Ex-Lovers Show

Превью

— Я не войду в этот дом ни за что! — Я упрямо сжимаю кулаки, но даже на секунду не могу стереть абсолютно спокойное выражение лица моего менеджера Симы. Она смотрит на меня, будто я истеричный ребенок, а не девятнадцатилетняя актриса с контрактом, карьерой и якобы взрослой жизнью.

Другие девочки часто жаловались, что менеджер — настоящий монстр, но я всегда считала, что это мое личное чудовище, которое никогда не даст меня в обиду. Впрочем, так и было, до сегодняшнего дня. Или до дня пару месяцев назад, когда я подписала этот чертов контракт.

— Ты знала, на что соглашаешься. Контракт подписан, и глупо спорить об этом сейчас. — Я смотрю, как чемодан поглощает мои вещи, которые Сима уверенно закидывает в его пасть. — Если не примешь участие в сборе вещей, то будешь ходить в платьях в цветочек все два месяца проекта.

Я хватаю Симу за руку:

— Умоляю, давай все отменим! —Я изо всех сил стараюсь принять максимально жалобный вид, но менеджера это нисколько не трогает. Она только плотнее сжимает губы. Выражение лица тибетской лисицы видели? Это она у Симы скопировала.

Пока Сима собирает вещи и сердито пыхтит, я не могу понять, зачем мне покидать свою уютную квартиру в старом городе и перебираться на адскую телеплощадку. Разве ради этого я сбежала из апартаментов дебютантов в Сити — стеклянном районе, где агентству ASTRA принадлежит, кажется, все до последнего сантиметра?

Когда Сима искала мне квартиру, единственной моей просьбой было: чтобы я ни при каких погодных условиях и ни под каким углом не видела в окно самую высокую из Башен Сити — Скорпио. Да, это детская травма.

Но именно эта квартира в уютном районе, где живут только милые старички с их такими же пожилыми собачками, стала первым местом, которое полностью принадлежит мне. Здесь не было родителей, которые бы говорили мне, что подобает девочке. Не было шумных соседок по комнате, которые хватали мои вещи и хихикали, заглядывая в шкаф. Здесь просто и свободно, а по вечерам закатное солнце красиво заливает белые стены.

И зачем я согласилась?

Тогда, осенью, все казалось таким логичным на встрече с продюсерами. Они были убедительны. Они сулили мне самые лучшие роли, большие проекты, новую аудиторию. А еще они говорили, что проект будет весной. И казалось, что до весны еще целая жизнь. Теперь она наступила, и жизнь практически оборвалась. Или, по крайней мере, перестала быть моей.

— Если ты не примешь участие в проекте, тебя вышвырнут из агентства, так и знай. — Из агенства, с которым я подписала контракт в четырнадцать, и с тех пор количество моих выходных можно пересчитать по пальцам одной руки. Но Сити всегда мало.

Сима уже закидывает в чемодан мою тоненькую косметичку, пару книжек с низкого столика у дивана, крутит в руках планшет:

— Интернет в «доме» под запретом, но можешь заранее скачать книги и фильмы.

Она вопросительно поднимает планшет, но я уже лежу на диване лицом вниз и причитаю:

— За что ты меня так ненавидишь? Они уже никому не нужны и неинтересны. Почему я должна на своей популярности вытаскивать их ужасную группу? Они отвратительные, эгоистичные, самовлюбленные идиоты. Я не хочу жить с ними в одном доме!

— Я ничего не слышу! Ты только что сказала, что тебе повезло участвовать в одном проекте с бойз-бендом Ex-Lovers, о котором мечтает каждая девочка в этой стране (и еще в нескольких других)?

Она делает паузу.

— На твоем месте могла бы быть другая, и она была бы гораздо более милой, покладистой и благодарной.

— Молю! Возьмите покладистую и благодарную девочку вместо меня! Я такая ужасная, что не подхожу для этого проекта.

Сима не без злорадства кивает:

— Это точно, ты ужасная, но выбрали тебя. И ты не можешь разрушить свою и мою карьеры из-за капризов.

Она наконец смотрит на меня.

— Твое участие анонсировали все крупные ресурсы. В интернете только и говорят, что о тебе и парнях. Соцсети взорвались от упоминаний группы и твоего аккаунта. Всем интересно, кого же ты выберешь через два месяца.

— Никого. Это бред, а не шоу! Концепция морально устарела еще до моего рождения. Как вообще можно найти на шоу свою любовь и выбрать ее из ограниченного количества смазливых парней? Меня будут разбирать на мемы. Так орудовать монтажом, чтобы выдумать то, чего я не говорила. Делать из меня дурочку и истеричку. И это увидит вся страна!

— Уверена, они тебе понравятся.

— Они мне уже не нравятся!

— Ты их еще не знаешь.

— Я не хочу их знать!

Сима так сильно закатывает глаза, что я даже переживаю, что она останется такой навсегда. Кажется, даже терпению тибетской лисы вот-вот придет конец. Сима с пронзительным звуком закрывает молнию чемодана и выдвигает его в середину комнаты.

— Если завтра не явишься на съемки, тебе конец. — И выходит из квартиры, хлопнув дверью.

— Разве ты не должна быть добра ко мне?

— Я тебе не мать! — Кричит из-за двери Сима.

— Как будто моей матери есть до меня дело. — Бормочу я, снова уткнувшись в диван. — Я просто в полнейшей, в беспросветнейшей з...

Телефон пищит, и на экране высвечивается сообщение:

✉ Сима: Заеду за тобой в 7 утра. Не надейся на апокалипсис и собирай вещи.

Хорошо же она меня знает. Похоже, весь выбор заключается только в том, проведу я 2 месяца на проекте в платьях в цветочек, которые обожают продюсеры, или прямо сейчас поменяю их на мягкий спортивный костюм, джинсы, футболки, худи. Абсолютно без цветочков.

Еще несколько минут я упрямо лежу, обдумывая варианты побега, внезапной болезни и даже конца света, а потом нехотя поднимаюсь и плетусь в гардеробную.

Эпизод 1. Часть 1

Мои самые худшие страхи начинают воплощаться в реальность уже по дороге к площадке. Сима повторяет медленно, будто смысл сказанного изменится, и я перестану испытывать животный ужас от услышанного:

— Вы просто познакомитесь. В спокойной неформальной обстановке. Они профессиональные мальчики, в доме все утыкано камерами, все будет хорошо.

Я смотрю в окно. Машины тянутся бесконечной лентой. Как будто я уже застряла в этом проекте, даже не доехав до него.

— Адель, — продолжает Сима, — из-за твоего отъезда из Сити, из-за того, что ты ни с кем не общаешься вне площадки, люди считают тебя ледышкой. Такую легко представлять мне как твоему менеджеру, но сложно полюбить зрителям. Поэтому продюсерам нужна новая ты, чтобы продолжать работать с тобой, приводить тебе рекламные контракты и давать главные роли.

— Я думала, — продолжаю упрямиться я. — Нас всех нарядят стилисты, красиво накрасят, уложат волосы… Я не готова вот так зайти в дом. Они будут смотреть на меня всеми своими четырнадцатью глазами!

— Слава богу, что глаз четное количество, — бормочет Сима. — Тебя десятки раз видели на вечеринках, красных ковровых дорожках, на фотосессиях… Зрители не хотят видеть вас идеальными. Это ведь реалити. Должно быть хотя бы немного похоже на реальность.

К горлу подкатывает ком. Все, что я делала последние три года, старалась показывать, как можно меньше реальности. Создавала себя заново: на каждом прослушивании, на каждом интервью, в каждой новой роли. Желтая пресса преследовала меня, но ни один слух не был достоверно подтвержден. А теперь мне предстоит войти в дом, где я буду жить под прицелом камер.

Если продюсеры захотят — а они захотят, если это поднимет рейтинг, — они вытащат из меня все. Мои загоны, слезы в ванной, страх быть брошенной и никому не нужной.

Да еще и эти семь парней хотят вернуть свою былую популярность, а на меня будут смотреть как на ходячую добычу. Как в мультике, где зебра бежала навстречу льву, и он уже видел ее как стейк на ножках.

Я сделала все, чтобы не мириться с реальностью, а создать собственную. И вот: начинаем все сначала! Мне хочется кричать и биться головой о переднее сидение.

— Дорогая, — мягче обычного говорит Сима. — Ты же актриса, представь, что ты играешь роль Адель, которая входит в дом и знакомится с группой Ex-Lovers.

Как настоящая актриса я умело имитирую звуки приближающейся тошноты. Дурацкое название, дурацкие парни, дурацкий проект, который вопит из каждого утюга: «Кто больше не будет ex?» Хочется спрятаться под сидение или открыть дверь и выпрыгнуть в эту тягучую пробку из машин, а потом бежать и не оглядываться до самой границы, и пусть меня там расстреляют — все лучше, чем войти в этот чертов дом.

— Самое главное, — спокойно продолжает Сима, — не забывай о том, что это шоу. У тебя свои цели для участия, а у них — свои. Это не про любовь, Адель. Вы можете быть полезны друг другу. Вот и все.

EX-LOVERS SHOW

Мы подъезжаем к двухэтажному современному дому, и машина тормозит. Плюсы: это не дворец (так что никаких намеков на золушку), не особняк (так что ничего слишком роскошного), к сожалению, это не зловещий готический замок и не избушка на курьих ножках (что больше бы соответствовало моим внутренним ощущениям).

Перед входом визажисты все-таки немного припудривают мне лицо, чтобы я не сверкала в кадре. Хотя я уже думаю, что если испортить эту съемку, то вряд ли она попадет в еженедельное шоу в субботу. Не станут же они с первого эфира позорить героиню своей передачи? Или станут?

Дом обрушивается на меня сразу с порога — слишком шумно двигается съемочная группа с камерами наперевес, слишком ярко светят софиты, слишком много прикосновений от ассистентов, которые крепят звук к моей одежде, а еще сразу семь парней оборачиваются ко мне… Не слишком много тестостерона в одном помещении? У меня липкие ладони. Сердце стучит так громко, что я уверена — его слышат микрофоны.

Чуть в стороне мужчина с безупречной телевизионной улыбкой записывает подводку:

— Добро пожаловать в EX-LOVERS SHOW. Я — ведущий программы Алекс, и вместе с вами в ближайшие два месяца буду гадать, кто из EX перестанет быть ex?

У меня мороз по коже от его хищной улыбки.

Я машинально киваю, улыбаюсь, пожимаю руки и тут же забываю имена и лица. Да, конечно, я прогуглила эксов, но в жизни они совсем не такие, как на фотографиях. Я почему-то представляла себе картонные фигуры в полный рост, вроде тех, что ставят в супермаркетах, а они оказались слишком живыми, объемными. Это 5D немного пугает.

— Я Аделия, можно просто Ада.

Я подаю руку коротышке, который теперь стоит между мной и группой, как менеджер, по ошибке оказавшийся не по ту сторону камеры. На фоне остальных у него совершенно простое лицо — настолько, что в этой компании он кажется почти некрасивым.

— Я Дэн. Самый старший участник, а по совместительству мамочка этой группы, так что можешь жаловаться мне, задавать вопросы и обращаться, если тебе что-то нужно.

— Спасибо, — улыбаюсь я, надеясь, что от этого усилия быть милой у меня не сведет скулы. В Башне у нас тоже была мамочка. Она была конченой стервой и одной из причин, почему мне пришлось сбежать из Сити.

— С кем ты еще не познакомилась? Это Кай, наш главный танцор. С виду он бэдбой, но внутри настоящий котенок. — Что же прямо сейчас этот «котенок» либо сканирует меня на признаки возможных поломок, либо раздевает меня глазами.

— Смотрел твои видео, ты не сильна в танцах. Могу дать тебе пару уроков. — Растягивая гласные говорит Кай.

— Смотрю, котенок любит царапаться. — Парирую я. Все улюлюкают.

Дэн посылает грозный взгляд Каю и быстро поворачивается к следующему парню:

— Это Влад. — Темноволосый парень смущенно улыбается в ответ на представление.

— Я бы лучше потанцевала с тобой. — Шучу я. Насколько я помню, он тоже неплохой танцор и часто выступает с Каем в дуэтной хореографии.

— Она тоже смотрела наши видео! — Смеется Дэн, и я слышу в этом смехе покровительство, как родители посмеиваются над проделками своего ангелочка.

— Это Иса, — Я смотрю на следующего парня. У него капризное лицо красивого избалованного ребенка. Меня такое не трогает. Слишком смазливый, решаю я. — Он наш красавчик. Ну, ты и сама видишь.

— Да вы тут все красавчики. — Я подмигиваю Дэну, надеясь, что это не смахивает на нервный тик. Иса даже не поднимает на меня глаза. Ну что ж, и я не доллар, чтобы всем нравиться.

Последний парень протискивается ко мне мимо Дэна. Кажется, что он самый живой из них:

— Я Арт. А ты меньше, чем я думал. — Он энергично пожимает мне руку.

— Большое видится на расстоянии, Арт. — Я поддерживаю общий смех, позволяя себе хотя бы в глубине души надеяться, что смеются не надо мной.

Напоследок я выдаю максимально формальную речь о том, что мне приятно со всеми познакомиться, и ловлю оценивающий взгляд Исы. Мысль о том, что у него красивые глаза чуть не сбивает меня с заготовленных фраз.

Еще некоторое время все фальшиво улыбаются друг другу, пока режиссер не кричит «Снято». Тогда я убегаю к себе в комнату, где съезжаю по стене и долго сижу, глядя в одну точку, ругая себя за все промахи, препарируя в голове каждое свое слово и жест. И вместе с тем все глубже погружаюсь в отчаяние, как будто я только что пережила не знакомство, а аварийную посадку.

EX-LOVERS SHOW

Когда дверь приоткрывается и заходит Сима, я даже не пытаюсь отлипнуть от стены. Голова гудит, в груди пусто, будто из меня вынули что-то важное и забыли вернуть обратно.

Разве Сима как мой менеджер не должна была спасти меня от этого позора? Не должна была отговорить меня? Может, ей и вообще не стоило три года назад давать мне шанс.

Тогда она даже не была уверена, что из меня что-то выйдет. Просто еще одна девочка, мечтающая стать актрисой. Сима выбрала меня почти наугад — но вселенная отплатила ей за это добро. У меня все получилось слишком хорошо. Там, где не хватало таланта, я вытягивала упорством, трудолюбием, бесконечными дублями. Правда, у вселенной оказалось странное чувство юмора. И она оставила пару сюрпризов для меня и моего агента.

— Эй, хватит киснуть, ты замечательно выглядела в кадре. — Пытается утешить меня менеджер.

— Ложь.

— Ладно, ты сносно выглядела в кадре.

— Возможно, — бормочу я, не поднимая глаз.

— Тебе нужно перестать накручивать себя и просто быть собой.

Я резко поднимаю голову. Челюсть сводит.

— Но я не знаю как! — Почти кричу я. — Обычно мне дают сценарий, я придумываю, что чувствует героиня, и просто показываю это. А сейчас… сейчас я должна показывать то, что чувствую я. Я не хочу этого. И не могу.

Сима садится рядом и берет меня за руку. Ее ладонь теплая, а движения спокойные:

— Ада, ты уже не тот ребенок, которым попала на первое прослушивание. Тебе не нужно ничье одобрение. Ты столького добилась за такой короткий срок.

— И что, теперь я должна все это сломать? — голос срывается. — Одним идиотским шоу?

— В твоей карьере назревает кризис, — продолжает она жестко. — Ты застряла в одном образе. Еще год-два — и роли начнут заканчиваться. Рекламодатели уйдут. Интерес спадет. Шоу может дать тебе перезапуск.

— А может разрушить мою карьеру окончательно, — пессимистично возражаю я.

Сима смотрит прямо:

— Если бы я думала, что ты не справишься, я бы не настаивала.

Пауза.

— Но если ты сейчас сбежишь, — добавляет она, — я не смогу тебя прикрыть.

У меня холодеют пальцы.

— Веришь или нет, но мне не все равно, что ты чувствуешь, — продолжает она уже мягче. — Но еще я знаю, что нельзя позволять страхам руководить тобой. «Страх не повод не делать», помнишь?

Я кладу голову ей на плечо. Последние три года у меня никого не было ближе, чем Сима. Она заботилась обо мне, когда я болела. Когда я рыдала после неудачных тренировок. Когда я сама пожирала себя придирками. Она была строгой, но справедливой. Все, чего я добилась, было и ее победой.

В конце сезона, когда я получила награду за лучшую женскую роль, только она сказала «Я горжусь тобой». Мать по телефону отрезала: «Лучше бы тебе прекратить позорить семью». Возможно, в этом с самого начала была проблема, они хотели выбирать за меня, какой мне быть, а я хотела выбирать сама.

— Я попробую. — говорю я наконец. Голос звучит неуверенно, будто не мой. — В конце концов родители ужасно взбесятся, когда увидят меня в таком шоу. Все родственники будут звонить им и причитать, как я низко пала, как позорю наше доброе имя. Полагаю, что ради такого стоит и постараться.

Сима грустно улыбается. Она тоже была девочкой из правильной семьи, где единственный путь для дочери — выгодный брак и тихая жизнь. Но она хотела большего. Как и я.

— Я ведь принесла тебе обед, если ты захочешь поесть одна. — говорит она, вставая и доставая из сумки контейнер. — Но не сиди тут как принцесса в заточении. Выходи к парням. Общайся. Дай этому шоу хотя бы крохотный шанс не быть катастрофой.

Я киваю скорее по привычке, чем соглашаясь. И думаю только об одном: после этого шоу я больше никогда не позволю никому делать выбор за меня.

EX-LOVERS SHOW

Впрочем, прокрасться на общую территорию все-таки приходится. Я пообедала у себя в комнате, но пропустила ужин, и теперь желудок настойчиво требует какой-то еды. Я могла бы игнорировать эти позывы вечно, но боюсь, что снова придется с ужасом наблюдать, как весы изо дня в день показывают уменьшающийся вес. Только комментариев про то, что я слишком худая, мне не хватало.

Поэтому я надеюсь, что после такого дня никого не встречу в полночь на общей кухне. Как шпион, я тихо иду по коридору, готовая в любой момент развернуться, если услышу хоть малейший шум. Но на кухне тихо. Я захожу — и не сразу замечаю фигуру за столом у окна.

Арт поворачивает голову ко мне. На губах появляется улыбка, но глаза остаются усталыми:

— Привет.

— Ага, привет. — отвечаю я и замираю на пороге, решая, насколько глупо будет сейчас развернуться и уйти. Или лучше быстро схватить что-нибудь из холодильника и уже потом сбежать. Но я мнусь на пороге, разглядывая Арта. Он симпатичный: правильные черты лица, серые глаза. Волосы покрашены в серебро, наверное, он блондин, раз удалось добиться такого эффекта. Но больше всего в нем подкупает не это. Он выглядит дружелюбным. А в этом доме, кажется, это ценнее красоты.

— Если тебе неудобно меня разглядывать с такого расстояния, то можешь подойти поближе. — Усмехается Арт.

— М, прости. — Я уже ругаю себя за то, что уставилась. — Я просто хотела взять что-то перекусить и уйти. Не собиралась пялиться.

— Да ладно. Разве на нас не пялятся постоянно? — Он пожимает плечами. — Почему ты не пришла к нам на обед и ужин? У нас тут график дежурств по кухне.

Он кивает на список на холодильнике:

— Мы неплохо готовим. Ну… кроме некоторых.

— Какие дни лучше пропустить?

— А как ты думаешь? Кто не король кухни? — С ним легко, думаю я — и это одновременно радует и настораживает.

— Кай?

— Не угадала. Он классно готовит. Все красиво, изысканно и… скучно. Еще варианты?

— Может, Фил? — Я смутно вспоминаю рэпера. На мой вкус, слишком спортивный, слишком дерзкий.

— В точку. Рэперы, знаешь ли, слишком крутые, чтобы готовить. Ну, или так он думает. А по факту просто руки выросли не из того места. — Арт беззлобно смеется.

— Кто-то еще?

— Эй, вопросы тут задаю я. Давай угадывай. Есть еще один претендент на худшего ex-повара.

— Даже не знаю… Ники? — Ники показался мне милым. Почти ангельским.И очень юным, хотя мы с ним одного возраста.

— Судишь по внешности? — прищуривается Арт. — Типа все красавчики готовят плохо, а обычным парням надо еще постараться, чтобы занять место под солнцем?

Я чувствую, как краснею.

— Просто первое впечатление.

— Оно бывает обманчивым, согласна?

— А ничего, что мы обсуждаем ребят за глаза? — Я резко перевожу тему и смотрю, как он отреагирует.

— Ну, мы тебя тоже уже обсудили. — Усмехается парень.

— Вот почему я икала весь день, — я щурю глаза в притворной злости.

— От таких обсуждений, — внезапно голос Арта становится более низким, в нем появляется хрипотца, — обычно горят щеки и уши.

— Не играй со мной, — устало отрезаю я. — Вам легко. Вы все знаете друг друга, вы друзья, а я будто инородный предмет.

— Очень красивый инородный предмет, — говорит Арт, я снова сердито зыркаю на него. — Ладно-ладно! Но почему ты решила, что мы друзья?

— Потому что вы вместе живете, тренируетесь, выступаете.

— Теперь мы живем и вместе с тобой. И что, уже друзья?

— Потому что вы хорошо друг друга знаете. — Не сдаюсь я.

— Хочешь получше нас узнать, придется выходить из комнаты. Или много гуглить.

— Я гуглила. — Признаюсь я. — Это не особо помогло.

— Еще бы, — Арт улыбается. — Мы тоже гуглили. И все, что можно сказать с уверенностью: в жизни ты гораздо красивее.

Я чувствую, что снова краснею. Он флиртует? Боже, это же шоу, и съемка идет круглосуточно. Он флиртует, а я просто говорила с ним без всяких задних мыслей.

— Прости, если смутил, — тут же добавляет он. — Я не подкатывал. Просто факт. И чтобы искупить свою вину: Дэн.

— Что Дэн? — Я немного теряю нить.

— Дэн ужасно готовит. Но так как он мамочка, то уверен, что готовит прекрасно. Он заставляет нас есть его ужасные блюда. Сколько бы мы ни говорили, что это несъедобно, он просто отмахивается: «Ешьте».

Я улыбаюсь — и чувствую, как напряжение наконец отпускает.

— Ну что, ты прощаешь меня, если я был слишком прямолинейным?

— Все нормально.

— Теперь ты знаешь, почему мне не дают слово на интервью. Я говорю все, что думаю. Чаще всего это довольно плохая идея.

— Те интервью, которые я видела, там говорил в основном Дэн.

— Да, обычно менеджеры доверяют это ему. Он не говорит глупостей.

— Что он за человек, если никогда не говорит глупостей?

— Думаю, он вообще не человек.

Мы смеемся.

Я дохожу до холодильника, достаю йогурт и яблоко.

— Чуть не забыла, зачем я пришла. Хорошего вечера, Арт!

— Приятного аппетита, Ада! — Арт машет мне рукой, а я на прощание машу ему йогуртом и яблоком. Впервые за день я думаю, что могу справиться.

EX-LOVERS SHOW

Я всегда встаю рано. Это приятный бонус моей тревожности: я боюсь что-то пропустить, не успеть, сделать не так. Если у меня свободное утро, как сегодня, то я просто читаю сценарии, делаю заметки, смотрю в окно. Приятно начать день неспешно — пока мир еще не требует от меня быть кем-то особенным.

Я полностью погружаюсь в один из сценариев, когда раздается стук в дверь. А ведь я могла бы еще спать или быть в пижаме. Кого там принесло с утра пораньше?

Я открываю дверь — на пороге переминается Ники. Он смотрит на меня, как котик из мультика, большими умоляющими карими глазами в обрамлении длиннющих ресниц.

— Э… привет.

— Привет, Ники, что-то случилось? — Надеюсь, нет. Прошу тебя, скажи нет. Гипнотизирую я его. Но похоже, у меня нет к этому никакого таланта.

— Да. Точнее нет. Если быть совсем точным, меня отправили за тобой.

— Кто?

— Дэн. Арт. И остальные, наверное. — Ники запускает руку в почти белые волосы, как будто и сам не знает, что он здесь делает. Можно ли так смущаться, если ты звезда бойз-бенда?

— Ники. Ты совсем не помогаешь мне понять, что там происходит. — Строго говорю я.

— В общем… я надеюсь, что это не вторжение в твое личное пространство. Но Арт сказал, что тебе неудобно приходить к нам поесть. Тогда Дэн сказал, что мы заставляем тебя голодать. А Иса сказал, что это плохо отразится на нашей репутации. Потом Арт ответил ему, и…

— Вот оно что. — Перебиваю я спутанный пересказ Ники. Вчерашняя вылазка на кухню и встреча с Артом, видимо, не могла остаться без внимания.

— В общем, Дэн сказал, что я должен пойти за тобой и привести тебя любой ценой. Умолять и даже заплакать, если понадобится.

— Ты правда можешь заплакать?

— Конечно, — Ники моргает — и на этих совершенно невозможных ресницах появляется кристальная капелька.

— О боже. — Я растерянно таращусь на него. Даже я не могу заплакать по щелчку, надо настроиться, войти в роль. Или он закапал себе глаза искусственными слезами прежде, чем пришел? Ники видит, что я впечатлена:

— Рад, что тебе понравилось. Но это не бесплатно. Ты должна пойти со мной на завтрак.

Я сдаюсь и киваю. Мы идем в общую часть дома. Все уже сидят за столом, но никто даже не притронулся к еде. Когда я захожу, Дэн тут же начинает суетиться, и только когда я сажусь, он хлопает в ладоши и кричит:

— Приятного аппетита!

Я медленно ем свой омлет и из-под ресниц разглядываю парней. Арт прав: первое впечатление может быть обманчивым. Но вот Кай, например, за завтраком выглядит все таким же высокомерным. Фил демонстративно отворачивается от меня в другую сторону. Остальные ведут себя дружелюбнее. Арт что-то рассказывает, Дэн иногда комментирует его слова. Влад почти не участвует в разговоре. Он всегда такой тихоня? Или только в новой обстановке?

Вдруг Ники, который сидит со мной рядом, наклоняется ко мне и шепчет:

— Хорошо, что ты пришла. Дэн сказал, если не приведу тебя — вылечу из группы.

— Что? Так и сказал? — Угроза кажется мне пустой. Вряд ли, из-за такого правда выгоняют.

— Ага, он всегда так говорит. Опоздаешь на репетицию — вылетишь из группы. Не придешь вовремя в общежитие — вылетишь из группы.

— И кто-то вылетел?

— Конечно. — Он смеется. А вот мне почему-то совсем не смешно. Шантаж и угрозы — такой себе способ руководить группой.

Я замечаю, что все оборачиваются на смех Ники. Любопытные взгляды прожигают нас.

Ники продолжает смеяться и смаргивает слезинку:

— Ой, не пяльтесь, это шутка для двоих. Не для всех.

Дэн строго смотрит на него. Ники подмигивает мне и продолжает есть. В остальном завтрак проходит без происшествий.

EX-LOVERS SHOW

— Одно групповое и одно индивидуальное свидание в неделю, — говорит Сима так, будто зачитывает приговор. — И это плохая новость для тебя. Но есть и хорошая.

— Какая? — я оживляюсь. — Я могу съесть крысиный яд перед началом свидания и пропустить его?

— Гораздо лучше, — не улыбается Сима. — Продюсеры сообщили, что к ним уже обратились несколько рекламодателей. Все хотят с тобой контракт.

Я моргаю.

— Уже? Но еще даже первый эпизод не вышел.

— Именно поэтому, — кивает она. — Прогноз по просмотрам высокий. Все стараются перехватить инициативу, пока ты не стала для них недосягаемой. Уже выбирают проекты, у которых съемки начинаются через два месяца. Скоро тебе начнут присылать новые сценарии.

В груди что-то странно сжимается — не радость, не страх, а как будто все сразу.

— Правда?.. — на всякий случай еще раз переспрашиваю я.

— Абсолютная, — Сима наклоняется ко мне. — Но есть условие. Тебе нужно как следует постараться и быть очень милой девочкой, которую полюбит вся страна.

— И возненавидит тоже, — автоматически добавляю я.

— Не без этого, — соглашается она. — Но их ненависть должна быть настолько беспочвенной, чтобы это было понятно каждому — они злятся не на тебя, а на то, что это ты — с парнями, а не они.

Я опускаю взгляд на свои руки.

Рекламные контракты.

Новые сценарии.

Главные роли.

Цена вопроса — два месяца жизни под камерами и умение выглядеть «правильно».

Я поворачиваюсь к Симе:

— Скажи, кого мне выбрать. Чтобы зрители были довольны.

Она прищуривается.

— Ты вообще понимаешь смысл формата реалити, Ада?

— Хотя бы первую букву назови, — бурчу я.

— Прекрати дурачиться. От этого зависит твоя карьера.

Я тяжело выдыхаю.

Как же это глупо. Если бы мне дали сценарий — я бы сделала все идеально. Я бы заплакала в нужный момент. Влюбилась бы в нужного человека. Сказала бы правильные фразы. Я бы дала им все, что они хотят. Но как я могу это сделать, если не знаю, чего именно они ждут от меня?

До свидания остается совсем мало времени. И тогда я принимаю решение, которое в три часа ночи могло бы показаться гениальным, а на утро — просто идиотским. Я буду искренней, настоящей, уязвимой.

Никто не может меня ранить, если я им не позволю. Но я позволю. Если это гарантия высоких рейтингов и предложений для меня.

Я закрываю глаза и на несколько секунд сосредотачиваюсь на дыхании.

Раз.

Два.

Три.

Вот так. Теперь можно выбрать платье. И пойти на это дурацкое свидание.

EX-LOVERS SHOW

— Я не умею кататься на роликах, Арт. — Что ж, по крайней мере, это я говорю абсолютно искренне. Все внутри просто сжалось от страха. Я боюсь упасть, сломать ногу, получить сотрясение мозга, опозориться. Эти разъезжающиеся, ненадежные приспособления абсолютно не для меня. Я довольна своими ногами и их скоростью. Зачем мне ускоряться так сильно? Это же травмоопасно и абсолютно бессмысленно.

Арт удивленно смотрит на меня:

— А зачем ты выбрала такое свидание?

— Я не выбирала. Даже не знала, куда меня везут, — я мрачно оглядываю прокатную стойку. — Сказали только, что к платью отлично подойдут велосипедки. Теперь понятно почему. Потому что моя попа совсем скоро окажется на асфальте.

Арт смеется:

— Ужасная перспектива для твоей, м, попы.

На пару секунд мне становится неловко под его взглядом. Не надо забываться, Ада, приказываю я себе.

— Но есть в этом и плюсы, — продолжает он. — Ты не умеешь кататься — значит, продюсеры предполагали, что будешь хвататься за парней и не сможешь умчать сама вдаль, чтобы ни с кем не общаться. Очень логичное решение.

— Можно я буду хвататься за тебя? — Уточняю я. Арт кажется самым безопасным вариантом. Он выглядит вполне нормальным. И мне кажется, что с ним можно подружиться. Наверное.

Он снова смеется:

— Да я бы и сам предложил, если бы ты меня не опередила.

Арт берет меня за руку, и мы, наконец, выезжаем на аллею за всеми остальными. Интересно, что больше никто не стал меня ждать. Настоящие рыцари без страха и упрека. И без интереса к прекрасной даме. Просто катаются, дурачатся, ездят наперегонки — про меня и думать забыли.

Несколько раз я неловко оступаюсь, но Арт уверенно поддерживает меня. Подсказывает, как ставить ноги, как удерживать равновесие. После пары сносных кругов вокруг фонтана, Арт говорит:

— А теперь пришло время покататься с кем-то еще.

— Нет, — я испуганно хватаю его за руку чуть сильнее. — Ты же не бросишь меня тут?

— Конечно, не брошу. Я найду тебе нового провожатого. Будет странно, если на групповом свидании ты будешь общаться только со мной.

— Разве это не здорово для тебя? — упрямлюсь я.

— Нет, я не единоличник. К тому же тебе надо решить пару вопросов.

— Например?

— Например, ты считаешь Кая высокомерным.

— Ты так говоришь, будто это не правда.

— И да, и нет. — Арт ободряюще улыбается. — Знаешь метод «съесть лягушку»? Сначала делаешь что-то ооочень неприятное, а потом все остальные дела кажутся легкими. Думаю, тебе нужно начать с лягушки, а потом перейти к остальным принцам.

— Это ужасный совет.

— Но другого совета у тебя нет. Так что: пожалуйста.

— Я не…

Но Арт уже подвозит меня к Каю и вкладывает мою руку в его. Впрочем, у Кая такой вид, будто он наступил на собачью какашку в парке. Видно, что он тоже не рад перспективе покататься со мной. Я одергиваю руку.

— Кай, теперь твоя очередь. — Радостно провозглашает Арт. Показывает большие пальцы и с предательской скоростью уезжает подальше.

Лицо Кая так нелепо, что я начинаю смеяться.

— И что смешного? — Надменно спрашивает он.

— Твое выражение лица. Вот что. — Отвечаю я, обводя пальцем в воздухе его лицо. — Знаешь, даже самому красивому лицу вредит такое высокомерное выражение.

— Знаешь, даже самому красивому лицу вредит, когда рот болтает то, что не следует.

Вот это уже бесит.

— Я от тебя ничего другого и не ожидала. А тебя ждет большое разочарование, если думаешь, что я не могу за себя постоять.

— Ну и стой. Ехать с тобой вместе я все равно не собираюсь.

— Как-нибудь и без тебя разберусь. — Горячусь я.

Сначала мне даже удается уверенно отъехать, но радость быстро сменяется паникой, когда мимо меня проносится пес на длинном поводке. Мне нужно срочно свернуть, чтобы не намотать на себя несчастную собаку, пока съемочная группа не пускает хозяйку в кадр.

Но все советы Арта вылетели из головы, как поворачивать? Как тормозить? Я резко разворачиваюсь всем телом вправо — и лечу на асфальт, прямо на свою не ожидающую беды руку. Боль пронзает меня наскозь, я сдавленно вскрикиваю, и все несутся ко мне.

Парни и съемочная группа стоят надо мной полукругом. Виновник происшествия — чуть поодаль, Арт что-то выговаривает ему. Ко мне присаживается Иса:

— Покажи руку. — Он тянется к ней.

— Нет!

— Почему?

— Ты что доктор?

— Ты думаешь, я никогда не ломал руку? — Иса показывает на чуть заметные шрамы. — Так что я эксперт, покажи, что с рукой.

Я секунду раздумываю, не потребовать ли настоящего врача на площадку. Ведь вся съемочная группа нависает над нами, но никто даже не пытается помочь. Просто следят за развитием событий и фиксируют все на камеру. Даже если я сломала чертову руку, шоу будет продолжаться.

Я нехотя протягиваю руку Исе, он на удивление нежно касается ее пальцами, ощупывает и выносит вердикт:

— Думаю, что рука не сломана, вывих или растяжение. Давай помогу тебе встать.

— Ни за что. Ни за что не встану больше на эти чертовы ролики. — Иса усмехается, один уголок его пухлых губ поднимается вверх, а другой опускается вниз. Эта ассиметрия вдруг делает его капризное лицо таким милым. И оно так близко, что я вижу чуть заметные веснушки на его носу. Засмотревшись, я не сразу понимаю, что он начинает развязывать шнурки на моих роликах.

— Я сама.

— Как? Одной рукой?

Может, я и головой ударилась? Обеспокоенно думаю я. Возможно, у меня сотрясение, поэтому я так уставилась на него. Но я не ударялась головой. Я упала на бок, основной удар пришелся на руку, и лишь чуть-чуть поцарапана кожа на колене.

— Придурок, — слышу я сердитый окрик Арта на Кая. И он подходит к нам. — Ты как?

— Не знаю, вроде, нормально. Только руку больно.

— Прости, что так вышло. — Арт выглядит реально расстроенным.

— Ничего, не ты же виноват. — И перевожу взгляд на Кая.

Иса заканчивает с роликами и спрашивает:

— А теперь решай: пойдешь босиком до машины или я тебя донесу?

— Пойду босиком.

— И порежешь себе еще и ноги. Так и знал. — Иса легко поднимает меня, а потом говорит через плечо: — Ники, пожалуйста, забери ролики и найди обувь Ады.

— Есть, капитан. — Бодро отвечает младший экс.

— Прекрати звать его капитаном. — Шикает Дэн.

— Ему идет тельняшка, в чем моя вина. — Мы отходим, и мне не слышно, о чем продолжают спорить эксы. Наверняка, кому-то прилетит угроза, что его вот-вот выгонят из группы. Я со злорадством надеюсь, что это будет Кай, а не Ники.

Только сейчас я понимаю, как тесно прижав в себе, держит меня Иса. Одна рука под коленями, другая держит за талию. Моя левая рука обхватывает его шею. Боже, это ведь безумие.

— Не дергайся, иначе я тебя уроню. — Комментирует Иса мои попытки хоть чуть-чуть отстраниться и разрушить интимность этого момента. Я прижимаю больную руку к груди, хотя внезапно мне хочется запустить пальцы в эти непослушные каштановые кудряшки на его макушке.

К счастью, машина оказывается довольно близко, он усаживает меня на заднее сидение и садится рядом. Помогает мне пристегнуться, что оказывается сложно сделать одной рукой.

Мы неловко молчим, пока водитель заводит машину. Но меня волнует один вопрос:

— Думаешь, это провальное свидание? — шепчу я.

— По-моему, отличное. Ты пришла на свидание на своих ногах, а со свидания тебя унес один из эксов. Вполне подходит для тизера к субботнему шоу. Думаю, зрители будут в восторге, а мои фанатки возненавидят тебя.

— Уверена, так и будет. — Вздыхаю я и поворачиваюсь к окну.

Видимо, фургон с парнями обогнал нас по дороге, потому что Дэн уже стоит около дома с моими кедами в руках, когда мы подъезжаем. У «мамочки» нахмуренное лицо и выражение беспокойства в комплекте. Но что-то мне подсказывает, что беспокоится он вовсе не о моем здоровье.

— Как ты?

— В порядке, спасибо за кеды. — Я обуваюсь, и Дэн подает мне руку, чтобы помочь выйти из машины.

— Тебя ждет доктор в твоей части дома.

— Хорошо, спасибо! — Я поворачиваюсь к Исе. — Спасибо. За помощь.

Он кивает, его лицо снова стало отрешенным, и я не могу понять, было ли оно другим в парке. Или это была просто игра света и моей фантазии. Когда я отхожу, то слышу, как Дэн спрашивает:

— Ты вел себя как нормальный человек?

— А ты как думаешь? — Скупо реагирует Иса.

— Думаю, что ты вел себя, как ты.

— Именно так и было.

— Это и пугает.

Эпизод 1. Часть 2

EX-LOVERS SHOW

Рука продолжает ныть, хоть доктор и выдал мне обезболивающие таблетки и наложил плотную повязку. Но бесит меня сейчас вовсе не боль. Бесит то, что я никак не могу одной рукой снять платье, в котором была на свидании. И что мне теперь, жить в нем?

Зачем вообще покупать платье с двумя десятками крошечных пуговиц на спине? Как будто я заранее планировала упасть на роликах, повредить руку и стать пленницей гардероба от одного именитого бренда.

Я глубоко вдыхаю.

Потом выдыхаю.

Ладно. Буду честна с собой. Предугадать такое было невозможно. Значит, обвинять себя в недальновидности бессмысленно.

Я тихонько выскальзываю в коридор.

В доме уже включили вечернее освещение, поэтому вокруг царит приятный полумрак. Осторожно крадусь в часть дома, где живут парни.

План простой: попрошу помощи у того, кого встречу первым.

И тут же мысленно добавляю:

Только бы это был не Кай.

И не Фил.

И не Дэн.

Хотя...

Дэн ведь мамочка группы. Может, его юрисдикция распространяется и на меня тоже?

Я выглядываю в общий холл.

Пусто.

Может, кто-нибудь из съемочной группы еще здесь? Попросила бы стажерку из Сити, и никто никогда не узнал о моем позоре. Только подумать об этом нужно было часа три назад, а не сейчас, когда все уже разошлись по телевизионным фургончикам за территорией или отправились домой.

Ну почему здесь нет Симы...

— Готовишь какую-то засаду? — шепчет голос совсем рядом.

Я подпрыгиваю так резко, что больная рука тут же напоминает о себе.

— Как ты меня напугал!

Передо мной стоит Иса. Судя по всему, только что вернулся с вечерней пробежки. Ну конечно. Даже капельки пота на его коже выглядят так, будто их специально нанесли для рекламы дорогих кроссовок или мужского дезодоранта.

— Извини, — говорит он уже обычным голосом. — А почему мы вообще шепчем?

— Ш-ш-ш! — Я тут же шикаю на него. — Уже поздно.

— Уверен, никто еще не спит. Максимум сидят в телефонах. Хочешь, сейчас кого-нибудь позову и ты сама убедишься?

— Ни в коем случае!

Я снова перехожу на шепот.

— У меня проблема, к которой совсем не хочется привлекать весь дом.

Веселье исчезает с его лица почти мгновенно.

— Что случилось?

Я открываю рот.

Закрываю.

И снова открываю.

Как вообще сказать такое вслух?

— Ада? — Он делает шаг ближе. — Ты заставляешь меня беспокоиться.

— Ой, ты тоже заставляешь меня беспокоиться. Но я же не жалуюсь.

Он тихо улыбается. И снова я вижу то же, что в парке: у него добрые глаза с зелеными крапинками. И лицо вовсе не смазливое, как мне показалось сначала. Оно... красивое. Спокойное.

— Обещай, что никому не расскажешь. — Я протягиваю ему мизинец. — Даже если вы перед сном собираетесь кружком и делитесь впечатлениями за день.

Он хмыкает.

— Ни в какой кружок мы не собираемся.

Но мизинец протягивает. Наши пальцы сцепляются.

Я набираюсь смелости.

— Я не могу расстегнуть платье.

Он молча переводит взгляд на мою перевязанную руку.

— И мне нужна помощь.

Пауза.

— И у тебя наверняка большой опыт расстегивания платьев...

Я замолкаю.

— Это прозвучало ужасно, да?

Уголок его губ чуть дергается.

— Немного.

Я закрываю лицо свободной ладонью.

— Хотела сказать совсем не это.

— Я понял.

Он спокойно кивает.

— Пойдем.

— Куда?

— К твоей комнате.

— Зачем?

Он смотрит на меня так, словно ответ очевиден:

— Или ты предпочитаешь, чтобы я расстегнул платье прямо здесь? Посреди общего холла? Чтобы ты возвращалась голая через весь дом?

Я вздыхаю.

— И вовсе я не голая под платьем.

— Еще одно платье под платьем? — Он совершенно серьезно кивает. — Ты умеешь заинтриговать.

Я не выдерживаю и смеюсь.

Возле моей двери он молча разворачивает меня спиной.

Аккуратно перекидывает волосы через плечо.

И начинает расстегивать пуговицы.

Одну.

Другую.

Третью.

Его пальцы едва касаются кожи между лопатками.

От этих случайных прикосновений бегут мурашки по коже.

Я стою совершенно неподвижно.

Даже вдохнуть боюсь.

— Готово. — Его голос звучит совсем тихо.

Я быстро разворачиваюсь и тут же прижимаюсь спиной к двери.

— Спасибо. И никому не говори, что ты здесь видел.

Он несколько секунд молчит. Потом неожиданно говорит:

— У тебя веснушки на спине.

Я моргаю.

— Если хоть кто-нибудь узнает про мои веснушки, значит, это ты разболтал.

На секунду его взгляд становится каким-то удивленным. Будто он сам не ожидал, что так скажет. Потом он смеется:

— Уверен, интернет давно знает про твои веснушки.

— Что?

— Думаешь, никто не видел рекламу купальников?

Я таращусь на него.

— Быть такого не может.

— Ада...

Он качает головой.

— Ее видел примерно весь интернет.

Я обреченно стону:

— Это ужасно несправедливо.

Он вопросительно поднимает бровь.

— Почему?

— Потому что вы уже все посмотрели. А я — ничего.

Он смотрит на меня несколько секунд. Потом с совершенно невозмутимым видом спрашивает:

— И что бы ты хотела увидеть?

Я делаю вид, будто серьезно размышляю.

— Пресс.

Его брови взлетают вверх.

— Значит, пресс.

Он без лишних вопросов приподнимает футболку.

Совсем немного.

Ровно настолько, чтобы я увидела подтянутый живот.

— Теперь мы в расчете?

Я деловито киваю.

— Теперь да.

Пытаясь не смотреть на него, нащупываю ручку двери.

— А сейчас мне правда пора. Спокойной ночи.

Я быстро проскальзываю в комнату и тут же закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной. За дверью еще несколько секунд стоит тишина.

Потом я слышу его негромкий смешок.

— И о каком спокойствии тут вообще может идти речь?

Через секунду раздаются удаляющиеся шаги.

И, кажется...

Да.

Он действительно насвистывает.

EX-LOVERS SHOW

Даже несмотря на фиксирующую повязку на руке, мое индивидуальное свидание не отменили. А ведь это, между прочим, производственная травма! Я могла бы подать в суд на реалити. Но после одного строгого взгляда Симы я поняла, что отвертеться не получится.

Надо решать, с кем я на это свидание пойду. Конечно, кроме нервного узла в животе, учащенного сердцебиения и перевязанной руки — они-то всегда со мной.

Я искусала губы так, что стали видны маленькие кровавые трещинки. Первое индивидуальное свидание проекта! Только я, он и — еще операторы, режиссеры звука, продюсеры и их ассистенты. Как романтично.

Если я не знаю, с кем пойти, то начну с тех, с кем точно не должна.

Точно не Арт. Он слишком прямолинейный для того, что я задумала. И слишком хороший. Я только начала с ним дружить — и не хочу рисковать этим. Если свидание будет провальным, мы уже не вернемся к этому легкому общению.

Точно не Дэн. Я боюсь его мамочкиных замашек и вообще не вижу в нем героя своего романа. Даже для актрисы это будет непосильная задача — достоверно сыграть романтическое свидание с ним.

Точно не Ники. Он слишком юный. И слишком хрупкий. Я не хочу выглядеть рядом с ним злодейкой (хотя фанатки эксов будут от этого в восторге).

Точно не Фил. Да с его раздутым самомнением мы даже за одним столиком не поместимся.

Точно не Иса. Как я буду выглядеть, если выберу его? Типичной девицей в беде, которой так нужен спаситель на белом коне? Растаявшей жижей всего-то от того, как он держал меня за руку или нес до машины…

И точно не Кай. Он самовлюбленный павлин, я из-за него упала и повредила руку. А еще он чертовски чувственный. Если бы не проект, я могла бы пойти с ним сразу на третье свидание. Но только не здесь. Для меня лучше держаться от него как можно дальше.

Кто остается?

Я мысленно пробегаюсь по участникам группы — и понимаю, что остался только Влад.

И что он подходит идеально!

Он незаметный.

Милый.

Спокойный.

Стеснительный.

Абсолютно безопасный.

Хороший для репутации вариант.

Я пребываю в восторге от этой идеи ровно двадцать секунд. А потом меня накрывает тошнотворное ощущение фальши.

Я чувствую себя даже не собой, а актрисой, которая играет меня. И играет отвратительно. Я могла бы сама себе кричать: «Не верю!»

Как же я собираюсь убедить остальных?

Но если начну рисковать сейчас и все испорчу, то следующие два месяца превратятся просто в ад…

Пока не передумала, я набрасываю приглашение и передаю через съемочную команду Владу.

EX-LOVERS SHOW

— Влад, — я подаю парню руку, и он мягко пожимает ее прежде, чем сесть напротив меня за столик в ресторане на крыше. Неоригинально, но для первого свидания подходит идеально: особенное место, столик на двоих, огни города внизу, будто весь мир у наших ног и только ждет, когда мы его покорим.

Я открываю меню и поверх него поглядываю на Влада. Он выглядит как прилежный студент: темные волосы аккуратно зачесаны назад, за круглыми очками — почти черные глаза, утонченные черты лица. Типичный хороший мальчик.

— Вы готовы сделать заказ? — официант появляется так внезапно, что я вздрагиваю.

И в этот момент мне приходит в голову ужасная мысль: даже если бы я прямо сейчас пригласила за наш столик официанта и начала свидание с ним, я чувствовала бы себя увереннее и честнее.

— Мы чуть позже сделаем заказ, хорошо? — говорю я, дожидаясь, пока он отойдет.

«Будь искренней», — этого ждут от меня Сима, продюсеры и рекламодатели. То, что я собираюсь сделать будет очень странно, но по-своему — честно.

— Ты удивлен, что я пригласила тебя? — спрашиваю я Влада.

— Ну… кого-то ты ведь должна была пригласить, — пожимает плечами Влад. — Это возможность познакомиться с каждым чуть ближе. Для тебя — узнать нас. Для нас — тебя.

Вот он. Рассудительный. Спокойный. Безопасный. Именно таким я его и представляла.

— Тебе сложно участвовать в шоу?

Влад удивленно смотрит на меня:

— Я лучше чувствую себя в музыкальной студии, чем на телевизионной площадке. Хотя я планировал дебютировать как актер. Хорошо, что не получилось.

Это самая длинная речь, которую я слышала от Влада. Ничего себе!

— Понимаю тебя, — киваю я. — На киноплощадке тоже много глаз и ушей. Но когда раздается «мотор», все исчезает. Остается только герой. Это мой любимый момент.

Он улыбается. И это такая теплая, смущенная улыбка, что на секунду мне становится стыдно за то, зачем я его сюда позвала.

Мы оба замолкаем и, чтобы избежать неловкости, снова утыкаемся в меню.

— Что ты хотела бы заказать? — спрашивает он.

— Не знаю. — Я тяну время. Хотя понимаю, что все они прогуглили меня и наверняка прочитали слухи обо мне. Если бы я просто озвучила это сама, то никто не мог бы больше уязвить меня этим. Но почему-то я до сих пор не могу. Не могу признать, что со мной что-то не так. Как будто если я смогу притвориться как следует, то стану обычной, и проблема исчезнет. — А что ты выбрал?

— Может, пасту? — предлагает Влад. — Мне кажется, нет способа лучше узнать человека, чем посмотреть, как он ест пасту.

— Звучит как отличный план. — Я с облегчением захлопываю меню. Если перефразировать классика, немного пасты еще никого не убило.

Пока мы ждем заказ, я пытаюсь собраться с мыслями. Лучше сказать сейчас? Или после того, как мы поужинаем? Может, после десерта Влад настолько расслабится, что моя затея не покажется ему чудовищной? Что если продюсеры остановят съемку после моих слов и заставят нас переснять свидание? Это возможно? Паника нарастает. Я понимаю: если не скажу сейчас — не скажу вообще.

— Влад… — я глубоко вдыхаю. — Я позвала именно тебя не просто так. Мне кажется, ты рассудительный, спокойный, надежный человек. Это так?

Он опускает взгляд на скатерть, будто ждет, что там появится подсказка. Что бы он сказал, если бы я сдернула эту скатерть со всеми приборами на пол? Уверена, такого он не ожидает.

— Смотря, о чем речь. — Уклончиво отвечает парень.

— Я понимаю, что мне сейчас не нужны романтические отношения, — быстро продолжаю я, пока не передумала. — Влюбленность, драма, все эти американские горки. Мне просто нужен друг, партнер, кто-то, на кого можно опереться на проекте. Кто-то, с кем можно дойти до конца.

Я делаю паузу.

— Я хочу предложить тебе сделку.

Он наконец смотрит на меня. И в его взгляде уже есть что-то тревожное.

— Я не уверена, что смогу кого-то выбрать на проекте, — выдыхаю я. — Но если бы ты хотел победить… а взамен мог…

— Нет.

Он перебивает меня так резко, что я на секунду теряюсь.

— В смысле совсем нет?.. — я чувствую, как кровь отливает от лица. Он отказывает мне? Что вообще тут происходит?

— Я не собираюсь побеждать в этом шоу, Ада, — спокойно говорит Влад. — И если ты собираешься предложить мне фиктивные отношения ради победы, то я вынужден отказать тебе. Это будет нечестно по отношению к остальным парням.

Он делает паузу.

— И по отношению к моей настоящей девушке тоже.

Я знаю, что в контракте парней так же, как и в моем, указан пункт о запрете на отношения, которые не одобрены продюсерами.

Значит, что это тайная связь.

Значит, что он рискует, говоря мне это.

Но оценить его честность сейчас не в силах…

— Ты уверен? — выдавливаю я.

— Да. Прости. Может быть, я пожалею, но мои реальные отношения для меня важнее рейтингов.

Влад смотрит на меня виновато и сочувственно. Плевать на его жалость, плевать на эти камеры и на то, как это будет выглядеть в шоу. Я встаю так резко, что стул скрипит по полу.

— Спасибо. Думаю, наше свидание закончено.

— Ада… — он тянется ко мне.

— Не надо, — я мягко убираю его руку.

Только не заплакать здесь, прямо перед камерой.

Я сажусь в машину, закрываю лицо руками — и только тогда позволяю себе разрыдаться.

Эпизод 1. Часть 3

EX-LOVERS SHOW

Когда утром раздается стук в дверь, я машинально бросаю взгляд в зеркало. Вид — катастрофа. Ни патчи, ни маска не спасли ситуацию. Глаза опухли за ночь, веки тяжелые, кожа серая.

Хоть Влад и не значил для меня ничего в романтическом плане, я не привыкла к отказам. Я привыкла добиваться, выкладываться, идти до конца. Чтобы какой-то мальчишка на первом свидании сказал мне «нет»?

В дверь стучат настойчивее. Черт!

— Я не разбудил тебя? — Иса смотрит на меня из-за приоткрытой двери. — Привет.

— Привет, нет, не разбудил. — Не хочется, чтобы кто-то видел меня такой разбитой. И кто-то красивый тем более. — Тебя послал Дэн или Арт?

— Нет, я послал себя сам, — Иса мягко усмехается. — Был тяжелый вечер? Влад как в воду опущенный и ничего не говорит.

— Я тоже ничего не говорю. Так что если ты пришел за этим… — Я уже подумываю захлопнуть дверь прямо перед его носом. Идеальным носом.

— Я приглашаю тебя на завтрак. — Иса предусмотрительно ставит кроссовок перед дверью, чтобы я не могла закрыть ее, не покалечив его. Может, его это даже не удивило бы?

— Я не хочу видеться со всеми сейчас. — Быстро отказываюсь я. — Но все равно спасибо, что ты предложил.

— Нет, я не предложил, я приглашаю тебя и не принимаю отказ. Для тебя есть отдельный столик на террасе. Вчера ты не приходила поесть. Если свидание прошло ужасно, то вряд ли вы дошли до десерта. Пойдем, — Иса берет меня за руку и мягко тянет из комнаты. Я иду за ним босиком, даже не накинув на пижаму что-то потеплее для завтрака в весеннем саду. Тревожный моторчик внутри набирает обороты.

Он делает это не просто так. Он выставит меня жалкой. Он все про меня поймет.

Я вижу маленький столик, накрытый на двоих. Чай, от которого поднимается пар. Омлет. Тосты. Фрукты. Иса молча накидывает мне на плечи плед. И у меня на глаза наворачиваются слезы. Он присаживается рядом с моим стулом на корточки:

— Плачешь, потому что тут нет твоей любимой еды? — Его голос такой успокаивающий, как будто он не хочет спугнуть птичку, севшую на подоконник. — Хотела стейк на завтрак? Или большую пиццу?

Я пытаюсь улыбнуться. Стараюсь изо всех сил, я ведь актриса, так? Соберись, Ада. Я хочу сказать, что впервые за долгое время кто-то (кроме Симы) позаботился обо мне. Что это слишком. Что мне страшно. Что я с первого взгляда подумала, что он капризный ребенок, но… Стоит мне открыть рот, как слезы переходят в рыдание. Иса бережно, как что-то хрупкое обнимает меня.

— Я не знаю, что произошло, — говорит он тихо. — Но уверен, что ничего такого, с чем ты бы не справилась. Влад не похож на парня, который способен на что-то отвратительное. И уж точно не на первом свидании.

Я фыркаю сквозь слезы.

Он отстраняется.

— Давай, поешь немного, это поднимет тебе настроение. — Он садится напротив и подвигает ко мне омлет, салат, тосты, кажется, что он просто делает это, чтобы чем-то занять руки. — Я…

— Да? — Я беру вилку, но вижу, как нерешительно вдруг ведет себя Иса, и снова пугаюсь. Тревожный моторчик ревет внутри как ракета.

Он замирает.

— Я читал о тебе до проекта.

— Я тоже читала о вас. Чего только не найдешь в интернете, — резко отвечаю я.

— И еще… один из наших стажеров рассказал про то, что случилось в Башне Дев. Он тренировался в твоей группе.

Вот и все.

Я ожидала этого.

И все равно внутри что-то обрывается.

— Не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за того, что ты здесь, — продолжает Иса. — Хоть меня это не касается. Я просто подумал, что будет честно сказать, почему я это сделал. Чтобы ты не решила, что я играю в героя или так сильно хочу тебе понравиться.

— А я думала, тебе просто нравится спасать девушек в беде, — в моем голосе проскальзывает яд. Не смей видеть меня слабой. Не смей делать меня жалкой.

Он пожимает плечами.

— Думай как хочешь.

Остаток завтрака проходит в молчании. На прощание я говорю «спасибо» и ухожу готовиться к церемонии, не оборачиваясь.

EX-LOVERS SHOW

Церемония проходит как во сне. Парни в элегантных костюмах, будто сошли с глянцевой обложки. На мне — умопомрачительное сверкающее платье от какого-то модного дизайнера. Я хочу одного: чтобы это поскорее закончилось и меня оставили в покое.

Алекс ждет в центре площадки с той же идеально белой улыбкой:

— Первая неделя закончилась. Сегодня один из участников покинет EX-LOVERS SHOW. Ада, ты готова сделать выбор?

Нет.

— Да.

Конечно же, я говорю «да».

Я называю имена быстро, почти механически, не давая пауз ни себе, ни съемочной команде:

— Арт.

— Ники.

— Дэн.

— Кай.

— Фил.

Наконец, остаются только двое.

Я смотрю на Ису. На секунду — слишком долгую — мы встречаемся глазами. Мне кажется, что он не удивится, если я выгоню его. Мне кажется, он видит меня не такой хорошей, как остальные.

— Иса… — я держу драматичную паузу. — Я предлагаю тебе остаться со мной еще на одну неделю. Если ты хочешь.

Он кивает. Не улыбается мне. Не выглядит победителем. Только коротко обнимает Влада и встает к остальным.

— Влад, спасибо за время, проведенное вместе. Сегодня я отпускаю тебя.

Фраза звучит холоднее, чем я хотела. Я не иду его провожать, потому что не хочу слышать «извини» или «желаю тебе сделать правильный выбор». Я уговариваю себя: он просто один из этих незнакомцев, которые ничего для меня не значат. Даже если бы они все сели в машину и покинули дом, мне было бы плевать на это. Моя работа говорить «я предлагаю тебе остаться со мной» и «я отпускаю тебя». Я прекрасно делаю свою работу, ничего личного.

Они уходят за Владом. Кто-то шутит, чтобы он написал пару песен, пока остальные в доме и не будут его отвлекать. Кто-то говорит, что завидует, что у него будет интернет и вся их квартира в распоряжении. Кто-то отвечает, что на следующей неделе еще один неудачник присоединится к нему.

Я уже готова уйти в комнату, когда ко мне подходит Кай:

— Только не надо извинений. — Резко бросаю я. Он обаятельно улыбается, что и так может? Не только высокомерное лицо в арсенале? — Я слишком устала для этого всего. — Я снова обвожу рукой его лицо в воздухе, как тогда в парке.

— Ладно, — спокойно отвечает он. — Тогда вместо извинений, есть предложение получше. Влад ушел, и боюсь, больше никто не даст тебе уроки танцев. Кроме меня.

Он протягивает мне руку. Я смотрю на нее с недоверием.

Этот красавчик с выраженными скулами, пухлыми губами и непослушными черными волосами… Неужели это тот самый человек, который не хотел поддержать меня на роликах? Серьезно? У него раздвоение личности или что?

Кай, как будто читая мои мысли, сам берет мою ладонь и притягивает меня к себе.

— Обычно люди танцуют вот так, — тихо говорит он. — Понимаю, что не все это знают, поэтому начнем с азов.

— Я не понимаю тебя. — Я бы сказала, что я сбита с толку, что я вообще не понимаю, что с ним не так. Но у меня не осталось сил на новые эмоции. Я устало кладу голову ему на плечо. — Будем танцевать без музыки?

Он начинает напевать что-то тихое, почти гипнотическое. Мы покачиваемся, как будто музыка звучит только у нас в головах.

— Новая песня? — шепчу я.

— Прости, — усмехается он. — Не могу петь и отвечать на вопросы одновременно.

Он продолжает мурлыкать мелодию, такую же чувственную и тягучую, как мои мысли рядом с ним. В какой-то момент он отпускает мою руку, чтобы обнять меня, и я обнимаю его, пока мы продолжаем медленно двигаться вместе.

Слишком легко.

Разве мог этот день закончится более странно?

Эпизод 2. Часть 1

Вчера я с трудом уснула, а утро начинаю с той же мыслемешалкой: правильно ли я поступила с Владом? С чего это Кай так проникся ко мне — от брезгливого отторжения в парке до внезапной тактильности на церемонии? Увидел, что Влад поехал домой, и понял, что такими темпами станет следующим? И среди всех этих вопросов в моей голове то и дело всплывает выражение лица Исы…

Еще немного, и я сойду с ума. Поэтому я надеваю свой любимый спортивный костюм (красивый наряд — лучшая мотивация для занятий), захожу в спортивный зал за ковриком и выхожу на террасу с намерением позаниматься йогой на свежем воздухе.

Утром дом выглядит совсем другим. Тихим. Почти уютным. Без мельтешащих сотрудников с камерами и светом, без их постоянных переговоров по рации. Возможно, это место и не такое ужасное. А весь ужас мы принесли с собой.

Стоит мне только расстелить коврик, как в дверях появляется Иса. На нем спортивный костюм и большие наушники. Похоже, он собирается на пробежку.

Он замирает, заметив меня. Снимает наушники на шею и продолжает смотреть, будто решает, стоит ли вообще со мной здороваться.

— Привет? — неуверенно говорю я.

— Привет. — Он справляется с удивлением, и его лицо становится непроницаемым.

Я не узнаю в нем того Ису, который опускался на колени в парке, чтобы осмотреть мою руку. Помогал мне с платьем. Или того Ису, который пригласил меня на завтрак. Что с ним произошло? Я предпринимаю слабую попытку перебросить мостик к этому новому Исе:

— Не хочешь позаниматься со мной? Тут красиво и спокойно. Идеально для утренней йоги. — Мой голос звучит слишком осторожно, будто я прошу не о совместной практике, а о пощаде. Я ничего плохого не сделала. Но под его взглядом вдруг чувствую себя виноватой.

— Не сегодня. У меня пробежка. — Он резко разворачивается, делает пару шагов и переходит на легкий бег. Если честно, от меня еще никто и никогда не убегал, сверкая пятками. Заниматься уже совсем не хочется, лучше бы лечь сразу в позу трупа и лежать так до самого конца шоу.

Но в дверях уже появляется Арт:

— Боже, я думал, у меня какие-то слуховые галлюцинации. Кто еще мог бы так рано разговаривать с Исой? Вышел проверить, сошел я с ума или он. Вдруг он просто говорит сам с собой разными голосами. У всех же свои реакции на стресс.

Он окидывает взглядом мое лицо.

— И как же хорошо, что это ты, а не психоз или галлюцинация.

— Угу, это я, — соглашаюсь я без особого энтузиазма.

— Ты собиралась позаниматься йогой? Или просто в соблазнительной позе охотиться на нас у бассейна?

Арт явно оценил мой спортивный костюм и фигуру под ним. Да, у меня нет большой груди или попы. Но фигурой я вполне довольна. (Сколько же мне потребовалось времени и сеансов с психологом, чтобы хотя бы внутри себя это признать.)

— Я почему-то решила, что йога меня развеселит. Но встреча с Исой этот настрой убила практически полностью, — я пожимаю плечами.

— Не переживай, — Арт ободряюще улыбается. — Мне все эти годы в группе портит настроение встреча с утренним Исой. В это время дня он еще хуже, чем во все остальные. Если подождешь пару минут, я принесу себе коврик, и ты проведешь мастер-класс. Только уровень «для начинающих», пожалуйста.

— Правда? — Во мне зажигается огонек надежды, что этот день еще можно спасти. — Неси коврик скорее, пока ты не передумал.

Арт смеется и уже через несколько минут возвращается с ковриком. Мы начинаем заниматься — его собака мордой вниз пыхтит, как коротконосый мопс.

— Твоя собака странно дышит, — говорю я.

— А ты не пялься на меня, хоть я очевидно и великолепен.

С ним так легко, что я наконец расслабляюсь. Ком внутри не исчезает, но как будто становится меньше.

В позе гусеницы Арт спрашивает, когда он наконец станет бабочкой. Однако поза бабочки, кажется, его разочаровывает.

Я благодарна ему за то, что он всю тренировку смешит меня.

— Спасибо, что согласился позаниматься со мной. — Я поворачиваю к нему голову в завершающей позе ребенка.

— А как я мог отказаться от такого прекрасного зрелища?

Мы оба хихикаем, когда на террасе появляется Дэн.

— Эм… Ада, привет. Арт, через десять минут репетиция. Приведи себя в порядок.

Под его строгим взглядом мы оба садимся на коврики и приглаживаем одежду, как дети перед учителем.

— А что за репетиция? — Спрашиваю я.

— Чтобы за два месяца эти раздолбаи не забыли все тексты и движения, мы будем проводить наши обычные вокальные и танцевальные тренировки прямо в доме. Все уже собрались и ждут только Арта.

Дэн укоряюще смотрит на него. На меня так обычно смотрели родители. В их взгляде бегущей строкой читалось: как же ты нас разочаровываешь…

— Боже, не думаю, что произойдет что-то трагичное от моего опоздания… — ворчит Арт.

Как только Дэн открывает рот, чтобы продолжить его отчитывать, я перевожу огонь на себя:

— А можно мне с вами?

Надо отдать мне должное, я смогла сбить Дэна с толку и заставить пару секунд задумчиво хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

— Ну… давай.

EX-LOVERS SHOW

Продюсер за кадром изо всех сил старается расположить меня к себе и настроить на лад «искреннего разговора», где я могла бы сболтнуть лишнего. Но на меня его чары не действуют абсолютно. Парень, в доме 6 потрясающе обаятельных красавчиков вымотали мне все нервы всего за несколько дней. Тут я даже не собираюсь эмоционально вовлекаться и тратить свои бесценные нервные клетки.

— Скажи, ты слушала песни EX-LOVERS? Есть ли у тебя любимая композиция группы?

Я усаживаюсь поудобнее, чтобы в кадре выглядеть расслабленно и комфортно, ставлю ноги так, чтобы с этого ракурса они казались бесконечными. Проверяю, не съехал ли рукав, закрывающий повязку на руке. И только после этого отвечаю:

— Если честно, я знаю не так много песен эксов. Да, самые популярные — хиты, которые гремели из каждого утюга. Но я не фанат их группы. И, думаю, это хорошо. Потому что здесь, в доме, я узнаю их сразу настоящими — без сценических образов, ролей, поставленных движений или определенных партий. Я не предвзята к ним, потому что у меня не было какого-то сформированного мнения про каждого из них.

Я делаю паузу, чуть склоняю голову набок, как будто обдумываю следующие слова:

— А что касается моей любимой песни… Знаешь, я подожду ту, которая будет посвящена мне. — Я ослепительно улыбаюсь.

Продюсер кивает: «Снято».

EX-LOVERS SHOW

Может, я не во всем искренна на этом шоу. Но в том, что абсолютно не знаю песен эксов, я не соврала. И мне правда любопытно увидеть их теперь на репетиции: какие они в доме и какие здесь — в репетиционном зале, который они сделали из общей комнаты, откуда идут двери в их спальни.

Я вижу, что все немного обескуражены моим появлением. Из присутствующих рад мне только Ники — он искренне, широко улыбается и машет мне, когда я захожу и сажусь у стены. Фил тотально игнорирует меня, и я придерживаюсь той же тактики в ответ.

Иса выглядит скорее раздраженным.

А Кай как будто и не снимал маску безразличия.

Я ловлю себя на том, что начинаю гадать: возможно ли, что он может вести себя нормально только наедине, а при группе будет продолжать делать вид, что я пустое место? Или ему комфортно лишь тогда, когда он сам проявляет инициативу, а любое мое незапланированное (и неконтролируемое) появление его дезориентирует?

Я понимаю, что пока размышляла, все это время смотрела на Кая. Он хмыкает и приподнимает брови, глядя на меня в ответ. Я смущенно опускаю глаза — остальные тоже заметили мое внимание к Каю. Краска заливает лицо.

Дэн дает отмашку о начале репетиции.

Я сижу на полу и смотрю, как они двигаются. Как бы я ни относилась к каждому из них, приходится признать: они хороши. Все движения выглядят сильными, но гармоничными. Сольные фрагменты подчеркивают сильные стороны каждого:

хрупкость Ники,

подкачанное тело Кая,

чистый голос Исы,

напористый характер Фила,

легкость Арта.

А Дэн будто склеивает их всех в единый рисунок. Я так и не могу выделить его роль — он словно нигде и везде одновременно.

Я даже немного проникаюсь к нему уважением. Склеить таких разных, но невероятно талантливых людей — для этого нужно отказаться от чего-то своего, от желания сиять самому…

Но тут Дэн окрикивает Фила, и только что родившееся во мне уважение тает:

— Фил, внимательнее! Тебя можно заменить любым идиотом с первого класса, когда ты путаешься в простейших движениях.

Фил явно взбешен и с яростью смотрит на меня — как на свидетеля своей неудачи. Но при чем тут я?

После очередного столкновения — Фил снова двинулся не в ту сторону — он взрывается:

— Если бы ты не выгнала Влада, все не шло бы так криво! Может, тогда сама встанешь на его место? Раз уж по твоей вине он отправился домой и даже не сказал нам, за что.

Я пытаюсь глубоко вдохнуть. Еще одна моя «поломка» — я совершенно теряюсь, когда на меня кричат. Из всех возможных реакций мое тело неизменно выбирает одну: замри.

Я могу только растерянно хлопать глазами, глядя на Фила.

Ежик светлых волос, темные брови, острые скулы, тонкие губы. Он больше похож на подростка, чем на взрослого парня, — как будто лицо уже вытянулось, а черты еще не успели за ним и остались по-мальчишески мягкими. Я с удивлением замечаю маленькую горбинку на его тонком носу — неужели ломал? Или, правильнее сказать, ломали?

Он почти не разговаривал со мной все это время — а теперь орет так, будто я разрушила ему жизнь.

Лучше бы выгнала его самого.

Дэн резко одергивает Фила:

— Во-первых, прекрати себя так вести. А во-вторых, извинись. Если не хочешь пулей вылететь из зала, а потом и из группы.

Я вижу, как Кай закатывает глаза. Остальные смотрят на Фила. Он сжимает и разжимает кулаки.

Мне становится небезопасно.

От восторга перед их движениями не остается и следа.

Хочется слинять как можно быстрее.

Но я хрипло говорю:

— Если вы объясните, что делать, я встану на место Влада для ориентира.

Дэн переключается на меня и за пару минут дает вводные. Я понимаю, почему у Фила ничего не получалось: они с Владом большую часть номера работают в одном квадрате, и без одного участника вся композиция рассыпалась.

Я даже не пытаюсь повторять танец. Но правильно занимаю точки в рисунке и помогаю остальным ориентироваться.

При одной из смен Фил больно толкает меня в плечо.

Я не успеваю даже вскрикнуть, как Иса перехватывает Фила и заталкивает в ближайшую комнату.

До того, как дверь захлопывается, я слышу:

— Что ты творишь, а?

Арт с тревогой спрашивает:

— Ты как?

— Больше испугалась, чем реально больно.

Дэн говорит:

— Прости, это было недопустимо. Черт знает, что на него нашло.

Я думаю, что если бы Дэн меньше орал на него и не накручивал всю репетицию, Фил бы и не сорвался.

Хотя это его никак не оправдывает.

Но мне все равно его немного жаль.

В зал возвращаются Иса и Фил. Фил старательно не смотрит на меня.

Чтобы разрядить обстановку, я спрашиваю:

— А как вы выступаете, если кто-то не может выйти на конкретное событие?

— Что значит «не может»? — Дэн смотрит на меня так, будто я сказала, что кого-то из группы похитили инопланетяне.

— Если кто-то занят на другом проекте, например?

— Тогда мы исполним другую песню, где номер поставлен на шестерых. Две-три таких у нас есть — на крайний случай.

— А если кто-то занят, а кто-то другой заболел? Есть песни и на пятерых?

— Больничных у нас нет, — резко отвечает Дэн.

Остальные неловко переминаются с ноги на ногу.

Я понимаю, что задаю неудобные вопросы — но не могу остановиться.

— Но бывают же случаи…

— Если кто-то сломал ногу, может не выступать пару недель, а может, и стоять на краю сцены с микрофоном, — отвечает Иса вместо Дэна. — Если сломал руку — это вообще не повод для отгула. Кажется, у нас уже все по несколько раз выступали с гипсом. Иногда приходится и гипс снимать, если событие важное.

У меня округляются глаза.

Последние пять лет я работала с агентами и продюсерами Сити. Да, там было жестко. Да, некоторые тренеры путали требовательность с жестокостью.

Но с тех пор как со мной работает Сима, я не сталкивалась с таким отношением. Я не представляю, чтобы Сима заставила меня снять гипс ради роли или красной дорожки.

А они ведь настоящие звезды. Разве к ним не должны относиться мягче? Разве продюсеры не должны лебезить перед ними?

Мое замешательство, наверное, читается по лицу. Потому что Кай выразительно хмыкает.

Я, не обращая внимания, задаю еще один вопрос:

— А если кто-то умер? Не из группы. Но кто-то близкий. И мне нужен выходной?

— Сначала выступишь, потом будет выходной, — жестко говорит Дэн. — Это наша работа. Ты же не думала, что мы просто веселенько поем, танцуем, делаем что вздумается и имеем то, что имеем? Это требует всех сил. Жертвуя другими вещами — отношениями, здоровьем, даже семьей.

Ники тихо добавляет, и сначала я даже не узнаю его голос, таким он стал хриплым:

— Когда умерла моя бабушка, меня тоже не отпустили. Мы были в туре. Но по крайней мере я мог пару дней не ходить на интервью.

Я подхожу к Ники и крепко обнимаю его.

Я не знаю, что я думала.

Не знаю, как представляла их жизнь.

Но теперь мне больно за каждого из них.

Эпизод 2. Часть 2

EX-LOVERS SHOW

И почему человеческому организму обязательно нужно есть хотя бы два-три раза в день? Разве мы не изобрели космические ракеты, построили пирамиды и небоскребы, придумали лекарства от множества болезней? Так почему никто до сих пор не изобрел полноценный человеческий корм? Как кошачий. Только для людей. Я бы с удовольствием питалась таким кормом и никогда больше не думала, что приготовить на завтрак. А потом на обед. А потом, о боже, уже снова пора ужинать.

И так каждый день.

Всю жизнь.

С тяжелым вздохом я подхожу к двери, собираясь отправиться на кухню. Но взгляд цепляется за зеркало.

Прическа не растрепалась?

Футболка выглядит нормально?

Велосипедки?

Может, все-таки переодеться, прежде чем идти туда, где почти наверняка собрались все парни?

Я уже делаю шаг к гардеробу, но тут же останавливаюсь.

И почему это я должна наряжаться? Они там что, сидят при полном параде и ждут моего появления? Ну уж нет. Принципиально не буду переодеваться.

Какая есть — такую и завоевывайте.

Под мой настрой идеально подошел бы имперский марш. Поэтому по террасе я шагаю так решительно, будто собираюсь захватывать галактику… Пока не встречаюсь взглядом с Филом. Он лениво окидывает меня глазами и тут же возвращается к телефону. Вот тебе и завоеватели, Ада.

Моя решительность слегка сдувается.

В общем холле почти все. Иса что-то записывает в черный блокнот. Арт с Ники азартно рубятся в приставку. Если Дэн до моего появления был чем-то занят, узнать мне уже не суждено. Потому что он моментально вскакивает на ноги.

— Ада! Ты что-то хотела? Тебе помочь?

Разумеется, в этот момент головы всех присутствующих поворачиваются ко мне. Очень хочется внезапно уменьшиться до размера маленькой мышки.

— Эм... я просто хотела перекусить. Если я не вовремя, то быстро возьму йогурт и...

— Ну нет!

Дэн решительно выключает телевизор.

— Эй! Я почти победил! — возмущается Арт.

Ники переводит взгляд с экрана на него.

— А по-моему, это я почти победил.

Я виновато улыбаюсь им обоим.

— Так, — командует Дэн. — Ники, режь овощи на салат. Арт, разогрей еду.

Он поворачивается к Исе.

— А ты… — Замолкает.

Иса даже головы не поднимает от блокнота. Будто вообще не услышал.

Странно.

Дэн неловко кашляет и продолжает, словно ничего не произошло:

— Ладно, сами справимся.

Я осторожно поднимаю руку:

— А мне что делать?

Он машет на меня:

— Ничего. Просто посиди. Буквально пару минут.

Если честно, Арт с Ники давно бы все сделали, если бы Дэн не контролировал каждый их шаг:

— Не так режешь.

— Осторожнее.

— Это сюда.

— Нет, сначала вот это.

Я сначала хотела посчитать, сколько раз Арт закатит глаза. Потом решила считать обоих. Сбилась примерно на одиннадцатом разе. Или двенадцатом. В общем, это не точно.

— У нас что-то намечается?

Рядом появляется Кай и ставит свой стул почти вплотную к моему. Я молча отодвигаюсь. Он так же молча придвигает стул обратно.

— Ты вообще слышал про личное пространство?

— Слышал.

— И?

— Не заинтересовало.

Дэн тут же хлопает его по руке.

— Веди себя прилично.

Пользуясь моментом, я снова отодвигаюсь.

— Ну и нахал...

Кажется, он слышит. Потому что улыбается еще довольнее.

Через несколько минут на столе появляется еда.

Дэн торжественно разводит руки:

— Так как к званому ужину мы не готовились...

И никого не звали, мысленно добавляю я.

— ...предлагаю шведский стол по системе шаурма!

Арт и Ники одобрительно гудят. Я вопросительно смотрю на Дэна.

— Все просто. Берешь лаваш, складываешь туда все, что нравится, заворачиваешь и ешь.

Меня такая перспектива немного пугает. Но тут я замечаю кислое выражение лица Кая. Он смотрит на лаваш так, будто ему предложили съесть подошву ботинка. Этого оказывается достаточно.

Я демонстративно беру лаваш, накладываю в него все подряд и тщательно заворачиваю. Первый же укус заканчивается тем, что половина начинки высыпается обратно на тарелку. Я уже собираюсь смутиться...

Но ровно то же самое происходит у Арта.

Потом у Ники.

Ну и отлично.

Значит, сегодня мой девиз остается прежним: какая есть — такую и завоевывайте.

— Ада, подвинуть тебе соус? Может, хочешь еще воды? Или… — Дэн продолжает бомбардировать меня заботой, от которой я вяло уворачиваюсь.

— Ой, да дай ей уже поесть спокойно, — прерывает его Арт и возвращается к разговору с Ники. Они спорят об исходе игры с набитыми ртами. Дэн машинально делает им замечания, но скорее по привычке. Кай лениво комментирует происходящее. Только Иса по-прежнему не участвует в разговоре.

Я исподтишка наблюдаю за ними.

Вот какие они, когда не репетируют, не снимаются и не стоят в красивых костюмах под светом софитов. И именно такими они нравятся мне гораздо больше.

Арт замечает мой взгляд. Подмигивает. Я улыбаюсь в ответ.

И очень надеюсь, что не испачкалась соусом и у меня между зубами не застрял лист салата. Хотя если бы это было так, Дэн бы уже вытер мое лицо как ребенка. Значит, все в порядке.

EX-LOVERS SHOW

Второе свидание мне разрешают выбрать самой. Ну, надо же, какое великодушие со стороны продюсеров.

Я бы могла отвести эксов в зоопарк и столкнуть в бассейн с крокодилами. Могла бы отправиться с ними прыгать с парашютом и дать им неисправные рюкзаки. Неделю назад — могла бы, а теперь мне странным образом нравятся эти тупицы из Ex-Lovers.

Не все, конечно.

Но я думаю о том, как встретила Арта на кухне и как он учил меня кататься на роликах.

О том, как Ники улыбнулся, когда пришел позвать меня на завтрак.

О том, как Иса нес меня к машине.

Как Кай обнял меня и мурлыкал тягучую мелодию, пока мы медленно танцевали вдвоем.

Кто они, эти незнакомцы?

Странно, но я хочу узнать их. Хочу провести с ними еще неделю.

Или это уже стокгольмский синдром? Мы ведь заперты в одном доме, значит ли это, что они начинают мне нравиться только потому, что я нахожусь тут с ними?

Я задумчиво болтаю ногами в бассейне и смотрю на операторов, которые неслышно двигаются с камерами по всему периметру. Нет, к операторам я совсем ничего не испытываю, а ведь они тоже заперты с нами тут.

Пожалуй, эксы начинают мне нравиться на самом деле. Я сокрушенно вздыхаю. И какое же свидание мне выбрать? Вряд ли, я смогу произвести на них впечатление. Лучше выберу то, что порадует меня.

Большой попкорн.

Стакан газировки.

Мороженое.

И максимально сопливое кино без меня на экране.

Посмотрим, как они справятся с этим испытанием.

Я прошу продюсеров забронировать нам целый кинозал в Башне Скорпио. И иду переодеваться.

EX-LOVERS SHOW

Когда мы, наконец, рассаживаемся в зале, где нет других зрителей, кроме нас семерых, меня удивляет, что Иса выбирает крайнее место. Максимально далеко от меня — ведь я села в центре.

Я пытаюсь не зацепиться за это мыслью. Но тут слева садится Кай. Он улыбается так, будто я одна в этом зале, в этой Башне, в этом мире. Это-то и наводит на подозрение, что улыбочка профессиональная, отработанная на десятках девчонок до меня. Мне не нравится эта манера, и еще меньше нравится, что сердце все равно предательски трепещет от этой фальшивой улыбки. Глупое, безмозглое сердце.

К счастью, справа садится Ники и за ним — Арт. Я поворачиваюсь к ним, полностью игнорируя Кая. Пусть привыкает к тому, что его улыбочка тут не работает.

Фильм я выбрала трогательный и романтичный. Я ревела, когда смотрела его в первый раз в канун Рождества, одна в своей квартирке. Моя любимая актриса и шикарный актер в главных ролях. Я думала, будет сладенько, но в середине фильма все переворачивается с ног на голову, и дальше хочется только утопиться в слезах. Заплачет ли кто-то из эксов? Ники? Думаю, что он точно заплачет. Я тепло ему улыбаюсь, знал бы он о моих коварных мыслях.

На экране появляется логотип ASTRA, и свет постепенно гаснет. Я шепчу Ники:

— Иногда я думаю, что Сити забрендирует и мои сны. Представь, закрываешь глаза, а там перед сном их огромная звезда… Брр! — Я передергиваю плечами.

Кай, не приглушая голоса, отвечает:

— А разве это уже не сон с логотипом Сити? Уверен, мы просто снимся кому-то. — Я смотрю на него с удивлением.

Чтобы скрыть смущение, я поворачиваюсь к экрану и полностью погружаюсь в фильм. А ведь собиралась наблюдать за реакцией эксов, — спохватываюсь я, только когда начинаю всхлипывать. Арт передает через Ники платок.

— Спасибо, — шепотом отвечаю я и улыбаюсь сквозь слезы. Кажется, Ники тоже немного расчувствовался. Остальные держатся неплохо. Жаль, что мне не видно реакцию Исы. Не думаю, что он расплачется. Но хотя бы нравится ему этот фильм или он считает его романтической чушью?

Я слишком много думаю о нем. Может, это его план? Избегать меня, чтобы «чем меньше девушку мы любим, тем больше нравимся мы ей»? Я приказываю себе выкинуть его из головы.

Когда по щеке Ники все-таки скатывается слезинка, я беру его за руку и кладу голову на его плечо. И пусть остальные эксы думают, что хотят. Похоже, только мы двое настолько умеем сопереживать выдуманным героям. Возможно, потому что мы сами выдумка, красивая, но нереальная даже в формате реалити.

Когда гаснут последние титры на экране, в зале зажигается тусклый свет. Перед нами возникает Алекс, который ужасно меня раздражает своими ужимками:

— Как вам фильм? — Спрашивает он у парней.

— Отличное кино, — как обычно, отвечает за всех Дэн. Свои правильные ответы ни о чем.

— А как тебе, Кай? Ты был так близко, но Адель держала за руку не тебя. — Почему-то поддевает его ведущий.

— Буду тренироваться плакать, чтобы привлечь внимание девушки. — Отвечает Кай.

— Чтобы заплакать, у тебя должно быть сердце. — Огрызается Ники. — А у тебя его нет.

— Чтобы заплакать, нужны слезные железы. И они у меня есть. — Парирует Кай.

— Еще надо пить много воды. — Арт поднимает стакан с газировкой, салютуя мне. Я неловко улыбаюсь.

— Адель, выйди, пожалуйста, ко мне. — Приглашает меня ведущий. Я знаю, что пора делать выбор, и поэтому тяну время. Медленно встаю. Поправляю одежду, чтобы на мне не осталось крошек попкорна. Выхожу к Алексу. — Давай же сделаем выбор. Кого бы ты хотела пригласить на личное свидание сегодня?

Я еще раз смотрю на парней. Все они сосредоточены на мне (даже Фил). Но Иса упрямо смотрит мимо меня, и что я ему сделала? Я озвучиваю свое решение:

— Ты пойдешь со мной на свидание, Ники?

Парни вздыхают, Арт хлопает Ники по спине. Кай закатывает глаза.

— Да, конечно, — смущенно улыбается Ники. Мы с ним вместе выходим, помахав на прощание остальным эксам.

EX-LOVERS SHOW

Раз уж агентство хотело шоу, я решила ни в чем себе не отказывать и для свидания попросила воссоздать декорации магазина рождественских товаров из фильма.

Перед тем, как распахнуть двери на площадку, я закрываю Ники глаза руками:

— Еще пара шагов. Вот так!

Он смешно выставляет руки перед собой.

— Доверься мне, я не уроню тебя. — Смеюсь я и чувствую, как под моими пальцами лучиками расходятся веселые морщинки от его глаз. Еще я чувствую, как от него приятно пахнет. А сам он такой хрупкий, что хочется обнять его. — Раз. Два. Сюрприз!

Я отпускаю руки, и Ники восторженно смеется.

— Вот это да! А есть для тебя костюм маленького злобного эльфа?

— Уверена, что справлюсь и без костюма!

— Совсем без костюма? Тоже неплохой вариант, — поддевает меня Ники.

Мы продолжаем хихикать и осматриваться, трогать игрушки, гирлянды, подарочные упаковки. Как же я люблю съемочные площадки! Всего за несколько секунд ты уже становишься не совсем собой, более свободным, легким.

Угомонившись, мы садимся рядом.

— Тебе понравился фильм? — Спрашиваю я у Ники.

— Да, а тебе?

— Мне тоже, но я видела его раньше. Представляла, как бы я сыграла главную героиню. Как вышла бы на сцену и пела, а весь зал встал… — Я смущенно останавливаюсь, пока фантазия не увела меня в другое русло. — А какой момент ты хотел бы повторить?

Ники завороженно смотрит на меня, потом чуть наклоняется ближе, и его губы легким прикосновением на пару секунд прижимаются к моим.

— Вот этот.

Я растерянно смотрю на него. В голове тут же начинается паника: не слишком ли рано для поцелуев? А если это выглядит фальшиво? А если это выглядит слишком настоящим? Это же реалити, а не кино.

— Прости, если это было неожиданно. Наверное, я и сам от себя не ожидал. — Никки трет переносицу. — Может, я просто сильно впечатлительный, а ты… слишком восхитительная для этого шоу.

Он несмело улыбается.

— Не думал, что им удастся затащить в это жуткое шоу настоящую девочку, еще и талантливую актрису, которой не за сорок, у нее нет горба или последствий неудачной пластики…

Я начинаю смеяться, неловкость проходит сама собой.

— Ты так делаешь комплименты? Звучит отвратительно.

Никки облегченно вздыхает:

— Зато ты не сердишься на меня.

— На тебя вообще сложно сердиться. Ты похож на ангела. У человека вообще не должно быть сердца, чтобы как следует разозлиться на тебя.

— Такие люди есть. И некоторые из них сейчас ждут нас в автобусе, чтобы вернуться в дом. — Никки грустнеет.

— У тебя с кем-то плохие отношения в группе?

— Как сказать… Отношения и группа иногда противоречат друг другу. — Я не до конца понимаю, что он имеет в виду. Но решаю не давить и не пытаться все выяснить прямо сейчас. Лучше понаблюдаю за ребятами в доме и во всем разберусь сама.

EX-LOVERS SHOW

После свидания продюсеры буквально тащат меня на запись бэка. Мне хочется закатить глаза от того, как же их взбудоражило произошедшее с Ники. И от того, как же меня бесит, что я не могу просто присвоить это себе, побыть с этими ощущениями и мыслями, сначала самой понять, что это значит для меня.

Эти чертовы падальщики уже готовы растерзать меня на цитаты.

Когда мы подходим к той части студии, где все парни записывали бэки после фильма, я слышу голос Кая:

— Ну конечно, она знает, что делает. Кто бы сомневался.

Я не собираюсь подслушивать, поэтому нарочно делаю шаг в студию так, чтобы Кай точно увидел меня. Если уж он так смело обсуждает за моей спиной, что я делаю. Почему бы ему не сказать мне это в лицо? Я улыбаюсь ему.

Кай продолжает, глядя прямо мне в глаза, минуя объектив камеры:

— Если вы думаете, что Ада так проста — вы будете приятно удивлены. Она полна сюрпризов.

Господи, а с тобой-то что не так? Я хотя бы веду себя последовательно и не играю в «дальше-ближе», «холодно-тепло». Кай проходит мимо меня с наглой улыбкой (которая, надо признаться, ему очень идет — и от этого бесит еще сильнее).

Я сажусь в кресло перед камерой. Как ни странно встреча с Каем дает мне необходимые несколько секунд передышки. Поэтому как только продюсер хлопает в ладоши перед камерой, обозначая начало кадра для монтажа, я смотрю прямо в объектив и спокойно говорю:

— Да, мы с Ники поцеловались. Но комментировать это я не буду.

Эпизод 2. Часть 3

EX-LOVERS SHOW

Что ж, надо признать, что второе свидание хотя бы прошло лучше первого. Это уже победа. Но в автобусе мой взгляд снова останавливается на Исе, который упрямо смотрит в окно, словно здесь никого нет. Словно меня не существует.

Всю дорогу я думаю и думаю о том, что же произошло с Исой, и не нахожу другого способа узнать, как на выходе из автобуса придержать за рукав Арта, чтобы он остался.

Когда все отходят, я тихо спрашиваю:

— Арт, я просто хочу знать, что происходит с Исой?

На мгновение Арт делает непонимающее лицо, но тут же сдается:

— Не беспокойся из-за него. Знаешь, это как собаки и кошки. Собаки привыкают к людям, а кошки — к месту. Думаю, ему просто нужно тут немного освоиться.

— Вас послушать, так вы все в команде сплошные котики, — бурчу я.

— Ну-у, не все, — он усмехается. — В большинстве своем мы не такие, как кажемся. Нас научили, как улыбаться перед камерой, какая сторона лица «рабочая», как смотреть и что говорить, чтобы нравиться. Это настолько к нам прилипло, что стряхнуть не получается. Но, думаю, тебе это тоже знакомо?

— Конечно, — я грустно улыбаюсь. — Иногда мне кажется, что я уже совсем не помню, кто я на самом деле.

Не пытается ли он сбить меня с толку этими словами?

— Но всего пару дней назад все было совсем иначе. — Я снова пристально смотрю на Арта.

— Тогда лучше спроси его самого, — Арт надевает на лицо свое самое дружелюбное и легкомысленное выражение, которое как бы говорит: ну чего тут думать? Легче простого! Но я уже вижу его приемчики.

— Он избегает меня.

— А ты побегай за ним, догони и не отставай, пока он не ответит.

— Допустим. Но хотя бы намекни мне, что-то происходит в доме, о чем я не знаю?

— Я не знаю, что ты знаешь, поэтому не могу ответить на этот вопрос.

— Ты сейчас хитришь! Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

— Вовсе нет. — Арт делает самое невинное лицо в мире. — Ты так говоришь, как будто за твое сердце тут не сражаются шесть парней, что может вызвать конфликтные ситуации между ними.

— То есть у Исы с кем-то конфликт из группы? Из-за меня?

— Я этого не говорил.

— Арт!

— Я слушаю тебя, не обязательно так выкрикивать мое имя — что подумают люди.

— А я уж было подумала, что ты мой друг!

— Ада, я стал другом этих пяти гораздо раньше, чем твоим. — Арт разводит руками.

— Но я правда беспокоюсь.

Он становится чуть серьезнее:

— Я знаю, только лучше тебе разобраться с этим самой.

EX-LOVERS SHOW

— Иса! Иса! — Я окликаю его снова и снова, но он не останавливается. Вот черт! Как и говорил Арт, мне реально приходится бегать за ним. Только когда он замедляется, чтобы посмотреть на уведомления на часах, мне удается догнать его и схватить за плечо. Я тяжело дышу, а он даже не выглядит утомленным. Иса долго смотрит на меня, как будто решая, стоит ли вообще вытаскивать наушники.

— Хочешь побегать? — Иса все-таки снимает наушники и холодно смотрит на меня сверху вниз.

— Я гналась за тобой от самого дома! — С упреком говорю я.

— И зачем, позволь узнать?

— Хотела поговорить с тобой.

— Ладно, — пожимает плечами он. — Мы уже говорим.

— В том и дело. Ты избегаешь меня в доме и на выездах.

— Вовсе нет.

— Вовсе да. Что случилось?

— Ничего не случилось.

— Ты так и будешь односложно отвечать?

— Если ты не против, я бы завершил это спонтанное интервью и вернулся к тренировке.

— Против, — резко говорю я. — Понятно? Я против. Пока ты не поговоришь со мной, забудь о тренировке и о своих незакрытых кольцах.

Он раздраженно вздыхает, нажимает на экран часов и отключает режим тренировки. Пару секунд молчит, будто сдерживая что-то внутри, а потом разворачивается и идет обратно в сторону дома.

— Эй, мы не договорили.

— Ты сказала забыть о тренировке, и я забыл. Сейчас я иду в дом, принять душ и переодеться, хочешь со мной? — Он насмешливо поворачивается ко мне.

— Если ты так и будешь убегать, — говорю я сквозь зубы, — ты не оставишь мне выбора!

— Оставь меня в покое. У тебя еще пять миленьких игрушек в доме, поиграй пока ими.

EX-LOVERS SHOW

За день до церемонии продюсеры начинают паниковать: для монтажа серии им не хватает каких-то кадров. Не знаю, кого именно заклинило на обязательной досъемке быта, но нас сгоняют в общий зал и просят вести себя естественно.

Надо ли уточнять, что после этого ничего естественного у нас уже не получается?

Сначала я должна раз пять абсолютно непринужденно войти в зал, а парни — так же непринужденно обернуться на меня. Им предлагают удивляться, хмуриться, переглядываться и делать тревожные лица. Боже, какой же это бред.

Потом одному из продюсеров приходит в голову снять, как мы все вместе болтаем у бассейна. Конечно же, за две недели мы ни разу не сидели здесь вот так — словно подростки из типичной летней комедии. Арт плескает водой в Кая. Тот медленно поворачивается к тиммейту с таким убийственным выражением лица, что сразу становится понятно: этот кадр в монтаж серии не войдет.

— Слушайте, а это будет со звуком? — спрашивает Арт у режиссера. — Или просто как дурацкая перебивка?

Режиссер качает камерой, будто кивает головой. Звука на видео не планируется.

— Вот и славно.

Арт поворачивается ко мне.

— Я просто хотел рассказать одну историю, но не хотел бы, чтобы она пошла в эфир.

Дэн тут же напрягается:

— Может, тогда лучше вообще ее не рассказывать? Чтобы уж наверняка она никуда не попала.

— Ты что, не доверяешь этим прекрасным, кристально честным людям? — Арт изображает удивление, преувеличенное примерно в тысячу раз. — Разве они станут меня подставлять и показывать то, что обещали не показывать?

Он театрально хватается за сердце. Дэн сердито поджимает губы, но больше ничего не говорит. Но я и сама теперь тревожусь, что Арт действительно расскажет что-нибудь, что потом дорого ему обойдется в эфире.

— Так вот, — продолжает он. — Ты знаешь, что у нас бывают медиа дни. У тебя тоже?

— Бывают, но не так часто, как у вас. Я редко участвую в интервью или телешоу.

Я не добавляю, что терпеть не могу эту сторону публичности и что Сима обычно разрешает мне избегать журналистов, блогеров и телеведущих. Поступаться принципами приходится только перед выходом фильмов или сериалов с моим участием.

— Вот же везет! — вздыхает Арт. — Хотя это я сейчас ненавижу их. А раньше просто обожал.

Он загибает пальцы:

— День без тренировок. Если, конечно, мы не снимаем тренировку. Без репетиций. Если только не снимаем репетиционный процесс. И без нотаций Дэна, потому что он весь день отдувается за нас и отвечает на вопросы журналистов.

Дэн выразительно смотрит на него и еще сильнее сжимает зубы. Арт делает вид, что ничего не замечает.

— Больше всего в медиа дни я любил формат, где мы смотрим чужие клипы, а снимают только нашу реакцию. Но довольно быстро этот формат исключили из нашего расписания. Хочешь узнать почему?

Он поигрывает бровями.

— И почему же?

— Потому что на всех видео у нас были одинаковые выражения лиц. Смотри. Один из нас всегда…

Арт принимает безразличное выражение, граничащее с брезгливостью.

— Это Кай, — хихикаю я.

Кай одаривает нас точно таким же взглядом, какой Арт изображал секунду назад.

— О да, — довольно подтверждает Арт. — Следующий…

Он округляет глаза, трогательно поджимает губы и делает вид, что вот-вот расплачется.

— Не будь таким злым. Это милый Ники, — быстро угадываю я.

— Я не на всех видео плакал, — возмущается Ники.

Выдерживает паузу:

— Примерно на восьми из десяти.

— Плюс десять баллов этому парню за самоиронию. — Я посылаю Ники воздушный поцелуй, и он улыбается.

— Да-да, следующий…

Арт становится предельно серьезным. Хмурит брови так, будто оценивает не воображаемый клип, а как минимум философский трактат.

— Думаю, это Дэн?

Дэн сверлит Арта глазами, и я начинаю переживать, как бы на том не осталось дыр. Арт оглядывает остальных, выбирая следующую жертву для своей пантомимы.

Но продюсер уже кричит:

— Снято!

Арт ерошит волосы.

— Надеюсь, они правда это не выложат.

— А мне кажется, получилось мило.

Он поворачивается ко мне.

— Десять баллов и мне? За артистизм?

— Пожалуй, да.

Я улыбаюсь уже совершенно естественно.

Но именно это в серию, конечно, тоже не войдет.

EX-LOVERS SHOW

— Да нанесите вы ей уже нормально румяна, она же выглядит, как живой труп. — Сима влетает в гримерку перед церемонией и сразу начинает раздавать указания визажистам. — И еще немного блеска, чтобы Ада сияла, а не выглядела жертвой похищения.

Я слабо улыбаюсь. Чувствую себя больше жертвой похищения, чем звездой шоу.

Я наблюдаю за Симой: как она, не сбавляя шага, комментирует наряд, макияж, прическу, что-то правит, что-то хвалит, но ни разу не задевает меня напрямую. Уже несколько дней меня мучают вопросы, на которые она точно знает ответы.

Когда Сима удовлетворенно кивает, команда тут же испаряется — чтобы их не заставили что-нибудь еще переделывать в оставшиеся десять минут.

Я решаю, что это мой шанс.

— Ты ведь знаешь агента эксов, да?

— Допустим, — настороженно отвечает Сима и больше ничего не добавляет.

Я делаю еще одну попытку:

— У них ведь более строгие правила, чем у нас с тобой?

Сима недовольно прищуривается:

— Ну так и ты не семь буйных парней, которым дай волю — и они разбегутся вслед за короткими юбками первых встречных красавиц, начнут швырять деньгами и пить ночами напролет в стриптиз-барах.

— Значит, ты считаешь, что эта строгость оправдана? Или что парни все преувеличивают, чтобы казаться в моих глазах более… нуждающимися в сочувствии и поэтому более человечными?

Сима вздыхает:

— Ада, я думаю, что везде бывают перегибы. И возможно, в их группе они тоже есть. От продюсеров или от самого лидера группы — я не знаю. Могут ли они стараться быть лучше, чем есть? Полагаю, что тоже да. В этом ведь и суть шоу — понравиться тебе.

Она делает паузу и смотрит мне прямо в глаза:

— И если тебе нравятся брошенные щеночки на улице, то их стратегия будет давить тебе на жалость.

Я моргаю.

Сима продолжает уже жестче:

— Я лишь хочу напомнить тебе: это не шоу «найди друзей» и даже не шоу «найди свою любовь». Вы тут, потому что на кону ваши карьеры. Ваши возможности. Ваши перспективы. Ты сама сказала, что Влад признался в отношениях и был готов за эту правду уйти. Возможно, вообще у каждого из них есть пара. А здесь — только работа. И ничего личного.

Почему-то я об этом совсем не думала. Свободны ли сердца эксов? Где заканчивается игра и начинаются их реальные истории и эмоции?

И все же это не отменяет главного:

— Почему даже здесь они должны находиться под таким прессингом?

— Потому что так устроена наша индустрия, — спокойно отвечает Сима. — И ты — тоже ее часть.

Я сжимаю челюсть:

— Я собираюсь выгнать Дэна. Так всем станет проще.

— Главное, чтобы без него в доме не начался гребаный хаос. — Пожимает плечами Сима. — А так — решай сама.

EX-LOVERS SHOW

После церемонии я решаю проводить Дэна до машины:

— Чем будешь заниматься, пока ребята здесь?

— Работать, как и всегда, — он разводит руками. — Может, тебе кажется, что все это чересчур, Ада. Но запомни одну вещь.

Он пристально смотрит на меня:

— У всего и у всех здесь есть своя цена. И ты платишь ее каждый раз, когда делаешь выбор на этом шоу.

Эпизод 3. Часть 1

Из-за церемонии я никак не могу успокоиться и унять тревогу. Я сделала правильный выбор или ошиблась? Что мне делать дальше? Какой будет эта неделя? Впервые я особенно остро чувствую, что не иду по сценарию.

Смыв макияж и переодевшись, ложусь в постель, но только ворочаюсь с боку на бок. Сначала мне душно, и я встаю, чтобы открыть окно. Потом становится холодно, и приходится прятаться под одеялом. Наконец я нахожу идеальный баланс, высунув одну ногу наружу, и засыпаю, когда за окном уже начинает светать.

Просыпаюсь от внезапного ощущения ужаса.

В доме раздался какой-то звук? Или он мне приснился?

Сердце колотится о ребра с бешеной скоростью. Тяжело дышать, голова кружится, а все вокруг расплывается перед глазами. Я несколько секунд лежу неподвижно, надеясь, что это пройдет, но становится только хуже.

На часах уже около девяти. Я набрасываю худи поверх пижамы и, еле волоча ноги, иду к шатру продюсеров. Робко заглядываю внутрь:

— Извините?

В шатре оборудован небольшой телевизионный центр: у передней стены стоят экраны, на которых транслируются изображения с камер, а продюсеры командуют съемочной группой и отсматривают материалы. Но стоит мне заговорить, как все головы поворачиваются в мою сторону.

Одна из старших продюсеров быстро подходит ко мне.

— Ада, что-то случилось?

Я растерянно киваю, до конца не понимая, действительно ли мне нужна помощь или я зря всех отвлекаю. Если бы здесь была Сима, я бы просто обратилась к ней, а она уже решила бы, заслуживает ли проблема внимания.

— Кажется, мне нужен доктор. Хотя бы давление измерить…

Продюсер бросает сердитый взгляд на кого-то в глубине шатра, а мне отвечает уже мягче:

— К сожалению, прямо сейчас врача нет на площадке.

Наверное, на моем лице отражается что-то, что она принимает за недовольство, потому что она тут же начинает объяснять:

— Он уже должен был приехать. Правда. Просто именно сейчас его еще нет. Может, ты немного подождешь?

На самом деле, никакого недовольства я не чувствую. Только панику. Я киваю и в ту же секунду теряю контроль над телом. Пол уходит из-под ног, но продюсер успевает подхватить меня за плечи.

— Нет, кажется, ждать не стоит. Вызывайте скорую! — нервно кричит она коллегам.

EX-LOVERS SHOW

В ожидании скорой со мной остается пара человек из съемочной группы. В их обязанности, кажется, входит раз в несколько минут с опаской поглядывать в мою сторону и примерно раз в пять минут спрашивать, как я себя чувствую. У меня стучат зубы, все тело колотит, и я уже не понимаю, было ли мне настолько плохо с самого начала или перспектива скорой, незнакомых врачей и каких-нибудь болезненных манипуляций так влияет на меня.

Впрочем, почти все мои опасения оказываются напрасными. Врачи скорой помощи кажутся мне милейшими людьми — даже с учетом того, что команда перепугалась и вызвала не скорую из Сити, а обычную городскую бригаду. Мне измеряют давление — высокое. Температуру — наоборот, низкая. Проверяют сердце небольшим аппаратом; пульс — все еще частит.

Все вопросы мне задают мягко и заботливо, и от этой заботы почему-то еще сильнее хочется плакать. Старший врач уточняет, согласна ли я поехать в больницу, чтобы исключить серьезные причины моего состояния.

И я соглашаюсь.

Никто из съемочной группы не планирует ехать со мной. С одной стороны, я даже рада, что в машину скорой не посадят оператора с камерой. С другой — все-таки в такой ситуации хотелось хоть какой-то поддержки. Они обещают позвонить Симе.

Вот и вся помощь.

В приемном отделении я чувствую себя уже лучше после лекарства, которое дали в скорой. Или возможно, это пьянит ощущение свободы, когда я впервые за три недели оказываюсь в длинном коридоре больницы одна. Ни одной камеры. Ни одного чертового сотрудника Сити. И даже ни одного из эксов.

Неужели раньше я была такой свободной и даже не замечала этого?

После нескольких осмотров терапевт решает, что я абсолютно здорова, и выдает стандартное:

— Вам нужно поменьше нервничать. Скорее всего, это реакция на стресс. Такое бывает. Если в ближайшие дни вас что-нибудь побеспокоит, обратитесь к своему лечащему врачу.

Я благодарю его и выхожу в коридор, где Сима уже сидит как на иголках:

— Как ты? Что случилось?

Я пересказываю ей свои приключения и в конце с надеждой спрашиваю:

— Можно мне домой? Не на площадку. Хотя бы на один день?

Сима качает головой:

— Сожалею, но мы должны вернуться. Хочешь, куплю тебе что-нибудь вкусное?

Я киваю.

В машине меня начинает клонить в сон — и от лекарства, и от недосыпа. Но когда в моих руках оказываются стаканчик горячего супа на вынос, пахнущий так, что невозможно не проголодаться, круассан и мини-наполеон в коробочке, я чувствую прилив энергии и сил.

Сима останавливает машину по дороге — в месте с видом на реку, и некоторое время мы едим молча, думая каждая о своем.

— Ну и напугала ты меня сегодня, — наконец говорит Сима. — Мне звонят с площадки и говорят, что тебя увезли на скорой. Что случилось? Какой диагноз? А эти идиоты не могут внятно ответить ни на один вопрос. Тебе придется платить мне больше. Я сегодня точно поседела.

— Ладно, — серьезно соглашаюсь я. — Я не знаю, сколько именно тебе плачу, но могу платить больше.

На самом деле моя работа с Сити устроена так, что я получаю только процент от гонорара. Остальная часть уходит в счет образовательного кредита за годы тренировок, учебы и дебюта. Из этих же денег агентство платит Симе. Надеюсь, неплохо.

— Как ты сейчас? — Она оглядывает меня своим фирменным придирчивым взглядом.

И зачем мне вообще делали УЗИ? Сима и без медицинских приборов умеет просканировать меня насквозь.

— Нормально. Сказали меньше нервничать.

Я смотрю на нее с надеждой.

— Понимаешь? Меньше нервничать. Разве это не освобождает меня от участия в шоу? Доктор прописал.

Сима качает головой.

— Поехали. И так весь день провели непонятно где.

Я сокрушенно киваю.

EX-LOVERS SHOW

Перед домом меня внезапно окружает съемочная группа. Я едва успеваю растрогаться их заботой, как понимаю, что они собираются переодеть и подкрасить меня для кадра.

— Прямо сейчас? — возмущаюсь я.

Сима с самым недружелюбным выражением лица отправляется к шатру продюсеров выяснять, что за срочность, и через пару минут возвращается с неутешительным выводом:

— Придется идти сразу на съемку.

Я глубоко вдыхаю и плетусь за съемочной группой. Почему-то они ведут меня за дом, где передо мной открывается странная картина: на импровизированном лобном месте вокруг горящего костра сидят парни с такими рассерженными лицами, будто их собрали здесь для публичной казни.

Наверное, тоже злятся, что нас выдернули на очередную бессмысленную съемку. Так я думаю, пока не подхожу ближе, и Кай не вспыхивает:

— Мы ждем тебя уже больше двух часов. Это, по-твоему, нормально?

Я непонимающе оборачиваюсь к продюсерам, но те уже ретировались за пределы кадра, и операторы сосредоточенно снимают происходящее.

— Нас не отпускают, мы должны сидеть здесь и ждать, пока принцесса соизволит появиться. А ты, как видно, и не торопилась!

Кай продолжает выплескивать накопившееся раздражение. Удивительно, что никто не пытается его одернуть.

Ах да. Я же выгнала Дэна, чтобы он никого не сдерживал.

Вот и результат.

Я стараюсь не реагировать и сажусь на свободное место в центре.

— Прошу прощения за то, что вам пришлось ждать. Я не знала, что вас собрали, и не знала, что вы сидите здесь уже два часа. Мне стало плохо, и меня увезли на скорой.

Я выразительно смотрю на Кая. Ну, что ты теперь скажешь? Он только сжимает зубы, что заметно по его напряженной челюсти и желвакам под кожей.

Арт тут же вскакивает и подлетает ко мне:

— Как ты? Что случилось?

— Эй, спокойнее. Уже все в порядке, — я пытаюсь усадить его обратно. Все взгляды прикованы ко мне. — Правда. Сейчас мне уже лучше.

Парни переглядываются и понемногу успокаиваются.

— А что мы вообще должны здесь делать? — спрашиваю я, снова оглядываясь на съемочную группу.

Никакой реакции.

Видимо, дальше они ничего не придумали. Только заставили парней ждать в надежде, что при моем появлении меня растерзают в кадре.

Мило.

— Может, что-нибудь пожарим на костре? — неожиданно предлагает Ники.

Все дружно кивают, причем с преувеличенным энтузиазмом. Тут же начинается суета: кто-то предлагает бросить в угли картошку, кто-то голосует за сосиски, кто-то — за маршмеллоу.

В результате в одной руке у меня оказывается тонкая палочка с маршмеллоу, а в другой — палочка с сосиской.

Ну что ж. Это кармический ресторан. Здесь каждый получает то, что заслужил.

У Ники маршмеллоу сгорает вместе с кончиком палочки и плюхается в костер бесформенной белой жижей. Остальные хихикают, а я отдаю ему свою палочку, не в силах выдержать растерянный взгляд сладкоежки, оставшегося без десерта.

— Ой! — внезапно восклицает Ники.

Я уже думаю, что он снова что-то сделал со своей едой, но он поворачивается к Исе:

— У тебя же с собой гитара, да? В доме? Может, будем петь у костра? Это будет так здорово!

Ники мечтательно улыбается, но никто не разделяет его восторга. Тогда он переводит умоляющий взгляд на Арта:

— Будет же здорово?

Арт нерешительно кивает, явно только ради поддержки друга.

— Ада, попроси его. Ради тебя он согласится, — продолжает клянчить Ники.

Я неуверенно смотрю на Ису. Согласится ли он ради меня? Почему-то мне так не кажется. Думаю, сейчас он и пальцем не пошевелит ради меня.

Не дожидаясь моего ответа, Иса говорит Ники:

— Принеси гитару.

А потом тихо добавляет ему вслед:

— Будет о-о-очень здорово.

Но когда гитара оказывается у Исы, а все эксы вместе начинают напевать свои самые известные песни, выясняется, что это действительно здорово. Мне нравится, как они звучат вместе. Нравится смотреть, как загораются их глаза, как меняются лица. Все-таки они очень талантливы.

Это не просто их работа.

Музыка — их жизнь.

Арт наклоняется ко мне:

— Мы уже спели три наши самые популярные песни, а ты не подпевала ни одной. Не знаешь слов, да?

Я смущенно утыкаюсь ему в плечо, чтобы скрыть лицо.

Да, не знаю.

Ой, как неловко.

Но когда я пытаюсь отстраниться, Арт придерживает меня, позволяя остаться у него на плече. От тепла костра, а может, от лекарства и недосыпа, меня начинает клонить в сон. И я не замечаю, как засыпаю.

EX-LOVERS SHOW

— Ада…

Меня мягко трогают за плечо, а через несколько секунд уже настойчивее:

— Ада, проснись.

Я пытаюсь понять, где нахожусь, сейчас вечер или утро и почему Арту вообще взбрело в голову меня будить.

— Прости, — тихо оправдывается он. — К вечеру стало холодать. Мы принесли плед, но тебе все-таки лучше спать в доме, а не здесь. Я хотел отнести тебя, но подумал, что ты можешь проснуться и испугаться.

Я медленно киваю, понемногу возвращаясь в реальность, хотя слова почти не доходят до меня.

— Слишком много слов, да? — догадывается Арт.

На этот раз я киваю уже осознаннее.

— Тогда давай я просто помогу тебе дойти до комнаты.

Он помогает мне подняться, поправляет сползший плед и придерживает за локоть.

— Сама пойдешь или тебя отнести?

— Сама.

Я удивляюсь тому, как хрипло звучит мой голос. Надеюсь, короткого сна на улице не хватило, чтобы простудиться.

— В общем, песни закончились, и мы поняли, что ты спишь. Потом пришлось тянуть спички, кто будет тебя будить. Никто не хотел. Они точно меня подставили с этой короткой спичкой: оставили последнюю. Не верю, что она правда мне выпала.

Я фыркаю:

— Неужели разбудить меня — настолько ужасная задача?

— Просто никто не понимал, как лучше поступить. Обычно Дэн…

Арт замолкает, смутившись.

— Обычно в сложных ситуациях все решает Дэн, да? — прямо спрашиваю я. — А я его выгнала.

— Ну, если бы ты влюбилась в Дэна, он, конечно, остался бы до финала и продолжал всем указывать, что делать. Но выбирать тебе. Такие правила. Это нормально.

Арт явно пытается смягчить мои слова, но от этого они не становятся менее правдивыми.

У моей двери он немного мнется, прежде чем заговорить:

— Ты уверена, что хочешь остаться здесь? У нас свободны две комнаты. Ты была бы ближе, и мы могли бы за тобой присмотреть. Если тебе снова станет плохо, мы хотя бы окажемся рядом. А сегодня мы даже не знали, что тебя увезла скорая. Продюсеры ничего не сказали. Просто позволили нам сидеть и злиться, потому что тебя нет.

Он опускает взгляд.

— Прости.

— Вы же не знали, — пожимаю я плечами. — Я останусь у себя. Но спасибо, что предложил.

— Если что, можешь прийти в любое время. Любой из нас тебе поможет.

— Думаешь, любой?

Я скептически поджимаю губы, вспоминая, как был рассержен Кай, как Иса почти не разговаривает со мной и как Фил большую часть времени игнорирует само мое существование. Как вообще получилось, что трое участников из пяти не просто не борются за мое сердце, а будто бы даже меня презирают?

— Ой, не принимай близко к сердцу, — говорит Арт. — Это они в обычной ситуации такие смелые. А когда тебе плохо, даже разбудить боятся.

Он пожимает плечами.

— Спокойной ночи, Ада. Выздоравливай.

Арт мягко наклоняется и целует меня в щеку, а потом быстро уходит, не оборачиваясь. Я прижимаю пальцы к лицу, будто боюсь, что поцелуй растворится в воздухе. Мне просто хочется сохранить его хотя бы еще ненадолго.

Эпизод 3. Часть 2

EX-LOVERS SHOW

Около шести утра я просыпаюсь и понимаю, что все тело ломит, меня бросает то в жар, то в холод, а глотать почти невозможно.

Идеально. Я еще и простыла.

Решаю, что в такой ситуации не до высокого этикета, и топаю на сторону парней прямо в пижаме. Там тихо. Я не решаюсь кого-нибудь будить ради градусника, а врача наверняка тоже пока нет. Если только после вчерашнего продюсеры не перепугались и не перевели его на круглосуточное дежурство на площадке.

Вот в такие моменты особенно ясно понимаешь, чем съемочная площадка отличается от настоящего дома. На обычной кухне у любого человека найдутся аптечка, градусник и хотя бы самые примитивные лекарства. А здесь все продумано до мелочей: нам закупили тарелки, кастрюли, холодильник наполнен продуктами. И все равно это декорация.

Не дом.

Я плотнее закутываюсь в плед и решаю просто дождаться, пока кто-нибудь проснется. Устраиваюсь на диване в кухне-гостиной и закрываю глаза.

Не знаю, сколько проходит времени, но в следующий раз я просыпаюсь от резкого хлопка двери и возмущенного голоса:

— Хватит на меня наезжать. Мне это уже осточертело!

Я распахиваю глаза и вижу Фила. Он застывает на месте и смотрит на меня с таким же испугом, с каким я — на него.

— Ты здесь спала? — почему-то шепотом спрашивает он.

— Утром поднялась температура. По ощущениям. Поэтому я пришла сюда. Арт сказал… — Я мучительно сглатываю, и горло тут же обжигает болью. — Что я могу прийти, если мне понадобится помощь.

Фил несколько секунд смотрит с почти осязаемым ужасом, а потом поворачивается к коридору и кричит:

— Здесь Ада!

Если бы я не знала, что передо мной эффектный мачо и жесткий красавчик-рэпер, решила бы, что он просто боится оставаться со мной наедине и понятия не имеет, что делать с больными девушками.

Двери одна за другой хлопают, и в гостиную вываливаются остальные.

— Простите, — говорю я, чувствуя себя неловко под их взглядами. — Не хотела никого будить. У меня, кажется, температура.

— У Дэна есть градусник, — тут же сообщает Ники и съеживается под взглядами остальных. — Он что, не оставил аптечку?

— Оставил. Она у меня, — говорит Иса и уходит в свою комнату.

Когда он возвращается, все по одному его взгляду перестают нависать надо мной и рассаживаются по гостиной.

— Держи.

Он протягивает мне градусник. Наши пальцы соприкасаются всего на секунду. Слишком короткую, успеваю с сожалением подумать я, прежде чем Иса кладет прохладную ладонь мне на лоб.

— Горячая? — тревожно спрашивает Ники.

— Она и без температуры была горячая, — лениво замечает Кай.

Я зыркаю на него. Как ему вообще не стыдно говорить так? Еще и при мне.

Иса убирает руку.

— Да. Лоб горячий.

— Перед ним целая девушка, а его интересует только лоб, — продолжает Кай.

Он сегодня не с той ноги встал? Или обе оказались не те? Иса даже не смотрит в его сторону. Снова уходит в комнату и возвращается с лекарствами.

Я достаю градусник и показываю ему: тридцать восемь и семь.

Иса кивает.

— Это от температуры. Это для горла. Насморк есть? Уши не болят?

Может, это уже температурный бред, но в роли доктора он просто неприлично сексуален.

— Тебе удобно? — Иса подкладывает мне под голову подушку, и только тогда я понимаю, как сильно затекла шея, пока я лежала на подлокотнике дивана.

— Да. Можно я останусь здесь?

— А почему ты его спрашиваешь? — вмешивается Ники. — Просто оставайся, и все.

— Спасибо.

Я закрываю глаза и слушаю, как эксы перешептываются между собой. Кто-то уходит, кто-то возвращается, кто-то начинает готовить завтрак.

А я остаюсь.

EX-LOVERS SHOW

День проходит в коротких провалах между температурой и сном. Кажется, эксы даже распределили порядок, в котором будут сидеть рядом со мной, пусть большую часть времени я все равно сплю.

Когда я просыпаюсь в первый раз, в соседнем кресле сидит Арт и сосредоточенно тыкает пальцем в планшет, периодически ругаясь сквозь зубы на вселенскую несправедливость. Видимо, игра не идет. Но стоит мне спросить об этом, как он тут же откладывает планшет и приступает к процедурам.

Не составили ли они случайно чек-лист для дежурных по моей «палате»?

Сначала измерить температуру. Потом дать лекарства. Потом напомнить, что нужно пить побольше воды. Потом попытаться накормить. Потом спросить: хочешь что-нибудь? Может, кино? Книгу? Музыку? Просто полежать? Ага, хорошо.

Когда я просыпаюсь во второй раз, рядом уже сидит Ники. Он читает настоящую бумажную книгу. Это почему-то выглядит щемяще мило, а страницы тихо шелестят под его пальцами.

Как только я выдаю свое бодрствование, начинается тот же набор процедур. Значит, чек-лист все-таки существует.

Только Ники еще сообщает, что на площадке теперь есть доктор и он может меня осмотреть, если я захочу. Но я не хочу. Очевидно, что он «пропишет» мне ровно то же самое, что уже прописал Иса.

— У вас там какое-то дежурство? — спрашиваю я, стараясь говорить равнодушно и не выдавать своего интереса.

Ники легко сдает всю схему:

— Да. Утром был Арт, потом я, а потом будет…

Он делает паузу. В глазах появляется хитрый блеск, и Ники наклоняется ко мне почти заговорщически.

— Иса.

Он довольно улыбается.

— Ты рада, да?

И даже слегка толкает меня в плечо от избытка собственного восторга.

— А ты почему так радуешься? — хрипло спрашиваю я.

— Я болею за Ису, — беспечно отвечает Ники.

— Разве смысл не в том, чтобы болеть за себя и самому постараться победить?

Ники заливается смехом, а потом вдруг произносит:

— Ой.

И резко замолкает.

— Что?

— Да ничего.

Он неестественно быстро принимает скучающий вид, и от этого становится только очевиднее: что-то он недоговаривает.

На его счастье, в этот момент в комнату заходит Арт. Я едва не стону от досады: еще немного — и, возможно, мне удалось бы вытянуть из Ники, что именно так его рассмешило.

Я машинально отвечаю на вопросы Арта, а сама уже думаю о том, как было бы хорошо поскорее уснуть и проснуться, когда подойдет очередь Исы сидеть со мной.

EX-LOVERS SHOW

Когда я просыпаюсь снова, то буквально распахиваю глаза, надеясь увидеть Ису рядом. Но в комнате царит полумрак, а за окном уже ночь.

Я проспала его дежурство.

Как обидно.

Я всхлипываю — от разочарования, усталости и полной беспомощности своего состояния, — когда улавливаю движение в кресле.

Иса действительно спал там. Теперь он трет глаза и подносит к лицу светящийся циферблат часов, чтобы проверить время.

— Я тебя разбудила… — шепчу я, одновременно радуясь, что он здесь, и расстраиваясь, что не успела увидеть его спящим. Интересно, как выглядит его лицо во сне? Еще красивее? Нет, это уже было бы незаконно.

— Я вообще-то не должен спать на дежурстве, — мягко усмехается он.

Иса подает мне градусник и идет разогревать еду. Через несколько минут микроволновка и градусник почти одновременно издают писк, и передо мной оказывается тарелка теплого бульона.

— Нужно поесть, чтобы выпить лекарства. Ники сказал, что ты так ничего и не съела.

— У вас был какой-то медицинский совет по моему случаю? — слегка подтруниваю я, все еще не веря, что он наконец разговаривает со мной. Сидит рядом ночью, в этом приятном полумраке, так близко.

— Да. Настоящий доктор тоже заходил и сказал, что мы все делаем правильно. Только горло лучше еще полоскать. Я уже развел раствор. Поешь, и я провожу тебя до ванной.

— Я хочу сегодня спать здесь, — на всякий случай предупреждаю я, чтобы меня не отправили обратно в комнату.

Иса кивает. На пару секунд его взгляд становится грустным, но теплым. Или мне только кажется из-за приглушенного света и теней на его лице?

— Иса…

— Да?

— Ты больше не сердишься на меня?

Я стараюсь, чтобы вопрос не звучал слишком отчаянно и не выдавал, насколько важен для меня ответ.

Разумеется, он звучит именно так.

— Я не сердился на тебя.

— Но…

Иса забирает у меня тарелку, помогает подняться, и мы идем до ванной. Он остается ждать за дверью, а я смотрю на себя в зеркало и пытаюсь хотя бы немного пригладить волосы.

Через несколько секунд оставляю эту безнадежную затею.

Когда я выхожу после всех процедур, Иса все еще ждет меня, прислонившись плечом к стене.

Я подхожу и обнимаю его.

Мне страшно, что он оттолкнет меня, но не попробовать я не могу. Мне слишком нужно почувствовать, что все нормально. С ним. Со мной. И возможно, с нами?

Первую секунду он стоит растерянно, а потом обнимает меня в ответ.

— Ада…

— Да?

— Прости, что вел себя так, будто сержусь на тебя.

— Прощу только при одном условии.

Я чуть отстраняюсь, но не отпускаю его и смотрю прямо в глаза.

— Не делай так больше, ладно? Лучше скажи честно, если злишься. Если сердишься или обижен на меня. Но не молчи. Не заставляй меня гадать, что я сделала не так.

Иса долго смотрит на меня.

— Хорошо.

Он прижимается губами к моему виску так нежно, что в носу начинает щипать.

Хоть бы это был не сон.

Хоть бы завтра он снова не начал делать вид, что меня не существует.

EX-LOVERS SHOW

На следующий день мне все-таки приходится вернуться в свою комнату. В платной подписке в полдень уже вышла первая серия шоу — и, судя по всему, успела наделать шума еще до вечернего релиза для всех. Продюсеры сошли с ума и теперь суетятся по всему дому, снимая интервью с парнями. Насколько я поняла, им показывают хайлайты серии и просят прокомментировать увиденное.

Меня, слава богу, к этой активности решили не привлекать. Да и, если честно, мой нынешний вид скорее обрушит рейтинги, чем поднимет их.

Пока я плетусь к себе, я лишь успеваю увидеть, как, хлопнув дверью, из зоны съемки бэкстейджа вылетает Иса. Я не могу ни окликнуть его своим севшим голосом, ни узнать, что же там произошло. Поэтому пока просто выкидываю шоу из головы, проведя еще один день в постели.

Но удивительнее всего то, что в понедельник, наплевав на романтику, вместо свидания нам устраивают фотосессию.

Конечно. Кому нужна любовь? Всем нужны билборды, репосты в соцсетях и лица на упаковках чипсов.

Я все еще не выгляжу здоровой: нос опух, глаза слезятся, а где-то под ребрами медленно разрастается раздражение. Когда Сима заходит в гримерку, два визажиста безуспешно пытаются нарисовать мне новую личность, а я больше всего на свете мечтаю вернуться в постель.

Сима внимательно осматривает меня, и по выражению ее лица сразу понятно: результат ее не устраивает.

— А не надо было ставить фотосессию до того, как я почувствую себя лучше.

— Продюсеры перевозбудились из-за рейтингов первой серии и за одну ночь организовали фотосет для тебя с парнями, — пожимает плечами Сима.

— Мне кажется, я здесь уже вечность, а вышла только первая серия.

— Первая серия и анонс второй, если быть точной. Влад наконец может появляться в Сити, а Дэн еще неделю просидит под домашним арестом. Выходить ему нельзя, чтобы не спалить, что он покинул шоу.

— Рейтинги правда настолько высокие? — Я хмурюсь и тут же слышу раздраженное шиканье визажиста, который как раз пытается нарисовать вторую стрелку, похожую на первую.

— Да. Реакций огромное количество, просмотры уже ненормально высокие даже для старта. В голосовании на официальной странице за участника, который вылетит следующим, уже больше миллиона голосов. А новая серия только в воскресенье.

Сима, как всегда, говорит ровно и без эмоций, будто общая лихорадка ее совершенно не касается.

Я тяжело вздыхаю.

Всегда думаешь: лишь бы шоу не провалилось — тогда не будет проблем.

А потом понимаешь, что проблемы начинаются в тот самый момент, когда оно взлетает.

Эпизод 3. Часть 3

EX-LOVERS SHOW

Похоже, сегодня без нежностей из постелей выдернули не только участников шоу, но и фотографа. Пуговицы на его рубашке застегнуты неправильно, от него тянет дешевым запахом дорогого перегара — и это вполне объясняет его раздражение.

Он кажется мне слишком большим, слишком громким, слишком агрессивным. Все внутри сжимается. И конечно, именно сейчас — когда парни еще не приехали — меня ставят позировать одну.

Он делает несколько пробных кадров, пристреливаясь. Короткими окриками командует, как мне встать, куда повернуться. Кричит на ассистента, чтобы поправил свет. Снова бурчит, недовольный снимками.

Еще несколько щелчков — и он взрывается:

— Ты актриса или кто вообще? Уже полчаса не можем сделать ни одной нормальной фотографии. У тебя есть рабочая сторона? Или обе нерабочие? Господи, откуда вас только откапывают…

Его и без того покрасневшие глаза наливаются кровью.

А я замираю — как олень в свете фар.

Ничего не могу поделать: я не переношу, когда на меня кричат. Особенно если кричит мужчина. Горло перехватывает, в глазах щиплет.

Сквозь расплывающуюся пелену вижу, что в зал вошли парни и остановились у дверей. А Сима с другого конца площадки уже летит к фотографу — стремительно, безжалостно, как выпущенная пуля.

С неожиданным злорадством думаю, что ему конец.

Сима надвигается на него, пока он почти не упирается спиной в стену.

Есть тип мужчин, которые отрываются только на тех, кто слабее: на женах, детях, стажерах из Сити — на тех, за кого никто не вступится.

Но перед Симой он бессилен.

Тибетская лисица что-то в ярости шипит, и мне не слышно их разговора. Она повышает голос лишь однажды:

— Или ты, козел, ведешь себя как профессионал. Или мы сейчас уходим, и тебя уволят за срыв этой гребаной съемки, о которой всю ночь фантазировал твой босс. И дальше уже не моя проблема, как ты будешь перед ним ползать.

Фотограф мгновенно сдувается. Что-то бормочет, почти заискивая.

Сима коротко кивает — как царица, дарующая помилование.

Он возвращается ко мне уже другим человеком.

— Извини. Тяжелое утро. Давай начнем с парных. О, Кай, дорогой, давай тебя — ты в кадре всегда на миллион.

Кай даже не смотрит на него. Подходит ко мне и спокойно кладет руку на спину.

Наклоняется ближе:

— Повернись в три четверти. Так ты будешь хорошо смотреться в кадре и успеешь немного прийти в себя.

Я вместо этого просто смотрю на него, чуть приоткрыв рот.

Что это за новый Кай? Такой… мягкий.

— Если хочешь выглядеть, будто без ума от меня, можешь продолжать так смотреть, — хмыкает он.

Я делаю, как он сказал, и стараюсь дышать глубже. Камера снова щелкает, фотограф довольно цокает над каждым снимком.

И только отдышавшись, замечаю, во что одели Кая для фото.

Черные джинсы. Пиджак — на голое тело. Под ним ничего.

Внутри взвывают сирены, а мозг переходит в режим автопилота. Уверена, что щеки предательски горят.

— Положи руку мне на пиджак. Не эту — так ты закроешь свое красивое лицо. Да, вот так.

Он продолжает мягко направлять меня, и съемка вдруг начинает идти легко.

Но стоит мне чуть расслабиться, как фотограф командует:

— Иса, встань справа. Сделаем несколько кадров втроем.

Меня снова накрывает неловкость.

Кай — слишком раздетый.

Я — слишком взвинченная.

А рядом уже стоит Иса.

В отличие от Кая он полностью одет — даже чересчур. Свободные брюки, рубашка, мягкий кардиган. Ему очень идет.

Я почти физически спотыкаюсь об эту мысль.

Потому что мы стоим втроем.

И рука Кая снова лежит у меня на спине.

— Голову чуть вправо, — шепчет он.

Его голос уверенный и спокойный. Я не сопротивляюсь — просто делаю, как он говорит.

И знаю: он прав.

С ним съемка идет легче. Команда довольна.

Когда их наконец отпускают, ко мне подходит Арт. Без руки Кая я вдруг будто теряю опору и, сделав шаг навстречу, мы с Артом неловко сталкиваемся лбами.

Мы смеемся — и фотографу, кажется, нравится эта живая случайность.

Еще несколько кадров. Фил. Потом Ники. Теперь все вместе.

Фотограф снова выстраивает всех вокруг меня: Кай справа, Иса слева.

Воздух между нами будто искрит от недосказанности. Я невольно поднимаю плечи.

— Расслабь челюсть… губы… плечи… вот так, — шепчет Кай.

Его дыхание касается моей кожи.

— А теперь смотри в объектив. Так, чтобы все вспомнили: ты главная звезда этого шоу. Ты решаешь, кто останется. Ты можешь разбить любое сердце здесь. Ты — центр притяжения для каждого на этой площадке.

Мои плечи расправляются. По телу проходит волна мурашек.

Мне хочется посмотреть на него — но решаюсь только тогда, когда фотограф кричит:

— Снято!

EX-LOVERS SHOW

Слава богу, это закончилось, — только и успеваю подумать я. И в этот момент перед съемочной командой появляется ведущий. Алекс буквально купается в своих минутах славы.

— Как вы прекрасно выглядите все вместе. Жаль… как же жаль, что так будет не всегда. Только один пойдет на свидание с Адой. И еще один покинет шоу в конце недели… Кто же это будет?

Он театрально разводит руками.

— Давайте начнем с самого простого. Ада, выйди, пожалуйста, ко мне.

Что за дурацкий день?

Я не была готова к фотосессии вместо свидания.

И теперь не готова выбирать, кого на это свидание пригласить.

Просто позову Арта — и дело с концом.

Я делаю шаг и оступаюсь.

Кай снова ловит меня за локоть — легко, почти не глядя.

Вот же черт. Сегодня он сама предусмотрительность. Сама доброта. И есть только один способ понять, с чего вдруг он стал таким.

— Я приглашаю на свидание Кая.

Он даже не пытается скрыть улыбку — довольную, ликующую. Будто ему только что вручили Оскар. Будто я призналась ему в любви на глазах у всех.

Нет. Так не пойдет.

С этим нужно разобраться.

EX-LOVERS SHOW

Осознание случившегося накрывает меня только дома. Я пригласила Кая на свидание. Его рука лежала у меня на спине. Он направлял каждое мое движение. А я просто отпустила контроль — и растворилась. Где вообще были мои мозги?

Я тру лицо ладонями. Что со мной не так?

Не могу сосредоточиться на заранее скачанном сериале. Не понимаю ни одной страницы книги — ловлю себя на том, что читаю, переворачиваю страницу и уже не помню ни слова.

Мечусь по комнате, как зверь в клетке. Стены начинают давить на меня.

В крыло парней идти нельзя. Только бы никогда больше не встречаться с Каем. С Исой — тем более.

Он же видел, как я растаяла от участия Кая. Наверняка решил, что моя социальная ответственность ниже уровня мирового океана. Что я такая же, как обычные фанатки — те, у которых чуть ли не слюна капает, пока они, разинув рты, смотрят на своего кумира.

В тяжелых мыслях перебираюсь в спортзал. Встаю на дорожку. Включаю среднюю скорость. Сосредотачиваюсь на шагах. Нет. Все равно думаю о Кае. Об Исе. О шоу. О его руке на моей талии… Ладно. Скорость — выше. Теперь я могу думать только о том, как не навернуться с дорожки. Прекрасно.

Хлопает дверь — я вздрагиваю и едва не падаю, вцепившись в поручни.

— Ой, я не знал, что ты тут. — Ники внимательно всматривается в мое лицо. — Все в порядке?

Какое счастье, что это Ники. Я выдыхаю, избежав возможной катастрофы.

— Задумалась и потеряла равновесие. Координация вообще не мое.

Мы улыбаемся друг другу.

— Ты хотел позаниматься?

— Нет… — он немного мнется. — Если честно, просто хотел спрятаться.

— Правда? От чего?

Я спрыгиваю с дорожки и смотрю на него с удивлением.

— В нашем крыле невозможно находиться. Без Дэна все постоянно препираются. Цепляются друг к другу по любому поводу. Когда атмосфера накаляется, я предпочитаю оказаться от них как можно дальше.

Я была такой наивной. Думала, что уберу Дэна — и всем станет легче. А сама выдернула не гвоздь, а подпорку.

— И часто… до этого доходит?

— Постоянно. — Ники устало пожимает плечами. Его ангельскому лицу идет даже грусть. Не понимаю, как это возможно.

Чтобы отвлечь его, предлагаю:

— Хочешь посмотреть со мной одно шоу? Когда я собиралась сюда, Сима — мой продюсер, ты ее знаешь — заставила скачать фильмы и сериалы. Но мое guilty pleasure — кулинарное шоу с Крю. Новые серии она привозит мне каждую неделю. Как дозу… в смысле, продолжение.

Ники улыбается.

— Можно с тобой? Точно не помешаю?

— Конечно. Лучше, чем просто смотреть шоу, может быть только смотреть его с тем, кто видит его впервые. Можно ставить на паузу, обсуждать героев… злословить. Если ты вообще умеешь.

— Ха, вот ты и узнаешь меня получше. Потом не сможешь смотреть без моих комментариев. А дома добавишь меня в ваш девичий чат, где все сбрасывают милоту и становятся крысками.

— Придется тебя разочаровать — у меня нет такого чата.

— Тогда создадим свой. Обещаю, ты быстро войдешь во вкус.

Я иду за планшетом, а Ники совершает набег на кухню. Кто вообще смотрит кулинарное реалити без чипсов и сладостей?

Он приносит пледы, и мы устраиваемся на террасе.

Все идет удивительно легко.

Часовая серия растягивается на полтора — мы по очереди жмем на паузу, ругаем участников, визжим от неожиданных поворотов.

И я даже не замечаю, как кладу голову Ники на плечо. Как же спокойно.

И абсолютно ясно: мы будем прекрасными друзьями.

Но не больше.

Эпизод 3. Часть 4

EX-LOVERS SHOW

Я в пятый — или в тысячный — раз перебираю подобранные для свидания образы, раздраженно сдвигая вешалки. Похоже, вариантов всего два: я буду выглядеть либо голой, либо невестой. Хотя нет. Есть и третий — голой невестой.

Платья прозрачные. Короткие. С огромным декольте. Половина — белые. В ушах шумит так, что я не сразу понимаю, о чем говорит команда.

— Куда мы поедем? — резко переспрашиваю я, надеясь, что ослышалась. Только бы ослышалась.

— На еженедельную вечеринку награждения в Сити, прямо в Золотых Львах, — радостно щебечет ассистент продюсера, будто это верх мечтаний любой девочки — оказаться там.

Я ненавижу это место.

Для меня оно — как праздники в Капитолии во время Голодных игр. Парад тщеславия. Напыщенные звезды, вчерашние стажеры, которые уже смотрят свысока. И когда успели нахвататься этих манер?

Внутренние журналисты на «домашней» площадке вообще срываются с цепи — задают самые мерзкие вопросы, набрасываются, как свора бездомных собак.

Церемонии проходят каждую неделю — вечеринка для своих, чтобы отметить яркие события недели и подлить масла в огонь общей борьбы за внимание. Во вторник — съемка. В субботу — смонтированная запись на всех каналах Сити.

И это смотрят! Наверное, потому что комментаторы обсуждают наряды, «сливают» согласованные тайны, запускают нужные слухи и делают вид, что говорят без цензуры.

Я появляюсь там только тогда, когда мне что-то вручают: награду за роль, за премьеру, за рейтинги.

Но мы же только начали…

— Я не участвую в мероприятиях в Сити, — резко говорю я, поворачиваясь к ассистентке. — Где Сима?

— Ее сегодня нет на съемке… Позвонить?

— Да. Скажи, что она нужна мне здесь. Или пусть свяжется с продюсером и отменит мое участие.

— Но это невозможно… — лепечет девчонка. Совсем маленькая. Сколько ей — пятнадцать? Или просто выглядит слишком юной без макияжа.

— Звони. Прямо сейчас.

Она вылетает за дверь и через пару минут возвращается с виноватым видом:

— Она не берет.

Значит, на съемках или важной встрече. Иначе уже была бы здесь.

Я заставляю себя собраться.

— Я не участвую в вечеринках награждения, кроме тех, где меня номинировали. И это принципиально.

— Вот! — оживляется ассистентка. — Вас как раз награждают. За рекорд по просмотрам первой серии.

Вот же невезение. И почему это шоу решило посмотреть столько людей?

Я снова поворачиваюсь к стойке с одеждой.

Выбираю белое короткое платье — оно хотя бы закрыто сверху. Почти как платье-пиджак, только с мягкими рукавами-крылышками.

Вместо босоножек на каблуке беру балетки с лентами.

Мне собирают волосы, открывая лицо и массивные серьги, подчеркивающие хрупкость образа.

Но красивой я себя совершенно не чувствую.

Я чувствую себя похороненной заживо.

EX-LOVERS SHOW

Я только мимоходом скольжу взглядом по наряду Кая, когда он выходит из дома. Да, он хорош. Но ситуация — полное дерьмо. Даже самый красивый провожатый на казнь не делает ее приятнее.

— Я ненавижу вечеринки в Сити, — сразу говорю я. А что тянуть? Если нам предстоит вместе пережить этот вечер, лучше договориться обо всем на берегу. — За три года была там раза четыре. И то — только когда награждали мои проекты.

Кай задумчиво кивает.

— Это объясняет, почему я тебя там не видел.

Я морщусь.

— И это все, что ты услышал?

— Не беспокойся, я тебя услышал. Ты ненавидишь Сити, ненавидишь вечеринки.Ты не такая, как они. Куда им до тебя… — он насмешливо смотрит на меня. — Ладно. Я все сделаю. Буду говорить за двоих, отвлекать на себя внимание. А ты даже спасибо не скажешь. Как вчера на фотосессии.

— Вообще-то, я пригласила тебя на свидание.

— Мы называем свиданием вечеринку, куда ты даже не хочешь идти? Я верно тебя понимаю?

— Что, такая награда тебя не устраивает? Вчера ты сиял, как начищенный самовар. Но зато сегодня ты гораздо больше похож на самого себя.

Он усмехается.

Я сажусь в приехавшую за нами машину и захлопываю дверь. Кай обходит автомобиль и садится с другой стороны.

— Не знаю, чего ты хочешь от меня. Чтобы я ронял слезы над сопливыми фильмами. Или чтобы был сказочным принцем, всегда готовым прийти на помощь. Вроде, у тебя такие уже есть.

— Я просто хочу не чувствовать себя дорогим трофеем, за который ты так отчаянно борешься.

Всю оставшуюся дорогу мы дуемся и молчим.

Но когда машина останавливается у красной дорожки перед Сити, он говорит спокойно:

— Сейчас я выйду, открою тебе дверь и прикрою от прессы. Поправь платье — и пойдем к фотографам. Все будет хорошо, я обещаю.

Я смотрю на него прищурившись.

— Если бросишь меня тут — лучше в дом не возвращайся.

Он даже не задумывается.

— Если брошу тебя тут, можешь выгнать меня в субботу.

Он открывает дверь. И делает ровно то, что сказал.

Когда я выхожу, он терпеливо ждет и подает руку.

— Почему ты ненавидишь Сити?

— Просто ненавижу.

— Без причины?

Хочется зарычать. Чего он докапался?

— Мне здесь некомфортно. Будто все чего-то хотят от меня. Ради заголовка или удачного кадра они готовы на все — посмеяться, унизить…

Мы подходим к середине дорожки. Кай наклоняется ко мне:

— На занятиях по публичным выступлениям учат переводить внимание с себя на других. Посмотри — это не чудовища. Просто люди.

Пауза.

— Хотя от этого иногда еще страшнее.

Нас фотографируют, пока мы шепчемся.

Он мягко разворачивает меня то к одной камере, то к другой.

— Я мог бы сказать, что ты выглядишь ошеломительно в этом платье. Но уверен — без него…

Я уже готова ударить его, но вижу, что он смеется. И против воли улыбаюсь.

— Спасибо, — шепчу я, когда мы идем дальше.

— Понравился комплимент?

Я незаметно толкаю его в бок. Думаю, что я бы ни за что не смогла так улыбнуться только ради хорошего снимка.

Мы останавливаемся в начале фойе — тут площадка для интервью. Это гораздо хуже, чем просто фото.

Меня пробирает дрожь, когда я вспоминаю, какие вопросы здесь задают:

Ада, ты прекрасно выглядишь, но говорят, ты совсем ничего не ешь?

Правда ли, что вы с Яном, партнером по вашему дебюту, больше не пара?

Неужели слухи не врут и он выбрал твою соседку по комнате? Наверное, сейчас кусает локти, глядя на тебя…

Для этих людей нет запретных тем. Ради сенсации они вытрясут из тебя душу.

— Смотри. К Роме, вон тому худому, лучше не идти. Он обожает мерзкие вопросы и вульгарные шутки. А вот тот держит до последнего — пока ты не начнешь путаться и не выболтаешь лишнее. Мы пойдем к Лане, — Кай кивает на симпатичную блондинку. — У меня с ней был роман. Надеюсь, она не станет отыгрываться на тебе.

Не могу понять, он серьезно или шутит. Блондинка правда эффектная. Я чуть сильнее сжимаю его локоть.

Кай довольно фыркает.

— Ой, ребята, привет! — Лана сияет. — Как же здорово, что вы пришли ко мне. Рома уже всем рассказал, что при случае спросит у тебя, Ада, у кого из парней длиннее… Он полный идиот.

Она подмигивает мне и тут же разворачивает команду:

— Камеру чуть выше — нужен красивый кадр. Свет подвинь. Микрофон. Быстрее, не будут же они ждать нас вечность.

Лана заходит в кадр вместе с нами.

— Как и вся страна, я смотрела первую серию шоу. Это было потрясающе! Ада, какие у тебя первые впечатления от парней?

— Первые впечатления… — я спотыкаюсь о слова. — Если честно, я испугалась, когда пришла в дом. Но сейчас начинаю получать удовольствие от процесса.

— Чего не скажешь о нас. Бороться всей группой за сердце такой красавицы — то еще удовольствие! — Кай подхватывает легко, как будто это заранее отрепетировано.

Лана поворачивается к нему:

— Кай, как ты думаешь, кого выберет Ада?

— Ну, как ты видишь, я здесь, рядом с Адой. И почему-то я не вижу рядом ни одного парня из Ex-Lovers.

— Твоей уверенности можно только позавидовать! — Лана улыбается прямо в камеру. — Будем следить за развитием событий: новые серии — в воскресенье в 19:00 на Сити ТВ. Я болею за Кая. А тебе, Ада, желаю сделать правильный выбор.

Оператор кивает. Мы выходим из кадра.

Кай улыбается Лане, она подмигивает — и уже разворачивается к следующим гостям.

Все прошло.

Неужели если знать, как проходить этот квест, то становится не так страшно?

— Нам нужно сделать круг по залу, а потом сядем на места, — говорит Кай, останавливаясь у напитков.

— Может, мы просто сразу сядем? — пробую я. Без особой надежды.

Он улыбается ободряюще. Здесь он ровно на своем месте — среди блеска, нарядов, украшений. Он будто создан для этого. И рядом с ним мне вдруг слишком легко представить картинку: отношения, которые всем понравятся. От этой мысли становится тревожно.

— Ты можешь ничего не говорить. Я все сделаю.

И делает. Мы подходим к разным людям, здороваемся. Я только киваю — говорит он: шутка, комплимент, вопрос про песню или роль. И каждый раз — взгляд на собеседника, потом на меня. Будто я и правда центр притяжения.

Какая-то девушка, проникновенно глядя ему в глаза, спрашивает:

— Так вы вместе?

Кай отвечает без запинки:

— Мы в процессе.

Все смеются. И я тоже.

Когда мы садимся, я порывисто беру его за руку.

— Я правда благодарна тебе. Без тебя это было бы адом.

Он смотрит на мою руку — удивленно. Но я не отпускаю.

Фанфары возвещают начало шоу.

Мы продолжаем держаться за руки. Большим пальцем я рассеянно глажу его длинные пальцы.

Нас объявляют довольно быстро. Мы выходим на сцену, я все так же держусь за Кая:

— Спасибо за то, что поддерживаете наше шоу. — Я говорю это, как обычно перед камерой, уверенно и проникновенно.

— Продолжайте смотреть новые серии. И конечно, болейте за меня! — Подхватывает Кай, и зал взрывается одобрительными овациями.

На сцене свет бьет в глаза.

Спускаться потом в темноту я всегда боюсь — кажется, что обязательно оступлюсь и стану посмешищем.

Но рядом Кай.

Он держит меня за руку.

И это ощущается… правильно.

Мы идем мимо своих мест:

— Мы уже уходим? — Я оглядываюсь, не заставит ли нас ассистент продюсера идти обратно.

— Можете отнести награду в машину? — ангельски улыбается Кай ассистентке.

Та послушно уходит.

— Нам сюда, — кивает он на лифт.

В кабину с нами заходит оператор.

— А ему ты задание не придумал? — Не стесняясь камеры, спрашиваю я.

— Тогда ты бы не пошла со мной вдвоем. А так ты в безопасности.

Терраса встречает нас холодным ветром и нереальным видом на город.

Кай снимает пиджак и набрасывает мне на плечи.

— Постоим немного. Потом поедем в дом. Скажи, если замерзнешь.

Я смотрю на него. Он меняется, как кристалл в луче света — каждый раз отражает что-то новое. Где он настоящий?

— Я тебе не верю, — наконец говорю я. — Ты слишком хорошо умеешь притворяться. Тебе все это так легко дается…

— Легко? — Кай коротко смеется, но в этом смехе нет ничего веселого. — Ты боишься, что я тебя обману. Хорошо. Тогда послушай правду.

Он делает вдох, будто заставляет себя продолжать.

— Я, как и твой добрый рыцарь Иса, вырос в богатой семье. Только если родителям Исы было плевать на детей, мой отец растил наследника.

Он усмехается.

— А я... вот же разочарование... хотел попасть в балетную школу.

Я молчу.

— Мать записала меня в лучший балетный класс Сити. Не потому что любила искусство. Просто она так ненавидела моего отца, что была счастлива испортить ему планы. Она не могла отобрать у него сына. Зато могла отобрать наследника.

Он отворачивается.

— А я просто хотел танцевать.

Его голос становится почти ровным.

— Потом случилась травма. Мне говорили, что я больше не смогу даже ходить нормально. — Он пожимает плечами, словно говорит о погоде. — Поэтому не говори мне, что мне что-то дается легко.

Он делает несколько шагов к двери.

— Ты не знаешь меня, Ада. Но почему-то решила, что уже все поняла.

Он уже почти выходит, но вдруг останавливается.

— И вот еще что.

Медленно поворачивается ко мне.

— Ты сказала, что не хочешь быть трофеем. — Он качает головой. — Но давай начистоту. Ты и есть главный приз этого шоу.

Каждое слово звучит спокойно. Почти без эмоций.

— Можешь сколько угодно убеждать себя, что здесь все по-настоящему. Что я фальшивка, а Иса или Арт или Ники настоящие драгоценности.

Он пристально смотрит на меня, когда говорит:

— Лучше выгони меня завтра.

У меня перехватывает дыхание.

— Потому что я не собираюсь ничего доказывать человеку, который еще до знакомства решил мне не верить. И я не хочу бороться за твое трусливое сердце.

Эпизод 3. Часть 5

EX-LOVERS SHOW

Все время до церемонии я почти не выходила из комнаты. Плевать, если им будет нечего показывать в серии. Сима не приезжала. Я чувствовала себя оголенным нервом. Но на церемонию идти все равно придется. И даже — кого-то выбрать.

Пусть будет Фил.

Так я решаю, сидя в гримерке, пока надо мной колдует целая команда — макияж, прическа, платье.

Сердце колотится слишком сильно. Желудок поднимается к горлу.

Просто короткая церемония.

Я выдержу.

Я выхожу из гримерки — и замираю.

— И кого сегодня отпустит Ада? — спрашивает Ники. Нас разделяет колонна, и парням меня не видно.

— Может, того, с кем за неделю даже парой слов не перемолвилась? — лениво бросает Кай, кивая в сторону Исы.

— А ты уже победил? Речь приготовил? — огрызается Иса.

— Приготовил. Сразу после первой церемонии.

Он ухмыляется.

После первой церемонии.

Когда он предложил мне потанцевать.

Стратегический ход.

И я на него повелась…

Так?

Я выхожу на площадку быстрым шагом.

Нужно действовать, пока не передумала.

Разве он не сам просил об этом?

Камеры включаются.

— Кай…

Он смотрит на меня — уже с улыбкой.

— Я отпускаю тебя.

Сердце дергается.

Будто сбивается с ритма.

Что-то внутри переворачивается — и резко становится пусто.

Кто-то зовет меня по имени.

И последняя мысль, которую я успеваю поймать:

Что я наделала?

EX-LOVERS SHOW

— Ада… — это голос продюсера. Я медленно открываю глаза.

Как я оказалась на диванчике на террасе? Реальность возвращается обрывками. И вместе с ней — воспоминание: я решила проститься с Каем.

— Как ты?

— Кажется, уже лучше. — Я медленно сажусь, голова кружится.

— Готова вернуться? — практично спрашивает продюсер.

Ну конечно. Не будем же каждый раз скорую вызывать. Уже в порядке вещей. Подумаешь — потеряла сознание. Очнулась — значит, можно снимать дальше.

Снимать дальше… но как? После того, что я сделала.

— А где… Кай? — неуверенно уточняю я.

— Он на площадке со всеми.

Больше он ничего не говорит.

И я тоже.

Я и так знаю: нельзя было так. Он прикрыл меня на фотосессии. Поддержал на вечеринке в Сити, помогал, оберегал. Неважно — ради победы, рейтингов или своей карьеры.

Я здесь по тем же причинам.

Ошибка уже сделана. Осталось только одно — попытаться ее исправить.

Я возвращаюсь на площадку.

— Ты в порядке? — спрашивает Арт.

Я слабо улыбаюсь.

— Я хочу извиниться. Кай — перед тобой. Перед вами всеми. Кай, ты согласен остаться еще на неделю?

Он выглядит уязвленным. Но все же медленно кивает.

— Спасибо, — шепчу я.

— Я прошу вас всех остаться со мной еще на неделю. И пусть она будет лучше, чем эта.

Я стою, опустив голову, когда продюсер объявляет конец съемки.

Никто не ругает меня за то, что я своевольно оставила всех. Думаю, продюсеры вполне довольны развитием событий, чего не скажешь обо мне.

Кай проходит мимо, не глядя, и бросает мне пиджак:

— Ты дрожишь.

Я накидываю его на плечи. Как тогда, на балконе в Сити. Ткань приятно согревает. От нее пахнет Каем — слезы подкатывают к горлу.

Я уже собираюсь уйти, когда Иса берет меня за руку. Почти больно.

— Пошли с нами. Тебе надо поесть.

— Я… — начинаю я, но он перебивает:

— Просто замолчи и иди за мной.

Иса тянет меня за руку. Он злится — так, что мне хочется либо заплакать, либо просто исчезнуть. Так было бы легче для всех.

В доме Арт уже снял пиджак, закатал рукава и что-то разогревает у плиты. Иса оставляет меня у стола и исчезает.

Через пару минут Арт ставит передо мной тарелку пасты.

— Так быстро, — удивляюсь я. От запаха рот наполняется слюной.

— В доме всегда должна быть паста на случай прихода к ужину красивой девушки, — улыбается Арт.

— И часто у вас красивые девушки приходят на ужин?

— Не так часто, как хотелось бы, — смеется он.

— Паста готова, к столу! — зовет он остальных.

Рядом со мной садится Ники, за ним Фил. С другой стороны, оставив между нами пустой стул, садится Иса. Он единственный переоделся — черная толстовка скрывает лицо, капюшон он не снимает.

Появляется Кай. Он оценивающе смотрит на свободные места, отодвигает стул рядом с Исой — и садится дальше, не рядом со мной. Это неприятно отзывается внутри.

Арт раздает тарелки и садится слева от меня.

— Всем приятного аппетита! — бодро говорит он.

Никто ни на кого не смотрит. Все утыкаются в тарелки и молча едят. Напряжение сгущается. Мне хочется сбежать. Я ковыряюсь в пасте, но не могу заставить себя начать есть.

Ники отчаянно изображает пантомиму, пытаясь расшевелить остальных. Отзывается только Арт. Между ними завязывается разговор — будто в отдельной реальности.

Когда он затихает, я слышу глухой голос Исы:

— Съешь уже что-нибудь.

Я смотрю на него. Он даже не смотрит на меня — просто встает и уходит. За ним поднимаются Кай и Фил.

Со мной остаются только Ники и Арт.

— Они просто придурки, не обращай внимания, — говорит Ники.

— Тебе нужно поесть. Голодный обморок — это уже серьезно, — добавляет Арт.

Я кладу пасту в рот, автоматически жую и глотаю. К глазам подступают слезы.

Я все делаю неправильно.

Я неправильная.

Я не заслужила доброты.

Арт гладит меня по руке:

— Ада, не надо так сильно расстраиваться. Ничего страшного не произошло.

Я знаю, что он хочет поддержать. Но не могу это принять.

— Вы все теперь ненавидите меня…

— О, не больше, чем раньше! — смеется Ники. — Серьезно, прекрати. Никто тебя не ненавидит. Люди вообще постоянно ссорятся. У нас в группе это почти спорт. Вот даже Кай и Иса недавно…

— Ники, — перебивает его Арт. — Давай Ада поест без этих историй.

Ники замолкает. Через минуту все-таки продолжает:

— Конечно. Извини. Говорят, у меня низкий эмоциональный интеллект. Я различаю только радость, а остальные эмоции — нет. Думаешь, так бывает?

— Спасибо, — шепчу я. — За поддержку.

— Прекрати, — говорит Ники. — Я сейчас тоже расплачусь. И тогда ты поймешь, кто тут настоящая принцесса. Меня будет уже не остановить.

Я пытаюсь улыбнуться, надеясь, что лицо не искажено совсем уж болезненно.

Арт убирает со стола, загружает посудомоечную машину. Легко касается моего плеча:

— Побудь еще с нами. Тебе не стоит все время сидеть одной в комнате.

Как сомнамбула, я добираюсь до дивана и подтягиваю под себя ноги, все еще кутаясь в пиджак Кая. Рядом садится Арт. Ники уходит в комнату и возвращается с Филом. Следом появляется Кай. Последним выходит Иса.

— И что мы будем делать на этом похоронном собрании? — резко бросает Фил.

— Эй, — Ники толкает его в плечо. — Не говори так. Никто не умер. Давайте лучше сделаем что-нибудь веселое. Может, поиграем?

— «Правда или действие», — отрезает Иса. — Я начну.

Плохая идея. Единственная мысль, которая у меня есть.

Но я киваю. Никто не возражает, а спорить у меня нет ни сил, ни желания. Этот вечер и так катится под откос — что может сделать его еще хуже?

Как преждевременно…

— Ада, вопрос тебе, — говорит Иса. — Пиджак или толстовка?

Я смотрю на него. Он даже не поворачивает головы. Я в пиджаке Кая. Иса — единственный в толстовке.

Я не хочу думать о подтексте.

— Толстовка.

Кай и Иса одновременно поворачиваются ко мне. Иса стягивает толстовку через голову и бросает мне. Его лицо холодное, высокомерное, злое. В глазах — огонь.

Я снимаю пиджак, аккуратно кладу его на спинку дивана и надеваю толстовку поверх вечернего платья.

— Следующий вопрос мой? — спрашиваю я.

— Нет, — резко обрывает Иса. — У меня есть еще один.

— Эй, так нечестно, — вмешивается Ники. — Кто ответил, тот и задает следующий.

— У Ады нет вопросов, — зло бросает Иса. — А у меня есть.

Он поворачивается к Каю, усмехаясь:

— Любишь побеждать?

Я чувствую, как напрягается рядом Арт. Если они сцепятся, их ведь кто-то остановит… правда?

— Люблю, — холодно отвечает Кай. — Теперь мой вопрос.

Он смотрит на меня. Я выдерживаю взгляд.

— Ада, правда или действие?

— Действие.

— Передай ход тому, у кого был поцелуй на этом проекте.

Все поворачиваются ко мне. В глазах одного — паника.

— Я не знаю, кто целовался, — начинаю я. — Тут много людей, и…

— Ну, про одного из нас ты точно знаешь, — улыбается Кай. — Ты ведь участвовала в поцелуе.

Придурок.

У Исы сжаты зубы так, что, кажется, скрип слышен в тишине.

Если Кай слышал мой бэк, то скрывать уже бесполезно, он все равно скажет.

— Я передаю ход Ники.

Все смотрят на него. Ники краснеет и опускает взгляд.

— Забыл нам сказать? — почти рычит Фил.

— Я что, обязан отчитываться? — огрызается Ники. — Мой вопрос. Фил. Тебе нравится кто-то в этой комнате?

Фил усмехается:

— А ты-то и не знаешь?

— А ты-то и сказать не можешь, — бросает Ники. Оба вскакивают на ноги. — Трус.

Фил бьет его в челюсть.

— Ники! — вскрикиваю я.

Арт уже между ними:

— Прекратите. Сейчас же.

Я тянусь к Ники, касаюсь его губы:

— Тебе больно?

— Ерунда, — улыбается он. — Бывают вещи и больнее.

Фил отпихивает Арта:

— Тогда мой ход. Арт, вопрос тебе.

Они стоят лицом к лицу.

— Получается забыть кого-то, если очень постараться и переключиться на Аду? Не просто так спрашиваю. Может, мне тоже попробовать.

Арт бледнеет. Молчит. Потом хватает Фила за руку и вытаскивает из комнаты. Дверь хлопает так, будто ее хотели сорвать с петель.

— Спасибо за отличный вечер, — безразлично бросает Иса и выходит.

За ним молча уходит Кай.

Ники печально улыбается мне.

— Не вини себя. Мы просто конченые ребята. С нами хэппи-эндов не бывает.

Он открывает холодильник:

— Проводить тебя? Хочешь захватить что-то с собой? Воды, сока?

Я беру бутылку вина и ухожу.

Сначала я думаю, что выпью бокал вина и смогу уснуть — провалиться в сон без сновидений, без мыслей, без угрызений совести. Но после первого бокала нет даже намека на сонливость.

Я выпиваю второй почти залпом. Ну давай же. Где кнопка выключения у этих чертовых мыслей?

В голове вспыхивают образы.

Кай на церемонии — красивый и далекий.

Иса за столом в черном капюшоне, скрывающем лицо.

Ники с разбитой губой.

Арт, едва не срывающий дверь с петель.

Фил, смотрящий на меня с презрением.

Как остановить этот калейдоскоп в голове?

Еще несколько глотков вина — медленно, тягуче. Время тоже замедляется. Картинки становятся длиннее, навязчивее.

Вот мы танцуем с Каем.

Вот он спрашивает, кого я целовала на проекте.

Вот Иса держит меня на руках после свидания на роликах.

Вот за ужином он даже не поворачивает ко мне головы.

Вот губы Ники ищут утешения у моих.

А вот — кровь в уголке его рта.

Я кричу и сметаю со стола бутылку, бокал, косметику. Рву сценарий, который оставила Сима. Бросаю телефон в зеркало.

Бесполезный телефон — когда нет связи и некому писать.

Бесполезное зеркало — я больше не хочу себя видеть.

Из-за двери слышу, как меня зовут. Но дверь закрыта. И я ее не открою.

Я продолжаю громить комнату: сбрасываю подушки с постели, вытаскиваю вещи из шкафа, швыряю их на пол.

Как же больно.

Я просто хочу, чтобы снаружи все выглядело так же, как внутри.

Сломанным.

Как я могу находиться в этой тишине, порядке, спокойствии, когда внутри такой хаос?

Дверь распахивается с грохотом.

Иса потирает плечо и быстро идет ко мне. Хватает за руки.

— Оставь меня в покое! Не трогай меня! — я вырываюсь изо всех сил.

— Садись, — он толкает меня. Резко. Без жалости.

— Нет! Убирайся! Убирайся отсюда!

— Наклони голову к коленям. Быстро.

Он держит меня за шею. Я ругаюсь, бьюсь, пытаюсь ударить его, но это невозможно — голова зажата.

— А теперь мы будем дышать. Знаешь технику на четыре счета?

— Да пошел ты! — кричу я.

— Я объясню. А ты слушай.

Иса сидит на корточках рядом, не ослабляя хватку. Эти руки умеют быть нежными — но не сейчас.

— Когда я говорю «вдох», ты вдыхаешь на четыре. Потом «задержка» — еще четыре. Потом «выдох» — четыре. Поняла?

— Нет, — хриплю я.

— Не отпущу, пока не сделаешь. Первый раз — вместе. Вдох. Один. Два. Три. Четыре.

— Ненавижу тебя.

— Это взаимно. Еще раз.

Вдох.

Задержка.

Выдох.

Мы повторяем это несколько раз, прежде чем он поднимает мою голову.

— Теперь посмотри на меня.

— Не хочу.

Вместе с яростью уходит вся энергия. Как будто батарейка села.

— Я тоже не хочу смотреть на тебя, — говорит он. — Но ты не оставляешь выбора. Пойдем, умою тебя.

Он бросает в сторону двери:

— А вы прекратите пялиться и идите спать.

Мне становится стыдно за срыв. Я не оглядываюсь.

В ванной я смотрю в зеркало — жаль, что не разбила и его.

Косметика растеклась по лицу, волосы всклокочены. Я выгляжу ужасно.

Иса рядом — как будто сошел с обложки.

— Стоило бы отправить ко мне кого-то не такого красивого, — вяло огрызаюсь я.

— Согласен. Надо было делать каст уродов. Кто бы только стал смотреть такое шоу?

Он смывает с меня макияж — раз за разом, все мягче, аккуратнее.

— Ты сделал мне больно, когда держал меня в комнате.

— Ты тоже сделала мне больно сегодня. Считай, один один.

Ни капли извинений.

Я тяну его к себе, обвиваю шею руками.

— Поцелуй меня, и я тебя прощу. — Эмоции продолжают бушевать внутри меня.

Иса пытается отстраниться.

— Не хочу.

— Врешь. — Говорю ему резко.

Он упирается лбом в мой лоб. Дышит тяжело, сбивчиво.

— Врешь, ты очень этого хочешь.

— Может, и так, — признает он. — Но я хочу больше, чем пьяные поцелуи после нервного срыва.

Он отстраняется.

— Поэтому прекрати.

Мне не хочется прекращать.

Я хочу испытывать его и проверить, как долго он сможет сопротивляться. Он мог бы получить то, чего не было с Каем. Даже то, чего не было с Ники.

Просто сдайся мне.

Я наклоняюсь к его шее и просто выдыхаю — горячо, медленно. Дыхание касается его кожи. Он судорожно втягивает воздух.

— Ада, пожалуйста.

— Пожалуйста — прекрати? Или пожалуйста — продолжай?

Удивительно приятно чувствовать его в своей власти.

Я легко касаюсь губами бьющейся жилки на его шее, скольжу по коже, приближаясь к уху.

— Прекрати.

Иса берет верх над эмоциями и отстраняется от меня. Снимает мои руки со своей шеи.

— Я не покупал билет на эти эмоциональные качели. Развлекайся без меня.

Он разворачивается к выходу.

— Уйдешь — разгромлю все, что осталось, и снова переполошу весь дом, — говорю я ровно, без эмоций.

Он останавливается. Тяжело вздыхает.

— Чего ты хочешь от меня?

— Просто побудь здесь, пока я не усну. — Не хочу, чтобы это звучало жалко, поэтому говорю резче, чем планировала.

— Ладно. Иди сюда.

Он отпинывает осколки, чтобы я могла пройти босиком, поднимает с пола подушки, одеяло, стряхивает с них следы моих разрушений.

Я встаю на постель.

— Мне нужно переодеться.

— Я выйду…

— Нет. Ты не выйдешь.

Я обрываю его резко. Он смотрит мне в глаза. Впервые за весь вечер — по-настоящему.

— Ладно, — сглатывает он. — Я не выйду.

Я стягиваю с себя толстовку, расстегиваю платье — ткань падает к ногам.

Иса не отводит взгляд. Он смотрит только на мое лицо.

— Толстовку я оставлю себе.

— Ладно, — соглашается он. Голос хриплый, будто больше не принадлежит ему.

Я надеваю толстовку поверх белья. Она длинная, почти как платье, но ноги остаются голыми.

— Если ты такой податливый и со всем соглашаешься, может…

— Ты испытываешь мое терпение. Ложись. Сейчас же.

Я подчиняюсь. Он тут же укутывает меня одеялом.

Сколько слоев ткани нужно между нами, чтобы он почувствовал себя спокойнее?

— А теперь закрой глаза и спи.

— Спой мне что-нибудь, — тяну я.

— Ни за что.

Он держится из последних сил.

— Почему?

— Это не бесплатно.

— Я заплачу. Сколько?

— Ты сведешь меня с ума! — срывается он. — Ты можешь просто лечь спать?!

— Тогда поцелуй на ночь?

— Никаких поцелуев сегодня.

— Сегодня? — дразню я. — Ведешь себя как девочка. Не думаю, что в группе есть девственники, верно?

— Ты серьезно хочешь об этом поговорить?

— А почему нет?

— Потому что пришло время спать.

Он выключает свет. Двигается почти бесшумно, как кошка. Кровать мягко прогибается, когда он ложится рядом и обнимает меня.

Прижавшись к моему уху, он тихо напевает колыбельную.

Внутри разливается тепло и спокойствие.

Я не замечаю, как засыпаю.

Эпизод 4. Часть 1

Когда утром раздается стук в дверь, я уже не сплю, но все еще лежу в кровати, трусливо надеясь, что все милостиво забудут о моем существовании. В комнате слишком много следов вчерашнего погрома, а от второй подушки все еще приятно пахнет Исой. И я мучаюсь скорее не от похмелья, а от раскаяния.

Стук повторяется.

— Если вам что-то нужно — заходите. Если вам ничего не нужно — уходите! — Я чуть повышаю голос, чтобы за дверью меня точно услышали.

Дверь открывается. Я вижу Ису с подносом, он посмеивается. Я как можно быстрее натягиваю одеяло на голову, чтобы не встречаться с ним глазами.

— А можем мы никогда, вот прямо до самого скончания времен, не вспоминать о том, что происходило вчера?

— Конечно, можем. — Голос Исы теплый и совсем не звучит так, будто он сердится, ненавидит меня или собирается игнорировать всю оставшуюся жизнь.

Я выглядываю из-под одеяла. Он уже поставил поднос на стол, а сам стоит, прислонившись к стене возле кровати.

— Правда-правда?

— Могу поклясться на мизинчиках, — серьезно предлагает он.

— А остальные? — уточняю я. — Они могут тоже стереть это из памяти?

— Они уже так и сделали, — уверяет меня Иса. Его глаза по-доброму смеются, но тон остается серьезным. — Фил утром уже извинился перед Артом и Ники.

— Странно, что мы тут уже три недели, а я совсем не знаю Фила…

— Так бывает. Он сложный человек, — Иса пожимает плечами.

— А ты и Кай? — Возможно, другого такого момента, чтобы задать все накопившиеся вопросы, не будет. Я решаю не тянуть.

— Что — я и Кай? Сложные люди? — Он становится более отрешенным, и я сразу понимаю: эта тема ему не нравится.

— Вы извинились друг перед другом?

— Нет. Мы не извинялись.

— Не хочешь говорить об этом?

Иса снова пожимает плечами:

— Не хочу, чтобы это выглядело так, будто я говорю тебе что-то про Кая, чтобы повлиять на твое отношение к нему. Я знаю, что он тебе нравится. Было бы нечестно вмешиваться.

— Ты поэтому был таким отстраненным в последнее время? — озвучиваю я свою догадку.

— Возможно.

— Но сейчас ты здесь.

— Вчерашний вечер показал, что моя стратегия не работает. Просто отстраниться не получается. Так или иначе я чувствую то, что чувствую. Это можно выразить, когда приносишь завтрак девушке, которая тебе нравится. А можно — когда затеваешь стычку вместо вечерней игры в компании. Мне стыдно за свое поведение. Поэтому я пытаюсь не быть таким трусом и в этот раз не убегать.

Я смотрю на него, не отводя взгляда. Сейчас, когда он выглядит таким честным и уязвимым, его красота будто сияет еще ярче. Сердце щемит от нахлынувшей нежности.

Может быть, я тоже смогу быть смелой.

EX-LOVERS SHOW

Я уже битый час брожу мимо комнат парней. То заглядываю на кухню, то в спортивный зал… Я просто хочу случайно встретить Кая и извиниться за вчера. Но еще сильнее я боюсь с ним говорить. Поэтому в глубине души надеюсь, что мы так и не столкнемся.

Значит, он был прав насчет моего трусливого сердца? Ну что, Ада? Не хватает смелости даже посмотреть ему в глаза. Сказать то, что нужно было сказать еще вчера. Или прямо на свидании.

Трусиха.

Вот кто я.

Я стою на террасе, сжимая и разжимая кулаки, когда почти у самого уха раздается знакомое хмыканье:

— Дал бы десятку, чтобы послушать твой внутренний монолог.

Весь мой боевой настрой испаряется.

Я оборачиваюсь к Каю.

— Всего десятку?

Он усмехается.

От него невозможно отвести взгляд. Волосы, как всегда, лежат в каком-то идеально продуманном беспорядке. Губы чуть приоткрыты — так, будто мы уже стоим в финальной сцене с поцелуем.

— Я пришла извиниться за вчера.

— За что-то конкретное? Или вообще за все? — Его глаза недобро сужаются.

— За все. Но больше всего за то, что я не дала тебе шанса. Решила, что знаю тебя. Не поблагодарила за помощь... и почти попрощалась с тобой.

Он молчит. Я и не ждала, что он махнет рукой и скажет: «Да брось, Ада, уже забыл». Нет. Это был бы не Кай. Кай выглядит так, будто собирается помнить это до Судного дня. А потом еще пару дней после.

Я продолжаю:

— Если бы у меня действительно был выбор... я бы хотела пойти с тобой на настоящее свидание. Не на прием в Сити. А туда, где были бы только ты и я.

— Тогда у лестницы. Без пяти семь.

Я моргаю.

— Что?

— Если хочешь настоящее свидание — пойдем.

— Но сегодня нет свиданий.

— Да плевать мне, есть они сегодня или нет.

Он делает несколько шагов вперед. Останавливается совсем близко. Между нами остается всего несколько сантиметров.

— Так ты придешь?

— Мне надеть что-нибудь красивое?

Он фыркает:

— Конечно. Это же свидание.

И уходит.

У меня дрожат руки. Колени становятся ватными — будто я только что сошла с американских горок, одновременно испытав ужас и восторг. Но где-то глубоко остается тонкая заноза вины. Я не могу приблизиться к одному человеку, не ранив другого.

Наверное, так всегда.

Где мы соприкасаемся, там останутся ссадины.

EX-LOVERS SHOW

Без пяти семь я подхожу к лестнице в платье, которое выбрала с десятой попытки. Да, я примеряла чертовы платья, крутилась перед зеркалом, и все было не то. Недостаточно длинное. Недостаточно короткое. Недостаточно открытое. Недостаточно закрытое. Но сейчас, когда я встречаюсь взглядом с Каем, понимаю, что не ошиблась. Его взгляд медленно скользит по мне. И я совершенно точно знаю — что он видит все до малейших деталей.

Кай протягивает руку, и мы вместе поднимаемся по лестнице.

— Как тебе удалось сбежать незамеченным? И почему никто не собрался посмотреть, как мы идем на свидание?

Он останавливается. Поворачивается ко мне с совершенно непроницаемым лицом:

— Послушай. Если ты хочешь говорить про остальных, давай прямо сейчас спустимся обратно и посидим со всеми внизу. Вчера тебе вроде понравились коллективные развлечения.

Я сглатываю.

— Прости.

Он молчит.

— Давай не будем говорить про остальных. Пожалуйста. Пойдем дальше.

Несколько секунд Кай внимательно смотрит на меня. Потом кивает. Мы продолжаем подниматься, и я замечаю, как постепенно расслабляются его плечи.

— Знаешь, — вздыхаю я, — с тобой выдержит только девушка из спецназа.

Он вопросительно поднимает бровь.

— Как будто идешь по минному полю. Постоянно кажется, что вот сейчас что-нибудь скажешь не так, и...

— Если будешь хорошо себя вести, разрешу тебе один раз перерезать проводок на выбор.

Я усмехаюсь.

Он открывает передо мной дверь на террасу второго этажа. Стол уже накрыт. Над нами мерцают гирлянды. И, что удивительно, рядом нет ни одного оператора. Ни одного продюсера. Только мы.

— Как красиво...

Я медленно оглядываюсь. Фонарики. Аккуратно сервированный стол.

— Ты сам все это приготовил?

— Да.

Он спокойно пожимает плечами.

— Говорят, мне все легко дается. Даже распутать гирлянду из ста лампочек.

Несмотря на очередную словесную шпильку, он галантно отодвигает для меня стул.

Прохладно. Иса наверняка уже принес бы плед… Я вздрагиваю от собственной мысли, как будто Кай может ее услышать. Нет. Исы здесь нет. Есть только я и Кай. Именно этого я хотела. Нужно перестать сравнивать.

— Арт однажды проговорился, что ты отлично готовишь. Кажется, он не соврал.

— Попробуй сначала. Потом скажешь. — Кай кивает на мою тарелку.

Я беру кусочек рыбы. И снова перед глазами вспыхивает Иса. Как он позвал меня завтракать. Как осторожно подбирал слова. Как старался не сделать больно.

Кай или не знает о моей проблеме, или считает, что это не имеет значения. Может, так даже лучше. Я не хрустальная. Не рассыплюсь.

Рыба оказывается неожиданно вкусной.

— Очень вкусно. Значит, Арт действительно не преувеличивал.

— Арту, как и остальным, абсолютно плевать на мои кулинарные способности. — Кай усмехается. — Они с одинаковым удовольствием съедят и помои от Дэна, и ужин от шеф-повара с тремя звездами.

Я улыбаюсь.

— Значит...

Он вдруг скрипит зубами. Совсем тихо.

— Кажется, мы договорились не говорить про остальных.

Я виновато киваю. Почему все так сложно? Почему разговор постоянно сворачивает не туда? Он ведь действительно старался. Приготовил ужин.

Даже избавился от толпы операторов… Хотя… Я оглядываю террасу внимательнее. Встроенные камеры все равно стоят так, чтобы прекрасно нас видеть. И, что самое интересное, я сижу к главной камере своей рабочей стороной.

Я перевожу взгляд на Кая.

— Ты даже расположение камер предусмотрел?

Он выдерживает мой взгляд.

— Если ты находишься рядом со мной, мне важно не только то, что происходит сейчас. — Он делает небольшую паузу. — Мне важно и то, какой тебя увидят потом.

Я смотрю на него. Вот как. Значит… Вчера я выглядела недостаточно хорошо? Вопрос уже почти срывается с языка.

Но Кай неожиданно поднимается.

— Раз разговор сегодня не клеится... Потанцуем?

— Будешь петь мне, как тогда?

— Понравилась новая песня?

— Да, она мне понравилась.

Он выдыхает, прижав мое тело к себе. И начинает напевать. Все мысли исчезают из головы. Тело горит там, где его руки лежат на моей спине, пояснице. Каждая клеточка тела начинает тянуться к нему: дотронься и до меня, до меня, до меня...

Я вдыхаю его запах, тянусь еще немного ближе. Как же хочется уткнуться носом ему в шею. Провести дыханием от уха до ключицы. Заставить мурашки бежать по его коже. Кай на секунду замолкает и тянется ко мне, наши губы уже так близко, я приоткрываю рот, чувствуя его дыхание, когда он хриплым шепотом говорит:

— Я бы мог сейчас поцеловать тебя, провести языком по твоей шее, подхватить тебя под бедра, посадить на этот стол, скинув к черту все эти тарелки. Ты бы выдыхала мое имя и просила бы продолжать. — Я сглатываю, завороженная, как под гипнозом. Да, да. — Я бы мог взять все, что я хочу. И дать тебе то, чего хочешь ты.

Его пальцы скользят по моему позвоночнику, а по телу волнами проходит дрожь.

— Но разве ты такая? Вчера в постели с одним, сегодня — с другим?

Он отстраняется, и я сразу чувствую холод там, где секунду назад было его тело. Но куда страшнее холод от его слов. Я пытаюсь проглотить вставший в горле ком, а Кай как ни в чем не бывало возвращается к столу и садится на свое место. На ватных ногах я иду следом. Он не сводит с меня глаз.

— Ты намекаешь на то, что я девушка с низкой социальной ответственностью? — выдавливаю я.

Кай смеется:

— Намекаю ли я, что ты шлюха?

Я вздрагиваю.

— Мы же договорились, что со мной ты можешь называть вещи своими именами, — продолжает он. — В доме, где все тебе врут, хотя бы на мою честность ты можешь рассчитывать.

Кай усмехается, подносит к губам бокал и делает несколько глотков.

— Нет. Я не намекаю на это. Я знаю, что между вами ничего не было. Разве Иса не рыцарь?

Он ставит бокал на стол.

— Но как же он сиял сегодня, когда вернулся в нашу часть дома.

Я стискиваю зубы, но они все равно начинают стучать — то ли от холода, то ли от нервов. Я совсем не ожидала, что разговор свернет сюда.

— И если бы я захотел, — продолжает Кай, — если бы сделал все то, о чем еще пару минут назад так молили твои глаза… Поверь, я бы в красках рассказал ему, как это было. О каждом твоем стоне. О каждой царапине, которую ты бы оставила на моей спине.

Я невольно сжимаюсь.Тело все еще мучительно тянется к нему, будто не понимает смысла этих ужасных слов.

— Но, видишь ли… — Кай наклоняется чуть ближе. — Мне нахрен не сдалось быть твоим планом Б.

Он делает паузу.

— Быть плохим на фоне того, какой Иса прекрасный, добрый человек. Ты ведь именно так считаешь?

Кай усмехается. В его глазах появляется злой блеск.

— Хотя мы уже знаем, как замечательно ты разбираешься в людях.

Я опускаю взгляд.

— Может быть, ты и сама не понимаешь, чего хочешь. Но твое тело это прекрасно знает.

Он говорит спокойно. Почти лениво. От этого становится только хуже.

— Быть со мной — значит выбрать меня. Не пятьдесят на пятьдесят. Я не делюсь своими девушками. И не жду покорно, пока та, которая мне нравится, идет танцевать с другим.

Кай откидывается на спинку стула.

— Если тебе нужно именно это… значит, нам не по пути.

Он берет салфетку, промокает губы и бросает ее на стол.

— Подумай об этом.

Кай подходит ко мне, наклоняется и целует в макушку. А потом направляется к дверям, тихо насвистывая, будто только что не убил меня своей жестокостью.

Двери за ним закрываются.

Я еще несколько секунд сижу неподвижно. Потом прижимаю салфетку к лицу и начинаю плакать. Плечи трясутся, дыхание срывается. Я зажимаю рот ладонью, чтобы не завыть в голос.

Как же больно.

И самое страшное — он прекрасно знал, куда бить.

Эпизод 4. Часть 2

EX-LOVERS SHOW

Не знаю, сколько времени я провела наверху. Слезы накатывали волнами. Стоило мне решить, что я наконец успокоилась, как новый приступ рыданий сжал горло. Я замерзла и вымоталась от переживаний. Теперь я спускаюсь по лестнице на ватных ногах, держась за перила, чтобы не упасть.

Возвращаться в свою комнату невыносимо. Там до сих пор разбросаны вещи со вчерашнего вечера. Кровать еще мягко пахнет Исой. На полу лежат платья, которые я примеряла перед свиданием с Каем. При одной мысли об этом сердце начинает колотиться сильнее, а перед глазами темнеет.

Арт был прав: Кай знает толк в ресторанной подаче блюд. Даже месть он подал превосходно.

Я невесело усмехаюсь и почти на ощупь спускаюсь в общий холл. Не знаю зачем, но ноги сами несут меня на сторону парней. Под одной из дверей пробивается полоска света.

Я тихонько скребусь в нее, почти уверенная, что никто не ответит. Проходит несколько долгих секунд. Я уже собираюсь сбежать, когда дверь открывается. На пороге стоит Ники — босой, в одних спортивных штанах. Видимо, до моего появления он лежал в кровати с книгой.

— Прости, что так поздно.

Его взгляд скользит по мне сверху вниз и останавливается на лице. Конечно, он все замечает.

— Хочешь зайти?

— Если можно.

Ники распахивает дверь шире, пропуская меня внутрь. Комната одновременно похожа на мою спальню нейтральным интерьером и на жилище маленького принца. Повсюду лежат книги, блокноты, одежда, наушники и серебряные украшения. Я оглядываюсь и думаю, что эта комната похожа на самого Ники.

— Прости, — говорит он. — Если бы я знал, что ты придешь, прибрался бы.

Я невесело качаю головой:

— Я и сама не знала, что приду.

Он некоторое время молча смотрит на меня:

— Хочешь поговорить?

Я обхватываю себя руками:

— Вы знали, где сегодня вечером был Кай?

Ники хмурится:

— Нет. А что случилось? Он тебя чем-то обидел?

Я не отвечаю. Ники тут же тянется к двери.

— Давай я разбужу остальных.

— Не надо. — Я быстро качаю головой.

Хорошо, что я пришла именно к нему. Ники самый младший в группе. Он не пойдет сам разбираться с Каем. Максимум — позовет «взрослых». И почему-то эта мысль меня успокаивает. Если бы мы с Ники остались одни против жестокого мира, скорее я защищала бы его, а не он меня.

— Можно я просто полежу с тобой? — тихо спрашиваю я. — Я не хочу возвращаться к себе. И очень замерзла.

Ники растерянно моргает, потом переводит взгляд на кровать.

— Просто полежать?

— Просто полежать, — подтверждаю я.

— Дать тебе что-нибудь переодеться?

— Если можно.

Он кивает, подходит к вороху одежды и достает оттуда футболку и спортивные штаны. Мы примерно одного телосложения, поэтому я почти не удивляюсь, когда вещи оказываются мне впору. Наверное, следовало отвернуться или хотя бы попросить Ники сделать это. Но я просто снимаю платье. Он мгновенно отводит глаза и начинает с сосредоточенным видом изучать обои. Мысль о том, что я его смутила, приходит с заметным опозданием.

Переодевшись, я сажусь на край кровати.

— Ты читал, когда я пришла?

Ники кивает.

— Почитаешь мне?

Он снова кивает, натягивает футболку, берет книгу и ложится, оставляя мне место.

Я устраиваюсь рядом, на боку, лицом к нему.

— Мне просто больше не к кому пойти, — шепчу я.

Слезы снова начинают течь по лицу.

Ники откладывает книгу.

— Ада… Может, я могу чем-нибудь помочь? Не книгой. По-настоящему.

— Это и есть по-настоящему, Ники.

Он еще секунду смотрит на меня, потом открывает книгу.

Я слушаю историю с середины, не пытаясь запомнить героев или понять сюжет. Мне не нужно понимать. Я просто хочу слышать чей-то голос. И чтобы я наконец уснула.

EX-LOVERS SHOW

— Эй, Ники, сколько можно спать? Ты вообще-то сегодня дежурный по кухне.

Я слышу, как распахивается дверь. Потом — невнятное бормотание. И дверь тут же с грохотом захлопывается обратно.

Несколько секунд я пытаюсь понять, где нахожусь. Потом встречаюсь с изумительно красивыми и совершенно ошарашенными глазами Ники. Ох. Ну и натворила я дел.

— Можно считать, что теперь все знают, что я ночевала в твоей комнате?

Ники прислушивается к тишине за дверью.

— Полагаю, да.

А потом его губы растягиваются в неожиданно лукавой улыбке:

— Надо же. Сначала первый поцелуй, теперь еще и ночь с главной героиней проекта. А никто в меня не верил.

Я смеюсь и набрасываюсь на него с щекоткой. Ники извивается, пытается поймать мои руки и хохочет:

— Ну хватит! Я с тобой серьезно, а тебе только смешно!

— Очень серьезно, — соглашаюсь я, продолжая его щекотать.

— Ада!

Я наконец отступаю и пытаюсь отдышаться.

— Ладно. Если серьезно — спасибо, что приютил меня. Надеюсь, из-за этого у тебя не будет проблем с ребятами.

Ники беспечно пожимает плечами.

— Ой, да все равно. Пусть полопаются от зависти.

Он выдерживает паузу.

— Старики.

Я снова прыскаю со смеху.

За дверью после нескольких приглушенных реплик воцаряется гнетущая тишина. Кажется, снаружи проходит экстренное совещание.

— Ну что? — спрашиваю я. — Собираешься исполнять обязанности дежурного?

Ники торжественно поднимается.

— Конечно. Долг зовет, моя дорогая Ада.

Он кланяется и галантно распахивает передо мной дверь. Я выхожу в коридор. Прямо под изумленными взглядами Арта, Фила, Исы и Кая. На мне футболка Ники и его спортивные штаны.

Ники вдруг ныряет обратно в комнату.

— Ада! Ты платье забыла!

Он выбегает следом, размахивая платьем. Мы оба снова начинаем хихикать. Больше нашего веселья никто не разделяет. На лицах ребят такое выражение, будто ночью прилетели инопланетяне, похитили настоящего Ники и подменили его этим незнакомцем.

Я не собираюсь ни перед кем оправдываться. И уж тем более ничего объяснять.

Но, проходя мимо Кая с платьем со вчерашнего свидания в руках, все-таки не могу удержаться.

— Вчера в постели с одним, сегодня с другим, — тихо произношу я. — И ни один из них не ты.

— Зато, похоже, оба раза ты думала обо мне. Мне это даже льстит. — Холодно отвечает он.

Я жду, что слова снова ударят точно в больное место. Но ничего не происходит. Я крепче сжимаю платье в руке и прохожу мимо Кая.

EX-LOVERS SHOW

Если четверо моих эксов в шоке, то съемочная группа вообще не приходит в себя после событий последних дней. Меня зовут на бэк, который медленно, но верно превращается в допрос. Все вопросы так или иначе крутятся вокруг горячих тем:

— Почему ты решила проститься с Каем?

— Почему ты решила оставить Кая?

— Почему не простилась с кем-то другим?

— Что ты чувствуешь к Исе?

— А к Арту?

— Может быть, к Ники?

— Это правда, что ты…

Если бы у меня были ответы на эти вопросы, я бы обязательно их озвучила. Но мне приходится отвечать максимально обтекаемо, не говорить ни «да», ни «нет».

Я знаю: подписывая контракт на шоу, я расписалась в том, что здесь ничего не может быть только моим. Но теперь у меня появляются чувства, которые я хочу сохранить исключительно для себя. И я тяну время — до того момента, когда их у меня отберут.

EX-LOVERS SHOW

Я не успеваю выдохнуть после закадрового интервью и убрать в комнате, как туда фурией влетает Сима. Она выразительно осматривает разгром и с нажимом говорит:

— И как ты объяснишь, что тут произошло?

Я опускаю голову. Как я это объясню? Сказать, что у меня случился нервный срыв? Или начать с голодного обморока? Или сразу перейдем к тому, что я за два дня ночевала с двумя разными эксами?

Лучше все-таки с того, что меня отправили на церемонию в Сити, а ее даже не было рядом:

— А где ты вообще была? — я складываю руки на груди.

— Я перед тобой не отчитываюсь, хоть ты и мой клиент, Ада. — Глаза Симы опасно сужаются, а голос становится колючим, как мелкие льдинки, которые сейчас градом обрушиваются на меня.

— Хорошо, ты не отчитываешься. Но ты исчезла почти на неделю. Продюсеры отправили меня в Сити, и…

— Да, это я знаю. — Она протягивает мне телефон, чтобы я полистала фотографии.

Мы с Каем выглядим просто великолепно. От этих снимков остается ощущение: я не спутница статусного исполнителя. Я — бриллиант в тонкой, искусной огранке его красоты.

Сима продолжает:

— Главный какого-то хрена отправил меня разруливать проблемы на съемках другого проекта. Я уже тогда заподозрила, что меня устраняют с площадки. А потом увидела новости о вас и все поняла. Меня просто слили за конфликт с фотографом. — Я вспоминаю, как Сима заступилась за меня, и понимаю, что ей этого не спустили с рук.

— Прости… — мне становится стыдно. Все же это из-за меня.

— Ничего. Кто же знал, что эта крыса сразу побежит стучать главному. — Сима начинает собирать вещи, помогая мне убираться. Некоторое время мы молча приводим комнату в порядок.

— Что насчет остального, Ада? — уже осторожнее возвращается к разговору мой менеджер.

— Не знаю, что сказать… Мне правда жаль. Я не понимаю, что из этого может пойти в эфир. Если все… — я искоса смотрю на Симу, продолжая перебирать вещи. — Это уничтожит мою репутацию?

— Не думаю, что все. Церемония — точно да. Возможно, часть свидания с Каем. Ваша импровизированная вечеринка — скорее всего нет. А то, что было в спальнях… — я напрягаюсь. — По соглашению в личных комнатах стоит только дневная камера. Если они держат слово, материалов просто не существует.

Я киваю. Впрочем, мы обе знаем: если это выгодно Сити, слово могут и не сдержать.

— Сегодня выйдет серия прошлой недели и анонс следующего эпизода. Посмотрим, что там. Тогда станет понятно, чего ждать и на что мы еще сможем повлиять. Если сможем.

У меня опускаются руки. Думая о последствиях, я понимаю, что должна быть осторожнее, рациональнее, не поддаваться эмоциям. Но это — сегодня. А прошлые дни уже не изменить.

— Прости меня. Все пошло не по плану… — тихо говорю я.

Сима смотрит на меня с пониманием и сожалением:

— Я прошу тебя только об одном. Помни: ты участвуешь в шоу. Мир, в который вас поместили, создан искусственно, и каждый пришел сюда со своими целями. Не дай этому миру навредить тебе — твоей реальной жизни, карьере, будущему.

Я порывисто обнимаю Симу.

Как же мне разделить реальность и шоу, если все здесь ощущается таким настоящим?

Эпизод 4. Часть 3

EX-LOVERS SHOW

Утром понедельника я вся как на иголках в ожидании Симы. Она должна заехать и рассказать, что вышло в серии и какая реакция у аудитории. Если по рейтингам все идет хорошо, можно будет чуть выдохнуть: скорее всего, продюсеры не станут вытаскивать самую жесть, чтобы накрутить просмотры.

Я практически срываюсь с места, когда в дверь стучат, и распахиваю ее, ожидая увидеть своего менеджера. Но на пороге стоит продюсер — молодой человек в очках, который бодро сообщает:

— Доброе утро! На сегодня у нас запланировано групповое свидание-сюрприз. Выезд примерно через три часа, ждем тебя на грим.

Он для проформы улыбается и тут же исчезает, а я даже не успеваю ничего спросить.

Что еще за сюрприз?

То, что нас снова вытаскивают на свидание в понедельник, — это хороший знак или плохой?

А то, что это опять «сюрприз» — они так радуются рейтингам или пытаются вытянуть шоу новой интригой?

Гребаное шоу.

Я плетусь на грим, надеясь, что там кто-нибудь проболтается, куда мы отправляемся на этот раз. Но, похоже, никто толком ничего не знает — кроме того, что мы едем в Сити.

Я даже не могу обсудить это с парнями, чтобы хоть немного сбросить тревогу. Меня отправляют в отдельной машине. Оставшись наедине с собой, я продолжаю накручивать в голове все возможные сценарии ожидающей меня катастрофы.

В Сити меня ведут по длинным коридорам и останавливают перед какой-то дверью студии. Продюсер по рации коротко командует:

— Начинаем съемку.

И только после этого открывает дверь.

В студии уже сидят полукругом: Фил, Ники, Кай, пустой стул для меня, Арт и Иса. Не знаю, посадили ли их так продюсеры или они сами выбрали места. Мне становится неловко. Как и в первое знакомство в доме, я робко говорю:

— Привет.

Алекс — хищный ведущий — тут же налетает на меня:

— Ада, как мы рады тебя видеть, как мы тебя ждали! Скорее занимай свое место, и мы начинаем.

Я прохожу к стулу. Арт ободряюще улыбается, Кай, напротив, не смотрит на меня.

— Наверняка вы смотрели психологические шоу, где нужно угадать, кто перед вами. Например, профессию. Или бывают выпуски, где угадывают, кто из присутствующих миллионер, а кто содержанка, — Алекс неприятно смеется, но никто не поддерживает эту мерзкую шутку.

— Знаете, как говорят: «скажи мне, кто твой друг, — и я скажу, кто ты», — заходит с другой стороны ведущий. — Мы решили немного трансформировать эту народную мудрость для нашего шоу.

Он делает паузу.

— За моей спиной — и перед вами — занавес. Когда он откроется, вы увидите пять девушек. Это бывшие девушки наших участников. Ваша задача — угадать, чья это ex-girlfriend.

Я судорожно вдыхаю и оглядываюсь. Кай и Фил никак не меняются в лице. Иса слегка хмурится. А вот Арт бледен, как простыня, и Ники выглядит ничуть не лучше.

Я представляю, что за занавесом сидел бы мой бывший парень.

И меня пробирает дрожь. Это было бы ужасно, унизительно и очень больно.

Горло перехватывает.

— Извините… прежде чем мы начнем, можно мне стакан воды? — хрипло прошу я.

Наверное, я жду, что Арт спросит, как я. Но он сам в таком состоянии, что не замечает моей подавленности.

Неожиданно ко мне наклоняется Кай:

— Ада?

— Я не могу, — шепчу я. Тревога накрывает волной. Кажется, я на грани панической атаки.

Продюсер подает мне стакан воды, но руки так дрожат, что я боюсь поднести его к губам — только разолью воду на костюм.

— Аде нужно на воздух, — твердо говорит Кай. — Можем мы выйти на пару минут?

Алекс кивает, и я, не поднимая головы, выхожу. Мне страшно оглянуться.

Я просто иду по коридору за Каем и едва не впечатываюсь в его спину, когда он останавливается у окна. Он забирает у меня стакан и ставит его на подоконник. Чуть заслоняет меня от оператора, который вышел за нами, наклоняется ближе:

— Ада, групповое свидание точно пойдет в эфир. Тебе нужно собраться. Ты не можешь выглядеть такой растерянной перед камерами.

Я всхлипываю.

— Мне не нужна твоя помощь…

— Оно и видно — резко отвечает Кай.

— Хватит мне помогать, — меня саму пугают истеричные нотки в моем голосе.

Кай кладет руки мне на плечи и начинает медленно их разминать.

— Послушай. Что бы ни происходило между нами. Между нами всеми. Здесь сейчас это наша работа. Мы шли сюда очень долго и не можем все разрушить из-за глупых эмоций. Сейчас ты должна задать тон этому эксперименту. Если ты сможешь сделать это с улыбкой, Арту и Ники тоже придется собраться. Всем сейчас нужно не принимать это близко к сердцу, а просто делать свою работу. Как всегда.

Я думаю, что именно так мог бы говорить с парнями Дэн. Вернуть их в рабочее состояние. Но сейчас его нет. Из-за меня.

Я киваю:

— Да. Я постараюсь.

— Хорошо. Тогда возвращаемся и делаем это.

Я благодарна Каю за то, что он возвращает меня на землю. Но тихий голос внутри шепчет: как ты думаешь, как ему удается оставаться таким хладнокровным, таким здравомыслящим? Да просто ему плевать. Все происходящее для него не более, чем игра.

В студии Кай сразу проходит на свое место, а я задерживаюсь рядом с ведущим. Камеры поворачиваются ко мне, как растения к солнцу.

Я расправляю плечи и улыбаюсь. Если я смогу — смогут и они.

— Я знаю, что последние дни выдались очень эмоциональными. Я понимаю, что мы все сейчас переживаем очень многое — порой даже противоречащие друг другу чувства. Но хочется немного отпустить это состояние.

Я перевожу взгляд на Арта — он выпрямляется, садится чуть свободнее.

— Я сама волнуюсь из-за предстоящего испытания. Наверное, мне будет непросто увидеть девушек за занавесом и не сравнивать себя с ними. Но я даже не представляю, что чувствуете вы, — я смотрю на Ники, и он кивает. — И все же я уверена, что мы сможем пройти через это, если будем поддерживать друг друга.

Я иду к своему месту. Кай чуть подвинулся ближе и закинул руку на спинку моего стула. Когда я сажусь, он мягко касается моей спины и ведет пальцем вверх — до чувствительного места на шее, под волосами.

По телу прокатывается обжигающая волна.

Я резко отодвигаю стул и шиплю:

— Прекрати это.

— А разве тебе не нравится? — не понижая голоса, отвечает он.

Я испепеляюще смотрю на него.

Алекс возвращает наше внимание сухим покашливанием:

— Пожалуйста, откройте занавес.

EX-LOVERS SHOW

Нужно признать, девушки ослепительно красивы. Я стараюсь не рассматривать их слишком откровенно, но все равно полностью пропускаю момент, когда Алекс называет их имена. Я никогда не запоминаю имена с первого раза. Черт.

После короткого представления Алекс объясняет правила:

— В каждом круге у вас есть всего один вопрос, который вы можете задать девушкам. Ада, ты можешь выбрать его сама или посоветоваться с парнями.

Я киваю.

— Нельзя задавать вопросы, напрямую связанные с парнями. Например, какой цвет глаз у твоего бывшего или какую роль он исполняет в группе. Только вопросы про самих девушек. Такие, которые помогут вам сделать выводы и угадать, чья это ex-girlfriend.

— После каждого круга вам нужно назвать одну девушку. Если угадываете — она покидает студию. Если нет — вас ждет еще один круг вопросов в том же составе. Вы можете выдвигать гипотезы вместе, но финальный выбор остается за Адой.

Я снова киваю.

— Тогда начнем с первого вопроса!

Я оглядываю парней. Арт все еще немного бледный. А его глаза напротив горят каким-то лихорадочным светом. Я вспоминаю вопрос Фила — получается ли у Арта забыть кого-то, если очень постараться и переключиться на меня. Похоже, для него эта история еще не закончена.

— Есть идеи для первого вопроса? — с надеждой смотрю я на них.

— Можем спросить, — Кай холодно усмехается, — про любимую позу в сексе. Сразу станет понятно, кто чья девушка.

— Этого мы точно не будем спрашивать, — отрезаю я. Как же мне надоели его качели: то он внимательный, то конченая сволочь. Ему бы самому определиться, кем он хочет быть.

Я обвожу девушек извиняющимся взглядом. Впрочем, все держатся уверенно. Почти все. Девушка в центре заметно краснеет.

— Можно спросить, чем они занимаются. В плане работы или хобби, — предлагает Иса.

Я поворачиваюсь к нему. Гений.

— Отлично. Так и сделаем, — говорю я Алексу.

— Тогда уточним: работа или хобби?

— Начнем с работы, — решаю я.

— Может, есть кто-то из спецназа, — подначивает меня Кай, возвращая мне вчерашнюю колкость.

Алекс пропускает реплику мимо ушей и обращается к участницам:

— Девушки, по очереди расскажите, чем вы занимаетесь, кем работаете.

Первой встает жгучая брюнетка с очень яркой внешностью и низким голосом с хрипотцой:

— Я профессиональная танцовщица.

Я прикусываю язык, потому что у меня почти вырывается вопрос: танцовщица какого рода? Почему-то я сразу думаю не о балете — и мне становится стыдно за собственные стереотипы.

И вдруг я громко хихикаю. Сама от себя этого не ожидая, прикрываю рот рукой. Поздно.

Алекс тут же поворачивается ко мне:

— Что тебя рассмешило, Ада?

— Простите. Я просто подумала, что вы точно не бывшая Ники. Я совсем не могу представить вас вместе.

Ники тоже тихо хихикает, а девушка опасно улыбается.

Следующей встает подтянутая девушка с русыми волосами, собранными в хвост:

— Я спортсменка. Если точнее — теннисистка.

У нее идеальная осанка и спокойное достоинство. Я пытаюсь поймать реакцию парней, но она выглядит так, будто могла бы быть девушкой любого из них.

Третьей поднимается та самая девушка с румянцем на щеках:

— Я стажер в Сити. Класс актерского мастерства.

Я пытаюсь прикинуть ее возраст. Скорее всего, она младше остальных участниц и заметно младше большинства эксов. Я посматриваю на Ники — он так сильно сжал пальцы, что костяшки побелели.

— Я модель, — говорит следующая девушка. Очень статная. Модель. Ну конечно. Кто же еще.

— А я — продюсер Сити, — добавляет последняя.

Я таращусь на нее от удивления. Она выглядит властной, уверенной. Продюсер. И отношения с участником группы?

У меня в голове никак не складывается цельная картина. Контракты ведь не предполагают отношений без одобрения Сити… Впрочем, прошлое есть у всех. А иногда и настоящее. И некоторые связи могли быть одобрены, если они были выгодны и группе, и агентству.

— Пришло время сделать первый выбор, — напоминает Алекс.

Я еще раз смотрю на девушек. Потом — на парней. Похоже, никто из них не собирается высказываться. Ладно.

— Простите, я плохо запоминаю имена. Девушка в центре, повторите, пожалуйста, как вас зовут?

Она поднимается. Очень нежная, почти детская внешность.

— Алина, — тихо отвечает она.

— Алина, приятно с вами познакомиться. Вы прекрасно выглядите.

— Спасибо, — она краснеет еще сильнее. — Вы тоже очень красивая.

— Спасибо, — улыбаюсь я. И понимаю, что почти уверена. — Я думаю, что Алина — ex Ники.

Все поворачиваются к Ники.

— Ники, — спрашивает Алекс, — Ада права? Ты знаешь Алину?

— Да, — тихо отвечает он. — Мы учились в одном классе в Сити до моего дебюта. С тех пор не виделись. Спасибо за эту встречу, — добавляет он чуть ожесточенно.

Алина опускает глаза.

Алекс ликует:

— Прекрасно! Первый круг — и сразу правильный ответ. Алина, спасибо за участие. Провожаем тебя аплодисментами!

EX-LOVERS SHOW

— Жаль, что среди девушек нет ни одной учительницы или офис-менеджера, — поддеваю я парней. — Подумайте об этом в будущем.

— А откуда им взяться? — парирует Кай. — Если мы все время работаем.

Работаем, тренируемся и шляемся по клубам, хочется поправить его. Но я благоразумно молчу. Девушки ведь не виноваты, что мы оказались в этой щекотливой ситуации. Как их вообще уговорили участвовать? Обещаниями высоких просмотров? Перспективами от Сити? Обычная практика.

Теперь, когда их осталось четверо, для меня все уже не так очевидно. Может, в процессе появится зацепка.

— Давайте в этом круге поговорим о хобби, как и планировали? — предлагаю я.

Алекс тут же подхватывает:

— Прекрасно! Девушки, в том же порядке расскажите, чем вы любите заниматься помимо работы.

— Я люблю наряды, вечеринки и яркие события, — с ленцой отвечает брюнетка.

— Это может показаться странным, но кроме спорта я люблю спорт, — приятно улыбается теннисистка. — Выезжать на природу, кататься на лыжах или просто гулять на свежем воздухе.

— Мне нравится искусство, — говорит модель. — Я с удовольствием хожу на лекции об известных художниках, в музей или театр.

Я замечаю, как она с едва скрытым презрением смотрит на танцовщицу. Да. Очень разные типажи.

— Боюсь, у меня нет хобби, — пожимает плечами продюсер. — После работы остаются силы только на сериал, книгу или социальные сети.

И это все совершенно не помогает.

Кто мог бы познакомиться с танцовщицей в клубе? Честно — любой из них. Кто мог бы зацепить спортсменку? Тоже все. Они живут в зале и держат себя в форме. Кто мог бы влюбиться в модель? Опять ни одной зацепки…

А вот продюсер…

Я не успеваю довести эту мысль до конца, потому что Ники вдруг говорит:

— Я думаю, что она — девушка Фила. — Он указывает на танцовщицу.

Он знает или просто предполагает?

Я вспоминаю их стычку, удар, кровь у уголка его губ. Это отложенная месть? Или желание поскорее вывести ее из игры? Фил тоже смотрит на Ники — удивленно и настороженно.

Алекс поворачивается ко мне:

— Ада, твое решение?

— Я соглашусь с Ники.

Алекс обращается к девушке:

— Дана, встань, пожалуйста.

— Фил, что скажешь? Ты встречался с Даной?

— Да, — Фил ухмыляется и лениво добавляет: — Это было очень давно.

— Ну и вранье, — тихо говорит Ники.

Алекс поздравляет нас с успешным прохождением второго круга и прощается с танцовщицей.

Значит, Ники был прав. Дана и правда бывшая (или даже текущая) Фила. Выглядит так стереотипно для рэпера, что у меня закрадывается сомнение, не выбрал ли он ее только ради шаблонной картинки. По его реакции не скажешь, что она ему дорога. Но кто знает, что он на самом деле чувствует.

EX-LOVERS SHOW

И что же мне спросить у девушек, чтобы понять, кто из них встречался с Каем, Исой или Артом? Логика не работает. Остается только одно — задать вопрос, который вызовет реакцию у парней.

— Я хотела бы попросить девушек рассказать, какой самый трогательный подарок они получали в отношениях?

Алекс ободряюще кивает, и девушки ненадолго задумываются.

Первой находится с ответом продюсер:

— Не буду оригинальной и скажу, что лучший подарок для меня — это бриллианты.

— Я больше люблю дарить подарки, чем получать, — говорит теннисистка. — И вообще не люблю сюрпризы, поэтому всегда составляю вишлист. Так что ничего особенно трогательного в голову не приходит.

Похоже, мы с ней на одной волне, думаю я. Я тоже ненавижу сюрпризы. Особенно сюрпризы на групповых свиданиях.

Модель говорит последней. И ее голос становится далеким и растерянным:

— Я очень люблю искусство… — она запинается. — И давно мечтала о картине одной художницы. Эту работу было почти невозможно достать. Но он смог. Написал ей, рассказал, почему для меня это так важно, и уговорил написать картину лично для меня. Я до сих пор ее храню.

Она замолкает.

Я чувствую движение рядом. Арт напрягся. Его челюсть сжата так, что, кажется, я слышу скрип. Он смотрит прямо перед собой.

Боже…

Если это действительно его история, значит, рана еще не зажила. И я снова чувствую себя виноватой — будто сама только что дотронулась до нее.

Лучшее, что я могу сделать сейчас, — закончить это как можно быстрее.

— Спасибо за ваши ответы. Я думаю, что вы — бывшая девушка Арта, — я показываю на модель.

Алекс кивает:

— Риша, встань, пожалуйста.

Он поворачивается к Арту:

— Это так?

— Да, — хрипло отвечает Арт. Голос не слушается его. — Ада права.

Кажется, радуется только Алекс.

А для меня все происходящее ощущается как полный и безоговорочный проигрыш.

EX-LOVERS SHOW

Что ж, я оценила иронию: остаются только девушки Кая и Исы. В то самое время, как я сама разрываюсь между Каем и Исой — как между двух огней. Когда я думаю о них, ответ, кто чья девушка, складывается сам собой. Но я все равно хочу задать последний вопрос. Свой личный.

— Если бы вы могли дать совет об отношениях себе из прошлого, какой бы это был совет?

Они внимательно смотрят на меня. Я не вижу в их лицах ни соперничества, ни сравнения — только понимание. Они могут представить, что я сейчас испытываю. Возможно, только они и могут понять меня по-настоящему.

— Я бы сказала, — прищуривается продюсер, — никогда не встречайся с парнем из Сити.

Она смеется, и остальные усмехаются в ответ. Разве это не идеальный совет? Если бы только я могла ему следовать… Но я уже здесь.

— А я бы сказала: не дай страху выбирать за тебя, — спокойно отвечает спортсменка.

Ради этого стоило вытерпеть это свидание-испытание. Я услышала именно то, что мне было нужно услышать.

— Ты готова сделать выбор, Ада? — Алекс вырывает меня из размышлений.

— Вы — девушка Кая, — я показываю на продюсера из Сити.

— А вы — Исы, — киваю теннисистке.

Они обе медленно кивают.

А у меня в голове остаются вопросы: что для них и для парней значили эти отношения? Значили ли они хоть что-то?

Эпизод 4. Часть 4

EX-LOVERS SHOW

Когда продюсеры предлагают мне выбрать, кого пригласить на свидание и куда поехать, я без колебаний зову Арта в одно из моих любимых мест.

Только подъезжая к парку, я вдруг начинаю нервничать. А что, если Арту не понравится мой выбор? Само место? Или мой довольно обычный вид? Я не в эффектном платье и не при полном параде. На мне голубые джинсы, красивый бомбер с ручной вышивкой, любимые голубые кеды и сумка-мешок. Я выгляжу так, как одеваюсь в обычной жизни, а не на шоу ELS.

Поэтому в первые секунды встречи я начинаю смущенно оправдываться:

— Прости, что не выбрала какое-нибудь шикарное место. Мне просто очень нравится этот парк и усадьба. Хотелось погулять вместе…

Арт останавливает меня:

— Я более чем доволен твоим выбором. — Он подает мне руку, и мы идем вглубь парка. — Я почти четыре недели провел в доме и покидал его только для того, чтобы оказаться в Сити. Если не считать нашего очень непродолжительного катания на роликах.

Я улыбаюсь:

— Я почти забыла об этом. Кажется, будто это было так давно. За эти недели произошло столько всего… Как будто мы прожили отдельную маленькую жизнь.

— Да. И в каком-то смысле это даже лечит. Все, что было до, кажется таким далеким. Почти ненастоящим.

Я чуть крепче сжимаю его руку. Что бы ни осталось в его «до», мы не можем откровенно поговорить об этом перед камерами. Какие у него были отношения с той девушкой? Правда ли он до сих пор не может ее забыть? Почему их пути разошлись? Надеюсь, когда-нибудь после шоу мы сможем поделиться друг с другом этими секретами.

Я перевожу тему:

— Мне нравится гулять по этим дорожкам и представлять, как когда-то в усадьбу съезжались дамы и кавалеры. Вроде, здесь бывала даже сама императрица. Наверняка кто-нибудь признавался здесь в любви, а кто-нибудь вызывал соперника на дуэль. Мне кажется, в этом месте уже случалось все. И от этого почему-то спокойно.

Арт задумчиво кивает:

— Когда выйду из шоу, напишу для тебя картину с этим пейзажем. Как раз закончу к тому моменту, когда шоу завершится для тебя.

Мне хочется поспорить с его уверенностью в том, что он уйдет раньше финала, но другая мысль перебивает эту:

— Ты рисуешь? — удивленно спрашиваю я.

— Да. Сейчас уже редко, но все равно ношу с собой маленький скетчбук и пару карандашей. — Он достает из кармана куртки блокнот размером с ладонь.

— Можно посмотреть? — вырывается у меня, но я тут же одергиваю себя: — Только если там нет ничего личного.

— Там все личное, — улыбается Арт. — Но тебе посмотреть можно.

Я начинаю листать страницы. Здесь много зарисовок разных мест, и Арт комментирует скетчи из поездок — в основном из туров с группой. Попадаются и портретные наброски. На одном изображены только женские руки, а на другом я узнаю девушку с испытания. Мы оба оставляем этот рисунок без комментариев. Нет смысла бередить старые раны.

И вдруг на следующей странице я вижу знакомое лицо.

Мое?

— Это я? — неуверенно спрашиваю я.

— Да, — Арт заметно смущается. — Не похожа?

— Совсем не похожа. Ты нарисовал меня гораздо красивее, чем я есть, — отвечаю я и слегка толкаю его плечом.

Он облегченно выдыхает.

— Когда-нибудь я стану очень известным художником, и этот портрет будет стоить миллионы. — Арт аккуратно отрывает лист и протягивает его мне. — Странно приходить на свидание без цветов или подарка. Приходится выкручиваться и дарить то, что сделал своими руками. Чувствую себя так, будто мне снова пять лет.

Я растроганно смотрю на портрет.

— Спасибо. До твоих слов я даже не задумывалась, что на свидание полагается приходить с подарком. Я вот ничего тебе не принесла.

— Ты и есть подарок, — подмигивает Арт.

Чтобы скрыть смущение, я осторожно убираю рисунок в сумку, и мы продолжаем прогулку. Я почти забываю о камерах, пока смотрю на парк, озеро и усадьбу. Впервые за весь проект мне так спокойно. Арт уверенно держит меня за руку, и на какое-то время кажется, будто все именно так и должно быть.

EX-LOVERS SHOW

Наконец-то! Мне дают наряд, от которого я пищу от восторга. Не кружевное платье, не что-то, больше похожее на розовое облако, а строгий брючный костюм, пиджак которого надевают прямо на голое тело. Сверху — потрясающая накидка с длинным шлейфом и объемными рукавами. Я довольна своим отражением. Довольна сегодняшним простым решением. Эта церемония пролетит за пару минут. Даже жалко, что я так мало времени проведу в этом шикарном образе.

Перед тем как выйти на площадку, меня останавливает продюсер. Он просит вызывать парней в определенном порядке, чтобы немного изменить привычный ход церемонии. Пребывая в благодушном настроении, я соглашаюсь. Мне ничего не стоит, а им приятно.

Под свет софитов я выхожу с улыбкой. Парни смотрят на меня с восхищением, и я отвечаю им тем же. Они все в белом. Ну конечно.

— Значит, сегодня я на темной стороне? Переходите ко мне, тут печеньки, — шучу я и ловлю такие знакомые ухмылки.

Арт подмигивает:

— За такую девушку не жалко и умереть в битве с Империей.

— Конечно. Умереть за такую девушку легко, а вот жить с ней… Вот это уже вызов, — парирую я.

Они улыбаются, а я начинаю церемонию по плану, о котором мы договорились с продюсером. Когда я шепнула ему, с кем собираюсь проститься, он энергично закивал. Все ок.

— Арт, ты останешься со мной еще на одну неделю?

— С удовольствием, — он целует мне руку и тихо добавляет: — Ты чертовски ослепительна.

Я улыбаюсь еще шире. Надо быть серьезнее и не показывать, как легко мне сегодня дается выбор.

— Кай, ты останешься со мной еще на одну неделю?

— Думаю, я останусь до конца, — с ленцой отвечает он.

Как же он уверен в себе. Либо и правда настолько хорош, либо полный идиот. Все никак не могу разгадать.

— Фил…

Парни немного удивляются, что я вызываю его в середине церемонии. Но так захотели продюсеры, а мне все равно, когда это говорить:

— Сегодня я отпускаю тебя.

Кажется, Фил впервые улыбается мне так спокойно и дружелюбно.

— Спасибо за это время!

Он пожимает парням руки и направляется к дорожке, где обычно снимают финальный кадр с уезжающей машиной. Но почему-то его просят остаться. На площадке начинается какая-то суматоха. Я растерянно улыбаюсь Исе и Ники, которым приходится ждать своей очереди.

В кадр выходит Алекс. Он улыбается, но, оказавшись перед камерой, внезапно принимает сочувствующий вид. Неужели они собираются устроить трагедию из ухода Фила? Очевидно же, что между нами не возникло никакой химии. Его уход был лишь вопросом времени.

Алекс поворачивается ко мне:

— Ада, мне жаль, что именно я должен тебе это сообщить.

Я напрягаюсь и начинаю судорожно перебирать в голове все, что он может мне «сообщить». Вплоть до того, что меня уволили из Сити и прямо сейчас отправят домой. Я ожидаю чего угодно, но только не того, что слышу дальше.

— На прошлой неделе ты оставила в доме всех парней. Поэтому сегодня тебе придется проститься сразу с двумя. Один — Фил. Этот выбор ты уже сделала. Остался еще один.

Он показывает рукой на Ису и Ники.

Я выпускаю из рук края накидки, и она тяжелой волной падает к моим ногам. Я смотрю на Ису и Ники в ужасе. Продюсеры загнали меня в угол. Если бы там стояли Арт и Ники. Если бы Кай и Ники. Я могла бы выбирать. У меня хотя бы оставалось право голоса. Но я не могу проститься с Исой… А значит…

Меня сотрясают рыдания. Я подхожу к Ники и практически повисаю у него на шее. Парни ошарашены не меньше меня.

— Ники… Ники… — Я не могу заставить себя произнести это до конца.

Он нежно обнимает меня за талию.

— Не надо. Не плачь так, — шепчет мне на ухо. — Ты справишься.

— Нет. Нет, не справлюсь, — всхлипываю я.

Мне плевать на съемочную группу. Плевать на то, что войдет в эфир. Плевать вообще на все. Почему я должна прощаться с Ники, когда совершенно к этому не готова?

Так это и работает. Именно этого они и хотели. Чтобы я не была готова. Чтобы зрители ничего не ожидали — и у экранов разбились миллионы сердец.

— Ада, пожалуйста, нам нужно продолжить церемонию, — окликает меня Алекс. — Я понимаю, что вы сблизились. У вас появилось так много общих воспоминаний. Но тебе нужно выбрать того, у кого еще есть шанс побороться за твое сердце.

Мне хочется закричать, чтобы он замолчал. Послать его ко всем чертям. Каждое слово — как гвоздь в крышку гроба. Каждое воспоминание будто заново раскалывает мне сердце.

Ники, который заплакал, чтобы привести меня на завтрак. Ники, которому я положила голову на плечо в кино. Ники, с которым мы вместе смотрели шоу Крю. Ники, который читал мне на ночь. Ники, который поцеловал меня среди моих любимых рождественских декораций.

Я боюсь, что у меня начнется истерика. Но Ники мягко сжимает мои плечи и немного отстраняется. Поправляет мне волосы. Осторожно стирает слезы, стараясь не размазать макияж, и с нарочито легкой улыбкой спрашивает:

— Ну что же? Ты отпускаешь меня?

— Я… отпускаю тебя, — выдавливаю я, хотя мои пальцы только сильнее сжимают ткань его пиджака, будто сейчас меня начнут насильно от него оттаскивать. — Но… можно я тебя провожу?

— Конечно.

Я хвостом следую за Ники, пока он пожимает руки Арту, Каю и Исе, а потом хлопает Ису по плечу. Сквозь шум в ушах я слышу — или мне только кажется, — как Ники обещает болеть за Ису, а Арт шутливо угрожает перестать с ним дружить, если тот и правда так поступит с ним.

Наконец, Ники берет меня за руку, и мы спускаемся к машинам. Фил идет немного впереди.

— Не забывай меня, ладно? Когда шоу закончится, ты ведь мне напишешь? У нас будет свой чат? И мы досмотрим шоу Крю? Я не стану смотреть без тебя ни одной серии. Клянусь, — бессвязно говорю я сквозь всхлипы, удерживая его перед открытой дверью машины.

— Конечно. Все так и будет. Пожалуйста, не плачь. Некоторые вещи были известны заранее. Это не твоя вина.

— Но я так не хочу терять тебя… — Я все еще отчаянно держусь за него.

Ники грустно улыбается.

— Ты знаешь, что я буду смотреть шоу. И знаешь, как меня порадовать.

Он наклоняется и целует меня в щеку:

— Сделай правильный выбор.

Ники садится в машину. За ним захлопывается дверь. Машины медленно трогаются с места. Обычно съемка продолжается в салоне, чтобы запечатлеть первые эмоции участников после вылета.

А я просто стою и смотрю им вслед. Не могу сдвинуться с места. Только слезы продолжают течь по щекам.

Я слышу, как продюсер говорит в рацию:

— Отправьте кого-нибудь за ней. Так заканчивать эпизод нельзя.

На дорожке раздаются шаги. Иса подходит, обнимает меня за плечи и тихо уговаривает:

— Пойдем. Давай возвращаться.

Я не чувствую ни его мягких рук на своих плечах, ни тепла его тела. В голове крутится только одна мысль:

А так заканчивать эпизод можно?

EX-LOVERS SHOW

Четвертая церемония. Только четвертая. Но как же тяжело дается каждая следующая. Будто лавина эмоций срывается с вершины и пытается похоронить меня заживо под своей тяжестью.

Я не сразу понимаю, что у меня болит голова. Сначала кажется, пройдет само. Но уже через полчаса становится ясно: началась мигрень.

Таблетка никак не влияет на боль, сдавливающую голову тугим обручем. Я выключаю свет — от него становится только хуже. Открываю окно, чтобы в комнате было прохладнее. И просто лежу, глядя в стену.

Делать ничего невозможно.

Стоит потянуться за телефоном и включить скачанный фильм, как от мельтешения кадра и обилия звуков начинает подташнивать.

Ладно.

Буду просто лежать.

Почему в этом доме мне постоянно так плохо?

В жизни я тоже часто болею. Помню, как друзья в Сити придумали для моего состояния мягкий эвфемизм:

У Ады хрупкое здоровье.

Тогда я действительно была хрупкой.

После моего скандального отъезда из Башен так больше никто не говорил. Никто больше не должен был знать о моей хрупкости.

В дверь тихо стучат.

— Пожалуйста, войдите сами. Или не входите. Я все равно не встану.

Дверь приоткрывается.

— Ты уже легла? Тогда я ухожу, — тихо спрашивает Иса.

— Нет-нет, зайди.

Я слишком резко приподнимаюсь на кровати и тут же хватаюсь за голову.

Ох.

Без резких движений, Ада.

Иначе мигрень стреляет без предупреждения.

— С тобой все в порядке? — Иса подходит ближе, внимательно всматриваясь в мое лицо.

— Это мигрень. Обычное дело, — жалобно отвечаю я, снова опуская голову на подушку.

Он молча кивает, уходит в ванную и через минуту возвращается с холодным влажным полотенцем. Осторожно кладет его мне на лоб.

— Так лучше?

— Намного.

Несколько минут мы молчим, пока у меня не вырывается нервный смешок:

— У меня есть теория.

— Какая?

— Если я все время буду больна... Если мне постоянно будет нужна помощь... Если мне будет что-то угрожать — даже если это буду я сама... Тогда ты всегда будешь рядом.

Я делаю паузу.

— И от этого возникает вопрос. Чем же я так плоха, когда здорова?

— Глупости, — тихо отвечает Иса.

Потом добавляет:

— Может быть, когда ты здорова, ты просто проводишь время с Каем. Или ночуешь у Ники.

— Тебя это разозлило?

— Нет.

Он опускает взгляд.

— Но мне было неприятно. Хотя я понимаю, на каком шоу нахожусь. И с кем.

— Мне очень жаль. Правда. Свидание с Каем было большой ошибкой...

— Только свидание? — Мне кажется, он борется с собой, чтобы остановиться, но все-таки продолжает. — А танец? А фотосессия? А награждение в Сити?

Я невольно отмечаю, что он знает гораздо больше, чем я думала.

— Получается, довольно много ошибок.

— Похоже, наступать на одни и те же грабли становится моим хобби.

— Похоже, — соглашается он.

Я не знаю, что сказать в свое оправдание. Не знаю, как объяснить, что Кай — это совсем другое. И тут же понимаю, что сама не могу ответить на вопрос: другое — какое?

— Если бы я не была такой эгоисткой... я бы отпустила тебя и перестала мучить. — Я смотрю на него. — Но я хочу, чтобы ты остался. Хочу, чтобы ты был рядом. Просто дай мне немного времени разобраться во всем, что происходит. Попытаться понять, где заканчивается ложь и начинается правда.

— Если между ними вообще есть граница, — устало отвечает Иса.

Я молчу несколько секунд.

— Может быть, часть этой границы можно найти прямо сейчас.

Он вопросительно смотрит на меня.

— Почему ты пришел так поздно?

— Я...

Он сбивается. Вот оно. То самое чувство, которое не оставляет меня уже несколько недель. Будто в каждом его предложении есть еще одно. Недосказанное. Ну же. Скажи.

— На церемонии продюсеры попросили меня подойти к тебе. Когда ты плакала. Сказали, что получится красивый кадр. Что я буду хорошо выглядеть в этом эпизоде.

Последние слова он почти отчеканивает.

— Но ты ведь не виноват, что они попросили.

— Нет.

Он качает головой.

— Но я виноват в том, что я это сделал.

Он усмехается без улыбки.

— Если бы я был менее эгоистичным человеком, попросил бы тебя выгнать меня. Или ушел бы сам. Но я остаюсь. Потому что продолжаю надеяться, что можно получить все и ничем не заплатить за это.

Он тихо хмыкает.

— Хотя давно знаю, что так не бывает.

Я протягиваю руку и осторожно провожу пальцами по его запястью.

— Тогда дай еще хотя бы один шанс этим двум эгоистам.

Эпизод 5. Часть 1

В доме становится слишком тихо. Мы четверо могли бы вообще не пересекаться в этом пустом пространстве, но уже к полудню продюсеры собирают нас в зале, где Алекс с раздражающей энергией объявляет:

— Приглашаю вас на бранч в романтической обстановке! Дресс-код — в стиле высшего общества. Приходите нарядные и наслаждайтесь изысканными блюдами в прекрасной компании.

Не знаю, как парни, но я никакого воодушевления не чувствую. Я все еще немного подавлена после приступа мигрени — будто нахожусь в непроницаемом пузыре, сквозь который не пробиваются уколы реального мира.

И с какой стати нас вдруг зовут на бранч?.. Не будет ли это очередной подставой — попыткой вытащить меня на эмоции, вскрыть проблемы, которые сопровождали меня годами, но никогда не находили подтверждения на публике?

Я позволяю одевать, причесывать и красить себя, как послушную куклу. Даже не смотрю в зеркало перед выходом. Понимаю, что выгляжу хорошо, только когда Арт присвистывает:

— И эта красотка едет с нами на бранч! Вот же повезло!

Он шутливо толкает плечом Ису, но тот смотрит только на меня — таким пронзительным взглядом, что у меня бегут мурашки по спине.

Я перевожу взгляд на Кая. Он замечает это и широко ухмыляется.

Как ни странно, нас везут не в Сити, а на какую-то другую площадку. Я понимаю, где мы, только когда захожу в павильон — и визжу от счастья:

— Крю!

Я повисаю на шее у своего дорогого Тима. Его волосы, как всегда, растрепаны, но поверх черных джинс и футболки уже надет белоснежный поварской фартук. На глаза наворачиваются слезы, я начинаю сопеть, борясь с подступающими рыданиями. Как же здорово — спустя четыре недели в доме — снова увидеть родного человека. Кого-то не из ex-lovers.

— Я надеялся порадовать тебя бранчем, — смеется Тим. — Но, кажется, ты и так уже очень рада!

Он бережно опускает меня на землю. Я смотрю на парней и понимаю, что они ошарашены: вот так ты знаешь девушку в доме, а оказывается, снаружи она может визжать и висеть на каком-то красавчике добрых пять минут, совершенно забыв о твоем существовании.

— Простите, знакомьтесь, это Тим, лидер «Тим Крю», лучший повар на всей земле… — я смущенно смотрю на него. — Я правильно тебя представила?

Тим посмеивается и пожимает парням руки:

— Ты слишком долго была в изоляции. Я уже лучший повар галактики. Проходите — убедитесь сами!

Он приглашает нас к столу. Все выглядит великолепно: свечи, цветы, красивые приборы, салфетки. Настоящий восторг. Нас уже ждут воздушные блинчики, десерты, фрукты и даже мой обожаемый омлет с рыбой и авокадо. Я жадно вдыхаю поднимающиеся от блюд ароматы.

— Как это прекрасно! — восхищенно говорю я.

— Обычно повара так не делают, — продолжает Тим, — но я пригласил вас в гости и посижу с вами. Думаю, парням будет интересно узнать об Аде что-то не от нее самой. А Ада просто насладится любимыми блюдами.

— Я могу набить рот сладостями и молчать, пока вы общаетесь? Чудесная мысль! — я тут же откусываю огромный кусок пышных оладий.

Впервые за все время на проекте я чувствую себя по-настоящему расслабленно. Я в комфортных условиях, рядом со мной Крю — мой хороший друг, а парни растерянно смотрят на него, пытаясь оценить уровень угрозы.

— И как же вы познакомились? — первым приходит в себя Арт.

— Меня пригласили сыграть камео в сериале, — начинает Тим. — По сюжету главная героиня должна была попробовать мой фирменный цитрусовый кекс… Героиню играла Ада, и, кстати, у нее аллергия на цитрусы. О чем она тактично умолчала, чтобы никого не огорчить. А кексов была уже целая коробка.

Я пожимаю плечами под взглядами сочувствия.

— Дубль за дублем она откусывала эти кексы, а режиссеру все казалось, что ей не хватает воодушевления. Когда, наконец, получилось то, что всех устроило, оказалось, что шея, руки и тело под рубашкой Ады покрыты аллергической крапивницей.

Тим на мгновение замолкает:

— Те несколько минут, пока продюсеры бегали за антигистаминным уколом, показались мне вечностью. Я сидел рядом с Адой, держал ее за руку и надеялся, что она не станет первым человеком, умершим от моей еды.

— Тим мой вечный должник за то, что я не умерла и не сломала ему карьеру, — я выразительно поднимаю брови.

— Именно так, — соглашается он. — На следующий день я узнал у продюсеров номер, чтобы спросить, все ли с ней в порядке. Так мы и подружились. С тех пор я регулярно скидываю Аде фото своих лучших блюд с цитрусами.

Я хихикаю.

На самом деле Тим — настоящий трудоголик. Он обожает готовить, обожает свое шоу, свою работу. Он занимается этим с детства. И хотя со стороны кажется закрытым, он невероятно внимательный друг. Всегда писал после моих премьер, поддерживал, когда на меня обрушивалась волна критики. А я… я так и не научилась быть для него таким же хорошим другом. Слишком боялась навязываться. Слишком боялась написать — и не получить ответ.

Я возвращаюсь из этих мыслей, когда Кай спрашивает:

— Получается, ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?

В его голосе — колкость и недоверие. Это эхом откликается во мне: а вдруг со мной нельзя просто дружить? А вдруг меня невозможно любить просто так?

— Да, верю, — спокойно отвечает Тим. — Но, если честно, я много во что верю. Например, в то, что рассыпать соль — к ссоре. А соль на кухне рассыпается постоянно.

Он улыбается. А я знаю: кухня — не место для слабых. Склоки, конкуренция, грязные игры — все это есть и в его мире. Я накрываю его руку своей и улыбаюсь.

— Какая Ада в обычной жизни? — спрашивает Иса. — Мы ведь знаем ее только в шоу.

Я смотрю на него и думаю: он знает меня настоящую. Такую, какую не знает никто из присутствующих. Но я понимаю его вопрос.

— Как человек, который всю жизнь живет в шоу, — Тим улыбается, но глаза становятся серьезнее, — я понимаю, почему ты спрашиваешь. Камеры умеют искажать реальность.

Он задумывается:

— Надеюсь, ты не обидишься, если я скажу, как это вижу? — Тим поворачивается ко мне.

— Постараюсь не обижаться, — я мысленно собираюсь, как перед ударом.

— Чаще всего люди без камер хуже, чем кажутся в свете софитов. Но не Ада. На публике она выглядит холодной и отстраненной. Когда ей неловко в толпе, это принимают за высокомерие. А в жизни она очень добрый, внимательный, справедливый человек. Она многое чувствует — иногда слишком многое. И я надеюсь, что на вашем шоу она тоже многое почувствует. Но еще больше я надеюсь, что это не ранит ее.

Тим тепло улыбается мне.

И в этот момент я вижу себя его глазами — красивой не из-за макияжа или платья, а потому что это и правда я.

— Я не стану скромно возражать, — говорю я, отправляя в рот ложку десерта и прикрывая глаза от удовольствия. — Я слишком занята.

Где-то глубоко внутри шевелится страх: после такого светлого момента обязательно будет расплата. Но я не даю этой мысли прорасти. Не сейчас. Не на этой кухне. Не до тех пор, пока я доедаю этот нежнейший клубничный мусс.

EX-LOVERS SHOW

— Вы же оба можете вести себя нормально? Это не так сложно. И перестаньте делать такие кислые мины.

Я останавливаюсь в коридоре, услышав голос Арта из гостиной, и осторожно выглядываю из-за стены, стараясь не выдать своего присутствия. Эта картина вполне могла бы соперничать с шедевром «Опять двойка»: Арт стоит ко мне спиной, а перед ним, как два непослушных школьника, сидят Иса и Кай.

— Иса, давай. Пообещай, что все будет нормально и вы не станете доводить Аду своими пререканиями.

Иса упрямо молчит. Арт не сдается:

— Тогда ты, Кай. Осталось всего две жалкие недели проекта. Неужели настолько нереально провести их спокойно? Вы же были лучшими друзьями.

Лучшими друзьями?

Я не верю своим ушам. Даже представить не могу, как эти двое могли дружить.

— Если Иса не умеет достойно проигрывать, я ничем не могу ему помочь, — тянет Кай.

Иса резко поворачивается к нему:

— Вот! В этом и проблема. Ты думаешь только о том, кто из нас выигрывает, а кто проигрывает. Ты уже совсем с катушек слетел из-за этого соревнования между нами. Соревнования, которое существует только в твоей голове.

— А в твоей голове вообще ничего не происходит, так, что ли? — продолжает цеплять его Кай.

— Хватит, — одергивает их Арт. — Я не прошу вас целоваться в десны. Просто соблюдайте нейтралитет. Не грызитесь перед Адой и не наговаривайте друг на друга.

— Я вообще о нем не говорю, — бурчит Иса. — А ты, судя по хайлайтам, которые мне показывают после серий, только обо мне и рассказываешь. Я уже сомневаюсь: ты хочешь завоевать мое сердце или все-таки борешься за Аду?

Кай хмыкает:

— Да твое сердце и так принадлежит мне. Разве нет?

Мне кажется, еще немного — и дело дойдет до очередной потасовки. Миротворческий тренинг Арта явно не приносит результатов, поэтому я как ни в чем не бывало захожу в гостиную:

— О, привет. Чем занимаетесь?

— Я как раз собирался на пробежку, — сердито отвечает Иса и сразу направляется к выходу.

— Ага, у меня тоже плотное расписание, — ухмыляется Кай и уходит в сторону комнат.

Я смотрю на Арта и вопросительно приподнимаю брови.

— Из нормальных здесь остались только мы с тобой, — вздыхает он. — Будем ужинать?

Эпизод 5. Часть 2

EX-LOVERS SHOW

— Что любят девушки? — с пафосом начинает Алекс, загибая пальцы. — Красивых парней, шопинг и свидания. Поэтому сегодня, Ада, тебя ждут три шопинг-свидания с нашей троицей фаворитов!

Мне хочется съязвить, что я ненавижу шопинг, а после этого проекта еще пару лет не пойду ни на одно свидание — надо же как-то оправиться от психологической травмы, которую нанесло мне шоу. И кто вообще называет людей «фаворитами»? Чувствую себя как минимум императрицей.

Но я только дежурно улыбаюсь, как и эксы. Продюсера дубль устраивает, и мы плетемся в гримерку переодеваться.

Еще до начала съемки выяснилось, что сегодня на площадке нет стилиста по волосам, поэтому у меня на голове сейчас полный хаос. Как, впрочем, и в голове. Я в очередной раз пытаюсь исправить ситуацию и собрать хотя бы приличный пучок. Почему этот гребаный пучок идеально получается только тогда, когда одной рукой скручиваешь волосы перед уборкой дома? А стоит куда-нибудь собраться и попытаться повторить шедевр, он будто назло рассыпается, торчит петухами или кренится набок, как Пизанская башня.

Я раздраженно бросаю невидимки на столик перед зеркалом. Полный провал.

— Нужна помощь?

Рядом появляется Иса и с интересом рассматривает результаты моих парикмахерских экспериментов.

— Нет, все по плану, — отвечаю я гораздо увереннее, чем чувствую себя на самом деле. Может, я именно так все и планировала?

Не обращая внимания на мои заверения, Иса начинает вытаскивать из волос невидимки, аккуратно распускает чудовищный пучок и берет расческу.

— Ты уверен, что действительно сможешь лучше? — недоверчиво спрашиваю я, глядя на него через зеркало.

Он мягко улыбается и начинает расчесывать мне волосы.

— Не переживай. У меня есть младшая сестра. Когда мы попали в Сити, мне постоянно приходилось ее заплетать. Мне было семь, ей — четыре. Мы оказались там не в трансферное окно: все дети уже успели познакомиться, несколько месяцев занимались вместе, а мы были новенькими. К тому же она оказалась самой младшей в группе, и стаффы совершенно не понимали, что с ней делать.

Он продолжает заниматься моими волосами, пока рассказывает:

— Каждое утро она приходила ко мне со своими заколками, расческами и резинками, а я по роликам из интернета учился делать ей прически. И не думай, что она довольствовалась обычными хвостиками. Ты просто не знакома с моей сестрой. Она постоянно требовала что-нибудь новое, и мне приходилось повторять образы, которые профессиональные стилисты создавали для настоящих звезд. А в награду я получал только список замечаний о том, что в следующий раз можно сделать лучше.

Когда он заканчивает, я несколько секунд с удивлением рассматриваю свое отражение.

— Это же просто прекрасно!

Я порывисто поворачиваюсь и обнимаю его.

— Спасибо! Получилось великолепно, и у меня даже нет списка замечаний. Так что жди меня завтра утром с расческами и заколками. У меня еще и доска в Pinterest есть с идеями.

Иса смеется:

— Буду ждать.

EX-LOVERS SHOW

Когда нас привозят в новый торговый центр, который откроется только через пару недель, я понимаю: продюсеры — просто боги нативной рекламы, а Сити выжимает из нашего шоу все возможное. Но, с другой стороны, сейчас весь огромный торговый центр с сотнями бутиков принадлежит только нам.

Алекс проводит короткий инструктаж:

— Ада, у тебя будет ровно тридцать минут на свидание с каждым из парней. Выбери магазин, который ассоциируется у тебя с конкретным участником, и развлекайтесь! Начнем с Кая.

Я задумчиво смотрю на него и выбираю один из дизайнерских бутиков. Чем дальше мы отходим от остальных парней, которые остаются ждать внизу, тем более расслабленным становится лицо Кая. Хотя без язвительности он, конечно, не обходится:

— Магазин одежды — это банально.

— Разве? А я думала, тебе понравится возможность меня раздеть.

В его глазах появляется знакомый хитрый блеск, и напряжение между нами становится чуть легче выдерживать.

— Я готова примерить три образа, которые ты для меня соберешь.

Кай протягивает мне платье, которое скорее делает меня голой, чем одетой. Что ж, сама подала ему эту идею. Прежде чем выйти из примерочной, я надеваю поверх платья жилет, плотный бомбер и шарф.

— Готова снимать по одной вещи за каждый честный ответ.

— Принято.

Кай вальяжно поднимается с кушетки, на которой ждал меня, и подходит слишком близко. В памяти вспыхивает момент с нашего провального свидания на балконе, но я заставляю себя отогнать его.

— Вы с Исой правда были лучшими друзьями?

— Да. Когда-то были, — отвечает он и тянет меня за шарф.

— Это не ответ! — возмущаюсь я.

— Нет, Ада, это как раз ответ. Причем честный, как мы и договаривались. Других условий не было.

Он медленно разматывает шарф, бросает его на пол и проводит пальцами по моей шее. Я нервно сглатываю.

— Тогда следующий вопрос. Почему вы перестали быть лучшими друзьями?

Я тщательнее подбираю слова, и Кай прекращает исследовать мою шею. Несколько секунд он задумчиво смотрит на меня.

— Думаю, нам стало слишком тесно в одной группе. Менеджер постоянно сталкивал нас лбами: при мне хвалил Ису, при нем говорил только о моих успехах. У кого больше сольных партий, обложек журналов, рекламных контрактов, подписчиков в социальных сетях… Кстати, по всем этим пунктам и по некоторым другим — у меня больше, — дразнит меня он.

И снимает с меня плотный бомбер. Его глаза загораются: еще один вопрос, еще одна вещь — и я останусь перед ним в этом неприлично откровенном платье.

— Я… Я хотя бы нравлюсь тебе? Или все дело в вашем противостоянии с Исой?

Как бы мне хотелось произнести это небрежно, но голос звучит тревожно. Вот вопрос, который волнует меня с самого начала: насколько Кай вообще заинтересован во мне?

Он мягко подталкивает меня в примерочную и задергивает шторку, оставляя оператора снаружи. Наклоняется к моему уху и шепчет:

— Если ты правда думаешь, что я настолько хороший актер, мне это даже приятно.

Кай снимает с меня жилет и разворачивает лицом к зеркалу.

— Тебе очень идет.

А затем выскальзывает из примерочной. Ответа на вторую половину вопроса я так и не получила, но спорить не успеваю: пока я пытаюсь отдышаться и прийти в себя, Кай уже перебрасывает через шторку вещи для нового образа. Они настолько несуразные, что я не выдерживаю и начинаю смеяться.

EX-LOVERS SHOW

Когда мы спускаемся по эскалатору к остальным, я говорю:

— Спасибо за свидание… и за честность.

— Пожалуйста. Хорошо тебе повеселиться на остальных свиданиях, — ядовито добавляет Кай.

Я озадаченно смотрю на него, не понимая, откуда взялась эта внезапная перемена настроения.

— А что ты прикажешь мне делать? Сбежать с тобой? Мы участвуем в шоу, и таковы его правила.

— Как удобно.

— Хочешь что-то сказать? — Я хватаю его за руку и разворачиваю к себе. — Тогда скажи. Это гораздо взрослее, чем эта дурацкая пассивная агрессия.

Кай резко высвобождает руку и быстрым шагом направляется к остальным, не оставляя мне возможности продолжить разговор.

EX-LOVERS SHOW

Финал свидания с Каем немного испортил мне настроение, но теперь начинается время Исы, и мне жаль тратить его на размышления о Кае и его перепадах настроения. Это к психологу, не ко мне.

Я приглашаю Ису в магазин виниловых пластинок.

— Я сама ничего в этом не понимаю, да и слух у меня не настолько искушенный, поэтому обычно слушаю музыку с телефона в самых обычных наушниках, — признаюсь я, пожимая плечами. — Но знаю, что тебе такое нравится, поэтому захотела прийти сюда вместе.

Иса выглядит так, будто его впервые привезли в Диснейленд. Пожалуй, с выбором места я угадала. Он переходит от одного лотка с пластинками к другому, рассматривает обложки, что-то читает, и я понемногу начинаю сомневаться. Если он так увлечется пластинками, что забудет обо мне, разве это не будет провальным свиданием?

— И что же ты слушаешь в своих обычных наушниках с телефона? — Иса наконец переводит внимание на меня, и я на мгновение замираю, просто любуясь им.

— Не могу сказать. Мои вкусы весьма специфичны, — отшучиваюсь я.

Он выбирает одну из пластинок, ставит ее на проигрыватель и опускает иглу. Даже если я ничего не понимаю в качестве звука, сама эстетика мне очень нравится.

— Я могу представить, как ты ставишь пластинку вечером в нашей квартире, а мы сидим, обнявшись на маленьком диване, при приглушенном свете винтажной лампы.

Иса смотрит на меня с такой нежностью, что она притягивает сильнее магнита. Я делаю шаг к нему. Потом еще один. Я всегда ждала, что поцелуют меня. Но сейчас ждать не хочется. Иса такой джентльмен, что, возможно, решится на поцелуй только после свадьбы.

Я чуть привстаю на цыпочки и легко касаюсь губами его губ. Выдыхаю прямо в них, когда Иса приоткрывает рот и углубляет поцелуй. Весь мир исчезает: камеры, продюсеры, яркий свет. В памяти отпечатывается только музыка, и я точно знаю, что теперь она навсегда останется песней нашего первого поцелуя.

Когда мы отстраняемся друг от друга, возвращается смущение, и я резко меняю тему:

— В детстве я обожала представлять под музыку, будто снимаюсь в клипе. Наряжалась, сооружала декорации и воображала себя главной героиней. Ах, сколько комплиментов мне говорили все известные исполнители! Как уговаривали сняться в их следующих клипах, ведь каждая песня, для которой я становилась актрисой, превращалась в хит. Я была их талисманом. — Я замечаю, что Иса смеется, и толкаю его плечом. — Между прочим, я рассказываю тебе серьезные вещи, которые сформировали меня как личность.

Я не выдерживаю собственной напускной серьезности и хихикаю вместе с ним.

— А я представлял себя музыкантом. Но никогда солистом или певцом. Мне нравилось думать, что я стою где-то на заднем плане, полностью погруженный в музыку. Такой серый кардинал, который придумал мелодию и написал текст. Слава достается другим, но я-то знаю, кто на самом деле за всем стоит.

Он улыбается своим воспоминаниям:

— Когда мы с сестрой устраивали представления, она всегда была солисткой, а я играл то на гитаре, то на барабанах, то на всем сразу.

— Здорово, что вас было двое и вы могли разделить эти мечты.

Иса пожимает плечами:

— Мы с детства знали, что друг у друга есть только мы. Наши родители… — Он замолкает, подбирая слова. — Живут своей жизнью.

— Я понимаю тебя. — Я беру его за руку. — Мои родители не одобряли моих фантазий, но и не запрещали. Думали, что я их перерасту. А я не переросла, и они оказались очень разочарованы.

Он чуть крепче сжимает мою ладонь:

— Ты прекрасна. И если у меня когда-нибудь будет собственный клип, я хочу, чтобы ты снялась в нем и стала талисманом моей удачи.

— Это довольно дорого, — я поджимаю губы, будто произвожу сложные расчеты. — Примерно бесконечное количество поцелуев.

— Я возьму целовательный кредит и буду выплачивать его всю жизнь, — смеется он.

Я краснею, потому что отчаянно пытаюсь найти в этой шутке как можно больше не шутки.

EX-LOVERS SHOW

Когда мы спускаемся к остальным, я осторожно спрашиваю:

— Если бы я чисто гипотетически спросила, как ты относишься к тому, что до твоего свидания у меня уже было одно, а после будет еще одно… что бы ты ответил?

— Чисто гипотетически я хотел бы сказать, что это правила шоу, что я все понимаю и ты не должна чувствовать себя виноватой передо мной.

Он ненадолго замолкает.

— Получается, гипотетически я хотел бы оказаться лучше, чем есть, и не ревновать каждый раз, когда вижу тебя за руку с другим. Но что, если дело не в тебе и не в том, что я тебе не доверяю? Что, если дело во мне и я просто боюсь, что мне разобьют сердце?

Он грустно улыбается:

— Ищи предателя в себе. Вот что я говорю себе, когда не хочу выпускать твою руку и отпускать тебя на следующее свидание.

— Я обещаю вернуться и беречь твое сердце.

— Не обещай того, что не сможешь исполнить.

EX-LOVERS SHOW

— Представляешь, здесь нет магазина с товарами для творчества, — возмущаюсь я, пока мы с Артом идем по пустым этажам торгового центра. — Такой огромный комплекс — и ни одной даже крохотной художественной лавки.

Я поворачиваюсь к оператору:

— Пожалуйста, снимите это и передайте владельцам мои рекомендации по улучшению торгового центра.

— Ада… — протягивает Арт.

— А что? Как они узнают, что нужно исправить, если никто им не скажет? — Я пожимаю плечами. — В общем, из-за этого я решила, что мы пойдем… Та-дам! В магазин игрушек.

Мы останавливаемся перед входом в огромный детский гипермаркет, и у меня сразу разбегаются глаза.

— Я знаю, что это твое свидание. Но давай сначала посмотрим Барби, пожа-а-алуйста… — Я складываю руки в умоляющем жесте.

Арт улыбается:

— Давай, без проблем.

Я рассматриваю кукол и восхищенно вздыхаю:

— Какие они красивые! Когда-нибудь я точно накуплю коллекционных кукол, поставлю их в стеклянный шкаф и никогда не стану доставать. Как бабушкин фарфоровый сервиз. А у тебя остались какие-нибудь незакрытые игрушечные гештальты?

Не дожидаясь ответа, я уже хватаю пульт от машинки на радиоуправлении.

— Давай устроим гонку.

Арт подгоняет вторую машинку, и мы начинаем отчаянно маневрировать между стеллажами, забитыми игрушками. На финише мне кажется, что он немного поддается, потому что я выигрываю и визжу от восторга.

Арт поздравляет меня с победой и возвращается к моему вопросу:

— Знаешь, когда у нас наконец появились деньги, мы первым делом начали покупать брендовые шмотки, кроссовки, часы, смартфоны. Потом пошли ноутбуки, наушники, украшения… В общем, сорили деньгами. В какой-то момент все эти желания закрылись, а еще появились рекламодатели и спонсоры, которые обеспечивали нас новыми моделями телефонов, кроссовок и всего остального.

Он ненадолго задумывается.

— И тогда на первый план вышли детские мечты. Но покупать себе роботов, железную дорогу или конструкторы было как-то стремно. Поэтому… Не помню, кто начал первым, но в квартире стали появляться игрушки под предлогом «порадовать Ники». Удобно: он самый младший и всегда радовался подаркам. Играл со всеми, ни разу не жаловался.

— И долго вы так радовали Ники?

— Может, год? — Арт морщит лоб, а потом машет рукой, решив, что точность здесь неважна. — Потом подарки постепенно прекратились. И вот на какой-то праздник, кажется, Новый год, Ники спросил, точно ли закончились все игрушки, которые мы сами хотели. Мы немного смутились, но подтвердили, что да, вроде бы закончились. А он такой: «Просто у меня в детстве все эти игрушки уже были. А вот собаку или кошку мне завести не разрешали».

Я смеюсь от такого поворота, а Арт качает головой:

— Оказалось, что именно ему в детстве покупали вообще все. У родителей была аллергия, а Ники постоянно просил домашнее животное, поэтому его заваливали игрушками, чтобы отвлечь. Представляешь, целый год поддерживал нашу игру, хотя ему самому было совершенно плевать на все эти детские гештальты.

— Милый Ники, — говорю я, думая о нем с нежной грустью.

— Да. Благодаря ему в группе до сих пор сохраняется какая-то детская непосредственность, — соглашается Арт. — Так что, возвращаясь к твоему вопросу, игрушечных гештальтов у нас не осталось. Разве что завести питомца для Ники. Но в Сити, сама знаешь, это запрещено.

— А ты никогда не хотел уехать из Сити?

— Конечно, хотел. Но это уже привычка. У нас большая квартира в Башне, где мы живем все вместе. По крайней мере, пока.

Я уже собираюсь спросить, что значит это «пока», но продюсер перебивает нас, объявляя, что время вышло.

Меня тут же охватывает страх, что я так и не сказала самого главного.

— Арт… — начинаю я, чувствуя, как к горлу подступают слезы.

— Ада? Не говори. — Он качает головой.

— Я должна. Я… должна отпустить тебя на церемонии на этой неделе. Если бы это было шоу лучших друзей, ты бы победил. Но я хочу быть честной с тобой.

— Я понимаю. — Арт обнимает меня. — Спасибо, что предупредила. Я и сам так думал, но все равно хорошо, что ты сказала.

— Я не хотела, чтобы все получилось так же ужасно, как с Ники.

Он отпускает меня и кивает.

— Как думаешь, я делаю правильный выбор?

— Главное, что это твой выбор.

Эпизод 5. Часть 3

EX-LOVERS SHOW

Я уже начинаю серьезно переживать, что пятый выпуск будет насквозь коммерческим, потому что после съемок в торговом центре продюсеры еще полдня гоняют меня по дому, снимая нативную рекламу. О, я абсолютно нативно ем йогурт, пока оператор крупным планом снимает его название. Потом так же нативно переодеваюсь и кручусь перед зеркалом, а в кадр совершенно случайно попадает пакет с огромным логотипом известного бренда одежды. Кажется, крыша едет не только у меня в ожидании скорого финала…

Но апофеозом естественности становится момент, когда продюсеры тащат меня на площадку возле бассейна.

— Вот так, дорогая. — Они усаживают меня на шезлонг и вручают солнцезащитный крем, который, по всей видимости, я сейчас буду совершенно нативно наносить на кожу. Конечно.

Но, к моему удивлению, стоит мне открыть упаковку и выдавить крем на ладонь, как продюсер кричит:

— Что ты делаешь? Подожди. Он сейчас придет!

Он? Придет?

Я жду объяснений, но вместо этого замечаю, как меняются лица у девочек-продюсеров. Они буквально растекаются.

Что?

Я поворачиваюсь туда, куда они смотрят, и вижу Кая, направляющегося к бассейну. В плавках.

Тут сразу было так жарко?

Я уже подумываю трусливо сообщить команде, что у меня тепловой удар, и сбежать. Но Кай насмешливо смотрит на меня, и я не хочу выставлять себя пугливой дурочкой. Ну и что, что мы практически голые? Обычный жаркий весенний день у бассейна. А если что-нибудь пойдет не так, я нырну в холодную воду. Или, еще лучше, утоплюсь.

— Как дела? — спрашивает Кай.

Я сосредотачиваюсь исключительно на его лице. Да. На красивых глазах, носе, пухлых губах. И вовсе мой взгляд не опускается к накачанным плечам, груди, рукам, прессу и ниже…

— Если забыла стоп-слово, могу напомнить.

Кай хмыкает, а я нервно сглатываю.

Это все совершенно нечестно. Нечестно, что он такой сексуальный и притягательный. Нечестно, что это божественное тело досталось такому конченному придурку. И совершенно нечестно, что, даже зная, какой он придурок, я все равно не могу угомонить сердце, готовое выпрыгнуть из груди.

— Давайте вы встанете вот так. — Продюсеры снова начинают двигать нас, выстраивая кадр. — И Кай нанесет Аде крем на плечи, спину и руки. Хорошо? Готовы?

— Конечно, — спокойно отвечает Кай.

Я вздрагиваю, когда он перекидывает мои волосы через плечо. Несколько мучительно долгих секунд ничего не происходит, а потом его ладони мягко касаются моих плеч, распределяя крем по коже.

Продюсеры переговариваются, и один из них наконец выносит вердикт:

— Ада… Ты так напряжена, что мы буквально слышим, как скрипят твои зубы. Не могла бы ты немного расслабиться?

Мне хочется огрызнуться, что я бы с удовольствием расслабилась. О, как бы я этого хотела.

Но пока. Нет. Такой. Возможности.

Пока я в этом доме. Пока за моей спиной хихикает Кай. Пока я в купальнике, и он…

— Ладно, — шепчет Кай. — Уговорила. Начнем с небольшого массажа.

Он слегка сжимает мои плечи, разминая окаменевшие мышцы. Я сосредотачиваюсь на дыхании и с огромным усилием пытаюсь хотя бы разжать челюсти.

— Вот так, — говорит он, и от хрипотцы в его голосе по коже бегут мурашки.

Конечно, он это замечает.

— Знаешь, как в одной очень жаркой стране определяют красоту девушки?

Я качаю головой.

— Там слово «красивая» буквально означает: «солнце ее не видело». То есть не касалось ее белой кожи. Большая честь — коснуться той, которой не касалось даже солнце…

— И на скольких девушках ты уже использовал этот подкат? — Я пытаюсь стряхнуть морок, который окутывает меня рядом с ним.

— Не веду статистику.

Он медленно наносит крем на мои плечи. Молчание только сгущает напряжение между нами, и я предпринимаю еще одну попытку разрядить обстановку:

— Вкусно пахнет. Как будто пудрой и чистотой. Мне такое нравится.

Я вздрагиваю, когда Кай проводит носом вдоль моей шеи.

— А мне больше нравится, как пахнешь ты. Как пахнет твоя нагретая солнцем кожа.

— Снято! Вы просто прекрасны. — Продюсеры вторгаются в кадр. — Еще пару крупных планов, как ты держишь упаковку, Кай. Ада, можешь возвращаться в дом. Ты, наверное, замерзла.

Замерзла?

Скорее я практически сгорела, и ваш солнцезащитный крем оказался совершенно беспомощен против солнца по имени Кай.

Я на секунду задерживаю на нем взгляд, но он уже полностью сосредоточен на съемке. Будто ничего не произошло.

Только бизнес.

Ничего личного.

EX-LOVERS SHOW

— Я не могу выбрать, с кем пойду на это свидание? — уточняю я у Симы, когда она сообщает время выезда. — Но разве у нас не должно было быть индивидуальное?

Как же я ненавижу сюрпризы. Просто объясните мне, что происходит, — и никто не пострадает.

— Продюсеры решили, что теряется интрига. Ты пригласишь Ису или Кая, а с Артом простишься. В общем, они хотят еще одно групповое свидание. — Сима пожимает плечами.

Неужели ей абсолютно все равно? Вообще-то речь обо мне. О моих отношениях. О моем сердце, черт побери. Внутри начинает закипать злость.

— Ну конечно. А то, что у меня с Исой до сих пор не было нормального свидания, никого не волнует?

— Думаю, что нет. — Сима внимательно смотрит на меня. — Впрочем, тебя это тоже не должно настолько волновать. У него и без отдельного свидания достаточно экранного времени.

— Экранного времени, да? Я говорю тебе о свидании, а ты мне — об экранном времени.

Мне хочется топнуть ногой или чем-нибудь в нее кинуть. Не хочется признаваться, но пихнуть Симу тоже внезапно кажется вполне здравой идеей. Чтобы она наконец увидела не героиню шоу, а меня.

— Ада. Мы уже говорили об этом. Это шоу…

— Ада, это шоу, — передразниваю я. — Тут никто не ищет любовь. Мы здесь ради контрактов, новых ролей, ради…

— Именно, — холодно перебивает Сима. — Поэтому я и не понимаю, зачем ты устраиваешь из этого такую трагедию.

— Потому что это я и моя жизнь! — Я повышаю голос. — Понимаешь? Не спектакль. Не концерт. Не гастроли. Это мои чувства. И я хотела пойти на чертово личное свидание с Исой. Почему у меня отнимают даже это?

— Можешь перечитать свой контракт. Там нет ни слова о том, что шоу обязано выполнять твои желания. Прописанного количества свиданий там тоже нет. То, что ты себе навоображала…

— Моя проблема? — вскидываюсь я.

— Да, твоя проблема, — подтверждает Сима. — Записать тебя после шоу на курс управления гневом? Или ты будешь слишком занята со своим новым парнем, которого выберешь в финале?

В ее голосе появляется яд, и слова попадают точно в цель.

— Да, буду занята со своим новым парнем. И что с того?

— Ада. — Сима глубоко вдыхает, явно пытаясь взять себя в руки. — Сделай медитацию. Попей воды. Полежи в позе трупа. Но тебе нужно прийти в себя. Это не сказка про принца и принцессу. Это гребаное шоу. Его смотрят миллионы людей. И оно существует ради них, ради их просмотров и денег, которые Сити заработает на каждом выпуске. Не ради любви и не ради твоего хэппи-энда. Пора снять розовые очки. А лучше было их даже не надевать.

Я сжимаю и разжимаю кулаки.

Украденное свидание с Исой. Выбор между Исой и Каем. Предстоящее расставание с Артом.

Для Симы это просто шоу. Для Сити. Для продюсеров.

Но не для меня.

— Не думала, что ты будешь на их стороне, — разочарованно говорю я.

— Ада, я никогда…

— Знаешь, я не хочу слушать твои объяснения. И твои проповеди тоже. Вообще не хочу ни слышать, ни видеть тебя. Просто уходи и не возвращайся до финала. И если я не буду слишком занята со своим новым парнем, то найду пару минут поговорить с тобой… По работе.

Сима стискивает зубы, но ничего не отвечает. Просто выходит, громко хлопнув дверью.

На глаза наворачиваются слезы. Я закрываю их и глубоко дышу.

Если Сима меня не понимает, есть как минимум еще трое, для кого все это тоже давно перестало быть просто шоу.

Я поправляю волосы и придирчиво смотрю в зеркало. Сегодня мне хочется выглядеть особенно хорошо, потому что я собираюсь на последнее групповое свидание.

EX-LOVERS SHOW

Когда я приезжаю на место свидания, то понимаю, что мы в парке развлечений.

Кажется, я сто лет не была на аттракционах…

Я быстрым шагом иду навстречу парням. Хочется побежать и обнять каждого. Внутри меня будто готовят попкорн, и зернышки одно за другим взрываются от жара.

— Ада, парни… — Алекс встает между нами.

Я почти не смотрю на него, продолжая любоваться своими соучастниками этого преступления. Неформальная одежда для прогулки по парку, небрежные прически — и все трое невероятно хороши. Хотя совершенно по-разному.

В спокойном, дружелюбном лице Арта нет и намека на хищника, которым рядом с ним выглядит Кай. А Иса будто светится изнутри, и иногда мне кажется, что смотреть на него даже немного больно — глаза сами начинают слезиться.

Вот бы просто дотронуться до его руки.

Я вздрагиваю, когда вместо Исы к моей руке прикасается Алекс.

— Кажется, ты меня совсем не слушала? — с театральным сочувствием спрашивает ведущий.

Я честно качаю головой.

— Итак, три коротких свидания. Один аттракцион для каждого из парней. Арт, начнем с тебя!

Арт кивает и выходит ко мне. Берет меня за руку, и это ощущается так правильно, что я сразу чуть сильнее сжимаю его пальцы, пока мы уходим от центральной площадки.

Камеры, конечно, следуют за нами. Но без взглядов Кая и Исы я могу позволить себе немного прижаться к Арту и не думать, что кто-нибудь истолкует это не так.

— Что выберем? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами:

— А тебе чего хочется?

— Хочешь самую огромную игрушку из тира? — Арт озорно подмигивает.

— Хочу! — без колебаний соглашаюсь я.

Работник аттракциона показывает нам ружье и объясняет правила. Нужно сбить пять стаканчиков из пяти — тогда можно выбрать любой приз.

Я беру ружье, прицеливаюсь и тут же промахиваюсь.

— Блин. Забыла сказать, что меткость — не мой конек. — Я виновато смотрю на Арта.

Он мягко улыбается:

— Давай еще раз.

Арт встает позади, обнимает меня и показывает, как правильно держать ружье. Куда смотреть. Как прицеливаться.

Еще один выстрел.

Мимо.

— О нет. Я безнадежна, — сокрушаюсь я.

Но Арт только чуть крепче прижимает меня к себе, поправляя положение рук. И я не чувствую ни неловкости, ни волны жара. Только удивительный уют от его близости.

Лишь с пятой попытки я наконец сбиваю один стаканчик и визжу от восторга:

— Получилось! Получилось! Ты видел?

Я обнимаю Арта за шею, а он со смехом пытается отбиться:

— Все, хватит, хватит. Я видел. Теперь смотри и учись.

Он берет ружье.

Пять выстрелов.

Пять упавших стаканчиков.

Теперь я визжу еще громче:

— Я хочу большущего гуся! Вот этого! Он мой.

Когда мы возвращаемся к центральной площадке, Арт несет моего гуся ростом с него самого и причитает:

— И зачем тебе такой большой гусь? Только если ты собираешься сказать ему «да» в финале. Только этим можно оправдать его присутствие в нашей жизни.

— Он будет напоминать мне о тебе. Я буду обнимать его по ночам и…

— Нет. Не рассказывай. Пусть это останется между тобой и гусем.

Мы смеемся.

Уже почти у самой площадки я удерживаю Арта за руку.

— Арт, спасибо.

— Столько благодарности за одного гуся… Ты явно не избалована подарками, — ворчит он.

— Не за гуся. За тебя. Я буду скучать по тебе. По нашим шуткам, по тому, как ты…

— Остановись. Я не могу отобрать у Ники лавры главной плаксы. А если ты продолжишь, я сейчас тоже заплачу.

Он вздыхает и уже серьезнее добавляет:

— Давай просто договоримся. Когда все это закончится, будь моим другом так же, как была им здесь.

— А ты моим?

— И я твоим.

Арт обнимает меня.

Несколько секунд мы просто стоим втроем: я, Арт и огромный гусь.

Меня одновременно переполняют грусть и какая-то почти болезненная радость. Как же хорошо прямо сейчас. Вот бы этот момент не заканчивался. Вот бы Арт никуда не уходил.

Но нас окликают, и мы возвращаемся к остальным.

EX-LOVERS SHOW

Когда Алекс подталкивает ко мне Кая, меня сразу удивляет его взгляд — жесткий после теплых, принимающих глаз Арта. Удивляет, как он берет меня за руку — не нежно, а властно. Как резко уводит с площадки. Он весь напряжен, желваки ходят на скулах, зубы сжаты.

— Что-то случилось? — осторожно спрашиваю я.

Может, они успели повздорить с Исой, пока ждали нас с Артом.

Кай переводит на меня взгляд, в котором намешано слишком много… Злость, обида, почти отвращение. И резко отпускает мою руку.

— Как же удобно каждый раз включать дурочку, да, Ада?

— Что? Я правда не понимаю…

Он невесело смеется.

— Ты только что практически висела на Арте добрых пять минут. А может, все двадцать, что вас не было. Хотя… бери больше. Что вы вообще успели за эти двадцать минут? Судя по вашим довольным лицам, могла бы и отсосать.

Я вздрагиваю от его грубости.

Намеренной. Унизительной.

Вот что он сейчас делает. Унижает меня за то, что стоял там и ревновал как последний идиот.

Внутри вспыхивает огонь. Хочется накричать на него. Толкнуть. Заставить взять свои слова обратно. Мы сверлим друг друга глазами, и я почти уже открываю рот, чтобы ударить в ответ чем-нибудь не менее болезненным.

И вдруг словно что-то щелкает.

Я смотрю на Кая и вижу, как он стоит, будто заранее приготовившись к ответному удару. Будто именно этого и ждет.

И почему-то представляю совсем маленького Кая — каким он мог бы прийти в этот парк много лет назад. Стоять один в сгущающихся сумерках и ждать кого-то, кто не приходит. Злиться, чтобы совсем не бояться. Но все-таки немного бояться.

Я делаю шаг вперед и обнимаю его со всей нежностью, на которую сейчас способна.

— Почему ты такой глупый, Кай? — шепчу я.

Он рвано выдыхает. Его нос утыкается мне в шею, но руки остаются висеть вдоль тела.

— Обними меня, — тихо прошу я.

Кай качает головой.

— Ну же. Если забыл, для этого нужно положить руки мне на талию.

Я сама беру его за запястья, укладываю ладони себе на талию и снова прижимаюсь к нему.

— Ты самый глупый и злой мальчишка из всех, кого я знаю.

— Значит, у тебя маленький круг знакомств, — сдавленно бормочет он.

Я откидываю голову и беру его за подбородок, заставляя посмотреть на меня.

— Если тебе было грустно, когда я обнимала Арта, если ты ревновал — не надо было говорить мне такие мерзкие вещи. Если бы ты просто сказал, что тебе неприятно или больно, я бы и так все поняла. А так ты сделал больно и мне, и себе.

Он качает головой.

— Ты хочешь, чтобы я накричала в ответ? Чтобы вместо свидания мы здесь разругались? Хочешь уйти и бросить меня?

— Это ты хочешь меня бросить, — тихо говорит Кай. — Я же вижу, как ты обнимаешь Арта. Как смотришь на Ису. Это мой последний вечер. Неважно, поссоримся мы или ты будешь пытаться вправить мне мозги. Ничего не изменится.

— Глупый, — повторяю я и уверенно киваю собственным словам. — Я не собираюсь с тобой прощаться. И кроме того, что ты самый глупый и злой, ты определенно еще и самый притягательный.

Кай недоверчиво смотрит на меня и нервно сглатывает. Потом отворачивается, будто ему нужна пауза.

Я прижимаюсь к нему и шепчу:

— Знаешь, в это сложно поверить, но таким ты нравишься мне больше.

— Каким еще — таким? — резко спрашивает он и снова пронзительно смотрит на меня.

— Растерянным. Злым. Настоящим.

Кай криво усмехается:

— Если это настоящий я, то, похоже, нет ничего плохого в том, чтобы постоянно притворяться кем-нибудь получше.

Я пожимаю плечами:

— Глупый. Как я уже и говорила.

Кай берет меня за руку, и некоторое время мы идем молча.

Куда, кстати?

— Ты уже выбрал аттракцион? Наверное, американские горки? — подкалываю я Кая.

Но он отвечает почти обиженно:

— Почему сразу американские горки? Тогда через минуту наше свидание закончится. Я хочу на колесо обозрения.

— Как будто у нас соревнование, у кого длиннее… свидание.

Я выразительно поигрываю бровями и с удовольствием замечаю, что Кай понемногу расслабляется и снова становится привычным собой.

Тягучим. И опасным.

И сколько минут мы должны провести наедине в закрытой кабинке?

Слава богу, с нами будет камера.

Спасибо тебе, добрый бог телесъемок, что бережешь меня от глупостей, которые уже начинают лезть в голову.

EX-LOVERS SHOW

Это странно, но после каждого свидания с Каем я боюсь возвращаться к Исе. Боюсь, что он тоже захочет ранить меня из ревности. Боюсь, что требую от него слишком многого — видеть меня с другими и принимать это беспрекословно. Не слишком ли большая цена за несколько минут наедине?

На площадку я возвращаюсь, погруженная в тяжелые мысли. Если Кай это замечает, то поддерживать меня явно не собирается. Просто оставляет и уходит, даже не обернувшись.

Я вздыхаю так, будто иду не на свидание с человеком, который мне нравится, а как минимум на казнь через четвертование. Другие способы даже не рассматриваю — слишком легко. Жаловаться на повешение может только тот, кто не знает Кая. Любой приговор, кроме его жестокости, — нежнее нежного.

Я пытаюсь улыбнуться Исе. Но, видимо, получается жалко, потому что он сразу спрашивает:

— Хочешь, не пойдем больше ни на какой аттракцион?

Я качаю головой. Хотя аттракционов в виде перепадов настроения Кая мне уже хватило. Кажется, меня даже немного укачало.

— Мне так жаль, что они отобрали у нас индивидуальное свидание, — растерянно говорю я.

— Какое свидание? — удивляется Иса.

— Ну… у нас же так и не было свидания, на которое я сама тебя пригласила. И я думала, что смогу сейчас… А вместо индивидуального опять получилось групповое.

Я говорю сбивчиво, выплескивая все, что копилось внутри с самого утра.

Иса улыбается:

— Любая возможность побыть с тобой — уже хорошо. На свидании или в доме.

— Нет, — не соглашаюсь я. — Ты как будто всегда видишь меня в худшем виде: когда я плачу, когда у меня болит голова, когда истерика или температура… Мне бы так хотелось, чтобы ты хоть раз увидел меня красивой.

Иса кладет ладонь мне на щеку, и я трусь о нее.

— Ты такая прекрасная, — мягко говорит он.

И я вдруг верю.

Верю, что он действительно видит меня красивой во все эти моменты.

Я привстаю на носочки, чтобы легко коснуться его губ, но Иса притягивает меня ближе и углубляет поцелуй. Земля уходит из-под ног, зато его руки держат крепко. Я прикусываю его нижнюю губу и слегка тяну на себя. Он тихо стонет.

Как сладко…

Мы отстраняемся и несколько секунд просто смотрим друг на друга, пытаясь отдышаться.

— Будет еще какой-нибудь аттракцион? Или это и был?..

Иса смеется:

— Что скажешь насчет приятной прогулки на лодочке?

Когда мы усаживаемся и работник аттракциона пристегивает нас, я все еще смотрю на Ису с подозрением:

— Приятная прогулка на лодочке. Так ты сказал?

Наша лодочка мягко скользит между сказочными декорациями. Медленно. Плавно. Очень подозрительно плавно.

И меня не покидает неприятное тянущее чувство, что где-то здесь должен быть подвох.

— Именно так и сказал, — ухмыляется Иса и срывает с моих губ короткий поцелуй — за секунду до того, как лодочка резко ухает вниз и нас с головой накрывает волной брызг.

Я визжу и сквозь собственный крик слышу смех Исы.

Когда мы выбираемся с аттракциона, кто-то из съемочной группы спрашивает, хочу ли я переодеться в сухую одежду. Я киваю, и ассистенты убегают к трейлерам.

— Ты доволен? — Я пристально смотрю на Ису, стараясь сохранить максимально серьезное выражение лица.

Его улыбкой сейчас можно осветить небольшой город. Или большой. Может быть, даже мегаполис.

— Столько счастья из-за одной мокрой майки? — Я с притворным осуждением качаю головой.

Он смеется и обнимает меня:

— Прости за майку. Но это было потрясающе!

Я наконец перестаю сдерживаться и тоже хихикаю.

Мне приносят сухие вещи, и я верчу головой, пытаясь понять, где переодеться.

— Давай я тебя прикрою, — предлагает Иса. — В знак искреннего раскаяния за мокрую майку.

— Искреннего, как же, — ворчу я и скрываюсь за его спиной.

— Можешь поворачиваться.

— Ты уже переоделась? Так быст…

Он поворачивается и сдавленно замолкает, проглатывая остаток фразы.

Я медленно застегиваю рубашку снизу вверх, пуговицу за пуговицей. Мне нравится смотреть, как тяжело поднимается его грудь и как горячо он смотрит на меня. Красивое бюстье пока прекрасно видно в распахнутой рубашке.

Застегнув последнюю пуговицу, я наклоняюсь к нему и шепчу:

— Это тебе за приятную прогулку на лодочке.

Иса задумчиво смотрит на меня:

— Так это было наказание… или подарок?

И подмигивает.

EX-LOVERS SHOW

У нас есть пара минут, пока съемочная группа выставляет свет, и я в красках рассказываю Арту про «приятную прогулку на лодочке»:

— Плавно… плавно… а потом — ба-бах! Все в брызгах, я так визжала!

Арт смеется. Кай только закатывает глаза. Он стоит совсем рядом и внимательно слушает, хотя изо всех сил делает вид, что ему совершенно безразлично, как прошло мое мини-свидание с Исой. Сам Иса улыбается, но никак не комментирует рассказ.

Нас зовут перейти на другую площадку для еще одной сцены.

Да что им еще от нас нужно?

Мы оказываемся перед небольшой сценой, где стоят три картонные фигуры — Арта, Кая и Исы. Все трое в белых костюмах, а на груди, прямо в районе сердца, нарисованы мишени.

У меня начинают дрожать руки.

Видимо, довольный произведенным эффектом, Алекс медленно, растягивая слова, объявляет:

— Это был прекрасный вечер. Но шоу продолжат только трое — Ада и два финалиста, которых она выберет. С одним из эксов придется попрощаться прямо сейчас.

Алекс протягивает мне красные дротики. Я машинально беру их и верчу в руках, все еще не понимая, зачем они мне.

Снова смотрю на картонные фигуры. На мишени поверх белых костюмов.

Потом растерянно перевожу взгляд на самих парней, стоящих в нескольких шагах от меня.

От нежности и сочувствия, с которыми смотрит Арт, меня начинает колотить.

Нет.

Только не сейчас.

Только не так.

Алекс не отступает:

— Дорогая, всего одно попадание. В сердце того, кого ты отпустишь сегодня. Будь меткой.

— Я… Я не могу, — говорю я, все еще не веря своим ушам.

— Почему?

— Я совсем не меткая, — вяло пытаюсь отвертеться.

— Ну-ну. Попробуй. Это так просто.

Так просто.

Я хмыкаю.

Вот что они думают. Что это так просто.

Так просто отпустить человека, который стал твоим другом. Который поддерживал тебя. Был добр к тебе, хотя совсем не был обязан. Хотя мог ничего этого не делать.

А теперь я должна бросить дротик ему в сердце?

Пусть даже нарисованное?

Да ну вас к черту.

Я кидаю дротики себе под ноги.

— Я не буду этого делать.

Говорю твердо и глубоко дышу, стараясь не разрыдаться. Я хочу проститься с Артом на своих условиях.

Поворачиваюсь к нему:

— Арт, спасибо тебе за эти прекрасные пять недель. Сегодня я отпускаю тебя.

На его картонной фигуре вспыхивает анимация разбивающегося сердца, и мое собственное будто раскалывается вместе с ним.

Но одновременно я рада, что не бросила этот чертов дротик. Что хотя бы здесь берегла его так, как могла.

Я молча обнимаю Арта и не отпускаю до тех пор, пока продюсеры не просят его пройти к машине.

Он уезжает один.

Каждого из нас тоже ждет отдельная машина.

Может, попросить водителя подержать меня за руку?

Я сцепляю ладони на коленях.

Нет. Я справлюсь.

Осталось совсем немного.

Эпизод 6. Часть 1

После возвращения со свидания я даже не переодеваюсь. Так и сижу в общей гостиной, дожидаясь, когда приедут Иса и Кай. Может быть, я даже успею увидеть Арта, если его привезут забрать вещи?

Проходит десять минут. Пятнадцать. Двадцать.

И только через полчаса я понимаю, что что-то не так.

Не могут они ехать настолько долго. Мы ехали каким-то совершенно нелепым маршрутом, собрав по дороге, кажется, все пробки. Даже если парни застряли где-нибудь на шоссе, они уже должны были приехать.

Где они, черт побери?

Я вскакиваю с дивана, срываюсь во двор и почти бегом направляюсь к шатру съемочной группы.

— Где они? — Я хватаю за руку первого попавшегося сотрудника.

Похоже, он даже не из продюсеров, потому что смотрит на меня так, будто я привидение. Ничего не отвечает. Только растерянно хлопает глазами.

— Где Иса и Кай? — повторяю я.

Он беспомощно оглядывается, и я замечаю, что к нам уже спешит один из продюсеров.

— Ада, тебе не сказали? — осторожно начинает он.

В голове мгновенно разрастается паника.

Не сказали что?

Что их похитили инопланетяне?

Или их чертовы машины попали в аварию?

Что случилось?

— Парни проведут время до следующего свидания в отдельных квартирах в Башнях, а ты останешься здесь. Это небольшая пауза, чтобы каждый из вас мог все обдумать.

«Обдумать».

Я цепляюсь за это слово, стараясь не слышать остальные.

Особенно: ты останешься здесь.

Потому что это значит — совсем одна.

Я чувствую, как паника подбирается к горлу, и изо всех сил не позволяю ей меня проглотить.

— Хотя бы верните мне гуся, — хрипло требую я.

EX-LOVERS SHOW

— Как ты думаешь, уважаемый гусь, что чувствует последний выживший на земле человек?

В детстве я обожала представлять, что наш многоквартирный дом затопило и я ныряю за кружками, игрушками и своими вещами. Плавать я, правда, не умела, но в фантазиях это совершенно не мешало. Я мечтала о том, как выживаю в мире, внезапно оказавшемся под водой. Не то чтобы я желала гибели всем людям, вовсе нет. Просто почему-то на остальных людей мои фантазии не распространялись.

Теперь, оставшись одна в доме — если не считать камер, продюсеров, операторов, — я наконец начинаю понимать, что в моем детском сценарии был небольшой просчет.

Мне не с кем поговорить. Некого обнять. Некому крикнуть из соседней комнаты и получить ответ.

Я будто медленно ухожу под воду.

Брожу по общим залам, потом начинаю заглядывать в комнаты. Все вещи уже исчезли. Но остались запахи. Осталось отраженное от стен эхо всего, что здесь происходило.

Как смеялся Арт. Как собирался на пробежку Иса. Как Ники погружался в чтение. Как Кай часами отрабатывал движения перед зеркалами.

Даже Дэн, Фил и Влад вдруг снова возникают передо мной, хотя их я когда-то отпускала почти без сожаления.

Я честно пытаюсь все обдумать. В конце концов, именно для этого нас и расселили.

Но стоит мне начать, как я чувствую, что тону.

Что уже не спасаю любимые вещи из всемирного потопа, как в детстве, а сама привязываю к шее камень и проверяю, насколько быстро пойду ко дну.

Что-то среднее между прекрасной Офелией и русалкой с маленькими острыми зубами.

В конце концов я сдаюсь и остаюсь в гостиной. Обнимаю огромного гуся, включаю на большом экране фильмы со своей флешки и постепенно перестаю замечать время.

Если меня заточили в башне, разве не должен кто-нибудь меня спасти?

Пожалуйста.

Сейчас это было бы как никогда уместно.

EX-LOVERS SHOW

Я так радуюсь, когда меня наконец вывозят из дома, что даже забываю спросить, куда.

Кстати.

— А куда мы едем? — обращаюсь я к сопровождающему меня стаффу.

Он начинает мямлить:

— Знаешь, перед финальными свиданиями мы хотели, чтобы ты и парни — по отдельности, конечно, — пообщались с кем-нибудь не из проекта. Обсудили все, что на душе. Попросили совета. Такая… душевная встреча.

— С кем?

Меня напрягает этот многословный ответ примерно ни о чем.

— Ну… с человеком не с проекта, которому ты доверяешь.

— Конкретнее.

— С давней подругой.

— Еще конкретнее! — рявкаю я.

Возможно, это было ошибкой. Стафф поджимает губы и больше ничего не говорит.

Приходится менять тактику:

— Я просто не совсем понимаю, с какой давней подругой могла бы встретиться. Поэтому хочу уточнить.

Он безразлично пожимает плечами.

Ну и хрен с тобой.

Я ведь обожаю сюрпризы, разве нет?

К Сити приезжаю уже взвинченная предположениями и идеями всемирного заговора против меня. Подставная актриса будет играть роль моей давней подруги? Хоть бы да. Господи, умоляю, пусть это будет подставная актриса. Из всех вариантов, возникающих в моей голове, этот кажется самым гуманным.

Меня практически заталкивают в небольшое внутреннее кафе, где съемочная группа уже расположилась вокруг столика у окна.

И за столиком, конечно, сидит никакая не подставная актриса.

Инесса радостно машет мне рукой:

— Адель! Я тут!

Что будет, если я просто развернусь и уйду?

Я смотрю на Несси — именно так я когда-то «ласково» называла про себя мамочку своей дебютной группы. Ту самую мамочку, которая буллила меня, увела парня, который мне нравился, и в итоге сделала жизнь в Сити настолько невыносимой, что я сбежала из Башен, ослепленная вспышками камер желтой прессы.

И теперь мне предлагают изобразить встречу давних подруг?

Ну нет…

Стафф начинает нервничать:

— Ада, можешь сесть за стол? Просто поговорите с Инессой. О парнях, о шоу, о твоих переживаниях…

Я уже хочу потребовать позвать Симу, но вовремя вспоминаю, что сама выгнала ее до финала. Прекрасная идея, Ада. Может, Инесса и правда не такая уж плохая подруга для тебя?

Я сглатываю и заставляю ноги двигаться к столику. Мучительно долгие несколько секунд — и вот я уже сижу напротив нее с абсолютно кислым выражением лица.

Инесса ничуть не смущена.

— Мы так давно не виделись! Какая ты хорошенькая! Как же я рада тебя видеть, — щебечет она.

Ложь.

Если бы ее посадили на детектор лжи, эта встреча могла бы стать куда интереснее.

— Не могу сказать того же про тебя, — буркаю я.

Пусть это вырежут.

Пусть оставят.

Мне наплевать.

Инесса хмыкает. Один уголок рта поднимается, второй чуть опускается. Какое знакомое выражение недовольства.

Только что ты мне сделаешь теперь?

Она наклоняется ко мне и, продолжая улыбаться для камер, тихо произносит:

— Детка, давай так. Мне тоже не очень хочется изображать этот щенячий восторг. Но надо. Поэтому будь немного посговорчивее, если не хочешь потом услышать на бэках много нового. Или, что гораздо хуже, хорошо забытого старого.

Я смотрю ей прямо в глаза.

Инесса вообще не изменилась. Тугие завитки темных волос, глубокие карие глаза, очаровательные губы, ямочки на щеках. Красивые бедра, грудь и при этом тончайшая талия. Дорогое мироздание, почему нельзя делать плохих людей уродливыми? Спасибо.

Я наклеиваю на лицо самую фальшивую улыбку, даже не пытаясь выглядеть по-настоящему милой:

— И правда давно не виделись. А ощущение, будто расстались только вчера.

— А мне кажется, что мы и не расставались. Я уже посмотрела первые выпуски. Ах, ну и красавчики участвуют с тобой в шоу! — Она мечтательно закатывает глаза. — Расскажи, в жизни они такие же горячие, как на экране?

Я все еще вижу Инессу и слышу ее голос, но воспоминания утягивают меня в прошлое.

Ее ладонь лежит на щеке Яна.

«Девочки, согласитесь, мы идеальная пара. Мы же как инь и ян».

Она звонко смеется собственной шутке.

Ян затравленно оглядывается на меня.

«Трус», — одними губами говорю я.

Выбрал популярную девушку, потому что это лучше для имиджа. Потому что я к тому моменту оказалась на самом дне — не просто внизу социальной лестницы, а где-то под ней. Жертва издевательств, с которыми справлялась так, как умела.

Я просто хотела стать лучше.

Более худой.

Более красивой.

Более успешной.

Как некстати оказалось, что вместо этого я понемногу убивала себя.

— Да, они хороши, — возвращаюсь я в реальность. — А ты как? Слышала, вы с Яном расстались?

Инесса небрежно отмахивается:

— Где ты это слышала? На радиостанции прошлогодних новостей? Это было почти год назад. Я и думать о нем забыла. Полностью сосредоточилась на карьере. Знаешь: роли, съемки, реклама, блог. Я даже попробовала себя в роли ведущей на радио Сити. Но это, конечно, не для меня. Такую красоту должно быть видно.

Я рассеянно киваю.

За эти годы я сотни раз представляла нашу встречу. Мне вручают главную актерскую премию, я спускаюсь в зал в шикарном платье… И уже на выходе вижу Инессу — боже, ей даже не досталось сидячего места. Я лишь улыбаюсь ей и молча прохожу мимо, в свою великолепную жизнь.

В некоторых версиях она даже плакала и просила прощения.

Забавно.

На самом деле я совсем не чувствую прежней злости или обиды. Только легкое подташнивание — неужели оно так и осталось со мной и теперь меня тошнит от одного ее вида? Собака Павлова обзавидовалась бы моим условным рефлексам.

Я хмыкаю.

— Тебя что-то забавляет? — спрашивает Инесса.

Взгляд все такой же покровительственный, как раньше.

Один раз мамочка — навсегда мамочка.

— Знаешь, что мне интересно? Каково это — обладать такой властью над людьми, что ради одного твоего взгляда они готовы на все. Быть с тобой. Уничтожить другого человека. Покалечить себя…

Инесса выразительно поднимает бровь:

— Это ты мне скажи. Ты участвуешь в проекте с семью самыми желанными парнями в нашей сфере, и, кажется, некоторые из них уже на все готовы ради тебя. Думаю, ты многому научилась за последние годы.

— Были хорошие учителя.

— Несомненно.

Странно. Неужели по первым эпизодам у нее действительно создалось ощущение, что у меня есть какая-то власть над парнями или над этим шоу?

Полная ерунда.

Может, она вообще ничего не смотрела. Просто болтает, а я потом буду часами обдумывать ее бредни.

— Так что, — Инесса сцепляет пальцы и кладет на них подбородок, — Кай или Иса?

— Было еще пятеро.

— Смешно, — безжалостно отрезает она. — Это так не работает.

А как работает?

Я морщусь.

— Не хочешь поделиться с давней подругой своим выбором?

— Я не знаю.

— Знаешь.

— Нет.

— О, ты всегда знаешь. Просто иногда ответ тебе не нравится.

Я раздраженно вздыхаю:

— Тогда скажи ты, раз такая умная.

— Кай.

Ответ прилетает мгновенно, и я ощетиниваюсь:

— Почему?

— Вы великолепно смотритесь вместе. Очень дорого.

— Очень… дорого?

— Именно. Как реклама тачки, которую ни один нормальный человек не может себе позволить.

Я фыркаю:

— Как романтично.

— Ты сама спросила. — Инесса пожимает плечами.

— А Иса?

Она на секунду задумывается.

— С ним все хуже.

Сердце болезненно сжимается.

— И что это значит, по-твоему?

— Рядом с ним ты выглядишь обычной.

Я моргаю.

— Это оскорбление?

Инесса закатывает глаза:

— Как тебе угодно. Просто рядом с Исой ты будто забываешь, что тебя снимают камеры. Очень небрежно с твоей стороны.

— И ты советуешь мне выбрать Кая?

Инесса лишь смеется.

— Разве меня притащили сюда не для того, чтобы я попросила у тебя совета? — настаиваю я.

— Тебя, как ты выражаешься, притащили сюда, потому что шоу нужен контент. А мне нужна ответная услуга от Сити. Ты же не думаешь, что я прибежала спасать твою личную жизнь, как гребаные Чип и Дейл?

— Вот тебе и «давняя подруга».

Инесса усмехается:

— Ладно. Если ты так сильно хочешь совета — пожалуйста.

Мне становится страшно.

К тому же я сама напросилась.

— Перед тем как кого-то выбрать, спроси, чего ты еще не знаешь.

Я хмурюсь:

— В смысле?

— В прямом.

Она наклоняется ближе.

— Надо признаться, есть что-то приятное в ощущении, что я знаю то, чего не знаешь ты. Первые эпизоды. Слухи в Сити. К тому же я сплю с одним из топов, так что источники у меня надежные.

Она улыбается.

— Для твоего же блага, малышка, надеюсь, ты действительно стала такой стервой, какой тебя изображает Сити. Иначе…

Инесса делает паузу.

— Твое сердце будет разбито.

— Пошла ты, — выдавливаю я.

Она тихо смеется и откидывается на спинку стула.

Продюсер за камерой наконец подает голос:

— Девочки, закончим. Инесса, останься для бэков. Ада, на сегодня все.

Я киваю и иду к выходу, не оглядываясь.

Всю дорогу обратно меня преследует только одна фраза:

Спроси, чего ты еще не знаешь.

Впервые за последние дни мне даже хочется вернуться в пустой дом и повесить на дверь табличку «Вход воспрещен».

Эпизод 6. Часть 2

EX-LOVERS SHOW

Последние дни тянулись невыносимо долго, и теперь меня бесит каждый светофор, каждая пробка, в которой застревает машина по дороге к Исе. Продюсеры сказали, что сегодня я встречусь с ним, завтра — с Каем, а в четверг мне предстоит сделать финальный выбор.

Я думала, нас ждут индивидуальные встречи, но оказалось, что сначала мы должны провести время с приглашенным гостем и только потом сможем остаться наедине.

И вот вопрос: что еще за приглашенный гость, черт побери?

Меня сковывает ужас при мысли, что гостями окажутся родители парней или, что еще хуже, мои. А если и те и другие сразу? Пока я собиралась, чувствовала себя героиней мобильной игры, в рекламе которой предлагают выбрать один из двух нарядов и только потом сообщают, куда в нем придется идти. И героиня всегда, катастрофически, в ста процентах случаев выбирает неправильно: оказывается в красном платье с глубоким декольте на похоронах или в черных чулках с подвязками на знакомстве с родителями.

Поскольку я совершенно не представляю, что меня ждет, решаю выбрать нейтральный наряд. Да, блистать не буду. Зато и не опозорюсь в первые пять секунд.

На этот раз меня привозят не в главную Башню Скорпио, а к небоскребу Близнецов. Неужели Ису и Кая поселили здесь? Весы были бы гораздо символичнее, разве нет?

У входа меня перехватывает съемочная группа, хотя я уверена, что внутри уже дежурит еще одна. Мы поднимаемся на лифте, и я рассматриваю себя в зеркальной стене. Как говорил классик, бледна, но все равно нарядна.

Когда продюсеры подталкивают меня к двери и предлагают постучать, я думаю, что это полный бред. Разве люди внутри еще не знают, что мы приехали?

Я стучу. Через несколько секунд дверь открывается, и на пороге появляется Иса. Я так волновалась, не находила себе места, сходила с ума. Мы не виделись целых три дня — и вот он стоит передо мной, такой же, каким был в доме.

Я не сдерживаюсь и бросаюсь ему на шею. Иса мягко обнимает меня, прижимает к себе и утыкается носом в мою шею.

— Я очень по тебе скучал, — говорит он.

Я хлопаю его по плечу:

— Это я хотела сказать.

Мы улыбаемся, глядя друг на друга. Вот бы избавиться от камер, съемочной группы и просто остаться вдвоем. Но за спиной Исы уже раздается сдержанно-вежливое покашливание.

Я вспоминаю о приглашенном госте, и у меня подкашиваются ноги.

Иса, хмыкнув, поворачивается, но не выпускает меня из объятий.

— Знакомьтесь. Ада, это Ева — моя сестра.

Я с облегчением выдыхаю. Не родители. Но тут же снова напрягаюсь: еще не факт, что его сестра придет в восторг от какой-то ветреной штучки, которая пять недель ходила на свидания с разными эксами. И еще неизвестно, как все это показали в шоу.

Я стараюсь улыбнуться сквозь смущение:

— Приятно познакомиться.

Я рассматриваю ее. Ева невысокая, с такими же глазами, как у Исы, и более насыщенным цветом волос. Очень красивая. Рядом с ней я наверняка кажусь дурнушкой.

Ева улыбается, но смотрит пристально:

— Взаимно. Проходи, если вы уже закончили обжиматься в коридоре.

Я перевожу взгляд на Ису, но он только закатывает глаза:

— Не обращай внимания. Она не сильна в коммуникации.

— Зато у меня чуткий слух. Идите сюда оба. Немедленно.

Мы проходим в комнату и устраиваемся на диване. Ева садится напротив, в кресле. На столе уже ждут чай, фрукты и сладости. Заметив мой взгляд, Иса спрашивает:

— Хочешь что-нибудь?

— Можно чаю.

Мне кажется, это прекрасная идея: хотя бы будет чем занять руки. Иса наливает горячий чай в красивую чашку с блюдцем, над поверхностью поднимается уютный пар. Но стоит мне взять чашку, как Ева спрашивает:

— И зачем такой красивой девушке участвовать в настолько дурацком шоу? Разве это не прошлый век — искать себе пару таким варварским способом?

Я едва не роняю чай. Иса успевает подхватить пошатнувшуюся чашку, но я решаю, что безопаснее вернуть ее на стол. Если Ева намерена и дальше так формулировать вопросы, я точно обварюсь кипятком.

— Если честно, до начала съемок я думала примерно так же.

— А теперь?

— А теперь, кажется, передумала.

Я нахожу ладонь Исы, и он ободряюще сжимает мои пальцы.

— Ветреная, — констатирует Ева.

У меня сразу начинает щипать в носу. Заметив мою реакцию, она уже мягче добавляет:

— Я шучу. Правда.

Затем поворачивается к продюсеру:

— Вы уже довольны? Я достаточно ее напугала? Теперь можно просто разговаривать?

И снова обращается ко мне:

— А теперь серьезно. Если тебя держат в заложниках, шантажируют и заставляют встречаться с моим братом, моргни два раза — и я тебя вытащу.

EX-LOVERS SHOW

Я не замечаю, как пролетает время рядом с Евой и Исой. Ева рассказывает смешные истории из их детства, Иса смущается и пытается остановить сестру, но по нему видно, как сильно он ее любит. Мне кажется, в его глазах она до сих пор остается четырехлетней девочкой с расческой и заколками в руках.

Ева почти ни о чем меня не спрашивает и только в конце признается:

— Я бы очень хотела узнать о тебе побольше, но Иса запретил мне задавать личные вопросы. Сказал, что, если я стану тебя доставать, больше никогда в жизни не позволит мне общаться с тобой. И, насколько я поняла… — она переходит на шепот, — он настроен на всю-всю жизнь вместе.

Ева мило улыбается, и на ее щеках появляются ямочки. На прощание я обнимаю ее совершенно искренне. Хотя все равно испытываю облегчение, когда следом за ней уходит съемочная группа.

Конечно, это лишь иллюзия уединения. На нас остаются микрофоны, вокруг — встроенные камеры. Но хотя бы больше нет толпы людей.

Иса начинает убирать со стола, видимо, просто чтобы занять руки.

— Как тебе Ева?

— Здесь гораздо важнее, как я Еве, — поправляю я. — Думаешь, я ей понравилась?

— Думаю, да. Я никогда не знакомил ее с девушками, с которыми встречался. Так что для нее это тоже впервые.

С девушками, с которыми встречался…

Интересно, сколько их было? Счет идет на десятки? Если начну в это закапываться, мне конец.

— Мне кажется, Ева похожа на тебя и при этом совсем другая.

— Типичный младший ребенок, — пожимает плечами Иса. — Считает себя легендой просто потому, что существует.

Я смеюсь:

— У меня нет младших братьев или сестер, но мне кажется, что я типичная старшая сестра. Ответственная. Уверенная, что все нужно заслужить тяжелым трудом.

Иса кивает:

— Да. То же самое.

Мы возвращаемся на диван. Иса спрашивает:

— Хочешь что-нибудь посмотреть? Интернета мне здесь не дали, но хотя бы разрешили включать кабельное. После полной изоляции ощущения непривычные. Все новости узнал только от Евы: как дела в Сити, что там происходит…

Он слегка хмурится.

— Что-то случилось?

— Нет. — Иса снова принимает спокойное выражение, но почему-то я совсем ему не верю. — Все в порядке.

— А Ева не знает, как там парни? Те, кто уже вернулся в Скорпио.

— Нет. Она ни с кем из эксов не общается. Я всегда старался разделять группу и свою семью. Мне было важно, чтобы для меня она оставалась сестрой, а не частью публичного образа.

— Но она тоже в Сити?

— Да, она выступает в составе герлз-бенда. И, наверное, звучит бредово, что я пытаюсь оградить свою известную сестру от своей группы. Кто-то из эксов видел ее еще в детстве, но в последние годы — точно нет.

— Это вовсе не бред. Ты имеешь право оставить личную жизнь личной.

— Именно этого я сейчас и не делаю. Сижу здесь с тобой. Позволил сестре участвовать в съемках.

— Я понимаю. — Я кладу голову ему на плечо. — Мне жаль, что тебе приходится делать то, что кажется неправильным.

Мы замолкаем. За огромными панорамными окнами разгорается красивый закат. Я сижу рядом с человеком, о котором только можно мечтать. Но что-то все равно не дает мне покоя.

— Иса?

— Да?

Все внутри меня дрожит, когда я решаюсь спросить:

— Есть ли что-то, что я должна узнать до финального выбора?

Он молчит так долго, что само молчание становится ответом.

А потом произносит:

— Нет, ничего, о чем мы не могли бы поговорить после.

После.

Я киваю.

Разве это не прекрасная новость? У нас будет после.

Это почти похоже на обещание, правда?

Я утыкаюсь носом в шею Исы и медленно выдыхаю. По его коже бегут мурашки.

Это успокаивает.

Я легко целую его под ухом, потом ниже, вдоль линии челюсти. Еще ниже.

— Ада… — произносит Иса. В хриплом голосе мне слышится почти мольба.

— Что-то не так? — шепчу я.

Он несколько секунд молчит.

— Давай не будем торопиться.

Я отстраняюсь.

Торопиться?

До финала осталось несколько дней. Мы впервые за долгое время вдвоем — насколько вообще можно быть вдвоем в квартире, набитой камерами. Через несколько дней я должна решить, хочу ли быть с ним.

Если когда-нибудь и стоит проверить, что между нами происходит, разве не сейчас?

— Ты не хочешь этого? — спрашиваю я и тут же жалею о своих словах. — Или правильнее спросить: не хочешь меня?

Боже.

Я закрываю лицо ладонями.

Какая я дура.

Иса тут же притягивает меня ближе.

— Я хочу. Правда.

— Тогда в чем проблема?

Он проводит ладонью по моей спине, но ответа приходится ждать.

Опять.

— Я не хочу, чтобы из-за этого ты решила, что должна выбрать меня.

Я опускаю руки.

— Должна?

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Нет. Не понимаю.

Это смешно. Несколько секунд назад я была почти уверена, что он сейчас меня поцелует, подхватит, унесет в спальню и захлопнет дверь перед камерами.

А вместо этого он меня отшивает.

— Думаешь, секс будет настолько плохим, что я сразу передумаю выбирать тебя? — спрашиваю я.

Иса морщится:

— Ада, не надо.

— Что не надо? — жестко продолжаю я. — Думаю, Кай не стал бы изображать из себя джентльмена, если бы я предложила ему секс.

Лицо Исы меняется мгновенно.

Будто я ударила его.

Вот оно.

Именно этого я и добивалась.

Только легче от этого не становится.

Я резко поднимаюсь.

— Ладно. Забудь.

— Ада.

Я направляюсь к двери. Иса догоняет меня и осторожно касается запястья.

— Позволь мне объяснить.

Я оборачиваюсь.

— Что объяснить? Это? Или наконец-то все, что ты не договариваешь?

Он отпускает мою руку.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я. — Чтобы я выбрала тебя? Чтобы не выбирала? Ты то тянешь меня к себе, то отталкиваешь. И каждый раз у тебя есть какое-то объяснение, которого я не понимаю.

— Я не отталкиваю тебя.

— Тогда что ты делаешь?

Он открывает рот, но я не даю ответить.

— Боишься, что я слишком привяжусь? Что ты привяжешься сильнее? Что после секса я не смогу сказать тебе «нет»? Или боишься, что смогу?

— Все совсем не так.

— Тогда зачем ты решаешь за меня?

Иса замирает.

Несколько секунд ничего не говорит.

Потом тихо произносит:

— Просто поверь мне. Если ты выберешь меня, после я смогу все объяснить.

Я пристально смотрю на него.

— После, — повторяю я. — Все будет после. Объяснения — после. Ответы — после. А сейчас я просто должна тебе поверить.

— Ада…

Я берусь за ручку двери.

— Знаешь, если бы мне пришлось выбирать полчаса назад, я бы выбрала тебя.

Говорю это спокойно. Даже удивительно спокойно.

— А сейчас я уже не уверена.

И выхожу.

Эпизод 6. Часть 3

EX-LOVERS SHOW

Когда я пытаюсь представить, кто может прийти в качестве гостя на свидание с Каем, будто натыкаюсь на невидимую стену. Что я вообще о нем знаю? О чем мы разговаривали на свиданиях, за обедами в доме? Кажется, все шесть недель только обменивались колкостями. И сегодня у меня последний шанс это изменить.

Удивительно, но Кая поселили не в той же Башне, что Ису. Возможно, немного личного пространства пойдет им обоим на пользу.

Я стучу в дверь, и на пороге появляется Кай. Он выглядит… Нет, выглядит он, как всегда, безупречно. Но совсем не так, как в доме. На нем простая черные футболка и джинсы, поза расслабленная, и вообще он кажется каким-то… нормальным? Только глаза остались прежними — пронзительными.

— Понимаю, ты могла бы любоваться мной весь день, но давай продолжишь делать это в квартире, — поддевает он меня.

Однако привычной ядовитости в его голосе нет. Я решаю пока не делать выводов и просто понаблюдать за этим новым Каем.

В гостиной мне навстречу поднимается парень. Он протягивает руку и мягко пожимает мою:

— Тео. Очень приятно.

Он — полная противоположность Кая. Светлые волосы холодного пепельного оттенка падают на лоб, и Тео время от времени поправляет их рукой. Глаза темные и внимательные, но взгляд спокойный. Тонкие мягкие черты лица. На нем простая рубашка, зато пальцы украшены тонкими кольцами, а на шее висит красивая подвеска.

Я понимаю, что молчание затянулось, и смущенно бормочу:

— Прости, я немного шокирована. Давай сразу расставим все точки над «и»: я не знаю ни одной песни эксов, но твои песни знаю. И даже однажды была у тебя на концерте — прямо в фан-зоне, где твои поклонницы визжали два с половиной часа. — Я серьезно киваю. — Чтобы избежать недопонимания: я тоже визжала.

Тео смеется — мягко и очень приятно. Я бросаю взгляд на Кая, проверяя, не случился ли с ним приступ ревности, но он совершенно спокойно смотрит на Тео и тоже улыбается. Это настолько непривычно, что я теряюсь еще сильнее.

— Пожалуйста, присаживайся. — Тео указывает мне на кресло, и мы все трое устраиваемся. Кай расслабленно откидывается, перекинув ноги через подлокотник своего кресла, и замечает:

— Я не знаю ни одного человека, который не обожал бы Тео. Он кумир кумиров.

Тео шикает на него.

— А что? — искренне удивляется Кай. — Не я же это придумал. Открой интернет, введи свое имя и сам почитай. У тебя хотя бы интернет есть, в отличие от меня.

— Я только сейчас поняла… — Я пораженно смотрю на них. — Фанфики про Кайо — это же про вас. Про Кая и Тео. Господи…

Я краснею, но ничего не могу с собой поделать: хочется визжать и прыгать по комнате. Закрываю лицо руками, но сквозь растопыренные пальцы вижу, как они оба начинают смеяться.

— Странно, что вы не обсудили это за шесть недель в доме, — улыбается Тео. — Честно говоря, я бы с этого и начал знакомство с Каем. Чтобы сразу расставить все точки над «и», как ты сказала.

— Я даже не связала одно с другим, — признаюсь я. — Разве ты не должен был рассказать об этом эпизоде своей биографии?

— Присоединяюсь к вопросу милой Ады, — добавляет Тео, и я снова начинаю хихикать.

Как ни странно, Кай не злится, не психует и не истекает ядом. Он совершенно спокойно отвечает:

— Нужно же было оставить козырь в рукаве для последнего свидания.

— Как ты умеешь выкрутиться, — отмечает Тео и поворачивается ко мне: — Если все шесть недель он юлил и уходил от ответов, то я здесь как раз для того, чтобы все тебе рассказать. Спрашивай.

EX-LOVERS SHOW

Тео рассказывает о Кае с такой нежностью, что я сама уже готова стать автором еще одного фанфика про Кайо:

— А он рассказывал, как победил в шоу талантов? У него было жуткое растяжение, но он все равно исполнил сложнейший номер. Звезды его засудили, зато было еще зрительское голосование — и там он обошел второе место почти в три раза.

— А говорил, как стал ангелом благотворительного фонда и каждую пятницу ездил в больницу на выступления? Бесплатно. Еще и постоянно доплачивал из своих денег: то подарков накупит, то оплатит какие-то лекарства и аппараты.

— А ты видела его клип?.. Хочешь, покажу? — Тео уже тянется за телефоном.

— Ну хватит, — стонет Кай. — Даже мне надоело слушать, какой я хороший. А ты знаешь, как я это обожаю.

Тео задумывается:

— Ну… Я посмотрел первые две серии. Ты произвел ужасное впечатление. Просто пытаюсь для равновесия показать твою другую сторону.

Я рассеянно киваю. Не то чтобы мне было неинтересно слушать про хорошего Кая. Просто я никак не могу сложить все кусочки воедино. Такое чувство, будто мне изначально досталась не вся мозаика и я собрала из нее неправильную картинку. А теперь пришел Тео и пересобирает ее прямо у меня на глазах.

Какой-то бред.

Я с тревогой смотрю на Кая. Он одновременно кажется мне знакомым и совершенно чужим. Если все, что происходило в доме, было ложью, то где тогда правда? Или это тоже была правда — просто не вся?

Продюсер показывает Тео, что время подходит к концу, и он начинает собираться. На прощание снова пожимает мне руку, а потом крепко обнимает Кая.

— Просто не будь такой полнейшей задницей — и все получится.

Кай усмехается и отпускает друга.

Мы остаемся вдвоем.

И мне не остается ничего, кроме как пойти на блеф:

— Кай, в финале я собираюсь выбрать Ису.

EX-LOVERS SHOW

По крайней мере, теперь я снова вижу привычного Кая. Он обжигает меня ледяным взглядом и криво усмехается:

— И чего ты хочешь? Чтобы я пожелал вам счастья?

— А ты можешь?

— Конечно, малышка. Будьте очень счастливы. Я еще и кольца вынесу на вашей свадьбе — как ангелочек с прелестными белыми крылышками за спиной.

Кай начинает ходить по комнате, словно ему внезапно стало слишком тесно в четырех стенах. Мне ужасно стыдно за то, что я делаю. Особенно после встречи с Тео. Но мне нужна правда. И сказать ее может только Кай.

— Ты правда думал, что после всего, что происходило в доме, я выберу тебя?

— Я думал… — Он запинается, а потом почти шипит: — Я думал, что ты наконец подумаешь головой и сделаешь правильный выбор.

— Правильный выбор — это ты?

Он смеется.

— Боже, ты сама простота, да? Думаешь, правильный выбор — Иса, потому что он такой положительный, добрый, заботливый… Что еще ты там себе навыдумывала?

— Он хотя бы не играл со мной.

— О да. Святоша Иса. Чистый, как прозрачная родниковая вода…

Я смотрю на него.

— Но есть что-то, чего я не знаю. Ведь так?

Кай холодно улыбается.

— А ты хочешь знать?

— Хочу.

— А что мне с того?

Я ненавижу себя за следующий ответ.

— Я обещаю еще раз подумать над своим выбором.

Кай смотрит мне в глаза несколько секунд, словно проверяет, насколько дорого я готова заплатить за эту информацию. Потом наклоняется к самому уху. Камеры вряд ли разберут слова. Со стороны это наверняка выглядит даже горячо.

Какая удача для шоу.

— Условием нашего участия в проекте были прощальный тур группы и сольные синглы — мой и его. Нам нужно было пройти как можно дальше, чтобы релизы вышли на пике хайпа, когда наши имена окажутся в топе благодаря обсуждению шоу.

Вот оно.

Я смотрю на Кая с расстояния нескольких сантиметров — и будто перестаю его видеть. Какая-то часть меня разбивается об эту правду. А другая уже давно все знала.

Я чувствовала недосказанность. Постоянно упускала что-то важное.

Ники говорил, что все уже решено. И что он болеет за Ису.

Другие эксы тоже не раз давали мне подсказки.

Только Кай и сам Иса молчали.

Иса так и не решился сказать.

У меня подгибаются колени, но Кай придерживает меня за талию.

— А теперь, когда ты наконец все поняла, давай поговорим практично.

Он смотрит на меня холодно, но сильнее уже не ранит.

— Если выберешь меня, я получу свою золотую звезду за сингл, который соберет миллион прослушиваний за рекордные двадцать четыре часа. Ты получишь рекламные контракты, роли или что там тебе вообще было нужно от этого шоу. А еще — идеального партнера, рядом с которым будешь блистать на каждой церемонии, на каждой фотографии и в любом интервью. Это лучшее, что ты можешь сделать для своей карьеры.

Он замолкает.

А потом добавляет уже жестче:

— Или можешь все уничтожить. Остаться ни с чем и не получить от шоу ровным счетом ничего. Подумай об этом, малышка. Я справлюсь без тебя. А вот ты без меня — не уверен.

Он отпускает меня и широким жестом указывает на дверь.

Я молча выхожу.

Я узнала то, ради чего пришла.

Получается, я победила?

Тогда почему эта победа на вкус как проигрыш?

Эпизод 6. Часть 4

EX-LOVERS SHOW

В последние часы продюсеры ни на секунду не оставляют меня одну. Они инсценируют настоящее утро невесты — макияж, сборы, будуарные образы, бесконечные кадры у зеркала…

Мне хочется закричать.

Мысли сталкиваются в голове.

Выбрать Ису и простить ему его тайну?

Выбрать Кая и простить за этот выбор себя?

Но гораздо важнее другое: какую Аду я хочу выбрать сегодня?

Все еще в тонком платье-комбинации и расшитом халате, я иду за продюсерами в затемненный общий зал. Меня усаживают на диван.

— Маленький сюрприз для тебя! — радостно сообщает кто-то из команды.

Гаснет свет.

Загорается экран.

И на нем…

Я стараюсь глубоко дышать.

Кадры сменяют друг друга.

Иса.

Кай.

Свидания. Церемонии. Танец с Каем. Завтрак с Исой. Их руки на мне. Мои руки на них. Смех. Ссоры. Поцелуи.

Все дальше и дальше.

С Каем вы выглядите как реклама дорогой тачки…

С Исой ты будто забываешь, что вас снимают камеры…

Разве выбор не очевиден?

О чем тут вообще думать?

Я не замечаю, что плачу, пока кто-то из продюсеров не вскрикивает:

— Черт, остановите это кто-нибудь! Мы на этот макияж два часа убили, а она его уничтожит за пять сраных минут…

Их беспокоит макияж.

Беспечные летние дети.

Макияж — самая незначительная из наших проблем сегодня.

EX-LOVERS SHOW

Неделю назад меня пригласили на примерку свадебных платьев для финала. Я ходила по примерочной, пропускала ткань между пальцами и восхищенно замирала от всей этой чистоты, блеска, сияния. Я уже знала, что в финале останутся Кай и Иса. Не знала только, кого выберу. Поэтому искала платье не для согласия или отказа, а для двух разных версий себя: той, которая могла бы остаться с Исой, и той, которая могла бы остаться с Каем.

Первым я выбрала длинное атласное платье — трогательное и уязвимое. Закрытое спереди, как я сама, и с глубоким вырезом до поясницы — как теперь мне кажется, я оставила это место специально для удара в спину.

Это платье для Исы.

Сейчас я жду, пока его застегнут на мне, поправят прическу и макияж, а потом отвезут на площадку посреди парка. На финал.

Глупая, я ждала от этого дня особенных эмоций: предвкушения, волнения, трепета. Но внутри такой хаос, что я не могу различить ни одного из чувств, перемешавшихся во мне.

Просто сделай выбор, Ада, — повторяю я себе.

В машине я перебираю каждое воспоминание с Исой, словно драгоценные жемчужины. Поцелуй в магазине винила. Ночь, когда он обнимал меня, а после подушка так приятно пахла им. Брызги на водном аттракционе. Я нанизываю воспоминания на невидимую нить, чтобы сохранить их. Это мои сокровища, которые я заберу с собой после шоу.

Я выхожу из машины и иду по длинным дорожкам. Камера ловит каждый шаг, каждое изменение моего лица, а я лишь стараюсь сохранять спокойствие и продолжать идти.

Наконец мы встречаемся в центре парка, на красивой площадке, украшенной цветами. Я смотрю на Ису с нежностью.

— Как ты прекрасна, — шепчет он.

Я улыбаюсь. Именно так я все и представляла. Представляла, как он будет смотреть на меня в этом платье — будто ждал так долго и наконец нашел.

Эмоции затапливают меня, и я приникаю к его губам. Всего на один короткий миг.

— Я думал, сначала кольцо, потом поцелуй, — шепчет Иса с улыбкой.

— Конечно, — соглашаюсь я.

Он опускается на одно колено. Такой красивый. Я провожу ладонью по его щеке. Вот бы остановить мгновение. Навсегда остаться здесь, в этом «сейчас».

Иса берет меня за руку и слегка откашливается, прежде чем спросить:

— Ада, согласна ли ты быть рядом в горе и радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии?

Он открывает коробочку и снова берет меня за руку. Камень на кольце красиво вспыхивает на солнце.

— Прости, — тихо произношу я. — Но мой ответ — нет.

Иса несколько раз растерянно моргает, а затем поднимается с колена. Мы по-прежнему стоим совсем близко.

— Почему? — шепчет он.

— Я… узнала кое-что, что изменило мое решение.

Я тщательно подбираю слова, потому что знаю: эта сцена точно попадет в эфир. Я не хочу никого подставлять. Не хочу, чтобы у Исы были неприятности — кроме тех, которые уже причинила ему сама.

— Я могу все объяснить. Я могу…

Я качаю головой:

— Не надо. Я просто не хочу начинать вот так.

— И поэтому ты хочешь все закончить?

— Поэтому я должна все закончить.

Я мягко сжимаю его ладонь, все еще удерживающую мою.

— Просто будь очень счастлив.

Я не могу отпустить его руку. Держу и держу, не в силах разжать пальцы. Иса делает это сам — медленно, один за другим разгибает мои пальцы. Когда он поднимает на меня глаза, его лицо уже совершенно спокойное:

— Здесь прохладно. Ты уже дрожишь. Иди.

Он мягко подталкивает меня к дорожке. И я ухожу.

Кажется, моя душа остается там, рядом с Исой, а тело продолжает двигаться без нее. Будто со стороны я вижу девушку в красивом платье, которая идет обратно по длинным дорожкам, а по ее щекам текут слезы — и она даже не пытается их вытереть или скрыть. Сквозь туман я чувствую, как рвется нить, на которую я нанизывала наши воспоминания. Драгоценные бусины рассыпаются и остаются под ногами.

EX-LOVERS SHOW

Мне снова поправляют макияж. Я твержу себе, что должна собраться, и это почти получается — до тех пор, пока мне не приносят второе платье. Платье дерзкой и смелой Ады, которая могла бы выбрать Кая.

Оно короткое, соблазнительное, воздушное и настолько эффектное — каким только и может быть платье невесты такого человека, как Кай.

Я прикрываю глаза и глубоко дышу, пока платье затягивают сзади.

— Слишком туго. Я не могу дышать.

Ассистентки извиняются и ослабляют шнуровку. По крайней мере, теперь у меня есть шанс дойти до телевизионного алтаря и не упасть в обморок, как экзальтированная девица. Как уже случалось со мной, когда дело касалось Кая.

Я до боли прикусываю щеку изнутри. Что было бы, если бы на шоу пришла та версия Кая, которую я увидела рядом с Тео? Что было бы, если бы в нем участвовала другая версия Адель? Если бы мы все оказались немного честнее и смелее?

Я невесело усмехаюсь. Возможно, в какой-нибудь параллельной реальности я дала согласие Исе. Но что произойдет в этой?

Я снова иду по тем же дорожкам. Вокруг снуют те же люди с камерами. Только теперь в центре парка стоит другой человек. И к нему приближается уже немного другая я.

Кай смотрит на меня с недоверием, но в его глазах все-таки появляется блеск, когда взгляд медленно скользит от моей макушки до кончиков туфель. Хотя бы здесь я не ошиблась. Это платье невесты Кая. Ничье другое.

Сказали ли ему продюсеры о моем решении с Исой? Я не знаю, поэтому подхожу ближе и тихо произношу:

— Я отказала Исе.

Радости на его лице не появляется, но взгляд становится чуть менее настороженным. Наверное, именно так ощущается внезапно возникший шанс.

Кай кивает и опускается на одно колено.

— Адель, согласна ли ты… — Он пронзительно смотрит на меня. — Быть рядом в горе и радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии?

Я молчу, и одна секунда растягивается на целую вечность.

— Прости. — Я качаю головой. — Нет.

Кай поднимается, отряхивает брюки и обнимает меня. Только когда мы оказываемся совсем близко, я замечаю на его лице расслабленную улыбку.

— И чему ты радуешься?

— Думаю, — шепчет он в своей привычной соблазнительной манере, — что страдание продается лучше счастливого финала.

Я грустно улыбаюсь:

— Ты знаешь, что неисправим?

— А ты знаешь, как чертовски хорошо выглядишь в этом платье? Особенно если смотреть снизу. Ноги кажутся просто бесконечными.

Я пораженно качаю головой и фыркаю:

— Как ты вообще можешь шутить? Мое сердце разбито.

— Вообще-то это ты мне отказала. — Кай отстраняется. — Давай провожу тебя до машины.

Он мягко поддерживает меня под локоть. Я пару раз едва не оступаюсь на каблуках, но Кай каждый раз надежно удерживает меня. У машины он открывает дверь и помогает мне сесть.

— Ты была лучшим, что случилось с этим шоу.

Не дожидаясь ответа, Кай захлопывает дверь и уходит.

Так легко.

EX-LOVERS SHOW

Когда машина подъезжает к павильону, я распахиваю дверь еще до полной ее остановки. Вижу Симу и бегу к ней так быстро, как только позволяет обувь. Обнимаю ее и наконец позволяю себе разрыдаться:

— Можешь просто отвезти меня домой? Я не хочу возвращаться на площадку.

— Да. Садись.

Сима ведет меня к своей машине. Пока она заводит двигатель и выезжает с парковки, мы молчим.

— Ты все еще сердишься на меня? — спрашиваю я сквозь слезы.

Сима качает головой, но я продолжаю:

— Прости меня, пожалуйста. Ты во всем была права. Это всего лишь шоу, а я глупая… И…

— Ада, остановись, — мягко прерывает она. — Ты не сделала ничего глупого. И была права в том, что для тебя все это стало больше, чем шоу. Я хотела защитить тебя, а не обесценить твои чувства. Прости меня за это.

Я усердно киваю, как талисман на передней панели машины.

— Ты уже знаешь… Тебе уже сказали, что я отказала им обоим?

— Да. Когда я приехала, продюсерский шатер гудел, как улей. Они до сих пор пытаются понять, насколько их устраивает такой финал.

— Они же не заставят нас переснимать эпизод?

Сима невесело усмехается:

— Надеюсь, что нет.

— Попроси их, пожалуйста, отправить мои вещи домой. Я не смогу туда вернуться после всего, что случилось.

Сима кивает и обращается к голосовому помощнику:

— Алиса, набери контакт «Аглая, ассистент». Поставь на громкую связь.

— Набираю контакт «Аглая, ассистент».

После нескольких гудков девушка берет трубку. Я даже не знаю, какая из многочисленных ассистенток — Аглая.

— Привет. Можешь, пожалуйста, передать, чтобы вещи Ады собрали в доме ELS и отправили ей домой? Если нужно, я скину адрес.

— Да, конечно. Но тут еще пара вопросов. И, кстати, платье…

— Платье вернем. Не беспокойся, она не сбежит в нем замуж без согласования. Остальные вопросы пришли текстом, я за рулем. Доеду — отвечу.

Сима завершает вызов и снова сосредотачивается на дороге. Когда мы подъезжаем к моему дому, ее телефон несколько раз сигнализирует о входящих сообщениях. Я не спешу отстегивать ремень: тоже хочу узнать, что, кроме платья, волнует продюсеров. И волнует ли их вообще что-нибудь.

— Вот же черт, — ругается Сима и поворачивается ко мне.

— Первое: они хотят снять шоу после шоу. В следующий четверг. В доме.

Она внимательно следит за моей реакцией. Я могу только закатить глаза. Кто бы сомневался — они этого так не оставят. Пусть в финале слово было за мной, но последнее все равно останется за Сити.

— Я постараюсь заранее получить от них сценарий и вопросы. Чтобы на этот раз обошлось без неожиданностей.

Я киваю.

— Второе: до следующего воскресенья никаких комментариев для СМИ, в социальных сетях, историях, постах — вообще никаких сливов. Будь осторожна, прошу тебя. Материалы у Сити уже есть, и мы им не так уж нужны. Лучше не драконить боссов.

Я снова киваю. Давать интервью или что-либо комментировать я и без того не собиралась. Так что это будет легко.

— И последнее. Ада?

— Да, я слушаю.

— Отлично. Хочу убедиться, что ты действительно это слышишь. До четверга, до официальных съемок Сити, никаких встреч с парнями. Даже с теми, кто давно вылетел. После финала, в котором ты отказала обоим, это может выглядеть очень двусмысленно. Ничего не предпринимай.

Я в очередной раз киваю, хотя количество требований уже начинает злить. Я думала, что шоу закончилось, а оно по-прежнему крепко держит меня в своих хищных лапах.

— И еще кое-что лично от меня.

Я заинтересованно поворачиваюсь к Симе:

— Что?

— Это может быть неприятно, но до съемок посмотри уже вышедшие серии. Возможно, некоторые вещи окажутся для тебя новыми.

Я втягиваю голову в плечи. Смотреть шоу не хочется. А думать, что там найдется что-то новое для меня, — тем более.

Я выхожу из машины, но Сима опускает окно и окликает меня:

— Ада, ключи.

Она бросает мне запасные ключи от квартиры, и только сейчас я вспоминаю, что все мои вещи остались на площадке: телефон, планшет, собственные ключи, документы…

Ладно. Главное, что я дома.