Эй ты, бастард! Том II

Глава 1

Аристократы, которые мешкались за секунду до этого, подняли на меня свои шпаги.

Люди Леопардича прицелились в меня ружьями. В их глазах горела искренняя ненависть. А чёрная форма была вся в пыли, каменной крошке и крови. Местами обгорела.

Разговаривать они были не настроены.

С моей стороны убивать их было последним делом. В глазах имперского правосудия это автоматически сделало меня опаснейшим преступником, за которым бы охотились до конца дней.

Может, просто нейтрализовать? Это должно было быть не так сложно. Но всё равно, настраивало власти против меня и забирало в их глазах у меня право на мнение. С этим всё жёстко.

Законопослушный гражданин бы сдался и дождался разбирательства.

Выходит, разумнее всего было просто поднять «лапки кверху»?

Вот только я в справедливость суда я не верил. Как и не был уверен, что Леопардич не играет на стороне Каина, как подозревал Косаткин.

— Что это значит? — спокойно спросил я, никого не провоцируя лишним движением.

Выстрелами они могли бы задеть не только меня, но и одну из моих спутниц. А раз девушки были со мной, то я был ответственен за их безопасность.

— То и значит, ублюдок! После всего что твои пособники устроили во дворце, тебя ждёт виселица! — выплюнул Леопардич и резко бросил мне под ноги маленький предмет, который был весь в крови.

— Что это?

— Сам посмотри! Но если ты сделаешь хотя бы одно резкое движение в сторону благородных девушек, близостью которых ты прикрываешься, то даю слово мужчины — будешь умирать очень долго!

— Слава не прикрывается нами! — вспыхнула Елена.

Но её тут же одёрнул более спокойный и сильный голос Татьяны Косаткиной. — Молчи, дура. Сейчас просто молчи!

Елена взглянула на неё уничтожающим взглядом, но действительно замолкла.

Я подхватил телекинезом брошенный Леопардичем предмет и поднял на уровень глаз. А потом телекинезом же стал стирать с него слой ещё свежей крови.

Кольцо.

Печатка.

С гербом… моего рода. За маленьким исключением.

— Подделка, — я взглянул на него Виденьем. Разумеется, проклятая энергия была в нём. — И трогать его не стоило.

— Не заговаривай мне зубы, ублюдок! Из-за вас погибло шестеро моих людей! — стиснув зубы, Леопардич двинулся на меня по ступеням.

— Сам взгляни, — я повернул кольцо печаткой к Леопардичу и приблизил к нему. — Кальмар на нём с восемью щупальцами, тогда как у моего рода — с десятью, — я поднял руку с правильным примером.

Аристократы вокруг начали переглядываться в сомнениях.

Желваки на лице Леопардича напряглись. — Суд разберётся! А сейчас живо завёл руки за голову и встал на колени.

— Он ещё и открыл прорыв с Изнанки! Посмотрите, господин, посмотрите на это! — заговорил тот аристократ, чья сестра пострадала от гаргулий. Он указал на куски каменных тварей, разбросанных по саду. — Это он своими щупальцами их впустил!

Остальные аристократы закивали, соглашаясь, что видели магические щупальца.

Вот только, почему-то никто не заметил, что когда они появились, я был среди них!

— Что, подлец, продолжишь отрицать?! — рыкнул Леопардич. — Теперь, если у тебя осталось хоть немного достоинства, выполняй мой приказ и даже не вздумай касаться благородных девиц! А вы, сударыни, медленно отойдите от него спиной. Он может в любой момент кинуться на вас, как бешеный зверь.

Судя по решимости в его глазах, он принял окончательное решение. Что бы я не сказал и какие бы аргументы не привёл, он не поверит.

А значит у меня остаётся выбор: нейтрализовать его и убираться отсюда. Дрянной вариант. На пользу моей репутации он точно не сыграет.

Но это лучше, чем устраивать кровавую бойню или оказаться в тюрьме.

— Это не так, господин Леопардич, — прозвенел голос Косаткиной. — Я лично видела, что граф Кальмаров был среди нас, когда щупальца поднялись из центра лабиринта, чтобы открыть прорыв.

— Граф? — Леопардич скептически поднял бровь. — С каких пор бастарды наследуют титулы?

— С тех пор, как признаются легитимными, — ответил я. — Императорским указом я был признан и вступил в право наследования сегодня, перед всеми этими людьми, — я обвёл рукой всех аристократов. — А госпожа Косаткина говорит правду. Даже более того, именно я не дал этому прорыву открыться полностью.

— Мерзавец… — процедил Леопардич и принялся заряжать пистоль, неотрывно прожигая меня взглядом. — Ты заставил благородную девушку покрывать свои преступления!

Косаткина покачала головой и прикрыла лицо рукой, словно не желая видеть этот идиотизм. Как же я был в этот момент с ней согласен.

— Госпожа Косаткина говорит правду, — внезапно из-за спин других аристо вышел мой знакомый, с которым у нас были не лучшие отношения — Кабаргин. — Кальмаров был здесь, когда прорыв начал открываться. Когда это началось, он сам пошёл к источнику этих щупалец.

Он посмотрел на меня с толикой неприязни, но продолжил:

— А через несколько минут прорыв закрылся, отсекая голову здоровенного чудовища. Многие здесь видели, как это происходило, и как эта тварь плевалась кислотой в центр лабиринта, где был как раз Кальмаров.

Аристократы смутились, но никто не оспорил.

Кабаргин добавил: — Голова монстра всё ещё в саду. Можете сами на неё посмотреть. Единственная вина Кальмарова, что он, видимо, знал что там произойдёт, но никого не предупредил. Потому что он бежал в центр сада как безумный.

Леопардич молчал. Впервые в его взгляде появился намёк на сомнения.

Засомневался и я. В том, что он работал на Каина, слишком уж искренне он вёл себя сейчас. К тому же, в его ауре не было и следов проклятия.

После размышлений, Леопардич задал вопрос, не опуская пистолета: — Ты знал, что произойдёт?

— Я не знал что. Но знал, что что-то произойдёт, — честно ответил я.

— Это я должна была всех предупредить! Сла… граф Кальмаров попросил меня об этом, — внезапно вставила Елена. — Я сказала отцу, но потом в зал ворвались вы и приказали его арестовать!

Леопардич поморщился. — Я приказал им проследовать за нами, как свидетели, а не арестовывал, — он снова перевёл взгляд на меня. — Откуда ты знал, что что-то случится? И почему пошёл в сад?

— Это тема отдельного разговора, не для посторонних ушей.

— В любом случае, ты пойдёшь со мной.

— Только после того, как ты покажешь мне графа Косаткина и княжича Амурского. Живыми и здоровыми.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

— Ошибаешься, — твёрдо ответил я. — Ты меня не захватишь, ни живым, ни мёртвым. Силёнок не хватит. А с тобой я не пойду, пока за тебя не поручатся люди, которым я доверяю.

— Да что ты себе позволяешь, щенок?! — палец Леопардича, который лежал на курке, опасно напрягся. — Ты напрямую отказываешься подчиняться представителю имперской власти!

— Власть — это сила.

В тот же миг мой телекинез отвёл пистоль Леопардича вверх, а Псионический Клинок обрезал его почти у самой руки.

Бойцы ДКРУ отвлеклись на это всего на миг. А потом их ружья резко вылетели из рук к моим ногам.

— И сила здесь у меня. Если сомневаешься — спроси у того крокодила, который чуть не вполз сюда из Изнанки. Его голова, как и сказал Кабаргин, находится в саду.

Леопардич оскалился. Но вперёд не пошёл, потому что понял, что преимущество не на его стороне.

Однако высказался:

— Если ты считаешь, что тебе это сойдёт с рук, то очень сильно ошибаешься.

— После того, что здесь случилось, тебе нужно думать о своих погонах, а не мелочной мести, — сказал я ему и пошёл во дворец, даже не посмотрев на Леопардича, когда проходил мимо.

Он был напряжён. А Чутьё подсказывало, что как минимум рассматривал вариант нападения на меня в спину.

Но благоразумие взяло верх над эмоциями. Так что он ограничился только злым взглядом, как и бойцы ДКРУ.

Девушки поспешили за мной, не отставая ни на шаг.

Но внутрь дворца зайти мы не успели.

В дверях я чуть не столкнулся с Виталием, который выглядел ничуть не лучше Леопардича. Крови на нём, пожалуй, было даже больше.

Он молча посмотрел на меня. Потом на Елену. Снова на меня.

— Ты всё же плевать хотел на мою просьбу, — процедил он сквозь зубы.

— Ультиматум, — жёстко поправил я. — Это был ультиматум, а не просьба. Но, думаю, этот разговор подождёт. Или отцовское эго важнее, чем спасение людских жизней?

Он поморщился, словно от боли. — Дьявол с тобой, Кальмар! Иди за мной, остальное потом, — он мельком взглянул на Елену. — А вы, сударыня, немедленно возвращаетесь в наш особняк. Здесь небезопасно.

Елена смутилась и опустила взгляд. — Да, отец.

Люди из клана Амурских, тоже бывшие здесь, взяли её под охрану — правда, было больше похоже на конвоирование — и повели на выход.

— Госпожа Косаткина, — Виталий повернулся к Татьяне. — Вам тоже следует найти безопасное место. Ваш отец очень переживает из-за того, что вы пропали из виду.

Она прикрылась веером. — В компании господина Кальмарова, как правило, всегда безопаснее чем где-либо ещё. Где мой батюшка?

— Он с целителем, через несколько минут будет в полном порядке.

В глазах Татьяны вспыхнуло беспокойство. — Он ранен?!

— Да. Но беспокоиться не о чем.

— Я должна его увидеть, немедленно! — и она стала озираться по сторонам.

— Нет, — сильный голос прозвучал с лестницы на второй этаж. Оттуда спускался высокий молодой парень, похожий на более молодую версию Косаткина. — Отец велел мне доставить тебя в безопасное место.

— Альберт, — сузила глаза Татьяна. — Снова ты меня контролируешь.

— Меня не волнует твоё мнение, сестра. Делай то, что велят старшие. За мной, — он спустился и жестко взял Татьяну за руку.

Она поморщилась.

— Полегче, — я схватил его за руку. — Хват у тебя крепкий, не нужно ломать кисть своей сестры.

— Признание тебя «графом» не даёт тебе права лезть во внутрисемейные дела другого клана, Кальмаров, — он говорил с желчью.

— Что, не нравится когда кто-то мешает тешить своё самолюбие за счёт силы и статуса? — усмехнулся я. — Конечно, ведь твоя сестра не имеет права тебе воспротивится.

— Ты подходишь к опасной черте, моллюск.

Рывок. Татьяна вырвалась из хватки брата. — Прекрати, Альберт! Наш отец уважает его, а значит и ты должен!

— Не указывай мне, что я должен, а что нет! — волком взглянул он на неё.

— Судари, не время для склок, — разумно подметил Виталий. — Уходите в безопасное место, господа Косаткины. А у нас с Кальмаровым ещё много неотложных дел.

Татьяна фыркнула, вздёрнула подбородок и спешным шагом пошла к выходу. Альберт, бросив на меня недружелюбный взгляд, пошёл следом.

— Ты ещё и за Косаткиной решил приударить, — покачал головой Виталий. — Если бы не ситуация, я бы вызвал тебя, паршивца, на дуэль и переломал все кости. Чтобы не пудрил мозги моей дочери.

— С радостью приму твой вызов, — спокойно сказал я. — После того как ты объяснишь, что произошло во дворце.

— Идём, — он с хмурым видом поманил меня за собой. Мы пошли вверх по лестнице, на второй этаж. — Павел Леопардич во главе с ДКРУ пришёл сюда чтобы арестовать губернатора. Он велел всем оставаться в бальном зале, а тебя, меня и Косаткина хотел допросить отдельно. Видимо, считал, что мы с ним в сговоре.

— По какой статье?

— Леопардич назвал коррупцию но… ДКРУ не относится к антикоррупционным ведомствам. Так что, скорее всего, он подозревает губернатора в работе на иностранную разведку.

— Логично, — кивнул я. — Что случилось потом?

— А потом нас атаковали. Двадцать безумных бойцов, накачанных какой-то дрянью. Глаза как у психопатов, а сами быстрые, сильные и смертельно опасные. Совершенно не жалели ни нас, ни себя. Ещё и одежды с гербом твоего клана напялили, Кальмаров. Перстни тоже не забыли.

Я стиснул зубы.

Он хмыкнул. — Расслабься, все понимаю, что это попытка подставы. Если бы ты хотел убить Косаткина или Леопардича, ты бы сделал это сам.

— Снова Косаткин?

— Да. Но с ним всё в порядке, лишь несерьёзные ранения, целители уже приводят его в порядок. Леопардичу тоже повезло, его прикрыли вызванные астральные леопарды. Порвали напавших на него убийц.

— Что делала служба безопасности дворца?

И почему врагов не заметил Зырик, который до сих пор был на страже?!

— Они и сами не ожидали атаки. Потому что убийцы не приходили сюда, — он сжал кулаки. — Они ждали нас в подвале и точно знали, когда идти в атаку. Вырвались из засады в тот самый момент, когда Леопардич пришёл за губернатором. Поубивали жандармов и попытались устроить бойню в зале. Но только сами передохли, как собаки!

Разумеется, почувствовать их я не мог. Судя по крови, которой был залит Виталий, они были прокляты.

В ауру его самого проклятая энергия особо не вмешивалась. Она медленно таяла, лишённая поддержки живого носителя. Но я на всякий случай дал Виталию совет:

— Поменяй одежду и прими душ. Тот, кого ты убил, носил на себе проклятую энергию. Она может быть для тебя не очень полезна.

Он напрягся.

— Я что, превращусь в одну из этих тварей?

— Не похоже, но на всякий случай избавься.

Виталий хмуро кивнул и ускорил шаг.

В конце коридора, куда мы двигались, спорили две группы людей.

С одной стороны аристократы строгого вида. На их клинках ещё краснели остатки не стёртой до конца крови. А с другой стороны — люди ДКРУ.

— У вас нет права мешать нам охранять адмирала, — сказал один из контрразведчиков. Я узнал его — это был тот самый, кто встречал нас с пленниками, после возвращения из рейда по пиратским лагерям.

— Мы и сами с этим справимся, — ответил ему один из аристократов. — Господин Косаткин — глава нашего клана, поэтому его безопасность — это наша зона ответственности.

— Я настаиваю, именем имперского закона!

— Господин Косаткин сейчас нуждается в покое, а его можем обеспечить лишь мы. Будьте добры — оставьте нас, либо приходите с ордером.

— У нас приказ главы ДКРУ! Не подчиняясь ему, вы выступаете против самого императора!

Тут в разговор вмешался я. — Прикрываться Его Величеством — кощунство. По какой правовой норме вы требуете, чтобы вас пустили к раненому адмиралу?

ДКРУшник взглянул на меня с недовольством, но когда узнал, вовсе рассвирепел и схватился за шпагу. — ТЫ! ЭТО ТВОЙ ГЕРБ БЫЛ У ВРАГОВ РОДИНЫ!

— Остынь, — флегматично велел я, проверяя его ауру. Она всё так же, как и в нашу первую встречу, совершенно не впечатляла. — Вас провели, «контрразведчики». Вы не только упустили губернатора и толпу головорезов, но ещё и поверили в эту подставу. Стыдно должно быть.

Я прошёл мимо.

Аристократы у входа сначала встали на моём пути. Но увидев кивок от идущего рядом Виталия, разошлись в стороны.

А тот контрразведчик так ничего и не ответил. Только со смесью непонимания и гнева смотрел на то, как Виталий идёт бок о бок со мной, а аристократы пропускают вперёд.

Адмирал Косаткин выглядел лучше, чем я ожидал. Он сидел в кресле и молча смотрел вперёд, о чём-то задумавшись.

Рядом с ним суетилась женщина, чуть старше сорока. Она водила руками над его плечом, выпуская из пальцев нити зеленоватой энергии, которые сшивали повреждённую кожу.

— Кальмаров, — так поприветствовал он меня, а потом повернулся к целительнице. — Достаточно, Мила. Оставьте нас.

Женщина поклонилась ему и вышла, оставляя нас втроём.

— Амурский, ты ввёл его в суть дела? — вопросительно уставился Косаткин на Виталия.

— Пока нет. Впрочем, пора.

— И о чём вы? — скрестил я руки на груди.

— О том, что мы ждали нападения и были к нему готовы. Собственно, поэтому и отделались малой кровью, в отличие от людей Леопардича, — ответил Косаткин.

Я ухмыльнулся. О его готовности знал и я. В первую очередь благодаря просмотру его ауры на вручении наград.

— Как «мило». Дайте угадаю: а меня вы проверяли?

— Только убеждались, что ты на нашей стороне, — сказал Виталий, садясь на диванчик рядом с Косаткиным. — А заодно убедились, что без тебя ни одной неприятности не происходит.

— Речь не об этом. Просто нужно было убедиться, что ты не работаешь на губернатора, — вздохнул Косаткин. — Вот только его самого мы не проверили и это вышло нам боком.

— Жду подробностей, — я подошёл к окну, выходящему на город и стал слушать, стоя к ним спиной.

— Никаких манер, — раздражённо сказал Косаткин.

На что я повернулся с лёгкой улыбкой и парировал: — Никакого доверия к тому, кто спас вам жизнь.

— У тебя есть право возмущаться. Но и я, и Амурский поступили правильно. Если бы я выбирал снова, то поступил бы точно так же. Нужно было убедиться, что ты не участвуешь в интригах губернатора. А сейчас, раз ты всё ещё здесь, к тому же в очередной раз кого-то спас, значит мы зря беспокоились. Впрочем, я в тебе почти не сомневался.

— Так в чём суть?

— Мы догадывались, что сегодня произойдёт что-то из рук вон выходящее, — ответил за него Виталий. — «Тайга» вместе с корабельными командами сейчас вооружены и готовы к любым событиям во Владивостоке.

Тут он неожиданно усмехнулся, доставая из кармана деревянный предмет, похожий на смартфон из моего прежнего мира. Такие я уже видел здесь, в самой престижной гостинице Владивостока — «Черномор».

Здесь эти штуковины выполняли те же функции, что и в моём мире: связь и обмен информацией. Но стоили очень больших денег. И сделаны были с помощью макров, а не «высоких» технологий. А назывались тут — мобилет.

Виталий поводил по нему пальцем.

— Удивительно, что в эту же ночь группа из отставных морских пехотинцев тоже патрулировала город, готовая к любым неприятностям. Имя своего нанимателя они назвать не смогли, отсылая к старому другу. Но сказали, он щедро оплатил их ночной выход, — он посмотрел на меня с прищуром. — Твоих рук дело?

— Моих, — признался я. — В городе обнаружились управляющие, а значит, скоро появятся и заражённые.

— Управляющие? — они переглянулись.

— Так я называю голых тварей, похожих на людей, с которыми мы столкнулись у пиратского лагеря. Они и управляют заражёнными.

— Почему не сказал? — нахмурился Косаткин.

— Потому же, почему вы не посвятили меня в свои планы. Да и проще всё сделать самому. Тем более, что Виталий не горел желанием идти на контакт после того, как я спас его дочь.

— Ты не понимаешь! — вспылил он. — Тебе нельзя с ней заигрывать! Она влюбится и тогда вас обоих ждут большие проблемы. Ради твоего же блага стараюсь, Кальмаров!

— Оставьте свои тёрки на личный разговор, — твёрдо сказал Косаткин. — А сейчас, Кальмаров, расскажи что знаешь сам и выслушай то, что знаем мы.

Я кивнул и открыл рот, чтобы всё рассказать, но…

Но судьба, как обычно, внесла свои коррективы.

Со стороны города послышалась череда громких громоподобных хлопков.

Все мы резко уставились в окно. В ночном горде замелькали вспышки, а после них звучали новые хлопки.

Меня тут же передёрнуло от паршивых воспоминаний из прошлой жизни.

— Дерьмо, — совсем не по-аристократически выругался Виталий.

И тут же в моём сознании прозвучал голос Зырика.

— Друг! У входа маленький человек. Машет фонарём.

А вот и Петька пришёл с предупреждением. Надо срочно спуститься к нему и узнать, что ему известно!

Я повернулся к аристократам с вопросом. — Господа, я могу на вас рассчитывать?

Глава 2

Я выбрался из дворца через окно, выходящее в самую неприметную сторону. Чтобы не попасться на глаза ДКРУ.

Они бы стали задавать ненужные вопросы и наверняка попытались бы задержать. Не время, да и конфликтовать с ними лишний раз смысла не было.

Леопардич и так наверняка занес меня в свой чёрный список. А значит и палки в колёса будет вставлять, пока не добьётся для меня больших проблем.

Поддержит ли его имперский закон? По хорошему — должен. Потому что я в открытую отказался повиноваться, но как на деле — большой вопрос. Всё же я действовал исключительно на благо Империи.

Замедлив телекинезом падение, я плавно приземлился на мощёную дорогу. Затем пошёл ко входу во дворец, огибая его со стороны улиц, чтобы не попадаться на глаза тем, кто будет смотреть из его окон.

Петька нервно махал масляным фонарём, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну где же вы, господин… — тихо говорил он про себя.

— Пётр, — сказал я, не выходя из-за угла улицы.

Петька обернулся и просиял. Он уже открыл рот, чтобы крикнуть, но я приложил палец ко рту и он моментально замолк, а затем подбежал.

Мы отошли подальше от дворца. Заодно в мой карман незаметно вернулся Зырик.

— Благородный господин! Там больные! Больные в городе! Они вышли из центральной городской больницы, а потом… — он тараторил.

— Спокойно, идём, — я пошёл туда, где располагалась крупнейшая больница Владивостока. — Давай по порядку.

Если Каин ударил туда, то его подлость я просто не мог описать словами.

Петька проглотил ком в горле и кивнул, начав заново, но спокойно.

— Почти люди собрались на площади Предков, на праздник. Там и моя мама с сестрой, и даже больной отец пошёл. А я со своими ребятами, как вы и велели, следил за городом. И вот в начале праздника один из нас заметил, что в городской больнице резко погас свет!

— За одну секунду?

— Да, господин, да! Вот был свет, а вот — его не стало! Словно выключили, как дорогую макровую лампу! Но там нет таких, там всё на керосине! Вот! А потом, — он снова начал торопиться и глотать звуки, — потом оттуда начали выходить люди! С опухолями и красными глазами! Это точно «Красное Безумие» господин, точно вам говорю!

— Верю, — кивнул я. — Недавно прозвучали взрывы. Что-нибудь про них знаешь?

Он растерянно замотал головой. — Нет, господин, не знаю ничего. Но отправлю ребят, мы всё выведаем!

— Нет, — строго сказал я. — Сейчас мы дойдём до больницы, а ты соберёшь своих друзей и вы отправитесь в безопасное место — к центральной жандармерии или центру частной военной компании «Тайга». Знаешь такую?

— Как же не знать! Знаю, знаю! Тигры Владивостока! — с лёгким восторгом ответил он. — Там мой дядька работает!

— Отлично. Собираешься там со своими друзьями.

— Господин, я не могу обещать. Мои родители и сестра на празднике, на главной площади. Я к ним пойду.

— За них не беспокойся, — заверил его я. — О них позаботятся люди из «Тайги» и Тихоокеанского флота. Сам думай о своей безопасности и безопасности своих друзей, как их лидер. Всё понял?

На его лице появилось отражение внутренней борьбы, но он всё же кивнул. — Да, господин. Всё сделаю.

— Молодчина, — я протянул ему сто рублей. — Держи, за работу.

Петька аж встал на месте и застыл, смотря на купюру с недоверием. — Господин, неловко мне такие деньги брать. Десятку-то ладно, а тут половина отцовской пенсии и почти как вся мамина зарплата…

Я вложил купюру в его руку. — Бери. Возможно, твоя информация сегодня спасёт не одну жизнь.

— Угу, — он сложил купюру в двух ладонях и бережно спрятал её куда-то за пояс. — Спасибо большое господин! Спасибо! — и принялся кланяться.

Вот сейчас мне это челобитие и даром было не нужно. Ни одного аристо вокруг всё равно не было, а утешение своего самолюбия мне удовольствия не доставляло.

— Довольно, пойдём. Времени мало.

Через несколько минут мы добрались до центральной больницы.

Крупном белом здании из нескольких корпусов. Оно действительно выделялось мрачной темнотой, на фоне окружающих квартирных домов в несколько этажей, где горел свет хотя бы из нескольких окон.

Но ни в окнах больницы, ни на больничной территории не было никого видно.

Истинное Виденье.

А вот аура скрывшихся за окнами заражённых была очень хорошо видна, как и расходящиеся от больницы тонкие ниточки контроля. Они были раскиданы вокруг, указывая на несколько десятков спрятавшихся в засаде заражённых.

— Вот там они были… — Петька почесал затылок. — Правда, что-то сейчас их тут совсем нет. Странно.

— Петька, слушай внимательно. Сейчас ты со всех ног бежишь обратно по той же дороге, по которой мы пришли, — со всей серьёзностью сказал я. Именно на нашей дороге не было ни одного заражённого. — Отсюда до пункта вербовки «Тайги» минут десять ходьбы. Твоя задача добежать до них за пять и сказать, что мне здесь требуется помощь, понял?

— Да! — активно закивал он.

— Молодец, беги.

Петька резко развернулся и побежал до самого поворота на большую улицу.

Я внимательно следил, чтобы он удалился достаточно далеко, не попав под атаку спрятавшихся заражённых. Когда он скрылся, я повернулся обратно к больнице.

На самом деле, мне не было нужно, чтобы он лично предупреждал «Тайговцев». Тем более, что в пункте вербовки их почти не было, только для обороны.

Я отослал его с задачей для того, чтобы он как можно скорее оказался в безопасном месте.

А сам вытащил из кармана мобилет, выданный Виталием и набрал его номер.

— Городская больница заражена «Красным Безумием». Нужно человек пятнадцать, чтобы изолировать её.

Он внимательно выслушал. — Я отправлю Хельга с тайговцами, которые сейчас при мне.

— Принял. Я зайду внутрь, посмотрю что там случилось.

— Не рискуй!

— Нужно использовать иниициативу, пока она у нас в руках. Если эти твари расползутся по городу, быть беде. А сейчас они просто сидят в засаде и, видимо, думают что них не видно.

— Дождись Хельга, — забурчал он. — Это же очевидная ловушка.

— У меня есть план, — хмыкнул я. — И он превратит их ловушку в большой провал. Вы выяснили, что за взрывы произошли в городе?

— Без подробностей. Только обрывочная информация, что это диверсии на заводах. Леопардич выдвинулся туда со своими людьми. Он заметил, что ты ушёл и был в крайне скверном настроении из-за этого. Вам лучше не пересекаться.

— Я точно встречи искать не буду. А что делаете вы с адмиралом?

— Мы подняли гвардейцев кланов, они усилят охрану центральной площади и порта. Косаткин лично отправился, чтобы позаботиться о своих кораблях, — он вздохнул. — Будто прямо сейчас до них кому-то есть дело.

— А ты?

— Останусь здесь, в центре города. Отсюда быстрее всего можно добраться до любой части Владивостока, если кому-то потребуется моя помощь.

— Разумно, — согласился я. — Отбой, я пошёл.

Выключив мобилет, я выпустил Зырика. Он по стандартной схеме поднялся повыше и завис, рассматривая больницу чуть-чуть сверху.

От его точки зрения я нашёл место, откуда по всей округе расходились нити управления.

Самый дальний от меня корпус. Идти будет неудобно, но… там внезапно замелькал свет.

В одном из окон. Совсем рядом с местом, откуда исходили нити.

Три коротких сигнала, три длинных. Азбука Морзе — сигнал SOS.

Тут я оскалился с улыбкой.

Кажется, кто-то меня заметил и сейчас пытался заманить внутрь своим сигналом о помощи.

Подло. Но эффективно, если бы я не знал заранее, что там ловушка.

Но что, если там кто-то и правда нуждается в помощи? Тогда ему придётся чуть подождать. Потому что напрямик я идти не собирался.

Я отошёл назад и пробрался в подъезд одного из четырёхэтажных домов, стоящих здесь. Взобрался на крышу, вскрывая замки.

Затем подошёл к её краю и с помощью телекинеза забрался на крышу ближайшего к больнице здания. Примерно на том же уровне в воздухе завис Зырик.

Взяв длинный разбег, я на полной скорости спрыгнул с крыши здания, корректируя свой полёт телекинезом.

Пришлось значительно потратиться в силах, но я добрался до крыши больницы.

В голове чуть покалывало. За этот длинный вечер мозг подвергся слишком большой нагрузке.

По крышам я перебрался в тот самый корпус, где было сосредоточение нитей. И подошёл к краю крыши, под которым и сигнализировали о помощи.

Чутьём я действительно ощущал под собой человека. А чуть ниже, примерно на втором этаже, целую группу.

Но это всё равно ничего не значило. Проклятье могло просто охватить их не полностью, либо это были подкупленные сообщники Каина. Мало что ли мерзвавцев в мире?

Правда, от человека подо мной никакой опасности не исходило…

— Зырик, можешь аккуратно посмотреть, что внизу?

— Зырик может.

— Только не рискуй, просто мельком посмотри, пролетев через стену и сразу обратно. Понял?

— Зырик понял. Зырик сделает! — и он «нырнул» в крышу больницы, а я сразу переключился на просмотр от его лица.

Сначала тьма, пока он проходил сквозь стену. А потом показались тёмные очертания больничной палаты.

Койки для больных, ширмы и калельницы освещала луна. У окна, дрожа всем телом и бесшумно всхлипывая, стояла светловолосая медсестра.

Она прикрывала рот рукой, чтобы не издавать не звука. А второй нервно прикрывала керосиновую лампу планшетом для записей, в такт сигналу о спасении.

Она боится. Настолько сильно, что на неё могли легко надавить и заставить просить о помощи.

Если прямо в палате подготовили ловушку, то я могу столкнуться с превосходящими силами противника.

Но оставлять её там? В одиночестве и ужасе?

Не для того я становился псиоником, чтобы бросать людей в беде. Особенно тех, кто не способен защитить себя сам.

Зырик получил команду возвращаться. А я сделал шаг с края крыши и, замедляя себя телекинезом, встал на подоконник.

Медсестра, правда, не оценила.

Она сначала застыла с открытым ртом и распахнутыми до предела глазами, смотря на мой силуэт в свете луны. А потом и вовсе вырубилась, едва не рухнув на пол.

Пришлось быстро подхватывать её телекинезом и переносить на ближайшую кушетку.

Видимо, с неё шока на этот вечер хватит.

Отворив окно телекинезом, я забрался в палату и подошёл к двери в коридор. Приложил к ней ухо — тишина.

В голове послышался голос Зырика:

— Посмотреть? Зырик может.

— Нет, залети через стену и посмотри чуть сбоку. Если там ловушка, то она прямо у двери.

Он выполнил. В коридоре тоже было чисто.

И это было подозрительнее всего. Потому что источник, из которого расходились нити, располагался прямо напротив палаты, в которой я находился.

Истинным Виденьем я видел густую багровую ауру, которая сочилась из-за двери сквозь щели. Самая мощная и густая из всех, которые я видел.

Враг там.

Я вытащил револьвер «Зверобой» и вышел в коридор. Затем прислонился ухом к двери, за которой был источник проклятия.

Лёгкое тиканье часов.

А затем… звук, похожий на скрежет металла, который складывался в чёткие слова:

— Заходи, Кальмаров. Мы просто поговорим.

Всё же ловушка?

Я сжал револьвер покрепче и, нацелив его на дверь, повернул ручку двери.

В самый последний момент я сделал шаг в сторону от входа. Но ничего не произошло, никакой атаки.

Внутри была точно такая же палата. Только вместо миловидной медсестры, на одной из кушеток сидела высокая худая фигура, замотанная в лёгкий плащ. Лица не было видно, даже глаз.

Только его руки. Тёмная кожа покрытая тёмными письменами. Под ней, как жгуты, вились крепкие мышцы.

Жилистый — лучшая форма для воина.

За его спиной, на подставке, стоял и пульсировал алой энергией огромный управляющий макр.

— Присаживайся, недруг мой, — заскрежетал незнакомец.

— Постою, — ответил я, нацелив «Зверобой» ему в голову.

Заодно просмотрел Истинным Виденьем. Незнакомец и был источником тёмной ауры, она исходила от него волнами.

Но отдельно привлекла внимания энергетическая нить, связывающая макр с правой рукой незнакомца. Она выделялась синим цветом, на фоне его багровой ауры.

— У тебя благородное сердце, — он наклонил голову набок. По голосу я понял, что он улыбнулся. — Единицы людей пришли бы в очаг распространения опасной болезни, чтобы спасти человека. Таких как ты очень уважают. По крайней мере, другие люди.

— Значит, это ты заставил ту молодую девчушку это сделать?

— Отнюдь, — он рассмеялся. Правда, звук был такой, словно пилой по металлу. — Я просто оставил её в живых и без «болезни», как вы называете наш дар. О помощи она просила сама. Однако, я ждал этого и даже рассчитывал. Ведь как мне ещё пообщаться с тобой в тишине?

— Ты — Каин?!

— А что, моего Учителя ты представляешь себе именно так? — снова смех. — Нет. Я лишь один из его учеников. Но со всей скромностью посмею предположить, что один из вернейших и самых выдающихся.

— Забавно, он так и не показал свою рожу. Действует всегда через других, видимо не желая портить свои ручонки.

— Но-но, молодой человек! — он назидательно поднял палец. — О старших стоит говорить с уважением и почтением. Ещё одно неверное слово и макр за моей спиной разлетится на куски, а все пациенты этой больницы, которые получили дар моего Учителя, умрут очень глупой смертью. Для этого мне достаточно щёлкнуть пальцами.

Он поднял правую руку и сложил пальцы в готовности к щелчку.

Я мельком просмотрел его ауру снова. Синяя нить, связывающая руку незнакомца и макр, вспыхнула. Он не блефовал.

— Так-так и зачем ты хотел поговорить? Обменяться приветствиями? — я фыркнул, не теряя улыбки. Фальшивой, правда.

Мне не хотелось, чтобы он угробил несколько сотен человек.

— У меня к тебе предложение, Ярослав. Очень выгодное и даже щедрое. Но сначала позволь мне представиться — Себастьян Кальмаров, к твоим услугам.

— Что ты несёшь? — в моём голосе прорезалась злость. — Я — последний Кальмаров!

— Правда? — он хихикнул. — В таком случае, считай, что мы просто однофамильцы.

— Это ты создал ту печать?!

— Во дворце? Совсем нет… возможно нет. А возможно — да, — он засмеялся, ощущая неподдельное удовольствие от моих реакций.

И это злило ещё сильнее.

Но надо было срочно взять себя в руки. Не отводя взгляда от Себастьяна, я сделал глубокий вдох и выдох.

Все негативные эмоции ушли в сторону. Осталась только концентрация и готовность к бою в любую секунду.

— Не думал, что Каин набирает себе в прислугу клоунов.

— Ты что, не слышал моё предупреждение?! — всё его веселье мигом обернулось в давление и злобу. — Уважительнее!

— Никогда бы не подумал, что мой враг будет настолько яростно требовать к себе моего уважения.

— Уважение — это основа. Она должна быть незыблема при любых обстоятельствах. Именно поэтому я общаюсь с тобой на равных, пусть и прожил гораздо дольше.

— Сложно уважать того, кто берёт в заложники целую больницу.

— В заложники их записал ты. Я же просто даровал им исцеление от всех болезней, а насчёт этого, — он кивнул головой на свои замершие перед щелчком пальцы, — просто предупреждаю. Чтобы ты был сговорчивее.

— Я не буду служить Каину. Истреби ты хоть весь Владивосток.

— Разумеется. Я и не посмею требовать чего-то подобного. Моё предложение куда проще и почти ни к чему не обязывает. Ты просто прекращаешь вмешиваться в дела Учителя с таким рвением, как делаешь это сейчас. Можешь ловить преступников, можешь охотиться на загульных пиратов и даже искать предателей в рядах Империи. Но не смеешь ломать его планы и мешать убирать лишние доски с фигуры.

— Что, такой костью в горле стоит Косаткин? — я усмехнулся. — Ему бы польстило.

— Адмиралу просто нет места в мире будущего. Он всё равно умрёт. Но у тебя ещё есть шанс спастись, ведь Учитель не желает исчезновения рода Кальмаровых.

— Ну-ну, — мне становилось всё смешнее от этой нелепицы.

— Конечно, ты можешь мне не верить. Но у нашего рода есть большой потенциал и кровь, которая тесно связана с морем. Даже боги с щупальцами не нужны. Их силу можно заменить даром Учителя и стать только сильнее.

— Ты всё сказал?

— Не спеши… или ты боишься, что Кальмар нас подслушивает? Нет, не бойся. Его власть ограничена. Он может следить за тобой, пока ты в море или прямо на побережье. Но не здесь — в сердце цивилизации. Нам пора отбросить иго этих проклятых зверодемонов, заставляющих нас служить им, и обрести свободу.

— Меня не вдохновляют громкие слова.

Он с досадой покачал головой.

— Подумай сам. Я предлагаю разумную выгоду: ты не мешаешь Учителю, а мы не мешаем тебе. Делай что тебе заблагорассудится, в рамках договора. А когда Учитель придёт к власти, ты получишь достойное место рядом с ним. Просто потому, что ты проявил себя как мудрого и крайне талантливого человека.

— Я могу сказать что угодно. На слово мне поверишь?

— Разумеется, нет. Ты принесёшь клятву на крови своего рода. Её нельзя нарушить, не потеряв связи с предками. Ну, а если ты откажешься, то я просто уничтожаю макр и гибнет больше трёх сотен человек. Затем я ломаю твои руки и ноги. А завтра, на рассвете, принесу тебе голову твоей сестры, сервированную на красивом блюде. Выбирай.

Глава 3

Я и выбрал.

В тот самый момент, когда его поганый рот озвучил угрозу моей сестре.

А сейчас «Зверобой» выстрелил. Но не в голову, а в руку — ровно в точку, где энергетическая нить связи с макром, крепилась с телом Себастьяна.

Вспыхнула яркая вспышка разрушенной магической связи. Грифонов не солгал — магию «Зверобой» брал ничуть не хуже, чем плоть или кость.

Прямо под скрежетчущий и безумный смех этого нелюдя.

— Ты выбрал боль! — воскликнул он, даже не посмотрев на свою изувеченную руку.

И ещё два выстрела я произвёл прямо в его скрытую во тьме капюшона голову.

— Сдохни, — сказал я без тени сожаления.

Из его тёмного капюшона ручейками стекала тёмная кровь. Но он был жив и даже не откинулся назад.

Даже наоборот, он встал, чуть покачиваясь. И тут же получил ещё три выстрела, прямиком в грудь.

От отдачи его отбросило на кушетку, а грудь затряслась в новом приступе нездорового смеха.

— Глупый Кальмаров, этой игрушкой тебе не убить меня…

Псионический Клинок обрушился на его шею. Но у самой кожи столкнулся с барьером из уже знакомой красной энергии.

Точно как у Елисея.

Ну, хорошо!

Телекинезом я подхватил кушетку и на полной скорости вбил её в потолок. Голову пронзило болью.

Когда кушетка упала обратно вниз, на потолке осталось тёмное пятно.

— О, да ты любитель жёстких методов, — Себастьян начал медленно подниматься. Его конечности были переломаны в нескольких местах. Но боли он, видимо, не чувствовал. — Я слышу твою жажду крови, Кальмаров. И даже помогу её утолить.

Он дёрнулся. Одна из его рук моментально вправилась с неприятным хрустом, словно кости сами вставали на свои места и сращивались так, как должно.

Не умирает. Плохо.

Я выхватил шпагу и сделал замах, но… тут мои мышцы сковало, будто в них появилась удерживающая их масса.

Но она не могла меня остановить. Коротким приказом, я разогнал псионическую энергию всему моему телу, сбрасывая контроль врага за моими конечностями.

— Освободился? — с почти невинным изумлением спросил Себастьян, лишаясь головы.

Она рухнула и прокатилась по полу, прямиком к моей ноге.

— Вот тебе и сервировка, тварь.

— Ммм, я предпочитаю более нежное мясо, — рассмеялся он… одной головой. Несмотря на отсутствие лёгких и значительной части шеи. — А теперь, ВЗЯТЬ ЕГО! — рявкнула голова, с которой слетел обрывок капюшона.

Снаружи, в коридоре, послышался топот десятков ног.

— Дни твоего, и, некогда, моего рода сочтены, Кальмаров. Ты сам подписал Кальмаровым приговор, — сказал Себастьян. Кровь вокруг его головы задвигалась, потянувшись к телу.

Но отпускать его я был не намерен.

— Сиди на месте, — сталью в голосе ответил я и пинком отправил голову в угол под недовольный крик Себастьяна.

Параллельно этому телекинезом я захлопнул дверь и тут же подпрёр её стоящим здесь стулом.

— Хороший удар, — прохрипел Себастьян железным голосом.

Обрывок капюшона слетел с его головы, открывая её.

Тёмная, почти чёрная кожа. Светящиеся красные глаза, которые невозможно было бы не заметить в нормальном капюшоне. Лицо со впалыми, словно у голодающего, щеками.

Значит та тьма на лице была магическим прикрытием.

— И как тебя убить? — спросил я, пока вызванные заражённые яростно долбились во входную дверь.

— Никак, — с улыбкой ответил он. Тонкие ручейки его крови вновь потянулись к телу.

— Хм, — я взялся за подбородок и активировал Истинное Виденье.

Мощная аура Себастьяна не растаяла, как у мёртвого. И даже почти не ослабела. Причём по большей части она сосредоточилась вокруг его головы, словно подпитываясь от неё или чего-то в её эпицентре.

— Боли ты тоже не чувствуешь? — спросил я.

На что он продолжал улыбаться. Безумец.

— Надо бы тебя сжечь.

А вот тут он нахмурился. — Я не сгорю!

— Проверим, — сказал я и взялся за стоящую здесь керосиновую лампу.

— Не сгорю я! — в его голосе появилась паническая нотка.

Я метнул керосиновую лампу в угол, прямо над говорящей головой. Отчего Себастьяна залило керосином и осколками стекла.

Отплёвываясь, он со злобой рявкнул. — Ты будешь страдать за те кощунства, которые уже совершил и которые только задумал!

Я подтянул к себе стоящий рядом коробок со спичками. На нём была нарисована улыбающаяся спичка в виде человека. Его голова как раз была изображена на месте зажжённой спичечной головки.

Вот он — маркетинг!

Подожжённая спичка отправилась в угол. А глаза Себастьяна уже не могли спрятать охвативший его ужас.

Вспыхнул угол, от которого я оттащил ближайшие кушетки и тумбы. Я не собирался сжигать всю больницу.

Себастьян стал изрыгать матерные выкрики и проклятья на русском, англисйком и ещё каких-то, совсем незнакомых мне языках. Его кровь схватилась мгновенно, пылая не хуже пролитого рядом керосина.

А плоть не сгорала. Она только скукоживалась, словно из неё выпаривалась вся флага. Но никаких углей, просто очень быстрое уменьшение в размере.

Но самое интересное происходило с аурой Себастьяна. Пламя буквально выжигало проклятье из неё, уменьшая её в размерах и лишая силы.

Заражённые позади меня долбились всё сильнее, чуть ли не выбивая оказавшуюся довольной крепкой дверь.

Надо бы отправить макр в Изнанку, пока они не прорвались.

Говорящая голова уже ничего не говорила. Она застыла с открытым ртом. Красные глаза не шевелились, а смотрели вперёд, будто сделанные из рубинов. А может, так оно и было.

Я начал ощупывать пространство поблизости, на наличие точки перехода в Изнанку.

Как обычно это бывает, она оказалась в самом неудобном месте — где-то в коридоре.

Ну, простите меня, господа пациенты. Ради вашего же блага, придётся вас слегка растолкать.

Зырик залетел к долбящимся в дверь заражённым через соседнюю палату, прямо в спины. От его лица я взглянул на них.

Не меньше двадцати набились в конец коридора и упрямо вдавливали мою дверь. Однако там было так тесно, что они проталкивали и противоположную, где лежала выключившаяся от шока медсестра.

Надо было разобраться с ними скорее.

Через Зырика я подсёк их ноги Псионическими Клинками в несколько взмахов, а затем стал телекинезом оттаскивать их назад. Под их красноречивое бульканье.

Голова болела всё сильнее, зато проход я расчистил. Потом велел Зырику проследить за скукоживашейся головой Себастьяна. И вышел в коридор с проклятым макром, запутанным в больничное одеяло.

Стоило мне показаться, как заражённые попытались «поплевать» в меня проклятой магией. Но самых активных я закинул в соседние палаты и закрыл на дверь, после чего пошёл к заветной точке.

Она находилась аккурат на перекрёстке коридоров. Щупальца моего дара высвободились, погрузились в точку и раскрыли небольшой проход на Изнанку, после чего я отправил туда злосчастный макр и закрыл порыв.

В Истинном Виденье я проверил, что все нити оборвались. А из аур заражённых стала стремительно вытекать проклятая энергия. Причём гораздо быстрее, чем на острове Кальмарском.

Себастьян скукожился до размером небольшого ананаса. К тому времени весь керосин, как и его кровь, просто выгорели.

Вот только аура его не рассеялась полностью. Пусть и стала серой, практически сливаясь с окружающим фоном.

Но он был жив. Если, конечно, так можно было сказать про неубиваемого проклятого.

— Ну, и что думаешь про него, приятель? — повернулся я к Зырику.

— Оно было больше.

— Однозначно.

Однако оставлять его здесь я не собирался. Подхватил голову телекинезом и…

Она рассыпалась красноватым прахом. А на вершине этой кучки едва пульсировала энергией маленькая жемчужина, насыщенного тёмно-красного цвета.

Именно от неё и исходил остаток проклятой ауры.

Я замотал её в кусок ткани и припрятал в карман, после чего пошёл приводить в чувство медсестру.

Она очнулась быстро, после активации мной её энергетических точек за ушами.

Медсестра — весьма симпатичная, должен сказать — вздрогнула и посмотрела на меня испуганным взглядом. Потом по сторонам.

— Живая?

Снова на меня. — Д-да. А я что ус-снула?

— Почти. Посиди здесь, я сейчас посмотрю что в больнице и вернусь, договорились?

— Нет! — заикание быстро прошло, она вцепилась в мой костюм, как клещ. — Я одна не останусь! Хоть режьте! Не останусь!

Может, вырубить её обратно?

Хотя, нет. Пусть лучше будет со мной. Потому что этажом ниже я Чуял людей, договариваться с которыми лучше, имея посредника.

Мы вышли в коридор. Она шугалась от каждого блика света, шороха или стона, которые иногда издавали приходящие в себя заражённые.

Но вела себя довольно тихо и помогала ориентироваться в больнице. Благодаря чему мы уже через несколько минут стояли перед кабинетом с табличкой «Операционная».

— Есть кто живой? — спросил я.

— А кто спрашивает? — послышалось оттуда.

— Это доктор Кацураги! — воскликнула медсестра и принялась стучать по двери кулачками. — Господин Кацураги, откройте срочно! Это Елизавета!

— Японец? — нахмурился я.

И тут же дверь открылась. Оттуда на нас взглянули несколько молодых врачей и один азиат со строгим взглядом. На его груди красовался бейджик: «Кацураги Т.Т».

Он посмотрел на мою одежду, частично заляпанную кровью Себастьяна. Потом внимательно всмотрелся в глаза.

А потом я сделал шаг назад, уходя от выпада его кулака, охваченного обжигающим золотым пламенем.

— Господин Кацураги! — крикнула Елизавета, благоразумно отойдя подальше.

Второй удар. Но и от него я спокойно ушёл. С обычными людьми, тем более не воинами, было легко.

— Довольно, — я сдержал его телекинезом и чуть оттолкнул назад.

Но он не растерялся и, продолжая сверлить меня глазами, поднял горящие золотом кулаки к бою.

— Господин Кацураги, он спас меня! — вмешалась Елизавета. — Он успокоил всех заражённых в больнице!

Но он её проигнорировал.

— Кто вы такой? — с укором посмотрел он на меня. — От вас пахнет «Красным Безумием».

— Пахнет? — я скептично изогнул бровь.

— Несёт, — ещё более укоризненно сказал он. — И запах с каждой секундой становится всё сильнее.

— Отсюда? — я похлопал себя по карману.

Он задумался и коротко кивнул.

Значит, он чувствует проклятье? Я присмотрелся к ауре жемчужины и она действительно становилась сильнее.

— Это трофей. Ничего больше, сам я не болен и не планирую. Даже наоборот.

— Как вас зовут?!

— Ярослав Кальмаров.

Но вот стоило ему услышать мою фамилию, как он тут же чуть расслабился. — Тот самый, который остановил «Красное Безумие» в своих владениях?

— Именно.

Он выпрямился и отвесил глубокий поклон. — Простите меня, за мою горячность. Я был не прав.

— Не надо поклонов, — я подошёл к нему и протянул руку. Он выпрямился и пожал её, со всё тем же серьёзным видом. — Лучше объясните, что здесь произошло.

Кацураги рассказал, что незадолго до Дня Города в больницу поступило несколько пациентов с болями в животе. И ровно в час, когда начался праздник, они потеряли рассудок.

Каждое их касание превращало обычного человека в заражённого за несколько минут. В то время в больнице уже начался отбой, так что начали они тихо.

Когда дежурные врачи заметили начало эпидемии, было уже слишком поздно. Единственный, кто смог сориентироваться — это как раз Кацураги и собравшиеся вокруг коллеги.

Они заперлись в операционной, которая имела мощную магическую экранировку и защиту. Просто так туда попасть было нельзя, как и просканировать большинством видов сенсорной магии.

А вот про Себастьяна он ничего рассказать не смог. Они просто не пересеклись.

Вскоре в больницу вошли тайговцы во главе с Хельгом. Мы с Кацураги встретили их на входе и обрисовали ситуацию. А потом подоспели и жандармы, на которых оставили организацию безопасности.

От Хельга я тоже многое узнал.

В городе творился беспорядок. Городские предприятия, принадлежащие кланам Амурских и Косаткиных были атакованы неизвестными. Конвееры повредили, склады подпалили.

Одновременно с этим в порту была задержано несколько преступных банд, ранее работавших на Кинжальщика. Они пытались прокрасться на корабли Тихоокеанского флота со взрывчаткой.

Вот только не учли, что их ждали и были готовы.

Зато на центральной площади, где дежурили бойцы «Тайги» и жандармы, всё было спокойно. Всех подозрительных людей задерживали и допрашивали с пристрастием.

Примерно каждые трое из четырёх были ни в чём не виновны. Но вот каждый четвертый нёс с собой либо оружие и записки с сомнительными приказами по атаке на того или иного чиновника, либо взрывчатку.

Но в целом все возникшие проблемы быстро решались.

Уличных преступников быстро задерживали, а диверсанты, ответственные за взрывы, задерживались уже на выезде из города. Там вовсю работали ДКРУ.

Вот только вскоре мой мобилет содрогнулся от пришедшего сообщения от Виталия.

«Вовзвращайтесь во дворец. Немедленно».

Мы с Хельгом и тайговцами успели за пятнадцать минут.

— Кальмаров, твой трофей начал растворять дворцовый сад, — сходу сказал Виталий, когда я подходил ко входу.

— Если ты про голову той твари, то в особенностях её разложения я не знаю ровным счётом ничего.

Он закатил глаза. — Идём, тебе нужно всего лишь извлечь из архираптора макр, который у них в центре черепа. Тогда он перестанет так активно портить то, что осталось от садового декора.

— С каких пор он тебя волнует? — я пошёл вслед за Виталием.

— С тех самых, что у «Тайги» контракт на обеспечение безопасности Владивостока во время прорывов. Если что-то появится здесь, то мы должны быть первыми, кто локализует и устранит угрозу. Все разрушения и убытки записываются на наш счёт. А про репутационные потери я и вовсе не говорю.

Виталий вдобавок раздражённо пробурчал: — Как архираптор вообще оказался в Туманной Долине? Они же не обитают в ней!

— Его подогнали, — ответил я. — Эту здоровенную тварь, как и гаргулий, заранее пригнали на это место. Потому что целью был вызов их прямо нам на головы, с последующим увеличением хаоса.

— Неудивительно. Но своего они чуть не добились. Если бы не ты… — он покачал головой. — Архирапторы ничуть не слабее морозных гидр. Тоже шестой уровень. В полный рост он бы уничтожил несколько кварталов, пока мы бы его уничтожили. Это была бы катастрофа для репутации Владивостока, как самого безопасного города Дальнего Востока.

Мы зашли в сад.

Действительно из центра лабиринта живой изгороди поднимался фиолетовый туман, растворяя всё вокруг. Примерно половина лабиринта была растворена.

— Иди, забирай свой макр, — с уколом зависти сказал Виталий, скрестив руки на груди.

А я, вздохнув, пошёл убирать, по сути, за собой.

Огромная голова архираптора — как назвал это крокодилище Виталий — тоже быстро разлагалась. Сказывалось влияние Лицевого мира на тварь с Изнанки.

От неё оставалась только черепушка, обнажённая плоть и сам макр.

Когда я узрел его Истинным Виденьем, то понял, что он был самым мощным из всех, что мне приходилось видеть. Размером с шар для боулинга, он сочетал в себе энергию зелёного и фиолетового цветов. А внутри будто бушевала магическая буря.

Псионическими клинками я рассёк куски плоти, облепившие макр. Хорошо, что стойкая к псионике чешуя твари уже осыпалась на землю.

С костями, которые удерживали кристалл, пришлось повозиться. Но через несколько минут, огромный, пульсирующий чистым могуществом камень, оказался в моих руках.

Глаза всех собравшихся вокруг бойцов тайги смотрели на него с благоговением. Словно это был не боевой трофей, а священная реликвия.

— Вот это да… такой может уйти за пятьдесят… нет — восемьдесят тысяч! — облизнув губы, произнёс Хельг.

— Может, — согласился я. Вот только мне он потребуется для совершенно других задач.

Псионический ранг сам себя не поднимет.

— А где командир? Он должен это видеть!

Объявился Виталий уже через несколько секунд, с мрачным видом посмотрев на нас. — Мне только что звонил Леопардич. Зона сорок четыре — место содержания самых опасных преступников под охраной ДКРУ — была атакована. Нас всех провели. Цель врага — не убивать, а освободить убийц. Мы ближе всех к зоне, так что немедленно выступаем на помощь.

Я первым двинулся к выходу.

Глава 4

Кап.

Кап.

Кап.

Капельки воды капали на темя, отдаваясь в голове однообразным звуком. Вода была холодной и противно намочила давно не стриженные волосы.

Тело было надёжно сковано смирительной рубашкой и сдерживающими магию амулетами. Так что Елисей не был способен даже пошевелиться. Даже голова была прикреплена к стеней ошейником и несколькими деревянным штырями.

Но хуже всего было то, что капли падали вразнобой — иногда раз в секунду, иногда раз в три, иногда раз в половину. Нельзя было угадать, когда случится следующий «кап».

В этом не было системы. Не было порядка. Поэтому на них нельзя было сконцентрироваться, чтобы легко войти в медитацию.

Одна из известных китайских пыток. Изобретательная и изящная.

По прикидкам Елисея, это продолжалось без перерыва уже больше семнадцати часов. Этого было достаточно, чтобы свести некоторых людей с ума. Но не монаха школы «Алмазного Журавля».

Пусть падающие капли могли продолбить выемку в камне, но не сломить его крепкий дух.

Не за семнадцать часов, по крайне мере.

Во многом потому, что Елисей знал — так он искупает свои прегрешения. За каждую жизнь, которую он забрал своими руками. Руками, которыми должен был защищать угнетённых…

Издалека послышался шум.

Кто-то опять завыл. Люди из ДКРУ частенько допрашивали других рядом с его камерой.

Причём ему самому пока даже не задавали вопросов. Видимо, предпочли заранее «промариновать», чтобы он разом выложил всё, что знал, лишь бы не возвращаться под каплю.

Горькая ирония была в том, что после смерти и воскрешения, Елисей и так был готов выложить всё как на духу. Но только не молить о пощаде, прикрываясь имеющейся информацией.

Если спросят — ответит.

Не спросят — он стойко выдержит все пытки. Или просто потеряет рассудок.

Но тут его камеру встряхнуло. Послышался треск камня.

За плотной повязкой, закрывающей глаза, не было видно ничего.

Судя по всему, либо началось землетрясение, либо Каин всё же пришёл за своими слугами.

Загромыхали выстрелы. Послышались громкие нечленоразборные крики, смешанные со вполне понятным матом.

А через несколько минут послышался скрип открываемой двери.

— Хей-хей, Елисей! Чего такой понурый?! — меньше чем через секунду, Елисей ощутил лёгкие шлепки по своему лицу. — Сидишь, прохлаждаешься, пока вся наша команда работает! Нехорошо это! Ты Себу не видел? Что-то я перестал его чувствовать. Хотя он должен был решить проблему Кальмарова. Да-да, того самого, кто засунул тебя сюда! Молчишь? Опять в медитации сидишь?

Противный издевательский смех прозвучал прямо у уха.

Рик — самый неприятный из всех слуг Каина, с которыми Елисей был знаком. Там вообще было мало достойных людей. Но Рик выделялся даже на их фоне.

Пожалуй, он был бы первым, от кого стоило бы избавиться, чтобы сделать этот мир лучше.

— Ну ладно, ладно. Шучу! Подожди меня здесь, я скоро вернусь. Только вытащу князя Горалова. Кстати, не подскажешь, где его держат? Нет? Досадно. Не скучай тут! — потрепав Елисея по мокрым волосам, Рик замолк.

Убрался.

Этот паршивец был самым быстрым из всех слуг Каина. Что делало его и одним из опаснейших среди них.

Возможно, убив его, Елисей смог бы спасти множество других жизней, а значит и собственную душу.

***

Колонна автомобилей на всей скорости ехала к зоне сорок четыре. Парочка из них принадлежала клану Амурских. Но большая часть была временно позаимствована у аристократов.

Они были не очень довольны. Но сложно отказать до зубов вооружённым наёмникам «Тайги», которые очень торопятся. Тем более, что от этого зависела безопасность всего Владивостока, включая тех самых аристо и их собственность.

Мы ехали в автомобиле во главе колонны на полной скорости. Но Виталий всё равно поторапливал своего адьютанта, который сидел за рулём.

— Быстрее! БЫСТРЕЕ! Эта чёртова карета что, никак не может двигаться резче?

— Боюсь нет, ваше высочество, — с завидным хладнокровием ответил адьютант, и совершил резкий поворот, от которого мы вжались в дверцы. Раздался звук стираемых шин.

Я сидел на заднем сиденье, держа на коленях закутанный в ткань макр шестого уровня. Под ней же, опутав макр щупальцами, сидел Зырик.

На поглощение этого миниреактора не было времени. Тут нужно было минимум несколько часов.

— К чему нам быть готовыми, Виталий? — звучно спросил я его под скрип резины.

— Ко всему, — мрачно ответил он. — ДКРУ собрало в зоне целую коллекцию вырожденцев, которые опозорили свои кланы преступлениями против нашей Родины и имперского закона. Единственная их ценность, как пленных — это усмирение их непокорных родов в роли заложников и сохранение уникальных сил, которыми они обладают.

— Именно туда отправили Елисея и пиратов?

— Елисея и того тигролюда точно, — без сомнений сказал он. — Поэтому мы должны сделать всё, чтобы они не успели пробиться на третий уровень безопасности. Именно там содержат самых опасных врагов.

— Даже на втором достаточно тварей, — стиснул зубы сидящий рядом со мной Хельг. — Там проклятый князь Горалов, со своими ублюдками сыновьями.

— Ублюдками? — я вздёрнул бровь. На что Хельг поспешил объясниться.

— Нет, я не имел в виду… они не бастарды. Извини, Яр, не то слово выбрал.

— Забыли, — сказал я.

Меня это не задевало. Но, опять же, для поддержания своей репутации я должен был пресекать на месте любые упоминания своего происхождения в негативном ключе. Даже если это не касалось меня напрямую.

Ведь если упоминают бастарда, которого рядом нет, то окружающие всегда подумают на ближайшего из них.

— Так что не так с этим князем?

— Он убийца, — со злостью ответил Хельг. — И я очень надеюсь, что его выпустят и я смогу лично выпустить ему кишки!

Личное. А раз так, мой долг помочь соратнику в решении этого вопроса.

— Хочешь, чтобы я оставил его тебе? — спросил я.

Хельг пристально посмотрел мне в глаза. — Я буду тебе крайне благодарен.

— Отставить эти разговоры. Он должен остаться в живых, — серьёзно заявил Виталий, и добавил чуть тише: — Если не пересечёт границу зоны. Сам или с чьей-то помощью.

Мы с Хельгом почти одновременно хмыкнули.

В окнах авто показался высокий каменный забор с широченной брешью, проломанной на месте, где раньше должны были быть ворота.

Вокруг лежали обломки стены и кусочки металла. Всё ещё красные от раскалившего их жара. А Виденьем я увидел вокруг остатки мощной магической энергии, смешанной с проклятьем.

Машины затормозили тут же. Бойцы «Тайги» слаженно высадились, занимая позиции за авто с нацеленными на брешь ружьями.

— Улиткины, вперёд, — скомандовал Виталий.

Братья близнецы из рядов «Тайги» сделали шаг вперёд, создавая перед собой полупрозрачную ракушку из зеленовато-жёлтой энергии. Они заняли позицию у бреши, своей «ракушкой» перекрывая её.

За ними последовала группа стрелков и рукопашников, во главе с Виталием. Они выстроились вдоль стены.

— Заходим, — сказал один из Улиткиных, и они оба сделали шаг за стену…

И тут же вылетели оттуда, снесённые лучом из ярко-оранжевой магии, похожей на расплавленный металл.

Ракушка братьев пошла трещинами, но выдержала удар, тем самым спасая их жизни. Они тут же разбежались в стороны, прижимаясь к стене.

— Били со стороны спуска в зону, — отчитался один из братьев.

— Да что там, демоны их подери, такое? — зарычал Виталий, принимая полутигриный облик. — Этот луч бы и камень расплавил!

А я уже смотрел туда от лица Зырика. Он на приличном расстоянии, скрывшись меж домов, глядел за забор.

Несколько людей с пустыми взглядами, словно их накачали веществами, столпились метрах в двадцати от входа. За их спинами стоял человек невозмутимого вида, с выставленной в сторону бреши рукой. В центре его ладони остывало пятно оранжевой энергии.

Вот и стрелок. Проклятый, разумеется.

— Вижу, — сказал я Виталию на грани слышимости. — Напрямую без потерь не залезем. Там маг с сильной боевой техникой.

— Это он их чуть не зажарил?! — Виталий с чуть неверящим взглядом кивнул на Улиткиных.

— Да, — сказал я, доставая «Зверобой». — Но я сейчас разберусь, дайте мне минуту.

Он нахмурился, но кивнул. — Делай.

Зырик опустился к земле и подлетел ко мне. Я коротко проинструктировал его о том, что нужно сделать.

Он медленно, близко к забору, стал подниматься наверх. Я же, смотря от его лица, телекинезом поднимал и удерживал рядом заряженный «Зверобой».

Зырик залетел наверх, чуть не касаясь закреплённой на заборе колючей проволоки.

Увидел врага. Тот опустил руку, но с бдительностью затаившегося в засаде хищника смотрел прямо на брешь.

А я навёл на него «Зверобой» с помощью телекинеза. Прицелился от лица Зырика. Пусть это и было непросто, слишком тонкая работа.

Прогремел выстрел!

И враг упал на землю с пробитым виском.

Мёртв? А то после возни с Себастьяном я хотел быть в этом уверен.

Истинное Виденье показало что да, мёртв.

Его аура стала быстро истончаться. Вокруг замельтешили остальные из его свиты.

— Готов, — отчитался я.

— Молодца, Кальмаров! С меня выпивка! Улиткины, на позицию!

Братья подбежали к проходу, воссоздавая щит вновь. А потом по классической схеме: они зашли в брешь, приняли на себя атаку врагов, вооружённых короткими клинками, а потом с ними разобрались зашедшие тайговцы.

Быстро и технично.

— Точно такие же напали во дворце, — шикнул Виталий, указывая на труп поверженного врага. — Быстрые и под чем-то.

— Не вижу охраны из ДКРУ, — задумался его адьютант. — Даже тел.

— Отступили внутрь, — предположил Виталий. — На втором уровне должна быть хорошая оборона из магических печатей и барьеров. А на третий уровень будет сложно пробиться даже армии.

Мы зашли дальше на территорию зоны. Напротив бреши возвышалось пустовавшее административное здание. А рядом с ним широкий проход, уходящий в землю.

— Это там? — спросил я.

— Да, — ответил Виталий. — Я был здесь лишь однажды, но в саму зону не спускался. Времени ждать Леопардича у нас нет! Вперёд, «Тайга»!

Бойцы поддержали его воинственным кличем. А я ухмыльнулся.

Амурские и Леопардичи были конкурентами. А значить Виталий никак не мог показать, что нуждается в помощи от одного из членов соперничающего рода.

Тем более, что сейчас мы «убирали» как раз за ними.

Не успели мы выстроиться для похода под землю, как это потеряло всякий смысл.

Те, кого мы пришли остановить, показались оттуда сами.

— Вот мы и выбрались на свет! — хихикнул невысокий паренёк с длинными рыжеватыми волосами, уложенными в хвост. Лицо его было похоже на обезьянью морду. — Чувствуете свежий ветер свободы, ваше высочество?

А спрашивал он крепкого мужчину, который вышел следом за ним.

Высокий, широкоплений. С лицом, будто высеченным из камня. Из-под густых чёрных бровей он смотрел тяжёлым взглядом психопата.

— Горалов, — тихо произнёс Хельг, заливаясь багрянцем. Он сжал кулаки до дрожи. И едва сдерживался, чтобы прямо сейчас не броситься вперёд.

А вот остальных троих я знал и даже более того — именно моими стараниями в этой зоне они и оказались.

Кинжальщик, который моментально узнал меня. Истощавший и осунувшийся, он тоже начал закипать от ненависти.

Вторым был пират, который мог превращаться в тигролюда. Он смотрел скорее с опаской и на меня, и на Виталия. Он был «посвежее».

Как и Елисей, который просто глядел по очереди то на нас, то на своих спасителей. По его лицу было невозможно догадаться, о чём он думал.

— Стоять, именем имперского закона, — властно сказал Виталий, принимая полутигриный облик. — Иначе будете уничтожены, как враги Империи.

— Как всё серьёзно, — присвистнул обезьянолицый и повернулся к Горалову. — Ваше высочество, а вы знаете этих людей?

Тот посмотрел на Виталия, а затем на Хельга и… засмеялся. — Амурский и малыш из рода Крестовичей. Имя не помню, этих тварей там целый выводок.

— Ты не имеешь права произносить название моего рода! — взъелся Хельг и сделал шаг вперёд, покрывая руки паутиной.

— Хельг, держи себя в руках, — строго велел ему Виталий. — Сейчас не время для эмоций.

— Твой большой хозяин говорит правильные вещи, — улыбнулся Горалов. — Слушайся его, иначе закончишь как брат и сёстры. Что там я с ними сделал, не напомнишь? А, вспомнил. Брата я просто убил, а сестёр…

Резьбу сорвало. Хельг, до этого отличавшийся спокойствием даже в самых сложных ситуациях, бросился вперёд.

Правда, тут же был оттянут моим телекинезом назад, под ставший оглушительным смех Горалова.

— ПУСТИ МЕНЯ! ПУСТИ! — взбесился Хельг, пока не получил Псионический Импульс в глаза и не был отдан одному из тайговцев, который быстро поволок его к машине.

— Учитесь, молодые, как вывести двух врагов из боя ещё до его начала, — Горалов улыбнулся во все зубы и взглянул на меня. — А ты вовремя спас ему жизнь. Я уже представлял, как давлю очередного паучка. Кто ты?

— Это Кальмаров, — злобно процедил Кинжальщик. — Ублюдок, который засадил меня сюда.

— О, так вот ты какой! — почесал затылок обезьянолицый. — А меня Риком зовут, будем знакомы! Каин про тебя рассказывал, что ты большая заноза и нашего славного Елисея поймал, — он ткнул того в плечо. Но Елисей хранил невозмутимость. — Наверное, очень сильный, да? Себа должен был решить твою проблему. Но, кажется, не преуспел. Значит, делать это придётся нам, ваше высочество.

— Решим, — кивнул Горалов. — Тем более, что времени у нас осталось немного. Я уже слышу, как земля передаёт вибрации приближающегося сброда. Вероятнее всего ДКРУ. Бегут на помощь своим убитым коллегам.

— Кальмаров на мне, а на вас — все остальные, — хмыкнул Рик и исчез.

Чтобы секундой позже появиться прямо передо мной, с длинным загнутым кинжалом, который метил мне в шею.

Я тут же сместился назад телекинезом, уходя от атаки.

Одновременно с этим содрогнулась земля под ногами, ломаясь крупными кусками. Тайговцы попадали, кроме Виталия, который в облике тигра бросился на Горалина.

А на меня уже обрушивался новый удар, о котором я узнал только благодаря предупреждению Зырика. Он смотрел на всё сверху.

Я успел пригнуться.

— Да что ж ты такой прыткий? — произнёс Рик, соскакивая с надломившейся земли. — Обычно все думают на полсекунды дольше! — и снова исчез.

Но это была не телепортация.

Истинным Виденьем я заметил, как от него проходит поток проклятой силы, незаметной обычному глазу. А спустя секунду Рик стремительно проносится по этому потоку, словно отправленный по рельсе вагон.

Так что если он перемещался быстрее меня в десятки раз. То вот я мог видеть его будущее.

— Чего ухмыляешься? — со скисшей рожей спросил он. — Я тебя всё равно убью, как бы ты не бахвалился! — и снова исчез. На этот раз чтобы появиться у меня за спиной.

Прямо перед дулом отведённого назад «Зверобоя».

Выстрел. Удивлённый вскрик и хрип.

Я резко развернулся. Пуля снизу залетела ему прямо в грудь, пробив лёгкое.

Рик отшатнулся, выкашливая кровь, а кивой кинжал выпал из его руки.

Послышался яростный рёв и вновь дрогнула земля. На этот раз Рик, всё ещё сохранивший удивлённое выражение лица, упал между надломившимися кусками земли.

— Ты пророк? — только и спросил он, прежде чем новое землетрясение обрушило на него многотонный кусок перевёрнутой земли.

От которого и мне пришлось уходить, смещаясь телекинезом.

Проклятая аура Рика начала таять. Он был мёртв.

— АААРГХ! Я НЕ СДАМСЯ! Я НЕ ВЕРНУСЬ ТУДА, ГДЕ ВЫ ЗАМУЧИЛИ МОИХ СЫНОВЕЙ! — послышался яростный вопль Горалова.

Виталий прыгал вокруг него, уворачиваясь от каждого надлома земли или трещины, что проходила под его ногами.

Остальные тайговцы вообще не вмешивались, наблюдая за схваткой на расстоянии, с ружьями наготове.

Вот только Елисея и ещё двоих нигде не было видно. И это беспокоило, потому что он и в одиночку мог устроить проблем.

И только краем глаза я заметил их троих у края стены. Елисей сидел на земле, скрестив ноги. Его руки спокойно покоились на коленях, а Кинжальщик и пират-тигролюд лежали рядом.

Живые, но без сознания.

Пока Виталий успешно справлялся с Гораловым. Так что я решил быстро добраться до Елисея и остановить его, пока он не попробовал бежать.

Правда, он даже не попытался. Когда я подошёл он приоткрыл глаза и спокойно сказал:

— Я подожду, пока вы закончите. А потом сдамся. Оставь этих двоих на меня, я прослежу, чтобы они никуда не делись.

— Предал Каина?

— Нет, — он покачал головой. — Я предал себя и память своего Учителя, когда вообще с ним спутался. Так что сейчас я могу лишь попытаться искупить свою вину и не дать пролиться ещё большему количеству крови.

Он сидел. Не атаковал.

Хотя мог сбежать ещё до того, как я его замечу.

Неужели так сильно на него повлиял наш спектакль?

И мог ли я ему довериться?

— Я не оставлю тебя в сознании, — сказал я.

— Я понял, — кивнул он и принялся себя душить. Смиренно, с железным хладнокровием, пока не довёл сам себя до отключки.

Действительно, активность энергии в его ауре замедлилась. Но для надёжности я всё равно нажал несколько энергетических точек и у него, и у лежащих рядом недругов. Так они не очнутся ещё пару-тройку часов.

А затем вернулся назад.

Горалов, держась за кровоточащий бок, стоял на коленях. — Амурский… вы всегда были опасными и слишком многое себе позволяли. Поэтому мы с другими кланами и объединились тогда против вас, — он закряхтел.

— Ты вздумал, что сможешь пойти против императора, — твёрдым голосом отвечал ему Виталий. — Вздумал, что сможешь захватить всю власть во Владивостоке и отколоться от Империи, уйдя под власть англичан или французов. Ты пошёл на самые отвратительные методы ради этого. Истребил половину рода Крестовичей — моих верных вассалов. Будь моя воля — я бы убил тебя на месте. Но закон требует от меня обратного.

— Ещё бы, — фыркнул Горалов. — Ты же у нас такой правильный. Ничего, Леопардич всё равно не позволит меня убить. Ведь пока я жив, пока мои потомки ходят по земле, Амурским никогда не знать покоя. Как и всем вашим рабам, вроде Крестовичей. А Леопардичам это на руку.

Я подошёл ближе.

— Зачем ты Каину? — спросил я.

— Понятия не имею, — засмеялся он. — Видимо хотел, чтобы я повторил свою маленькую революцию, пока он прибирает всю власть к своим рукам. Но не срослось, — он посмотрел по сторонам мутнеющим взглядом. — Что, всех упокоили? Мартышку? Монаха? А, плевать. Все равно они ничтожества низкородные.

— Виталий, что важнее: закон или справедливость?

— М? — тот повернулся ко мне. — Справедливость ориентируется на нормы закона.

— Закон устанавливает тот, кто властвует. А сейчас больше всего власти у тебя.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что этому господину стоит дать шанс, — я кивнул на Горалова, который тоже плохо понимал мою мысль.

— Говори прямо, Кальмаров!

— Я покажу, — я протянул руку и телекинетические частицы облепили Горалова, поднимая его в воздух. А затем на всей скорости закинули его тяжеленное тело в стенную брешь. Под чуть не выехавшие на лоб глаза Виталия и тайговцев.

А я только ухмылялся. Потому что половину их последующих криков не слышал.

В глазах помутнело от перенапряга псионических сил. Про то, что мою голову изнутри словно молот разбивал, я и вовсе старался не думать.

Ха! Чтобы швыряться телами людей, как игрушками, нужен ранг повыше.

Тем не менее, я взял себя в руки и пошёл следом за ринувшимися в брешь тайговцами. Разумеется, они сразу же побежали за Гораловым, чтобы ни в коем случае не допустить его побега.

— Какого демона ты творишь, Кальмаров?! — кричал Виталий. — Я едва его загонял, а ты его выпустить вздумал?!

Тайговцы пока вязали попытавшегося уползти Горалова. Правда, при падении он что-то сломал, так что с движениями ему было ещё сложнее.

— Ну как, что? Ты же сам сказал, пока он не пересечёт границу зоны, убивать нельзя. А сейчас, как мы видим, этот опаснейший преступник вырвался на волю. Кто-то должен срочно его остановить! — и с этими словами я подошёл к машине, где лежал Хельг.

Я привёл его в чувство.

— Ты нарушаешь закон, Кальмаров, — твёрдо заявил Виталий. Но ничего делал.

— Зато я помогаю восторжествовать справедливости.

Хельг встрепенулся на месте, смотря вокруг безумным от злости взглядом. — Где он?!

— Прошу, — я указал головой на побледневшего от страха Горалова. — Только поторопись. Если Леопардич тебя застукает, то будет бухтеть.

***

Через десять минут глава ДКРУ вместе со своими людьми прибыл к зоне сорок четыре.

— Что случилось? — он посмотрел на Горалова, истекающего кровью во всех возможных местах. Он был изрезан тонкой паутиньей нитью, которая свисала с пальцев Хельга.

— Неудавшийся побег, — я пожал плечами. — Но мы задержали экс-князя Горалова, даже сохранив ему жизнь, — мы с Хельгом переглянулись.

Не то чтобы Хельг этого хотел. Его жажда мести требовала забрать жизнь Горалова, но он смог сдержать себя, чтобы даже самую малость не рисковать репутацией «Тайги». Мало ли, кто что сболтнёт.

А Виталий всё это время стоял в стороне, с напряжёнными желваками. Ему не нравилась самая моя авантюра, с местью Горалову.

— Ясно, — устало вздохнул Леопардич. — Даже тут мы сегодня не успели, — он невесело усмехнулся и поднял на меня тяжёлый взгляд. — Ты и здесь отметился, да?

Я промолчал.

А вот он удивил.

— Можешь не отвечать, все и так это понимают. Это какой раз за ночь ты делаешь нашу работу? Третий? — он раздражённо помассировал виски. — Впрочем, не это я хотел сказать. Граф Кальмаров, я приношу вам свои извинения за несправедливое обвинение и попытку задержания. Полностью признаю свою неправоту и отзываю все претензии, выдвинутые в вашу сторону.

Все вокруг молчали. Для главы столь важного ведомства, как ДКРУ, это было очень серьёзным делом - принести публичные извинения.

— Забыли, — я протянул ему руку. — Я тоже не образец для подражания.

Он с ухмылкой ответил рукопожатием. — Это точно. Но никаких проблем с моей стороны не будет. Тем более, что после такого провала, во Владивостоке я больше не останусь, — он задумчиво посмотрел вдаль.

Зона находилась на небольшом холме, так что отсюда открывался красивый вид на ночной город.

— Кальмаров, вы не откажете мне в беседе наедине?

— Разумеется.

Под внимательным взглядом Виталия, мы отошли подальше.

— Как я уже сказал, эта ночь стала провалом всех лет моей работы на благо Империи, — проговорил он, потянувшись в карман за сигаретами. — Будешь?

— Нет, — отказался я.

— Правильно. Я сам не одобряю и курю редко, только когда вот такое вот творится, — он вдохнул отравляющий дым сигареты. — Меня лишат должности. Но я должен защитить Владивосток любой ценой, — он посмотрел мне в глаза. — Поэтому у меня к тебе есть щедрое предложение.

Глава 5

— Владивосток играет слишком большую роль в жизни моего клана, чтобы я бездействовал, когда покушаются на его безопасность. Так что не думаю, что предложение о его защите имеет смысл. Я и так на страже.

Думаю, он и сам это понимал.

Так что его предложение наверняка было связано не с защитой города. А о каком-то его личном интересе, пересекающемся с этим.

— Я знаю, — он сделал зятяжку и закашлялся, от вредного дыма. А потом стряхнул пепел и, затушив сигарету двумя пальцами, скинул в стоящую неподалёку мусорную урну. — Но речь не об этом… — он уставился на ночной город. — Сегодня погибли шесть моих людей. Лучших людей.

Он сжал челюсти и продолжил:

— Они сделали это, защищая меня — своего командира. Это нормально. Но, чтоб меня, это дьявольски раздражает! — от него изошла едва заметная глазом, зато ощутимая кожей волна энергии. — Я бы понял, если бы это случилось на боевом задании. При ликвидации террористов или проникновении на территорию противника. Но не в центре моего города!

Леопардич повернулся на меня. Его глаза стали жёлтыми. — Это было бы невозможно, не знай враг про мои планы. Не знай он, что я собираюсь арестовать губернатора. Самое паршивое, что я был не готов, в отличие от Амурского и, судя по всему, Косаткина. И тебя!

Снова перешёл на крик и обращение на «ты».

Злится. Оно и понятно, ведь по его профессиональному самоуважению был нанесён сокрушительный по силе удар.

— Подозреваете меня? — я скептично поднял бровь.

— Нет, больше нет. Просто вы смогли догадаться, что сегодня произойдёт нечто из рук вон выходящее, а я — глава контрразведки, нет. Это и выводит меня из себя. И раз вы справились с моей зоной ответственности лучше, чем я сам, значит вы для этой работы подходите лучше.

Он вздохнул и потянулся к новой сигарете. Но, посмотрев на неё, спрятал обратно.

— В общем, Кальмаров. Я хочу, чтобы ты помог мне найти предателя. Сегодня, завтра или через полгода, но я должен знать его или их имена. Ты же знаешь про того, кто стоит за этим?

— Если вы о «К», то да.

— Да, про так называемого Каина. Идиотский псевдоним! Пираты рассказали немногое, но достаточно, чтобы я понял куда копать. Так вот, ты достаточно хорошо себя показал, чтобы заслужить право на его ликвидацию. Думаю, мой сменщик на посту главы ДКРУ тоже так решит. Поэтому я прошу тебя: когда ты пойдёшь за его головой и найдёшь любые свидетельства о предателях, передай их мне. А если узнаешь их имена сразу — только скажи и докажи.

— В этом суть предложения? Просто сообщить, кто крысит в ДКРУ?

— Не только. Ещё я хочу лично знать, с разведкой какой страны Каин работает. В том, что он связан с другими державами, я нисколько не сомневаюсь. В одиночку не провернуть всё то, что он устроил сегодня. И я хочу чтобы ты всё это рассказал мне, а не только тому, кто будет руководить ДКРУ на тот момент.

— Вы уже не будете иметь к контрразведке никакого дела.

— Да, — мрачно сказал он. — Не буду. Но и без дел тоже не останусь. Скорее всего — отправлюсь в столицу, чтобы прибиться ко дворцу Его Величества. И буду прямым связным между ним и Владивостоком, в обход всей бюрократии.

— Амбициозно.

— У меня есть все возможности. Но это уже не твоя забота. Твоё дело — найти змей, скрывшихся в тени, у шеи нашей родины. А уж я позабочусь, чтобы они все были уничтожены.

— По сути вы предлагаете разглашение государственной тайны.

Он прищурился. — К тому времени у меня будут полномочия, а если нет — можешь забыть про моё предложение. Если сделаешь, как я предложил, то я замолвлю за тебя словечко перед Его Величеством. А это, считай, дорога в жизнь и неограниченные возможности. С этим даже твой долг будет всего лишь мелкой неприятностью, с которой ты разберёшься за пару ужинов с высшей знатью.

Хочет сделать меня своим шпионом. Пока только аккуратно предлагая совсем небольшое задание.

Но стоит выполнить его, как я получу новое, посерьёзнее. А затем снова и снова, пока плотно не засяду на крючок, с которого уже будет не сорваться.

— Пока вы не при дворе, это предложение не имеет смысла.

Он раздражённо дёрнул головой. — Так и ты пока что не нашёл нужной мне информации. Мы оба в нулевой точке.

— А вот тут вы не совсем правы. Я могу помочь вам найти предателя.

Леопардич уставился на меня с неверием. — Ты что, мысли читать умеешь?

— Нет, — я покачал головой. — Мне потребуется акт его письменного творчества — письмо, переданное людям Каина или даже короткое слово.

Он закатил глаза. — Любой из нашего штаба умеет мастерски подделывать подписи. Думаешь, мы не пытались найти шпиона по почерку?

— По почерку может и пытались. Но не по следу его души, — улыбнулся я.

Да, тут я слукавил.

Не знал я никакого следа души. Однако рассказывать про свою способность видеть энергетическую ауру я тоже совсем не хотел.

В конце концов мы с Леопардичем пришли к предварительному соглашению и вернулись к тайговцам. Они, вместе с людьми ДКРУ, уже разгребали завалы и искали выживших на первом уровне безопасности зоны.

Дальше работали только контрразведчики. «Тайгу» на второй не пустили.

Вторжение в зону было серьёзным, но не фатальным. Люди Каина прорвались внутрь и быстро преодолели два уровня безопасности.

Вытащили своих и князя Горалова, а потом рванули обратно, где их встретили уже мы.

К третьему уровню они даже не подступили. Туда как раз отошли защитники зоны и заняли стойкую оборону, до прибытия подкреплений, как велел им протокол.

Большая часть пленников так и осталась в своих тюрьмах. Их не стали выпускать даже для усиления хаоса, либо просто не успели.

Потери среди охранников зоны были. Но не уточнялись. Леопардич охарактеризовал их как «допустимые» и закончил разговор.

Куда сильнее пострадала репутация ДКРУ. Потому как скрыть такое вторжение было практически невозможно. Только замедлить распространение слухов.

Ведь яркие вспышки на холме видели все, чьи окна выходили на него.

Но это была уже не моя проблема. Я был занят другим.

Коротко предупредив Виталия, я взял свой макр из машины и ушёл в город, не привлекая ничьего внимания. Взятый у товарищей чёрный плащ хорошо скрывал в тенях. Так что до штаба ДКРУ я добрался незамеченным.

А жетон, который одолжил Леопардич, стал моим пропуском внутрь и гарантией, что вопросов ко мне не возникнет.

В одном из пустующих кабинетов мне выделили место. Туда же принесли чай. И я присел в не очень удобное кресло, чтобы поспать пару часов до утра, под присмотром Зырика.

Пока он не разбудил меня, предупреждая о приближающемся Леопардиче и спрятался сам.

Глаза я открыл только тогда, когда Леопардич зашёл в кабинет. Пусть считает, что я спал без задней мысли.

— Письма, — он обошёлся без приветствий и разложил на столе передо мной несколько бумаг.

Я протёр глаза. — Как получили?

— Для твоей способности это важно?

— Это важно для моей борьбы с нашим общим врагом. Разве не очевидно?

— Часть нашли у одного из агентов Каина. Его задержали жандармы, а потом передали нам вместе с письмами. Ещё некоторые записки с похожей шифровкой передали вы из пиратских лагерей. Расшифровать мы пока так и не смогли. Наши спецы вообще заявили, что эти символы меняются в хаотичном порядке каждый раз, как к ним прикасается не тот, кому письмо адресовано. Так что дешифровка почти невозможна.

— А подозреваемым давал подержать?

— Везде одно и то же.

— Ясно, — сказал я и использовал Истинное Виденье.

Шесть из семи писем подсветились одинаковым тёмно-синим цветом, со вкраплениями фиолетового и золотого. Ауры, обладатель которой стоял рядом со мной и внимательно наблюдал.

Я усмехнулся и сразу отодвинул письма Леопардича в сторону. Он чуть приподнял брови. Но в глазах мелькнуло одобрение.

А вот последнее письмо обладало знакомой оранжево-болотной аурой. Её я видел как раз у одного из офицеров ДКРУ, далеко не самых приятных.

— Подозреваемые готовы? — спросил я.

— Готовы, — кивнул он. — Ну что, сколько крыс у меня под боком?

— Одна. Конечно, если вы вдруг не сами оказались предателем. Потому что вот эту ерунду, — я указал на «проверочные» письма, — написали вы.

— Ты действительно видишь след души? Впервые слышу о таком явлении вообще.

— Это древний секрет моего рода. Теперь пойдёмте, я и сам хочу поскорее выявить грызуна.

Мы пошли по пустым коридорам. Ни одного постового. Даже никакого лишнего шума на всём протяжении пути в подвал я не услышал.

Спустившись в подвал, мы зашли в просторное помещение. По сути — каменную коробку.

В один ряд здесь выстроилось семь человек, стоящих со скованными позади руками и плотными повязками, которые полностью закрывали им глаза.

В однообразных тонких рубашках, наголо выбритые. Словно уже приговоренные узники. Их лица были направлены в пол, так что рассмотреть их было сложно.

Напротив стояли сотрудники с заряженными ружьями и не сводили с подозреваемых глаз.

Всё в полной тишине.

Истинное Виденье.

Оранжевая с болотным аура, принадлежащая вспыльчивому завистнику.

Тому самому, кто принимал Елисея из наших рук. И тому, кто этой ночью чуть не кинулся на меня с оружием в руках в Центральном Дворце.

Я молча указал на него пальцем.

Глаза Леопардича не выразили удивления, но налились ледяной яростью. Он дал короткий знак и сотрудники вывели офицера-предателя.

А мы вернулись наверх.

— Червь, — только и сказал Леопардич, когда мы оказались в его кабинете. — Сынок богатых родителей, которого мне пропихнули в качестве адьютанта. Его род был принят богом всего несколько поколений назад, так что его даже знатным нельзя назвать! Эту мразь я подозревал в числе первых.

— Что теперь его ждёт?

— Допрос с пристрастием, а затем — позорная виселица. Медведкины… — он улыбнулся. — Ничего, теперь я использую его предательство в качестве аргумента для выдавливания их покровителей из столицы. Слишком уж часто они лезли в дела ДКРУ.

— Ты выглядишь довольным.

— Да, потому что Медведкин вызывает у меня лишь тошноту и, иногда, раздражение. Это лучший вариант предателя, если вообще можно так сказать.

— Я помог вам, а теперь хочу, чтобы вы помогли мне.

— В рамках договора я сделаю всё, что смогу. И жду от тебя выполнения остальной работы.

— Нет, прямо сейчас мне кое-что нужно.

Леопардич нахмурился. — И что же?

— Вся информация по Каину, которая у вас есть. Пока вы ещё обладаете полномочиями, чтобы её передать.

Он задумался, но согласно кивнул. — Хорошо. Я велю отправить копии на твой остров, когда мы сами разберёмся с ними и хаосом в городе. На этом закончим, Кальмаров. Эта проклятая ночь наконец-то подошла к концу.

Вот только забот у меня меньше не стало.

Потому что нужно было ещё найти тех бравых парней, которые должны были защищать улицы ночью.

И нашёл я их в любимом баре старика Лампы, за делом любого наёмника — попойкой.

— О, вот и наш благородный наниматель! — отсалютовал старик Лампа полуторалитровой кружкой пенного.

И его тут же поддержали празднующие вокруг мужчины самого боевитого вида. На некоторых красовались свежие повязки, покрывающие раны на руках и ногах.

— Празднуете, — ухмыльнулся я, внимательно вглядываясь в лицо каждого и проверяя их Истинным Виденьем на наличие проклятия. Для надёжности.

Чисто.

— Ещё бы! — ответил Лампа. — Ночка была жаркой, а победа — желанной! Мы несколько часов бегали с жандармами, отстреливая всяких головорезов. Они вчера словно с цепи сорвались и одновременно ринулись в порт. Но мы их остановили! Ура!

И всеобщий клич прокатился по бару.

Немногие другие посетители только с осторожностью посматривали на наёмников, да на постоянно бегающего к ним с новым пивом владельца.

— Ваше вашество! Присоединяйтесь! — призвал Лампа.

Но времени у меня на это не было.

— Время рассчёта.

— А, о! Это святое. Господа, я же говорил, что этот благородный молодой человек держит слово и на него можно положиться?

Все одобрительно закивали.

— Выпьем же за благородного господина! — поднял вверх кружку один из наёмников.

— Выпьем! — и захлюпала выпиваемая выпика, пока Лампа подходил ко мне.

Мы вышли на улицу, в знакомый переулок. Где я отсчитал Лампе причитающиеся ему и парням две тысячи имперских рублей.

— Ваше вашество, с вами крайне приятно иметь дело!

— Теперь слушай меня, Лампа. Мне нужно домой. Чем скорее, тем лучше.

Он вмиг стал серьёзен. — Понял. Дайте только расплатиться с мужиками и отбудем!

— Жду.

Лампа зашёл в бар и вернулся через пару минут. После чего мы быстрым шагом двинулись к причалу.

— Ваше вашество, можно вопрос?

— Задавай.

— А случаем не вы детвору к деньгами приобщаете?

— Конкретнее.

— Да тут внучок мой ночью прибегал, сказал, что друг его с неким Кальмаровым дела делает. Тот ему платит за наблюдения, да слухи всякие.

Я только усмехнулся, что не ускользнуло от Лампы. — Так и знал. Где какое движение, там сразу и вы появляетесь, — он пригладил подбородок.

— С ними всё в порядке?

— Со шпаной-то этой? Конечно! Они ж ушлые, мышата. Везде пролезут и нос свой засунут, — засмеялся он. — Они сейчас все вместе отсыпаются у дочки моей. Крепкие друзья, бандиты мелкие.

Мы подошли к рыбацкой лодке Лампы и зашли на борт. Он продолжил:

— А вообще, хорошее вы дело делаете. Петька, малой этот, единственный сын у больного отца. Им деньги нужны, чтобы обратиться к хорошему целителю. Военной пенсии на отращивание руки никак не хватит.

— Его отец однорукий?

— Да, ваше вашество. Ещё и кости поломанные, он ж военный бывалый. Участвовал в какой-то из мелких войн. Мелких, но жестоких, как оно всегда бывает. Руку потерял, да перелом ноги получил. Теперь едва с тростью ходит. Петька, малой этот, мечтает отцу лечение оплатить.

— И сколько ему нужно?

— Не знаю и гадать не буду. Но если вы хотите парню работёнку подкинуть, то знайте, он всегда возьмётся. Даже на Изнанку полезет, но за отца своего всё что угодно сделает.

— Учту, — сказал я. — Но на Изнанке детям делать нечего.

— Согласен, ваше вашество.

Мы отплыли от берега достаточно, чтобы он превратился в полоску на горизонте. Как я заметил приближающийся к нам издали корабль.

Заметил его и Лампа.

— Ваше вашество, гляньте-ка, судно, — он пристально уставился на него. — И оно идёт прямо на нас!

— Вижу. Чуть смени курс, может, оно не за нами.

Чутьё молчало. Но не факт, что из-за отсутствия опасности. Сейчас мои псионические силы работали едва ли в половину, после всех тех нагрузок, которые мозг испытал ночью.

Макр, покоящийся в моей сумке, был моей главной надеждой в случае внезапного столкновения сильного противника.

Например, с проклятыми.

Через десяток минут мы сменили курс, но…

— Чёртова посудина не хочет отставать. Она точно за нами!

— Да, — сказал я, взяв корабельный бинокль.

Судно было небольшим и не военным. Я бы сказал, что это гражданская яхта, которыми были уставлены личные места аристократов в порту.

Вот только никакого герба на этом корабле не было. Как и людей, которые бы ходили по палубе.

Но это не мешало ему стремительно нас догонять. В скорости он заметно превосходил посудину Лампы.

Впрочем, я был готов рассечь его Псионическим Клинком в любой момент.

Яхта приблизилась, замедляя ход, чтобы сравняться с нами в скорости. Пусть она и была гражданской, но всё равно возвышалась над рыбацкой лодкой.

— Господа?! — Лампа натянул на лицо услужливое выражение, присматриваясь к пустующему кораблю.

Истинное Виденье.

Ничего? Никакой ауры? Нет, энергия словно не выходила из внутренних помещений корабля.

Впрочем, потом показались люди. Двое крепких матросов с каменными выражениями лиц вышли из трюма, а затем без разговоров закинули на лодку Лампы абордажные крюки.

Правда, Псионический Клинок рассёк их тросы за один взмах.

Матросы, будучи бездарными, осторожно отпрянули.

А вот с яхты послышался громкий смех.

— Я знал, что поймаю тебя здесь, Кальмаров. Поднимайся на мой борт. Ты же не хочешь, чтобы власть над Владивостоком разделили без твоего участия?

Глава 6

— Не ожидал такой встречи, — сказал я, присаживаясь в роскошное кожаное кресло напротив адмирала Косаткина.

— И не должен был. Как не должен кому-либо рассказывать о ней. Я перехватил вашу рухлядь не для того, чтобы провести официальный приём, — сказал он с серьёзным видом. — Мы с тобой так и не поговорили после окончания событий в городе. Хотя случилось достаточно много всего.

— Случилось, — согласился я. — Но это только начало. Скорее всего наш общий враг не остановится на этой диверсии. Пусть он и потерпел поражение.

— Поражение — это не всегда плохо. Иногда это способ увидеть свои ошибки и исправить их в следующей попытке. А вот у нас проблем из-за этого как бы не было ещё больше.

— У нас? — мои брови взлетели вверх. — Вы про наши кланы? Про аристократию города? Про Империю?

— Про тех, благодаря кому Владивосток вчера сохранился как один из ключевых городов Азии. По крайней мере, с репутационной точки зрения. Про себя, кто сберёг Тихоокеанский флот. Про вас с Амурским, кто сохранил порядок в городе.

Я усмехнулся. — Если послушать вас со стороны, то мы втроём настоящие заговорщики.

— Скорее — члены одной фракции, с общими интересами. И сейчас наша задача — воспользоваться вакуумом власти, который возник этой ночью.

— О чём вы? — я нахмурился. — Губернатора уже нашли и выдвинули ему официальное обвинение?

— Его нашли… в одной из патрульных лодок, с перерезанным горлом. Этот идиот пытался сбежать. Но те, кто ему помогал, решили что лучше всего ему будет на том свете.

— Досадно, — вздохнул я.

Впрочем, мне не было его жаль. Я был уверен, что это он способствовал взрывам, покушениям и едва не разгоревшейся эпидемии «Красного Безумия».

Вот только не понимал, как он мог такое допустить? Это же полностью похоронило всю его политическую карьеру. Да и его самого…

— Он идиот. Наверняка ему наобещали многого, а потом провели вокруг пальца и избавились, как от лишнего свидетеля. Единственные две вещи, в которых он был компетентен — это коррупция и умение поддерживать баланс сил между кланами. Но теперь этот баланс рухнул и нам придётся выстраивать новый.

Нам?

— Чего вы от меня хотите, Косаткин?

Он внимательно посмотрел мне в глаза. — Несколько дней назад из Москвы во Владивосток отбыл граф Орлов — министр обороны Российской Империи. По личному распоряжению Его Величества он проинспектирует Тихоокеанский флот на фоне растущей угрозы мегалодонов и пиратов. Правда, теперь у него появится ещё одна проблема.

— Заполнить вакуум власти, — догадался я.

Косаткин кивнул. — Да. Именно он решит, кто будет руководить городом в должности временного генерал-губернатора. Это практически неограниченная власть. Пока торговые пути вновь не станут безопасными.

— Значит, пока Каин не будет уничтожен.

— Верно. Как ты понимаешь, от того, кто станет генерал-губернатором, будет зависеть практически всё.

— И стать им должны, разумеется, вы, — я хмыкнул.

Но его это не смутило. — Так будет лучше и для меня, и для тебя. Потому что мы с тобой можем договориться. А вот сможешь ли ты договориться, например, с князем Амурским?

— Отцом Виталия?

— Им самым. Князь Андрей Дмитриевич жёсткий, непреклонный человек. Он почти не появляется во Владивостоке, предпочитая проводить всё время в своём имении и заниматься делами клана. А так же руководить ЧВК «Тайга». Вот только есть у него одна отличительная черта…

— Ненависть к бастардам, — я помнил, что рассказывал о нём Виталий.

— Именно, — невесело усмехнулся Косаткин. — Тем более к тем из них, кто получает признание и, упаси предки, власть над своим кланом. По отношению к таким он испытывает неподдельную ненависть. Ты идеально подпадаешь под все пункты.

— Я слышал о его… взглядах. Но до сих пор не знаю, в чём причина ненависти.

— Предательство. О подробностях узнаешь у его сына, если он пожелает рассказать, — мрачно ответил Косаткин. — Главное, чтобы ты знал: если князя Андрея Амурского изберут — тебе будет сложно.

— Не думаю, что графу Орлову интересно моё мнение. Если он решит выбрать вас или Амурского, то заставить его изменить мнение сможет разве что сам император.

— Вот здесь ты категорически не прав Кальмаров. Неужели отец не объяснил тебе традиций нашего города? — он фыркнул.

— Прекрати! — пресёк его я и ударил кулаком по столу. — Ты уже говоришь не с бастардом, а признанным графом Кальмаровым! Наш с тобой статус равен и я не буду слушать этот пренебрежительный тон.

Повисла тяжёлая тишина. Мы с Косаткиным только буравили друг друга жёсткими взглядами.

Но через минуту он всё же заговорил.

— Пока ты граф только на бумаге, Кальмаров. Это уже гораздо больше, чем пару дней назад. Но всё ещё ничтожно, по сравнению со статусом любого другого графского клана Владивостока. Тем более по сравнению с адмиралом Тихоокеанского флота. Так что усмири свою гордыню и учись, пока я даю тебе такую возможность!

— Я не против обучения. Но учитель обязан уважать ученика не меньше, чем ученик обязан уважать его. Это элементарная истина.

Уголок его губ раздражённо дёрнулся. — Я обязан тебе жизнью. И это единственная причина, почему я вожусь с тобой, запомни это, Кальмаров.

— Не забывал ни на минуту.

— Теперь слушай: Владивосток — это крупнейший город Дальнего Востока. Он далёк от центральных регионов Империи, так что обладает некоторой автономией. Поэтому губернатора или генерал-губернатора для Владивостока выбирают с учётом мнения глав всех значимых кланов.

— Так у нас проводятся выборы?

— Нет, — он покачал головой. — Император или его представитель сам принимает решение. Но практика показывает, что он практически всегда прислушивается к мнению местных кланов.

— И вам нужен мой голос.

— Это тебе нужно, чтобы я победил, Кальмаров. Потому что кроме меня и Амурского, будут рассматривать ещё Кабаргиных, а также Леопардичей. Но у последних мало шансов. За провал безопасности Владивостока Павлом Леопардичем, они сильно потеряют во влиянии. Так что реальных кандидатов всего трое.

Кабаргины…

Про них я знал совсем мало. А единственный представитель, с которым был знаком, уж точно не являлся мне другом. Пусть и помог во время инцидента в дворцовом саду.

Как не крути, Косаткин действительно был наилучшим вариантом.

— А как же руководство флотом?

— Я буду совмещать. А на обеих должностях я поставлю влиятельных заместителей. Так что, Кальмаров, будь завтра во Владивостоке. Скорее всего, граф Орлов не будет медлить и сразу же соберёт совет кланов.

— Я буду, — кивнул я. — Но взамен на свою поддержку, я хочу выполнения всех договорённостей, заключённых мной с прежним губернатором. И возможностей их расширения.

Он ненадолго задумался, но в итоге кивнул.

— Договорились, — мы обменялись крепким рукопожатием. И перед тем как разорвать его, Косаткин сказал, сверкнув глазами: — Помни, что этого разговора не было. И своему рыбаку это скажи. Не просто так я ждал тебя на этой беззубой яхте, а не на одном из своих боевых судов.

— Разумеется, адмирал.

— Может, ты пока не понимаешь, но ты уже стал влиятельной фигурой. Ночью ты не просто получил признание, ты выковал себе имя. Молва только пошла. Но на флоте, в жандармерии и народе уже ходят слухи о храбром молодом бастарде, который защищал жителей Империи, сражаясь с её врагами в ночи.

— Я уже не бастард.

Он улыбнулся. — Брось, нас здесь никто не услышит. Я просто говорю как есть. Это клеймо всегда будет с тобой, но для простых людей — это знак близости к ним. Так что используй его, чтобы получить их поддержку. Пусть у простолюдинов нет могучих покровителей среди богов, зато они — это и есть фундамент нашей Империи.

— Как вы поняли, что я отправлюсь на остров Кальмарский?

— Ночь была полна опасностей. А чего больше всего хочет воин после того, как посмотрел в глаза смерти? Увидеть близких.

Просто. Банально. Но действенно.

На том мы с Косаткиным и расстались.

Я вернулся в лодку к Лампе и мы, не разводя лишних разговоров, разошлись с адмиральской яхтой.

— Фух, ну и испугался я за вас, честно слово, — искренне сказал Лампа. — У адмирала крутой нрав.

— Как ты понял, что это он? Ведь ты даже не взошёл на борт.

— Я этот голос даже во сне узнаю! На флоте он частенько отдавал команды именно так, усиливая его своим даром. Слышали всем флотом, — Лампа засмеялся. — Так понимаю, об этой встрече мне должно молчать.

— Правильно понимаешь. Теперь давай поспешим, я хочу как можно скорее убедиться, что с моим родом всё в порядке.

После угроз Себастьяна, я всерьёз задумался о безопасности своих владений. Ведь даже во Владивостоке всё было не спокойно. Что уж говорить об удалённом от большом земли острове?

Даже загульные суда пиратов могли наведаться на Кальмарский в любой момент. Патрули после снятия карантина ходили здесь не так часто.

Но как обеспечить эту охрану, пока меня здесь нет?

Только наличием клановой гвардии и хотя бы минимальной береговой охраны. А всё это требовало огромных средств.

Лампа пристал к берегу.

Мы сразу договорились, что он остаётся здесь, а на следующий день перевозит меня обратно во Владивосток.

По моему приказу ему выделили комнату на постоялом дворе острова Кальмарского. Обычно он был полупустой, но иногда там останавливались рыбаки из Владивостока или жители соседних островов.

А я вернулся в поместье.

Короткие приветствия. Быстрый приём пищи в компании сестры и мачехи. А затем стремительное штудирование записей рода, в поисках хотя бы одного Себастьяна.

Я не знал, солгал он или нет. Но мне было нужно убедиться.

Потому что печать, которая чуть не раскрыла прорыв во дворце, несла в себе силу моего рода.

Но ни генеалогическом древе, ни в одном из дневником, не было даже упоминания имени «Себастьян».

Только традиционные для Империи имена, да парочка Салазаров. Так что для выяснения правды у меня оставался всего один вариант.

Напрямую обратиться к богу-предку рода — Кальмару.

Я взял жемчужину, которая осталась после Себастьяна и вместе с ней пошёл в святилище. С нашей битвы она постепенно усиливала свою проклятую ауру и даже чуть-чуть увеличивалась в размерах.

Я зашёл в холодную воду святилища, удерживая в руке алую жемчужину.

В голове зарокотал недовольный голос:

— Ты пришёл… — на мои плечи резко обрушилось давление, словно многокилограммовые мешки повесили с обеих сторон, — С ЭТОЙ ДРЯНЬЮ!

— Подожди, Кальмар.

— КАК ТЫ ПОСМЕЛ СМЕРТНЫЙ?!

Давление стало ещё больше. Так что даже шаг было сделать трудно, а руку, удерживающую жемчужину, сдавили невидимые тиски.

— Это не просто…

— НЕМЕДЛЕННО УБЕРИ ПРОКЛЯТЬЕ ИЗ МОЕГО СВЯТИЛИЩА!

Идти глубже стало ещё сложнее. Кальмар упрямо не давал зайти в воду с головой, чтобы поговорить «с глазу на глаз».

— Да успокойся уже! — крикнул я, ответив волной псионической силы. Она оттеснила давление Кальмара и позволила мне сделать ещё шаг. Я воздел руку с жемчужиной вверх. — Это не проклятье, а то, что осталось от человека, который назвался Кальмаровым! Я хочу знать, говорил ли он правду!

Тишина.

А потом давление стало медленно отступать. Видимо, мои слова дошли до него.

Но недовольство Кальмара наоборот — только обострилось.

Я зашёл в тёмную воду полностью. А спустя миг весь свет внешнего мира исчез.

Зато передо мной явилась громадная фигура белого Кальмара.

Фиолетовый глаз, размером с меня самого, смотрел с острым укором, а щупальца потянулись к руке. Я раскрыл ладонь и открыл ему алую жемчужину.

— Мерзость, — он коснулся её кончиком одного из щупалец. — Порочная сила, что искажает саму идею жизни и магической силы. Уродует тело и подчиняет разум. Не только приносить её сюда, но и просто держать в руках — это кощунство.

— Приходится пачкать руки. Если я не буду знать своего врага, то не смогу и победить его.

Он убрал щупальце от жемчужины. — В этом уродливом остатке есть то, что когда-то было частью моего рода.

— Значит, это он поставил печать?! Во дворце, кто-то использовал силу нашего рода, чтобы открыть путь на Изнанку!

— Нет. В «этом» уже давно нет моего дара. И никогда не было. Это всего лишь бастард, которому выпала куда худшая доля, чем Ярославу Кальмарову. Бесполезный и ничтожный, он просто был недостоин моего признания. А теперь убери вон и уничтожь это недоразумение, запятнавшее себя проклятьем.

Меня тут же вернуло обратно. Я стоял в озере, а сверху виднелся доходящий внутрь грота свет.

А потом я вышел, оделся и направился к выходу.

— Когда избавишься от него, возвращайся. Я желаю поговорить, — прозвучало в голове напоследок.

Я только закатил глаза и поспешил убраться оттуда.

Этому Кальмару было всё равно на людей. Даже на членов своего рода. Словно мы не личности и души, а обыкновенные инструменты.

Да, порой ценные, а то и незаменимые. Особенно, если остались в единичном экземпляре. Но даже это не аргумент. Потому что мою сестру он за полноценного члена рода даже не считал.

Но всё же… «бесполезный и ничтожный». Обидно, наверное, было Себастьяну.

Тем не менее, я не стал торопиться обратно в пещеру.

Кальмар надменный. Кальмар могучий. Ну, значит ещё и терпеливым побудет. А я пока поглощу энергию своего нового макра. Заодно восполню запас сил и вырвусь на следующий ранг.

Судя по тем объёмам энергии, который был в этом макре, у меня точно получится.

— Ярчик, можно тебя на минутку?

— Что-то срочное? — я обернулся на поджидавшую меня в коридоре Ирину.

Она засомневалась, а потом неуверенно выдала: — Я понимаю, что у тебя очень много дел, но…

— Что случилось? — уже твёрже спросил я.

— Во время ужина ты почти ничего не объяснил. Во Владивостоке ночью что-то стряслось? Что-то очень плохое, да?

— Всё в порядке, — натянул улыбку я. — Больше никаких проблем.

— Значит, случилось. Хорошо, Ярчик, — она замолкла. Снова сомневалась, словно что-то хотела сказать, но никак не решалась.

— Ирина, давайте начистоту. Почему вы спрашиваете и кто вам сказал?

Она выдохнула. — Аня. Ночью она проснулась и говорила, что видит, как ты рискуешь жизнью. Что тебя всюду окружают враги. Что ты лично остановил несколько страшных событий. Раньше я бы отмахнулась от этих снов, но сейчас… её сны подозрительно часто правдивы.

Вот почему Аня — моя сестра — вела себя так тихо за приёмом пищи.

— Поговоришь с ней? — спросила Ирина.

— Конечно, — кивнул я.

Она мягко улыбнулась. — Спасибо, дорогой. Как с невестами?

— С Каланскими не сошлись, — хмыкнул я.

— А Мошкарёвы?

— Не успели. Там закрутилось-завертелось.

— Ох, понятно. Ничего, я им напишу снова! Уверена, они всё поймут! — и с решительным видом зашагала в свои покои.

С какой уверенностью она собиралась меня женить. Просто невероятно. Будто для этого было время!

Впрочем, не мне судить. Она работала на благо рода.

А я быстро занёс жемчужину в свои покои, а потом отправился к сестре.

Короткий стук.

«Войдите».

И я оказался в её комнате.

Она с тоской смотрела в пасмурное небо через окно, сидя на подоконнике. На стекле уже появлялись капли начинающегося дождя.

— Ань.

— Ярик! Это ты! — на меня она обернулась с улыбкой.

Я сел в кресло. — Как твои сны? Я помню, что ты видела в них происходящие события.

— Мама сказала? — она тут же нахмурилась.

— Сказала, — не отрицал я. — Но это ведь правда.

— Угу, — она подобралась ближе и села на кровать. — Мне обычно разное снится. Но чаще всего кто-то из родных: ты или мама например… — опять этот сомневающийся вид. Точно как у Ирины.

— Но-о-о?

— Но там не только вы. Я ещё и папу с Лёшей слышу.

А вот тут я нахмурился. — Слышишь отца и брата?

Она кивнула. — Отдалённо так. Если тебя и маму я вижу очень чётко, то их только слышу. Словно они далеко-далеко, за невидимой преградой. Поэтому не уверена, что это реальный сон. Может, я просто ещё не приняла их… пропажу.

Я присел рядом. — И правильно, если бы ты приняла её, то Николас бы захватил твой рассудок. А так — ты смогла сопротивляться ему.

Аня грустно улыбнулась. — Практично так.

— Возможно, дело не в практичности.

— Что ты имеешь в виду?

— Сны хоть раз ошибались?

— Не помню такого. Разве что странные иногда были. Прямо как тогда с вами, в комнате за «Серой Дверью», где вы судили мёртвого, — она вздрогнула. — Жутковато выглядело. Но это же неправда была?

Я положил руку ей на плечо. — Ань, у тебя удивительный дар. Если он помогает тебе сохранить надежду, то продолжай ему доверять.

— Хочешь сказать, что папа и Лёша могут быть живы? — в её глазах появился огонёк надежды.

— Хочу сказать, что пока мы не увидим их, с ними может быть что угодно.

— Но море не отдаёт пропавших в нём.

— Мы — Кальмаровы, а Кальмар видит всё в морских глубинах. Ему лучше знать, что там в море. И что-то он ни разу не говорил мне, что отец или Лёша затонули.

Аня задумалась, а потом кивнула.

— Я поняла, брат. Значит никакого отчаяния!

— Вот это правильно, — я улыбнулся и встал. — А свои сны записывай, это может пригодиться в дальнейшем.

— Да! — она бросилась на меня с объятиями. — Спасибо, Ярик! За всё!

— Всегда пожалуйста, сестрёнка, — обнял я её в ответ.

Но добраться до своих покоев для работы с макром мне было не суждено. Прямо у двери меня перехватил Филарет.

— Господин, к вам пожаловали гости из Владивостока.

— Какие?

Я же никого не звал!

— Они представились сотрудниками больницы, которую вы спасли. Ждут у входа. Желаете встретить?

— По какому поводу?

— Некий Кацураги заявил, что это ваш личный, но очень важный разговор.

Ах, вот оно что.

Но зачем?

Через пару минут я сидел в гостиной. А напротив меня двое моих недавних знакомых.

Девушка медсестра — Елизавета, которую я спас её первой. Она сидела, обняв плечи, и мелко подрагивала. Вся вымокла под идущим на улице ливнем.

На кухне уже заваривали чай для согрева.

А в соседнем кресле сидел невозмутимый целитель — Кацураги Тендо. Такой же мокрый, но спокойный, словно изваяние.

После обмена приветствиями я спросил: — Итак, зачем прибыли?

— Господин Кальмаров. Сегодня я рискнул всем, чтобы поговорить с вами, — заговорил Кацураги. — Все пациенты нашей больницы выписались сегодня утром. Каждый из тех, на кого пало проклятье.

— Да, оно же избавляет от всех телесных травм, — пожал я плечами. — Вы пришли, чтобы рассказать это?

— Нет, господин. Я хочу предложить вам вместе со мной создать панацею — лекарство от всех болезней.

Глава 7

Тут меня осенило.

— Вы хотите использовать «Красное Безумие» для исцеления людей, — озвучил я очевидную мысль.

— Да, господин Кальмаров. А после исцеления «Безумием» вы будете исцелять людей уже от него. Я уверен, что у нас всё получится. В больнице был не обычный штамм «Безумия», а его ускоренная версия. Люди заражались за минуты и приходили в себя за часы после того, как вы их исцелили. Точнее…

Он прищурился и добавил: — Точнее — избавились от источника, который поддерживал болезнь в пациентах.

Я хмыкнул.

Кажется, мой маленький секрет исцеления был обнаружен. Впрочем, это было неизбежно, учитывая что с большинством заражённых я даже не виделся, но каким-то образом смог вылечить.

Вопрос «как?» должен был возникнуть у любого целителя.

— Всё так, — не стал спорить я.

— Я так и знал, — он улыбнулся немного странной и даже безумной улыбкой. — Знал, что это не обычная болезнь! Слишко много странностей даже для болезни магического происхождения. Это ведь не вирус, а проклятье, да?!

Но вот на это я прямо отвечать не стал.

— Перед тем как мы перейдём к делу, нужно решить ряд вопросов. Во-первых, я не знаю, как заражать людей «Безумием». Так что если вы ищете этот секрет здесь, то поспешу вас разочаровать. Во-вторых, я вижу вас второй раз в жизни. И едва ли могу доверять настолько, чтобы раскрывать все секреты своего метода.

— Господин Кальмаров! — он резко встал с серьёзным лицом. — Я нисколько не претендую на ваш секрет! Более того, можете вообще не посвящать меня в него. Для моей задумки этого не потребуется!

— Тогда я внимательно слушаю, — я откинулся на спинку кресла.

Приоткрылась дверь. Служанка принесла на подносе три чашки с горячем чаем, расставила их и вручила трясущейся Лизе тёплый плед. После чего поспешно удалилась.

— Только присядьте, для начала, — велел я.

Кацураги нахмурился, но вернулся на место. — Вкратце я уже объяснил свою задумку. Но для её реализации мне нужно выяснить, каким образом людей заражают или… точнее сказать — проклинают. Руководящие целители Владивостока сегодня собрали экстренное собрание, чтобы узнать этот секрет. Но я хочу сделать это раньше!

— И поэтому вы пришли ко мне, — я наклонил голову набок, внимательно рассматривая Кацураги.

Он не выглядел как лжец.

Зато он мог чувствовать силу проклятья, его концентрацию и, видимо, изучал его вне рамок своей работы. Эдакий учёный, который хочет признания.

И я мог дать его ему.

— Да, господин Кальмаров. Объединив усилия, мы сможем создать панацею. Я уже знаю, как разгадать секрет заражения «Красным Безумием». Но для этого мне потребуется лаборатория и материалы для исследования.

Лаборатория — это деньги.

Материалы — это проклятье во всех его вариациях, включая макры и даже заражённых. И, например, проклятую жемчужину Себастьяна.

И если с деньгами сейчас было напряжённо. То вот материалами я был готов поделиться. Но сначала…

— Вы должны понимать, господин Кацураги, что если я соглашусь — мы станем мишенью номер один для всех целителей России. А среди них есть весьма влиятельные кланы. Им крайне невыгодно, чтобы кто-то сделал прорыв в медицине, который оставит их без огромных доходов. И если я выкручусь, то вот вы… сильно рискуете своей жизнью.

— Я готов пойти на это, — его глаза сверкнули решимостью. — Спасать людей — это смысл всей моей жизни. И если я умру на этом пути, то сделаю это с честью.

Истинный самурай!

— В таком случае, давайте обсудим условия. Вы состоите в клане?

— Нет, господин Кальмаров. Мои родители когда-то состояли в одном из японских кланов. Но после ожесточённой междоусобицы, в которой они и их союзники потерпели поражение, родители были вынуждены бежать. Я родился уже в России. Но унаследовал от родителей одно мистическое искусство, которое может сравниться с магией звериных богов.

— Громкое заявление.

— Оно обосновано, — он выставил вперёд руку и она вспыхнула золотым пламенем. — Это искусство называется рейки. Оно позволяет получать силу из энергетических каналов, которые пронизывают землю, небо и всё сущее. Я мастер целительского рейки и подмастерье боевого. Именно благодаря этому искусству я могу чувствовать «Красное Безумие» как проклятье.

— Это полезно. Но если вы хотите получить моё покровительство, вам придётся стать частью моего клана. Со всеми привилегиями и обязанностями. А вы и все ваши потомки будете обязаны принести клятву верности роду Кальмаровых.

— Я готов.

— Искусство, о котором вы говорите, точно так же придётся раскрыть внутри клана.

Он замешкался на пару секунд. Но дал ответ: — Я понимаю и готов научить тому, что знаю сам и вас, и любого другого члена клана.

— Я так понимаю, вы были членом не самурайского клана.

— Верно. Но как вы это поняли? Рейки доступно любому человеку, так что его способен освоить даже самурай.

— Ваши предки покинули Японию, а не совершили самоубийство, как это распространено у самураев в случае поражения.

— Вы правы, — он опустил голову. — Мы были из рода жрецов. Но потом в нашем храме взяли власть поклонщики демонов горы Кита. От имени нашего храма они совершили массовое жертвоприношение крестьян, вместе со всеми их семьями. Самураи — владыки тех земель, испугались бросить им вызов. Но мой дед и ещё несколько жрецов не смогли остаться в стороне…

Его глаза смотрели вперёд. Но не на меня, а в пустоту.

— Они бросили вызов демонопоклонникам, но проиграли. Тогда мой отец вместе с матерью — дочерью одного из жрецов — также бежал. Сначала на другой конец Японии. Но там их нашли и едва не убили. Поэтому они переселились в Россию, где демонопоклонники уже не смогли их достать.

— Они оставили вас в покое?

Кацураги покачал головой. — Мне неизвестно. Когда отец был жив, он ещё сталкивался с ними однажды. Они пытались проповедовать среди русских рыбаков на одном из островов. Но уйти оттуда они уже не смогли.

В его взгляде загорелся недобрый огонёк.

— Так понимаю, боевое рейки он тоже знал.

— В совершенстве.

— Что же, тогда решено — ты присягнёшь мне на верность, пока как простолюдин. Будешь числиться в слугах. А потом, когда наш проект принесёт плоды, я постараюсь добиться для тебя и твоих потомков баронского титула.

— Благодарю, господин Кальмаров.

Он резко встал и отвесил поклон, полный достоинства. Не такой, какой обычно совершали слуги перед господином, а такой, который я помнил по своим знакомым японцам из прошлой жизни.

У них с поклонами всё было сложно. Множество углов наклона, которые выражали степень уважения.

Но самые уважительные я запомнил. Те японцы частенько отвешивали их, когда псионики выручали их из безвыходных ситуаций.

Никто не считал это уничижением. Пусть тогда это и казалось диковатым.

— А зачем ты взял с собой эту очаровательную медсестру? — Елизавета сидела и не отсвечивала весь разговор. Она укуталась в плед, который ей принесла тоже служанка и отпивала горячий чай из кружки двумя руками.

Как только она засекла на себе моё внимание, то замерла, чуть покраснев. Только глазами хлопала.

— Господин, перед тем как я расскажу это, я попрошу вас дать клятву сохранить это в тайне.

— Как серьёзно. Это как-то связано с другими кланами или империей?

— Нет, — он покачал головой. — Только с проклятьем «Красного Безумия» и больше ничем.

— Хорошо. Я даю слово, что никому не расскажу.

Он кивнул. — Лиза не поддаётся «Красному Безумию» ни в какой форме, — он обернулся к ней. — Покажи господину Кальмарову.

Она засомневалась, но всё же закатала рукав. Там виднелось несколько относительно свежих укусов человеческих зубов.

— Меня укусили вчера, — чуть подрагивающим голосом сказала она. — Но я не превратилась в чудовище. Господин Кацураги сказал, что у меня есть врождённая сопротивляемость.

— По крайней мере, я так считаю, — объяснился он. — Полагаю, что это может помочь нам даже вывести противоядие против этого проклятия.

Пока он говорил это, я уже вовсю изучал Лизу Истинным Виденьем.

Её аура выглядела как у обычного человека. Со своими достоинствами и недостатками.

Трусовата, общительна, достаточно ответственна и дружелюбна — об этом говорили цвета её ауры.

Но потом я разглядел в ней ещё кое-что: тонкие золотистые структуры, которые как едва заметная паутинка были раскиданы по всей её ауре.

И было не похоже, что они там взялись сами по себе.

— Ей тоже придётся присягнуть мне на верность, — твёрдо заявил я.

Отпускать её с острова я уже не собирался. Потому что именно в ней сейчас скрывался ключ от победы над Каином и его проклятыми.

— Господин Кальмаров, — а вот Кацураги моя идея не понравилась. — Я сам согласен служить вам до конца жизни. Но эта девушка не причём. Она не виновата в том, что ей повезло родиться с устойчивостью.

— Это не устойчивость, — без тени сомнений заявил я. — Но об этом поговорим уже после того, как вы принесёте клятву.

— Но, господин Кальмаров… — начал Кацураги снова.

— Ты привёл её сюда и она присутствовала при нашем разговоре. Значит ты очень сильно доверяешь ей, раз готов озвучивать в её присутствии информацию, от которой может зависеть твоя и даже моя жизнь. Помнишь про угрозу целительских кланов?

— Да, — он поник, но тут же воспрял, с огоньком во взоре. — Она может присутствовать только на этапе разработки и пока мы не разгадаем, как работает её сопротивление! После этого она будет вам уже не нужна!

— Я согласна, господин Кальмаров, — внезапно заговорила Елизавета. — Это всё равно лучше, чем до конца жизни работать медсестрой в государственной больнице. Стать слугой одного из аристократических родов — это всё равно лучшее, что может меня ждать. Так почему мне не присоединиться к вам? Это вы спасли меня этой ночью! Так что я обязана вам жизнью!

— Лиза, ты не должна. Я зря повёл тебя за собой, — начал было Кацураги.

— Ничего не зря! Я сама всё понимала и сама так хотела!

— Достаточно. Вы оба согласны и, поспешу заверить тебя, Кацураги, что её клятва не будет пожизненной. Через пять лет она сможет уйти, если захочет. К тому времени эти секреты будут уже не так актуальны.

Он кивнул с едва заметным облегчением.

— Теперь следуйте за мной. Клятва должна быть принесена на берегу моря.

Филарет выдал нам дождевики. Они защищали от осадков гораздо лучше, чем обычные плащи. На острове Кальмарском к такому были привычны.

После чего мы втроём вышли в непогоду. Там бушевал самый настоящий шторм.

Пронизывающий ветер мешал идти, меняя направление падающего ливня. Дальше, за берегом, бесновалось море, поднимая высокие волны.

Было очень неспокойно.

Прямо как тогда, во время атаки мегалодонов на Тихоокеанский флот.

Чутьё молчало, но оно не было гарантией при столкновениях с проклятыми.

Может, стоило переждать шторм?

На берегу может быть опасно, если сильная волна снесёт одного из нас, а то и вовсе смоет в море. Я-то смогу вернуться с помощью телекинеза.

А Кацураги может что-то сделать с помощью своего рейки.

Но вот Елизавета — хрупкая девушка — может и не пережить удар волны.

Нет, отступать нельзя. Я просто будут внимательнее. В крайнем случае подхвачу её и уведу из-под волны, как и Кацураги.

А вот шторм — это символ, который нельзя отвергать. Клятва данная под шум бьющихся волн и рокочущего неба чётко запомнится моим будущим подданным.

Так что мы пошли вперёд, прямо в бурю.

Елизавета вжалась в Кацураги, который стойко двигался вслед за мной. Вокруг них засиял едва заметный ореол золотистого света.

Когда дул особенно сильный порыв ветра, я придерживал телекинезом и себя, и своих спутников. Это упрощало путь вперёд.

Через несколько минут мы остановились в сотне метров от моря.

Я встал напротив Кацураги и Лизы, властно протянув в их сторону руку с перстнем.

— Кацураги, ты первый.

Он кивнул и сделал шаг вперёд. Лиза, отцепившись от него, присела чтобы было проще сопротивляться ветру.

Кацураги встал передо мной на одно колено.

А я прокручивал в голове текст клятвы, вызубренный Ярославом наизусть ещё в самом детстве. Когда отец брал его и старшего брата на уроки этикета. Статус бастарда никак этому не мешал.

— Клянёшься ли ты, Кацураги Тендо, быть верным подданным рода Кальмаровых, начиная с этого дня и до конца своей жизни.

— Клянусь.

— Клянёшься ли защищать меня и членов моего рода, сражаться с моими врагами и служить на благо рода Кальмаровых?

— Клянусь!

— Клянёшься ли ты верно хранить мои тайны и тайны моего рода, как свои собственные?

— Клянусь!

— Я принимаю твою клятву, Кацураги Тендо! Отныне ты — мой подданный и часть клана Кальмаровых. Я — Ярослав Кальмаров, клянусь защищать тебя от врагов, быть тебе справедливым судьёй и всегда предоставлять место за своим столом.

Перстень с Кальмаром на моей руке сверкнул ярким фиолетовым цветом. Предок принял клятву.

Затем я провёл упрощённую процедуру с Лизой. В ней не было пожизненной клятвы и большинства обязательств, просто обет верно служить сроком в пять лет.

Раз клятва была принята, значит Кацураги был искренен. В момент ритуала клятвы, Кальмар мог заглянуть в самые глубины души человека и увидеть его истинные намерения.

Так что насчёт надёжности Кацураги я более не сомневался.

Мы направились обратно.

Вот только домой я так и не зашёл.

— Следуй в святилище, — пророкотал в моей голове голос Кальмара. — Немедленно!

Он нервничал?

В тот же момент небо прочертила яркая молния. На миг она осветила застывшую посреди туч фигуру из тёмных облаков, похожую на шакалью голову.

Я видел её всего раз. И то — только из показанного Кальмаром образа, во время нашего с ним первого разговора.

Огромная. Зловещая. От неё даже без Чутья веяло чем-то паршивым.

— Плохое, — Зырик беспокойно заворочался в кармане. — Зырику не нравится.

— Да, приятель, мне тоже!

С трудом перекрикивая рёв ветра и гром, я велел Кацураги:

— Передай всем, чтобы они укрылись в подвале!

Он повернулся и глубоко кивнул, после чего схватил Лизу и, укрывшись золотым пламенем, поспешил к особняку.

А я со всех ног я двинулся к святилищу.

Вокруг грота волны разбивались о скалы. Мне пришлось хорошенько подтянуть себя телекинезом, чтобы успеть прошмыгнуть под защиту Святилища.

Вот там было на удивление тихо. Даже гром казался отдалённым.

— Пришло время пожинать плоды своих трудов, — прозвучало в моей голове. — Каин прекратил недооценивать тебя и решил избавиться наверняка. В этом шторме я слышу его бессильный гнев.

Кальмар говорил серьёзно, но я всё равно ощущал в его голосе почти нескрываемую насмешку.

— Ты знал?!

— Это было лишь вопросов времени, когда он решит сосредоточиться на тебе. Он думал, что бастард ничем не помешает ему, но просчитался. Я сделал правильную ставку.

— Ты перестал торопиться? У меня там особняк стоит и несколько деревень с жителями! Если шторм продолжит усиливаться, то всё смоет к чертям!

— Поэтому ты здесь. Каин решил, что загнал тебя в ловушку и сможет уничтожить прямо сейчас. Ему нет дела ни до твоего дома, ни до твоих жителей. Здесь, в моих водах, он потратил десятикратно больше сил чтобы устроить подобный шторм.

— Так как его остановить?! — моё терпение начало подходить к концу.

— Это невозможно. Ты — его главная цель, а значит по тебе он будет бить. Ты переждёшь бурю здесь, под прикрытием этих скал. Веками твои предки пережидали здесь сильнейшие из бурь, на которые Каин никогда не будет способен. Так что сейчас от тебя требуется просто ничего не делать.

— Но там жители! — я указал ему рукой на выход из грота. — Там моя семья!

— Они укроются и без твоих приказов. Кто-то погибнет, кто-то выживет.

— Там твои потомки!

— Ты сделаешь новых.

— Я приведу их сюда!

— Если выйдешь, назад уже можешь не вернуться. Я не желаю рисковать.

Внутри меня вскипела такая ярость, что хотелось просто взять и придушить это головоногое! Если это вообще было возможно!

Но чего я точно не собирался оставлять, так это людей на произвол судьбы. И в первую очередь — свою семью!

Я развернулся и побежал прочь из грота.

— Это ошибка. Если ты погибнешь, роду Кальмаровых придёт конец, — заявил Кальмар и я ощутил на плечах знакомое давление. — Недопустимо.

— А НУ ПРОЧЬ С МОЕЙ ДОРОГИ! — рявкнул я, высвобождая псионическую волну.

Но на этот раз Кальмар не стал отступать. Он был готов.

Меня сдавило со всех сторон, не давая сдвинуться с места. Словно залило бетоном.

— Ты останешься здесь. Твоя жизнь — моя и я решу, когда и как ты её отдашь.

Глава 8

Я был не из тех, кого можно подчинить или заставить.

Псионик-альфа ранга — это не просто везунчик с хорошей генетикой, который пережил все препараты и испытания.

Это всегда нечто большее.

И моим самым главным качеством была воля. К победе. К жизни. К свободе.

Воля, выковывая которую я и стал тем, кто победил гипермозг. Тем, кто получил второй шанс от щупалец этого самого Кальмара, который сейчас хотел перевернуть всё с ног на голову.

Он думал, что сможет подчинить меня? Заставить с помощью силы?!

Только безумец может так думать.

И если Кальмар им и оказался, то у меня не оставалось иного выбора, как пойти до конца.

Я был готов выполнить поставленную им задачу, чтобы получить второй шанс на жизнь. Но я не собирался ради этого жертвовать сотнями других людей, которые мне служили.

Потому что иначе я бы потерял право называться спасителем человечества.

Истинное Виденье!

Вокруг моего тела неподвижно стоял многослойный кокон из серебристой энергии. Плотный. Сильный.

Но как бы хорош он ни был, у всего есть слабые места. Вот и у него они были — тонкие щели, которые едва заметно находились на стыке энергетических волокон.

Я сконцентрировался. Псионическая энергия вышла из моих глаз и сосредоточилась в одной точке, как раз в одной из этих щелей, наполняя её доверху.

— Одумайся. Ты сам лишаешь себя шанса на жизнь.

— Есть вещи и поважнее, Кальмар! — бросил я в ответ.

Псионическая энергия достигла пика. С треском и искрами сдерживающий кокон разошёлся в стороны.

А я ощутил, что невидимая обычному сила прекратила сжимать моё тело. И сразу же побежал к выходу из грота.

В чём Кальмар был прав, так это в том, что эта неестественная гроза опасна. А значит медлить нельзя!

— Глупец, — раздражённо ответил Кальмар напоследок.

Я выбежал из грота.

Молнии сверкали теперь практически без перерыва. Небо было глубокого, тёмно-серого оттенка. А ветер ревел так, что заглушал собою всё кроме частого грома.

Но это всё можно было пережить.

Хуже всего было то, что я увидел на горизонте.

Огромная тёмная стена двигалась на остров Кальмарский, сливаясь цветами с морем. Но это был не камень, а вода.

Высочайшая волна из тех, которые я видел в обеих жизнях, шла на меня. Цунами.

Издалека было сложно оценить его высоту. Но она была многократно выше чем мой особняк.

Пусть остров Кальмарский и находился на возвышении и был частично прикрыт скалами со стороны идущей волны. Но цунами всё равно снесёт и все деревени на этой стороне острова, и находящийся в его центре особняк.

А подвалы станут затопленными могилами.

ЭТО мне придётся остановить.

Но как?!

Телекинезом?! Мой мозг расплавится раньше, чем я банально охвачу достаточную ширину этой волны, чтобы не дать затопить Кальмарский.

В Истинном Виденье цунами выглядело как… как цунами. В нём даже не было проклятой энергии, словно двигала им сама природа.

Тогда мне остаётся… открыть прорыв на Изнанку? Как тогда, во время крушения теплохода.

В тот раз с помощью макра я создал не просто брешь в завесе между мирами. Я сделал в нём рваную пробоину, из-за которой начался водоворот.

Он поглотил и нас, и мегалодона.

Почему он точно так же не сможет поглотить это монструозное цунами?

Хотя бы ту его часть, которая находится в центре и идёт прямо на остров. Да, окраины Кальмарского заденет. Но жилая часть уцелеет.

Вот только сделать это нужно будет прямо в море! Хотя бы в ста-двухста метрах от острова.

Иначе может скрутить сам остров.

Цунами стремительно приближалось.

Взять макр из дома я не успею…

Значит справлюсь без него, исключительно силами своего тела! Пусть это опасно и почти безумно.

Но других вариантов не было. Да и я уже не тот, каким был при попадании в этот мир. Силы стало на порядок больше!

Со всех ног я ринулся в деревню, к пристани. Помогая себе телекинезом.

Молнии били с небес. Сверкая у меня над головой, они ломались и причудливыми зигзагами били в бушующие вокруг острова волны. Ни одна не ударила в землю.

Хоть так, но уже помощь, Кальмар!

Из деревни вереницей бежали люди, держась друг за друга. С глазами, полными страха, они спешили к главной возвышенности на острое — холму, где стоял особняк моего клана.

— Господин!

— Ваше сиятельство!

— Господин, господин, там волна!

В ужасе они кричали мне. Но я едва слышал их из-за грома и ветра.

Жестом я указал им путь наверх, туда же, куда они и шли.

— Укроетесь там! — перекрикнул я ветер и побежал в деревню.

Но тут взглядом выцепил идущего в цепи Лампу. Я подбежал и схватил его за руку.

— Нам нужно в море!

У него глаза чуть на лоб не вылезли. — Вашество, нас о скалы размажет или перевернёт! Нам остаётся только забежать на вершину и молиться! Такое в море не пережить!

Я крепко схватил его за плечи и пристально посмотрел в глаза. — Мы остановим волну! Я знаю, что делаю!

— Но мы даже в лодку не заберёмся…

— Доверься! — я тряхнул его, а потом отпустил и сам бросился к пристани.

Уговаривать его не было времени. Если понадобится — сам выйду в море!

Но Лампа всё же бросился следом, догоняя меня уже в деревне.

А цунами было на подходе. Его высота была не меньше пятнадцати метров.

Лодки болтались у пристани, качаясь с каждой приходящей волной. Некоторые забросило на берег. Но судно Лампы было на воде, удерживаемое только натянутым до предела толстым канатом.

Я с разбегу заскочил в него. А следом за мной и удивительно резвый для своего возраста Лампа. Пусть и пришлось помочь ему телекинезом, потому что его чуть не смыло накатившей волной.

После чего я срезал трос и сосредоточился на удержании лодки на плаву телекинезом. Но уже через десяток секунд завёлся мотор и погнал нас вперёд.

— Это безумие! Вашество безумен! Я безумен! — кричал Лампа, смотря слегка ненормальным взглядом вперёд и крепко сжимал руль. Но потом внезапно улыбнулся. — А, к чёрту морскому! Я жил на волнах и на них же умру, как истинный моряк! Держитесь, вашество!

Он сделал резкий поворот и мы пошли наперерз накатившей волне, оседлав её.

— Друг обещал беречь себя! — подал голос Зырик, вылетев из моего кармана. В его взгляде читался укор. — Впереди опасность!

— Так надо! Прячься, сейчас будет лихо!

Вспышка и гром! В громоотвод лодки ударила молния, заставляя Лампу дёрнуться и сменить улыбку на азартный оскал.

А я уже смотрел вперёд, Истинным Виденьем выискивая ближайшую точку прорыва.

Прямо по курсу. Внизу, под водой. Идеально.

Между нами и почти подошедшим цунами.

— Лампа, зажмурься! — крикнул я и схватил его за плечо, отправляя в Пространственную Тюрьму. Это был единственный способ сохранить его жизнь в рамках моего плана. Он даже понять ничего не успел.

А я нырнул в воду, загоняя себя на глубину телекинезом.

Точка прорыва была прямо под носом. Я высвободил щупальца дара из груди и отправил их в неё, но Истинным Виденьем увидел впереди приближающийся багровый силуэт.

Мегалодон. А за ним ещё и ещё. Я ощущал их в море.

Целая стая поджидала меня на глубине, чтобы наверняка поймать.

Каин действительно не мелочился. Но что мне теперь эти твари?

Для моих Псионических Клинков это были просто туши.

Под водой вспыхнули мои Клинки, отправляясь в ближайшую тварь. А параллельно я погрузил щупальца в точку прорыва и начал раскрывать проход между мирами.

С едва ощутимой вибрацией воды впереди появился портал. Сначала небольшой, но своими щупальцами я стал растягивать его, что есть сил.

А без сильного макра это оказалось гораздо сложнее!

Плевать на сложности! Не для того я преодолевал их в каждую из своих жизней, чтобы сейчас сомневаться!

Источник дара горел в груди жаром.

Но процесс шёл, прорыв становился всё шире и шире. А новые мегалодоны — ближе.

Новый удар Клинков рассёк ещё двух тварей. Пусть и большие, но они легко рассекались напополам.

Меня потянуло вперёд, прямо в портал, как и приближающихся мегалодонов.

А затем он и вовсе разорвался. Точно как я и планировал.

Отлично! Только, теперь надо было выбираться. На Изнанку я не планировал, а в голове уже начало темнеть от нехватки кислорода.

Мне отчаянно требовался вдох!

Телекинезом я обхватил своё тело и со всех сил направил его вверх… вот только притяжение появившегося на месте прорыва водоворота было сильнее.

Максимум энергии!

Неприятно! В голову словно вбили стальной кол!

Но я сдвинулся и стал подниматься, наперекор утягивающей вниз воде.

Спустя пару секунд вырвался, подтягивая себя в воздух.

Никогда ещё вдох не был столь сладок! А рядом уже нависла стена огромного цунами.

Однако оно стремительно рассасывалось, утекая в созданный круговорот. На несколько десятков метров вокруг это бедствие теряло силу.

Но я обрадовался слишком рано. Потому что каждая секунда в воздухе, после отсутствия полноценного отдыха с самой ночи, стоила мне огромных потерь сил.

На миг я потерял контроль и упал в воду. Меня вновь потянуло под неё.

Нужно решение! Нужно решение! Мне нужно срочно найти силы… или выкинуть Лампу из Пространственной Тюрьмы? Тогда мне будет гораздо легче использовать псионику.

Тем более, он уже знал, что идёт на смерть.

Ну уж нет!

Истинное Виденье! Если есть шанс увидеть источник силы, которую я могу поглотить, то я им воспользуюсь.

Он был. Тяга в центр водоворота выбрасывала столько энергии, сколько мне бы хватило на поднятие в воздух самой «Арктиды»!

Левую руку я выставил вперёд. Пусть до меня доходили только остатки тянущей энергии прорыва, но и их было достаточно.

Руку, грудь, голову и всё тело наполнило освежающим притоком сил! Словно за один миг я выспался на неделю вперёд!

Рой фиолетовых частичек телекинеза поднял меня из пучины.

Я возвысился над бушующим морем и смог оценить результат.

Весь центр цунами затянуло в созданный водоворот, вместе с несколькими мегалодонами и несчастной лоханкой Лампы.

Остатки цунами, которые шли по краям, продолжили движение на остров. Но они уже не заденут ни деревню, ни мой особняк. Разобьются о скалы.

Другие деревушки находились с другой стороны. Так что за них я был спокоен.

После «погашения» цунами, даже сама гроза ослабла. Молнии били теперь где-то в отдалении, а тучи стали понемногу расходиться, уносимые ветром.

А я направился обратно на остров. По воздуху, сжигая выкаченные из прорыва силы.

Когда мои ноги встали на пирс, прорыв схлопнулся. Дикий водоворот сменился на более спокойные волны.

Голова болела. Тело было истощено. В груди жгло от перенапряжения дара.

Но я сделал всё правильно.

— Ты поступил нерационально, — с осуждением прозвучал в голове голос Кальмара. — Воспротивился моей воле и рискнул тем, что обычный смертный ценит превыше всего — своей жизнью, — он замолк на секунду. — Но в то же время, ты удивляешь, - прознёс он… с уважением?

Его присутствие исчезло.

— Господин! — со стороны деревушки ко мне бежал Филарет, запыхавшийся и тревожный. — Вы живы! Слава Кальмару! — он выдохнул.

— Что случилось? — спросил я немного севшим голосом.

— Жители сказали, что вы направились в сторону деревушки. Мы с господином Кацураги отправились к вам, чтобы помочь!

Тут из-за одного из домов выбежал и Кацураги. — Вы на пристани, господин Кальмаров? Неужели это вы остановили то цунами?!

Я ухмыльнулся и махнул рукой, зашагав к берегу. — Потом поговорим. Сейчас я хочу поесть, согреться и хорошенько поспать.

***

Рыба, ряды почищенных креветок, морские гребешки и много морской капусты. А на десерт — горсть сухофруктов.

Я смёл это за один присест. С такой же скоростью съел и вторую порцию.

Только после этого я почувствовал, что наконец-то могу выдохнуть и ненадолго расслабиться. Минут на пять. Потому что затем нужно было поглощать макр.

По идее, он избавит меня от необходимости спать, а значит уже к вечеру я смогу вернуться во Владивосток.

Лампа уминал не хуже меня. А вот к Кацураги аппетит явно не шёл, он обошёлся несколькими креветками и гребешком.

— Лампа, а хочешь в клан? — спросил я у него.

— Я-то? — он прищурился. — Ха! На кой-старик вашему вашеству? Лучше уж молодых моряков набирать.

— Вот ты этим и займёшься.

Он засмеялся, прикусывая морской капустой. Манер аристократа у него, конечно, не было абсолютно.

— А что, платите вы хорошо. Слово держите. Немного безумны, правда, но кто ж из великих этим не грешил?

— Вы говорите с графом, — укоризненно взглянул на него Кацураги.

Но Лампа не смутился. — Уж извиняйте, ваше японшество. Я человек простой, что думаю, то и говорю. Прям, как флагшток. Так что не обессудьте.

— За это я его и ценю, Кацураги. А также за то, что он не боится рисковать и всегда готов действовать нестандартно, — я повернулся к Лампе. — Сегодня вечером возвращаемся во Владивосток.

— На чём же? — он печально отодвинул пустую тарелку. — Старушка-то моя сгинула.

— Возьмём одну из уцелевших рыбацких лодок. Как раз подберёшь подходящую, пока я занимаюсь делами клана.

— Есть, ваше вашество! Сейчас же и приступлю! — бодро поднялся он, отвесив поклон сначала мне, а потом, слегка артистичный, Кацураги. — Ваше вашество, а сколько у меня времени?

— Около пяти часов.

Он довольно присвистнул и улыбнулся. — Будет сделано! — и пошёл на выход.

— Господин, вы ему доверяете? — сразу же спросил Кацураги, когда Лампа ушёл.

— Да, — я взглянул на свой перстень. — Он проверен делом неоднократно. А теперь и твой черёд, — я достал из кармана заранее приготовленную алую жемчужину. — Сейчас лаборатории здесь нет. Но вернусь из Владивостока я уже со всем для неё необходимым. А пока изучи вот эту штучку и узнай про неё всё, что можешь.

— Это то, что было с вами в больнице?

— Верно.

— Я почувствовал её с самого начала, — брезгливо поморщился он.

— Поэтому аппетит отшибло? — я поднял бровь.

Он смутился, но признался: — Да.

— Неудивительно. Эта штуковина может натворить неприятностей, но, опытным путём установлено, что успокаивается в пламени. Так что держи поблизости что-нибудь зажигательное, когда будешь её исследовать.

— Понял, господин.

— По всем хозяйственным вопросам обращайся к Филарету.

Получив от него кивок, я отправился на второй этаж.

И уже через минуту держал в руке макр шестого уровня.

Кристалл, взрыв которого мог бы быть не менее разрушительным, чем остановленное мной цунами.

Белые щупальца вышли из моей руки и погрузились в него. Началась выкачка энергии.

Точно как в прошлый раз, я прощупал в макре разные зоны, со своими силами. Только не три, а две.

В одной обнаружилась способность выпускать кислоту. Эта гадость испортила мне ковёр и доски пола, когда я её применил.

А во второй — создание на поверхности кожи временных чешуек. Тех самых, которые поглощали часть входящей энергии. В этом я убедился с помощью Псионического Клинка на минимальной мощности.

Тут выбор даже не стоял.

Атакующих методов у меня было достаточно. А вот с защитой всё обстояло сложнее. Так что я выбрал чешуйки и приступил к поглощению.

Жар. Холод. Меня бросало то в одно состояние, то в другое. Точно как прошлый раз.

Смесь зелёной и фиолетовой силы была поглощена моими щупальцами. И я провалился во тьму.

А когда открыл глаза, то всё было другим…

Во-первых, я не сидел в кресле. А левитировал в воздухе, неосознанно поддерживая себя телекинезом.

Во-вторых, рядом парило то самое кресло, в котором я отключился, кровать, тумба и… недовольно смотрящая на меня сестра — Аня.

— Ну и зачем ты это сделал? — спросила она меня.

— Чтобы ты не подкрадывалась ко мне во сне, очевидно, — с улыбкой ответил я, плавно опуская всё на свои места.

— Ты просил, чтобы я разбудила тебя ровно в десять часов, — чуть надулась она. — Мы с мамой уже собрались.

— Отлично. Иди, я сейчас тоже спущусь.

— Угу, только не засыпай снова, ладно? А то снова вилки будут по дому летать, — он рассмеялась и вышла за дверь.

А я почесал затылок.

Вызвал Псионические Клинки. Четыре штуки.

Вот и гамма-ранг. Самое его начало, но уже больше середины пути развития псионика.

Сумасшедше быстрое возвращение силы. И это было чертовски хорошо.

Я спустился вниз. Аня и Ирина уже ждали меня, укутанные в тёмные плащи. Никто не должен был знать, что они покидают Кальмарский.

Мне не хотелось оставлять их без своей защиты. Остров Кальмарский практически беззащитен до тех пор, пока я не соберу сильную гвардию.

К тому же, Аня и Ирина уже истосковались по активной социальной жизни. Слишком долго они были в отрыве от цивилизации, так что моё предложение временно перебраться во Владивосток приняли с воодушевлением.

— Фил, оставляю всё на тебя, — сказал я строго выглядящему Филарету.

— Вы можете на меня положиться, ваше сиятельство.

— Знаю. Если что, ты знаешь на какой адрес писать.

Под покровом темноты мы вышли и двинулись в гавань.

На плаву оставалась всего пара судов. В одном из них и нашёлся спящий Лампа.

Он встрепенулся сразу же, как мы втроём зашли на борт.

— Ваше вашество, — он улыбнулся с поклоном сначала мне, а потом и моим спутницам. — Дамы! Нам повезло, что уцелел катер моего хорошего знакомого, который совершенно неожиданно должен мне круглую сумму, — он с усмешкой постучал по борту. — Так что прошу вас — располагайтесь с удобством. Эта рыбка домчит нас во Владивосток с ветерком!

Под покровом темноты мы отправились во Владивосток.

Каждую секунду я был настороже. Время от времени я опускал руку в воду, чтобы изучить водное пространство на несколько километров вокруг с помощью дара.

Зырик взлетал повыше и я смотрел от его лица, изучая Истинным Виденьем всё, докуда дотягивался взгляд.

Но было абсолютно спокойно.

До тех пор, пока мы не приблизились к Владивостоку, у которого нас перехватил катер береговой охраны. Долго допрашивать они не стали, после того как я ненавязчиво показал свой перстень в свете корабельных фонарей.

Кальмара они узнали сразу. Видимо, имели напутствие «сверху», так что без вопросов сопроводили к причалу. И предупредили, что в городе введён комендантский час.

Однако не это было морокой. А то, что нас ждали.

Как только мы сошли на берег и распрощались с Лампой, из тьмы к нам вышли трое молодых мужчин аккуратного вида — в стильных пиджаках и с белоснежными улыбками.

— Господин Кальмаров, — слащаво произнёс тот, кто стоял впереди. — Не проследуете ли за нами?

— Представьтесь, — сухо велел я.

— Мы слуги господина Мошкарёва. Он прислал нас встретить вас, чтобы сопроводить в его особняк для деловых переговоров.

Я покосился на Ирину. Но она выглядела непонимающе и только замотала головой.

— Точнее. Что ваш господин хочет обсудить?

— Ваш долг… приготовленных к смотринами невест… но, самое главное, он хочет вас предупредить: вы знали, что завтра существование вашего клана подойдёт к концу?

Глава 9

— Чьими стараниями? — я прислушался к Чутью.

Угрозы от этой троицы не исходило абсолютно. Аура их была чиста.

Но то, как он формулировал свою речь, мне не нравилось.

— Боюсь, я не знаю ответа на этот вопрос. Но господин Мошкарёв с радостью поделится с вами всем, что знает сам. Так что я скромно предлагаю вам проследовать за нами и посетить моего господина в его особняке. Даю вам слово родового слуги в седьмом поколении, что приём будет достойным вашего статуса.

Он поклонился.

Я не планировал ни с кем встречаться сегодня. Нужно было найти жильё для пришедших со мной Ирины и Ани, а не вести их за собой следом в неизвестное место.

Однако с Мошкарёвым мы должны были встретиться ещё вчера. Тем более, что с Ириной он был знаком.

— Мы только с дороги. Я готов поговорить с вашим хозяином завтра, а сегодня у меня другие планы.

Но улыбнувшегося слугу это нисколько не смутило.

— Позвольте спросить, а есть ли вам, где остановиться? У господина Мошкарёва есть прекрасный домик для гостей, рядом с его особняке. А также просторные гостевые покои в самом особняке. Там будет лучше, чем в любой из гостиниц.

— Передайте ему мою благодарность. Но у меня уже всё забронировано.

— Может, вы хотя бы позволите вас довезти до гостиницы? Мы прибыли сюда на двух комфортабельных французских автомобилях. После морской качки поездка на них будет сущим удовольствием.

Я пристально посмотрел ему в глаза.

Настолько пристально, что на его улыбающемся лице дёрнулась скула.

— Благодарю. Мы в вашем транспорте не нуждаемся, — твёрдым голосом ответил я.

В ответ на что он быстро поклонился и, нервно попрощавшись, поспешил уйти вместе с двумя другими слугами.

Его предложение не несло в себе ничего плохого. Но оно было настолько приторным, что я в момент раскусил, что это вовсе не вежливость. А если и вежливость, то исключительно с целью задобрить меня.

Эдакая маленькая услуга, чтобы я был чуть-чуть должен Мошкарёву и благосклоннее относился к нему.

Словом, он уже пытался усилить свою переговорную позицию за счёт этих маленьких приятных поступков.

Излюбленный инструмент торгашей. Даже в моём прошлом мире, который чуть не погиб в пламени войны за выживание человечества.

И я не собирался вестись даже на мельчайший трюк.

Тем более, что у нас уже был адрес, по которому нас ждали. К нему мы и направились.

— Мне здесь не нравится, Ярик, — сжала мою правую руку Аня, смотря на стены окружающих домов. Мы шли по узкому переулку.

— Ярчик, может, стоило согласиться на предложение? — а левую сжала Ирина.

Они сейчас были похожи друг на друга как никогда.

— Нет, — я покачал головой. — Я не хочу чтобы хоть кто-то знал, где именно вы находитесь. Именно поэтому мы сейчас идём туда, где нас приютят, но не будут задавать никаких лишних вопросов. Да, это будет не самое красивое место с запахом роз под окном. Но самым безопасным.

По крайей мере в этом убеждал Лампа, который и дал этот адрес.

Вскоре мы встали напротив небольшого постоялого двора, с выцветшей вывеской «ночлег».

Мы сняли клановые кольца с руки и припрятали их в карманы, чтобы ничего не привлекало в нас лишнего внимания.

Вошли без стука. Нас уже должны были ждать.

Внутри темно, горела только тусклая лампа за стойкой регистрации. Зато чисто и пахло каким-то травяным мылом.

Вот только за самой стойкой было пусто. Только перед ней стоял бородатый верзила недружелюбного вида, который бросил на меня косой взгляд через плечо.

Мои спутницы побледнели.

— Ты чё, время попутал? — спросил он басом. — Комендантский час начался.

— Не вижу здесь жандармов, — ответил я, двинувшись к стойке.

— А ты чё, плохой парень у нас? — он рассмеялся. — Хиляк какой-то, — потом бегло посмотрел на Ирину и Аню. — Что за девки с тобой?

И тут же схватился за горло, которое я сжал телекинезом.

— Это не твоё дело.

Он схватился за шею, судорожно пытаясь втянуть в себя воздух. Но у него не получалось. Он завалился на стойку, а его лицо стало стремительно синеть.

— Ты понял?

Незнакомец быстро закивал головой.

— Молодец.

И только тогда я позволил ему вдохнуть.

— Мне говорили, что здесь безопасно. Какого чёрта ты ведёшь себя, как животное? — я взял его за воротник и подтянул, смотря прямо в испуганные серые глаза.

Он был больше меня раза в два. Но даже не дёрнулся, чтобы оттолкнуть или ударить.

Лёгкая демонстрация моей силы быстро научила его вежливости.

— Я проверяю! Просто проверяю! Матушка беспокоится, вчера же творилось невесть что! Вот она и велела всех спрашивать и всех незнакомцев проверять! Она подозревает, что скоро жандармы будут шороху наводить!

— Ты сын хозяйки?

Закивал.

Со стороны послышался возмущённый вздох. К стойке подбежала упитанная женщина лет сорока, размахивая руками.

— Что ж тут случилось-то?! Неужто мой оболтус доставил вам проблем?! Это вы от Евлампия Кириллыча, молодой господин?!

— Я, — согласился я и отпустил ещё больше перепугавшегося верзилу.

Женщина приложила руки к сердцу и стала отбивать поклоны. — Извините молодой господин, Тишка мой — дурак! Иногда не тем местом думает!

Тишка опустил взгляд.

— Уже неважно. Вы приготовили покои?

— Конечно! Самые лучшие. Евлампий Кириллыч ушёл совсем незадолго до вашего прихода. И для вас я всё приготовила, и для барынь ваших, — улыбалась женщина.

— Отлично, — я протянул ей пятьдесят рублей. — Это за комнаты, — а потом ещё столько же. — А это за тишину.

Она тут же припрятала обе купюры и заверила: — Всё будет в лучшем виде, молодой господин! Ни о чём не беспокойтесь. Пока вы здесь, никто никогда не узнает ни ваших имён, ни о вашей внешности. Ужин подавать?

— Моим спутницам — да. А я пока обойдусь, — я посмотрел на Тишку. — Но я буду крайне признателен, если кто-нибудь принесёт из лодки старика Лампы наш багаж.

Тишка сразу же оживился. — Угу! Будет сделано! — и широкими шагами бросился на выход.

— Только не серчайте на моего сына, господин! Он у меня единственный ребёнок и рос без отца! Манеры у него дурные, но сердце чистейшее и характер добрый!

— Я всё понимаю, — успокаивающе улыбнулся я. — Позаботьтесь о моих спутницах.

— В лучшем виде, господин! В лучшем!

***

Массивные дубовые двери с шумом раскрылись в стороны.

Елена Амурская, опустив взгляд в пол, мелкими шагами прошла вперёд. Под столб света, бьюшего сверху в центр комнаты.

Больше освещения в комнате не было. Вокруг была только тьма. Из-за чего Елена чувствовала себя как одиночка под взглядом толпы.

Но кроме неё здесь был всего один человек.

— Это правда? — мощный голос властно прогремел в тишине.

— Что правда, дедушка… — вопрос прозвучал словно блеяние овцы, невнятно и смазанно, отчего Елене стало ещё неуютнее.

— Не прикидывайся дурой, — а вот слова князя Андрея Амурского звучали совсем иначе — как удары молота по наковальне. — Ты связалась с бастардом?!

— Он не бастард уже, дедушка…

— Отвечай прямо!

— Господин Ка…

— Не смей называть ублюдка так, словно он что-то из себя представляет!

Елена непроизвольно вжала голову в плечи.

Она не боялась ни тяжёлых тренировок, ни боли, ни даже смерти. Но родной дедушка заставлял её дрожать.

— Он спас мне жизнь.

— С каких пор твоя жизнь стоит больше, чем честь рода? Ты позволила себе заговорить с ублюдком — порочным плодом греха его отца, хотя прекрасно отдавала себе отчёт, насколько гнилая кровь течёт в его жилах.

Но вот тут кроме страха в груди Елены появилось кое-что ещё.

Злость.

— Он не виноват, что родился таким! — запротестовала она.

— Мы говорим не о вине, внучка, — чуть спокойнее заговорил князь Андрей. — А о том, что он — ублюдок. А ублюдок не достоин не то что разговаривать с моей внучкой, но даже показываться у неё на глазах. Точно как и ты — благородная дева рода Амурских — не должна даже смотреть на него.

Но разгоревшееся в груди пламя было уже не остановить.

— Но он не заслуживает такого пренебрежения! Он спас больницу вместе с сотнями больных людей! Убил огромного архираптора, который чуть не ворвался в Центральный Дворец во время бала знати! И он же не дал сбежать Горалову, который клялся вырвать твоё сердце, если ты не забыл! Слава — герой! Спроси у отца, он расскажет тебе ещё больше!

Повисла тяжёлая, гнетущая тишина.

А сердце бешено стучало, отдаваясь в ушах Елены гулкими ударами.

— Я думал, что хорошо воспитал тебя, кровь моя. Усердные тренировки, лучшие учителя из возможных и самый тщательный подбор окружения для тебя. Ты получила больше, чем многие другие знатные девушки. Но, видимо, всё зря. Я не справился с твоим воспитанием, как и твой отец.

— Дедушка, нет! Просто…

— Молчать, — жёстко отрезал он. Елена тут же замолкла. — Но вместо того, чтобы стать достойной дочерью Тигра, ты решила засмотреться на ублюдка. Если бы сердца Амурских были бы точно такими же, как у других людей, я бы велел тебе забыть. И ты бы забыла. Время бы выветрило глупости из твоей головы. Но ты — Амурская, и отдаёшь свою любовь только один раз. Поэтому я решил.

Елена ощутила, как в уголках глаз появляются слёзы.

— Ты отправишься в закрытый Костромской Институт Благородных Девиц. Четыре года ты будешь учиться быть прилежной женой и матерью. А к концу твоего обучения я уже подберу тебе благородного мужа в западных губерниях Империи. Поезд отходит завтра. За это время ты можешь попрощаться со всеми своими друзьями и родными. Во Владивосток ты уже никогда не вернёшься.

Сердце Елены упало вниз, а горло словно сдавило тисками. Слёзы прорвались потоком.

Но князю Андрею было всё равно. Он продолжил:

— Если ты хочешь, чтобы ублюдок Кальмарова жил дальше, то оставь его в неведении о своей судьбе. Иначе я убью его.

***

Утро встретило меня слухами.

На улицах все только и говорили, что о внезапном прибытии из европейской части Империи графа Орлова. Тут же эти разговоры перетекали в обсуждение будущего руководителя города, которого Орлов должен был назначить.

Кто-то считал что выберут Косаткина. Дескать, городу нужно усиливать флот для защиты морских путей.

Некоторые видели на посту губернатора князя Андрея Амурского, который железной рукой наведёт порядок.

О Кабаргиных и Леопардичах я слышал меньше.

Но не за слухами я вышел в город. А чтобы всё же поговорить с Мошкарёвым, меня заинтересовала одна из фраз его посланника: что мой клан сегодня прекратит своё существование.

Особняк у них был роскошный: четыре этажа, широкие окна, колонны и лепнина. Вокруг забор из чёрного кирпича.

На входе вооружённая охрана. Которая, впрочем, даже не взглянула на меня, пропуская. Ждали.

Тут же из дверей показался вчерашний слуга, который со знакомой улыбкой повёл меня внутрь особняка.

— Господин Мошкарёв вот-вот присоединиться к вам, а пока я предлагаю вам позавтракать… — он открыл передо мной дверь в столовую, где уже было накрыто на одного человека, — в компании прекрасных дев рода Мошкарёвых!

Да вашу ж…

Вдоль стены стояли четыре молодых девушки. Внешне все они были похожи: мягкие и миловидные черты лица, карие глаза, каштановые или светло-русые волосы.

Позади захлопнулась закрываемая дверь. Слуга оставил меня с четырьям молодыми девушками наедине.

А я как раз вспомнил, что давненько не заглядывал к Инне. Уже больше суток. А природа взывала к потребностям молодого тела.

— Господин Кальмаров, — с ослепительно белой улыбкой вперёд вышла одна из девушек, удерживая в руках бутылку с премиальными вином. — Не желаете ли попробовать Каберне Совийон?

— Благодарю, не пью.

Девушка не прекратила улыбаться, но едва заметно поникла и отошла назад.

— Может, ваша душа нуждается в музыке? — спросила вторая, проведя пальцами по струнам позолоченной арфы, которая была у неё в руках.

— Предпочту тишину, — сказал я.

Но и эта Мошкарёва не смутилась, только вздохнула.

— Господин! — куда решительнее выступила третья, она подошла и взяла мою руку в свои ладони. — Позвольте оказать вам гостеприимство! — и потянула к столу.

— Уважаемые сударыни, — тут я уже не мог подыгрывать этому фарсу. — Давайте начистоту: я не думаю, что у кого-то из вас будет недостаток в потенциальных женихах. Посему я прошу вас не утруждаться и расслабиться, пока ваш отец не придёт. Вы не обязаны развлекать меня, — спокойно сказал я.

И двинулся к столу. Скорее из вежливости, нежели по причине настоящего голода.

А вот девушки стали переглядываться, а потом дружно захихикали, прикрывая рты ладошками. Кроме четвёртой, та стояла и внимательно за мной следила.

— Господин Кальмаров такой внимательный.

— И прямолинейный.

— Может, мы ему просто не понравились?

— Отнюдь, — ухмыльнулся я, подцепляя вилкой кусок говядины. — Просто не люблю, когда люди фальшивят. Тем более по принуждению.

— Ох, это звучало грубо!

— А мне понравилось. Так мужественно!

— И мне тоже. Но немножко обидно!

Я прожевал и съел кусок мяса, после чего вежливо улыбнулся девушкам. — Сударыни, прошу прощения, если кого-то обидел.

— Нет, что вы! Вы ещё и галантны, — хихикнула первая.

— Может, всё же сыграть? Я вас не разочарую! — арфа «трынь-трынь-трынь».

— Вам — прощаю, господин Кальмаров, — томно произнесла третья.

Вот только внимание моё разбегалось. Все трое обладали ещё и прекрасными фигурами, чуточку разными, но у каждой имелась стройная талия и приятная глазу грудь.

Но четвёртая, которая молчала всё время, выделялась среди них. Она была выше, формы тела были близки к эталону, с крупной грудью и широкими бёдрами. А глаза напоминали взгляд хитрой лисицы, которая неотрывно смотрела на мой карман.

Тот самый, где сидел Зырик.

— Нашли что-то интересное? — обратился я к ней. Остальные резко обернулись на неё.

Она перевела взгляд на меня самого. Без фальши. Без игры. Без притворства.

— Нашла, ваше сиятельство.

Но тут же заговорили остальные.

— Скучная Софи понравилась господину Кальмарову больше?

— Но она даже не старается!

Третья просто хмыкнула и вздёрнула подбородок.

А затем открылась дверь. И в проходе показался полноватый мужчина во фраке, с красноватым лицом и маленькими, но яркими глазами.

Он напоминал толстого воробья.

— Бриллианты мои! Надеюсь, вы не доставили господину Кальмарову неудобств?

И все взгляды сошлись на мне.

— Что вы, барон. Они сделали всё, чтобы скрасить моё ожидание.

— Прекрасно! — улыбнулся Мошкарёв. — А теперь, сокровища мои, оставьте нас.

Девушки тут же пошли на выход. Одна помахала мне ручкой, другая широко и искренне улыбнулась, а последняя отправила воздушный поцелуй.

Только София попрощалась со мной долгим пристальным взглядом. Словно пыталась заглянуть прямо в душу.

На что я быстро подмигнул и вызвал у неё прилив румянца. А затем двери закрылись.

А Мошкарёв сел за стол напротив.

— Сейчас вы познакомились с самым ценным, что есть у моего рода! — и он добродушно рассмеялся, дважды хлопнув в ладоши.

Из боковых дверей вышли слуги с подносами, полными еды. Точно такой же как у меня. Они поставили тарелки перед Мошкарёвым и удалились.

— Да, люди — это действительно самое ценное.

— Вот-вот! А вырастить таких красавиц — это и долго, и дорого. Потому абы как я их выдавать замуж не хочу. Только с полной окупаемостью и большой выгодой, — тут его голос изменился с добродушного на холодный. — Думаю, вы от нашей сделки ожидаете того же.

— Именно, — сказал я, складывая нож и вилку. — Поэтому хочу как можно быстрее перейти к делу.

— Чудесно. Хоть с кем-то я смогу обойтись без словоблудия, — слегка раздражённо сказал Мошкарёв, быстро уплетая говядину и запивая её вином. — Для начала поздравлю вас, господин, теперь уже, граф. Вы стали значимой фигурой.

— Фигурой… полагаю, что себя вы видите игроком.

Он удивлённо распахнул глаза, но быстро взял себя в руки.

— Удивляете, граф. Вы правы. Я не хочу лезть в дебри политики, когда можно влиять на неё издалека, помогая тем, у кого большие амбиции. Судя по вашим успехам, вы один из них. Так получилось, что я скупил все долги вашего клана, кроме долей Косаткина и Каланских. И готов заморозить капающий на них процент.

— Взамен на брак.

— Именно. Мошкарёвы — не очень сильный баронский род. Зато у нас есть деньги. Вы свою силу уже доказали, а значит и ваши дети слабыми не будут. В наше время такие союзники на вес золота. Амурские, Леопардичи или Косаткины никогда со мной не породнятся. Мушка — не самый престижный тотем, если говорить начистоту. Но вот вы… думаю, будете более сговорчивы.

— Посмотрим. Пока вы предлагаете исключительно заморозить долг.

— А это уже немало, ваше сиятельство. Потому что именно из-за долга Кальмарские перестанут быть кланом уже сегодня. О вашей маленькой договорённости с прежним губернатором я знаю: про бронирование статуса клана и принадлежности острова. Вот только новый глава города отменит все эти договоры, а в худшем случае обвинит вас в коррупции. Так что не недооценивайте масштаб трудностей.

А ведь он прав.

С Косаткиным я договорюсь. С Каланскими уже. И раз остаток долга держат только Мошкарёвы, то если решу вопрос с ними, то выплаты можно будет отсрочить.

— Я хочу взглянуть на банковскую выписку, о принадлежности долга.

— Конечно, я её подготовил, — он вытащил из карманов сложенную бумажку и протянул.

Действительно. Выкупил всё, что не связано с Каланским и Косаткиным.

— Вы хорошо подготовились, ваше благородие, — я вернул ему бумагу.

— Потому что я вижу в вас потенциал. И готов не только его поддерживать, но и серьёзно вложиться. Если вы согласитесь на брак, то в качестве приданого я выделю пятьсот тысяч рублей инвестициями. В любую компанию, которую вы создадите. Хоть ЧВК, хоть грузоперевозки. Траты на свадьбу Мошкарёвы тоже возьмут на себя.

Огромная сумма. Такая же, как имеющийся у моего клана долг.

На неё можно создать боеспособную гвардию.

И оборудовать лабораторию, а затем и больницу, в которой Кацураги изобретёт панацею.

Это идеальное решение большинства стоящих передо мной задач.

— Как щедро. Даже слишком для обычного брачного союза.

Он усмехнулся с прищуром. — Верно…

Снаружи зазвенел колокол, обозначая начало десятого часа. Время, когда начнётся совет графа Орлова, с выбором генерал-губернатора. Если я хочу успеть, то нужно выдвигаться немедленно!

Мошкарёв словно не обратил внимания, говоря: — Поэтому у меня есть ещё одно условие — вы отдадите мне своего второго сына.

Глава 10

— Я похож на торговца собственными детьми? — в моём голосе прозвенела сталь. — Вы зря пригласили меня, барон.

Лицо Мошкарёва тут же изменилось на встревоженное. — Постойте! Я не имел в виду ничего дурного! Просто мне нужен наследник, у которого будет сильный магический потенциал! Мушка примет его и он сможет стать достойнейшим главой моего клана!

— Нет, — отрезал я. — Каждый из моих будущих детей останется в роде Кальмаровых.

Его глаза забегали. Разговор явно пошёл не по задуманному им плану.

Я поднялся. — Благодарю за гостеприимство, — и пошёл на выход.

Но Мошкарёв не сдался. Он поторопился следом.

— Ваше сиятельство, поймите, без сильного наследника мой дом обречён! У нас практически не рождаются мальчики! И у меня, и у моих братьев одни девочки. За десять лет лишь у двоюродного родился болезненный сын!

— Усыновите, — посоветовал я, подходя к двери.

— Постойте! Господин, у вас ведь есть сестра, да?! — Мошкарёв забежал вперёд и встал между мной и дверью.

Сейчас он был совершенно не похож на выдержанного торговца. Нет, скорее на отчаявшегося.

— Она не на выданье, — сурово сказал я. И тут остановился.

Не рождаются мальчики?

Истинное Виденье.

Сейчас, на гамма-ранге, я уже чётко видел проступающие в его теле энергетические каналы. Не все, но главные «магистрали» точно.

И с одного взгляда понял, в чём проблема.

Энергия в его теле была блеклой. Особенно на правой половине тела, отвечающей за сильное мужское начало.

— У вас несбалансированная энергетика, — ответил я. — Настолько, что вы просто не можете зачать мальчика.

— Но не могут и остальные члены рода!

— Значит у них то же самое.

— Целители ничего не говорят! Они все как один заявляют о слабой крови и необходимости разбавить её кровью сильного мага!

— Бред, — я покачал головой. — Если хотите решить эту проблему, я встречусь с вами позже и посмотрю, что можно сделать. А сейчас я иду на совет.

Он поник, но отошёл в сторону. Я быстрым шагом направился вниз.

До Центрального Дворца путь неблизкий, а совет или начался, или мог начаться в любой момент.

Двадцать минут петлять по улицам, чтобы как можно быстрее добраться до места или привлечь всеобщее внимание?

Потому что после получения гамма-ранга я мог двинуться напрямую. На виду у каждого прохожего, кто поднимет взгляд в небо.

Скромность — это добродетель…, но не для вчерашнего бастарда, который заявляет о себе!

Телекинетические частицы облепили моё тело, плавно поднимая его в воздух. Я практически не чувствовал напряжения. Моё тело теперь весило для телекинеза в разы меньше.

На гамма-ранге я уже не был человеком. Вся моя нервная система стала частью моей псионической силы, а каждая нервная клетка — маленьким генератором, производящим псионическую энергию.

Я уже был больше, чем просто физическим телом.

Я взлетел под удивлённые взоры прохожих и полетел ко дворцу.

Это было легко, как никогда в новой жизни.

Да, пусть я двигался неспешно, мне приходилось постоянно концентрироваться и я всё равно тратил силы. Но это только самое начало псионического полёта, который будет становиться сильнее вместе со мной.

Люди снизу раскрывали рты. Дети показывали пальцем, подтягивая за одежду своих не менее поражённых родителей.

Жандармы напряглись, хватаясь за дубинки. Кто-то из них дул в свистки, жестами приказывая мне опуститься. А кто-то уже побежал в ближайшее отделение, чтобы получить приказ.

Но это всё было сущей мелочью. Потому что стоит им увидеть моё кольцо, как все претензии ко мне испарятся.

Я приземлился перед дворцом, демонстрируя печатку с гербом рода Кальмаровых.

У входа стояла пара бесстрастных военных, которые не стали мне мешать.

Но, оказывается, не только они стояли на страже.

Тут же из-за ворот вышли трое моих боевых товарищей по «Тайге». А вёл их Хельг.

— Яр, — без радости начал он. — Не стоит идти дальше.

— И тебе привет, дружище.

Он чуть поморщился, будто от боли.

— Князь Андрей Амурский только что прибыл и он в дурном настроении.

Мои брови поднялись вверх, а я усмехнулся. — Он узнал, что бастарды из этого мира никогда не исчезнут?

Хельг вздохнул. — Не знаю, у них там какие-то семейные дрязги. Меня не касается. Но мне приказано тебя не пропускать.

— Кем, Виталием?

Он покачал головой. — Нет. Напрямую от князя. А это для нас — регулярных бойцов «Тайги» — высшая инстанция.

— Какая досада. А имперский закон? — я кивнул головой на стоящих по бокам военных. Они делали вид, будто ничего не происходит.

— Боюсь, после выбора князя генерал-губернатором, закон будет не на твоей стороне. Поэтому я не могу пропустить тебя, Яр. Ради твоего же блага. И потому, что у меня приказ.

— Ясно. Ничего, я всё понимаю.

— Ты уйдёшь?

— Нет.

Он хмыкнул. — Я так и знал. Только без обид, Яр!

В ту же секунду он резко выставил в мою сторону руки… точнее, попытался.

Телекинезом я развёл их в стороны. Вместе с разлетевшейся в разные стороны паутиной. А затем использовал на Хельге Псионический Импульс.

Он вырубился и начал падать, но я плавно приземлил его телекинезом.

Тайговцы за его спинами схватились за шпаги. Но Псионические Клинки, возникшие одновременно, срубили эти шпаги у основания.

После чего парни переглянулись друг с другом и выбросили обломки.

Только один после этого потянулся к пистолю на поясе. Этот был из тех, кто ни разу не выходил со мной на задания.

Но двое других придержали его руку.

— Не стоит, — покачал головой один из них. — «Кальмар» серьёзен, а значит тебе не победить.

— Правильно, — с улыбкой я хлопнул его по плечу и поспешил во дворец. Пока тройка начала приводить Хельга в чувство.

Военные так и не шелохнулись.

На входе во дворец меня встретил дежурный слуга и повёл в зал совещаний.

К моей удаче, там только собирался весь цвет городской знати.

В центре стоял большой круглый стол, с шестью пустующими креслами. На спинке каждого был изображён герб. Тигр, косатка, клыкастый олень, леопард, орёл и кальмар.

Для глав кланов, с титулом графа и выше.

Вокруг этого стола находилось ещё несколько десятков мест, которые уже занимали аристократы титулом пониже. Бароны и члены вассальных родов.

— Господин Кальмаров, — мелодично произнесла возникшая рядом Татьяна Косаткина. — Вы как всегда выглядите невероятно решительно. Вы уже попрощались?

— С кем? — я повернулся к ней. Она, как обычно, прикрывалась веером.

— Так вы не знаете… — прищурилась она.

— Кальмаров, наконец-то ты пришёл! Дочь, оставь нас, — к нам подошёл адмирал Косаткин.

— Конечно, отец, — Татьяна сделала реверанс и отошла на одно из сидений в ряду, где сидели её соклановцы.

— Леопардич с нами, — довольно сказал Косаткин. — Он никогда не позволит Амурским победить, а насчёт собственной кандидатуры уже не строит никаких надежд. Большинство голосов за нас, так что остаётся лишь убедить графа Орлова.

— Его люди никак не препятствовали членам «Тайги» задержать меня.

Уголок его рта дёрнулся.

Но затем Косаткин улыбнулся.

— Неудивительно. Орлов наверняка дал своим людям указ не вмешиваться ни в какие разборки между местными кланами. А то, что Амурский пытался тебя остановить, говорит лишь о его неуверенности в победе.

— Кабаргины на чьей стороне?

— С ними мне договориться не удалось, так что скорее всего они поддержат Амурского. У них тесные связи по работе с Изнанкой, так что я не удивлён. Но Кабаргины сейчас слабы. Даже ты один будешь звучать громче, чем глава их клана. В конце концов ты сделал вчера больше, чем все Кабаргины вместе взятые.

Прозвенёл колокольчик. Началась суета.

— Идём по местам. Граф Орлов здесь! — заявил Косаткин и двинулся к своему креслу за центральным столом. А я — к своему.

В зал вошёл крепкий мужчина сурового вида, в дорогом военном мундире.

Граф Орлов — министр обороны Российской Империи. Пусть Ярослав его никогда не видел, но это было очевидно.

Следом за ним прошёл старичок с тростью. На его груди был изображён саблезубый олень. Вот и граф Кабаргин. Он с помощью одного из своих потомков сел за место.

Затем в дверях показался глава клана Леопардичей. Он был похож на Павла Тимофеевича, только чуть старше и… вместо одного глаза у него был макр, с нанесёнными на него магическими печатями.

В Истинном Виденье макр выглядел как источник энергии, который проецировал вокруг трёхмерную конструкцию из золотистой силы.

Чем-то отдалённо напоминал один из псионических конструктов, которые я создавал в прошлой жизни. Нематериальные артефакты, со вполне материальным эффектом.

Сложная, но удобная и полезная штука.

Леопардич занял своё место.

И вскоре показался последний.

Он был выше Виталия на голову и шире его в плечах. Из-за чего на фоне других людей он казался великаном. Густая борода ещё не окончательно растеряла рыжий цвет, но была уже отчасти седой.

При этом само лицо выглядело на тридцать-сорок. Я припомнил, что Елена хвалила родового целителя своего рода, который как раз мог замедлять старение.

Он шагал широко, заставляя половые доски скрипеть под весом своего тела. Плечи были широко расправлены. А взгляд тёмно-карих глаз смотрел с почти ощутимой тяжестью.

Но самое сильное впечатление оставляла его энергетика. Она была яркой, как полыхающий факел. Её палитра мне не понравилась — она выдавала жёсткий, деспотичный и резкий характер.

Такие идут в бой до конца и не признают поражение.

Князь Андрей Амурский.

Когда он проходил мимо людей, женщины замирали, словно в оцепенении, а мужчины напрягались и старались не поднимать глаза. Его мощный авторитет ощущался без слов.

— Господа, — рокотом его голос пронёсся по залу. — Прошу прощения за задержку.

И сел, начав проходить взглядом по каждому из сидящих за столом. Но на мне остановился.

По взгляду я видел, что он желает меня уничтожить.

А значит отказать в дуэли взглядов я просто не мог. Я посмотрел прямо ему в глаза и медленно улыбнулся.

— Начинаем! — объявил Орлов. — В виду последних событий, мне выпала ответственность выбрать нового генерал-губернатора Владивостока. Он будет исполнять роль губернатора вплоть до снятия установленного вчера военного положения и избавления от опасности на торговых путях. Император решил не изменять традициям и назначить генерал-губернатора из числа местной высшей аристократии.

— Господин Орлов, — подал голос Амурский. — Разве правильно это, что за одним столом с нами сидит ублюдок?

Повисла тяжёлая тишина.

По моему приказу Зырик незаметно залетел под стол.

— О каком ублюдке речь, князь? — вздёрнул бровь Косаткин.

— Вот об этом, — Амурский качнул на меня головой.

Я ухмыльнулся. — Вы знаете, что ваше заявление — это измена? Император подписал указ о моём признании.

— Не открывай свой поганый рот, ублюдок, — с холодной яростью прогудел Амурский.

— Держите себя в руках, князь! — твёрдо осадил его Орлов, смотря немигающим взглядом. — Господин Кальмаров полностью прав, а ваши громкие заявления звучат двусмысленно. Собрались мы здесь не для того чтобы обсуждать указы Его Величества, а чтобы выбрать временного главу города. Ещё одно подобное заявление и вы покинете помещение. Ясно?!

Желваки заходили на лице Амурского. Но он выдавил из себя: — Ясно, ваше сиятельство, — последнее слово он особенно выделил, как бы подчёркивая разницу в титулах.

Орлов был графом и титул у него был ниже, чем у Амурского. Вот только министерский портфель давал ему куда больше власти.

— Очень надеюсь, что ясно. Теперь к делу. К сегодняшнему дню у меня есть две выдвинутые кандидатуры. Это князь Амурский и адмирал Косаткин. У каждого за этим столом есть право высказаться в поддержку одного из них.

— Позвольте мне? — спросил Леопардич. Он получил кивок от Орлова и начал:

— Адмирал Косаткин уже много лет достойно руководит Тихоокеанским флотом. В связи с обострившейся ситуацией на морских торговых путях, лучше него кандидата в генерал-губернаторы просто нет. Под его руководством было уничтожено две пиратские базы и отражена вчерашняя попытка диверсии на кораблях Тихоокеанского флота.

— Пиратские базы были уничтожены силами частной военно кампании «Тайга», — отчеканил Амурский. — Её же силами были ликвидированы преступники в городе и предотвращён побег из зоны сорок четыре, за которую отвечал ваш брат.

— Главную роль в обеих операциях сыграл граф Кальмаров, — с усмешкой добавил Косаткин. — Без него «Тайга» бы не справилась. Его таланты неоднократно берегли жизнь ваших бойцов и способствовали успешному выполнению миссий.

Треснуло дерево. Амурский так плотно сжал край стола, что он надломился.

Разговоры о бастарде, который принёс успех его «Тайге», выводили Амурского из себя.

Ха! Значит, на такой провокации свою стратегию совета строил Косаткин? Взбесить Амурского и заставить его совершить какую-нибудь глупость?

Это вполне реально, с учётом его характера.

— Кальмаров действовал как вольнонаёмный боец «Тайги», — сухим голосом сказал Кабаргин. — Он был подчинённым, которым руководил княжич Виталий. Его заслуги есть, но они и близко не стоят с заслугами членов клана Амурских. Никто же не присваивает победу целой армии одному храброму бойцу?

— Речь не о присвоении побед, — снова заговорил Косаткин, наполняя свой голос магической силой. — А о том, что он показал настоящий героизм, огромную силу и острый ум.

— Граф Косаткин, вы кого предлагаете в качестве генерал-губернатора: себя или Кальмарова? — усмехнулся Орлов. Улыбнулся и Кабаргин, вместе со многими сидящими в зале.

А я внимательно их слушал. И готовил свою «шутку», иногда переключаясь на точку зрения Зырика.

— За себя я уже всё сказал вам при встрече, — невозмутимо ответил Косаткин. — Нужно сосредоточить все усилия на ремонте флота и уничтожении опасности на торговых путях. Владивосток беднеет с каждым днём. И эта проблема решается только силами флота. Причём, одним из самых эффективных орудий в борьбе с морскими чудовищами является как раз граф Кальмаров. Без него блокаду не снять.

— Флотоводец, который не справляется с большими рыбами, — Амурский оскалился. — Позор.

— Князь, который не справляется с эмоциями и собственной внучкой — трагедия.

Честно говоря я думал, что в следующую минуту Амурский перевернёт стол и попробует оторвать Косаткину голову. Его глаза расширились и выглядели дико, как у рассвирепевшего от ярости тигра.

Об этом же говорила и его аура, которая вспыхнула ещё сильнее.

Но нет. Амурский держался.

Правда, думаю, в список своих врагов он теперь записал и Косаткина. Где-то строчкой чуть ниже меня.

— А что предлагаете вы, Амурский? — Орлов обратился к нему, словно не заметив его состояния.

— Порядок. Железной рукой я наведу порядок, мобилизую все ресурсы города и вычищу крыс из Владивостока. А затем сделаю то, с чем не справился адмирал — порублю на куски каждую морскую тварь, которая посягает на идущие в город суда. Найду причину из возникновения и уничтожу её. Даю слово князя.

И впервые за весь совет я увидел одобрительный блеск в глазах Орлова. Сказанное Амурским попало точно в его замысел, как военного человека.

Они были близки по духу. Куда ближе, чем с Косаткиным или кем-либо ещё.

Надо было срочно изменить этот баланс.

— Пока что морских тварей рубил только я. А вы, князь, не сделали ничего. «Тайгой» руководит ваш сын, а вы прозябаете в своём поместье. И стоит лишь чему-то вам не понравится, как вы тут же теряете над собой контроль и холодный рассудок. Для руководителя это критично. Тогда как адмирал Косаткин даже в самой сложной ситуации держит себя в руках и принимает взвешенные решения.

Ещё один убийственный взгляд и невысказанные слова. Но мне к таковым было не привыкать.

Орлов задумчиво вздохнул. — Я услышал ваши мнения, господа. Каждое из них будет учтено в принятии мною правильного решения. Теперь я отлучусь в комнату для размышлений, а вы пока постарайтесь не убить друг друга.

Он встал и отошёл в дальнюю часть зала, скрывшись за неприметной дверью.

На несколько долгих минут повисло тяжёлое безмолвие. Даже в зале не было слышно шепотков.

Пока её не прервал покачивающий головой Косаткин.

— И как вы только смогли поступить так со своей внучкой? Я не понимаю. Сослать её в место, где из молодых девушек выжигают все эмоции, превращая их в бездушных кукол… И из-за чего? Только потому что она заговорила с человеком, чья мать не была аристократкой? Ужасно.

— Это внутреннее дело моего клана, — прорычал Амурский. — Не лезь не в своё дело, Косаткин.

— О чём вы? — я нахмурился и принялся искать в зале Елену. Нашёл ряды рыжих Амурских, где заприметил и Виталия. Но Елены там не было… Я тут же потребовал резче. — Адмирал, объяснитесь!

— Сегодня князь Амурский отправил свою внучку в Костромской Институт Благородных Девиц. Заведение прозванное тюрьмой для непослушных дочерей, где их чувства и эмоции выжигаются до минимума. Применяя безшрамные пытки и психические препараты на основе макровой пыли.

Грохнуло моё упавшее кресло.

Я быстрым шагом пошёл в сторону выхода, прикладывая все усилия чтобы прямо в этом зале не обезглавить Андрея Амурского. И только потому, что должен был проверить всё сам!

Пытки. Препараты.

Ради чего?! Чтобы просто держать под контролем?!

Я знал, что такое переработка психики. Я сам прошёл через этот ад, чтобы стать псиоником. И никогда не позволю пройти через него человеку, которому просто не повезло родиться в семье психопата.

— Ещё один шаг, ублюдок, и я объявлю тебе клановую войну на уничтожение, — рыкнул мне в спину Амурский.

Следом поднялись со своих мест все члены клана Амурских и представители вассальных родов. Готовые ко всему.

И я остановился.

Чтобы ответить так, как он этого заслуживал.