из загса спокойно меня вынесет.

Это не Антошка – интеллигент в третьем поколении, который тяжелее энциклопедии ничего не поднимает.

– А ты не мог бы вылезти из–под своего драндулета? Невежливо вообще–то разговаривать с девушкой, находясь снизу, – взмахом руки перекидываю волосы назад. Надо же приятное впечатление произвести, чтобы понравиться. Точнее, чтобы он не отказал мне в моей просьбе.

– Я обожаю быть снизу, – лыбится. Пошленько так. Гад какой! Нахал! Все желание делать предложение отбил одной фразой. – Так какое у тебя ко мне дело?

– А знаешь, я передумала! Найду себе кого–нибудь друго…

Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, взгляд натыкается на моих подруг. Маринка рожки строит, напоминая о Козельском, Надин показывает козлиную бородку.

Справа матюгнулся бомж, отшвырнув от себя пакет с мусором, содержимое рассыпалось по асфальту. Слева дед пошаркал к подъезду, даже не разогнулся.

– Короче, – оборачиваюсь опять к голове с плечами, – женись на мне. Срочно!

– Прям щас?

А сам ржет. Явно думает, что это развод такой. Как покукарекать после проигрыша в «дурака».

– Ага. Сколько ты хочешь за временный штамп в паспорте? Пару тысяч хватит?

– А ты уверена, что я не женат?

Вот блин. Не подумала.

– Женат, да? – я сникла. Потому что проиграла. И придется мне драить толчки у подружек. Представила – чуть не стошнило. А на второй заход с поиском жениха, боюсь, меня не хватит. И так держусь на морально волевых.

– Расслабься, я пошутил.

Я уже говорила, он сволочь? Но что–то мне подсказывает, с ним можно договориться.

– План такой. Мы сейчас едем в загс, подаем заявление. Женимся через две недели, месяцев через шесть разводимся, типа не сошлись характером. Брак ФИКТИВНЫЙ, усек?

А то, пока я свой план ему озвучиваю, он еще шире лыбится. Как только рот не порвался.

– Усек. Только какой мне интерес с фиктивного брака с тобой?

– Я тебе заплачу.

– Сколько? Пара тысяч меня не устраивает.

– Пятьдесят тысяч. После развода.

– Сто вперед и сто после.

– Слушай, ты не охренел? Двести тысяч!

– Адьёс!

И укатился под свое ведро с гайками.

– Эй! – в панике начинаю долбить по корпусу. Неужели сорвался? Из всех представленных кандидатов этот самый вменяемый! – Как там тебя! Мы не договорили! Мы не договорились!

Выкатывается опять.

– Ладно, я согласна, – цежу сквозь зубы. Знал бы он, чего мне стоит пойти ему на уступки. Я привыкла, что диктую условия я. Никто никогда не смел отказывать Алисе Волиной (Гозельский не считается), но какой–то механик ломает всю статистику. – Сто – после росписи в загсе и сто – после развода.

– Сопутствующие расходы с тебя.

– Эй! Не наглей!

– Я должен был попробовать. Согласен пополам.

– Никаких пополам. Каждый платит сам за себя.

– Как хочешь. Но ты живешь у меня.

– Нет!

– Да!

– У нас ФИКТИВНЫЙ брак, помнишь?

– У тебя будет отдельная комната.

– Ладно! – попыхтев, выдавливаю из себя. Папа все равно не допустит, чтобы я жила неизвестно где, неизвестно с кем. Заставит моего мужа жить у нас. Или подарит нам на свадьбу квартиру. От последней мысли на душе похорошело. – Значит, договорились?

– Договорились. С тебя семьсот рублей.

И лапу свою мазутную опять протягивает.

– Какой ты мелочный! – бурчу, выискивая в сумочке наличку.

– Я женюсь. Как глава семьи, я должен зарабатывать жене на колготки. Подарю тебе на Новый год. Плати, – усмехается.

– Нет у меня налички. Переводом пойдет?

– Давай.

Открываю приложение на телефоне.

– Диктуй номер.

Называет цифры.

Оформляю перевод на имя…

– Марта Васильевна Ч.? Это кто такая?

– Бабушка моя. Я как раз ей должен. Занимал.

– Она с нами будет жить? – на всякий случай уточняю. Чтобы не было неприятных сюрпризов в нашей «семейной» жизни. Мало ли что.

– Нет.

– Слава небесам.

– МЫ с ней будем жить.

– Чего–о?

– Да шучу я.

Чувство юмора у него… Минус ему! Два минуса!

– Все, перевела, – разворачиваю к нему экран, где написано, что перевод доставлен.

– Ну все, до завтра.

Опять собрался скрыться.

– Стой! Стой! Ты куда? В смысле – до завтра? Нам в загс нужно! Прямо сейчас!

– Во–первых, у меня с собой паспорта нет, во–вторых, мне нужно доделать «Ласточку», иначе она никогда не уедет с этого двора, и в–третьих, ты хочешь, чтобы делать важный шаг в моей жизни я пошел в таком виде? – взглядом указывает на свою робу.

– Ну да… – нехотя соглашаюсь с последним. – Тогда встретимся завтра в десять утра. Загс на Пушкина. И побрейся. Не люблю небритых.

– Целоваться будем?

– С ума сошел?

– Эх… – с сожалением. – А белье у тебя класс. Обожаю белое ажурное.

– ЧТО?! – задыхаюсь от возмущения.

И тут же понимаю, что ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ Я СВЕРКАЛА СВОИМ НИЖНИМ БЕЛЬЕМ ПЕРЕД ЛИЦОМ МЕХАНИКА! Потому что юбка у меня короткая, белая, а механик внизу и ему все прекрасно ВИДНО!

О–о–о!

– Нефиг пялиться! – вскрикиваю. – Тебе там все равно ничего не светит! Понял? Все! До завтра! Стоп. Как тебя зовут?

– Кир.

– Кир – это Кирилл?

– Мне больше нравится Кир. А твое имя?

– Алиса.

– Алиса, какая погода будет завтра?

Распахиваю рот, чтобы заявить, что я ему не гидрометцентр, чтобы погоду предсказывать, как из салона автобуса доносится электронный голос:

– Завтра в течение дня ожидается ясная погода без осадков, температура днем плюс двадцать шесть, ночью – плюс восемнадцать, ветер слабый, один–два метра в секунду.

– Послушай, Кир, – киплю от негодования, – мы еще не поженились, а ты меня уже бесишь. Сделай так, чтобы я не пожалела, выбрав тебя. Иначе я превращу твою жизнь в АД!

– Алиса, поставь напоминалку на завтра на девять тридцать.

– Какое напоминание мне поставить на завтра на девять тридцать?

– В десять в загс.

– Поняла. Напоминание «в десять в загс» …

Топнув ногой, резко разворачиваюсь и топаю к подругам, не дослушав электронный голос колонки.

Я в бешенстве!

Глава 3

Алиса

– Ну что? Согласился? Какой он? Русский? Симпатичный? Как зовут? – с двух сторон атаковали меня вопросами Надин и Маринка. Мы отошли прилично от автобуса, чтобы Кир нас не слышал.

– Согласился. Завтра идем подавать заявление в загс. Ты, – тыкаю пальцем в Маринку, – ищи тур на Бали, а ты, – смещаю палец в Надин, – покупай алкашку. На триста человек. Ибо спор я выиграю! – ярость во мне все еще клокочет. И на себя, что повелась на спор, и на подружек, что они вынудили меня спорить, и на Кира тоже! За то, что он согласился жениться моментально, при этом развел меня на бабки. Назад пути нет.

Хотя это же плюс, что уговаривать не пришлось, да?

– К–как на триста?

– А ты на сколько думала? Никто тебя за язык не тянул.

– Ладно, – настроение подруги явно испортилось. Ничего, ей полезно. Сама выпросила. – Как жениха–то зовут? Или не сказал? – так и хочет подколоть.

– Кир.

– Кирилл, значит. А фамилия?

– Понятия не имею какая у него фамилия. Да и какая разница? Брак будет фиктивный, мне его фамилию не носить.

Мне прямо сейчас неприятно говорить с девочками. Понимаю, что виновата сама, что вляпалась в ситуацию с замужеством с не пойми кем, но подружки не тормознули меня, а наоборот, сделали все, чтобы назад дороги не было. И как после этого говорить с ними, улыбаться и быть милой?

– Все, девочки, я поехала.

– Куда?!

Думать в одиночестве во что я ввязалась и что теперь со всем этим делать.

– К свадьбе готовиться! Я же замуж выхожу! Через две недели!

– А отметить? А платье выбрать? А ресторан? А…

– С женихом буду и отмечать, и выбирать, ясно?

– Можно подумать, Алиска, твой отец разрешит тебе замуж выходить за первого встречного, – яд из Маринки так и сочится. Завидует или денег на тур зажала?

– Вот завтра и узнаю разрешит или не разрешит.

– Что, жених даже согласен знакомиться с твоим отцом?

– Его никто спрашивать не будет. Как миленький поедет.

Только бы папу удар не хватил. То я Гозельским грезила, то замуж выхожу за первого встречного. Автомеханика. Нищего! Рука–лицо просто, Алиса!

– Все, девочки, мне пора, пока–пока!

Расцеловываемся в щеки, не касаясь друг друга губами.

Выезжаю со двора. Навстречу едет эвакуатор. Уж не за колымагой ли Кира? А мне – не–ин–те–рес–но!

Утром долго лежу в кровати, не желая вставать. Может быть, мне все приснилось? Разрыв с Антоном, спор с девочками, договор с каким–то мужиком...

Хоть бы все приснилось!

Но телефон пиликает напоминалкой «В загс».

Сама вчера поставила. Как знала, что буду сомневаться в своей адекватности и гадать что приснилось, а что нет.

У меня полтора часа до встречи с Киром.

Так, – резко сажусь на кровати. – А как я его узнаю? Узнает ли меня он? Ведь вчера я видела только его небритую рожу, а он – мои трусы.

Ладно, – договариваюсь с собой, – надену ту же юбку, что и вчера. Исключительно для того, чтобы «жених» меня узнал, если не узнаю его я.

Блин, надо было последить за Киром, дождаться, когда вылезет из–под своего автобуса, посмотреть, что он из себя представляет. Одно знаю точно – не карлик. Ноги у него были длинные. Не худой. И зубы целые, белые, ровные. Остальное увижу на месте. Если не струсит и придет.

Мне чисто из вредности хочется, чтобы пришел. Чтобы не пришлось оправдываться перед подругами. И чтобы утереть нос козлу Гозельскому.

Залетаю на кухню, на столе уже чашка с овсяной кашей и кружка кофе.

– Доброе утро, Любаш, я на секундочку, – делаю глоток обжигающего напитка.

– Сядь, поешь нормально, – ворчит домработница. Она у нас работает с моего рождения, считай, член семьи.

– Не могу, спешу. Папе привет! Все, я полетела.

– Алиса, ты куда?

Вздрагиваю от голоса папы за своей спиной, замираю.

– Доброе утро, папуль, – обернувшись, дарю ему самую искреннюю свою улыбку. Мне нужно быть паинькой, чтобы потом выпросить у него денежек, чтобы расплатиться с женихом. Еще свадьбу хочется красивую…

Папа у меня крепыш, встает рано, питается строго по часам и только полезной едой. Изредка ездит в офис, а в основном работает дома, в своем любимом кабинете.

– У меня дела.

– Какие?

– Мы договорились с девочками пройтись по магазинам.

– Тебе что – опять нечего надеть?

Он у меня строгий, но знаю – любит меня. А я люблю его.

– Не мне. Маринке. Но если ты мне подкинешь денежку, то я и себе что–нибудь прикуплю, – трусь щекой о его плечо, как ласковая кошечка.

– Неделю назад счет тебе пополнял.

Громко вздыхаю. Осталось совсем ничего на карте…

– Работать не пробовала?

Р–р–р! – мысленно закатываю глаза. Не дает отцу покоя моя безработная беззаботная жизнь. А работа что – успею еще. Пока же хочется наслаждаться свободой, жизнью, ни от кого не зависеть.

Но обижаться на слова папы и дерзить ему нельзя. У меня свадьба через две недели. А еще я должна сотню Киру, если мы поженимся.

Никаких «если»! Только «когда», чтобы точно получилось. А сотню может мне дать только папа.

– Обязательно попробую, обещаю! Пап, я опаздываю!

Поцеловав отца в гладковыбритую щеку, бегу на выход. Но перед тем, как закрыть за собой дверь, все же предупреждаю:

– Возможно, у нас сегодня будет гость.

– Кто?

– Этого я пока тебе не могу сказать. Пока–пока!

Дарю папе воздушный поцелуй и исчезаю.

Какова вероятность, что Кир понравится папе и он согласится оплатить нашу свадьбу? Гозельского он терпел только потому, что им была увлечена я.

Ладно, главное на сегодня – чтобы жених не сорвался, об остальном я подумаю потом.

Глава 4

Алиса

В девять тридцать я уже ищу парковочное место возле загса. А еще через пять минут стою, как дура, на нижней ступеньке крыльца загса, кусая губы и выискивая взглядом драндулет Кира. Его нет!

С противоположной стороны так же на ступеньке стоит мужчина. Высокий такой, под метр девяносто. Молодой. Черные очки от солнца скрывают глаза. В одной руке телефон, в другой – белая ромашка.

Романтик, – вздыхаю. – А у меня ни цветка, ни жениха. И этого не попросить жениться на мне, он уже занят.

Без пяти десять начинаю нервничать, что Кир не приедет. Это значит, я проиграла. Второй раз подобную авантюру с поиском жениха я не вывезу.

Надо было номер телефона взять!

Алиса, Алиса! Замуж собралась, а подготовки ноль! Мужика нашла, согласного, пусть даже за деньги, а гарантий никаких не взяла! Даже номерами не догадалась обменяться. О чем ты думала?

О чем… Не в себе я была. Я и сейчас как будто кино смотрю с моим участием.

Кошусь на мужика с ромашкой. Солнце за облако спряталось, он очки снял, дужкой за карман нагрудный прицепил их. А красавчик. Жаль, не мой.

Где же Кир? Неужели обманул? Или решил, что я разыграла его?

Может, позвонить его бабушке? Той самой Марте Васильевне Ч. Ее номер остался в банковском приложении. Пусть скажет, куда делся ее внук, или хотя бы даст его номер телефона. Вдруг у него уважительная причина или случилось что? Дам ему еще один шанс.

Снимаю блокировку, чтобы найти ее номер, как вдруг над моих ухом раздается:

– Меня потеряла?

От неожиданности резко разворачиваюсь и, оступившись, едва не слетаю со ступеньки, неловко взмахнув руками.

– Ой!

Тот самый красавчик с ромашкой подхватывает меня за локти, не давая позорно упасть, и на несколько секунд зависает на моих приоткрытых губах.

Я же таращу глаза на незнакомца. Если бы не голос, решила бы, что это кто–то левый, а не мой фиктивный жених.

В груди радостно ёкает, что пришел, не слился. Видимо, очень деньги нужны.

Почувствовав опору под ногами, аккуратно освобождаю локти от чужих пальцев, делаю шаг назад.

Стою, рассматриваю, кого я вчера выбрала.

В общем, вот он – мой будущий муж. Выше меня, поджарый, руки сильные, увитые синими венами. Одет прилично: в чистые, модно потертые джинсы, заправленную в них белую рубашку–поло с расстегнутой верхней пуговкой. Массивный кожаный ремень… А кроссы те же, что и вчера. Тоже потертые, но уже без пыли.

Сам Кир без бороды и усов и причесанный оказывается довольно симпатичным. Ровные черты лица, черные брови, темно–серые глаза, нос прямой, губы нормальные тоже. В целом, красавчик, на людях краснеть за мужа не придется.

На вскидку – лет так двадцать семь – двадцать восемь.

Хорошо, что старше меня. Это плюс. С Антошей разница была в год, а мозгов у него – как у подростка в пубертатный период.

– Кир? – на всякий случай уточняю.

– А ты уже кого–то другого нашла на роль фиктивного мужа? – сверкает белоснежной улыбкой.

– Нет. Мог бы и раньше подойти!

– А ты чего не подошла? – глаза смеются.

– Не узнала!

– Держи, это тебе, – сует ромашку в руки. И только я хочу сказать спасибо, как этот гад добавляет с нахальной улыбочкой: – В цвет твоих вчерашних трусиков. Сегодня на тебе такие же?

– Сволочь!

Дать бы этой ромашкой по щекам. Развернуться и уйти, гордо задрав нос. Но перспектива мыть толчки за подругами меня не прельщает.

Я тебе это припомню! – делаю себе мысленную заметку.

Мысленно несколько раз приложившись ромашкой по выбритым щекам, прячу нос в желтой серединке.

Мужчины, если хотят мне понравиться, обычно дарят шикарные букеты, корзины, чаще – авторские композиции, а тут скромная ромашка.

Он же беден, радуйся хоть такому знаку внимания, Алиса, – уговариваю себя. – Зато, когда он покупал цветок, думал о тебе, это мило.

О трусиках моих он думал!

И побрился. Тоже по твоей просьбе.

Да деньги ему нужны! Вот и старается. И вместо того, чтобы поблагодарить за последнее, рявкаю:

– Идем уже. Паспорт не забыл?

– А ты?

– Взяла.

– И я взял.

Заходим в здание. Перед зеркалом задерживаюсь, втыкаю ромашку себе в волосы. Просто для того, чтобы руки были свободны.

Изучаем таблички на дверях.

– Нам сюда.

Дамочка лет тридцати пяти в очках и с пышной прической, одарив Кира самой своей обаятельной улыбочкой, дает нам бланки для заполнения и авторучки.

Сидим с Киром друг напротив друга, пишем…

Глава 5

Алиса

«Сведения о лицах, вступающих в брак»

Допустим, колонку «Она» я знаю как заполнять, а «Он»?

– Кир… – пинаю его носком под столом.

– М? – не отрываясь от бумаги. Строчит, будто поэму пишет.

– Какая у тебя фамилия?

– Романов.

– А отчество?

– Максимович.

– Дата рождения?

– Молодые люди, – поднимает на нас настороженный взгляд дамочка, – вы уверены, что вам надо жениться? Может, еще подумаете, узнаете друг друга получше?

– Нет! – одновременно с Киром рявкаем на нее.

Ух ты, – смотрю на него с удивлением. Это зачет!

А он опять склонился над формой, старательно буковки выводит.

И мне он даже нравится сейчас. Когда молчит – вообще золото.

И я молчу, заполняю те строчки, что касаются невесты. Потом поменяемся с Киром, допишу в его бланке свои данные.

«Просим после заключения брака присвоить фамилию

Мужу ____________

Жене _____________»

Красивым почерком вывожу на строчке «Жене» свою фамилию.

– Я свое заполнила, – шепчу жениху.

– Ага, я тоже, – двигает мне свой лист. Пробегается взглядом по строчкам. – Это что такое? – хмурит брови.

– Где?

– Вот, – тычет пальцем на мою фамилию внизу бланка. – Почему тут написано Волина?

– Потому что я оставляю свою фамилию, – объясняю очевидное.

– Нет, так не пойдет. Я не согласен, – бросив авторучку, откидывается на спинку стула и руки на груди складывает. Буравит меня недовольным взглядом.

– Послушай, милый… – растянув губы в подобие улыбки, гневно цежу сквозь зубы. Устроил тут детский сад – согласен/не согласен. – Условия диктую я!

– Молодые люди, – опять напоминает о себе работница загса.

– Выйдем, – Кир кивает мне головой на выход и встает с места. – Мы на минуточку, – говорит женщине, а сам бесцеремонно тянет меня за локоть, вынуждая тоже встать и пойти за ним в коридор.

– Куда ты меня тащишь? – шиплю на него. Выкручиваю руку из его пальцев. – Что началось–то? – волна возмущения накрывает меня с головой.

– Что за бзик с фамилией?

– Напоминаю тебе – у нас ФИКТИВНЫЙ брак! Сроком на полгода. На кой черт мне менять свою фамилию на твою, если мы все равно скоро разведемся?

– А я принципиальный! – шипит он мне в ответ, нависая надо мной как скала. – Если я женюсь, то моя жена будет носить мою фамилию! Нет, значит разбегаемся.

– Господи, какой ж ты! – сжимаю кулаки от бессилия.

– Какой?

Не–вы–но–си–мый!

Вдох. Выдох. Нужен компромисс.

– Кир, послушай, – смягчаю интонацию. – Если мне менять фамилию на твою, потом обратно на свою, это займет очень много времени. Ты хоть представляешь, сколько документов мне нужно будет заменить?

– Ничо не знаю. Или ты берешь мою фамилию, или наша договоренность аннулируется.

Р–р–р! Бесит!

– Я тебе доплачу.

– Я принципы не продаю.

Баран упертый! Что мне остается делать? Отступать нельзя.

В конце концов, Алиса Романова – звучит неплохо.

– Ладно, я согласна.

– Давно бы так.

Заходим, усаживаемся, берем наши бланки. Читаю, что написал Кир.

– У тебя высшее образование? – поднимаю на него глаза.

– Это плохо?

– Удивительно, что имея вышку, ты работаешь обычным автослесарем.

С образованием да такими внешними данными этот мужчина мог бы далеко пойти…

– Не всем же быть офисными планктонами, – приземляет он меня.

Идейный, видимо. Ничего, я над этим поработаю. Пусть только сначала женится.

А день рождения у него в августе. Лев по знаку зодиака. А я стрелец. Совместимость огня с огнем высокая.

Прописка есть. В браке не состоял. Идеально.

Заполняю свою часть формы.

– Госпошлину нужно оплатить. Можно по куар–коду, – женщина кладет на середину стола четвертинку листа с реквизитами.

Кошусь на Кира – ноль эмоций.

И почему я не удивлена.

Достаю телефон, навожу камеру, оплачиваю.

– Дату вы уже выбрали? Могу предложить вам десятое октября или...

– Нет, нам нужно раньше, – обрываю ее. – Через две недели. Восемнадцатого июля. Регистрация должна быть в одиннадцать часов.

Потому что в одиннадцать тридцать женится Гозельский! А я хочу испортить ему праздник!

– Девушка, – противно усмехается дамочка, – это невозможно. На ближайшие два месяца все занято. Я могу вас записать на бронь, если кто–то откажется, но такое случается крайне редко.

– Мне. Нужно. Восемнадцатое. Июля, – завожусь я. – Одиннадцать утра.

– Мест нет! – вслед за мной злится женщина, кривит свои крашенные алым губы. – Надо было приходить с заявлением два, а лучше три месяца назад! Если у вас есть справка о беременности, могу расписать вас среди недели. Есть окно на четырнадцать ноль–ноль десятого июля.

– Кир! – перевожу на него требовательный взгляд. – Сделай уже что–нибудь!

А то сидит, понимаешь ли, лыбу давит, за нашей перепалкой наблюдает.

– Можешь подождать меня на улице? Дорогая, – добавил последнее слащаво.

«Бесишь» – произношу одними губами, со стороны, думаю, похоже на воздушный поцелуй.

– Я тебя тоже, любимая.

У–у–у, как мне хочется хлопнуть дверью, чтоб стекла во всем здании повылетали!

Но все же закрываю сдержанно. Вдруг у Кира получится выбить нужную дату и время. Хотя я очень сомневаюсь. И тогда, думаю, смысла жениться так скоро у нас нет, а позже, может, девочки передумают со своим дурацким условием и Киру деньги не понадобятся.

Выхожу на улицу. Солнце светит ярко, теплый ветерок заигрывает с моими волосами, а я стою на крыльце, жду Кира.

Почему так долго? За это время можно...

Некстати вспоминается, какие очарованные взгляды кидала регистраторша на моего жениха. Он ей понравился. А я – нет.

Ну, если он с ней…

Решительно иду обратно. Если он такой же кобель, как Антошка, не знаю что с ним сделаю! Штрафные санкции введу в брачный договор, вот! Он после развода мне еще должен останется!

Глава 6

Алиса

В дверях нос к носу сталкиваюсь с Киром. Он по инерции придерживает меня за талию.

– Далеко собралась?

– Ты договорился? – отвечаю вопросом на вопрос, сама ищу признаки «измены» – засосы, помаду, расстегнутую ширинку…

Но ничего нет.

– Договорился. Восемнадцатое июля одиннадцать утра – наше.

Вау! Правда? Вроде не шутит.

Удивил!

Только сейчас замечаю, что его рука все еще лежит на моей талии и мы вот так, почти в обнимочку, идем к ступенькам.

– Как тебе это удалось? – аккуратно снимаю с себя его лапу.

– Как–как, – недовольно бухтит. – Взятку дал. С тебя тридцать тыщ.

– Тридцать? Я думала, у тебя совсем денег нет.

– А их и нет. Кредит пришлось по–быстрому оформить.

Так вот почему он задержался, – мысленно радуюсь, испытывая облегчение.

– Каждый платит сам за себя, помнишь? – гаденько сладенько улыбаюсь жениху.

– В быстрозайме проценты набегают за каждый день, – невозмутимо парирует. – Советую не тянуть, иначе будешь должна им больше, чем мне.

Вот так, да? Ну ладно.

– Куда переводить? – психанув, достаю телефон, захожу в банк.

Папа недавно пополнял мне счет, а на нем уже почти ничего не осталось…

Перевожу по указанным реквизитам тридцать косарей. У Кира пиликает телефон, проверяет.

– Супер. Долг закрыт.

Надеюсь, на этом ненужные траты закончились.

– Селфи. Для истории.

В сеть выложу, пусть Антоша полюбуется, увидит, что я не горюю по нему. И девочкам доказательства заодно будут.

Встаю к Киру поближе, настраиваю камеру.

И вдруг ощущаю, как две сильные мужские руки обвивают мою талию, притягивают спиной к твердой груди. Кожу жжет даже через ткань кофточки.

– Эй, ты что делаешь? – тихо паникую я. Ибо тело мое как–то странно отреагировало на близость с чужим мужиком: мурашками.

– Для правдоподобности, – жаром опаляет мое ухо его шепот. А у меня от этого шепота колени дрогнули. Что за чертовщина?

Ладно, пусть обнимает. Так мы и вправду выглядим как настоящая пара.

– Улыбочку.

Только вместо улыбочки, в момент, когда мой палец жмет на кругляш съемки, этот гад втыкается носом в мои волосы, и я чувствую, как с шумом он втягивает в себя воздух.

– ЧТО. ТЫ. ДЕЛАЕШЬ? – повторяю я свой вопрос, дергаясь в его руках. А он не отпускает!

– Пахнешь бомбически просто, – хрипит он, а я вдруг теряюсь от его хрипа с интимными нотками. – Что за духи?

– Это… бальзам для волос. Итальянский. Очень дорогой… – добавляю. – Это чтобы ты знал, что девочка я с запросами. И тебе придется соответствовать мне, как минимум, и выполнять мои хотелки.

Или содержать, как максимум, в случае, если папа откажет ему в финансировании, но последнее я не озвучиваю, а то сбежит еще, плюнув на договор. А папа может. Я у него косячная, и он не раз грозился, что заберет Десси и карты.

– Понял. Принял. За твои деньги все что угодно, дорогая. У меня тоже много хотелок по отношению к тебе.

И опять в волосы носом зарылся.

– Эй–эй! Какие у тебя хотелки?

Я имела в виду, чтобы опрятным ходил, одевался по моде, а он о чем?

Но я кажется догадываюсь о чем. Чувствую своим телом напряжение в стратегическом месте. Тыкается им в меня!

– Мы так не договаривались! И вообще у нас будет брачный контракт… – несу я какую–то ахинею, опьяненная близостью и мужским запахом, что упорно лезет в нос, заполняет легкие. Неожиданно приятный парфюм, смешанный с личным мужским. Действует на меня, будто феромонами напшикался.

В общем, Кир меня все больше и больше удивляет и… увлекает. Минусы, которые я складывала в виртуальную копилочку, вдруг превращаются в плюсы.

Чтобы чем–то занять себя и отвлечь мое тело от неожиданной реакции на механика, просматриваю отснятые кадры.

А классно получилось! Лица Кира не видно, только часть профиля, но глаза у него прикрыты, черты расслаблены, как будто и правда влюблен и наслаждается тем, что я в его объятиях.

Делаю еще несколько кадров, отводя руку с телефоном в разные стороны. Никак не поймать лицо Кира в объектив полностью. Ну и ладно. Я–то знаю какой он, а другим необязательно. Есть у меня жених, вот доказательства.

– Для первого семейного фото сойдет, – бормочу, аккуратно выбираясь из объятий жениха.

– Куда теперь?

– Теперь мы едем знакомиться с моим папой, – тороплюсь по ступенькам вниз.

Щеки горят.

Подумать только! Алиса Волина обжималась на крыльце городского загса с каким–то механиком!

Что значит с каким–то? С женихом вообще–то!

– С папой? – притормаживает на ступеньке.

– А ты думал, я сирота? – приходится тоже остановиться и посмотреть на него снизу вверх. Красив чертяка с любого ракурса.

– Нет, я думал, раз у нас фиктивный брак, то все будет по–тихому и без участия родственников.

– Вот как раз потому, что у нас будет фиктивный брак, свадьба у нас будет очень громкой! Гостей только человек триста и журналистов несколько десятков.

– Интересно, на какие шиши? – щурит он темно–серые глаза.

– Ну да, – оглядываю его с ног до головы, останавливаюсь на стареньких кроссовках, – взять с тебя нечего, а кредита в тридцать тысяч не хватит.

Даже если продаст свой раритет, выручки едва ли хватит мне на платье.

Жаль, что жених нищий. Так–то все при нем, любо–дорого посмотреть.

Хорошо, что не урод, – успокаиваю себя. – Очень даже не урод. И язык подвешен. И руки… ласковые, – вспоминаю, как обнимал.

– Поэтому мы сейчас едем к моему папе. Твоя задача – понравиться ему и выпросить денег на свадьбу. Сможешь или слабо?

– Сделаю все, что смогу, – язвительным тоном. Взмахивает рукой в сторону дальней парковки: – Прошу, дорогая, в мою тарантайку.

Глава 7

Алиса

– Прошу, дорогая, в мою тарантайку.

– Ну уж нет! – Еще я на автобусах не ездила. Ржавых, к тому же. – На моей поедем, – иду к своей любимой маздочке цвета голубого неба.

– Ух ты! – не скрывая восхищения. – Дашь порулить?

– Еще чего!

– Жадина.

Я за руль, он рядом. С каким–то мальчишеским восторгом осматривает салон, с благоговением проводит ладонью по торпеде.

– Это тебе не твоя ржавая «Ласточка», да, Кирюша? – подкалываю его, заводя мотор. Тот урчит как сытый тигр, чем ласкает мой девичий слух.

– Моя «Ласточка» еще даст фору твоей… как ее? – щелкает пальцами. – Имя, сестра.

– Десси.

– Десси? Ты что, назвала машину собачьим именем?

– Оно не собачье! – обижаюсь я. – Я знаю как минимум двух человек с таким именем.

– Окей, познакомишь потом.

– Зачем?

– Просто так, – пожимает плечами.

– Не получится. Они обе живут в Европе.

– М–м… далековато.

– Скажи лучше – дороговато, – напоминаю, кто в нашей будущей, пусть фиктивной, семье главный, то есть с деньгами. Представляю, сколько восторга у Кира будет, когда он узнает, что мы полетим в свадебное путешествие на Бали.

Или не брать его…

Хотя будет очень странно, если не возьму его. Для всех наша свадьба – самая настоящая. Особенно для папы.

– Нам долго ехать? – смотрит по сторонам.

– Папа в пригороде живет. Без пробок минут за тридцать доедем.

– Надо в магазин заехать.

– Зачем?

– Мы же не поедем к твоему отцу с пустыми руками? Знакомство все–таки. Что он пьет?

– Папа не пьет! А ты? – пытливо всматриваюсь в его глаза.

– Я пью.

– Алкоголик? – резко жму по тормозам. – Пошел вон из машины! Не выношу пьяниц.

Сзади кто–то недовольно гудит.

– Себе погуди! – ору, открыв окно. Обернувшись, смотрю испепеляющим взглядом на Кира. – Ты еще здесь?

– У нас в стране, что, запрещено пить сок? – смотрит на меня, как на дуру.

– Сок? – реально дурой себя ощущаю.

– Сок. Воду. Чай. Кофе. Компот. На худой конец сбитень. Морс еще можно. Взвар. – Взвар – это что такое? Первый раз слышу. – А ты о чем подумала?

– Ты хочешь ехать к моему отцу с соком?

Мне кажется, я схожу с ума. С кем я связалась?

– Так я тебя и спрашиваю – что пьет твой отец? Если он не любит сок, то возьмем газировку. Мандариновая отечественного производства очень вкусная.

Представила, как Кир вручает моему отцу бутылку газировки. А папа в ответ вызывает бригаду скорой помощи и просит их увезти моего жениха в дурку.

– Сок дарить папе мы не будем!

– Окей, тогда что? Ты его лучше знаешь, давай, подсказывай. Что он любит?

Несколько секунд думаю, глядя на своего жениха. Сидит с серьезным видом, ответа ждет.

– Папа любит ананасы.

– Кольцами, кусочками, цукаты?

– Свежий и спелый. Он против консервантов.

– Отлично! Останови тогда вон там, на стоянке, – взмахом руки показывает на придорожный ларек с ярким названием «Фруктовый рай».

– Ты хочешь купить ананас ТУТ?!

– Что ты имеешь против малого бизнеса?

– Ничего, – буркаю. – Но если там бегают тараканы или мыши, – меня передергивает, – я лично вызову сюда Роспотребнадзор, – сворачиваю к ларьку. – С тобой пойду, а то выберешь фигню какую–нибудь.

– Конечно! Я доверяю твоему вкусу, дорогая, – скалится.

Заходим в ларек. От количеств фруктов, сухофруктов, овощей, семечек, орехов разбегаются глаза, а от запаха мандаринов начинается слюноотделение.

– Добрый день, дарагие гости, – с акцентом радушно улыбается толстячок за прилавком. – Прахади. Выбирай, друг, для своей девушка. Лучшие персики, вах, какие сладкие. А вот виноград – сочный как нектар. Грецкий орех для мужской силы, чтобы твой девушка довольный был…

Закатываю глаза, делая вид, что я сама по себе.

Кир уже вовсю изучает полки с видом знатока. Похлопал по арбузу, покрутил в руках гранат и теперь прицельно смотрит на гору ананасов.

– Так, дорогая, задача ясна, – говорит он деловым тоном, – выбираем свежий, спелый ананас, без консервантов. Приступаем к осмотру.

И он начинает… нюхать ананасы.

Продавец замер с приклеенной улыбкой, глядя, как крупный мужчина с серьезностью сомелье обнюхивает экзотические фрукты.

– Этот пахнет тоской, – мрачно констатирует Кир, откладывая один ананас. – Чувствуются нотки несбывшихся надежд и просроченного кредита.

– Друг, что такое ты гаваришь? – смеется продавец. – Он спелый, сладкий!

– Сладкая месть, возможно, – парирует Кир и прикладывает ананас к уху, якобы прислушиваясь. – Да… внутри бурлит негодование. Папе не понравится.

Я чувствую, как мою щеку дергает нерв. Он моего папу еще в глаза не видел, а уже будто своим считает.

– А этот, – Кир берет другой, поменьше, и трясет его. – Пустой. Совесть чиста, амбиций ноль. Скучный фрукт.

Продавец, очарованный перформансом, подключается:

– О, ты понимающий человек! Вот этот, – он с таинственным видом протягивает ананас в короне из пожелтевших листьев, – этот приехал с особым грузом. Он многое видел, – многозначительно играет бровями.

Кир принимает фрукт с благоговением.

– Да… Тяжелая судьба. Отголоски румбы, легкий привкус рома… и грусть по покинутой родине. Папа оценит трагизм, но нам нужно что–то более жизнеутверждающее.

Я уже готова схватить первый попавшийся ананас и бежать, но тут Кир находит тот самый.

– Ага! – его лицо озаряется. – Вот наш кандидат!

Он подносит к моему лицу ананас идеальной формы с бодрой зеленой кроной.

– Нюхай.

Я машинально вдыхаю. Пахнет… ананасом. Просто ананасом.

Глава 8

Алиса

Нюхаю еще раз. Может, я чего не понимаю?

– Ну… пахнет.

– Ты чувствуешь? – ликует Кир. – Запах утра субботы. Легкая нотка ответственности, приправленная щепоткой безрассудства. Внутри зреет не мякоть, а чувство собственного достоинства! Этот ананас платит налоги и звонит маме по воскресеньям. Он надежен.

Продавец вытирает слезу умиления.

– Друг, ты поэт! Забирай его. Для тебя – особенная цена!

Пока они торгуются, я стою, прижимая к груди «надежный» ананас, и ловлю себя на мысли, что мне интересно, что скажет папа, услышав поэму про презент. А у него, вообще–то, аллергия на ананасы.

Да, вот такая я мстительная невеста. И нет, совесть меня не мучает.

– И взвесьте, пожалуйста, два кило мандаринов, – командует Кир. – Для бригады скорой помощи. На всякий случай, – подмигивает мне. – Чтобы им было приятнее работать, когда они приедут.

– Зачем они приедут? – спрашиваю, потому что не понимаю логику жениха. Или он знает про папину аллергию? Но откуда?

– Папу твоего откачивать. У него будет гастрономический инфаркт.

– Ты хотел сказать – оргазм?

– Оргазм будет у тебя, любимая. Но не от ананаса.

Это что еще за намеки? – шокированно открываю рот.

– С тебя питьсот писят рублей, дарагой.

Кир стоит с пакетом мандаринов, потолок разглядывает. Я с ананасом тоже стою, жду, когда покупки закончатся и можно будет выйти из «Фруктового рая» в рай свежего воздуха. И только продавец с широкой улыбкой переводит взгляд с Кира на меня, с меня на Кира. Ждет оплаты.

– Кир? – толкаю его в бок локтем.

– М?

– Оплати покупку, – шепчу.

– Я?!

– Ну не я же. Ты вообще–то с подарком едешь в гости, а я к себе домой.

– Я уже брал сегодня кредит, мне не понравилось.

– Еще раз возьми.

– Вот уж не думал, что моя будущая жена такая скупердяйка. Подержи, – впихивает мне в руки пакет с мандаринами. Едва не роняю.

– А у вас может быть есть корзина какая или красивая коробка? – спрашиваю продавца. – Нам подарок упаковать.

– Канешно! – расцветает пузатый дядечка.

– Вот еще, – останавливает его Кир. – За какую–то картонку сейчас тыщу с нас возьмет. Ты же возьмешь? – спрашивает продавца.

– Канешно!

– Вот. Я же говорил. Не надо упаковку. Пакет побольше дай.

– Еще восемь рублей.

– Обдираловка, – с ворчанием Кир сует руку в карман джинсов. Вытаскивает оттуда пачку мелких бумажных купюр, начинает считать.

– Реально? – не верю своим глазам. – Все настолько плохо?

– Не мешай, ты меня сбиваешь. Десять, двадцать, тридцать…

– Нищеброд, – бормочу себе под нос. Но Кир слышит.

– Я перспективный. Нищета временная. Сорок, пятьдесят…

– Мда? И когда же она закончится?

– Шестьдесят... Когда женюсь на тебе.

– Так вот в чем твоя перспектива…

– Не только. У меня куча достоинств и способностей. У тебя будет время узнать меня лучше. Влюбишься еще.

– Не мели чушь, расплачивайся.

– Ну вот, сбила, опять заново. Десять, двадцать…

Продавец, поглядывая на нас странными взглядами, ждет. От нетерпения избавиться от нашего присутствуя его живот подрагивает. Я же просто закрываю глаза и глубоко дышу. Пахнет ананасом, мандаринами и надвигающимся апокалипсисом.

Стоит только Киру ссыпать деньги в специальное блюдце на прилавке, дядечка начинает снова улыбаться во весь рот и рассыпается в комплиментах:

– Прихади еще дарагой! С девушкай прихади. Пусть твоя девушка чаще улыбается, пусть станет тебе хорошей женой и родит тебе славного богатыря и прекрасную принцессу…

Дальше я не слушаю. Сую пакет с мандаринами Киру в руки и пулей вылетаю из ларька.

Кир с мандаринами за мной.

Глава 9

Алиса

Чем ближе мы к моему дому, тем сильнее я нервничаю. Наверное, надо было все же позвонить папе, предупредить, что гость будет необычный. Не просто парень, а… мой жених! И это не Гозельский.

Кир же сидит с невозмутимым видом, абсолютно спокойно переписывается с кем–то по телефону, иногда даже улыбается.

Бесит! Я говорила уже, да? В данный момент бесит своим спокойствием и тем, что я не знаю, с кем он там общается. Может, баба у него есть?

– Папа будет настаивать на брачном договоре, – предупреждаю я. – Одним из обязательных пунктов будет отсутствие измен. Иначе – штраф.

– Мгм.

Даже бровью не повел.

Подъезжаем к нашему с папой дому, или, как он его называет, «коттеджу для скромной жизни на природе». Это двухэтажный особняк в стиле «я–не–выпендриваюсь–я–просто–люблю–простор». Вокруг сад.

– Так, – выдыхаю я, цепляясь за руль как за якорь спасения. – Правила на берегу. Папа не знает о тебе и нашей скорой свадьбе. Поэтому изображаем, что ты – мой суженый, с которым я сошлась по зову сердца. Не вздумай говорить про сбитень или нюхать его коллекционный хьюмидор.

– Изображаем влюбленных?

– Да.

– Тогда целуй меня.

– Зачем?

– Чтобы не боялась. Шарахаешься от меня, будто я прокаженный.

– Целоваться на глазах папы мы не будем!

– Ладно, давай хотя бы обнимемся.

– Максимум – подержишь за ручку.

– Жадина.

– Идем. Или трусишь?

– Я? Пф–ф–ф.

Выходит из машины первым. Забирает с заднего сиденья пакет с мандаринами и ананас.

– Что и садовник имеется? – осматривает приусадебный участок, пока мы идем по дорожке к дому.

– Конечно.

Кир смотрит на особняк с нескрываемым любопытством. Это тебе не квартирка из двух–трех комнат общей площадью в шестьдесят квадратов.

– Ты губу–то закатай, – на всякий случай предупреждаю. – ЭТО ВСЕ – ПАПИНО. А в брачном договоре точно будет пункт, что после развода тебе моего или папиного ничего не достанется.

– С папиным состоянием понятно, а что есть у тебя своего? – с усмешкой.

– Так я тебе и сказала, – не нравится мне, куда заходит наш разговор.

– Сдается мне, все, что у тебя есть, тоже ПАПИНО?

Корчу ему презрительную рожицу, а самой неприятно.

Уел так уел. Еще и говорит папиными словами. Тому тоже не дает покоя, что после окончания учебы я так и не нашла себе работу. А зачем мне работать, если я и так обеспечена? Куда папе тратить свои миллионы, если не на любимую дочку? Еву он уже выдал замуж, муж у сестры тоже обеспеченный, они в финансовой помощи не нуждаются, а я – очень.

Перед дубовой дверью с витражными вставками я замираю. Кир приглаживает свободной пятерней шевелюру и бодро звонит.

– Улыбайся, дорогая. У нас скоро свадьба.

Точно. Одновременно растягиваем рты до ушей.

Дверь открывает сам папа. Он в дорогом, но скромном кардигане и на вид – суровый, прошедший огонь и воду солидный дядька. Ростом чуть меньше Кира, подтянут, с пронзительным взглядом. Который прямо сейчас скользит с моих виновато–счастливых глаз на Кира. На его джинсы, кроссы, руки, ананас и пакет с мандаринами.

Тишина такая, что кажется, я слышу, как в саду с яблони падает лист.

– Пап, познакомься, это Кир, – выдавливаю я. – Мой… жених. Кир, это мой папа, Павел Сергеевич.

Папа медленно поднимает бровь. Одну. Что выражает крайнюю степень удивления.

– Жени–их, – тянет он. – Как интере–есно. А что случилось с Козельским?

Антона папа невзлюбил сразу и ни разу правильно не назвал его фамилию. Наверное, отцовское сердце чувствовало то, что не видела глупая, увлеченная интеллигентом я.

– Гозельского в моей жизни больше нет, – радую папу первой новостью и сразу перехожу ко второй: – Потому что я влюбилась в Кира, – широко улыбаюсь и прижимаюсь щекой к плечу жениха. Отстраняюсь, а Кир в ответ вдруг наклоняется и чмокает меня в губы. Звонко и с чувством.

Это что такое было сейчас? – глупо улыбаясь, смотрю снизу вверх на счастливого жениха. – Что за импровизация? Я не просила!

А вообще он молодец – с порога вошел в роль. Так и хочется сказать «Верю, браво!»

– Кхм… Ну, входите… Кир, прошу за мной.

Папа идет вперед, мы за ним.

– Козельский? – наклонившись, шепчет мне жених. – Это твой бывший?

– Тс–с.

– То есть, скорая свадьба – назло ему, да?

– Ну да! Это что–то меняет?

– Скажи мне, любимая, – Кир останавливается, я вынуждена встать тоже. Что еще он хочет знать? – А его фамилию ты бы взяла, не задумываясь?

– Разве это сейчас важно? – закатываю я глаза.

– Мне – да.

– Мне нравится МОЯ фамилия, ясно?

Хотя, когда я думала, что влюблена в Антона, представляла, что в загсе на вопрос, чью фамилию я буду носить, я отвечала «мужа». Дура была. Но об этом Киру знать не стоит.

– Я же написала в бланке, что твою беру, так что нечего мне тут, – дернув плечом, огибаю Кира и иду впереди его.

Чувствую прожигающий взгляд на своей пятой точке. Кто куда, а мужики пялятся именно туда.

Входим в гостиную вслед за папой. Он встает по центру, скрестив руки, и изучает мой «сюрприз». Кир, нимало не смущаясь, протягивает ему ананас.

– Павел Сергеевич, это вам. Спелый, без консервантов. Пахнет ответственностью и зрелостью.

Папа машинально принимает фрукт. Обалдело смотрит на него, потом на Кира, потом снова на ананас, как будто это не фрукт, а боевая граната без чеки.

– Спасибо, – говорит он наконец, ставя ананас на массивный дубовый комод рядом с бронзовой статуэткой египетской женщины. И… очень громко чихает. И еще раз. И опять.

Глава 10

Алиса

Папа очень громко чихает. Раз за разом.

Это у него уже началась аллергия только от одного вида смертельного для него фрукта. Ну и на запах, наверное.

– Будьте здоровы, – комментирует каждый чих мой жених, напрягаясь и хмурясь сильнее с каждой секундой.

Папочка, прости, я не специально! – начинаю паниковать, потому что чих не проходит. Бросаюсь к комоду. Где–то там должны быть таблетки от аллергии.

– А… мандарины кому? – с мокрыми от слез глазами во время паузы успевает спросить папа.

– Для бригады скорой помощи, – объясняет Кир. – Ну, мало ли. Я вот уже вижу, что у вас реакция на ананас.

А сам смотрит на меня таким недобрым взглядом, что мне становится не по себе. Я его подставила перед папой! И своей выходкой навредила отцу.

– Вызвать? – Кир вытаскивает из кармана телефон.

Папа качает головой и выставляет вперед руку.

– Сейчас пройдет.

Только бы Кир не отказался от свадьбы! Уже жалею, что решила подшутить с ананасом. Где были мои мозги, когда я ляпнула про него? Кому хуже–то сделала? Папе!

Издаю звук, похожий на писк зажатой мыши. Сую папе таблетку, мчусь к одному окну, Кир к другому, открываем нараспашку, чтобы выветрить аллергены. Затем я смываюсь на кухню, прихватив с собой ананас. Упаковываю его в плотный пакет, выношу на крыльцо. Пусть тут полежит, потом решу его судьбу.

Возвращаюсь в дом. Встаю рядом с Киром, виновато поглядывая то на него, то на папу.

Папе, к счастью, стало легче. Слезотечение и чих прошли – таблетка подействовала и свежий воздух.

– Кем ты работаешь, Кир? – прищуривается родитель, стирая последние слезы.

Начался допрос.

– Работаю в автосервисе.

– Автомеханик, значит. И какие же машины чинишь – отечественные или иностранные?

– Всякие. Могу даже вашу посмотреть, продиагностировать, послушать мотор.

Мой папа, всю жизнь сталкивавшийся с подхалимами и симулянтами, явно ошарашен такой прытью. Взгляд слегка смягчается.

– Предлагаешь свои услуги?

– Раз уж в семью вхожу, надо с первого дня полезным быть, а не только вредные ананасы дарить, – опять выразительный взгляд на меня. Так и читаю в нем «накажу!»

Ой… Пятая точка заныла от нехорошего предчувствия…

Переминаюсь с ноги на ногу. Будущее становится туманным и неопределенным.

Папа, продолжая обалдевать, молчит секунд десять.

– Любопытно, – усмехается. – Входишь в семью, значит?

– Мы сегодня подали заявление, – пищу я, жалея, что все провернула за спиной отца. Надо было как–то его подготовить. – Свадьба через две недели.

Если Кир не сделает ноги после знакомства.

А вот и посмотрим что ему важнее – деньги или… свобода от брачного контракта.

– В смысле через две недели? Почему так скоро? Ты что – беременна? – тон отца набирает обороты. Я же с каждым папиным словом только глубже втягиваю голову в плечи. Мне страшно, что папа все завернет, не одобрит, запретит, и я проиграю спор.

– Мы любим друг друга… – мямлю, а сама тихонечко, тихонечко перемещаюсь за плечо жениха, вцепившись обеими руками ему в руку повыше локтя.

– Любите? – испепеляет отец взглядом Кира. Вот–вот, кажется, дыхнет на него пламенем, как самый настоящий дракон. – Как давно?

– Павел Сергеевич, давайте поговорим наедине, – спасает меня жених.

Дергаю Кира за руку, вынуждая посмотреть на меня. Делаю ему большие глаза – зачем наедине? Лучше держать удар вдвоем.

Но Кир без каких–либо эмоций на лице покосился на меня и вернул взгляд на папу. Не моргает. Вот уж у кого железная выдержка. Остается только позавидовать. Совсем папу моего не боится.

– Идем в кабинет, – строго кивает ему папа. – А ты, – пригвождает меня взглядом к месту, – сиди тут!

И он уводит моего нищего жениха–автослесаря в свою святая святых – кабинет с коллекционным оружием на стенах.

Кир на ходу оборачивается и ободряюще подмигивает мне. А перед тем, как закрыть за собой дверь, изображает губами поцелуй.

Я остаюсь стоять посреди гостиной, чувствуя себя полной идиоткой. Мой папа, разборчивый и жесткий до занудства, только что пригласил этого безумца в кабинет. Не выгнал. Не вызвал охрану. А пригласил.

Несмотря на инцидент с ананасом.

Он столько внимания даже Антону не уделял. Здоровался и под предлогом важных дел уходил к себе в кабинет, сидел там до тех пор, пока не уходил Гозельский.

А сейчас…

Что, черт побери, только что произошло? И почему у меня такое чувство, что я совершенно не контролирую ситуацию, которую сама же и создала?

Присев на подлокотник кресла, глаз с кабинета не свожу. Жду.

Глава 11

Алиса

Жду.

Ничего не происходит.

Выждав пару минут, на цыпочках крадусь к двери. Прислоняюсь ухом к деревянному полотну. Тишина там. Ни стрельбы, ни криков, ни выговоров. Вообще ничего не слышно.

Это хорошо или плохо? Они просто разговаривают или молчат? Папа может устроить немую сцену. У него, когда он злится, взгляд такой прожигающий, что хочется под стол спрятаться.

Кир, конечно, не похож на того, кого можно напугать, но он не знает моего папу! А с другой стороны, удалось же ему уговорить регистраторшу, чтобы она отдала нам восемнадцатое июля.

Он ее купил!

Даже если купил – для этого надо было найти подход!

В общем, у меня большие надежды на Кира и милость папы.

Хоть бы они понравились друг другу. И чтобы мне за это ничего не было.

Телефон в моей руке оживает, и я, вздрогнув, несусь к креслу. Еще не хватало, чтобы отец и жених подумали, что я подслушиваю.

На экране – фотка Маринки.

– Не могу говорить, напишу, – скороговоркой шепчу в динамик и отбиваю звонок.

Как разговаривать, когда тут такое…

Строчу подруге сообщение:

«Не могу говорить. Папа заперся с Киром в кабинете»

Ответ прилетает мгновенно:

«Реально? Ты их познакомила?!»

«Да! Мы подали заявление в загс. Свадьба 18.07 в 11.00»

«Обалдеть! Кир согласился?»

Если мы уже подали заявление, значит согласился, – закатываю я глаза. Маринка иногда тупит.

«Конечно. Он вообще оказался нормальным»

Отправляю одну из самых удачных фотографий с Киром в обнимку. Потому что… хочется похвастаться женихом. Вовремя я его встретила. И повезло, что он оказался сговорчивым. Все–таки за деньги даже такие красавчики готовы на все, что угодно.

Маринка мгновенно взрывается восхищенными эмодзи. Затем следует поток сообщений:

«Ого!»

«Он обалденный!»

«Козельский позеленеет, когда увидит вас вместе»

«Для этого все и затевается» – отвечаю.

«Ну и как папа принял твоего нового мужика? Уже вызвал эвакуатор, чтобы вывезти его в лес и прикопать по–тихому?»

Маринка в своем репертуаре. Продолжает сыпать смс:

«Что он сказал про его работу?»

«Может, он думает, что это твоя очередная блажь?»

Ах вот какого она мнения обо мне!

Нервно стучу пальцем по экрану, снова поглядывая на дверь кабинета. Что ж так долго–то?

«АЛИСА, ОТВЕЧАЙ!»

«Папа ничего не сказал. Вообще. Он принял ананас, посмотрел на него как на гранату, и увел Кира. В КАБИНЕТ. Они там уже семь минут. И там – тихо!».

«Ананас? Какой еще ананас???»

Пока я пытаюсь пальцами одной руки набрать объяснения про «ответственный фрукт», дверь кабинета резко открывается. Я вздрагиваю, от испуга телефон выскальзывает из рук и падает на ковер.

Выходит папа. Лицо в красных пятнах, ноздри раздуваются.

Подскакиваю со спинки кресла и едва не падаю вслед за телефоном. От страха перед гневом отца колени стали мягкими, а в голове пронеслось одно «Доигралась». Вытягиваюсь в струнку. Прячу в момент вспотевшие ладони за спину. В ушах долбит оглушающий пульс.

Зачем я повелась на спор с девочками? Мы ведь даже не пили, не оправдаешься тем, что не в себе была.

– То есть как это – свадьба за наш счет? – взревел отец. – Ты что, не могла кого побогаче найти?

Глаза так и мечут молнии.

– Папа… – пищу от страха, вжимая голову в плечи. – Ты же сам говорил: главное, чтобы человек был хороший…

Щеки горят.

Зря, ой, зря я все это затеяла…

– Павел Сергеевич, – за спиной родителя появляется невозмутимый Романов, кладет ему ладонь на плечо, вынуждая развернуться и прервать зрительный контакт со мной, – вы меня не дослушали.

И спокойненько так уводит обратно в кабинет. Но теперь вместо поцелуя кладет одну руку на сердце, а другой жестикулирует мне, чтобы я не волновалась, у него типа все под контролем.

Поразительно! Папа, который с трудом выносит мои косяки и не сдержан в гневе, слушается моего жениха!

Отдышавшись, наматываю круги по гостиной. Время тянется непозволительно медленно. Я нервничаю и не отвечаю на смс, коими забрасывает меня подруга.

Сейчас папа с Киром разговаривают намного дольше. Целых четырнадцать минут!

А потом дверь снова распахивается, как в первый раз, папа ищет меня взглядом и когда видит, с удивительным спокойствием заявляет:

– Денег на свадьбу дам, на этом все, благотворительность закончена. Жить пойдешь к мужу.

– Но папа! – представляю я весь ужас, что меня ожидает.

– Я все сказал! – припечатывает. – Вот такое мое родительское благословение.

Попадос…

Глава 12

Кир несколькими минутами ранее

Вхожу следом за Волиным в его кабинет. Кручу головой, разглядывая убранство. Я в этом доме первый раз. Впечатлен.

– Ого! – задерживаю взгляд на стене, увешанной коллекционным оружием. – Все настоящее?

– А как же. В рабочем состоянии, – хвастливо.

– Любите охоту?

– Балуюсь иногда.

– Что ж тогда Козельский все еще живой? – намеренно коверкаю фамилию бывшего парня Алисы. Видел я его. Этакий франт с намеком на интеллект. Фамилия ему удивительно идет. За измену Алиске я бы его козлиные рога ему оторвал и кое–куда засунул. Ему повезло, что этим он просто мне удружил.

– С чувством юмора у тебя порядок, да? – усмехается будущий тесть.

– Какой есть, – развожу руками.

– С ананасом, я так понимаю, Алиска пошутила? – подбородком кивает на семейный портрет на противоположной стене, выполненный под старину и в тяжелом багете.

На картине – Павел Сергеевич по центру в кресле, а по краям – его дочери. Алиса – младшая и Ева – старшая. Старшая замужем и живет в Петербурге, а младшая оторва и теперь официально – моя невеста – живет с отцом. Пока.

Зависаю, разглядывая портрет. Точнее, одну дерзкую особу. Красивая, зараза. С характером. За то и люблю.

– Простите. Мой косяк. Не знал, не предусмотрел, – с трудом оторвав взгляд, защищаю девчонку. То, что она подставила меня, понял со второго аллергичного чиха папеньки, но не хочу, чтобы ей попало. Давать ей по круглой заднице планирую лично.

– Жениться на дочке моей не передумал? – проследил за моим взглядом «папа».

– Неа.

Еще больше хочу.

– Ну, смотри. Есть еще время передумать.

– Не передумаю.

– Партию? – кивает на шахматную доску с расставленными на ней фигурами.

– С удовольствием.

Садимся за столик. Разыгрываем первый ход.

– Как все прошло вчера? – спрашивает, двигая пешку.

– Все как по нотам. Правда, был опасный момент – меня едва не опередил бомж, – улыбка ползет от уха до уха, стоит вспомнить, как метались девчонки между бомжом и стариканом. Если бы я не покряхтел, меня бы не заметили. – Но к счастью, обошлось.

Вчера вообще звезды удачно сложились. Один звоночек от хорошего человека, и я узнал, где моя зазноба и какие у нее планы. А дальше – чистая импровизация.

– На чем сговорились?

– На две сотни. Одну после росписи в загсе, другую после развода.

– Губа у тебя не дура.

– Думаете, продешевил?

– Время покажет. Краник–то я ей прикручу, пусть сама с долгом тебе выкручивается. – Одобрительно киваю, двигая свою пешку. – Алиска не догадалась?

– Не думаю.

Каждый делает по несколько ходов.

– Так, – спохватывается, – сколько мы уже сидим тут?

– Минут семь.

– Я пошел.

Павел Сергеевич поднялся, подошел к двери, напустил на себя строгости, прочистил горло и пощипал щеки, вызвав к ним прилив крови. И со всей силы толкнул дверь, та распахнулась, ударившись полотном о стену.

Что–то там падает у Алисы с глухим звуком, наверное телефон. Хвасталась поди мной подружкам или писала Козельскому, какой он козел.

– То есть как это – свадьба за наш счет? – взревел Волин на всю гостиную. – Ты что, не могла кого побогаче найти?

– Папа… – запищала перепуганная Алиса. – Ты же сам говорил: главное, чтобы человек был хороший…

Умница какая. Сообразила. Хотя времени оценить всю степень моей «хорошести» у нее еще не было.

Иду на помощь невесте.

– Павел Сергеевич, – успокаивающе кладу ладонь ему на плечо, разворачиваю к себе лицом, – вы меня не дослушали, – увожу обратно в кабинет. Перед тем, как закрыть дверь, знаками показываю Алисе, чтобы не волновалась, я все улажу.

Мне же нужно быть в глазах невесты героем. С регистраторшей договорился. Было непросто, пришлось включить все свое обаяние, а еще позвонить ее начальнику, и место сразу нашлось. Зато Алискино желание выполнено, ей понравилось, я заметил.

Сейчас объект посложнее – папа. Алиса его побаивается, вон глаза какие у нее перепуганные и несчастные, мне ее даже становится жалко. Совсем чуть–чуть. А как же – на ней должок мне в двести тысяч.

Скрываемся с Павлом Сергеевичем в кабинете, довольные разыгранным спектаклем.

Партия не доиграна.

Играем.

– Твой ход.

Хожу конем.

– Жить где планируете?

– В бабушкину квартиру поедем. Она как раз пустует.

– А бабушка…

– Она на даче все лето живет.

– Ясно. Только дочка моя балованная. Не станет жить абы где.

– Так у меня тесть крутой. Как скажет, так и будет.

Хмыкает довольно.

– Деньжат подкинуть? На платье ей там, булавки…

– Ни в коем случае.

– Тяжело тебе с ней придется.

– Трудности закаляют.

– Вот за это ты мне и нравишься, Кир. Все же свадьбу я оплачу, а дальше вы сами.

– Хозяин барин. Хотя я бы ни копейки не дал. В воспитательных целях.

– Дочка же. Младшенькая, – теплеет взгляд тестя. – Любимая.

– Балованная, – без укора, но с констатацией факта.

– Своих родишь, посмотрю на тебя, – ворчит безобидно. – Не затягивайте с наследниками–то. Понянчиться с внуками охота. Ева не торопится, может, вы с Алиской обрадуете старика.

Да я ж не против. Я хоть сейчас.

– Шах и мат. Пойду–ка я на второй заход.

В этот раз Павел Сергеевич спокоен. Найдя взглядом дочь, заявляет суровым тоном:

– Денег на свадьбу дам, на этом все, благотворительность закончена. Жить пойдешь к мужу.

– Но папа! – слышу панику в ее голосе.

– Я все сказал! Вот такое мое родительское благословение.

В общем, официальное знакомство с родителем состоялось. Впереди – свадебные хлопоты и строптивая невеста, в которую я тайно влюблен. Так и сказал Павлу Сергеевичу при первой встрече – люблю его дочь, посодействуйте.

Почему открыто к Алиске не подкатил? Она, кроме Антоши своего, никого не видела и не слышала. Нужно было эффектное знакомство, чтобы затмить интеллигента. И союзники. Поэтому к ее отцу и пошел на личную встречу.

Волин оказался мужиком адекватным и понятливым. Выслушал мою пламенную речь с признаниями, долго думал, щурясь и разглядывая меня. Потом прямо при мне позвонил кому–то, дал команду нарыть обо мне информацию. Меня это нисколько не покоробило, сам бы на его месте сделал то же самое.

Мы успели выпить кофе, обсудить мировой рынок, и вот уже через час ему на стол легла папка – мое досье.

Изучил, покряхтел, дал добро. Но велел подождать подходящего случая, ибо его дочь уже в отношениях с Козельским и дело идет к свадьбе.

Ни он, ни я грязно не играем, подлянки Козельскому устраивать не собирались. Алискин бывший, сам того не ведая, нам помог.

Вовремя у него появилась беременная девица на стороне. Как честный человек, после небольшого давления со стороны родственников девицы, Козельский решил на ней жениться, о чем и сообщил Алисе.

Дальше – наспех придуманный план, который неожиданно сработал. И вот я уже официальный жених Алисы Волиной, а ее отец одобрил мою кандидатуру.

Я жених!

А–а–а!

Алиса скоро станет моей женой!

Какой реальный сон!

Глава 13

Алиса

Папа пошутил. Сто пудов пошутил. Он меня любит, поэтому отойдет и сделает так, как мне надо. А мне надо, чтобы я, хотя теперь правильнее говорить – мы с Киром, остались жить в этом доме, если уж новая квартира нам не светит.

Ладно, сыграем свадьбу, потом видно будет.

Кир зато, смотрю, довольный. Улыбается, папе руку жмет. Чем он его взял, не пойму.

– Останешься на обед? – спрашивает его папа. По–свойски, как старого друга, чем снова повергает меня в шок.

Я все еще не могу понять, чем мой жених такой замечательный, что мгновенно располагает к себе людей. И почему это не действует на меня?

Или действует? Мысль о замужестве с Киром не вызывает во мне отторжения.

Еще бы, это же не бомж.

– Не могу. Дела.

– Свадебные? – шутит папа.

– Ахаха, пока нет. Ласточку мою надо до ума довести, глядишь, покатает нас восемнадцатого, – Кир подмигивает мне, а я вспыхиваю от возмущения – катать меня, Алису Волину, на каком–то ржавом драндулете? Да ни в жизнь не сяду в это ведро с гайками. Девочки засмеют. А мне надо Гозельскому нос утереть, поэтому – лимузин. Да, его арендуем.

– Тогда удачи в ремонте, зятек. – Зятек??? – Если что надо – обращайся.

– Благодарю.

Только что в десны не целуются, – закатываю я глаза.

– Любимая, проводишь? – это Кир со своей неизменной белоснежной улыбочкой на морде лица лыбится мне.

Любимая, – мысленно передразниваю. Так и хочется осадить, чтобы не переигрывал.

Ничего не говоря, иду на выход в полной уверенности, что Романов идет следом. Бедра живут своей жизнью – виляют под жгучим взглядом моего жениха. Позорище!

Выхожу на крыльцо. Несчастный ананас так и лежит в пакете. Одинокий и грустный, что не пришелся к столу.

– Заберешь свой ананас? – предлагаю Киру.

– А ты точно не будешь? – чешет затылок, а сам смотрит на фрукт и облизывается. Поди и вкуса его не знает. Или только по праздникам ест. На Новый год например.

– Забирай свою «ответственность и зрелость», – великодушно разрешаю.

– Ты такая добрая, – с чувством прикладывает руку к сердцу, а потом нагибается и берет пакет с фруктом. Прижимает его к груди, как ценную вещь.

Идем по дорожке к выходу. Поглядываю искоса на жениха – улыбка не сходит с его лица. Отхватил трофей. Хотя ладно, на свои же купил.

– Не пойму, ты прикалываешься или реально такой… – хочу сказать «идиот», но в последний момент решаю не портить отношения с женихом, – блаженный.

– А чего добру пропадать? Мне кажется, все честно – мне ананас, тебе мандаринки. Каждый из нас будет лакомиться сегодня и думать – я о тебе, ты обо мне.

– Вот еще! Как будто мне больше не о ком думать!

– Только не говори, что твои мысли заняты Козельским.

Блин, напомнил. В груди вспыхнула притупившаяся было обида. Если бы не Антоша со своей женитьбой, я бы не встряла в фиктивные отношения с Киром и не обманывала бы папу.

– Во–первых, его фамилия Гозельский, – поправляю я, на что Кир только фыркает. – Во–вторых, ни он, ни ты мои мысли сегодня точно занимать не будете. Есть кое–что поважнее.

Я, правда, еще не придумала что, но главное же важности придать своей светлой головушке.

Медленно идем по дорожке.

– О чем вы говорили с папой?

– О тебе.

– Подробности можно?

– О моей неземной любви к тебе. О том, что ты влюбилась в меня, как кошка…

– Чего–о? – я аж запнулась на ровном месте. – Какая я тебе кошка?

– Осторожнее, любимая, – придерживает за локоть, а другой рукой удобнее перехватывает ананас. – А как я, по–твоему, должен был убедить его, что скорая свадьба нам просто необходима?

– Убедил?

– Как видишь.

– Тогда потрудись объяснить, почему это я должна после свадьбы переехать к тебе?

– Потому что ты моя жена, – загибает пальцы. – Потому что жена идет ЗА мужем. Потому что иначе папа не соглашался оплатить нам свадьбу.

– А мне кажется, это была твоя инициатива – заманить меня к себе.

– Алиса, – лицо Кира становится очень серьезным, – у нас фиктивный брак и отношения тоже фиктивные. Изображать влюбленных в доме твоего папы целых полгода будет сложно, согласись? А у меня мы можем жить как соседи, даже не пересекаясь друг с другом.

Хм. Логика в его словах есть.

– У тебя большая квартира?

– Двушка.

– Двушка? Надеюсь в ней хотя бы квадратов сто?

– Сорок пять.

– И как же мы там не будем пересекаться?

– Так я на работе пропадаю с утра до ночи. Кстати, ты где работаешь?

– Я не работаю.

– Почему?

– Потому что мне не надо, – закатываю глаза. Что не понятно? – Я не рождена для работы.

– А для чего ты рождена? Спускать деньги отца на ветер? Я так понял, они ему нелегко даются.

– Только не надо меня учить жить и читать мне морали, ясно? Это моя жизнь, а ты в ней – временный элемент.

– Ну вот что, временный элемент, – Кир останавливается. От улыбки во весь рот не осталось и следа. – Моя жена тунеядничать не будет. Хочешь жить красиво – работай и зарабатывай. Образование у тебя есть?

– Есть, – огрызаюсь. – Я маркетолог. И диплом, если что, я получила, честно отучившись четыре года в институте.

– Рад за тебя. Спрошу у директора, не нужен ли нам маркетолог в штат.

– Не надо решать за меня! – шиплю, негодуя.

– На правах жениха…

– На правах ФИКТИВНОГО жениха, – обрываю, но договорить не успеваю. Кир резко наклоняется и затыкает мой рот своими губами. Нахально раздвигает языком зубы и давай там кружить, вылизывать.

Мычу, кручу головой, вырываюсь.

– Ты… ты… – задыхаюсь от возмущения. У–у как хочется по наглой морде ладошкой съездить. Вытираю рот тыльной стороной руки, сама взглядом уничтожаю нахала.

– Папа на крыльцо вышел.

– Где? – оборачиваюсь. Никого, кроме садовника вдалеке, не вижу.

– Хм, показалось, наверное.

– Держи свой язык при себе, милый, – шиплю коброй, – не надо в меня его пихать при каждом чихе.

– Ты гляди – мы еще не женаты, а ты уже ведешь себя как стерва. Это потому, что я тебе нравлюсь, да? – усмехается гад.

– Это потому, что ты меня БЕСИШЬ! – разворачиваюсь, и хлестанув по лицу Кира волосами, иду на выход с гордо поднятой головой.

Глава 14

Алиса

Выходим на улицу. Я уже остыла после нашей перепалки. В конце концов не в моих интересах ссорится с Киром. Как кандидат в женихи он все же лучше бомжа или старикана. И перед папой показал себя с лучшей стороны, и со мной хоть и колет иголками, а все же по делу.

Это ты его оправдываешь за поцелуй? Признай, тебе понравилось?

Мне нравятся его смелость и находчивость. На этом все.

Ладно, признаюсь, целуется он классно.

– Тебя отвезти к твоей Ласточке? – спрашиваю, когда подходим к моей Десси.

– Не надо, такси вызову. Подождешь со мной машинку?

– А денег тебе хватит на такси? На фрукты все до копеечки выгреб.

– Точно… – озадаченно проводит ладонью по шее. – Ай, ничего, договорюсь. В крайнем случае ананасом рассчитаюсь.

Мне даже обидно становится, что он так легко расстанется с подарком для папы, пусть он даже ему и не понравился.

– Какой тут адрес?

Называю ему номер дома и название улицы. Вызывает такси.

Водружает пакет на капот моей машинки, сам опирается бедрами о бампер, широко расставив ноги.

И снова отмечаю, что красив подлец в любой позе.

– Иди ко мне, – протягивает руку.

– Зачем это?

– Быстро! Папа смотрит! Нам же нужно придерживаться легенды, что между нами страсть?

Опять врет?

Кир не дает мне оглянуться, рывком притягивает меня к себе, аккурат между ног. Вжимает в свое тело, только успеваю выставить руки, чтобы сохранить хотя бы видимость субординации. Торс у Кира каменный, я уже почувствовала его еще возле загса, и вот опять под моими ладонями твердые грудные мышцы. Сквозь ткань рубашки чувствуется не просто тепло, а настоящий жар. Он весь как раскаленная печка. Или мне кажется?

Наши лица на одном уровне, и рот его очень близко. Кир смотрит четко на мои губы. Не улыбается.

– Сделай лицо попроще, – шепчет. – Типа я тебя обожаю, а ты меня терпишь, но в глубине души таешь.

– Я не таю! – шиплю в ответ. Сама глаз не свожу с его губ. И да – хочу поцелуя. В первый раз не прочувствовала.

– Вот именно. Поэтому и таешь.

Он подается вперед и… делает то, чего я жажду: прижимается своими губами к моим... Губы у него мягкие, теплые. Я замираю, отдавшись ощущениям.

В этот раз поцелуй другой – медленный, тягучий. Приятный, черт возьми. Изучающий. Смакующий. И… почти невинный. Только губы в губы. А мне вдруг хочется движения, активности наглого языка. О Боже, о чем я?

От Романова пахнет уже знакомым мне приятным парфюмом, смешанным с личным мужским и еще чем–то неуловимым. Может, машинным маслом.

Прикрыв глаза, неосознанно делаю глубокий вдох и не сразу понимаю, что прикосновения губ больше нет.

– Как думаешь, достаточно романтично? – шепотом спрашивает Кир.

– Ты надо мной издеваешься? – возмущенно распахиваю глаза.

– Немного. Но папа купился. Смотри, он уже улыбается.

Я рискую скосить глаза через плечо. Папа действительно стоит неподалеку, смотрит на нас и улыбается. У него редко бывает такое выражение лица – мягкое, почти умиленное. Он делает вид, что идет по своим делам, кивает нам и исчезает из виду.

– Отпустил меня, быстро! – командую я.

Кир отпускает. Отскакиваю от него как ошпаренная и делаю вид, что поправляю волосы.

– Спасибо, – буркаю.

– Обращайся.

– И… извини за ананас…

Я все же это сделала – извинилась, хотя не планировала. Но я же хорошая девочка, умею признавать ошибки. Кир мне помогает, а я его подставила и едва все не провалила.

– С подарком нехорошо получилось…

– Думал, не дождусь извинений, – усмехается. – Хорошо, что все обошлось. А папа у тебя класс, – добавляет. – Мне понравился.

– Ты ему тоже, – признаю. – Только давай ты не будешь меня знакомить со своими родственниками?

– Это еще почему?

Как ему объяснить? Стою, ножкой шоркаю, губы кусаю. Сложно все… Не хочу–у–у притворяться! Перед папой стыдно, а еще чужих людей обманывать. И так целых полгода.

– Боюсь, что из меня получится плохая актриса. У нас же будет фиктивный брак, но мы об этом никому не скажем…

– Скажу тебе по секрету, – Кир наклонился, чтобы стать ближе, – я уже вчера всем о тебе рассказал.

– Зачем?.. – стону с отчаянием.

– Не переживай. Я расписал тебя в лучших красках.

В каких красках?! Он же трусики мои только разглядел! Вспомнив об этом, чувствую, как лицо заливается красным. Выкину я эту юбку. Не надену больше никогда.

– Заочно ты моим уже понравилась, – как ни в чем не бывало продолжает Кир. – Родня ждет встречи.

Зря, зря, зря!

Но что сделано, то сделано. Отталкиваемся от реалий и готовимся к свадьбе.

– У тебя много родни?

Задумался. Пальцы начал загибать.

– Ладно–ладно, я поняла, не грузись. Давай сделаем так… – я все еще надеюсь найти компромисс, – пусть будет поровну. – Кир вздергивает брови – не понимает. – Я тебя познакомила только с папой. Ты тоже познакомишь меня только с одним человеком из твоей семьи. С остальными на свадьбе, ладно?

– Хм… как выбрать… – сжимает губы, а глаза опять смеются. – Ладно, с бабулей своей познакомлю.

– Той самой Мартой Васильевной Ч.?

– Ага.

– А она…

– Ты ей понравишься, не переживай.

Подъезжает такси – старенькая Киа, вся в царапинах. Кир весь такой красивый, брутальный садится на заднее сиденье машины, которая ему совсем не идет. Ему бы что–то большое, дорогое…

Только не Ласточку!

Опускает стекло.

– Твой ананас! – вспоминаю я.

Он высовывается, забирает пакет и водружает фрукт себе на колени.

– Завтра позвоню. Обсудим план нашей будущей совместной жизни на ближайшие полгода, – говорит он с усмешкой. – А может и на всю жизнь, – подмигивает.

– Боже упаси!

– Чем черт не шутит.

– Тебе лишь бы зубы скалить!

– Это я от счастья, что ты меня выбрала. Из десятков тысяч мужчин нашего города.

Он говорит это так легко, так небрежно, что я даже не сразу понимаю – он ведь издевается. Или нет?

Водитель такси уже смотрит на нас с интересом, явно подслушивая.

– Езжай уже, – отворачиваюсь я.

Глава 15

Алиса

– До встречи, будущая княжна Романова.

Точно издевается. Был бы он князем, не был бы нищим. Эх, а такая фамилия красивая… Даже не княжеская, а царская. Вот бы у Кира были корни династии Романовых…

Все равно даже без титула его фамилия лучше, чем у Козе, тьфу ты, Гозельского. Он уже во всем лучше Антона. Даже в поцелуях.

Машина трогается. Я смотрю, как удаляется Киа.

И почему у меня сердце колотится? Не из–за поцелуя же.

Это потому, что все идет по плану, который мы с девчонками придумали.

А все же хорошо, что Кир вовремя подвернулся. Страшно представить что было бы, приведи я домой бомжа…

Порыв ветра вырывает из моих волос ромашку. Она падает к моим ногам. Поднимаю. Лепестки уже вялые. Несусь домой, на кухню, ставлю ее в стакан с водой. И присев за стол, кладу на него руки, а на них – голову. Любуюсь цветком, сама вспоминаю наш с Киром поцелуй.

Стыдно признаться, но мне понравилось целоваться с Романовым. Вот что значит все при нем – и собой хорош, и в гостях ведет себя прилично, и частями тела владеет в совершенстве.

Жаль, что человек оказался продажный.

Ну, может, у него трудная жизненная ситуация, – оправдываю его.

Высшее образование есть, мог бы найти другую работу.

Выйду замуж, промою ему мозги.

На каком основании, Алиса? Брак ФИКТИВНЫЙ!

А поцелуи настоящие, – опять таю я.

– Проводила жениха–то? – спрашивает папа, входя в кухню с пакетом мандаринов.

– Мгм.

Наблюдаю, как отец сам находит чашу в шкафу, высыпает в нее фрукты и ставит в раковину. Моет их под струей воды.

– Пап, – поглядываю на него, чувствуя себя нашкодившей маленькой девочкой. – Как тебе Кир?

– Честно? – косится на меня через плечо.

– Мхм.

– Лучше чем Козельский. – А буквально час назад ругался, что я выбрала нищего, – хочется припомнить ему. – У этого хотя бы стержень есть.

Стержень…

Воображение тут же рисует стержень, отличный от того, какой имел в виду папа. И который я почувствовала, стоя на ступеньках загса. Он даже в этом уделал Антона!

ФИКТИВНЫЙ брак! Не забывай, Алиса!

Нельзя очаровываться. Нельзя поддаваться соблазну трогать литые мышцы. Смотреть в глаза. Серые, с темной каемочкой, насмешливые или серьезные, внимательные или с чертовщиной в черной глубине. Губ его наглых желать…

– Времени мало, – доносится до меня голос отца.

Я задумалась, не заметила, что вода больше не шумит, и прослушала все, что говорил папа.

– А?

– Я говорю, времени у вас до свадьбы мало, – ставит на стол чашу с мандаринами. Машинально беру один, чищу. Шкурка снимается легко, по кухне распространяется изумительный мандариновый запах, во рту скапливается слюна. – Составляй список чего надо. Надо прикинуть, что по сумме получится. Докину сколько не хватит.

– А у нас что – есть лимит? – долька мандарина остановилась на полпути к моему рту. Таращу удивленные глаза на папу.

– Жених твой сказал, будет скромная церемония. Но платье я тебе лично куплю, а остальное он сам пусть организовывает – ресторан, тамаду. Что еще вам надо?

– Пап… – на глаза наворачиваются слезы обиды, откидываю мандарин от себя подальше, так и не испробовав. – Я думала, у меня будет пышная свадьба… Дорогая… На триста человек.

Как у Евы.

– Какого жениха выбрала, такая и свадьба будет. Он человек серьезный, цену деньгам знает. Сама с ним нюансы обсуждай. Деньги я ему уже выделил на торжество, так что все вопросы к нему. Или ты не доверяешь будущему мужу? – отец пытливо вглядывается в мои глаза.

– Доверяю… – мямлю. – А сколько ты ему выделил?

– Три сотни перевел.

– Триста тысяч? – вскрикиваю.

Да он сбежит с этими деньгами! Если ему двести за счастье, то триста – вообще отвал башки.

– Папа! – подскакиваю, возмущенно размахиваю руками. – Ты не имел права давать деньги человеку, которого знаешь от силы полчаса! Я, – стучу себя кулаком в грудь, – Я твоя дочь, Я выхожу замуж, это МОЯ свадьба! Будет справедливо, если Я буду устраивать наш праздник. Я найму, в конце концов, лучшего организатора!

– Не доверяешь тому, в кого влюбилась? – щурит глаза отец.

– Я… я… Я хочу сама, – на ум приходит единственный аргумент.

– А от меня–то ты что хочешь? – папа устало опустился на стул.

– Позвони Киру, скажи, пусть он вернет деньги. Ими буду распоряжаться я!

– Ну вот что, дочь, – голос отца потяжелел. Ему надоела моя истерика, – если тебе так надо – звони ему и договаривайся с ним сама. А я, Павел Волин, своих решений назад не принимаю! – и кулаком по столу стукнул. Не сильно, но ромашка в стакане с водой дрогнула, в чаше подпрыгнули мандаринки, сердце мое скакнуло тоже.

Я номера Кира так и не знаю. Я о нем вообще ничего не знаю!

– Папочка, – мгновенно меняю тактику. Подскакиваю и, обогнув стол, подбегаю к папе, обнимаю его со спины, прижимаясь щекой к его щеке, – не сердись, пожалуйста. Я понимаю, я огорошила тебя скорой свадьбой, с Киром познакомила…

– Не ожидал от тебя, дочь, – голос папы смягчается.

– Я сама от себя не ожидала, – признаюсь. – Но я так его люблю!

Может, зря я переживаю, что полгода придется притворяться влюбленной в Кира. У меня неплохо выходит играть роль его невесты. Вкладываю в свою речь всю пылкость своей души.

– Как же Антон?

– Ой, не напоминай. Мы расстались.

– Из–за Кира?

Из–за одной беременной овцы, которую обрюхатил Антон. Тем самым поставил крест на наших отношениях. Раньше я не знала, что могу быть такой мстительной, а теперь очень хочу, чтобы Гозельский бесился, видя меня, красивую и счастливую, в свадебном платье в объятиях другого.

– Можно сказать и так, – ухожу от прямого ответа.

– Сестре позвони, пусть билеты бронируют. Дату ведь уже назначили.

– Позвоню. Пап, все же будет правильнее, если я буду заниматься подготовкой к своей свадьбе.

– Занимайся.

– И сама буду за все платить.

– С этим вопросом теперь к жениху.

– Ну, пап! – во мне растет отчаяние. – Он работает, сутками из–под машин своих не вылазит, зачем я буду его по каждой мелочи отвлекать?

– Сама такого выбрала. Привыкай. Подстраивайся. Ищи компромисс. Договаривайся.

Р–р–р–р! Нет Кира рядом, а он меня все равно бесит!

Сажусь на стул рядом с папой, обиженно складываю руки на груди.

– Мне кажется, ты его полюбил больше, чем меня, – капризно дую губы.

– Кир показался мне взрослым и разумным. Я ему доверяю.

– А мне, значит, нет? – чуть не плачу.

– А тебе пора повзрослеть, – папа встает, целует меня в макушку и идет из кухни, прихватив сразу три мандаринки. На ходу жонглирует ими не хуже профессионального циркового артиста. – Я к себе. У меня через десять минут переговоры с китайцами.

Р–р–р–р!

Все же кладу в рот дольку. М–м–м, как сладко!

Глава 16

Алиса

Тебе пора повзрослеть.

Посмотрим, что папа скажет, когда узнает, что вопрос с напитками на моей свадьбе уже решен и со свадебным путешествием тоже. Специально говорить не стала, приберегла на крайний случай.

Уношу стакан с ромашкой к себе в комнату. Ставлю на косметический столик перед зеркалом. Миленько. Лепестки расправились, головка приподнялась, даже запах едва уловимый появился.

Телефон мой периодически вздрагивает. Совсем про него забыла. Беру в руки, глазам своим не верю – почти три десятка сообщений от Маринки и Надин. И последнее выскакивает всплывающим окном: «МЫ ЕДЕМ К ТЕБЕ».

Читаю все, что писали выше. В основном это вопросы про Кира. Реально – как ответить на них писаниной? Тут вслух и взахлеб рассказывать надо.

Дочитываю последнее. Сахарова звонит:

– Мы приехали, встречай, – звонко кричит в трубку.

.

Получаю порцию объятий от двух взбудораженных фурий.

– Вы чего примчались?

– Надин сказала, что если через час не узнает подробностей, лопнет от любопытства! – выпаливает Маринка, влетая в прихожую.

– Я такого не говорила, – отмахивается Надин. – Я сказала, что если через час не узнаю подробностей, я приеду и лично все вытрясу. А это разные вещи.

– Проходите, любопытные Варвары, – вздыхаю я.

Мы перемещаемся в мою комнату. Маринка сразу плюхается на кровать, Надин занимает кресло, скрещивая ноги с видом следователя прокуратуры.

– Колись, – командует она. – Подробно. С чувством, с толком, с расстановкой.

Я рассказываю. Про ананас. Про то, как Кир нюхал фрукты и выбирал мандарины. Про папину реакцию.

Маринка слушает с открытым ртом. Надин – с прищуром.

– То есть, – медленно произносит она, – твой папа, который прятался в собственном доме от твоего бывшего, видит первый раз Кира и сам зовет его… в свой кабинет и обсуждает с ним вашу свадьбу?

– Именно.

– А Кир, который, по твоим словам, живет от зарплаты до зарплаты и тратит последние деньги на фрукты для твоего папы, предлагает свадебный тур устроить… на старом автобусе?

– Ну да. А еще мой отец уже дал ему денег. На организацию нашей свадьбы. А мне не дал.

– Капец. – Надин и Маринка переглядываются. – Так может он это… мошенник. А что? Загипнотизировал твоего отца, денег выманил и скрылся. Надо в полицию на него заявить.

– Как вы себе это представляете? Где я этого Кира сейчас найду? Я о нем ничего не знаю…

В загсе в наших бланках есть его паспортные данные и адрес. И даже номер телефона указан. Хоть езжай в загс и выпрашивай контакты жениха. Только уверена, грымза не даст. По той простой причине, что мы друг другу не понравились. А взятку дать, как Кир, – у меня денег нет.

И что я предъявлю, добудь я данные о Романове? Папа очарован Киром, а мое слово против его не имеет силы. Полицейские в лучшем случае поржут.

– Что–то с твоим Киром нечисто, – заявляет Маринка. – Давай его пробьем.

– Что значит «пробьем»? – туплю.

– В смысле, в интернете посмотрим. У него же есть соцсети?

– Понятия не имею, – честно признаюсь я. – Мы как–то не обменивались соцсетями. У нас был немного другой формат знакомства, если вы помните. И совсем недолго.

И поцелуй, о котором я умолчала. Два поцелуя.

– А номер телефона? – Надин уже достает свой телефон. – Говори цифры.

– Нет у меня его номера. Забыла взять…

– Ну ты даешь, Волина.

– Сама от себя в шоке.

– Ладно, попробуем по имени–фамилии.

Вбивает данные в строку поиска.

– Смотри, который из них.

Беру в руки телефон подруги.

Ни одного похожего на Кира. А у многих вместо фото на аватарке просто картинки.

– Да их тут сотни! – восклицаю. – Слишком распространенная фамилия.

– Не то что у Козельского да, Алиса? – Марина как обычно с издевкой.

– Да, – кривлю ей рожу. – Кстати о Козельском. Надо выложить мои фотки с Киром.

Публикую на своей странице лучшие фотографии с женихом. Вдобавок делаю пост, где пишу, что я влюблена и скоро у меня свадьба с самым красивым мужчиной в нашем городе.

Лайки начинают сыпаться в ту же минуту. Поздравления, пожелания…

И два дизлайка. Догадываюсь чьи.

– Ахаха, Антоша увидел. И его курица тоже.

Не сомневаюсь, что она в курсе, кто я, а Гозельский по какой–то причине не удалил мои контакты из своих. Но причины меня уже не волнуют. Антон в прошлом.

В таком прошлом, что настоящее и будущее прямо сейчас творишь назло Антону.

Да!

Телефон в моей руке оживает.

– Это он! – обалдело смотрю сначала на одну, потом на другую подругу.

– Кирилл? – в голос.

– Антон!

– А–а, – разочарованно. – Ну, ответь, узнай, чего хочет.

– И так понятно, что он хочет, – ворчу. – Не буду отвечать.

– Надо, Алиса. А давай я, – Сахарова забирает из моих рук мой телефон и, включив на громкую, деловито говорит в трубку: – Алло? Кто это?

– Это Антон.

Гозельский говорит негромко. Кажется, он спрятался, чтобы его не услышала его невеста.

С удивлением замечаю, что ничего не дергает в груди от его голоса. А раньше он мне нравился.

– Ах, Антон, – лисой улыбается Марина. – Алискин БЫВШИЙ, – специально выделяет голосом последнее слово.

– С кем я разговариваю? Марина ты, что ли?

– Да–да, это я, Марина, подруга Алисы.

– А где она сама?

– Где сама Алиса? В примерочной. Платье выбирает. Свадебное. Ох, Антошка, как вовремя вы с Алиской расстались! Она такого мужика подцепила, м–м–м, – закатила глаза, будто любимый пломбир лизнула. – Тебе в подметки не годится.

– Не мели чушь. Я прекрасно знаю, что это она назло мне устроила.

Вот козел!

– Алису позови, – настойчиво просит.

– Могу позвать ее жениха. Кир! Кирюш, возьми трубочку! – кричит.

Пик–пик–пик.

Так ему!

Мы заходимся хохотом так, что через минуту в комнату заглядывает папа.

– Девки, у вас все нормально? – окидывает строгим взглядом мою комнату.

– Все хорошо, папочка, – отвечаю ему. – Комедию смотрим, – взмахиваю телефоном.

Кивнув, закрывает за собой дверь.

Впереди еще две недели до свадьбы, а я уже получаю удовольствие от того, что порчу настроение Антону.

Глава 17

Алиса

– Интересно, что Антошке от тебя понадобилось? – задумчиво хмурит изящные брови Надин.

– Понятия не имею. Не интересно, – отмахиваюсь.

– Ну конечно, – пялится в телефон Марина. – Отхватила себе шикарного мужика, про бывшего враз забыла.

– Ты что, наши фотки рассматриваешь? – доходит до меня.

– Смотрю, кто тебя лайкнул. Вдруг твой Кир подписан на тебя? Может, он давно за тобой следил и оказался в нужное время в нужном месте, в женихи набился.

– Ага. В Надькином дворе, – отвергаю я версию. – Именно тогда, когда мы внезапно решили, что мне срочно нужен жених. Откуда он мог знать, когда мы выйдем и зачем? И что к нему подойду именно я, а не кто–то из вас? Нет, – качаю головой, – это чистое совпадение.

– Ну да, ну да… А Надин говорит, никогда раньше этого автобуса у них во дворе не было.

– Никогда, – подтверждает подруга.

– Это ничего не значит. Но если вам так хочется, спрошу у Кира, как он там оказался.

– Спроси, спроси. Если объявится.

Никакой поддержки от подруг, – раздражаюсь я.

– Могли бы задержаться и посмотреть на него, когда я уехала. Вылез же он в конце концов из–под своего автобуса.

Переглядываются с выражением «Мы лохушки».

– Слушай, это точно все фотки? – Марина опять утыкается в телефон. – Лица нигде не видно.

– Все.

– Как он к тебе жмется…

О да. Тело помнит, как ему было жарко от близости незнакомца, как невинно трогали его сильные руки, а в ответ по коже бежали мурашки. Даже сейчас внизу живота вдруг потеплело.

– А вдруг он маньяк? – не унимается Сахарова.

– Марин, прекрати. Нормальный он.

– Ты все же поосторожнее с ним. В доме у вас побывал, обстановку оценил…

– Ты о чем?

– Украдет тебя, выкуп потребует.

– Чушь какая.

Обидно за Кира. Девочки его не видели, а уже напридумывали про него черте что. А у него такая улыбка, что ни за что не подумаешь про него плохо.

– Кир НОРМАЛЬНЫЙ!

– Ладно, ладно, тебе видней. Только потом чур не жаловаться.

А, я поняла, они просто мне завидуют! Антона тоже постоянно критиковали, теперь на Кира переключились.

– О, смотрите, девочки, у одного из Романовых есть пост пятилетней давности: «Продам запчасти. Недорого». Он?

– Кто угодно мог написать. Не факт, что Кир вообще в соцсетях есть.

– Чего гадать, возьми и позвони.

Марина вбивает цифры и звонит.

– Не абонент.

– Ну вот.

– М–да–а… – разочарованно тянет Сахарова. – Какой–то он… призрак. Этот Кир.

– Или очень осторожный, – задумчиво говорит Надин. – Либо скрывается, либо ему реально плевать на соцсети.

– А может, он в розыске? – глаза Маринки загораются.

– Марин, ты детективов пересмотрела, – остужаю ее.

– А что? Идеальный мужчина, который внезапно появляется из ниоткуда, без прошлого, без соцсетей… Это же классический сюжет!

– Какой еще сюжет?

– Шпион! – выпаливает Маринка. – Или киллер в бегах! Или…

– Или просто мужик, которому плевать на лайки, – перебиваю я. – Хватит, девочки. Шпион, киллер, призрак, маньяк. Еще что придумаете?

Парирую девочкам, защищаю жениха, а внутри меня уже поселился маленький червячок сомнений.

Кто ты такой, Кир? Откуда взялся? Почему так легко согласился на брак с первой встречной? С твоими внешними данными проблем с женщинами у тебя быть не должно.

– Мы волнуемся за тебя, подруга.

Марина оставила свой телефон в покое, пересела к столику, начала прихорашиваться перед зеркалом, поправлять волосы. Увидела мою ромашку в стакане, посмотрела на нее так, будто перед ней сидит жаба. И мне опять стало неприятно. Я на нервах, обманула папу, будущее неопределенное и пугающее, поэтому замечаю каждую деталь в лицах и выражениях подруг. Ищу поддержку, уверенность, что все будет хорошо, но не нахожу, не чувствую, от этого в груди растет тревога.

– Думаешь, нам нравится эта ситуация? – Надин взяла меня за руку, заглянула в глаза. – Ты выходишь замуж назло бывшему непонятно за кого. Поспорила с нами…

Как будто я была зачинщицей спора!

– ... И ты хочешь, чтобы мы спокойно стояли в стороне и поощряли все это?

– Еще есть время отказаться, Лис, – Марина развернулась, свела брови домиком, пытаясь выразить сочувствие. – Так уж и быть, мы забудем про спор. Никто ничего никому не должен…

– Дело сделано, – решительно обрываю я. – Заявление в загс мы подали, с папой жених познакомился. Скоро Кир представит меня своей семье. Пора готовиться к свадьбе, времени очень мало до восемнадцатого.

Правда, денег у меня нет… Надо хотя бы примерную смету накидать.

– Девичник хоть будет?

– Конечно.

Только денег у папы выпрошу.

Или у Кира. Хотя у последнего просить вообще ничего не хочу. Выпросила уже. Штамп в паспорте через две недели.

Но у него деньги моего папы, а значит мои! Имею право потребовать.

Телефон в моей руке вибрирует. Ожидаю увидеть что угодно. Например – сообщение от Антона. Он же не озвучил причину своего звонка.

Но нет.

– Кирилл? – опять встрепенулись подружки.

– Сестра. Наверное тоже пост мой увидела. Позже отвечу.

– Ладно, Лис, мы, наверное, поедем. Ты звони если что.

– Платье без нас не выбирай!

– Я с папой поеду.

– Хотя бы фоточки кидай.

– Ладно.

Провожаю подруг до ворот.

– Девочки, я вас прошу, никому ни слова, что брак фиктивный, – складываю руки в умоляющий жест. – Мы с Киром договорились изображать любовь.

– Он согласился?

– Мгм.

Взгляд мой останавливается на моей машине. Вот в этом месте Кир опирался о капот бедрами, я стояла между его ног, и мы целовались…

Резко кинуло в жар, Надин заметила.

– О, Лисенок, ты чего покраснела? И глаза отводишь. Ну–ка колись, у вас что–то с Киром было?

– Ничего не было! – слишком поспешно выпаливаю, чем выдаю себя с потрохами.

– Алиса! – требовательно.

– Был один поцелуй, – шепчу. Чтобы не шокировать девочек еще больше, не упоминаю про второй поцелуй. – Просто папа смотрел, вот и... Кир меня поцеловал…

– О–о… ничего себе? И как?

– Что как?

– Не тупи, подруга! По шкале от нуля до десяти как он целуется?

– Одиннадцать…

– Офигеть… – девочки переглядываются. – Ты только это, Лис… не влюбись в него.

– Не собираюсь я.

– Если что, ты говори, мы примем меры.

– Какие меры?

– Внушительные.

Ох… Надо было выбирать первого встречного постарше и с плохими зубами.

Глава 18

Алиса

Провожаю подруг. Как только машина Сахаровой скрывается за поворотом, читаю сообщение от сестры, медленно идя по дорожке домой:

«Это правда, или тебе стало скучно и ты решила взбодрить пп?».

И ссылка на мой пост, где я пишу, что влюблена и выхожу замуж.

Под постом уже сотни лайков. Комментарии типа «Алиса, ты пьяна?» и «Очень смешно, зачет» перемешались с «Поздравляю!» и «Покажи его!».

Показывать Кира я пока не готова. Во–первых, у меня нет фотографии с его лицом. Во–вторых, он скорее всего еще не в курсе, что стал звездой моего поста. Вдруг он против публичности? Мы его в соцсетях не нашли.

Читаю сообщение сестры и фыркаю. «Взбодрить подписчиков». Ну спасибо, сестренка, за доверие. Типа я способна на серьезные отношения только ради славы и шумихи?

Отвечаю Еве максимально сухо, чтобы не провоцировать на дальнейшие расспросы:

«Правда. Регистрация 18 июля в 11.00. Берите билеты, ждем вас».

«Не ожидала от тебя, сестра. Думала, лет до тридцати останешься в девках. Кто жених? Тот самый Антон со смешной фамилией?».

Далась всем фамилия Антона. Как будто он ее сам выбирал.

«Нет, с Антоном мы расстались. Моего нового жениха зовут Кирилл Романов».

«О, Алиса Романова – звучит. Поздравляю. Еще подробности будут?».

«Приедешь, расскажу. Когда вас ждать?».

«Сообщу, когда приеду».

«Люблю тебя, сестренка».

В ответ – сердечко.

Обращаю внимание на одну деталь в нашей переписке.

«ПриедУ? Мужа не возьмешь с собой?» – спрашиваю.

«Ракитин в командировке».

Кривлюсь, читая фамилию мужа сестры. Ракитин. Дмитрий Ракитин. Мне этот человек не нравится. Когда я представляю его, в голове всплывает одно и то же: серый костюм, холеное лицо, крысиные глаза и пренебрежительная улыбка. Он работает в банке «правой рукой босса», чем очень гордится. Наверное, это звучит внушительно для кого–то. Для меня – нет.

Мы виделись последний раз на Новый год. Дима (меня передергивает от этого имени в его исполнении) весь вечер говорил о кредитных ставках, ипотечном кредитовании и преимуществах рефинансирования. Кир бы точно назвал его «офисным планктоном». И был бы прав.

Но Ева его любит. Или делает вид. Я никак не могу понять. Они живут как по учебнику: шикарная квартира на Ваське, машина представительского класса, отпуск в ОАЭ два раза в год. Детей нет, хотя Еве скоро тридцать. Она говорит: «Рано». Ракитин согласно кивает.

Мне всегда хотелось спросить: «Ева, ты счастлива?» Но язык не поворачивается. Потому что боюсь услышать ответ.

«Кем работает твой жених?» – спрашивает сестра.

«Автослесарь».

«Могу поговорить с Димой, чтобы помог твоему жениху с работой получше. Он говорил, им во все филиалы требуются охранники. Оплата достойная. Судя по комплекции, Кир вполне бы сгодился».

У меня внутри все закипает. Охранник? Серьезно? Ева даже не видела Кира, но уже готова пристроить его на работу «получше».

«Спасибо, Ева. У Кира есть работа».

«Ну смотри. Просто у него же наверняка нет высшего образования, раз он тачки чинит? А у Димы связи».

Сжимаю телефон так, что он скрипит в чехле.

«У него есть руки и голова. Этого достаточно. И высшее образование у него тоже есть. Просто его работа приносит ему удовольствие».

Мне так показалось.

«Ой, Лисенок, ты всегда была максималисткой. Ладно, покажешь своего принца по приезде. Держу кулачки, чтобы на свадьбу он хотя бы смокинг надел, а не спецовку».

Вот тут я зависаю. Потому что не уверена, что у Кира есть смокинг или хотя бы праздничный костюм. И есть ли у него вообще что–то кроме джинсов и пары футболок. Надо внести в смету расходов наряд жениха.

Прихожу в свою комнату, падаю на диван и тупо смотрю в потолок. Прокручивая в уме нашу переписку, вспоминаю Еву. Мы с ней родные сестры, но очень не похожи. Нет, внешнее сходство есть, а вот по характеру абсолютно разные.

Она – ответственная и серьезная, я – ветреная и легкомысленная.

Она – планирует, я – импровизирую.

Она вышла замуж в двадцать пять, потому что «пора», я в двадцать четыре ввязываюсь в авантюру с пари, потому что «почему бы нет».

Телефон снова вибрирует. Ева прислала еще одно сообщение:

«Слушай, я серьезно. Если что–то пойдет не так, если он окажется не тем, за кого себя выдает – ты знаешь, я всегда рядом. Я за тебя переживаю, сестренка».

И вот после этого я не могу на нее злиться. Потому что за всей этой строгостью, занудством и «правильностью» она правда меня любит. Просто по–своему.

«Спасибо, Ева. Я знаю. И я тоже рядом, если что».

«Удачи, дурочка. Целую. Скоро увидимся».

Откладываю телефон и смотрю в потолок. Думаю о сестре. О ее неприятном муже. О своем чокнутом женихе. О том, что 18 июля все они встретятся за одним столом.

Интересно, что скажет Ева, когда увидит Кира? А что скажет Кир, когда увидит Ракитина? Надеюсь, мой будущий (фиктивный) муж не предложит Дмитрию перебрать мотор.

Хотя, если честно, я бы посмотрела на это шоу. Бесплатно. Из первого ряда. С попкорном.

Кир. Уехал, даже номера своего не оставил. Как с ним договариваться о чем–либо? Времени мало, а у нас еще конь не валялся.

Спрыгиваю с дивана, сажусь перед зеркалом. В стакане стоит одинокая ромашка Романова.

Поддавшись порыву, отрываю один лепесток, второй… Как в детстве.

Любит.

Не любит.

Плюнет.

Поцелует.

К сердцу прижмет.

К черту пошлет.

…

Последний лепесток – к черту пошлет.

М–м. Не хотелось бы. Но губы по–детски сжимаются от обиды. Нет, я наверное ошиблась, оборвала два лепестка зараз и не заметила. Пересчитываю.

– Алиса, ты тут? – папа стучит. – Можно к тебе?

– Можно, – не отрываюсь от своего занятия.

Любит.

Не любит…

Дверь открывается, в комнату входит папа, неся в руках букет… белых ромашек. Точь–в–точь таких же, одну их которых я только что распотрошила.

– Ого! Это откуда? – пища от восторга, начинаю выплясывать вокруг букета.

– Доставка. От кого – неизвестно. Но там открытка.

Маленькая открытка в форме бабочки находится в самом центре букета. Ровным, но явно мужским почерком выведено:

«На случай, если выпал не тот вариант».

– Это от Кира, – ничего не могу поделать, губы счастливо улыбаются.

Падаю лицом в букет. Нежные лепестки мягко щекочут щеки.

– Действительно, хороший человек, – усмехается папа.