Эй ты, бастард! Том III

Глава 1

Я выпустил телекинез вверх, удерживая многотонную земляную массу своей псионикой.

Голову изнутри сдавило. К таким нагрузкам даже на гамма-ранге сложно быть готовым.

Облака земляной пыли заполнили зал.

Впереди мелькнул алый свет. «Кованый» собирал новый энергетический пучок, чтобы сделать в меня выстрел.

Но я сделал шаг первым.

Часть земляного массива полетела вперёд, заслоняя меня от лазерного луча. Через пару мгновений лазер прошил землю насквозь и располовинил на две груды. Так же легко, как раскалённый нож режет сливочное масло.

Однако я уже выходил на врага сбоку, с заряженным револьвером «Зверобой» в руке.

— Получи, сволочь! — в пыли я увидел силуэт Святобора, метнувшегося на «Кованого» с ножом в руке.

Но враг легко отбил его удар и пошёл в серию быстрых ударов руками. Он уже почти восстановился.

А потом загремели мои выстрелы.

С лязгом пули пробивали металлические пластины на теле «Кованого».

Но он только затормозил на несколько мгновений. И тут же получил удар ножом Святобора прямо в сердце.

Бесполезно. «Кованый» уже в следующую секунду быстрым движением ударил Святобора в руку, которая после этого повисла плетью.

Перелом!

Погань!

Я телекинезом вытащил Святобора из-под очередного удара и сделал ещё несколько выстрелов. На этот раз высматривая Виденьем энергетические центры «Кованого». В груди, голове и около солнечного сплетения.

Но пули не долетали! Они лишь чуть пробивали металл, которым был прикрыт каждый энергоцентр, а потом вязли в нём, словно в болоте. Словно металл был… живым?

Засранец озаботился своей защитой заранее.

Ха!

Тем интереснее будет вскрыть эту «консерву». Тем более, что было чем.

Я всё ещё удерживал своим телекинезом значительную часть земли.

Глазами я выцепил Хельга, который подкрадывался к «Кованому» сбоку и Святобора, который схватил нож другой рукой и собирался уже в повторную атаку.

— Стоять! — командно крикнул я. И замерли все.

Только «Кованый» повернулся. — Яросл…

БАХ!

Метко закинутая со спины глыба уронила его на землю.

А потом вторая рухнула на металлический корпус, сплющивая его вместе со всем остальным, кроме головы.

Но его энергетические центры словно и не собирались гаснуть. Они выбрасывали во все стороны красные нити, которые заново собирали всё тело по кускам и восстанавливали организм.

А потом ещё и в мыслях возник тревожный голос Зырика:

— Друг! Враги! Бегут!

Я тут же бросил команду:

— Хельг, Свят, быстро к выходу! Прикрывайте меня, я закончу с этим бесноватым, а потом прорвёмся!

— Есть! — одновременно ответили они и метнулись к проходу.

Святобор схватил с пояса круглый металлический футляр, в котором обнаружились небольшие бомбы. Он вытащил их, подпаливая своей магической энергией. А затем быстро метнул через приоткрытую на пару секунд дверь.

Послышался взрыв и ряд громких матерных выкриков и стонов боли.

Хельг тут же стал залеплять дверь своей прочной паутиной. По краям, крест-накрест и везде, где могла быть увязвимая точка.

А я подскочил к только восстанавливающемуся «Кованому». Он был в сознании и вновь прицеливался в меня своим лазерным глазом-макром. Но ловким движением шпаги я успел поддеть его и выбросить вон.

В следующий миг я схватил его левой рукой и, наконец, отправил в Пространственную Тюрьму.

И тут же нагрузка на мой мозг стала колоссальной. В него словно залили тяжёлого расплавленного свинца.

Этот «Кованый» действительно был жирной рыбой. И я её поймал.

Но сил на то, чтобы выбраться, у меня всё равно хватит.

Я подошёл к двери, попутно позволяя части потолка обвалиться в дальней части комнаты.

Зырик дежурил рядом. Святобор посматривал на него с подозрением, но вопросов не задавал.

— Что делаем, Яр?! — с тревогой спросил Хельг.

— Прорываемся, — прорычал я, отдавая Зырику команду залезть врагам в тыл сквозь стену.

А столпилось их там около двадцати человек. Проклятые таранили дверь бревном и грязно ругались. К ним подбегали всё новые и новые бандиты.

И тут я атаковал их.

Телекинезом нажал на курок одного из «удачно» нацеленных ружей бандитов, которое смотрело прямо в спину одного из них.

Все всполошились. Хозяин ружья замер в ужасе, а остальные тут же накинулись на него, отнимая оружие.

А под их ногами, подобной серпам, заплясали Псионические Клинки. Подсекали икры, колени.

Эти бандиты были проклятыми не полностью. Так что их регенерация была сопоставимой с регенерацией у обычных людей.

Но жалеть я их не собирался. Не после того, чем они запомнились для жандармов заставы и лично коменданта.

Телекинезом я сделал ещё один выстрел в толпу, из ружья другого преступника. Тогда окончательно воцарился хаос и суматоха.

Бандиты стали бросаться друг на друга, выясняя отношения, спрашивая за былые обиды и просто самоутверждаясь.

Те немногие, кто с помощью лидерских задатков пытался взять толпу под контроль, убивались мной на месте. Так что хаос только множился.

Полное отсутствие дисциплины и порядка тащило эту банду в бездну.

Некоторые из преступников, которые поумнее, дали дёру и побежали по тоннелям на другие уровни. А я велел Зырику уходить.

Как только он вернулся, я дал сигнал товарищам. И мы пошли в атаку.

Хельг стянул паутину. Святобор закинул в коридор новую бомбу, а я добавил туда валунами из потолка. Теми, которые удерживал прямо над нами.

Эти снаряды вылетели в коридор, словно пушечные ядра. Они сбивали самых подвижных бандитов, тем самым расчищая нам путь к свободе.

Из-за чего всё сопротивление нам быстро задохнулось.

Оставшиеся в живых бандиты, в основном раненые, прижались к стене и побросали оружие. Хельг точными ударами оглушал их одного за другим, чтобы они не напали в спину.

Кроме входа в покои «Кованого», все остальные места были чисты. Оставалось только подняться выше, где уже наверняка нас ждало более организованное противодействие.

Но перед этим нужно было вывести пленных людей.

Мы завернули в коридор, ведущий к темницам и увидели глубокую широкую яму. Она была прикрыта грубо сколоченной деревянной решёткой. А внизу были люди.

Действительно около сотни... которых я и видел, и Чуял.

Там были и живые, и уже погибшие. Те, кто стоял на ногах и даже не потерял надежду, и те, кто просто желал, чтобы всё поскорее закончилось.

Я разрубил решётку.

— На волю, быстро! — скомандовал я, привлекая всеобщее внимание. — Мы — представители Российской Империи, пришли за вами! Кто на ногах, помогайте тем, кто не может идти. Если нужно, тащите! Никого здесь не оставляем!

После чего я опустил вниз лестницу. И мы втроём начали помогать вытаскивать пленных.

Кто не мог подняться, тех я поднимал своим телекинезом. Неподалёку мы нашли грузовые повозки и положили в них совсем обессилевших или раненых.

В быстром темпе за полчаса удалось поднять всех людей. Но тогда появилась проблема, которая была гораздо хуже поджидавших на уровне выше бандитов…

Я Чуял, как на нас движется множество живых существ. И они были голодны.

— Приближение, — сказал я и все замолкли. — Со стены, — я указал пальцем. — Прямо через землю. Землееды.

— О, Леопард, — скривился Святобор и запрокинул голову вверх. — Как я мог не подумать… тот погром, который произошёл, не мог не привлечь их внимание. Они идут на вибрации, проходящие через землю. И кружат рядом с большими скоплениями людей, выцепляя одиночек или группы поменьше. Но здесь, — он посмотрел на земляную стену. — Они в своей стихии и могут атаковать с любой стороны… Граф, нам…

— Повезло, — перебил я его с оскалом. — Потому что именно они расчистят нам путь на самый верх!

— Но как? — непонимающе посмотрел Святобор.

— Они не атакуют, хотя уже на дистанции. Нас разделяет не более десяти метров. Но они боятся, а значит можно перевести их на более уязвимые цели. Ваша задача — сберечь людей, а я пока займусь своим планом. Поняли, парни?

Они переглянулись и синхронно кивнули.

— Отлично, — сказал я. — Тогда работаем. Шумите и бейте по земле, чтобы землееды видели, что вас много. Мне потребуется не более получаса.

Я воспарил над землёй и двинулся к переходу на третий уровень, вместе с Зыриком.

Разумеется, с другой стороны нас уже ждали. Зырик разведал ситуацию.

Бандиты окопались гораздо серьёзнее чем прежде. Они разбились на линии обороны и даже составили боевые отряды с учётом способностей и сильных со слабыми сторон.

Прорваться можно. Но будет жарко.

Так что я воспользовался тем, что они просто сидели на месте, не создавая никаких вибраций в земле.

Выбрал коридор на четвёртом уровне, который шёл прямо под расположившимися наверху бандитами. И Псионическими Клинками ударил наверх, прорубая землю насквозь. Аккурат по рядам врагов, высекая задние ряды.

Реакция была моментальной.

Они не поняли, что произошло, но всполошились и развернули задние отряды назад. Потоптались совсем чуть-чуть, не нарушая основного порядка. Но именно это мне и было надо.

Землееды тут же двинулись на умеренные вибрации. Там сдвинулось не больше двадцати человек, а значит подземные звери восприняли их лёгкой добычей.

Разбившись на три стаи, землееды с трёх же сторон атаковали бандитов. Зырику пришлось знатно поноситься из стороны в сторону, прежде чем он нашёл безопасную точку для наблюдения.

Землееды вырывались из стен, потолка и пола. За один укус они ловили по одному бандиту и тут же получали удары топорами, выстрелы из ружей, а иногда и магические техники — что-то наподобие энергетических шипов и огненных снарядов, только на энергии проклятья.

И особенную изюминку придал я. Причём и тем, и другим.

Псионические Клинки не выбирали, кого отправить на покой. Они рубили всех.

Зачастую за один удар я рассекал как бандита, так и землееда. А то и по несколько сразу.

Но в итоге всё свелось к тому, что бандиты стали оставлять позиции и бежать прочь. Страх атаки с любой стороны, смерть товарищей на глазах, рассекающие всё на своём пути Клинки и огромные монстры сломают любого, кто недостаточно крепок духом.

А среди таких преступников сильных людей было немного.

Так что они бросились прочь, чем только раззадоривали землеедов. Несмотря на ранения, землееды не прекращали атаки.

Они закапывались обратно в землю оставшимися частями тел, где располагался сердечник с макром и там восстанавливались.

Но я отпускал не всех. Когда была возможность, я прорубал землю, уничтожая и заднюю часть хвоста, и сам сердечник с макром. Они взрывались, отчего в земле слышались лёгкие толчки. С каждым из них остальные твари вздрагивали. Наверняка из-за резкого напряжения чутких органов восприятия.

Так что вскоре и они поспешили убраться, так и не поняв, что единственной угрозой для них был только я. Когда я висел в воздухе, они просто не могли меня обнаружить.

Через несколько минут я вернулся к своим и повёл их на выход.

К толпе землееды приближаться не стали. И правильно, потому что я уменьшил их популяцию минимум на десять особей, а остальным подарил незабываемые ощущения ударов по «слуху».

Но сколько их ещё таилось в земле?

Этого даже я не знал. Чутьём я выслеживал то два, то четыре десятка. Они постоянно кружили на расстоянии десяти метров, не рискуя приближаться.

Я, вместе с Хельгом и Святобором, у которого была переломана рука, вывел пленных на третий этаж. Теперь между нами и остальным отрядом оставалось последнее препятствие.

Второй уровень.

Не самый укреплённый, но туда сбежались бандиты с предыдущих этажей. И наверняка припугнули остальных как землеедами, так и "ужасным Кальмаровым".

Ну, а иначе почему они с ужасом кричали: «Кальмаров на свободе, бегите кто может!»? Думаю, после сегодняшнего дня, если хоть кто-то из бандитов уцелеет, я стану среди приспешников Каина живой легендой.

Второй подземный уровень бандитов был в панике. Потому что они поняли, что оказались взаперти. Мои люди с первого уровня забаррикадировали выход, не выпуская никого наверх.

Это тоже проверил Зырик, подслушав разговоры на втором уровне.

— Друг. Зырик устал, — с тоской пожаловался он после последней разведки. — Энергии мало.

— Точно! — я хлопнул себя по лбу. — Как я мог забыть?

Я вытащил из кармана макр, взятый у уничтоженного на поверхности землееда и передал Зырику.

— Зырик рад! — он впился в макр своими щупальцами, буквально на глазах выпивая всю его энергию.

Святобор смотрел на это смущённо. Он как раз застал меня, когда я подкармливал Зырю.

— Что это такое? - спросил он, указывая на Зырика.

— Это — мой друг. Он помогает мне.

Зырик вздрогнул всем телом, упал мне на ладонь и закрылся. Переваривал.

— Граф Кальмаров, я не хочу лезть не в своё дело, но… — Святобор смутился.

— Сдаются! — к нам выбежал Хельг. — Из-за двери выбросили белый флаг с просьбой о пощаде. Сказали, что через пять минут уйдут, сложив всё оружие у входа. На милость графа Кальмарова!

— Даже так? А они знают, что их ждут, в лучшем случае, рудники?

Хельг пожал плечами. — Может, смерть их пугает гораздо больше?

И бандиты не солгали. Я вместе с Хельгом вышел к ним, готовый к любому исходу. Но они спокойно стояли вдоль стены на коленях, с заведёнными за головы руками. Полная покорность.

Но это всё равно было странно. Обычно такие головорезы прекрасно знают, что их ждёт в случае попадания в тюрьму.

— Граф Кальмаров, — и тут из-за поворота вышел Иван Косаткин, в сопровождении двоих гвардейцев своего клана. Они едва не стали жертвой появившегося в углу Клинка. Я Чуял их приближение, но не знал, что это мои подчинённые. Иван сказал: — Вы живы.

— Были сомнения?

— Ни в коем случае, я — гвардеец рода Косаткиных. А мы не сомневаемся в командирах.

— Твоих рук дело? — я указал на обезоруженных бандитов.

— В том числе, господин. Но говорил с ними господин Кабаргин.

Мои брови взлетели вверх. — И что же он им сказал, что он сдались?

— Что он лично пустит отравляющий газ на второй уровень, если они не сдадутся в течение двадцати минут.

— Откуда у него отравляющий газ?

— Господин, вам стоит это увидеть своими глазами, — он сдержанно улыбнулся. — Прошу, проследуйте за мной.

Я согласился, но сначала надо было вывести людей.

Пленных бандитов числом почти в полторы сотни человек, повязали по рукам и глазам. Они очень смутно представляли себе нашу численность, поэтому даже желаний бунта я не Чуял.

Как выяснилось позже, тех немногих, кто не захотел сдаваться нам, свои же тихо и удавили.

Вереницу бандитов вывели на поверхность без оружия. Под строгим присмотром бойцов моего отряда. А затем вывели и освобождённых пленников, которым тут же вручили питание и воду из наших запасов.

А я всё это время внимательно прислушивался к Чутью. Но землееды не показывались уже больше часа.

Ещё бы! Ведь они опасались атаковать толпу бедолаг, которые едва волочили ноги. Что уж говорить про несколько десятков бойцов, которые твёрдо шагали по земле?

Как только вывели наружу пленных и освобождённых, я пошёл в место, о котором упомянул Косаткин. И там действительно было, на что посмотреть.

Огромный склад, расположенный на первом уровне.

Баллоны с отравляющим газом, боеприпасы и стрелковое вооружение, бомбы, подробные карты местности и написанные от руки методички, в котором бандиты делились друг с другом опытом выживания и операций на Изнанке.

Но самое главное — макры.

Проклятые в одной части зала.

Обычные — в другой.

И те, и другие были мне нужны. Проклятые для передачи их Кацураги, а обычные для продажи или поглощения их и поднятия псионического ранга.

Обычных было множество. Несколько сундуков, запертых на тяжёлые амбарные замки.

Макров первого и второго уровня было сундуков восемь. Третьего уровня — всего один. А макры четвёртого были аккуратно сложены в отдельный сундук. Их было всего семь штук.

Когда я перебирал их вместе с тайговцами, то у каждого из них чуть ли не слюнки текли от желания захапать добычу. В том числе у Хельга.

Я обещал им справедливый раздел. Но уже на заставе, где нам никто не помешает.

И в самый разгар пересчёта всего добра, ко мне подошёл Святобор. Наш целитель восстановил его руку, так что он был пободрее. Но очень серьёзен.

— Граф Кальмаров, я хочу поговорить о твоём «Зырике. Ты хоть представляешь, что ОН такое?!

Глава 2

— Ну-ка, удиви меня, — спокойно сказал я, складывая макр четвертого уровня обратно в сундук.

— Он выглядит как глаз, летающий в воздухе, — Святобор уставился на мой карман, где Зырик восстанавливал силы. — У него несколько щупалец, которыми он может поглощать энергию. А ещё ты отдаёшь ему команды с помощью мыслей…

Его глаза недобро сверкнули.

— Это существо из совершенно другого мира, граф Кальмаров. У них изначально нет ни чувств, ни привязанностей. А только одно желание — поглощать энергию и становиться сильнее, чтобы поглощать ещё больше энергии. И так, пока кто-то не прервёт их ненасытный голод.

— Слышал, Зыря? — я мягко взял Зырика в ладонь. Он приоткрыл глаз и сонно проморгался. — Ты у нас ужасный пожиратель вселенной.

— Зырик? — спросил он.

— Да-та, ты.

— Зырик не пожиратель. Зырик — созерцатель.

Снова заговорил Святобор.

— Чем больше вы общаетесь, тем более тесной будет ваша ментальная связь. И тем тяжелее будет её разрыв, когда он выйдет на новый уровень силы. Все энергетические твари, подобные ему, используют людей как корм или инструмент для достижения своих целей!

— А что не так? — я со спокойной улыбкой спросил его. — Он добивается своих целей с моей помощью, а я — своих, с его помощью. Если бы этот малыш не рисковал собой, разведывая для нас обстановку, то наша битва могла бы быть в разы тяжелее. И не факт, что все бы остались живы.

— Я тебя предупредил, граф! Будь осторожен, когда он в очередной раз попросит у тебя что-то для поглощения. Сейчас он маленький и кажется безобидным, но это — обман, который может обойтись и тебе, и всем нам очень дорогой ценой.

— Ты говоришь так, словно знаешь о них не понаслышке, — я глазами указал на Зырика. Который смотрел то на Святобора, то на меня.

— Знаю! Про всех этих энергетически тварей из паразитических миров. Думаешь, ты первый, кто столкнулся с ментальным паразитом? — он покачал головой. Его лицо помрачнело. — Я сам прошёл через это… — он посмотрел на свои руки. — И до сих пор просыпаюсь в холодном поту от того, что совершил под контролем той твари…

— Давай поподробнее, — а потом я мысленно обратился к Зырику. — А ты давай-ка слушай, может узнаешь в его словах своих родственничков, — он моргнул.

— Я не хочу об этом говорить, — отрезал Святобор.

— Тогда ты никак не убедишь меня в том, что Зырик опасен, — я пожал плечами. — Пока что в твоих словах я не увидел ничего опасного.

— Он возьмёт твой разум под контроль, граф! — его глаза внезапно вспыхнули жёлтым. — И ты станешь обыкновенным рабом, даже не понимая этого! Сначала он кажется тебе безобидной диковинкой с Изнанки, которая подходит на роль забавной зверушки! — он взмахнул руками. — Потом ты решишь, что он твой друг! — его кулаки сжались. — А затем поверишь, что он — настоящее божество, чьи слова и желания — это закон…

Святобор поник. А затем едва слышно добавил:

— И ни один из его приказов не будет для тебя абсурдным или ужасным… даже если он велит тебе отправить на убой своих товарищей… и собственными руками убить родного брата…

Его глаза заблестели. Святобор отвернулся и молча двинулся на выход.

А я присмотрелся к Зырику.

И он сказал:

— Зырик не бог. Зырик — созерцатель.

— Я знаю, дружище. Но он не лгал и ты действительно вызываешь у него беспокойство. Расскажешь про свой вид?

— Зырик созерцатель. Он созерцает. Зырик не знает про других созерцателей.

— А откуда тогда ты знаешь, кто есть?

— Зырик знает, — тут он смутился. — Но не знает, откуда знает. Просто знает.

Хм… видимо это что-то вроде программы, зашитой в его сознание изначально.

— А ты хоть что-нибудь помнишь до того, как мы встретились?

Зырик посмотрел строго вверх, его зрачок расширился. И он отрешённо заговорил:

— Свет. Энергия. Зырик появился. Затем полёт. Зырик обретает форму и учится видеть. Затем он начинает мыслить… знать. Наступает тьма. Зырик отправляется в путь. В пути он много мыслит. Путь подходит к концу. И Зырик видит свет… и друга.

И тут же он загрузил в мою голову кучу мутных картинок, словно вовсе не связанных собой никаким смыслом. Как размазанная по стеклу краска.

— То есть ты не знаешь, могут ли другие созерцатели порабощать людей и использовать их в качестве рабов?

— Зырик знает, — он моргнул. — Могут. Но друга Зырик не поработит. Друг сильный.

— Только поэтому? — я поднял бровь.

А Зыря лишь невинно моргнул. — Сильный. Значит не поработить. Разве нужны ещё причины?

Тут меня прошиб неприятный холодок.

Зырик ведь всегда был откровенен и говорил что думает, со своей почти детской непосредственностью.

Но куда хуже было то, что я не Чуял от него никакой угрозы. Ни-ко-гда. Даже потенциальной.

Значит он либо никогда искренне не собирался на меня нападать, либо псионика на него не работала…

И я увидел, как Зыри сощурился. Не с помощью век, которых у него не было, а просто уменьшив зрачок с радужкой.

Словно ехидничал?!

— Не смешно, — я покачал головой.

Он тут же поник. — Зырик старался, — и тут же воспрял духом. — Зырику нужно больше практики.

Я усмехнулся. — Только давай договоримся, что твои шутки не будут звучать, как нереализованная угроза моему ментальному здоровью?

Молчит.

— Зырик, — с эмоциональным нажимом телепатировал я ему.

— Зырик согласен, — чуть смешливо добавил он. — Не шутить про порабощение друга.

— И вообще про порабощение других людей. Ты же видел, как на тебя реагируют?

— Зырик видел, — он посмотрел на выход, куда ушёл Святобор. — Может, взять его под контроль? Тогда он будет спокоен.

Я резко ограничил поток идущей от меня энергии к Зырику. И он благоразумно замолк.

— Зырик понял всё-всё. Зырик будет практиковаться в других шутках.

— Смотри у меня! — я погрозил ему пальцем и восстановил энергопоток.

А потом послал дежурившего у входа на склад бойца за Святобором снова. Он ведь ещё за тот шлепок по моей шее так и не ответил.

***

Адмирал Косаткин стоял у окна адмиралтейства и смотрел на «Арктиду» и остальные корабли Тихоокеанского флота, которые приводились в порядок. Через несколько дней, самое большее, они будут полностью отремонтированы.

Тогда флот выйдет в новый рейд. За Каином.

И этот рейд принесёт адмиралу Косаткину авторитет, который ему сейчас так необходим.

Неудача с постом генерал-губернатора была досадной. Она спутала карты и не позволила Косаткину как следует взяться за город.

Что именно он хотел сделать?

Назначить лояльных людей на местах. Подмять под себя ряд мелких, но богатых родов, которые сохраняли независимость от кланов только благодаря покровительству бывшего губернатора. А также ограничить влияние Амурских и Леопардичей на внутреннюю политику Владивостока…

Но всё было не так плохо. Кабаргин на посту генерал-губернатора был не худшим вариантом, хотя бы потому что он сам не стремился к власти любой ценой. Эдакий миротворец. Хитрый, расчётливый, но слишком умеренный.

Амбиций у него не было.

А значит самостоятельно прибирать всю власть к рукам он не будет. Отсидит свой срок на посту и будет ждать, пока Император назначит губернатора.

Косаткин улыбнулся. Вед именно он собирался стать тем, кто составит список кандидатов для Его Величества.

После разгрома Каина, Косаткин будет самым влиятельным человеком Владивостока.

Авторитетным, за счёт победы.

И сильным, за счёт династической связи с Кальмаровым. Если Таня — дочка, сможет найти путь к его сердцу. Пусть хотя бы второй женой. Это не важно.

Косаткин видел, что она и Кальмаров неровно дышат друг к другу. И это было отлично.

Поэтому он отправил её на Изнанку, чтобы провести тест нового артефакта связи. Куда более надёжного чем мобилет.

Только Альберт опять напортачил. Уголок рта Косаткина дёрнулся в раздражении.

Он велел сыну быть уважительным и обходительным. Но, видимо, Альберт всё же не смог победить своё эго. Что же, ещё один подобный косяк, и роль наследника уйдёт племяннику.

Что-что, а вот нормального сына Косаткин так и не воспитал. Он вздохнул.

Хотя бы дочь проявляет себя с хорошей стороны. Терпеливая, достаточно хладнокровная и не дура. Уже это делало её лучше брата.

Жаль, женщина. Так что унаследовать власть над кланом ей никогда не светит.

Зато она сможет создать союз, если соблазнит Кальмарова.

Пусть проведут время вместе, притрутся. А потом Косаткин предложит помолвку, к удивлению их обоих.

Правда, дочка наверняка что-то подозревала. Но это не важно. От шанса выйти за Кальмарова она не откажется. Слишком ей нравится его независимость и умение решать проблемы.

Но согласится ли на брак сам Кальмаров?

По силе он был чудовищем, которое в одиночку победило Андрея Амурского.

Даже Косаткин этого не ожидал. Хоть и знал, на что Кальмаров способен. Точнее думал, что знал.

На самом деле Кальмаров постоянно подкидывал сюрпризы и никогда не играл по правилам, которые подготовил Косаткин.

Он каждый раз действует так, как хочет сам.

Например, на совете, когда он должен был резко выступить против Амурского на глазах аристократии. Но вместо этого просто ушёл спасать девчонку!

Косаткин фыркнул.

Конечно, в этом была и его вина. Он мог сразу рассказать Кальмарову про Елену Амурскую, но тогда бы вывести из себя князя Андрея не получилось. И это создавало ненужные риски.

Теперь нужно было любой ценой взять Кальмарова хоть под какой-то контроль. Он слишком силён, а значит — опасен.

Если в один прекрасный момент он решит выступить против Косаткина… это станет крахом.

Потому что остановить его будет некому. По крайней мере во Владивостоке.

Раз князь Андрей проиграл… значит другим и пытаться нечего.

Так что надежды адмирала Косаткина на власть лежали на хрупких плечах его дочери.

В дверь громко и настойчиво постучали.

— Адмирал! Адмирал! Срочный доклад!

— Что такое? — нахмурился Косаткин, узнавая голос помощника. — Войди!

В зал ввалился его светловолосый адъютант.

— Адмирал! Вам срочное донесение: в наши территориальные воды зашли корабли без флага!

***

С кислым выражением лица Святобор вытащил последний сундук наверх и поставил его на ручную тележку. Его лоб блестел от пота, а всё лицо было красным.

Ещё бы, в одиночку перетаскивать все макры — это сомнительное удовольствие.

Но Святобор и сам признал, что это было справедливой дисциплинарной мерой. В ответ на то, что он в порыве актёрской игры шлёпнул меня по шее. К слову, возвратную оплеуху он тоже принял с достоинством.

Я протянул ему фляжку с водой. Он благодарно принял её и начал пить. И подозрительно косился на карман с Зыриком.

Подошёл Хельг с отчётом.

— Мы всё подготовили. Выгребли всё, на чём можно переправлять раненых и обессиленных. Тех, кто не сможет идти, всего около двух десятков, так что мы сможем их переправить на телегах и носилках. Проводник сказал, что если пойдём по оставленным меткам, то уже через несколько часов будет на заставе.

— Отлично, — кивнул я. — Запасы газа и вооружения заперли?

Хельг кивнул. — Так точно. Мы составили списки всего, что здесь нашли и передадим в комендатуру при первом удобном случае.

— Правильно. Пусть сами разбираются с этим хламом. А мы выступаем!

И наша длинная процессия двинулась вперёд. Сейчас мы шли медленнее, чем сюда. Потому что многие из людей, которых мы спасли, не поспевали за нашим шагом.

Среди них были представители всей Азии. Из Российской Империи, Китая, индонезийских островов, Японии, Индокитая и Индии. Масштабы преступлений Каина поражали!

Сколького мы ещё не знали?

Огонь, который распалился внутри меня во время разговора с «Кованым», не затих. А желание остановить Каина, стало абсолютным.

Я и раньше желал пресечь его преступления. Но сейчас… когда я вживую узрел масштаб… это стало для меня личным делом.

Моим собственным крестовым походом, который я уже однажды объявил гипермозгу. Тогда я победил, разменяв собственную жизнь.

Я намеревался победить и сейчас! Но не умирая впредь. Слишком многое в этой новой жизни нужно было сделать.

Вывести сестрёнку Аню в люди, позаботиться о Лене. Да и к Тане я не был равнодушен, если говорить на чистоту.

К тому же отряд мой, который сейчас прошёл боевое крещение, может превратиться в реальную силу. Которая станет щитом Империи на Дальнем Востоке.

К наступлению ночи мы вернулись к заставе.

Колонна пленных бандитов, связанных в одну верёвку заходила через ворота. Проклятье частично защищало их от воздействия Изнанки. Но всё равно, они уже едва двигались. Защитных артефактов, взятых из их логова, не хватило даже на освобождённых. Кабаргину с ними пришлось работать на износ.

Так что когда мы вернулись, то все выдохнули спокойно.

И первым же делом Святобор с Хельгом, как прожжёные охотники Изнанки, потащили меня делить макры.

Пару сундуков с проклятыми макрами я взял для Кацураги. Остальные были отданы кладовщику заставы, для дальнейшей передачи в ДКРУ.

Всё равно заменить обычные макры они не могли. Их проклятая энергия не вызывала ни у кого доверия.

А вот с обычными всё было гораздо интереснее.

Каждый из отрядов в составе моей команды хотел получить как можно больше. Но я разделил макры первого и второго уровня между всеми. При этом второуровневые отдал тем, кто отличился, в основном «Леопардам», тайговцам и магам земли.

С макрами третьего уровня было сложнее. Их был всего один сундук, так что я взял несколько для Зырика и Макара, а остальные распределил между офицерами. Надбавку в два таких макра отдал Кабаргину, который неплохо показал себя. Несколько так же велел передать лично коменданту.

А вот макры четвёртого уровня были в дефиците — семь штук. По одному я сразу же отдал Святобору и Хельгу, как тем, кто вместе со мной пошёл в самое логово врага.

Остальные на совете офицеров единодушно предложили оставить мне.

— Яр, ты как всегда! — улыбнулся Хельг, пряча свой мак-“четвёрку» в карман. — Сделал половину работы. Теперь ещё и хочешь выслушать наши предложения по разделу? Нет, остальное тебе! Ты и командир, и тот, кто вытащил нас из этой ямы! Верно я говорю?

И остальные офицеры его поддержали.

Отказываться я не стал, понятное дело. Но обещал хорошенько проставиться в лучшем ресторане Владивостока. Что было встречено одобрительным возгласом.

После дележа, я пошёл лично поговорить с комендантом. И прихватил с собой некромантический жезл, который наверняка будет интересен ДКРУ.

— Господи Кальмаров, — тут же вскочил комендант Карл. — У вас всё получилось, ведь так?! — его глаза бегали, словно ища ответ в моих руках. Но даже жезл не вызвал у него никакого интереса.

— Вы читали отчёт?

— Да, ваше сиятельство! Но что мне отчёты, я хочу знать от вас лично: вы взяли то чудовище, которое ответственно за смерть моего сына?! — от перевозбуждения он нервничал, желая как можно скорее получить свою месть.

— Он в моих руках. И при первой же возможности я передам его ДКРУ.

— А где?! Где он сейчас?!

— Подробности рассказать не могу, это секретная техника рода.

Он дёрнулся, но кивнул. После чего подошёл к столу и осушил стакан с неизвестным содержимым. — Простите, ваше сиятельство. Я просто очень давно ждал этого момента.

— Уверен, нынешний глава ДКРУ примет ваши пожелания к сведению и позволит вам лично понаблюдать за ходом допроса.

Карл невесело усмехнулся.

— Да, это было бы чудесно, — он налил в бокал из непрозрачной бутылки. — Настоечку будете? Очень успокаивает нервы.

— Воздержусь, спасибо, — я поднял жезл с буквами A.F. — Комендант, вы не знаете, что это за инициалы?

Он подошёл и принял жезл из моих рук. А затем внимательно его осмотрел.

— Не узнаю, ваше сиятельство. Но сам жезл напоминает французские работы, моя покойная супруга любила этот стиль. Думаю, в ДКРУ вам помогут.

— Их экспертиза затянется, — я пригладил подбородок. — Тем более, что вещь мне уже не вернут.

Да и я не знал, кто сейчас стоит во главе ДКРУ. Леопардич, или граф Орлов всё же заменил его?

— Мой граф! — из-за двери послышался встревоженный мелодичный голос. — Нам с вами немедленно нужно поговорить!

— Татьяна? — я посмотрел на Карла. — Почему она здесь?!

— Я не знаю, ваше сиятельство! — поднял руки он.

— Та-а-ак, ладно, — я взял жезл и широким шагом пошёл на выход.

В коридоре меня действительно встретила до предела взволнованная Татьяна.

— Мой граф, молю, просто следуйте за мной! Вы должны немедленно поговорить с моим отцом!

— Что случилось?!

— Он вам всё объяснит, но об этом пока нельзя никому говорить! Прошу вас! Дело очень срочное! — она реально боялась.

— Идём, — хмуро сказал я и пошёл к Переходу.

Когда мы вышли на улицу, я остановился, не доходя на Перехода и взял Татьяну за руку. — А теперь объясни, что происходит и почему я так срочно нужен твоему отцу?

Она стрельнула глазами по сторонам. Затем приблизилась и прошептала мне у самого уха:

— Ваш остров, мой граф. Неизвестные военные корабли зашли в территориальные воды и окружили Кальмарский с прилежащими островами. Мой отец и генерал-губернатор собирают срочное военное совещание в закрытом формате. И требуют, чтобы на нём присутствовали вы!

Глава 3

— Что это значит? — я распахнул дверь и вошёл в зал совещаний Центрального Дворца.

— То, что тебе сказали, — безрадостно ответил Косаткин, нависая над морской картой ближайших вод. — Неизвестные суда оцепили твои острова. А в ответ на требование уйти и назваться, открыли по патрульным катерам предупредительный огонь.

— Это ловушка, — спокойно сказал граф Кабаргин, сидя в кресле. — Провокация неизвестного противника, который хочет, чтобы мы вывели флот.

— Предлагаете сидеть сложа руки? — спросил Виталий, тоже находившийся здесь. — Я мобилизовал все находящиеся в городе силы «Тайги». А к утру подойдёт подкрепление из Уссурийска.

— Десантных судов при них не было, а значит плевать им на сухопутные силы, — процедил Косаткин, не сводя глаз с карты. — У них три судна, которые можно классфифицировать как миноносцы и один броненосец. Для Тихоокеанского флота, даже в его нынешнем состоянии — это просто мишени.

— И именно поэтому вы не собираетесь их уничтожать в открытом бою, — подвёл я итог.

— Именно, граф Кальмаров, — сказал стоящий лицом к окну мужчина. Он повернулся. — Это похоже на войну, но ей не является. Потому что эти суда не ходят под чьим-то флагом, а вокруг на расстоянии в сотни морских миль нет ни одного военного порта, где не были бы наши шпионы. Но никто из них не предупредил нас.

Я хмыкнул, смотря на него.

Он был практически один в один похож на Павла Тимофеевича Леопардича — главу ДКРУ. Сейчас уже бывшего.

Но это не он. Об этом говорил и маленький шрам, рядом с левым виском, и немного другая энергетическая аура.

— Не знал, что у Павла Тимофеевича есть брат-близнец.

Теперь усмехнулся он.

— Антон Тимофеевич Леопардич, — представился он. — Я бывший советник графа Орлова по Дальнему Востоку. После его прибытия нас с Пашей просто поменяли местами. Теперь он консультирует, а я занимаюсь безопасностью нашей Родины на Дальнем Востоке.

Иными словами: ДКРУ оставили в руках Леопардичей. И сохранили устоявшийся баланс сил.

Ведь именно Леопардичи были меньше всех представлены в политической жизни Владивостока. Пусть здесь и были их вербовочные центры. Но их тренировочные лагеря и места сбора были юго-восточнее, в Находке.

— Мы здесь не за тем, чтобы обсуждать перестановки, — звучно объявил Косаткин. — А для того, чтобы быстро разобраться с проблемой, пока о ней не стало известно! Все мы прекрасно знаем, чьих рук это дело. Нет ни флага, ни других опознавательных знаков. Это Каин, я не сомневаюсь! Очередная козня!

Я так не думаю, — сказал я. — Он бы не стал рисковать кораблями, которые можно использовать лучше. Тем более, что это не его стиль. Он всегда действует исподтишка.

— Он нас выманивает, чтобы подвергнуть атаке своих мегалодонов! — ударил по столу Косаткин. — Ему нужно уничтожить мой флот, пока мы не завершили ремонт и не модифицировали корабли!

— Нет, — покачал я головой. — Ничто не мешает ему подвести своих мегалодонов прямо в гавань Владивостока и бросить их на ваши корабли. Но в этом для него нет смысла. Ему плевать и на корабли, и на сам город. Его цель — ударить по людям, которые удерживают во Владивостоке власть. Заметьте, он хотел убить вас и освободить врагов рода Амурских.

— Но тогда кто это? Англичане? Французы? Немцы? — задумчиво спросил Кабаргин.

— Кто угодно, — пожал я плечами. — Как выглядели корабли?

— Разведка не смогла определить почти ничего, — раздражённо выдохнул Косаткин. — Эти корабли выглядели странно… будто их прикрывала полупрозрачная пелена. Это наверняка сильная маскировочная магия. На флоте она часто играет ключевую роль, особенно в тайных операциях.

— Тогда нам не остаётся ничего, кроме как посмотреть поближе. И лучше всего это делать с воздуха!

***

Рассветное солнце медленно выплывало из-за горизонта.

Освещая волны и четыре тёмных надводных фигуры, которые медленно двигались впереди.

Действительно, рассмотреть их было сложно. Не из-за дальности или моего плохого зрения, а потому что контуры этих судов размывались.

Будто это были размытые призраки, а не корабли.

Я взглянул назад. На катер, с которого взлетал.

Старик Лампа получил в полное распоряжение один из военных кораблей Тихоокеанского флота. По моей настоятельной просьбе, разумеется.

Держась на приличном расстоянии, я двинулся к загадочным кораблям по воздуху.

Могли ли на них быть средства ПВО? Нет, едва ли. В этом мире авиация пока не вышла на уровень, когда может представлять большую угрозу в составе армии. А летающих тварей использовали не так часто, чтобы под них изобретать специальные орудия.

Но это не отменяло, что на бортах могли быть дальнобойные маги или застрельщики с оружием, сходным по дальности со снайперкой.

Истинное Виденье!

Сплошная магия. Каждое из четырёх судов было как крупное пятно магической энергии, за которым не было видно ничего.

Может, это та маскировка? Обычно корабли вполне видно, как простые объекты.

— Зыря, для тебя есть работа, — в моём кармане заворочался Зырик. Он как раз мог смотреть сквозь иллюзии.

— Для Зырика? — он выплыл наружу, внимательно осматриваясь. Его взор тут же зацепился за корабли. — Фальшивое.

— Иллюзии?

— Да! Фальшивое!

И тут я увидел, как среди размытых контуров одного из кораблей показываются вполне чёткие очертания ствола. Который нацелился прямо на меня.

Орудие здоровенное. Я для него всё равно что воробей.

Прогремел выстрел.

Но я остался на месте, с поднятой бровью смотря как чёрный снаряд налетает на меня, а затем взрывается вокруг пламенным облаком.

Всё это время я стоял в его центре, восхищаясь проработанностью спецэффектов!

Браво!

Вот только для меня, кто Чует, это всё было бессмысленным фарсом. Угроза была нулевой, а проклятья в этих «кораблях» не было ни на каплю.

Я полетел вниз. На всякий случай приготовил Псионические Клинки к удару.

Прогремел новый выстрел!

Потом ещё по одному с соседних кораблей!

Мне только и оставалось что игнорировать появляющиеся вокруг меня иллюзии взрывов и держать Зырика поблизости. Уж он-то видел эти лоханки насквозь.

— Деревянное. Одно! — и он передал своё виденье.

Вместо трёх кораблей, он видел один. Деревянный корабль, похожий на старый, наполовину сгнивший парусник, только без самих парусов. Он казался настолько ветхим, что удивляло, как он вообще на плаву держался.

Команды на нём тоже не было.

Корабль-призрак какой-то. К нему я и направился, чтобы посмотреть, что именно находится на борту.

К этому моменты по мне перестали бить иллюзорные снаряды. И все корабли встали на месте.

Я медленно опустился на палубу «броненосца». Стоило моим ногам встать на неё, как в ушах прозвучал потусторонний голос.

— Охо! Кто ты, храбрец, что решился встать на палубу «Победоносного»?!

— Заканчивай со своими фокусами и поговорим, — я щёлкнул пальцами и от меня во все стороны пошла волна фиолетовой псионической энергии. Она смывала всю иллюзию, на короткий миг оголяя настоящий материал корабля.

— Как неприлично! — возмутился голос. — Между прочим, я заслуживаю уважения! Сорок восемь лет на службе Его Императорского Величества!

— Давай начистоту, уважаемый, — хмыкнул я. — Рассеивай иллюзию.

— Охо… ладно, ты и так всё сам видишь, так что в порядке исключения, лицезрей меня! — и новенький тёмный броненосец превратился в полусгнивший деревянный корабль. — Эх… ныне я более не так велик, как раньше! Мои славные времена канули в прошлое.

— Поэтому ты решил тряхнуть стариной и попугать корабли Тихоокеанского флота?

— Что? Нет, конечно! Я просто явился на зов своего давнего друга, который воззвал ко мне, чтобы я помог ему. А тут… тут всё стало совсем другим… всего две сотни лет отдыха, а корабли покрылись сталью! Любой из них сейчас опаснее меня. Но хорошо, что люди осторожны, так что добротная иллюзия отвадит их от земель моего друга!

— Земель твоего друга? Ты имеешь в виду остров Кальмарский?

— Верно, Кальмарский! Мой многощупальцевый друг попросил помочь какому-то из его потомков найти путь через Океан Теней!

— Стоп. Ты под другом подразумеваешь Кальмара?

— Охо! Так вы знакомы? Да, именно его! Он бросил клич и велел мне явиться на помощь некоему Ярославу из рода Кальмаровых! Увы, на острове я никого похожего не обнаружил.

— Так, и как же ты его искал? — с долей ехидства спросил я.

— Ну, это совсем просто. Он выглядит как молодой человек, похожий на тебя, только куда более щуплый! Кальмар сказал, что у него больше общего с дохлой креветкой, чем с крепким моряком! Охо!

— Что, прямо так и сказал?

— Хм… — он призадумался. — Возможно, я что-то додумал. Но то, что Ярослав должен быть щуплым, это точно!

— Щуплых много.

— Да, правда! Поэтому он сказал, что у того есть некая могучая сила! Я так и не понял, что он имел в виду. Но говорил про перемещение предметов в воздухе и сильную волю, которой можно даже сдвигать горы!

— Ты точно говоришь о Кальмаре?

— Ну… ладно, про горы, возможно, он не говорил. Но сильную волю Кальмар отметил!

— Допустим, а как ты можешь проверить, Кальмарова ты нашёл или нет?

— О, это совсем просто. Кальмаров должен пролить свою кровь на мою палубу, её вкус я узнаю из тысячи!

— Какой любопытный способ, — сказал я, аккуратно надрезая тончайшим Псионическим клинком подушечку пальца. — А глаза у тебя где?

— Мои глаза — это глаза моей команды! Увы, при дневном свете их не увидеть, но ночью я бы вас познакомил.

Я выдавил каплю крови. Она капнула на тёмные доски и моментально впиталась в них.

После чего повисла неловкая тишина.

— Так Кальмаров — это ты?! — воскликнул корабль. — Почему ты сразу не сказал?!

— Было интересно побеседовать с тобой от чужого лица. А теперь давай-ка поподробнее расскажи мне про Океан Теней и то, зачем ты мне, собственно, можешь быть нужен.

— Охо… боюсь, я не смогу этого объяснить. Однако, я могу показать!

И прежде чем я хоть что-то ответил, над нами возник тёмный купол, который за секунду поглотил меня вместе с кораблём.

А затем судно закрутило, словно в водовороте.

— Какого демона, посудина?! — крикнул я, хватаясь за фальшборт — ограждение по краям корабля.

— Меня зовут Победоносный, уважаемый! Прошу повежливее! Приготовься, Ярослав, сейчас мы входим в Океан Теней, великий и ужасный!

Мы падали вниз. Холодный воздух трепал мою одежду и волосы.

Испуганны Зырик прижался ко мне, вцепившись щупальцами в моё ухо.

Вокруг царила тьма, в которой светилась мириада ярких светло-синих или серебристых огоньков. Чем-то они напоминали звёзды.

А потом корабль сильно тряхнуло и падение остановилось.

Я стоял, переводя дух.

Да, я мог в любой момент взлететь своим телекинезом. Но это место совершенно не внушало у меня никакого доверия. А Победоносный хотя бы мог сюда смещаться, а значит и выбираться отсюда тоже.

— Узри, Ярослав Кальмаров! Один из миров, который связан с Изнанкой — Океан Теней!

Я взглянул вдаль.

Вода здесь действительно походила на тени. Не на нефть или чёрное масло, а именно на туманную тень, которая клубилась внутри воды.

Небо здесь было тёмным, будто укрытое чёрными тучами, которые простирались далеко за горизонт.

Тени шевелились в воде, как живые существа.

Единственными источниками света были те самые огоньки, похожие на звёзды. Радовало, что их было достаточно много.

— И что Кальмар хотел показать здесь?

— Путь к логову своего врага! Океан Теней — это место, что связывает шесть сотен шестьдесят шесть разных миров!

— Как Изнанка?

— Так точно, охо! Океан Теней — это одна из её граней, по которой можно скользнуть в один из миров. И в одном из них таится сила, которая помогает нашему врагу в его злодеяниях!

Мне вспомнилась огромная шакалья голова, которую я неоднократно видел в тёмных небесах.

— Кальмар предлагает нанести удар прямо туда?

— Охо! Это было бы чудесно! Но бессмысленно! Той силе принадлежит целый мир, так что едва ли мы в силах будем что-то ей сделать! Однако здесь, в Океане Теней, пролегает нить, которая связывает Каина и его господина!

— Обрубим её и Каин останется с голыми руками. Неплохой план.

— Вот-вот! А сейчас, Ярослав, познакомься с моей командой! — и тут на палубе стали проявляться полупрозрачные зеленоватые силуэты моряков.

От них веяло холодом ещё больше, чем от ветров Океана Теней. Но их глаза не выглядели мёртвыми, наоборот — в них кипел задорный огонёк.

— Хе-хей! Наш новый капитан! — стрекочущим голосом воскликнул один из призраков и выхватил саблю.

— Хей-хей-хей! — поддержала его команда, стуча сапогами по палубе.

— Победоносный, а чего это они? — негромко спросил я.

— Охо, затосковали по живым капитанам, Ярослав! На дне морском тоска сплошная! А тут живой человек, с которого можно стрясти интересных новостей!

— Это ты удерживаешь их души здесь?

— Нет-нет! Это старая история, Ярослав… ещё со времён, когда я сам был капитаном этого корабля.

— Дай угадаю: проклятье?

— Так точно! Меня прокляли! — с удивительной радостью воскликнул Победоносный. — Меня вместе со всей командой! Но дабы не провести остаток дней в виде призрака, я договорился с Кальмаром и он переселил мою душу в это судно, усилив его своей магией! А взамен я поклялся помогать его потомкам, когда придёт нужда! Нам — работа, чтобы на дне не торчать, а Кальмару — помощь!

— А кто проклял?

— Охо… Один из рода Абасовых, членов клана Мегалодоновых. Тогда шла тяжёлая междоусобица внутри Империи между Кальмаровыми, которым я служил вместе со своим родом, и Мегалодоновыми. Мне повезло, и я победил в генеральном сражении с флотом Мегалодоновых, лично убив их адмирала! Но его племянник — Абасов, пожертвовал своей жизнью, чтобы повесить на нас проклятье вечного скитания…

Он затих.

И даже призраки, которые слушали наш разговор, поникли.

— Абасов, говоришь…, а можно ли снять это проклятье?

— Был бы рад это знать, Ярослав! Да вот только как? Абасовы, коль ещё не выродились, не согласятся упокоить наши души!

— Это оставь мне, — усмехнулся я. — Как раз есть кандидат, последний из их рода.

Тут на меня резко посмотрели все призраки. С надеждой.

— Ярослав, — голос Победоносного стал предельно серьёзным. — Если ты освободишь моих моряков, то я буду служить тебе и твоим потомкам, пока вы живы.

— А если они будут жить вечно?

— То так тому и быть. Для меня это не худшая судьба. А вот мои парни… они практически обезумели от того, что им предстоит целая вечность скитаний.

— Договорились. А теперь давай выбираться отсюда, мне уже надоело торчать в этой холодной бездне.

— Есть, капитан!

— Хей-хей-хей! — скандировали в поддержку моряки.

— Только держись, уважаемый! Потому что гонка с эфириалами никогда не бывает простой!

— С кем гонка? — не понял я.

Но вместо ответа под Победоносным вспыхнул круг белого света и с яркой вспышкой понёс нас наверх. Словно лифт.

Тогда прозвучал ответ Победоносного.

— Эфириалами! Великими духами, которые кормятся за счёт всего, что попадает в Океан Теней! Я даю тебе слово, будет весело!

Только тогда я понял, что он имел в виду.

Огоньки, которые тысячами были раскиданы вокруг, пришли в движение. Их привлёк свет нашей вспышки. Они стали стремительно приближаться, визуально увеличиваясь в размерах.

Чем быстрее поднимались мы на взлетающем круге света, тем больше этих огоньков двигалось вперёд.

И если сначала расстояние до них казалось огромным, то сейчас я понял, что для них оно было ничтожным. Для того чтобы добраться до нас, им было нужно меньше минуты…

В Истинном Виденье они выглядели как ярчайшие сгустки энергии — само воплощение магии!

А для обычного глаза они приняли иную форму, но вполне знакомую — огромные мотыльки, сотканные из белого света.

В тот же момент я Почуял их голод.

На моём лице сам собой вылез задорный оскал.

Гонка за выживание началась!

Глава 4

Псионический Клинок рассёк пространство и врезался в ближайшего эфириала.

Произошла вспышка.

Две энергии схлестнулись, порождая выброс силы. Эфириал в виде энергетического мотылька только взвыл, порождая поганый высокочастотный звук, от которого заложило уши.

До чего же мерзкий вопль.

В Истинном Виденье эта тварь напоминала просто облако магической силы, которое со всех сторон пронизывали тонкие серебристые структуры. Они исходили от крупного белого кристалла в груди эфириала — макра.

Вот только мой клинок не нанёс ей никакого ощутимого вреда. Только разозлил.

Эфириал наскочил на судно, вцепившись в дерево лапами.

Возмущённо заголосил Победоносный.

— Охо! Эфириал сейчас подпалит мне корму! Настоятельно рекомендую принять меры, иначе мы навеки вечные останемся в Океане Теней! И уверяю, что для вас это с высочайшей вероятностью смертельно!

Я даже не ответил ему.

Был занят тем, что уворачивался от выскочившего из эфириала энергетического щупа. На его конце пылал яркий огонёк, рассыпавший вокруг искры. И слепил, как сварка.

Щуп несколько раз пытался ударить по мне, с каждым разом выжигая в палубе дыры. И никакая псионика не была для него аргументом, порождая только новые вспышки.

А тем временем со всех сторон приближались новые «мотыльки».

Тогда в мою руку лёг главный аргумент против тварей с неясной природой — «Зверобой».

Выстрел! Гром!

Пуля пробила энергетическую плоть эфириала и проделала в нём узкую дырку… которая затянулась в следующую же секунду. Но вот тварь наградила меня новым визгом.

Призраки-матросы, которые носились по палубе, вовсе не обращали внимания на эту проблему. Они старательно делали вид, что ставили несуществующие паруса, драили палубу и латали дыры, которых уже не существовало.

Безумное и бессмысленное существование. Как злая пародия на свою прошлую жизнь.

С криками с другой стороны подлетели ещё две твари, что делало обстановку ещё более удручающей. Потому что уворачиваться сразу от трёх щупов, даже с ускорением себя телекинезом и новой физической формой, будет чертовски непросто.

А значит нужно прямо сейчас понять, как этих тварей уничтожать!

Может, поглощение?!

Я вытянул леву руку, концентрируясь на сидящей напротив твари.

Усилие воли.

Короткий приказ своему телу.

И мощный поток силы эфириала устремился в мою левую руку, наполняя энергоканалы за доли секунды.

Это была отличная «подзаправка». Вот только сам эфириал словно и не чувствовал, что я выпиваю саму его жизнь. Количество излучаемой им энергии было слишком огромно, чтобы поглотить её просто так.

А у меня вскоре начало жечь энергоканалы. Больше тянуть было нельзя, моя энергосистема просто не смогла бы поглотить такой массив силы.

Новый удар щупом. Новая выжженная пробоина в палубе.

И Чутьё, говорящее об опасности сзади.

Пришлось шустро уходить в сторону, от атак ещё двух вступивших в бой эфириалов.

А ведь к нам приближалось их ещё больше… самое большее через минуту они полностью облепят Победоносного и наш подъём наверх завершится.

Ну уж нет!

«Зверобой» снова выстрелил! На этот раз ровно в макр, пульсирующий в груди ближайшего эфириала.

Тварь дрогнула, затрепетав гигнатскими крыльями. Новый визг, но я не обратил внимание, тут же повторяя залп.

Макр треснул. Вместе с этим надломились все структуры, от него исходящие. Эфириал рухнул на палубу, в агонии размахивая лапками, щупом и крыльями. Во все стороны от него хаотично били снопы искр.

И другие твари это заметили. Они мгновенно бросились на меня, как разъярённые звери!

От их былой чёткости движений не осталось и следа.

Уж не знаю, было ли это проявлением внутривидовой солидарности или просто желание уничтожить меня, как угрозу. Но мне, как ни странно, это было на руку.

Твари атаковали чаще, яростнее. Но самая скорость и точность ударов заметно просели, напоминая теперь не выцеливание, а хаотичное тыканье.

Из-за этого, а также благодаря Чутью, стало ещё проще ещё проще лавировать в стороны. И контратаковать самому.

Два выстрела подряд.

Новый эфириал упал в конвульсиях.

Последний взвыл. И к этому моменту сзади подбиралось ещё с десяток…

— Охо! Держись, Ярослав Кальмаров, мы выходим на Лицевой мир!

— Неужели, — рыкнул я, уходя от атаки последнего эфириала на борту.

В «Зверобое» оставалась последняя заряженная пуля. Ею эфириала не убить. Зато можно задержать одну из тварей, которая вот-вот завалится на корабль.

Я отскочил назад и на развороте выстрелил в ближайшего энергомотылька. Попадая точно в его макровое сердце.

Он вздрогнул и сбился с полёта, став преградой для своих собратьев. Они напоролись на него сзади.

Их энергетические тела столкнулись, а затем с чередой ярких вспышек были отброшены друг от друга.

Эффект превзошёл все ожидания!

И в следующий момент мир изменился. Тьма резко сменилась на яркий утренний свет. А бездна на знакомые очертания Восточного моря.

Мотылёк, который несколько секунд назад хотел зажарить меня «сварочным» щупом, издал свой последний крик.

Его энергетическое тело начало просто расплываться во все стороны, словно растаявший холодец. Ужасная смерть.

То же самое произошло и с двумя уже павшими эфириалами, лежащими на палубе. Они растеклись.

А вместо них остались всего лишь треснутые от моих выстрелов макры.

— Какого демона они сдохли так просто? — громко спросил я, переводя дух от напряжённой схватки.

— Охо! Лицевой мир для эфириала хуже, чем для любой другой твари с Изнанки! Они просто не могут выдержать его абсолютной материальной природы, а потому обречены на бесславную гибель. Что нам на пользу! — жизнерадостно произнёс Победоносный.

Но вот я радости не испытывал. Потому что на нас двигался огромный боевой корабль.

Тем не менее я был готов снова вступить в бой. Пока не увидел имперские знамёна, гордо реявшие над судном.

Только спустя пару мгновений я узнал в нём «Арктиду» — личный флагман адмирала Косаткина.

Как выяснилось, после моего резкого исчезновения, адмирал Косаткин забил тревогу. Я был почти тронут.

Но понимал, что дело не в личной привязанности, а в стратегических интересах. Мои силы были одним из значимых козырей обороны Владивостока. Так что для города моё исчезновение подорвало бы его безопасность.

О чём не преминул в активной форме заявить Косаткин, когда я поднялся на капитанский мостик «Арктиды».

— Как можно было опуститься на судно, которое мы не изучили, но считали вражеским?! — он с искренним недоумением развёл руками.

А я только улыбнулся.

— Интуиция, Чуйка, можешь называть это как угодно.

— Даже сильнейшие интуиты могут ошибаться, а вот логика — никогда!

— И где же была твоя логика, когда ты не рассказал мне о судьбе Елены Амурской? — внезапно развернулся я, сделав свой голос похожим на сталь.

Косаткин тут же нахмурился.

Всех своих офицеров он отправил по постам, как только я поднялся на борт. Мой отчёт он желал услышать без лишних ушей.

Но сейчас, вероятно, он об этом жалел.

— Это была необходимость.

— Это была подлость, — жёстко возразил я. — Вместо того чтобы заранее продумать план переговоров с учётом судьбы Лены, ты решил использовать её как козырь, — я сделал шаг вперёд, смотря Косаткину прямо в глаза. — А через неё и меня. Хотя мы с тобой договорились действовать сообща.

— Так и было, — сказал он, поджав губы. — И должно было быть, если бы ты остался на заседании! И не ушёл, тем самым подрывая мою позицию в совете! Так что мы квиты, Кальмаров. Ты получил дозу неприятных эмоций, а я потерял кресло генерал-губернатора. Всё честно.

— Нет, Косаткин, — процедил я. — О моём доверии можешь забыть.

— Мы с тобой не враги, Кальмаров. И ты это знаешь.

— И не друзья тоже.

— Не спеши с выводами, со временем ты поймёшь, что мой поступок был наиболее рациональным. Если бы всё получилось и я получил пост генерал-губернатора, тебе бы не пришлось гоняться по лесам за поездом.

— Ты переоцениваешь и пост, и самого себя, — бросил я и отвернулся к окну. — Теперь о тех судах, которые «взяли в блокаду» мой остров.

— Твой рыбак сказал, что они исчезли вместе с тобой. А сейчас мы нашли тебя в море на разваливающемся паруснике, который бороздил моря в лучшем случае около двухсот лет назад. Как это понимать?

— Никак. Угрозы не было, а эти корабли вам более никогда не встретятся.

— Что это было? — с нажимом спросил он. — Я обязан знать, что окружило один из островов Российской Империи. А ты, как верный слуга Его Величества, должен мне об этом доложить. Для этого тебя и отправили на разведку.

— Тебе достаточно будет знать, что это были союзные суда.

Уголок его рта скривился в раздражении. Мои слова задели его эго.

— Ты выдающийся человек, Кальмаров. Но не бери на себя слишком многое, особенно когда говоришь с адмиралом на его корабле.

— Адмирал… — я вздохнул. — Ты знаешь, что Каина не победить кораблями? Его не победить и обычным оружием. Да даже дивизией элитных бойцов с поддержкой лучших магов. Потому что он никогда не выползет из своего логова, пока чувствует угрозу. А вот чтобы добраться до него, нам мало иметь корабли. Здесь нужно нечто большее, понимаешь?

— Ты про так называемый Зубастый Алтарь? — с недовольной миной спросил он.

— И его в том числе. Но не только. Поэтому ты не можешь пренебрегать тем, что я говорю и тем, чего я НЕ говорю, как в случае с этим кораблём. Битва с Каином идёт не только на море, но ещё на Изнанке, в самом Владивостоке и даже в умах людей. И в местах, о существовании которых ты наверняка даже не знаешь.

— А ты, значит, знаешь всё?

— Нет, — я покачал головой. — Меньше, чем хотелось бы. Но достаточно, чтобы мы побеждали.

На это у него не нашлось ответа. Потому что я был прав и он прекрасно это понимал.

А тем временем Арктида входила в порт Владивостока.

Победоносный же, по моему приказу, сразу после возвращение на Лицевой зашёл в гавань острова Кальмарского и стал дожидаться моего возвращения. Перед тем, как мы во второй раз отправимся в Океан Теней мне нужно было сделать две вещи:

Первая — стать сильнее, поглотив все макры четвёртого уровня и те макры, которые остались после уничтожения эфириалов.

И вторая — сдержать обещание, данное Победоносному. А именно — вытащить Абасова и заставить его снять проклятье с команды Победоносного и его самого.

Думаю, после этого он сдержит своё слово и проведёт меня в Океан Теней. А потом я отпущу его на покой. Он, конечно, обещал вечную службу, но я не собирался мучить его душу, которой давно пора на тот свет.

Или к богам?

Или вовсе на перерождение, как это получилось со мной?

Впрочем, это уже было не моё дело.

В Центральном Дворце я быстро надиктовал отчёт о произошедших событиях.

Вышло примерно так:

«Попал на магический корабль. Понял принципы его работы и взял под свой контроль, при этом побывав на глубине».

Про то, что это была глубина Изнанки я умолчал. Как и о многом другом.

Но по факту, ни в чём не солгал. А верить мне или нет, пусть Кабаргин и Леопардич решают сами.

После отчёта я поспешил в город и вторичный особняк Амурских. Повидать семью и убедиться, что с Леной всё в полном порядке.

— Ярик, Ярик! — на пороге ко мне бросилась перепуганная сестра — Аня. — Мне снилось, что был в месте, откуда живые не возвращаются! А попал ты туда на корабле мёртвых! — она вцепилась пальцами в мой рукав.

— Опять твои необычные сны? — я ласково погладил её по голове.

Но тут же на пороге появилось буйство.

Рыжеволосое. Заплаканное. И чертовски привлекательное в своём лёгком летнем платье.

— Слава! — Лена с потёкшей по всему лицу тушью подошла ко мне так, словно вот-вот бросится в бой с кулаками. — Аня сказала, что ты умер… — она проглотила ком в горле и сказала дрожащими губами. — А я ведь узнала, что во сне она видит правду! — и бросилась мне на грудь, заливая слезами.

Я приобнял её, вопросительно смотря на Аню.

— И как же она это узнала?

— Ну-у-у… — Аня тут же нахмурила брови и отошла на шаг назад. — Я сначала ей рассказала, что ты в море выйдешь и там пропадёшь. А потом Лена… кхм, — она совсем смутилась.

— Говори!

— Она с пристрастием допросила адьютанта господина Виталия и тот рассказал, что тебя отправили на какое-то задание в море. Ну вот…

— Развели панику на пустом месте, — я покачал головой и, мягко обняв Лену за плечи, отстранил. — Адъютант в порядке?

— Да что ему будет?! — шмыгнула носом Лена. — Я ему даже не сломала ничего, — принялась вытирать слёзы. — Хотя сначала он не хотел мне ничего рассказывать и даже пытался лгать! — в её глазах мелькнул злобный огонь. — Но уж я знаю, как раскусить кого угодно! — на её лице проявились тигриные полоски и тут же исчезли.

— Где твой отец?

— Он наверху, только приехал. Как раз когда я допрашивала его адътанта. Видите ли, тот слишком долго забирал какие-то документы! И представляешь, что отец сделал? Он запретил мне идти за тобой!

— Он не послушалась, — шикнула Аня. — Господин Амурский запер её и выпустил, только когда увидел твоё приближение через окно, — она хихикнула.

— Я должна была знать, что со Славой всё хорошо! — воспротивилась Лена.

— Теперь знаешь, — подытожил я.

— Господин Кальмаров! — но тут на пороге показался Кацураги Тендо. Под его глазами темнели синяки, он очевидно не спал порядочное время. Лицо напряжённое, будто он едва сдерживал бурлящие внутри эмоции. — Простите, что мешаю вашему воссоединению, но у меня есть срочные новости, касательно нашего дела.

Я нахмурился, но кивнул. Велев Лене и Ане подождать моего возвращения, я поманил Тендо за собой и отошёл в сад.

— Господин Кальмаров, всё оборудование готово. Поставщики первоклассные, я получил всё, что было нужно для работы! — в его голосе звучал почти неприкрытый восторг. — Я получил его ещё в тот день, когда вы отправились на Изнанку, и сразу приступил к работе.

— И что, есть результаты?

— ДА! — выкрикнул он, но тут же поморщился и закрыл рот руками. — Простите, господин Кальмаров. Я нашёл способ распространять «Красное Безумие» на других людей так, чтобы можно было контролировать процесс! Пока что только в теории, но все предварительные исследования говорят об успехе! Но думаю, вам лучше увидеть всё своими глазами! Я развернул временную лабораторию в одном из зданий господина Мошкарёва, он разрешил.

Мошкарёв… ему я, в принципе, мог доверять. Тем более, он вложился в наше предприятие очень солидно.

Но при первой же возможности необходимо было переправить всё оборудование на остров Кальмарский, там уже его точно никто не тронет.

— Едем, — согласился я.

Я быстро пообещал сестре и Лене, что вернусь уже через час. И мы быстро отправились во временную лабораторию.

Там действительно было на что посмотреть.

Куча колб, заполненных неизвестной мне жидкостью. Сложные конструкции из стекла и металла. Образцы неизвестных мне веществ, надёжно скрытые в стеклянных ящиках.

Тут и там были расставлены макры первого и второго уровня. Имелись и проклятые макры, партию которых я велел передать Кацураги с Изнанки перед своим отправлением в море.

И была та самая жемчужина — всё, что осталось от Себастьяна. Она стояла на подставке, закованная в круглую стальную рамку.

На входе нас с милой улыбкой встретила медсестра Лиза.

— Господин Кальмаров, — она быстро поклонилась и посмотрела на Кацураги. — Тендо, я всё приготовила для демонстрации.

Тот воодушевлённо зашагал вглубь лаборатории, зазывая меня с собой. — Идёмте, господин! Мы с вами на грани величайшего прорыва в истории медицины!

Но я не торопился. Потому что несмотря на всю осторожность, о которой я твердил Кацураги, он всё же допустил ошибку.

Впрочем, а мог ли он её избежать? Ведь у него были только глаза и уши, а не моё Чутьё.

— Нет, Кацураги, — телекинетические частицы резко защёлкнули засов на входной двери. — Для начала мы разберёмся с одной проблемой.

— Господин? — он нахмурился. Лиза непонимающе смотрела то на Кацураги, то на меня.

— Прямо сейчас в этом зале есть кое-кто лишний. И он внимательно наблюдает.

Глава 5

Чутьём я сразу распознал четвёртого человека, который притаился неподалёку от нас.

Полностью скрытый от обычных глаз. Зато прекрасно заметный для моего Истинного Виденья.

Стоило мне упомянуть его, как он всполошился и поспешил удалиться, не издавая шагами ни единого звука.

Наверняка кроме невидимости он обладал ещё и неслышимостью.

Но это ему никак не помогло.

Вокруг него возникли четыре Псионических клинка, развернутых лезвиями у его ног, шеи и живота. Он тут же испуганно замер.

— У тебя есть пять секунд, чтобы показаться. Иначе я радикально ограничу твою подвижность, — хмыкнул я, приближая один из клинков к его коленям.

И он моментально сбросил невидимость.

Мелкий. С лохматой, давно не стриженной головой. Его блестящие глазки смотрели на меня, как на монстра, а колени подрагивали.

— С-смилуйтесь г-господин Кальмаров, я п-просто…

— Просто шпион, — ответил я за него. — На кого работаешь?

— Я, — он нервно облизнул пересохшие губы и быстро быстро смотрел по сторонам, словно искал выход из ситуации. Но для него это был тупик. — Я работаю на господина Мошкарёва, — невнятно проблеял он.

И солгал.

Я прекрасно видел это по его лицу.

— Ты дилетант? — я наклонил голову набок. — Неужели заранее не мог придумать легенду, в случае если тебя обнаружат? Или ты был настолько уверен в своей магии, что не озаботился этим?

Молчал. Дрожал. Бледнел.

— Господин Кальмаров, — но тут шаг вперёд сделал Кацураги, с невозмутимым видом говоря: — Я считаю, что это большая удача.

— Обнаружение диверсанта? — я оскалился, из-за чего шпион вздрогнул. — Несомненно.

— Мне как раз требуется подопытный для того, чтобы провести ряд экспериментов…

— Н-нет! Прошу! — диверсант рухнул на колени, сцепив руки в умоляющем жесте. Его голос дрожал. — Я в-всё расскажу! Только не надо меня на эксперименты! Умоляю!

— Кацураги, — я нахмурил брови. — Ну как можно человека на опыты? Сначала ведь нужно выяснить, кто его прислал, а ещё, что он уже успел подсмотреть и передать. Лучше всего с этим справятся дознаватели ДКРУ. А то знаешь, на меня точат зуб разные враги государства. А этот парень наверняка собирал данные для покушения, да?

Я с усмешкой посмотрел на шпиона.

Его бледность почти достигла белизны офисной бумаги.

— Г-господин, я не…

— Хм, а может, он считал, что я разрабатываю что-то полезное для нашей родины? — я задумчиво пригладил подбородок. — Может, он вовсе на иностранную разведку работает, что скажешь, Кацураги?

Он бросил на шпиона пронзительный взгляд.

— На родине моих предков за такое бы посадили под быстрорастущий бамбук.

Теперь шпион посмотрел на него, часто дыша грудью и качаясь вперёд назад.

— Ого, насколько быстрорастущий?! — спросил я.

— За три дня он прорастает через толстую кишку, господин Кальмаров. Как правило это приводит к мучительной смерти жертвы за несколько часов. Однако там же был выведен особенный сорт бамбука, который насыщен целительской энергией. Он постоянно исцеляет, так что казнь может длиться до нес…

Бум.

Шпион рухнул на пол без сознания.

— Кажется, ты переборщил, Кацураги.

На что он только чуть-чуть улыбнулся.

Но своего мы добились. Бедолага был напуган как следует, а значит готов к искреннему диалогу.

Мы затащили его в кресло в хозяйственной каморке, крепко связали и положили рядом несколько инструментов. В основном алхимических, для нарезки и смешивания ингредиентов. Но выглядели они вполне как пыточные.

И через нажатие на энергетически активные точки, мы привели бедолагу в чувство, засветив яркой лампой прямо в лицо.

— Имя?! — требовательно крикнул Кацураги.

— Станислав! — испуганно выкрикнул очнувшийся пленник.

— С фамилией! — схватился Кацураги за нож для нарезания образцов.

— Камбалов! Я Камбалов! — в панике вытаращил глаза Стас.

— Стасик, значит, — спокойно сказал я, подобрав мягкий и добродушный тон. В этой связке я буду «добрым полицейским». — Камбалов. Значит, ты аристократ, но перстень на задание с собой не взял.

— Я свободный! П-перстень в кармане! Но я сейчас не в клане, господин! Меня временно отпустили! Я работаю сам на себя! Они не при чём!

— А вот об этом я узнаю у главы твоего рода.

— О, нет, только не говорите дедушке, чем я занимаюсь! — взвыл он. — Лучше убейте!

— Медленно… и мучительно… — жутковато произнёс Кацураги, не отрывая глаз от Стаса. Тот застыл.

— Но есть и другой вариант, — сказал я. — Ты прямо сейчас говоришь, кто тебя нанял для шпионажа за мной и мы просто сдаём тебя в жандармерию. Это ведь лучше, чем отдать тебя дедушке? — Стас неуверенно заморгал. — Или, может, ты хочешь поближе познакомиться с доктором Кацураги?

— Я работаю на господина Петухова! Это он отправил меня следить за Кацураги!

И тут Кацураги скрипнул зубами. А потом схватил Стаса за воротник. — Что он велел тебе сделать?!

— Только следить! — вжал голову в плечи Стас. — Следить! Слушать! Понять, куда вы ушли из больницы и докладывать о каждом вашем шаге! А ещё узнать, над чем вы работаете вместе с графом Кальмаровым!

— Как часто ты докладываешь? — требовательно спросил я.

— Каждый день письменный отчёт и завтра должен отчитаться лично, — он нахмурился. — Хоть лично и совсем не хочу с ним встречаться…

— Почему это?

— Петухов неадекватен, — процедил Кацураги. — Он старший целитель и глава больницы. Из известного клана целителей, младший брат его главы. Он талантлив, но при этом поехавший крышей самодур, который превратил больницу в своё личное царство. Никто не смел даже слово сказать против него. А в случае неповиновения он часто распускал руки и покрывал всех грязнейшими словами…

Кацураги сжал кулаки.

— Если бы не обещание помогать людям, которое я дал отцу, я бы никогда не остался там работать!

— Хм, — я задумался.

Выходит, это просто происки бывшего начальника, который пытается уследить за ушедшим из-под контроля подчинённым.

Но зачем?

— Стас, — сказал я, и он тревожно посмотрел мне в глаза. Я вырубил его Псионическим Импульсом и повернулся к Кацураги. — Зачем ты Петухову?

— Не знаю! Думаю, что этот психопат просто не желает, чтобы кто-то покинул ад, который он устроил в больнице!

Тут робко подала голос Лиза, зашедшая в нашу каморку с тремя чашками чая. Одна для допрашиваемого, что ли?

— Извините, граф. Могу я сказать?

Я кивнул.

— Кацураги очень чутко относился ко всем пациентам. Поэтому они неоднократно приходили на приём именно к нему, отзываясь о его целительской работе как очень мягкой и комфортной.

— И самое идиотское, что таковая должна быть магия каждого целителя, — вспылил Кацураги. — Потому что-то, как целитель лечит раны, зависит от его отношения к людям. Именно поэтому к Петухову на повторные личные приёмы почти никто не желает возвращаться! Несмотря на его родовую силу.

— Угу, — кивнула Лиза, состроив сердитое личико. — И поэтому он ненавидел Кацураги! Всё время мешал работать, оставлял на дополнительные ночные смены! Не давал ему работать с тем, с чем Тендо хотел!

— Петухов, Петухов… — я повторил эту фамилию. Она была довольно известной во Владивостоке.

Петуховы действительно были мощным целительским кланом, пусть и всего лишь с баронским титулом. Тем не менее, именно к его членам обращались аристократы, для излечения серьёзных болезней, с которыми не справляются их клановые целители.

— Петухов просто бесился от того, что его поставили управлять больницей, — сказал Кацураги. — Его брат управляет самым влиятельным кланом целителей во Владивостоке. А он сам вынужден управлять больницей, которая в основной массе лечит простолюдинов за гроши. Он всегда считал себя обделённым.

— Это его проблемы. Вот только вы оба теперь часть моего клана, а значит слежка за вами — это вмешательство в мои дела. И такого я не прощаю.

— Что будем делать, ваше сиятельство?

— Я поговорю с ним лично. И понятным языком объясню, что ещё одна подобная выходка может стоить ему не просто публичного осуждения, а чего-то посерьёзнее.

— Он затаит злобу, — нахмурился Кацураги, но тут же криво ухмыльнулся. — Но ничего не сделает. На самом деле он тот ещё трус.

— Тем лучше. Меньше возни. А теперь свяжите этого оболтуса, — я кивнул на Стаса, — и пойдём, быстро покажешь мне результаты своих исследований. У меня осталось всего двадцать минут.

В спешном темпе Кацураги повёл меня в центр лаборатории, прямо на ходу объясняя, что ему удалось выяснить.

— Граф, я окончательно убедился, что «Красное Безумие» — это специфическое проклятье, распространяемое биологическим путём. И начинается распространение с этого! — он поднял в руке колбу, на дней которой роился красный порошок. — Это стружка с той жемчужины, которую вы оставили мне для исследований. В ней сосредоточена наивысшая концентрация точно такой же энергии, которую я обнаружил в образцах крови заражённых!

— Откуда у тебя заражённые?

— Кхм, — он кашлянул. — Когда я ещё работал в больнице, то успел изучить образцы одного из заражённых ещё до Дня города. Я подробно записал все данные и сохранил у себя, — он похлопал по папке с документами.

— Петухову это очень не нравилось, — сказала Лиза. — Поэтому он и оставил Тендо тогда в ночную смену!

— На День города? — спросил я и они одновременно кивнули. Значит его я должен был благодарить за эту талантливую парочку. — Это всё, что ты выяснил?

— Нет, граф. Дело в том, что регенерируют не только заражённые, но и макры, от которых пошла болезнь. Например жемчужина, которую вы оставили, постоянно увеличивалась в размерах, из-за чего мне и приходится её подпиливать. То же самое происходит и с макрами, которые доставили мне с утра. Они восстанавливают исходную структуру, господин! И это невероятно, потому что это буквально энергия из ниоткуда!

— Я бы не спешил с такими громогласными выводами. Мы наверняка просто не знаем, откуда она.

— Да, вы правы, — чуть смутился Кацураги. — Но это не всё и даже не главное, — они с Лизой переглянулись. — Лиза попробовала употребить этот проклятый порошок. Как и ожидалось, она не попала под действие «Безумия». Но вот потом этот макр, с которого я спилил порошок… он потускнел.

— Покажи его.

Кацураги быстро отлучился и вернулся с небольшим проклятым макром, скрытом в стеклянной коробке.

Действительно, вместо свойственного проклятым макрам алого цвета, он выглядел красно-розовым, словно был сильно обесцвечен.

— Кроме потери цвета, он также заметно потерял в скорости регенерации, — добавил Кацураги. — Но это уже значит, что мы можем контролировать «Безумие», даже без вашего прямого вмешательства! — с радостью сказал он. Но на миг застыл и дополнил. — Разумеется, чтобы у вас было больше времени.

— Всё правильно, — успокоил его я и активировал Истинное Виденье.

Проклятая аура макра была бледной. Словно энергию в нём сильно разбавили чем-то другим. Присмотревшись, я увидел, откуда идёт это «разбавление».

От проклятого макра исходила знакомая мне ниточка, с помощью которой макры передавали в «Заражённых» управляющий сигнал. Как и с ними, ниточка была прикреплена к темени Лизы.

Вот только тут это играло против проклятья.

Золотистые структуры в ауре Лизы источали лёгкую, похожую на дымку, золотую магию. Она быстро втягивалась в нить и через неё переходила в сам макр, разбавляя проклятье.

— Нет, Кацураги. Пока что это использовать не получится. Если Лиза употребит слишком много порошка от разных макров, то «Безумие» может перекинуться на неё. Но в целом, вы на верном пути. Пусть исследования ты только начал, но уже показал прогресс. Но в дальнейшем рисковать Лизой я вам запрещаю.

— Понял, — встал и поклонился Кацураги.

— Ваше сиятельство, я сама вызвалась, — робко объяснила Лиза.

— Это не важно. Ты больше собой не рискуешь, позже я лично изучу твою особенность. Что тебе ещё нужно для исследований, Кацураги?

Он вздохнул, с серьёзным лицом подбирая слова. — Люди, на которых можно ставить опыты.

— Темницы ДКРУ как раз ломятся от пиратов и прочих преступников, которые заслуживают участи похуже, чем временное проклятье. А так хотя бы принесут пользу. Я договорюсь с руководством ДКРУ и тебе предоставят людей.

— Благодарю, — он поклонился снова.

— Хорошо, раз на этом всё, то я вынужден отлучиться. Иначе не уложусь в обещанный час.

Быстро распрощавшись с Кацураги, я велел припрятать Стаса до подхода моих людей и са в скором темпе отправился домой… точнее в особняк Амруских, ставший для меня таковым.

Потому что в нём находились близкие мне люди.

И я успел.

— Две минуты, ровно две минуты! — весело воскликнула Аня, когда я встретил её гуляющей по саду с карманными часами в руках. — Успел.

Стоявшая рядом с ней Лена хмурилась, гордо подняв подбородок. Только стреляла в меня глазами, но ни слова не сказала.

— Вы что, считали минуты до моего возвращения?

— Да-а-а, — с улыбкой протянула Аня. Потом она прислонилась к уху Лены и что-то шепнула, отчего та чуть покраснела. — Ну всё, оставляю вас наедине! — и упорхнула.

— Что вы задумали? — прищурившись, спросил я.

— Слава, — Лена очень серьёзно посмотрела мне в глаза. — Мне надо тебе кое-что показать! Идём! — она вцепилась в мою руку и потащила в особняк.

Едва сдерживая улыбку от её серьёзного личика, я пошёл с ней.

Мы зашли в столовую комнату, где на сервированном столе стояло несколько салатов, а в центре запечёная утка.

Ну как, запечёная… её ножки почернели, а кожа местами напоминала выгоревшую равнину.

Но в целом, в разрезе, она выглядела съедобно.

— Вот, — смущённо сказала Лена. — Я приготовила это тебе. Хочешь попробовать?

Я посмотрел сначала на неё. Потом на утку. Потом снова на неё.

— Конечно хочу, — ответил я и присел за стол, складывая куски себе на тарелку.

Потом попробовал.

Жёстковато и не такая сочная, как сделали бы слуги.

Но какая разница?

— Превосходно.

— Правда?! — в её глазах словно зажглись искорки. — Не сгорела?

— Это не так важно, — мягко сказал я. — Потому что это сделано любимой женщиной, — я встал и подошёл к ней, заправляя её рыжую прядь за ухо. — И поэтому эта утка, будь она хоть сгоревшей дотла, была бы прекрасна. Если уже не на вкус, то по замыслу и вложенным стараниям. Ты впервые готовила её?

— Угу. Я вообще впервые готовила. Принято считать, что это не дело для благородных дев, но я подумала что… тебе будет приятно.

Я притянул её к себе и крепко обнял, вдыхая её сладкий запах.

— Безумно приятно, любимая. В тебе скрывается блестящий кулинарный талант.

— Ты так думаешь? — она подняла на меня преданный взгляд.

— Уверен.

И Лена прижалась ко мне всем телом. А потом подскочила на месте.

— Я совсем забыла! Отец просил меня сказать, что ждёт тебя для важного разговора.

— Отлично, — я кивнул. — Мне тоже нужно кое-что у него спросить.

Поцеловав Лену, я через несколько минут поднялся в кабинет Виталия.

— Кальмар, — Виталий был собран и серьёзен. — Что было с тем кораблём?! В отчётах какая-то несуразица, а Косаткин говорит, чтобы я спросил у тебя лично. Нам быть готовым ко вторжению? Или ты задумал очередной хитрый план?

— Ничего такого, что стоило бы твоего волнения. Никакого врага там нет, только новая возможность нанести Каину удар побольнее. От которого он уже не оправится.

Виталий пригладил бороду.

— Он и так уже не высовывает носа. Мои люди переворачивают вверх дном всё, что может быть с ним связано. И находят ведь, — он вздохнул. — У него всё ещё много агентов в городе. В основном среди бедняков и маргинальных элементов. Но мы их выкорчёвываем, словно сгнившие пни, — он поднял руку и сжал её в кулак.

— Самое главное, сам Каин. И у меня скоро будет инструмент, которое позволить победить его проклятое «Красное Безумие».

Он прищурился. — Подробнее сейчас, так понимаю, ты не расскажешь.

— Верно. Но у меня к тебе есть несколько вопросов насчёт Петухова, главы городской больницы.

И тут Виталий поморщился, словно целиком съел лимон.

— Только не говори, что ты вступил с ним в противоборство!

— Нет, что ты… Я просто хочу поговорить с ним и доступно объяснить, чтобы он не совал свой нос в мои дела.

Виталий покачал головой. — Петуховы — это целительский клан. Мелкий, почти не лезущий в политику, но при этом настолько проблемный, что даже мой отец не связывался с ними лишний раз.

— И что же в них такого особенного?

— Кальмар, ты вообще знаешь, почему с целителями Владивостока никто в здравом уме враждовать не будет?

Глава 6

— Они наводят кровавый понос? — я с иронией приподнял бровь.

— Не время для шуток, Кальмар, — нахмурился Виталий. — Ты знаешь, что кроме Амурских и Гораловых, во Владивостоке всего сто лет назад был представлен ещё один могучий княжеский клан?

— Нет.

— Додоновы… отец неоднократно рассказывал мне про них. Они повелевали миражами и могли создавать иллюзии, которые были практически невосприимчивы для любой магии распознавания. Причём они возникали именно в голове у человека, погружая его разум в искусственную реальность. Опаснейший был клан, который не отличался порядочностью.

Он задумался и дополнил.

— Даже более того — они постоянно бросали вызов имперской власти. Оспаривали приказы Императора, самостоятельно проводили переговоры с иностранными послами. А если кто-то пытался их приструнить, то быстро оказывался в петле, в которую лез сам. И так продолжалось до тех пор, пока их глава не решил, что может безнаказанно унизить дочь барона Петухова.

— Он её оскорбил?

— Можно и так сказать. Предложил династический брак, но в последний момент со смехом разорвал его, чем нанёс Петуховым страшную обиду. И по подозрительному стечению обстоятельств, сыновья того Додонова, среди которых был и жених, стали последним поколением их рода. Они все стали бесплодны.

— Каким образом? Додоновы что, допустили Петуховых до своих наследников?

— В том-то и дело, что нет. Просто коллективно потеряли возможность делать детей. Они не рождались. А попытки замириться ни к чему не привели, тем более что Додоновых почти никто и не поддержал. Так их род и сгинул. Даже памяти о нём почти не осталось, с лёгкой руки Императора их вычеркнули из большинства архивных записей.

— Неужели они не смогли решить свою проблему с помощью других целителей?

— Наверняка пытались. Но все целительские кланы Владивостока сплочены вокруг Петуховых. У них многовековой союз. Только в моём клане есть целитель, который может с ними сравниться. Но он один. А вот Петуховых и их союзников много. Поэтому я рекомендую тебе не провоцировать конфликт.

— Провоцировать?! — мои брови взлетели вверх. — Это Петухов лезет в дела моего клана и шпионит за человеком, присягнувшим мне на верность. Нет, Виталий, я ему этого с рук не спущу.

Он смиренно вздохнул.

— Мы с тобой почти родственники, а значит — союзники. Твои враги — мои враги. Но Петуховы одни из тех, с кем я бы не желал пересекаться. Тем более что они никому не мешают, просто занимаются целительством и не трогают крупные кланы.

Я фыркнул с улыбкой. — Не переживай, я сам с ними разберусь.

Он тоже ухмыльнулся.

— В этом я не сомневаюсь, слишком уж ты часто превосходишь все ожидания. Но постарайся всё же не попасть под их горячую руку. А то мне нужны внуки, — и хохотнул, а потом вмиг стал серьёзен. — Но в любом случае, если конфликт перейдёт в горячую фазу, ты можешь на меня рассчитывать.

— Благодарю, — я протянул руку, которую он крепко пожал. — А пока, можем мы придержать его шпиона в какой-нибудь камере? Чтобы неповадно было.

— Шпионаж за кланом — дело серьёзное. Мог и не спрашивать, — он хитро прищурился. — А теперь, Кальмар, выкладывай, что там с кораблём! Я, как твой командир, требую от тебя правды! — насмешливо сказал он.

— Бывший командир. У меня сейчас своё подразделение.

— Бывших командиров не бывает! Тем более, что я ещё и твой будущий тесть, который приготовил для твоего отряда ещё двадцать крепких бойцов «Тайги»! Я же должен знать, что у тебя там за козырь появился?

Вот ведь зараза.

И не просто так он отложил этот вопрос на конец разговора. Уже после того, как рассказал мне кучу пользы и заверил в своей полной поддержке.

Впрочем, если кому из высших аристократов и можно было доверять, то именно Виталию Амурскому.

Так что я рассказал ему правду. Точнее, её часть.

Что Победоносный — живой корабль, посланный Кальмаром для помощи в победе над Каином. И что на нём я отправлюсь в рейд на Изнанку, который поможет ослабить нашего врага и подвести его к грани поражения.

На что Виталий незамедлительно объявил о своей полной поддержке и готовности выделить «Тайгу» в помощь.

Что-то он слишком щедрый сегодня. Но я вежливо сказал, что в этом нет необходимости и на том наш разговор затих.

А я отправился в свои покои.

Пришла пора поглотить макры, полученные из последнего похода на Изнанку и Океан Теней!

Отложил один макр третьего уровня из схронов «Кованого» и один треснувший макр из эфириала. Специально для Макара.

А вот остальные разложил перед собой на столе, велев никому меня не беспокоить в ближайшее время.

Пять макров четвёртого уровня… хватит ли этого, чтобы подняться на бета-ранг?

Не знаю. Но они точно помогут мне приблизиться к нему вплотную. А в грядущей схватке с Каином и выходе в Океан Теней, я должен быть на пределе сил.

Да, макры можно было использовать для погашения долга. Но именно сила была первична.

Начал я с поглощения макров эфириалов. Мне было интересно, какими свойствами они обладают.

По энергонасыщенности они примерно соответствовали третьему уровню, но обладали абсолютной чистотой энергии. Я бы даже сказал, стерильностью. Словно я ел не острое мясо со специями, а бульон на овощах без соли и перца.

Впрочем, на развитие моего псионического ранга это не повлияло. Разве что никакой дополнительной особенности я не получил.

А вот когда я взял макры из схрона…

С самого начала всё пошло не по привычному плану. Потому что вместо прощупывания внутренних сил, мои энергетические щупальца напоролись на преграду.

Там было нечто, что не собиралось пропускать меня.

А потом я ощутил, как моих энергетических щупалец что-то касается. И в голове мелькнуло присутствие незнакомого разума.

— Зырик чувствует! — тут же всполошился в моём кармане глазастик. — Сознание!

— Да, я тоже чувствую.

Присутствие тут же скрылось, а блок, который мешал мне выпить макр, стал ещё плотнее. А потом начал бить лёгким током.

У этого макра что, был разум?!

— Ты живой? — я обратил к макру свой вопрос.

Молчание.

Тогда я сконцентрировался на своей псионике и аккуратно подал её тонкую струйку внутрь макра, мягко обволакивая блок.

Несколько раз мелькнули токовые разряды.

Я через псионику попробовал передать свою мысль снова:

— Ты живой?

Ток тут же прекратился. Но я понял — меня услышали.

— Если ты жив и разумен, то я тебя не трону, — пообещал я. — Даю слово.

— Мы живы, — ответили с той стороны сразу несколько голосов. — Но мы одиноки. Нас мало. Наш рой погиб, а сердца стали камнем. Мы — эхо от того, чем некогда были! Мы потеряли смысл.

— Что вы такое?

— Рой. Семья. Горные певцы долины туманов. Жили, не являясь миру. Пока не пришли ОНИ! — голоса исказились, став похожими на треск стекла. — УБИЙЦЫ! ОНИ РАЗОРИЛИ УЛЕЙ! А НАС УНИЧТОЖИЛИ! Наша песнь замолкла…

— Ты про проклятых?

— Двуногие с изуродованными красными душами. Мы бились. Но проиграли. Наши сердца забрали, чтобы изуродовать красным.

Тут в моей голове проявилась мутная картинка.

Огромные шершни, размером с собаку. Их покрывали блестящие как начищенный металл пластины серебристого цвета.

Их целый рой, который летит из улья.

Но против них строй людей «Кованого». Они выставили перед собой баллоны с ядовитым газом. Один из них крутанул вентиль и все баллоны исторгнули газ.

Зелёные облака, движимые магическим ветром, поглотили шершней, оставив после себя только их мёртвые тела.

Тот, кто пустил газ, начал извлекать макры.

Картинка рассеялась.

— Мы были прекрасны. Мы пели прекрасную песнь, которая оживляла долину туманов. Теперь не осталось ничего, кроме наших печальных сердец.

— Выходит, остальные макры тоже часть вашего роя?

— Роя нет… лишь сердца. Мы лишены смысла. Без песни мы подобны пустоте.

— И что, оставите тех, кто вас уничтожил, просто так? Вместо того, чтобы взять на себя храбрость бороться с ними, пока вы хоть как-то существуете?! — мой голос стал твёрдым и звучным. — Пока вы можете мыслить, пока вы говорите и даже сопротивляетесь мне, не давая вас поглотить, вы способны сопротивляться!

Голоса молчали. Но я знал, что семена озвученной идеи пали на благодатную почву.

— Ты союзник красного уродства?

— Наоборот! Я тот, кто ему противостоит! Если вы можете биться, я успею спасти ещё два макра, которые были частью ваших собратьев… — если, конечно, Хельг со Святобором их ещё не продали. Да и так, выкуплю!

— В этом нет смысла. Рой уже не вернуть. Но если ты против красного уродства, то мы готовы передать нашу последнюю волю в твои руки! — заявили голоса единодушно. — В тебе нет лжи. Мы слышим звуки твоих мыслей. Они прямы и чисты, как грани горного хрусталя. Примешь ли ты нашу месть и исполнишь ли её?

— Можно было и не спрашивать, — усмехнулся я. — Это моя программа максимум и я буду только рад новым союзникам.

— Не союзникам. А силе, что осталась у нас! Мы отдадим тебе всё, что у нас есть, а взамен ты сокрушишь источник того, что погубило нашу песню.

— Но вы же живые… — мне не хотелось губить остатки тех разумных существ, которые общались со мной через макр.

В первую очередь потому, что раньше ни один макр не проявлял даже зачатков разума.

— Мы — эхо, которое должно обрушиться на врагов роя! А ты станешь горой, которая его отразит! Прими нашу волю и силу! — их голоса соединились в один громогласный зов: — ОТОМСТИ ЗА НАШУ ПЕСНЮ, ПРОТИВОСТОЯЩИЙ КРАСНОМУ УРОДСТСТВУ!

Барьер на пути к энергиям макра тут же исчез, а вместо него взбурлила сила.

Активная!

Жгучая!

И несущая в себе одну лишь упрямую волю к отмщению!

Она сама потянулась к моим щупальцам, пульсируя жаждой стать частью меня.

— ПРИМИ! ПРИМИ! ОТОМСТИ! УНИЧТОЖЬ КРАСНОЕ УРОДСТВО!

Это был не только клич гнева, но и хорошо скрытая мольба… чтобы их гибель не была напрасной.

— Я отомщу за вас, серебряный рой, — пообещал я, приложив свободную руку к сердцу и позволил силе макра втянуться в мои щупальца.

Тут же засияли все кристаллы, сложенные на столе. Они вспыхнули, как яркие ночные фонари, взывая ко мне.

Первый макр сам соединился с моей энергосистемой. Он подстроился под течение моей силы и влился в мою псионику, добровольно став его частью.

Мне не пришлось ни усваивать его, ни отключаться для адаптации. Я моментально стал ощутимо сильнее.

Телекинетические частицы разлетелись во все стороны, облепляя каждый из находящийся в комнате объектов. Стоило мне лишь чуть промедлить и всё здесь было бы разгромлено.

Но я сдержался и взял над своей силой абсолютный контроль!

А потом принялся за остальные макры. Один за другим, поглощая податливую силу и сдерживая выплеснувшиеся частицы, чтобы они ничего не разрушили.

И под конец, рассеял весь телекинез.

Несмотря на податливость энергии макров, приходилось немало внимания потратить на контроль. Так что к концу поглощения, моё внимание чуть расфокусировалось. Словно я не спал несколько суток.

Но уже через десять минут всё вернулось на свои места и даже лучше.

Бета-ранга не было…, но я приблизился к его порогу. Ещё один макр четвёртого или несколько макров третьего, и я выйду на предпоследнюю стадию развития псионика.

И мне останется лишь шаг до того, чтобы стать полубогом среди людей.

А сейчас я взял два последних макра и велел слугам приготовить автомобиль. Время навестить старика Макара — торговца макрами.

Через двадцать минут я уже был у него в лавке. Вот только встретил он меня с самым хмурым выражением лица, которое я когда-либо у него видел.

— Сударь Кальмаров, — он посмотрел на меня. — Вы с макрами?

— Верно, — кивнул я. — Что-то не так?

— День дурной, ваше сиятельство.

— Я могу чем-то помочь?

Он невесело хмыкнул. — Разве что если избавите город от этих тварей на морских торговых путях! Сегодня один из моих основных покупателей закрыл представительство в городе и если через две-три недели он не откроет его обратно, я уйду в сильный минус по деньгам!

— Думаю, за это время мы успеем решить проблему, — туманно ответил я.

Макар прищурился. Его глаза хитро блеснули.

— Ваше имя то и дело гремит по всему городу, а теперь вы хотите прибрать к рукам ещё и лавры спасителя от разорения?

— Вы против?

— Нет, как можно? Просто удивляюсь вашим талантам. Впрочем, ладно. Вы с макрами?

— Да.

В общей сумме за треснувший макр эфириала и один макр третьего уровня с Изнанки я получил чуть больше полутора тысяч рублей. Мелочь, но приятно.

После расчёта мы попрощались. А я направился в центральную городскую больницу, чтобы сразу расставить все точки над И.

По моей команде Зырик незаметно вылетел и залетел на уровень крыши. Он будет моими глазами и ушами, в случае необходимости.

Я не ожидал проблем. Но собирался быть к ним готовым в любой момент.

Сняв перстень, я зашёл внутрь как самый обычный человек. Чтобы никто не предупредил Петухова о моём приближении.

Несмотря на недавнее исцеление всех больных из-за «Красного Безумия», больница была переполнена людьми. В основном пожилыми, из которых уже сформировались длинные очереди.

Но мне было нужно не к ним. Я быстро нашёл схему здания на стене. Изучил её и нашёл путь к кабинету главного врача.

И двинулся туда.

Он как раз оказался в корпусе, где я победил Себастьяна и спас Кацураги с Лизой.

В хаосе больничной суеты на меня никто не обращал внимания.

Через несколько минут я подошёл к кабинету. У входа дежурил рослый здоровяк.

В белой рубашке и брюках. Больше напоминал не врача, а одного из крепких санитаров психбольницы, который управляется с буйными пациентами.

Он смерил меня презрительным взглядом.

— Кто таков? — пробасил он, скрестив руки на груди.

— Старый знакомый господина Петухова. Пришёл навестить с дальней дороги, — мягко улыбнулся я.

Он подозрительно прищурился.

— Господин Петухов сейчас занят, у него важный разговор.

И в подтверждение его слов из-за двери послышался громкий матерный крик, сопровождаемый ударом и воплем боли.

Зырик уже подлетал туда со стороны окна.

— Важный разговор, это избиение человека? — во мне просыпалась злость.

— Не твоё дело! — буркнул здоровяк.

— Ещё как моё, — я вытащил перстень рода Кальмаровых и демонстративно надел его на палец.

Глаза здоровяка расширились и он выпрямился по струйке смирно.

— Простите дурака, ваше сиятельство, не признал! Сейчас же доложу господину, что к нему пришёл сам граф Кальмаров!

— Не стоит, — покачал я головой и небрежным движением руки велел уйти в сторону. Здоровяк неуверенно перемнулся с ноги на ногу. Я с нажимом спроси: — Ты не понял?

Спрятав взгляд в пол, он всё же ушёл с дороги.

Одобрительно кивнув, я вошёл в кабинет.

И очень вовремя.

— Ты, собака ничтожная, вылетишь отсюда как только я этого пожелаю, вместе со своей шалавой, понял меня?! — спиной ко мне стоял коренастый мужчина с коротко стриженными седыми волосами. По перстню и пведению я понял, что передо мной Петухов.

Он наседал на молодого паренька. Тот стоял, опустив голову и прикрывался руками. На его лбу уже проявлялась ссадина.

— Понял, сучёныш?! Я тебя спрашиваю?!

— Да, — задавленно сказал паренёк, не поднимая взгляда.

— И род твой ничего не скажет, потому что целители твоего уровня — это мусор! И ты им нахрен не нужен! Будешь лечить здесь всякое отребье до конца своей жизни! А попробуешь ещё раз вякнуть про свои права, будешь с позором вышвырнут прямо под забор своего отца!

Петухов замахнулся, сжав руку с перстнем в кулак. Этот удар должен быть крепким.

Но ему не суждено свершиться.

Телекинез поймал руку Петухова на замахе.

— КАК ТЫ ПОСМЕЛ?! — взъярился он на паренька.

— Господин Петухов, — мой твёрдый голос заставил его обернуться.

Багровое лицо с крупными чертами. Залитые кровью яростные глаза, которые вот-вот вылетят из орбит.

— Ты… — но ярость на его лице плавно сменилась на недоумение, а затем на осознание. — Кальмаров? Что вы здесь забыли… — он неприязненно скривился, не желая договаривать, — граф?

— Побеседовать с глазу на глаз. Не против?

Петухов махнул рукой пареньку и тот, сутулясь, поспешил убраться. Попутно он засвечивал ссадину золотистым светом исцеления из своей руки.

— Я слушаю, граф! Но скажу сразу, у меня очень мало времени! Если вы нуждаетесь в услугах целителя, то лучше обратитесь к моему брату! — с раздражением сказал он. — Он лечит аристократов и ставит за это соответствующий ценник!

— Нет, я не за лечением, — мой голос стал ниже и ещё твёрже. Как сталь. — Я взял вашего шпиона, когда он вломился в мою лабораторию.

— Ложь! Клевета! — рявкнул Петухов, грозясь кулаком. — Думаете, что раз вы получили признание и замочили сотню-другую всякого быдла, то можете безнаказанно обвинять меня в чём-то?! Это тот япошка вас надоумил?! Узкоглазый уродец! Охрана, немедленно выведите графа Кальмарова! Он не в себе!

Глава 7

Но меня не могли задержать ни крики, ни ввалившиеся в кабинет крепыши. К охраннику подвалила ещё парочка таких же здоровенных приятелей.

Я сделал шаг прямо к Петухову, который нервно отступил назад. Он продолжал бросать на меня злые взгяды. Но уверенности в нём не было.

Только агрессия.

И страх.

— Что вы встали?! Выведите графа Кальмарова! — крикнул он на своих людей.

Но они не спешили исполнять его волю.

Моя репутация забежала далеко вперёд меня самого.

— Господин Петухов, — я говорил медленно, чётко выговаривая каждую букву, чтобы мои слова надёжно отпечатались в его памяти. — Это был первый и единственный раз, когда подосланный вами человек остался цел и невредим. В следующий раз вы получите его труп. По частям.

Петухов часто дышал. В глаза мне только поглядывал, но никак не мог выдержать мой взгляд больше секунды.

— Вы усвоили мои слова? — сказал я, подойдя ещё ближе.

— Мой клан…

Псионический Клинок рассёк воздух, срезая часть его волос. Совсем близко от головы.

Он только и увидел, как его седые волосы опадают прямо на лицо.

— Мне повторить?

— Нет, — сказал он, уведя взгляд в пол. — Я вас понял.

— Отлично, — ответил я и отправился на выход.

Столпившиеся в проходе здоровяки разошлись в стороны, с опущенными головами.

Здесь я закончил.

Если попробует повесить на меня какую-нибудь дрянь — я буду готов. Но тогда простым разговором и стрижкой он не отделается.

Он и сам это прекрасно понимал, если у него имелись хоть какие-то мозги.

Возможно, в своей больнице он мог творить что угодно. Но Владивосток — это другая поляна, на которой другие хищники. Куда более опасные чем он.

А если его клан попытается устроить мне проблемы не напрямую… что же, это будет только дополнительный повод поставить их на место. Причём сильно заранее.

Потому что панацея, которую я создаю руками Кацураги, всё равно рано или поздно приведёт к конфликту. И пусть это будет рано, чем поздно.

И в этой битве именно я хотел бы нанести первый и единственный сокрушительный удар. Но нужен лишь повод, достаточно веский.

А сейчас мне оставалось последнее дело на сегодня. Я вернулся в авто вместе с Зыриком и велел ехать в штаб ДКРУ. Ради короткого разговора и последующей поездки в зону сорок четыре.

***

Елисей медитировал.

Сейчас он был доволен. И в какой-то мере счастлив.

Потому что получил минимум, который позволял ему не отвлекаться каждую секунду. Ни на страдания тела, ни на его удовольствия.

Свежий хлеб, пресная каша и чистая вода. Одиночная камера, с не самым строгим режимом. По крайней мере, по ней можно было ходить.

Это было уже гораздо больше чем раньше.

Тюремщики улучшили условия после того, как Елисей помог задержать беглецов. Возможно, решающее слово сказал Кальмаров, с которым они обменялись несколькими словами.

Елисей этого не знал.

И не желал знать.

Сейчас все его мысли были сосредоточены на духовной работе и том, чтобы очистить свою душу от совершённых грехов.

Часть их он искупил, остановив слуг Каина.

Но лишь часть… мельчайшую часть. Тогда как подлинное искупление ждало его где-то в будущем.

Иначе быть не могло. Потому что тот, кто искренне раскаивается, всегда получает второй шанс. Это был нерушимый закон Неба.

С грохотом лязгнул засов решётки.

— Двенадцатый! — рявкнули с той стороны двери номер Елисея. По числам называли здесь всех заключённых, оставляя их имена в прошлом. — На выход! И чтобы без глупостей!

Елисей выдохнул после задержки дыхания и встал. Затем подошёл к двери и просунул руки в специально отведённый для этого люк. На той стороне его заковали в наручники, жёстко подавляющие любую магию.

А затем повели по тёмному коридору.

Елисей шёл спокойно. Смирно. Покорно. Но он покорился не людям, а своей судьбе.

Через пару минут его завели в допросную комнату. Где усадили за стол, и включили яркую лампу на макровой энергии.

И вскоре пришёл он.

Победитель Елисея — Ярослав Кальмаров.

Он сел напротив. А все охранники вышли, несмотря на все протоколы безопасности.

Кальмаров был расслаблен, но собран и внимателен.

Елисей сразу понял почему. Его силы выросли… хотя они не виделись совсем недолго!

— В нашу последнюю встречу ты говорил о том, что не хочешь допустить крови. Это всё ещё так?

— Да, — Елисей опустил голову. — Я более никогда не откажусь от этих слов. Потому что мой путь ныне лежит к искуплению. И если я могу остановить зло, которое может свершиться, то я это сделаю.

— Зло… как громко сказано! — фыркнул Кальмаров. — Каин — это не зло, как абстракция, а конкретный нелюдь, который толпами приносит людей в жертву. Ты должен был об этом знать.

— Не знал! — честно воскликнул Елисей.

Хотя где-то внутри его грыз червячок сомнения.

Он действительно не знал и не видел никаких кровавых ритуалов…, но догадывался, что они имеют место.

— Не важно. Я не вижу в тебе никакой лжи, — сказал Кальмаров, пристально вглядываясь в глаза Елисея. Заглядывая в самую глубь — в душу. — Но слова — одно. А мне нужны дела и результаты. И ты можешь с этим помочь, благодаря чему получишь шанс закончить жизнь не в этой яме.

Шанс?!

Провести остаток жизни не здесь?!

Пусть Елисей и мог относительно контролировать эмоции, но сейчас он их не сдержал.

И проницательный Кальмаров это заметид, ухмыльнувшись. Затем он добавил:

— Я не обещаю тебе освобождения сразу. Но гарантирую более комфортные условия в обычной тюрьме. А если захочешь — можешь даже записаться в ликвидаторы тварей. Может, через десяток лет отработаешь достаточно, чтобы получить возможность на… — он сделал голос тише, произнося самое главное слово, — свободу. Хочешь?

— Хочу, — кивнул взявший себя в руки Елисей. — Но не соглашусь.

Тут брови Кальмарова чуть взлетели вверх.

— Почему же?

— Потому согласился бы и без этих условий. Ты хочешь, чтобы я помог отыскать Каина и победить его?

— Одолею я его и без тебя. А вот добраться с тобой будет проще, так что да, ты один из наших вариантов.

— Я согласен, — со всей серьёзностью сказал Елисей.

— Всё это время у тебя на шее будет висеть бомба, а на груди печать мгновенной смерти, которую можно активировать дистанционно. И это только самые стандартные меры безопасности. Так что если ты вздумал так сбежать, то проще будет остаться здесь.

— Не убегу, — твёрдо ответил Елисей. — Если понадобится, я отдам жизнь, чтобы искупить то, что натворил когда связался со злом.

— Говоришь красиво. Осталось только сделать. Но пока что твоё предварительное согласие я получил. Когда время придёт, тебя вызовут заранее и всё приготовят. А пока постарайся во всех деталях вспомнить, как попасть к Каину в гости. Рассчитываю на тебя, монах, — сказал спокойно Кальмаров и вышел из зала.

А Елисей прикрыл глаза, обращая свои мысли к Небу.

Оно не оставило его.

Шанс дарован.

***

Можно ли было верить Елисею?

Нет.

Но он раскаивался. Это точно. И точно был готов действиями расплатиться за содеянное.

Кто бы знал, что небольшая театральная сценка в комнате под родовым особняком окажется настолько важной? Тем более, что она произошла совершенно спонтанно.

Судьба порой выписывает удивительные повороты.

С удовлетворением от выполненных задач я сел на заднее кресло авто и скомандовал ехать домой.

Кроме Елисея, я выторговал у Антона Леопардича ещё парочку пленных пиратов для экспериментов Кацураги. А также одного особенного постояльца «Сорок Четвёрки» — Абасова, который попал в застенки контрразведчиков из жандармерии. Этот чернильный паршивец ещё должен снять проклятье с Победоносного.

Но это позже.

Взамен я сдал жандармам «Кованого», для содержания которого приготовили целую комнату со сдерживающими печатями и артефактами.

А также отдал некромантический посох. Но с условием, что после экспертизы меня в первые же сутки оповестят, откуда эта дрянь может быть.

В размышлениях я почти не заметил, как уже оказался дома.

Дав водителю небольшие чаевые в сотню рублей, я уже поспешил в особняк, чтобы хоть один вечер провести с семьёй как следует.

На завтра мне предстояла непростая охота на Изнанке. Чтобы выследить достаточно сильную тварь и поглотить её макр.

Нужно ведь мне выйти на бета-ранг, или как?!

Вот только покоя я дома не нашёл…

А всё из-за незваной гостьи, ожидавшей в гостиной.

— Мой граф, — чарующий голос Татьяны Косаткиной стал первым, что я услышал дома. А её элегантный реверанс стал первым, что увидел. — Я счастлива видеть вас, — её ресницы затрепетали, а в глазах заплясали знакомые бесенята.

Она была на пике актёрской игры.

— Татьяна, вы ждали меня в гостиной моего собственного дома?

— Слава! — с лестницы на второй этаж вихрем вылетела Лена, бросив на Таню уничтожающий взгляд. Но тут же, гордо вздёрнув носик, грациозно прильнула ко мне с поцелуем.

Под ставший ледяным взгляд Тани.

Они что, отношения тут выясняют через меня?

Впрочем, ладно… поцелуй был что надо. Сладкий, как мёд.

— Всё же будет неплохо, если вы обе расскажете мне, что происходит.

— Граф Косаткин приехал на встречу с тобой. Он сейчас наверху с отцом, — по-собственнически обвив мою руку, сказала Лена. — А госпожа Косаткина зачем-то приехала с ним.

Но её пренебрежительная фраза не заставила и мускул дрогнуть на лице у Татьяны.

Она казалась практически неприступной.

— Граф Кальмаров, — Татьяна расплылась в улыбке. — Мой отец всегда берёт меня на важные переговоры, потому что знает, как важно выстраивать связи с людьми. Но особенно он внимателен к потенциальным женихам.

Кажется, воздух вокруг Лены чуть-чуть нагрелся. Взгляд у неё точно ничего хорошего не предвещал.

— Уверен, найти вам партию ему не составит никакого труда.

— Разумеется, — медленно кивнула она. — Но мысли о том, что он уже его нашёл, появляются у меня всё чаще.

И тут нервы Лены не выдержали.

— Тогда пусть к нему тебя и увозит! — я почувствовал, как в мою руку впились выпущенные ненароком тигриные когти.

А Таня продолжала улыбаться, с чувством триумфа. Выводить из себя Лену ей доставляло настоящее удовольствие.

— Сударыни, никаких криков, — ответил я. — На какую тему адмирал желает говорить?

— О вашей новой компании, которую на днях зарегистрировали на имя вашего клана. У него для вас предложение, — она рывком оказалась от меня по другую сторону от Лены и взяла за локоть свободной руки. — Пройдёмте?

Закипающий взгляд Лены она полностью игнорировала.

А я вздохнул.

Оказался между льдом и пламенем.

И не нравилось мне то, как они относятся друг к другу. Ведь каждая из них была по своему мне дорога.

— Сударыни, вы вообще представляете, как много у вас общего? — моя фраза сбила обеих красавиц с толку. — Обворожительные, амбициозные девушки, которые не боятся трудностей. Много ли аристократок обладают подобными качествами? Нет, совсем нет.

Судя по их лицам, не особо помогло сгладить их враждебность. Но я только начал!

— А помните ли вы, чем обязаны друг другу? Лена, если бы не Таня, я бы мог не успеть остановить поезд, который вёз тебя в Институт Благородных Девиц. Причём сделала она это от чистого сердца.

— Неправда! — наигранно возмутилась Татьяна. — Вы стали мне должны, граф!

Я лишь усмехнулся. Мы оба знали, что причина была не в долге.

И вот Лену это напоминание заставило сменить взор горящий на более спокойный.

— А ты, Таня, вспомни что было в Центральном дворце? Когда я вышел из живой изгороди, вокруг лежали тела гаргулий, порванных на части. И что-то я не слышал ни одной голосовой техники, которыми славится ваш клан.

— Это я их всех убила! — самодовольно призналась Лена.

А Таня только поджала губы.

— Так что не устраивайте между собой конфликтов. Лена — моя невеста, а Таня не раз помогала мне в самых неожиданных ситуациях. Вы не обязаны любить друг друга, но я требую, чтобы вы друг друга уважали так же, как уважаете меня. Вам ясно?

— Да, мой граф.

— Конечно, любимый.

— Граф Кальмаров! — сверху прозвучал громкий и чёткий голос адмирала Косаткина, который стал спускаться по лестнице. — У меня к вам очень важный разговор. Необходимо, чтобы он состоялся сегодня же!

Не шутит.

Серьёзен.

— Отец, что случилось? — даже Таня взволновалась.

— Оставьте нас с Кальмаровым наедине, сударыни. Сердечно вас прошу.

— Слав? — ко мне повернулась Лена.

— Научи Таню, как правильно заваривать чай, — сказал я.

— Поняла, — она нахмурилась, явно хотела задать вопрос. Но не стала. Они вместе с Таней молча удалились.

А я кивнул Косаткину и мы отошли в боковой зал.

— Я буду предельно прямолинеен, Кальмаров. Я только что побеседовал с Виталием Амурским, он сказал что у твоей компании проблемы с безопасностью.

— Проблемы решены. Помощь не требуется.

— Ясно, — он принялся ходить передо мной из стороны в сторону. Словно у него была на уме какая-то мысль, которую он очень желал высказать. Но не мог подобрать правильных слов.

— Что случилось, адмирал?

— Я ознакомился с документами основанной тобой компании. Она специализируется на целительстве, так? — он резко остановился и пронзительно посмотрел на меня.

— И?

— Не думаю, что ты бы стал заниматься чем-то обычным или тем более посредственным. Что именно ты задумал и чего ожидаешь?

— Ты ждёшь, что я выложу тебе весь секрет своего делового проекта? — я с иронией наклонил голову набок.

Он же невесело, и даже нервно, хмыкнул.

— Мне плевать на твой проект. Мне плевать на деньги, потому что вставший передо мной вопрос стоит куда больше любых рублей или золота. Но прежде чем я расскажу тебе о нём, я хочу знать, какой именно результат твоя целительская компания может принести!

— Исцеление от всех болезней и регенерацию всего тела. О подробностях если и узнаешь, то позже. Этого и так много.

— Всех? А если эта болезнь не простая…, а проходящая в роду через поколения и спящая почти всегда, чтобы…

— По делу, Косаткин! Мне надоело хождение кругами! Либо говори, либо мы с тобой заканчиваем на месте!

Он сжал челюсти смотря на меня… с обидой?

— Дай слово, что никто и никогда не узнает от тебя то, о чём я сейчас расскажу!

— Если это не касается безопасности других людей, то я даю его.

— Хорошо, — он снова принялся ходить из стороны в сторону. — Мой род — особенный, даже на фоне всех остальных. Наша магия не такая, как у остальных родов. Наш Исток — то, что даёт магию каждому одарённому — находится здесь.

Он приставил указательный палец к своему горлу. И продолжил говорить:

— Здесь наша сила и наш дар. Поэтому мы вынуждены проговаривать каждую магическую технику, чтобы она работала. Из-за этого у нас — Косаткиных — сильные голоса. А сам дар — универсален, потому что мы сами придаём форму нашей магии. Но за эту немалую силу мы расплачиваемся сполна.

Косаткин отвернулся, смотря на окно.

Там уже темнело. Начался дождь, чьи первые капли разбились о стекло.

— Каждый в нашем роду несёт в своём теле заболевание, которое почти никогда не проявляется. Просто спит. Это происходит чаще, чем в девяноста девяти процентах случаев. То есть риск минимален. Но иногда, как правило раз в несколько поколений, эта болезнь даёт о себе знать. И каждый раз она заканчивается смертельным исходом.

— К целителям обращались, как я понимаю.

— Разумеется! Но что они могут сделать, когда Исток в горле одного из нас вступает в резонанс с самой Изнанкой?! Когда энергия из других миров наполняет его?! О, это многократно усиливает нашу магию! — он взмахнул руками. — Вот только потом Исток превращается в огромный прорыв на Изнанку!

— А что происходит с членом рода?!

— То, о чём ты наверняка уже догадался! Его просто разрывает на куски. А если быть точнее — голова в одну сторону, а тело в другое.

— И ты подозреваешь, что у кого-то из твоего рода эта болезнь может проснуться?

— Нет, Кальмаров, — он закачал головой.

Его лицо внезапно осунулось, а в уголках глаз блеснули капельки слёз, которые он не стесняясь смахнул, продолжая говорить:

— Не подозреваю, а знаю! И знаю, что ни у кого в этом мире нет возможности это изменить… Потому что лишь вчера я заметил, как звучит голос моей дочери, как незаметно изменились исходящие от него вибрации, в которых ощущалась сила Изнанки. Если кто и может победить эту треклятую болезнь, то только тот, кто уже превосходил мои ожидания, — он поднял на меня свой взгляд, налившийся сталью. — Кальмаров, ты сможешь спасти Таню от смерти?!

Глава 8

— Я всегда приду ей на помощь, — без раздумий сказал я. — Но разве Таня действительно в опасности? Вы могли «ослышаться» или понять что-то не так. Ведь вы никогда не имели ранее дела с активным проявлением болезни, не так ли?

— Не имел, — он покачал головой. — Но я знаю, как звучит Изнанка. Потому что каждый раз, заходя туда, слушаю эти отголоски. Словно хриплый соловей едва поёт на грани слуха.

— Да даже если это так…

Я задумался.

Лечение через панацею Кацураги едва ли будет иметь смысл.

«Красное Безумие» восстанавливает тело, приводя его к изначальному состоянию.

Но если заболевание генетическое, то это самое «изначальное состояние» и несёт в себе проблему.

Как тогда быть? Едва ли это возможно вылечить…

Но вот одна вещь не вписывалась никак.

Причём здесь вообще Изнанка? Если заболевание генетическое, то оно не должно быть связано с другими мирами. Это странно.

Вообще больше похоже на родовое проклятье. Но что-то я не видел ни одного его следа, когда смотрел на Таню Истинным Виденьем.

Она выглядела вполне обычно.

— Разберёмся, — заявил я Косаткину и развернулся в выходу в зал. — Но мне потребуется время.

— Его мало! — крикнул он. — По летописям моего рода, гласовница превращается в прорыв меньше чем за неделю! Чаще всего за четыре-пять дней!

— «Гласовница»? — уточнил я непонятное слово.

— Да, так мы называем болезнь.

— Паниковать в любом случае не стоит. Возможно, ты ослышался.

— Невозможно, — уголок его рта скривился. — Я не первый день живу на свете, Кальмаров. И слышал не одну тысячу голосов. Мой слух почти идеален! И я уж точно услышу разницу в том, каков голос моей дочери был и каким он стал!

— Хорошо, — я не стал спорить. Никогда ещё не видел Косаткина настолько эмоциональным. — Идём, я посмотрю на твою дочь своими способами.

Мы вернулись в гостиную.

Там нам предстала идиллистическая картина.

Таня, Лена и Виталий Амурский пили чай.

В абсолютном безмолвии.

Они даже старались не смотреть друг на друга. Только Виталий умело прятал ухмылку в бороде.

Но наше возвращение прервало неловкую тишину.

Мы с Виталием обменялись приветственными кивками.

Затем я активировал Истинное Виденье.

На первый взгляд с Таней всё было в полном порядке. Насыщенная аура, как и у любого здорового одарённого.

— Татьяна.

— Граф? — удивлённо спросила она, аристократично оттопырив мизинец от удерживаемой в руке чашки.

Когда она говорила, воздух вокруг её горла действительно приобрёл странноватый сизый оттенок. Чем-то он напоминал туман из Туманной Долины

— Используй свой дар, прямо сейчас.

— Вам спеть что-нибудь? — хихикнула она.

— Делай то, что велит граф Кальмаров. Это серьёзно, — велел Косаткин.

Она сразу посерьезнела и на весь зал произнесла:

— Щит!

Из её рта пошла энергетическая волна. Она остановилась прямо перед Косаткиной и за секунду укрыла её магическим щитом, за которым всё было чёрно-белым.

Плохо…

Косаткин был полностью прав.

В момент, когда Татьяна применила свой дар, в воздух рядом с ней выбросились частицы насыщеннейшей энергии. Яркие и фонящие силой, как будто эти частицы взяли из макровой пыли.

— Граф Косаткин, — я повернулся к нему, едва обозначив кивок. — Жду вас наверху. Попробуем что-нибудь сделать прямо сейчас.

Тут в уставших глазах Косаткина что-то мелькнуло.

Надежда? Нет, скорее — решительность. Он был готов пройти этот путь до конца, независимо от результата.

Я поспешил на второй этаж. Зашёл в свои покои, взяв шкатулку с иголками Златика, и встретил Косаткиных.

Таня волновалась. Её пугала неопределённость. Я прекрасно это видел, несмотря на её мнимое спокойствие.

— Что случилось, граф, отец? — Таня задала вопрос, как только мы зашли в кабинет с удобным диваном

— Ложитесь, сударыня. Сейчас я всего лишь ознакомлю вас с особенностями китайской акупунктуры! — ободряюще улыбнулся я, доставая иглы.

— Зачем же это? — она прищурилась. Но мой расслабленный тон её чуть успокоил.

— Обыкновенная проверка твоей энергетики и дара. Заметила, что в последнее время он посильнее стал?

— Самую малость, — она ухмыльнулась, но улеглась на диван. — А свою невесту вы уже… — она проскользунла взглядом по иглам, — обкалывали?

— И не раз! — бодро заявил я, вставляя первую иглу ей в лоб. — Не больно?

Она даже не поморщилась.

— Нет, граф, у вас лёгкая и уверенная рука…, но ощущения необычные.

— Расслабьтесь и отдайтесь им, — ответил я, выставляя другие иглы. — Возможно, хорошо поспите.

Косаткин всё это время напряжённо стоял в углу и наблюдал за моими действиями.

А огромный Златик завис рядом, внимательно изучая Татьяну.

— ОНА ПОД УГРОЗОЙ, ХОЗЯИН! — получил я от него мысленный вердикт.

И я ответил, тоже передавая ментальное сообщение:

— Вот для этого я и ставлю иголки. Нужно понять, что с ней происходит и как вернуть её в нормальное состояние.

— НУЖНО ПОМЕСТИТЬ НЕСКОЛЬКО ИГОЛОК ВОКРУГ ИСТОЧНИКА ЕЁ ЦИ, ОН В НИЖНЕЙ ЧАСТИ ГОРЛА!

— Да, я вижу по пересечениям каналов, — я поставил несколько иголок у её горла.

Таня внезапно хихикнула. — Щекотно, граф.

— Это только к лучшему, сударыня. А сейчас не разговаривайте, лучше не перенапрягать голос. Иголки должны сбалансировать течение энергии.

На несколько минут я так её и оставил. А сам предложил Косаткину сесть в кресло неподалёку и сам уместился в соседнее.

Всё это время Златик внимательно изучал энергетику Тани. Буквально по сантиметру осматривая её энергоканалы, в том числе вглубь.

И вскоре раскрыл мне ситуацию.

— ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ С ЕЁ ИСТОЧНИКОМ! КАНАЛ СИЛЫ, КОТОРЫЙ СВЯЗЫВАЕТ ЕЁ С БОГОМ-ПЕРВОПРЕДКОМ, НЕСТАБИЛЕН! ЕГО ЧТО-ТО РВЁТ, НО Я НЕ МОГУ НАЙТИ ПРИЧИНУ!

— Это разве не врождённое заболевание?!

— НЕТ, БОЛЬШЕ ПОХОЖЕ НА… КОМАНДУ…

— Чёрт! Это не отвечает на мой вопрос и не помогает найти решение! Что с этим можно сделать?!

— ТОЛЬКО НАЙТИ И УБРАТЬ ПРИЧИНУ! — он задумчиво замолк. — Я СМОГУ С ЭТИМ ПОМОЧЬ, НО НЕ ЗДЕСЬ! НУЖНО ВЫЙТИ НА ИЗНАНКУ, ТАМ Я УВИЖУ БОЛЬШЕ!

— Тогда не будем медлить!

Я повернулся к Косаткину и сказал уже ему, но вслух.

— Граф, мы отправляемся на Изнанку.

***

— Отвратное место, — сказал Эскулап Петухов — глава городской больницы Владивостока. Он нервно оглянулся по сторонам.

Тёмный круглый зал, с единственным источником света прямо над центром.

Стоящие вокруг кресла пока пустовали. Эскулап с братом пришли сюда раньше всех остальных.

Было очень душно. Из-за неудобной тесной маски потело лицо. А снимать её запрещалось правилами встречи.

Ожидание с каждой минутой становилось всё более раздражающим.

— Мы пришли сюда решить твою проблему, — ровным голосом сказал Махаон — глава клана Петуховых и старший брат Эскулапа.

— Да я бы решил её по-старинке! Как это сделал ещё наш пра-прадед с теми уродцами из клана Додоновых.

— Никто из нас не унаследовал и половину его силы. А Кальмарова поддерживает вся высшая знать города. Он умён и, по слухам, обладает нечеловеческой интуицией. Не воспринимай его слова как блеф или шутку. Мы либо уничтожим его, либо покоримся.

Эскулап цыкнул.

— Значит, уничтожим. Покоряться этому ублюдку я не собираюсь.

— За этим мы и пришли сюда.

— Пока больше похоже на клуб каких-то извращенцев. Вот-вот отсюда выйдут всякие шалавы без исподнего и начнут совать друг в друга всякие…

Махаон посмотрел на брата долгим осуждающим взглядом.

Эскулап отвернулся. — Ладно. Молчу.

Но через несколько минут томительное ожидание прервалось. В зал зашёл ещё один невысокий человек.

Разумеется, он тоже был в чёрной маске. Занял своё место справа от Эскулапа и смиренно ждал.

Родового перстня видно не было. Но судя по аккуратным рукам и другим кольцам, это был аристократ в возрасте чуть больше пятидесяти.

Вскоре подошла женщина, полностью одетая в чёрное. Её руки, так же без печатки, были скрыты за перчатками. Она устроилась левее Махаона.

Когда все четверо заняли свои места, в центр зала вышел последний человек.

И маски на нём не было.

Одежда висела на нём, так как была на несколько размеров больше. Он был высоким и тощим, словно скелет, обтянутый кожей. А огромные глаза блестели в свету как ярко-зелёные изумруды.

Он улыбнулся, разведя руки в стороны.

А затем заговорил на французском.

Эскулап нахмурился.

Он чуть-чуть знал этот язык. Но не настолько, чтобы спокойно воспринимать его на слух.

— Оу, — говоривший замолк, что-то поправляя на своей шее. Там был браслет, с магическими письменами. — Прошу прощения мои дорогие друзья. Мой артефакт-переводчик сбоит, так что я поприветствовал вас на французском. Но специально для вас представлюсь снова. Меня зовут Арчибальд Фабиан.

Он обвёл глазами каждого в зале. Затем продолжил.

— Я стану вашим координатором. Поэтому хорошо запомните моё лицо, голос и слова, — а затем приложил палец к губам. — Но никому не говорите. Иначе вас ждёт страшная смерть и ещё более страшное посмертие. Парочка агентов ДКРУ пытались попасть на наше собрание, но их тела сегодня станут кормом для моей фасоли. Надеюсь, вам хватит ума не оказаться на их месте.

Он хлопнул в ладоши.

В зал ввалились двое человек. Они двигались дёргано, с каждым шагом выворачивая головы то в одну руку, то в другую.

Они внесли в центр зала ящик и с грохотом бросили. После чего убрались прочь.

Арчибальд плавно взмахнул пальцами. И крышка ящика приоткрылась.

Внутри была чёрная земля.

— Друзья. Именно в этом ящике есть единственное действенное оружие против вашего общего врага — Ярослава Кальмарова. Мы применим его. Ведь мой наниматель хочет убить бастарда не меньше, чем каждый из вас. Но перед этим вы должны будете рискнуть. Подставиться. Сделать вид, что пытаетесь задавить его всеми силами.

Он улыбнулся ещё шире. В его изумрудных глазах вспыхнул мистический свет.

— И когда он решит, что с вами покончено, а всё, что угрожало ему во Владивостоке, исчезло… Тогда в дело вступит ваш покорный слуга, — он сделал глубокий поклон и выпрямился.

Эскулап присмотрелся и увидел, что на руке Арчибальда был перстень с изображением фасоли.

— Значит весь ваш план в том, чтобы мы разозлили Кальмарова и приняли его удар?! — вспылил Эскулап. — А потом вы что-то сделаете с помощью этой грязи?!

Но он тут же почувствовал толчок в ребро от своего брата Махаона.

Однако Арчибальд ничуть не смутился.

— Вы упускаете идею, господин. Ваша задача собрать на себе всё его внимание. Стать врагом, который будет маячить у него перед глазами, пока я подберусь из тени. И шанс у нас всех будет только один. Если упустим его — умрём. Все. Потому что такой враг, как этот бастард, уже никого не отпустит. Поэтому я спрошу у вас только один единственный раз. Если вы ответите да, пути назад уже не будет. Вы готовы пойти до конца, чтобы уничтожить Кальмарова?

— Готов, — прохрипел мужчина справа от Эскулапа.

— До конца, — прошипела женщина. — Я пойду до конца!

Махаон повернулся к Эскулапу. — Мы пришли сюда решать твою проблему. Я готов уничтожить его. А ты?

Эскулап сомневался.

Брат всегда был более решителен и обычно сам всегда принимал на себя ответственность. А тут вдруг спросил у него…

В принципе, Кальмаров не так уж и мешает.

Он увёл сотрудника. Но Кацураги и так был непокорным япошкой, зачем за него цепляться?

С другой стороны, Кальмаров посмел угрожать Эскулапу, потомку самого Телесфора Петухова! Истребителю Додоновых и лучшему целителю Приморья своего века.

Но холодок неуверенности неприятно охватил тело. Все ждали ответа. На Эскулапа смотрели все и уже наверняка начали думать про него всякую мерзость.

Особенно вон та женщина, с похотливыми глазами.

Во рту пересохло.

— У вас не хватает уверенности в том, что всё получится, — не прекращая улыбаться, к Эскулапу подошёл Арчибальд. — Но подумайте вот о чём. Каждый здесь потерпел от Кальмарова унижение или что-то похуже. Многие славные люди просто не пережили встречу с этим чудовищем. Но ещё никогда они не собирались вместе, чтобы отрубить моллюску щупальца.

— Но он… — Эскулап проглотил ком в горле. — Он самый сильный маг Владивостока.

— Верно. Но великую силу можно победить хитростью, — Арчибальд коснулся пальцем виска. — Когда сильный побеждает всех, он начинает забывать о том, что и у него есть слабости.

— Он может убить нас…

— Может, — кивнул Арчибальд. — Но неужели смерть хуже, чем жить в тени бастарда, который с помощью удачи и редкого дара погрузил в ужас ваш родной город? Разве жить трусом лучше, чем пасть героем?

Мягкий голос Арчибальда сбивал с толку. Сначала он успокаивал. Но чем дольше Эскулап его слушал, тем напряжённее ему становилось.

— Я не знаю… — честно признался он.

— Тогда можете идти и доживать свою жалкую жизнь впустую, — так же мягко продолжил Арчибальд. — А когда труп Ярослава Кальмарова растянется по земле, вы вспомните, что упустили шанс стать настоящим героем!

— Но я не отказался!

— И не согласился.

— Ну…

— ПРИМИ РЕШЕНИЕ, ТРЯПКА! — Арчибальд резко схватил Эскулапа за фрак и поднял над землёй на вытяннутой руке.

Все резко повставали, опрокинув кресла.

Махаон приготовился в любой момент сорваться на помощь брату.

— Да! Я готов! Готов! — завопил Эскулап, часто дыша.

— Замечательно, — Арчибальд аккуратно опустил его на место. — Тогда я объясню вам все подробности нашего плана.

Он дважды хлопнул в ладоши.

Сундук с землёй вздрогнул.

***

— Как это поможет спасти мою дочь?! — адмирал Косаткин смотрел в туман, расстилающийся за воротами. Чуть позади нас собиралась часть моего отряда.

Всего чуть больше двадцати человек. Самые выносливые и приспособленные к переходам на Изнанке — «Леопарды» и тайговцы, а также несколько людей Косаткиных.

Поодаль стояла Таня, обдумывая всё, что я ей рассказал несколько минут назад.

А я рассказал правду. Про то, что если мы сейчас же не доберёмся в одно место, то она умрёт.

— Там, — отвечал я Косаткину и указал в туман. — Есть место, которое связано с её проблемой. Как именно? Не знаю, но выясню когда придём.

Косаткин заметно нервничал. Он задал вопрос:

— Ты знаешь, куда именно собираешься идти?

— Честно? Нет, — покачал я головой. — Но ждать тоже не собираюсь. Путь может занять до двух дней, — я накинул на плечи переданный слугой ранец с припасами. — Иного варианта спасти Таню нет.

Косаткин опустил голову. А потом резко поднял взгляд на меня.

— Нет. Никаких двух дней. Мы дойдём за несколько часов, я знаю короткий путь.

Внутри меня появилось желание задать ему трёпку! Потому что этот треклятый Косаткин знал явно больше, чем говорил мне.

Златик сказал, что дело не в проклятии или враждебных духах.

Всё было гораздо проще и одновременно сложнее.

Источник Тани был связан с богом-первопредком. В её случае — Косаткой. Только она могла как-то влиять на Источник.

Больше Таня просто ни с кем не была связана.

— Тогда веди, адмирал. А заодно расскажешь, это за «болезнь». Хотя мы оба прекрасно знаем, что дело вовсе не в организме твоей дочери.

Он поджал губы и кивнул.

На нём была точно такая же походная одежда, как и на всех нас. Он заранее собирался идти с нами.

— Я и сам не знаю, что именно является правдой, а что нет. Но всё расскажу, — заверил он.

Иронично, как страх за дочь сделал из гордого адмирала перепуганного отца. Он был совершенно не похож на себя прежнего.

Раньше он выглядел холоднее. Отстранённее.

— Идём, — я двинулся вперёд. Косаткин рядом. За нами весь отряд, который оцепил в коробку и Таню.

Вперёд уже ушла группа разведчиков во главе со Святобором.

— Я слушаю тебя, адмирал, — сказал я, когда мы ушли вперёд, на самой границе видимости основного отряда.

Косаткин негромко заговорил:

— То, что я расскажу, не является признанной информацией. Об этом не говорят даже в моём роду. Даже собственным детям, которые становятся во главе клана, доходят лишь обрывки этой… легенды. Это словно наиболее точно, — на мрачной ноте начал Косаткин. — Мы действительно относимся к этому как болезни. Но на самом деле это ближе к…

ОПАСНОСТЬ! СПРАВА! ЧУТЬЁ!

Я всем телом сшиб Косаткина. Спасая и его, и себя.

Резко обернулся. Но увидел только клубящийся туман и всполошившихся бойцов.

Но опасность не исчезла!

Истинное Виденье!

Огромная тварь…

Она заслонила собой и туман, и моих бойцов.

Гигантский чёрный глаз смотрел на меня без тени сочувствия. Только с холодным интересом.

Как киллер, готовый нажать на курок.

Полуметровый острый клюв устремился сверху на мою голову.

Тварь жаждала меня убить!

Глава 9

Рывок в сторону.

Клюв прошёл мимо, а затем провалился сквозь землю.

Дух резво поднял голову, издавая воинственный:

— КУ-КА-РЕ-КУ!

Огромный чёрный дух в виде петуха поднял голову вверх. Красный хохолок на его здоровенной голове затрясся.

Бог покровитель Петуховых?!

Нет, слишком слабый! Энергия на уровне какого-то мелкого уродца из Изнанки.

Но эта тварюга явно была не отсюда. Она явно выделялась на фоне магического тумана, отторгая его от себя.

— Кальмаров! Что происходит?! — навострился Косаткин, который не видел духа. К нам уже приближались бойцы моего отряда.

— В сторону, на нас напали. Точнее, на меня.

Дух закудахтал вновь и бросился на меня.

Но с такими тварями разговор короток. Она полностью состояла из энергии, поэтому я мог просто выпить её без малейших проблем.

Вот только дух был шустрым. И не только в движении.

Как только я поднял руку, он сразу догадался об опасности и растворился во взрыве тёмного дыма.

Чтобы тут же оказаться за спиной. С точно таким же результатом, как и при первом нападении.

Скорость была. А вот тактики не хватало!

Точно так же я увернулся, а чёрный петух ударил в землю.

Затем он поднял на меня удивленный взор.

— Куд-кудах?!

Я только оскалился.

И он исчез. Чтобы на этот раз атаковать прямо с небес.

Он падал на меня клювом вниз, словно сброшенная с небес бомба.

Но тем самым лишь попался под удар.

Псионическая энергия ударила в него волной, заставляя искривиться и упасть сбоку, разбрасывая чёрные перья.

А затем я просто применил Вытягивание.

Тварь таяла быстро. Но всё равно успела в последний раз исчезнуть и появиться совсем рядом со мной, видимо чтобы хоть как-то задеть…

Моя аура соприкоснулась с её энергетическим телом. Во все стороны ударили разряды магической силы, высекая вполне реальные искры.

Косаткин вместе с остальными шарахнулся. В его округлённых глаза стояло полное непонимание.

— Только скажи, куда бить! — крикнул он.

Но нужды в этом уже не было. Тварь отбросило в сторону.

Чёрный петух никак не мог тягаться с моей аурой, которая была многократно сильнее его по всем параметрам.

Так что как только он отлетел, оглушённый неудачным столкновеним, я просто выпил его дочиста.

Энергия у него была неплохая.

В голову сразу же пришли мысли о запечёной курятине.

— Нет нужды, адмирал. Я уже закончил, — я потянулся, сбрасывая напряжение в мышцах. — Вот только с одним крайне наглым целителем ещё только предстоит разобраться. Раз уж Петухов решил играть по-взрослому.

— Вечно ты выбираешь себе самых дурных противников из возможных, — пробурчал он.

Я вздохнул.

— Сами мешаются. Так что приходится очищать эту землю от тех, кто слишком много о себе возомнил. Причём, совсем незаслуженно. Но к нашему делу это не относится. Пойдём, адмирал, времени у нас стало только меньше.

А вот Петухов напросился.

Теперь он не отделается меньшим, чем полноценной дуэлью. Насмерть.

Чёрный петух был слабым. Но не думаю, что он служил как предупреждение. Тварь имела чёткую задачу меня убить.

Интересно, а с Додоновыми они так же разобрались?

Возможно, этот петух выклевал им то, что отвечает за деторождение. А они, в виду своей неспособности видеть энергоканалы, даже этого не заметили.

Или заметили, но так и не смогли понять, что им делать.

Главное, что со мной у Петухова ничего не вышло.

Мы вышли на тропу, следуя за адмиралом Косаткиным. Пока что маршрут лежал по вполне обхоженным путям.

Но вот по виду Косаткина у меня не складывалось ощущения, что он в точности знает, куда идёт.

Он часто останавливался и задумчиво прислушивался к каждому повороту. Причём особенно не вглядываясь в дорогу.

На одной из развилок я и спросил:

— Адмирал, вы точно знаете, куда нам идти?

— Абсолютно, — без сомнений ответил он. — Пусть время от времени маршрут менятся…, но я прекрасно слышу зов.

— Отсюда поподробнее.

— Стоило рассказать тебе всё с того момента, как ты взялся мне помогать… пойдём вперёд, — мы снова отдалились от основного отряда. Благо, что туман становился всё менее густым. — Раз в несколько поколений, болезнь просыпается не просто так. У этого есть причина.

Он замолк, сделав ещё несколько шагов. Собирался с мыслями.

Затем продолжил:

— Косатка — хищник. Сильный, опасный и очень умный. Она всегда стоит за свою стаю, поддерживая молодых и старых. И эти традиции мы перенесли в свой род. Но иногда… она бывает жестока.

— Пожирает собственных детей?

— Нет, она их не пожирает. Просто убивает, — он стиснул зубы. — Я не знаю почему и не знаю, как она выбирает жертву. Но мой отец считал, что так она проверяет… нашу преданность. Жестокостью. После таких жертвоприношений наш род получает её благословение на несколько лет, что увеличивает силу дара.

Он сжал кулаки и со злостью произнёс:

— Но я не собираюсь платить такую цену, за чуть более сильный голос. Тем более, что он не является моим главным оружием. Я пришёл к тому, что имею, с помощью ума, настойчивости и преданности отчизне! А не благословению жестокой Косатки.

— Боги… — я понимающе кивнул. — Они бывают жестоки. А их мораль не всегда понятна нам.

— Они за гранью человеческого, — процедил он. — И, видимо, считают ниже своего достоинства объяснять причины своих поступков.

— А ты спрашивал?

— Неоднократно. Но Косатка ни разу не вышла со мной на связь, за всю мою жизнь.

— Возможно, сегодня мы это исправим.

Через несколько минут к нам вернулся Святобор с Иваном Косаткиным. Они шли за цветными платками, которые мы обвязывали на деревьях по пути. А для точности связывались через амулеты Косаткиных.

Крайне полезная оказалась штука. Лучше мобилетов, потому что работала на полную в любом месте и при любых обстоятельствах.

Ещё б можно было её с Изнанки на Лицевой использовать, тогда бы вообще цены этим синим амулетам не было. Но пока только так.

Крупных и опасных тварей в округе не было. Даже их следов не обнаружено.

Разведчики заметили только несколько туманных рысей, которых перебили в коротком бою. И сейчас гордо бренчали макрами, перевязанными шнурами.

Вскоре немного пришла в себя Таня и напросилась идти ближе ко мне и своему отцу.

— В «коробке» из людей мне не по себе, — призналась она. — Я же с вами всё равно в безопасности, мой граф? — на слове безопасность её голос едва заметно дрогнул.

Боялась.

— Разумеется, — я обнадёживающе кивнул. — Но не отходи. Держись как можно ближе.

— Поняла! — живенько ответила она и вцепилась в мою руку. Под осуждающий взгляд Косаткина… только, как-то странно блеснули в этот момент его глаза.

Словно там хохотали бесенята!

Пройдоха старый.

Я уже всерьёз начал подозревать, что он собирается выдать свою дочь за меня. Тогда многие из его былых действий выглядели логично. Как, например, отправка Тани на Изнанку с амулетом связи.

— Пришли, — глухо сказал Косаткин, прерывая мои мысли.

Мы остановились перед высокой скалой. Чуть прикрытой туманом.

— Точно здесь? — спросил я.

— Да. Здесь я слышу её песнь, — он повернулся ко мне. — И она ждёт…

— Видимо, затворничество ей совсем надоело, — без веселья пошутил я.

На всякий случай я достал пару пару иголок Златика. Он их отдал мне, настоятельно требуя, чтобы я сохранил их в целости и сохранности! Иначе он мог ослабнуть.

Я его заверил, что они не пропадут.

Взяв иголками между пальцами обеих рук, я чуть ослабил хват. Тогда они пришли в движение.

Словно стрелки компаса, они повернули в одно и то же место. Как раз на эту скалу.

— Идём, — заявил я, возвращая иголки в карманы. — Свят, остаёшься за главного.

— Да, граф Кальмаров! — исполнительно ответил он.

Мы подошли к скале. В ней скрывался едва заметный чёрный проход, прямо вглубь.

Косаткин остановился в раздумьях. А Таня только прижалась ко мне сильнее.

Да, мне тоже было немного не по себе от этого места.

Оттуда веяло холодом морской бури. А в Истинном Виденье я распознал насыщенные волны светло-голубой силы, идущие из прохода.

Цвет тропического моря…

Точно такой же, как цвет в глазах Тани. Она мелко дрожала.

— Всё будет хорошо. Я спасу тебя.

На мой голос она обернулась мгновенно. Внимательно посмотрела мне в глаза и перестала дрожать. Наоборот, чуть-чуть улыбнулась.

— Я верю… граф мой.

Взяв в руки прихваченный заранее макровый фонарь, я сделал шаг вперёд. Таня не отрываясь от моей руки семенила рядом. А Косаткин, наконец, преодолел все сомнения.

Вот что творит пример!

В голове тут же пронеслись воспоминания. Как я повёл своих псионических боевых братьев вперёд, в битве за Берлин.

Тогда нас окружили и должны были вот-вот уничтожить перекрёстным огнём.

Но я выгадал момент. И бросился на прорыв, вдохновляя примером своих людей.

Наш натиск был стольк силён, что мы обошлись без безвозвратных потерь. Правда, пришлось самому живучему из нас — Троллю — приделывать руку. Но он хохотал, приговаривая что новая отрастёт.

Безумный весельчак.

— Граф, почему вы улыбаетесь? — тихо спросила Таня, пока мы шли через узкий проход во тьме.

— Вспомнил лихое прошлое.

— Расскажешь? — она облизнула губы. Она не тряслась от страха, но ей явно хотелось отвлечься.

— Был у меня знакомый, на котором всегда заживали любые раны. Лютый был парень. Всегда со мной на передовой. Ничего не боялся, если дело доходило до сшибки. Но вот в окопе трясся, как кролик, когда не видел врага. А когда видел — сразу отпускало. Его пугала только неизвестность.

— Где же ты был, Кальмаров, что поучаствовал в настоящей войне? — подозрительно спросил Косаткин.

— В Америке вовсе не так спокойно, как принято считать, — ухмыльнулся я. — Всякое там происходило и происходит сейчас. Хоть отсюда и кажется, что там нет ни войн, ни бед.

Он не ответил.

Но Таню, кажется, окончательно отпустило. Она задумалась, иногда поглядывая меня с интересом.

Наконец узкий проход вывел нас в просторный подгорный зал. Здесь могло бы поместиться и тронное кресло, и даже места для вельмож бы хватило.

Но вместо всего этого здесь была вода. Небольшой пруд, с кристально чистой водой.

Поскромнее по размерам, чем у Кальмара, правда.

Зато с подсветкой! Всё дно пруда светилось ярким голубым светом. Отчего на скальных стенах плясали водяные отсветы.

Да и костей на дне не было.

И посреди этого пруда находился столб из белого мрамора. Он возвышался над водой. Его полностью покрывали вырезанные изображения косатки: охотящейся на тюленей, прыгающей из воды, ныряющей в глубины, ведущей за собой стаю.

— Кальмарский отпрыск… — в голове прозвучал одновременно и чарующий, и рокочущий голос. — Я знаю, о твоей наглости. Но не думала, что её хватит, чтобы ты заявился в моё святилище!

По волнам пруда прошла рябь, словно от мощного звука.

Косаткин нервно уставился на неё. А Таня стреляла глазами по всему залу, словно пытаясь найти источник.

Судя по всему, голоса они не слышали.

— Удивилась? — спокойно телепатировал я ей.

— НЕ ЗАЗНАВАЙСЯ, КАЛЬМАРОВ! — теперь я услышал её ушами.

Вода в пруду взбурлила и ожила, заставляя Косаткиных отпрянуть. Таня спряталась за моей спиной. Но Косаткин пересилил себя и вернулся на место, смотря на воду решительным взглядом.

А взбурлившая вода приняла образ крупной косатки, которая высунула нос на поверхность.

— В ЛЮБОЙ МОМЕНТ ТВОЁ ТЕЛО БУДЕТ РАСТЕРЗАНО, А ДУША СТАНЕТ ПИЩЕЙ ДЛЯ МЕНЯ! МНЕ СТОИТ ЛИШЬ ПОЖЕЛАТЬ!

Я изогнул губы в лёгкой ухмылке.

— Почему не желаешь? Я чувствую исходящую от тебя неприязнь, — а Истинным Виденьем видел, насколько она могущественная. Не уступала ни Кальмару, ни Тигру.

— МОЛЧАТЬ! У тебя нет здесь права на голос! Только я решаю, кто будет здесь задавать вопросы!

И тут я рассмеялся, покрываясь псионической энергией. Потому что Чуял, что опасность от этого божества только вырастала.

— Моё право — это мой выбор, а не твой. Будь ты хоть божеством, хоть владыкой демонов.

— ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ! — раскат прокатился по всему залу. От него здрогнули стены пещеры.

Капли воды взлетели в воздух, сияя от магической энергии. Они приняли форму остроконечных лезвий, которые вытянулись и нацелились на мою голову.

Но я был абсолютно спокоен.

— У тебя есть последний шанс умилостивить меня, Кальмаров. Иначе ты уже никогда не покинешь эту пещеру!

— Я против! — возразил Косаткин, подступая к воде. — Он ценит жизни твоих потомков больше, чем ты са… — и тут же его речь замолкла. Губы продолжали шевелиться. Но ни звука более не исходило.

— Молчать! — голова Косатки хищно повернулась к нему. — Непокорное дитя! Сейчас ты узришь, что будет с теми, кто гневит Косатку!

И водяные лезвия устремились к моему лицу. Пусть и вода, но насыщенная магией. Они вот-вот были готовы пронзить мою голову.

Но я лишь улыбнулся сильнее.

Лезвия остановились в нескольких сантиметрах у моего лица.

— Безумец! — пророкотоала Косатка и замолкла.

Все в зале, кроме меня, словно забыли как дышать.

А затем прозвучал прекрасный, словно музыка лиры, смех.

Косатка смеялась.

Я хранил ледяное спокойствие. Потому что все реальные угрозы Косатки прекратились тогда, когда я объявил о своём праве на голос. Я это Учуял.

А блеф же, даже самый искусный, был для меня сотрясанием воздуха.

— Это ему ты собрался продать одну из моих дочерей, Владислав?! — она вновь поевернулась к Косаткину.

Но он не ответил, хмуря брови.

— Безумец, который готов умереть ради своего права! Истинный гордец, как яркий представитель вашего человеческого рода! — Косатка вновь рассмеялась. — Давно я не знала таких. Тем более в своём роду, который предпочёл учиться хладнокровию и хитрости, а не силе духа! — она фыркнула, брызнув водой.

И заговорила вновь:

— Впрочем, это твоя забота, Владислав. И твой стыд и позор, что у него больше права на голос, чем у тебя самого! Хотя именно ты наделён силой голоса! — она взглянула на меня вновь. — А ты живи, наглец… сегодня я отпускаю тебя.

А затем принялась погружаться в воды пруда.

— Мы не закончили, — громко объявил я. — Мы пришли не для разговоров, Косатка. А чтобы ты оставила Таню в покое!

Косатка остановилась и посмотрела на меня пытливым взглядом.

— И зачем мне это делать? Кровь — это жертва, которую любит каждый хищник. А эта девка прямо сейчас готова отдаться тебе — потомку и наследнику Кальмара. Чем она только усилит его род. Для меня в этом выгоды нет… — последние слова она произнесла с хищной ноткой и посмотрела на Таню.

Но я усмехнулся.

— Ты открыта к торгам, я посмотрю. Вот только именно твой род выиграет от союза со мной. Ведь твой потомок крайне умён, — я повёл рукой в сторону Косаткина. — Он знает, что вместе… — я сжал руку в кулак, — мы станем сильнейшими на море. Именно поэтому он готов связать наши кланы династическим союзом.

— Кальмар мой конкурент… — промурлыкала Косатка. — Не вижу ничего интересного.

Хитрая.

Она прекрасно знала свои выгоды и то, что я не отступлюсь от задуманного.

— Конкурент? — я поднял брови вверх. — Я — последний мужчина из его рода. А значит и единственный наследник. Твой род насчитывает больше полусотни членов. И ты боишься усиления Кальмара?

— Не зарывайся, человек! Пусть я и пощадила тебя из прихоти, но в любой момент могу передумать!

— И ничего не добьёшься. Как и смертью Тани, которая может оказаться единственным ключом к тому, чтобы говорить с Кальмаром. А вскоре тебе придётся это сделать. Потому что возвышение моего рода — неизбежность!

Глаза Косатки сверкнули.

— Говорить ты умеешь. Но мне мало простых слов! Если желаешь сберечь жизнь девки, то принеси жертву, достойную крови, которая течёт по её жилам.

— Мегалодонов подойдёт?

Она замерла с заинтересованным видом.

— Мегалодонов… членов этого рода я не видела его годами. Редкость, — она приоткрыла пасть, будто улыбалась. — Подойдёт. Но сделаешь ты это в мою честь!

Что-то сверкнуло на дне пруда. А затем оттуда резко, словно выстрел пули, поднялось длинное оружие — морской гарпун. Из чёрно-белого материала, похожего на кость. На острие был острый синий кристалл.

Гарпун остановился прямо передо мной в воздухе.

— Его имя — «Акварум». Им оборвёшь жизнь Мегалодонова, восхваляя меня! — довольно хихикнула Косатка. Звучало почти кокетливо.

— Идёт, — я резко схватился за гарпун, чувствуя как он дрожит в моих руках.

— А девку возьмёшь в жёны. Если откажешься — она умрёт, так как наша сделка будет расторгнута.

Таня неуверенно посмотрела на меня. А Косаткин скосил выжидательный взгляд.

— Разумеется, — кивнул я.

— А до тех пор, пока я не попробую кровь Мегалодонова, девка побудет без моего дара, — бросила Косатка. — И только от тебя зависит, как скоро он к ней вернётся. Учти, что моё терпение не безгранично.

— Он скоро падёт, — я взмахнул «Акварумом», рассекая воздух. — Будь уверена.

На заставу мы возвращались в полной тишине. Ни я, ни Косаткин, ни всё так же вжимавшаяся в меня Таня ничего не говорили.

А я только думал: как теперь объяснить всё Лене?

Она может отреагировать… как угодно.

И это оказалась не единственная проблема.

Как только мы прошли через Переход на лицевой мир, то нос к носу столкнулись с Антоном Леопардичем. По обе стороны от него стояли до зубов вооружённые ДКРУшники с решительными взглядами.

Да и сам Антон выглядел так, будто готов ко всему.

— Ярослав Кальмаров, вы обвиняетесь в государственной измене и работе на иностранную разведку. И лучше вам прямо сейчас объясниться: что именно разрабатывает Кацураги Тендо под покровительством вашего клана?!

Глава 10

— Тендо разрабатывает оружие, — твёрдо заявил я, плавно отодвигая Таню себе за спину. — Оружие, которым я уничтожу нашего врага.

Я обвёл взглядом всех, кто стоял напротив.

Заговор?

Попытка убрать меня, ради защиты собственной власти?

Губернатор? Кланы?

— Что это значит, Леопардич?! — сделал вперёд шаг Косаткин. — Верность Кальмарова не подвергается никаким сомнениям! — рьяно заявил он, усиливая свои слова магическим голосом, который заставил каждого контрразведчика вздрогнуть. — Город ОБЯЗАН ему миром и существованием, как и Тихоокеанский флот! Если Владивосток — это щит Российской Империи, то Ярослав Кальмаров — это одна из рук, которая держит его крепче всего!

— Он проверяет, — сказал я, пристально смотря Антону Леопардичу в глаза. Истинное Виденье уже работало и я видел, как некий предмет в его нагрудном кармане излучает светло-зелёную ауру на весь кабинет. И как только кто-то говорил, она вся дрожала. — Я не работаю с иностранной разведкой и стою на страже Империи, Леопардич. И Кацураги, кроме изобретения лекарства от «Красного Безумия», работает над способом уничтожать магию Каина.

Антон Леопардич выдерживал мой взгляд, напрягаясь.

— Чьи интересы для тебя превыше всего, Кальмаров?

— Мои собственные и интересы моего Клана, моей семьи и моих любимых. А после — всей Империи, как державы, которая обеспечивает нам нашу место под солнцем, защиту и мирное небо. Как тебе такая правда?

Он выждал секунду. Вторую. Внимательно смотрел мне в глаза, словно пытался найти в них хоть каплю сомнений.

Но единственное что там было — стальная уверенность.

Потому что я не солгал ни в едином слове.

— Я тебе верю, Кальмаров, — медленно кивнул он, давая рукой сигнал бойцам ДКРУ. Они заметно расслабились, некоторые из них бесшумно выдохнули.

А зеленоватая аура втянулась в предмет, в кармане Леопардича.

Детектор лжи. Либо правды.

Меня решили подвергнуть проверке в самый неожиданный момент.

Антон Леопардич сказал:

— Против тебя выступили сразу несколько благородных людей города, Кальмаров. Они одновременно подали на тебя в суд и требуют твоего заключения, в соответствии с имперским законом. И это не всё… пройдём со мной, нам стоит поговорить наедине.

Я кивнул. Затем повернулся к Косаткину.

— О произошедшем на Изнанке поговорим позже.

— Да, — серьёзно ответил он и повёл за собой Таню из зала.

Она обернулась на меня с тревогой. Последние события расшатали её маску неприступной деловой девы, так что все её скрываемые ранее эмоции вышли наружу.

— Скоро увидимся, — улыбнулся я ей и подмигнул. На что и Таня чуть просветлела.

Гвардейцы Косаткиных, вышедшие с нами из Изнанки, взяли адмирала Косаткина и Таню в «коробочку» и пошли по штабу ДКРУ на выход.

А мы с Антоном зашли в кабинет, где впервые встретились с его братом.

— Против тебя и Кацураги Тендо сфабрикованы сразу несколько фальшивых доказательств. Согласно им, вы подготавливаете новый штамм «Красного Безумия», с целью устроить массовую эпидемию в городе. А на фоне хаоса ты попробуешь захватить власть и передать Владивосток под власть английской короны.

— Как интересно, — хмыкнул я, скрещивая руки на груди. — Даже странно, что это произошло только сейчас.

— Доказательства против тебя очень правдоподобны, — серьзно говорил он, раскладывая документы на своём столе. — И очень грамотно подсунуты. Мы нашли их среди указаний для людей Каина, которых задерживаем вместе с жандармами.

Он развернул несколько документов ко мне, чтобы я смог прочитать их сверху вниз с его стола. А заодно дополнял.

— Первый документ, закупка на твоё имя двух сотен макров первого уровня. Их мы нашли в подпольных складах. Второй — связи с американской мафией, которая поставила вам новейшее алхимическое оборудование и ряд опасных ингредиентов, в обход государственной регистрации. Всё через американские компании-посредники и за кредитные деньги американских банков.

— А само оборудование где? — я поднял бровь.

— Не обнаружено. По легенде твоих недоброжелателей, он должно было быть поставлено через несколько дней. Сначала прибудут в Корею, в порт Пусан, а потом во Владивосток по железной дороге. У тебя мы ничего незаконного не обнаружили. Но Кацураги задержан. Для его собственной же безопасности.

— А люди «Тайги», которые защищают лабораторию, вами в расчёт не берутся?

Он вздохнул.

— Мы задержали Кацураги только временно, пока не выясним что на самом деле происходит. Члены ЧВК «Тайга» не имели права нам препятствовать.

— Тогда не стоит лицемерить, что вашей целью была защита моего человека.

— Ну… это правда, одна из наших задач. Пусть и не главная.

— Амурский и Кабаргин знают?

— Генерал-губернатор заявил, что ждёт пока мы закончим расследование и представим ему результаты. А с Амурскими всё сложно. Одна из представительниц их клана — четвёртая супруга князя Андрея Амурского — подала на тебя в суд за похищение её падчерицы. Виталий Амурский, конечно, тут же аннулировал заявление от имени клана.

— Как всё неспокойно, — я сузил глаза. — Что ещё?

— Группа маньчжурских наёмников и японских пиратов тоже подозреваются в связях с тобой. Согласно тем же документам, — он указал на один из листов. — По легенде они должны были помочь тебе захватить контроль над городом, под предлогом защиты от эпидемии. Разумеется, то, что это пираты и наёмники указано только в письмах. В документах они фигурируют как «иностранные специалисты».

— Я могу взглянуть на письма?

— Разумеется, — он выдвинул ящик и выложил несколько из них на стол. — Вот твои. Почерк неплохо подделан, но всё же не идеален.

Я присмотрелся.

Ну, так себе подделка, у меня он чуть менее изящный и на перо или ручку я нажимаю заметно сильнее. А вот энергетический след подделавшего мой почерк, был мне незнаком.

— Не очень умело.

— Для других людей, вполне неплохо, — заявил Леопардич. — В любом случае, подставили тебя знатно. Без вмешательства настоящих специалистов здесь точно не обошлось, — его глаза сверкнули. — За тебя взялась иностранная разведка.

— Давно пора, — рассмеялся я. — Ещё твой брат знал, что за Каином стоит кто-то из-за рубежа. И если уж они игнорируют меня — его главную проблему — значит либо недооценивают, либо плохо работают.

Он кривно усмехнулся.

— Твоя правда, Кальмаров. Теперь взялись, как видишь, и это просто так оставлять нельзя. Мы пока точно не знаем, какая именно страна стоит за твоей дискредитацией, но ты должен быть готов ко всему.

Я сделал шаг ближе и внимательно посмотрел ему в глаза.

— Я готов ко всему в каждую секунду своей жизни. Иначе бы мы с вами сейчас не разговаривали.

— Уважаю, — серьёзно кивнул он, протянув руку. Я её пожал. — Судя по всем отчётам и личной характеристике моего брата, ты очень многое сделал для страны. Надеюсь, после разборки с Каином, ты не откажешь поработать с ДКРУ на других направлениях.

— Не буду давать обещаний. Время покажет.

Он вздохнул.

— Твоё право, но я вижу в тебе огромный потенциал для специалиста нашего профиля. В любом случае, сначала нам нужно ликвидировать Каина и найти его зарубежных покровителей, — тут он алчно оскалился. — Это будет грандиозный международный скандал! Враги Империи будут унижены и наказаны!

Последние слова он прорычал.

— Адмирал Косаткин скоро закончит ремонт кораблей и их модернизацию. И мы выйдем на охоту, — сказал я. — Но до этого времени я хочу разобраться со всеми, кто целится мне в спину. Потому что мои близкие, которые находятся здесь, должны быть в безопасности.

— Мы делаем для этого всё необходимое, — пообещал Антон. — Я знаю, где сейчас твои невеста, мачеха и сестра. Я выделю лучших бойцов, чтобы они присоединилсь к охране особняка Амурских. Но тебе придётся кое-что сделать…

— Что же?

— Пока что всё выглядит так, что ты под подозрением. И это наше преимущество. Пусть враги думают, что мы клюнули на их уловку. Так мы выцепим тех, кто сейчас высунет голову и попробует тебя добить.

— Разумно, — согласился я.

— Для этого тебе нужно будет явиться в суд и ответить тем, кто обвиняет тебя.

— Кто именно?

— Заявление Амурской аннулировано. Но ещё двое аристократов обвиняют тебя в угрозе уничтожения их кланов.

Я фыркнул.

Пусть имперский закон и защищал безопасность кланов.

Но ни один уважающий себя аристократ не стал бы обращаться в суд, чтобы защититься. Это сокрушительно било по статусу клана и рода.

Ведь если ты не можешь защитить себя, то какого чёрта называешь себя аристо?

А Антон продолжил:

— Первый — барон Юрий Каланский. Кроме обвинения в угрозах, он также требует немедленного возврата просроченного долга.

Подгадал момент и вылез из-под колоды, змей!

— Второй — Эскулап Петухов, который обвинил тебя в угрозах своей жизни и всему роду Петуховых. Его брат — Махаон, поддержал обвинение. Оба судебных заседания назначены на сегодня, сразу друг за другом.

— И чего они хотят добиться? Будто у них есть шанс выиграть.

С моими связями, которыми я оброс во Владивостоке, это попросту невозможно.

Особенно с учётом того, что я мог предъявить в ответ.

Петухов шпионил.

А Каланский путём махинаций загнал мой род в долги.

— Мы заранее подобрали тебе лучших адвокатов, — заявил Антон. — Я всё же не верил, что ты настоящий предатель. Но в суд тебе всё равно нужно явиться.

— Да будет так. Я отстою право своего рода на существование!

Потому что это была битва не за юридический статус… не за Империю… и даже не за клан…, а за саму жизнь для меня и моих близких.

***

С грохотом я распахнул дверь, широким шагом заходя в зал суда.

Пустые скамьи.

В зале только судья, Эскулап Петухов со своим старшим братом — Махаоном — и ожесточённо спорящие друг с другом юристы.

— Обвинения сфальсифицированы! Нет ни единого свидетеля! А обвинитель имеет серьёзный мотив, чтобы дискредитировать моего подзащитного! — железным тоном заявил высокий мужчина в строгом выглаженном фраке. На его правильном носу сидели очки с тонкой оправой.

— Угрозы подсудимого слышало несколько человек, — неуверенно сказал щуплый молодой человек в форме. Со вжатыми плечами, чуть согбенный. По его лицу были рассыпаны прыщи. По всей видимости — начинающий прокурор. — Сразу несколько работников больницы.

— Перекрёстный допрос выявил неточности и несоответствия в показаниях свидетелей! Они сходятся только в том, что слышали некую угрозу со стороны господина Кальмарова! — и тут мой адвокат усмехнулся. — Кто-то из них видел, что господин Кальмаров показал свою силу, а кто-то — что он взялся за шпагу. И всё это — ложь!

Адвокат звучно ударил по столу, добавляя огня в свою речь.

— И уже поверьте, я этого просто так не оставлю! — он крепко сжал кулак. — Каждый из клеветников будет осуждён и наказан по всей строгости закона!

И тут заговорил судья. Мощным голосом он заговорил на весь зал:

— Довольно! Суд выслушал обе стороны и удаляется для вынесения вердикта! — судья смерил меня строгим взглядом.

Моё опоздание на целый час, вызывало у него отнюдь не тёплые чувства.

Но такова была наша с Антоном легенда: я задерживаюсь в ДКРУ, а потом подхожу в самый конец заседания. И пусть враг думает, что захочет!

Судья вышел.

— Господин Кальмаров, — посмотрел на меня адвокат. А затем и щуплый прокурорчик, вместе с Петуховыми. Эскулап аж вжался в кресло, когда я бросил на него свой многообещающий взгляд.

С сегодняшнего этого «петушка» ждут очень большие проблемы. И связанные с законом — далеко не самые страшные из них!

— Вы уже одержали победу? — я повернулся к адвокату.

Он чуть растянул губы в улыбке.

— Как решит суд.

Ха-ха! По его физиономии уже всё понятно, что победа у нас в кармане.

Недаром мне обещали лучшего юриста. Да и прокурора явно подбирали не самого матёрого, явный новичок на полях юридических сражений.

Теперь осталось только дождаться вердикта и…

Красный!

Насыщенный алый цвет волнами исходил из-под пола там, где я должен был сидеть рядом со своим адвокатом!

Истинное Виденье, которое я использовал на всякий случай, входя в новое помещение, показало что под моим местом находился мощнейший источник проклятья.

— Живо уйдите с того места! — крикнул я адвокату.

Пусть он выглядел солидным и выдержанным, но даже он смутился от моей резкости, поправляя очки.

— Господин Кальм…

К чёрту его болтовню, решил я! Телекинетические частицы схватили адвоката и живо отнесли его к выходу.

— Убирайтесь из зала, все! Немедленно! Объявите эвакуацию!

— Что это значит?! — возмущённо крикнул адвокат, вставая на свои ноги. Он с укором подошёл ко мне.

Молодой прокурор, как и Петуховы, недоумённо переглядывались друг с другом. А охранники на всех входах смутились.

Даже Эскулап Петухов не в курсе ловушки… да его банально использовали, чтобы заманить меня сюда.

А аура проклятья после моих слов начала стремительно набирать силу.

— А НУ БЫСТРО ВЫВЕЛИ ВСЕХ ЛЮДЕЙ ИЗ ЗДАНИЯ! — рявкнул я так, что по всему залу появились телекинетические частицы, надломившие деревянные скамьи.

И вот тогда все шустро зашевелились!

Охранники стали спешно выводить всех из помещения…, но было уже поздно.

Место, где я должен был восседать, вспыхнуло красным пламенем. Столб испепеляющего огня выстрелил вверх, сжигая всё в радиусе нескольких метров, и прожигая деревянный потолок суда.

Благо, что людей там не было. Я никого не Чуял.

Все уставились на ужасное, но одновременно с тем завораживающее пламя.

Кроме меня. Ведь с помощью Истинного виденья я всматривался в источник проклятого пламени. И он быстро терял силы.

Это была магическая печать, с заложенным в неё зарядом. Мощная, но краткосрочная.

Она иссякла всего за несколько секунд, не причинив никому вреда.

Но это никак не могло быть главной опасностью.

Просто потому что для моего убийства этого бы никак не хватило.

— Мобилет. Живо, — скомандовал я, протянув руку.

Не растерялся лишь адвокат, который протянул мне свой мобилет.

Я схватил его и живо набрал номер Амурского.

— Виталий, — я не дал ему даже поприветствовать меня. Времени не было. — Вводи режим чрезвычайной ситуации. Сегодня будет жарко. Собери лучших людей у особняка и защити его любой ценой. Будь готов к атаке на жандармерию и генерал-губернатора.

— Кальмар, — глухо ответил он. — Мы перерыли вверх дном весь Владивосток! То, что случилось на Дне Города, сейчас уже невозможно!

— Плевать. Мы должны быть готовы ко всему! Ты понял?

Молчал. Но я чувствовал, как в нём кипит раздражение.

Ещё бы, мой командный тон мог выглядеть для него наглостью.

Но он знал, что я не шучу.

— Будем. Но я спрошу с тебя, если это окажется паранойей!

— Я сам с себя спрошу, если окажется так, — я выключил телефон и отдал его адвокату.

А затем отправился на выход. И Истинное Виденье было моими глазами.

— Зырик, на выход. У тебя работа, прикрой меня сзади и сверху. Я хочу видеть всё! — скомандовал я.

— Зырик готов! — решительно ответил глазастик и выскочил из кармана, когда я выходил из дверей зала суда.

На улице уже собрались все, кто в эту минуту был в здании.

Жандармы суетились. Они вооружились ружьями и заняли позиции на всех входах и выходах из здания. Ко мне подошёл один из них. Судя по погонам и звёздам на них — капитан.

— Ваше сиятельство, мы отвечаем за вашу безопасность, так что просим вас оставаться здесь.

— Вы отвечаете? — мне даже стало смешно, из-за чего на лицо вылез оскал. Стоящий напротив капитан чуть побледнел, увидев его. — Позаботьтесь об остальных и не отпускайте никуда Петухова, вот всё, за что вы отвечаете. А я сейчас главный источник протяжения опасности. Так что не рискуйте людьми и дайте мне покинуть суд.

— Друг! Движение! — отчитался Зырик, передавая мне картинку с высоты.

На крышах ближайших к суду зданий залегли люди — несколько крепких мужчин с ружьями. На отдельной крыше была ещё одна группа, но их я людьми уже не мог назвать.

Это были тигролюды белого цвета.

Точно как тогда, на пиратской базе, в тигрином облике сына Виталия.

Разумеется, все они были проклятыми. Что само по себе делало их незаметными для Чутья!

— К бою! — крикнул я капитану, указывая на крышу. А сам подхватил себя телекинезом и полетел вверх, создавая Псионические Клинки.

И враги это заметили.

Началась пальба!

Выстрел!

Пуля свистнула мимо моей головы. А в ответ полетел Псионический Клинок, который на грани дальности рассёк одного из врагов!

Рёв нескольких тигриных глоток!

Белые тигры бросились в атаку. Один за другим они брали разбег и прыгали на меня, выпустив длинные серповидные когти.

И встречались с моими псионическими Клинками!

Удар.

Удар!

Удар!!!

Это было похоже на тир, а не бой. Каждый из врагов без малейших шансов на успех был рассечён в воздухе моими Псионическими Клинками.

Их тела падали на землю, истекая кровью.

Вражеские стрелки были подстрелены жандармами и тоже лелали на крышах с ранениями. Те немногие, кто могли идти, бросились в бегство!

Абсолютная победа!

— ДРУГ, СЗАДИ! — я обернулся… из одного из окон, на меня смотрело дуло профессиональной винтовки. Для этого мира её можно было назвать снайперским элитным оружием.

Вспышка и гром произошли в тот же момент.

Но я успел! Телекинетическая волна пошла навстречу пуле…, но я видел, что пуля, охваченная сосредоточенной силой проклятья, просто прошла сквозь мою псионику насквозь.

Это не простая пуля!

Я сместился в сторону! Ей меня не убить, тем более что стрелок промазал! Целился куда-то в грудь, и точно не попадёт в сердце!

Пуля не долетела.

БА-БАХ!

Резкий хлопок. Взрыв красной пыли проклятых частиц обхватил меня целиком!

В последний миг я задержал дыхание и отбросил себя телекинезом в сторону, чтобы избежать проклятого облака. Но пылинки всё равно попал на меня.

В голове зазвенело. Мозг будто потяжелел в несколько раз, залитый расплавленным свинцом.

Мысли спутались. А псионическая сила резко стала иссякать, пока я стремительно нёсся к земле, теряя возможность удерживать себя в воздухе.

Проклятая пыль что-то со мной сделала!

Я падал. До столкновения с землёй и превращения в изломанного мертвеца или калеку оставались доли секунды…

НУ УЖ НЕТ!

Я выкрутил все силы, что были, на полную! Выжал из своего мозга предел, заставляя всю нервную систему породить один максимальный импульс!

Фиолетовая сила выплеснулась в пространство вокруг меня, в паре метров над землёй, плавно тормозя моё падение.

Упал?

Нет. Встал на ноги, едва не отбив пятки.

Но не дал врагам даже шанса поверить в моё поражение.

Граф Кальмаров не проигрывает!

Я улыбнулся, обнажая зубы.

Чутьё молчало.

Псионика не работала. Последний тормозящий импульс выжал из моего мозга её остатки.

Но разве псионика делает меня собой?

Отнюдь!

Моя левая рука легла на «Зверобоя», выхватывая из кобуры.

Правая схватилась за древко гарпуна «Акварума».

Я направил его остриё вперёд и стал медленно вести им вокруг себя.

— Ну что, холуи проклятого?! — крикнул я во всю улицу. — Я жажду встретиться с вами и отправить в адский котёл!

Земля дрогнула. Здания вокруг затряслись, по ним пошли широкие трещины.

Стали обрушаться куски домов, трескалась каменная кладка дорог.

Уперевшись копьём я удержался на ногах, когда земля стала расходиться под ними. А из трещин стали пробиваться бурно растущие тёмно-зелёные стебли. Их покрывали шипы, сочащиеся багровым соком.

Я услышал сверху вызывающий крик:

— Эй ты, бастард!