Эволюция падшего ангела [том 1]

Глава 1: Рог дьявола.

- Падшие, вы окружены!

- Бросайте оружие!

- Презренные предатели! Примите наказание небес!

- Ввергли наш мир в войну, а теперь собираетесь открыть портал дьяволам?!

Под хмурыми облаками собрались десятки тысяч крылатых фигур, окровавленными копьями и клинками возвестившие о своих намерениях. Они в гневе проклинали падших ангелов, державших оборону на вершине черной горы.

- Поверить не могу, что мы дошли до этого… - Кондрот поднял непокорный взгляд к небесам.

Закованные в латы пальцы крепко сжимали рукоять полуторного меча, вонзенного в выжженную землю. Могучее тело, будто высеченное из мрамора, стояло непоколебимо под натиском сурового горного ветра.

Языки черно-оранжевого пламени, объявшего шесть крыльев за спиной, казались неумолимыми в своем яростном танце. Тем не менее, дух воителя был сломлен…

Элиот, раздавивший голову архангела в паре метров от рефлексирующего командира, вздохнул.

- Война проиграна. Что нам еще остается? – Швырнув труп в потрепанный отряд светлокрылых, отчего раны по всему телу болезненно заныли, он оглянулся. - Посмотри на наших воинов. От пяти легионов осталось чуть больше тысячи бойцов. Нет ни шанса на контратаку.

И действительно, рядом со змеиной тропой, тянущейся к вершине горы под названием Рог дьявола, собрались падшие всех рангов: серафимы, архангелы, и даже удачливые ангелы.

Девятый день, отбиваясь от атак вездесущих небесных воинов, они едва могли держаться на ногах.

В то же время чернокрылые на вершине горы отчаянно взламывали барьер, преградивший путь к демоническим вратам.

Над ужасающим сооружением вились каменные рога, подобно скрученным башням.

Арка, в центре которой пульсировало зловещее око портала, испещрена хтоническими письменами.

Один лишь взгляд на них вызывал видения огня, смерти и страданий.

Никто в здравом уме не стал бы пробиваться к столь сомнительному сооружению. Однако портал - единственный выход из западни, в которой оказались падшие.

Так что чернокрылые – предводители разбитого воинства и организаторы восстания, продолжали вбивать в полупрозрачную стену темно-фиолетовые символы, образующие текучие геометрические фигуры.

Вдруг со стороны далеких зеленых хребтов, резко контрастирующих с безжизненным Рогом дьявола, разнеслась ослепительная белая вспышка.

Когда свет рассеялся, падшие узрели то, что погрузило их в глубокое отчаяние: прибыло подкрепление небесных войск.

Сердце Элиота пропустило глухой удар, волосы по всему телу встали дыбом, зрачки сузились. Не стотысячное небесное воинство вызвало такую бурную реакцию.

Все дело в хрупкой девичьей фигуре с золотыми волосами и сияющими энергетическими крыльями, напоминающими солнечные дуги. У нее нет ни оружия, ни брони, безвредная для всего живого… И все же каждый падший испытывал первобытный ужас.

Светлоликая. Именно из-за нее началась война, длившаяся почти сорок лет. Принцесса народа азраферон, добродетельная, милосердная, безгрешная - именно такой ее знали.

Однако те, кто решил присоединиться к восстанию чернокрылых, видели другую ее сущность...

Предтеча, создательница всех ангелов, возродившаяся в теле наследницы рода азраферон. Та, кто жаждала вернуть утраченные силы, пожрав собственные творения.

Мало кто верил в это, за отсутствием тщательно скрываемых доказательств. Даже Элиот, не принадлежавший этому миру, испытывал серьезные сомнения.

Если бы собственными глазами не видел, как девица превратила жителей целого города в кровавый туман, а затем впитала, словно адский цветок свежую росу, то так и считал бы слухи пропагандой падших.

Что уж говорить о местных, для которых существование Светлоликой равнозначно второму пришествию Мессии.

Кто бы поверил, что сын божий намеревается сожрать всех людей, дабы объединить в себе рассеянные души? А то, что атеисты в лице чернокрылых затеяли какую-то там революцию… так это еретики и безбожники. На костер их.

Перевес изначально был явно не на стороне восставших, вследствие чего и сложилась нынешняя печальная ситуация.

Элиот, а теперь и Кондрот, ранее пребывавший в прострации, переглянулись. Они одновременно взмыли в небо.

- ЛЕГИОН ХАОСА! К БОЮ! – Кондрот, как предводитель падших ангелов народа сероферон, поднял пылающий клинок.

Немногие выжившие бойцы, воспарили вверх, сжимая огненные мечи, алебарды и молоты. Несмотря на чрезвычайно малое количество бойцов, все они являлись элитой, обладающей выдающимися способностями.

- ЛЕГИОН ТЕНЕЙ! К ОРУЖИЮ!

- ЛЕГИОН СМЕРТИ!

- ЛЕГИОН…!

Один за другим командующие приводили остатки солдат в боевой строй. Последний напоминал редкие волоски на облысевшей голове, в сравнении с львиной гривой единого небесного воинства.

Воодушевленные прибытием Светлоликой, ангелы начали нападать с удвоенной свирепостью.

Как и среди падших, первыми в рядах последователей Светлоликой летели представители народа сероферон.

Объятые священным пламенем, они рвались вперед, желая как можно скорее истребить предателей рода своего, смыть позор.

«Да что они там возятся?».

Покосившись на чернокрылых, нечестивыми письменами разъевших небольшую часть барьера, Элиот стиснул зубы. Судя по скорости взлома, им понадобится не меньше десяти минут. Столько падшим не продержаться.

«Должен ли я..?».

Переведя взгляд с чернокрылых на собственное предплечье, он крепко задумался.

Из-под кожи пробивались слабые всполохи темно-синего света. Этот свет проходил сквозь ткань поддоспешника и металл черных лат.

Всполохи источали особую прохладную силу, которой не должен обладать ни один представитель народа сероферон. Они очерчивали форму пера, вид которого Элиот не забудет никогда. Ведь именно оно привело душу землянина в мир ангелов.

«Если только не останется иного выхода... Я не для того десятилетия рвал жилы, чтобы вот так отказываться от обретенной силы».

Приняв решение, он сосредоточился на приближающихся противниках. Багровое пламя хаоса взревело за спиной, перекидываясь с крыльев на все тело.

Выглядело устрашающе, но воинам небес все равно. Копьеносцы сложили крылья как сапсаны, падая с чудовищной инерцией.

Кондрот не стал дожидаться столкновения, прекрасно понимая к чему это приведет. Он отпустил меч, оставшийся парить в воздухе.

Ладони сошлись перед грудью, и когда расстояние между ними составляло чуть больше десяти сантиметров, по металлу латных перчаток проскочили разряды.

Черно-оранжевая энергия, расплескивающаяся словно раскаленная лава, в мгновение ока сформировала ряды пульсирующих символов.

Нечестивые письмена соединились в девять малых и больших колец, независимо вращающихся друг внутри друга.

- Клин! – крикнул Виатор Сайлас, возглавлявший сероферонов со стороны Светлоликой. Пылающие ангелы тут же сместились ему за спину, образовав треугольное построение.

Вращение багровых колец между ладонями Кондрата ускорялось, постепенно они слились в пульсирующую сферу. С грохотом энергетическая сфера вырвалась из рук падшего, преодолев звуковой барьер.

Виатор встретил ужасающее скопление энергии без страха.

Копье метнулось навстречу, но вместо того чтобы пронзить сферу, оно скользнуло по пульсирующей оболочке и резко крутнулось.

От сопротивления древко изогнулось, но мимолетная борьба закончилась победой копьеносца. Сфера отклонилась в сторону и пролетела мимо воинов небес.

На километровой высоте она сжалась в микроскопическую точку, а затем взорвалась, образовав миниатюрное солнце диаметром почти три сотни метров.

Многие ангелы, отставшие от сероферонов, попали под удар. Мощь чистого хаоса попросту испарила всех, кого смогла достать. А ударная волна, распространившаяся гораздо дальше, разорвала или серьезно ранила не меньше тысячи ангелов.

Кондрот нахмурился: эта атака поглотила почти все его силы, а Виатор остался невредим. Даже в своем лучшем состоянии он не был уверен в победе, а теперь… Вдруг слева раздался голос Элиота:

- Командир, оставь его мне. – Молодой серафим зачесал назад вьющиеся волосы цвета огня, и призвал жезл.

Рукоять необычного оружия состояла из сплетенных черных ветвей, острым клином сходящихся к концу.

Навершием являлся куб, состоящий из десятков более мелких кубиков с нечестивыми символами на каждой грани.

Восемь ветвей, оплетающих куб, постоянно двигали его грани, меняя конфигурацию символов. Из-за этого вокруг навершия вспыхивали разрозненные энергетические флуктуации.

- Будь осторожен. – После недолгих колебаний, Кондрот все же кивнул.

Элиот не противник Виатору, но их задача не победить, а задержать войска, пока чернокрылые не закончат с барьером.

Не прошло и двух секунд с окончания разговора, как клин сероферонов обрушился на ряды падших. Правда, первыми пострадавшими оказались они сами.

Ветви жезла, удерживающие куб, раскрылись, словно бутон цветка.

Символы на гранях вспыхнули, наполнившись огромным количеством энергии.

Куб разлетелся на куски.

Составные части начали быстро вращаться, образуя багровый диск.

Виатор без труда прорвался сквозь смертоносную преграду, а вот архангелы и ангелы за спиной попали в мясорубку.

Плоть, кровь и куски доспехов разбрызгивались во все стороны, орошая безжизненную землю Рога дьявола.

- ЭЛИОТ!!! – Виатор взревел, прорываясь сквозь ветви посоха, которые увеличились в размерах в десятки раз, и подобно щупальцам осьминога, пытались перехватить добычу.

Тщетно.

Жезл и копье столкнулись. Из-за ужасающей инерции Элиота буквально вбило в Рог дьявола. Острие копья скользнуло по шероховатому древку странного оружия и пронзило плечо, пригвоздив падшего к расколовшейся скале.

- Мальчишка… - В золотистых глазах Виатора вспыхнул намек на сложность. Он смотрел на израненного юношу сквозь завесу пыли и не знал, о чем думать.

Никто не обратил внимания на странное поведение серафима, так как все уже вступили в ожесточенный бой. Звон и скрежет металла слились со взрывами и криками, трагичной мелодией разносясь по окрестностям.

- ...давно не виделись…, отец. - Прокашлявшись, Элиот оскалил окровавленные зубы. Он поборол головокружение и отпустил жезл. – Все так же предпочитаешь огибать защиту противника?.. Знаешь…, привычки губительны.

Неожиданно падший схватил руку Виатора, покоившуюся на древке копья, и потянул на себя.

Он молниеносно перекинул ноги на грудь отца и выгнулся в обратную сторону.

Рука, зажатая в стальных тисках, оказалась на изломе.

Рычаг локтя отлично работал как на Земле, так и в мире ангелов.

Послышался хруст, рука выгнулась в обратную сторону почти на девяносто градусов.

- Выродок!! – Виатор взревел, яростно ударяя шестью крыльями о камни и пытаясь вырваться.

Облако пыли окружило их, но вспышка багрового света все равно отчетливо видна. У Виатора участилось сердцебиение, правда, реагировать было поздно.

Элиот закончил формирование семи багровых колец, сплетенных из нечестивых символов. Они быстро вращались на ладони, вписанные друг в друга, словно пояса Сатурна.

В отличие от атаки Кондрота, кольца не образовали сферу. Они вращались почти в одной плоскости, с отклонением в несколько градусов, напоминая символ бесконечности.

«Энигма прилива: Сердце шторма».

Виатора, к подмышке которого был прижат энергетический бутон, отбросило к подножию горы. А спустя секунду разразилась буря.

В области более сотни метров разлилось бушующее море хаоса.

Чрезвычайно плотные багровые волны пламени накатывали со всех сторон, обрушиваясь на серафима, словно на рыбацкую лодку.

С трудом вырвав копье, вонзившееся на полметра в скалу, Элиот извлек его из плеча.

Рана не кровоточила, потому как плоть вокруг обуглилась. Даже рваные края пробитого доспеха раскалены добела. К счастью, обладая родословной сероферон, он довольно устойчив к высоким температурам. К несчастью, дешевый папаша тоже мог этим похвастаться…

Из огненного шторма, оставляя за собой шлейф дыма, вырвалась шестикрылая фигура.

Виатор выглядел потрепанным, великолепная броня потрескалась и почернела. На лице уродливые ожоги, правая рука полностью отсутствует.

Пламя хаоса – не простой огонь, и его разрушительный эффект отнюдь не только в высокой температуре.

- Ты мне не сын, Падший! – Виатор занес единственную уцелевшую руку над головой, и копье тут же телепортировалось в ладонь.

- Да брось... Ты никогда не считал меня своим сыном. – Элиот скривил губы, призывая посох. Разрозненные кубики, кошмарившие небесных воинов, вернулись на законное место, образовав единый куб, и схватившись с восемью ветвями. – Этот день настал бы независимо от того, присоединился бы я к восстанию или нет. Мы оба это знаем.

Намереваясь продолжить битву, Элиот вдруг увидел вспышку золотого света. После чего в груди похолодело.

Он опустил взгляд, недоверчиво наблюдая за огромной дырой, по краям которой виднелись обожженные легкие со следами золотистой энергии.

Виатор, готовый бросить копье, замер. Это была не его атака.

Он оглянулся и узрел величественную девушку с энергетическими крыльями. Она парила над Рогом дьявола, чистая, незапятнанная, словно не имела отношения к кровавой битве.

Однако смертельные раны, неожиданно появившиеся на телах оборонявшихся падших, свидетельствовали об обратном.

- Светло..ликая… - С трудом проговорив имя твари, прервавшей дуэль, которой он ждал десятилетия, Элиот откашлял большое количество крови.

Ему было плевать на тяжелый взгляд отца, радость небесных воинов и скорбь умирающих падших. Плевать было и на барьер портала, рухнувший в последнее мгновение. Элиот не мог смириться… смириться с тем, что все вот так закончится.

От бессилия презираемого потомка рода Сайлас он прошел путь до могущественного серафима. Пережил тысячи битв, победил бесчисленных врагов, побывал в местах, откуда никто до него не возвращался. Неужели все это бессмысленно?..

«Нет… есть еще надежда».

Сжав предплечье, из тыльной стороны которого вырвались всполохи синей энергии, Элиот стиснул зубы. Вся кровь, пролитая из ран и находящаяся в теле, устремилась к фантому пера.

Юное лицо побледнело. Кровь быстро испарялась, превращаясь в багровые частицы энергии.

Светлоликая, изображавшая грусть, впилась пристальным взглядом в умирающего Элиота.

Полупрозрачные крылья за спиной вспыхнули, и часть горы, где находился падший серафим, попросту исчезла. Но сам он не пострадал, окруженный флуктуациями пространства-времени.

Подняв в сторону Светлоликой средний палец, Элиот начал рассыпаться. Вскоре тело могучего серафима полностью исчезло. Однако душа перенеслась по длинной реке времени на десятилетия назад, во времена, когда он еще не был падшим…

Глава 2: Перерождение.

Свет, золотом льющийся из узких оконных рам, сантиметр за сантиметром поднимался по телу спящего юноши.

Длинные ноги с круглыми икрами и мощными бедрами, поджарый торс, развитые грудные мышцы, широкие плечи.

Вскоре лучи озарили угловатое лицо, на которое наползли вьющиеся волосы цвета раскаленной лавы.

Элиот с трудом распахнул глаза и тут же сощурился, растерянно оглядываясь по сторонам:

Скомканное в шар одеяло лежало подле ног. К кровати придвинут стул, на спинке которого аккуратно сложена одежда. Стены из белого камня ничем не примечательны за исключением одной, где висело большое ртутное зеркало.

Время от времени по отражающей поверхности прокатывалась рябь, будто по глади озера, потревоженного дуновением ветра. В остальном это простая комната четыре на четыре метра, с отсутствием каких-либо изысков.

Юноша поднялся с кровати и босиком по холодному полу подошел к зеркалу. В нем отражался симпатичный парень семнадцати-восемнадцати лет с темно-золотыми глазами, в которых будто горело пламя, и ростом около двух метров.

Тут взгляд упал на тумбочку, на которой стояла пустая тарелка, чаша для воды, и небольшое металлическое устройство с ангельскими письменами. Местный календарь.

- Эпоха наследия, тысяча шестьсот двадцать восьмой год, сезон ясности, сорок третье число… - Элиот сделал глубокий, почти судорожный вдох. - Вернулся…

Он пребывал в сложном настроении. С одной стороны, выбрался из передряги, в которой душа и тело могли стать кормом для древней трансцендентной сущности. С другой…. Пятьдесят лет развития насмарку.

Казалось бы, на что тут жаловаться? Любой старик с Земли отдал бы все средства ради дополнительного года жизни, не говоря уже о перемещении во времена юности с сохранившейся памятью и бесконечными возможностями. Однако все не так радужно и волшебно.

Для ангелов, живущих тысячи лет, подобное перемещение равнозначно скачку с девятнадцати к восемнадцати. Причем потерян год, за который удалось заработать миллиарды, купить всевозможные суперкары, виллы и яхты, получить докторские степени во всех науках и стать мастером спорта по спорту.

Сомнительное удовольствие, особенно с учетом того, что некоторые достижения связаны не со способностями, а с удачей.

«Ну… лучше так, чем окончательная смерть».

Подняв левую руку, Элиот внимательно рассмотрел предплечье, испещренное рубцами и шрамами.

Под травмированной кожей слабо плескался голубой свет. Совсем не то пышущее мощью явление, что наблюдалось раньше. Сила пера истощилась до предела.

От энергии пространства-времени осталось только пространство, но и его флуктуации, подобно догорающей свече, могли погаснуть в любой момент. Видимо, перемещение на полвека назад исчерпало мощь артефакта.

Предположения подтвердились. Вспыхнув несколько раз, очертания пера начали смазываться, а затем и вовсе исчезли.

Из того места, где оно находилось, во все стороны хлынула прохладная энергия. Сосуды вздулись, и неестественно посинели. Элиота охватила дрожь.

На протяжении десяти секунд он, наблюдая за хлынувшими по жилам частицами света, стоял посреди комнаты без возможности двинуться с места.

Паралич длился недолго, постепенно сходя на нет вместе с синевой, несущей пространственные флуктуации.

Вскоре все закончилось, и от странного явления не осталось ни следа.

«Привело меня в этот мир, спасло от смерти, а я даже не знаю, что ты такое…».

Пребывая в сложном настроении, Элиот вспомнил прошлую жизнь. Она была не то чтобы заурядной, но и выдающейся не назвать: детский дом, школа, спорт, университет, бизнес. Девушки, товарищи - все как у всех.

Так бы и прожил он впустую: с высокими амбициями, похороненными глубоко в сердце. Если бы не один прекрасный вечер, изменивший все.

Он вернулся с новогоднего корпоратива, припарковал новенький Астон Мартин во дворе и уже собирался подняться в квартиру, как вдруг пошел снег.

Что необычного? Снежинки были ярко-алыми, а в воздухе витал насыщенный запах крови.

Следом с неба, медленно кружась, спустилось светящееся синим перо.

Он бы и рад убежать подальше от странного предмета, вот только тело не двигалось. Не просто не реагировало на команды, его будто сковало невидимыми тисками.

Чувство, идентичное тому, что произошло несколько секунд назад.

Перо приземлилось аккурат на предплечье левой руки, вытянутой в попытке поймать несколько ненормальных снежинок. Вспышка, за ней тьма, и рождение в новом мире.

Так началась вторая жизнь.

В послеродовой прострации он пребывал недолго. Сразу за чудом перерождения обрушился новый шок.

В роскошную комнату, уставленную изысканной мебелью и увешанную алыми шторами с геральдикой скрещенных огненных мечей, вошли несколько мужчин и женщин.

Посетители были облачены в красные одеяния со сложным кроем, драпировками и золотыми элементами.

Внешне от людей они вообще не отличались, разве что рыжие, и все как на подбор с обложек журналов красоты.

Но затем у девушки с двойными хвостиками внезапно за спиной выросли крылья, объятые золотым пламенем, а на ладонях начали загораться таинственные энергетические письмена.

Новорожденный, еще не отошедший от осознания случившегося, почувствовал небывалое возбуждение. Верно, не страх, не недоумение - возбуждение.

Новый мир, наполненный чудесами! Кто бы отказался от такого опыта? Кто бы отказался от возможности прикоснуться к таинственной силе?

К тому же, судя по убранству помещения и богатым одеяниям посетителей, родился он в весьма зажиточной семье. Так что не придется начинать с нуля, как в прошлой жизни.

Конечно, использование неизвестными существами сверхъестественных способностей в непосредственной близости немного напрягало... Но ведь они не стали бы причинять вред младенцу, не так ли?

Все так и вышло.

Кольца энергетических символов развеялись, а следом маленькое тельце ощутило прилив тепла. Особенно в области лопаток, откуда вскоре вырвались два небольших крыла.

Темно-алые перья еще не до конца сформировались и выглядели отвратно, как у небрежно ощипанного гуся. Да и в целом новорожденный младенец выглядел как розовая курага.

Появление новых конечностей заставило тело ощутить сильный дискомфорт. Он заворочался у матери на руках, и вскоре крылья исчезли, оставив на лопатках лишь воспаленные узоры, напоминающие языки пламени.

Поведение малыша не заботило собравшихся. Все они хмурились, особенно мужчина с длинными волосами, волевым лицом и дородной фигурой.

Он простоял некоторое время, пристально глядя на ребенка, а затем перевел взгляд на мать, у которой в глазах застыли слезы.

Так ничего и не сказав, мужчина развернулся и вышел из комнаты. За ним последовали остальные гости.

Новорожденный не понимал причин такой реакции, но лишь до тех пор, пока не выучил местный язык и не познакомился с миром.

Тогда-то и стало ясно, что мечты о великолепном будущем, где он рассекает облака огненными крыльями и стреляет лазерами из глаз, обречены на провал с самого первого дня появления на свет.

Глава 3: Полупадший.

«Полупадший».

«Гнусная кровь».

«Дитя порока».

Стоя напротив ртутного зеркала, Элиот усмехнулся, припоминая, как его за глаза называли окружающие.

Едва выучив местный язык Эреба, он столкнулся с не самым приятным обращением: прислуга судачила и злословила, стража игнорировала.

Мать удавалось увидеть раз в день, во время кормления, да и тогда женщина не отличалась особым радушием. Расхаживала с холодной физиономией по комнате, ничего не говорила, затем засовывала младенца в колыбель и удалялась восвояси.

Отец вообще не появлялся в жизни.

Поначалу Элиот предположил, что является нежеланным бастардом. Однако позже выяснилось, что он - полноправный сын Виатора и Аниссии Сайлас.

Мама происходила из благородной семьи архангелов, в то время как отец - могущественный серафим, и вовсе носил титул доминуса. Что-то около земного герцога, и даже больше.

Он имел в личном подчинении миллионную армию ангелов, владел обширными землями, сравнимыми по площади со всей Европой.

Выше доминуса по статусу только титул метатрона, у которого есть власть над всем народом сероферонов. В общем, нехилая шишка.

Так почему же наследника великой династии притесняли и оскорбляли? Почему родители не обращали внимания, передав заботу в руки нянек? Причина заключалась не в том, от кого он уродился, а в том, каким...

Как выяснилось позже, источником сверхъестественных сил местных, была некая «атма». Глубинная жизненная энергия, к тому же обладавшая различными стихийными атрибутами, зависящими от принадлежности к конкретному народу.

Искатель, так называли местных ученых, Лионель Аурон, в трактате «Сияющая кровь» писал, что атму вырабатывают особые клетки, названные бессмертными.

Если эти клетки изъять из организма, то даже без обеспечения внешнего питания и за отсутствием физических повреждений, они не стареют, не умирают и не разлагаются.

Жизненную энергию, вырабатываемую бессмертными клетками, можно разделить на два типа. Оба находятся в балансе для поддержания стабильной работы организма: атрибутивная и небесная атма. Первая являлась физическим воплощением стихийной природы конкретного ангела.

У народа сероферон это был огонь, точнее хаос, но не в этом суть. А вот небесная атма обладала особенными свойствами, которые Лионель связывал с душой, происхождением ангелов от Светлоликой и самим миром Эдер.

Так какая же связь между таинственной энергией нового мира и отношением к «наследнику» семьи Сайлас как к паршивой овце?

Самая что ни на есть прямая. Два вида атмы должны находиться в гармонии для нормального функционирования ангела. Однако иногда в бессмертных клетках происходили мутации, блокирующие синтез одного типа энергии. С этими мутациями связаны два феномена - падение и вознесение.

Если блокировалась выработка небесной атмы, то ангелы становились падшими, а если атрибутивной, то вознесшимися. Оба этих варианта были крайне нежелательными. Это можно сравнить с мутациями, когда появлялась или исчезала одна хромосома.

Несмотря на то, что обе мутации приводили к плачевным последствиям, к падшим относились на порядок, на два, а то и на три хуже, чем к вознесшимся. Не без причины.

Когда переставала вырабатываться атрибутивная атма, неуравновешенная небесная избыточно питала душу, заставляя ангела с годами все больше и больше отрешаться от материального мира. В конце – концов, он превращался в живой овощ, пускающий слюни, с остекленевшим взглядом.

Когда же переставала вырабатываться небесная атма, все происходило с точностью до наоборот. Со временем, чем больше атрибутивная атма наполняла тело, тем сильнее падший погружался в физический мир.

Животные инстинкты брали верх, затмевая голос разума. Ярость, похоть, жадность превращались не просто в зависимость, они буквально становились единственной характеристикой падшего.

Из-за роста атрибутивной энергии разрушительная сила падших на порядок превосходила обычных ангелов, у которых небесная атма уравновешивала стихийную.

Можно представить себе обезумевшее от животных желаний существо, обладающее огромной силой. Стероидный лев, болеющий бешенством.

Кто бы стал терпеть его в нормальном обществе? Да никто. Именно поэтому падших убивали. Без лишних слов, следствия и попыток реабилитировать.

На самом деле существовала и третья мутация, вызывающая процесс нефилимизации.

Когда оба родителя являются падшими, в бессмертных клетках объединялись две органеллы, вырабатывающие различные атрибутивные атмы. Они уравновешивали друг друга: один атрибут питал тело, другой - дух, знаменуя рождение вполне себе стабильного ангела.

К Элиоту это не имело отношения. Разве что косвенное. Ведь, судя по всему, перо, растворившееся в предплечье, содержало атрибутивную атму пространства и атрибутивную атму времени, то есть должно было принадлежать нефилиму.

Если бы Элиот родился в обычной семье, его бы попросту прикончили. Из сострадания. Но он, как-никак, старший сын семьи Сайлас. Сын доминуса, полунеприкосновенный носитель священной древней крови.

Так что место убийства ему еще в младенчестве блокировали печатью оков бессмертные клетки, фактически превратив в энергетического инвалида.

Бессмертные клетки для ангела определяли все. Их количество и качество позволяло крылатому народу эволюционировать на индивидуальном уровне в течение жизни.

Это, к слову, - главный способ развития всех ангелов, благодаря которому они из обычных сверхлюдей, едва ли не с рождения способных поднимать около тонны веса, превращались в живых богов, срезающих горы и осушающих моря личной силой.

Из-за печати, блокирующей деление бессмертных клеток, уровень атмы в организме оставался таким, каким он был в младенчестве.

Попытки извлечь немного сил приводили лишь к слабым всполохам пламени, что мало чем отличалось от полного отсутствия способностей.

На большинство физических функций это никак не повлияло, юноша просто не мог развиваться. Но глядя на окружающих, которые могли проворачивать все эти невероятные трюки с атмой, Элиот завидовал.

Он несколько раз пытался поговорить с отцом и с матерью, но стража попросту не пропускала. Мало того, чтобы обуздать его хаотическую природу и нивелировать влияние атрибутивной атмы, Элиота заставили пройти через череду унижений.

Он должен был перечитывать и переписывать семь книг, описывающие семь добродетелей ангелов, каждые десять суток. Должен был посвящать половину всего своего времени бессмысленным молитвам. Но самое страшное - должен был проходить через ритуал чистого сердца.

Ритуал…, а точнее пытка, заключался в том, чтобы погружаться в священную воду, которая могла улавливать негативные эмоции. И каждый раз, когда вода чувствовала эти эмоции, она наносила порез на тело, мгновенно заживляя его.

Разумеется, у Элиота скопилось громадное количество негативных эмоций из-за отношения к нему как к презренному пленнику и превращения в инвалида. И с каждым новым порезом, злоба продолжала расти, из-за чего он был с ног до головы покрыт шрамами и рубцами.

Такое явное свидетельство негативных эмоций порождало замкнутый круг: оно отталкивало окружающих и членов семьи, заставляя их относиться к Элиоту все хуже, а он, чувствуя это, испытывал еще больше злобы. И так день за днем, год за годом.

В один прекрасный момент ко всем прочим унижениям добавилось еще одно.

У Виатора, помимо полупадшего сына, была старшая дочь. Но по традициям народа сероферон, она не могла стать наследницей, пусть даже номинальной.

Виатору требовался полноправный наследник для подтверждения статуса доминуса. Воинственные серофероны уделяли этому особое внимание, так как не знаешь, когда сюзерен падет в очередной битве.

Проблема заключалась в том, что период воспроизводства у ангелов чрезвычайно длинный. Женщина могла забеременеть лишь раз в сто лет. Элиот появился не так давно, а потому серафим пошел на уловку.

Он усыновил ребенка со стороны, мальчика – ровесника Элиота, но чрезвычайно талантливого. Ему была дарована фамилия Сайлас, титул наследника доминиона и все привилегии, прочитавшиеся несостоявшемуся перерожденцу.

Ко всему прочему, с науськивания благочестивой матери, Элиот должен был стать прислугой для усыновленного ребенка. Чтобы, по ее словам, научиться смирению, отбросить гордыню и злобные амбиции.

Элиот, честно признаться, не понимал схем работы мозгов местных. Однако, учитывая громадное количество молебных залов, ожидать от них чего-то рационального, вроде: «Может не стоит ссать на голову озлобленного ребенка, которого и так по уши утопили в дерьме?», не приходилось.

В таком унизительном режиме свою вторую жизнь Элиот вел достаточно долго.

Из-за череды неприятных обстоятельств, он даже попал в тюрьму и там просидел до самого восстания чернокрылых, в ходе которого был осуществлен набег на эту тюрьму, и его освободили падшие, предложив вступить в их ряды.

Элиот согласился, не раздумывая. Ему было плевать на слухи о том, что Светлоликая собирается сожрать всех ангелов. Все, чего на тот момент хотел Элиот, это похоронить доминион алого пламени.

Когда сняли печати, блокирующие деление бессмертных клеток, он как изможденный путник в пустыне, начал насыщаться атмой.

За невероятно короткий, по меркам жизни ангелов, срок, он преодолел семь ступеней эволюции, достигнув уровня низшего серафима.

Беспрецедентный рост, с которым могли сравниться только первые гении великих народов. Он посвятил всего себя мести, сжигая дотла города, села, и воинства под флагами скрещенных огненных мечей.

Но долгожданное обретение сверхъестественных способностей, и сладкая месть имели цену...

Чем сильнее Элиот становился, тем сильнее становилось влияние атрибутивной атмы. Он замечал за собой все более и более хаотичные поступки и пытался решить данную проблему.

Элиот посвящал медитациям едва ли не каждую ночь, чтобы сохранить остатки разума. И на фоне многих других падших, он был достаточно благоразумным. Заботился не только о свершении мести, но и о выживании.

Тем не менее, вышло что вышло…

Глава 4: Планы.

Добравшись до узкого окна, больше напоминающего бойницу, Элиот уставился на цветущий мир.

Рядом с белокаменным замком, алые шпили которого тянулись к небесам, раскинулись зеленые поля и луга.

Всего в полукилометре к западу виднелось неземной красоты озеро с водой настолько чистой и прозрачной, что даже под острым углом легко можно различить неспешную жизнь его обитателей.

Подобно рыбам под водой, под перистыми облаками сновали по своим делам бесчисленные ангелы с крыльями, объятыми пламенем.

Оно не сжигало кислород, не причинило вреда одежде, напротив, священный огонь питал окружающий мир, согревал его подобно бесчисленным маленьким солнцам.

- Какое процветание... - Элиот горько усмехнулся. По праву рождения все это должно было достаться ему. По крайней мере, он мог бы насладиться этим, как и другие ангелы, но нет. Судьба - злодейка имеет паршивое чувство юмора.

Любуясь пейзажами и чувствуя редкий покой, забытый за время бытия падшим, Элиот задумался: «Что делать дальше?».

Простой вопрос, которым задается большинство осознанных существ, еще никогда не представал в таком ключе. Когда прошлое действительно удалось вернуть, и перед тобой предстала новая-старая жизнь.

Во-первых, свобода. Он не мог терпеть ограничений, которые накладывала семья Сайлас. Не то чтобы это было рабство или тюрьма…

Элиоту разрешали летать вокруг и рядом, даже посещать близлежащий город, под конвоем из двух пиковых ангелов, разумеется.

Но терпеть ежедневные пытки, с печатью оков на бессмертных клетках, отрезанный от будущего, и в положении пленника – такое себе удовольствие.

Эти пылающие курицы были бы рады держать старшего наследника в качестве слуги приемыша до конца дней. И на этот факт никак не повлиять, уж он то знает. Сколько всего перепробовал в прошлой жизни…

Итак, для достижения желанной свободы необходимо как можно скорее покинуть проклятых сероферонов.

Во-вторых, развитие силы. В прошлой жизни он достиг выдающегося уровня во многом благодаря родословной. Но нельзя отрицать и собственных усилий.

Даже с запечатанными бессмертными клетками он с раннего детства усердно тренировался, работая с тяжелыми весами, занимаясь акробатикой, и оттачивая боевые искусства прошлой жизни. А уж когда клетки разблокировали, Элиот и вовсе превратился в машину по достижению целей, посрамив всех тех, кого по недоразумению называли гениями.

К тому же, обладая памятью о прошлой жизни и гораздо более широким кругозором, чем местные, он имел весьма необычные взгляды на привычные вещи, в том числе и на процесс эволюции, то есть развития ангела.

Элиот перепробовал множество экспериментальных методов, чтобы ускорить обретение силы, и некоторые принесли весьма впечатляющие результаты.

Учитывая все это, он уверен, что сможет восстановить былую силу менее чем за десять лет. А в планах продвинуться гораздо, гораздо дальше.

Но есть проблемка...

Несмотря на скромность запросов, которые он с легкостью мог перекрыть способностями и усердием, в уравнении не хватало одной маленькой, но очень важной переменой...

Светлоликая.

Жадная до плоти и душ гадина с лицом невинной девочки и телом топ модели скоро развяжет войну. Точнее спровоцирует ее, заставив великие народы ангелов сражаться друг с другом до полной потери крови. Что впоследствии приведет к восстанию падших и начнет великую войну темносвета.

Светлоликая не откажется от своих планов пожрать ангелов. И хотя Элиот никогда не общался с ней, он неплохо разбирался в людях... в ангелах тоже.

Судя по ее действиям, Светлоликая относилась к своим творениям как к разбежавшимся из загона кроликам, которые погрызли любимый огород.

Сбежать от гадины точно не получится, мир Эдер – ее продолжение и он отрезан от других планов. А единственный демонический портал, даже если отбросить недружелюбных обитателей на противоположенной стороне, тщательно охраняется.

В прошлой жизни падшие заплатили жизнями сотен тысяч бойцов, чтобы расчистить Рог дьявола. Вот и выходило, что ангелы заперты со Светлоликой как мухи с пауком в одной банке.

«И что мне с ней делать?». - Элиот пребывал в замешательстве. – «Может, придушить Гитлера в колыбели?..».

Он тут же покачал головой. Смелая мысль исчезла так же быстро, как возникла.

Не говоря уже о том, чтобы прикончить тщятельно охраняемую принцессу народа азраферон, обладавшую почти безграничной силой, он даже своей сестре по щам надавать не мог.

Рассказывать правду о планах Светлоликой другим бесполезно, только неприятностей наживешь. А к тому моменту, когда сил будет достаточно, война уже охватит весь мир.

Да и рисковать жизнью, чтобы спасти других не хотелось. Он совсем очень сильно далеко не герой. Остается только подготовиться к грядущему хаосу, чтобы воспользоваться максимальным количеством возможностей.

И тут вставала новая проблема...

Одной только личной силы недостаточно для заварушки уровня мировой войны. В будущем даже серафимы станут пушечным мясом высокого уровня, неспособные повлиять на общую ситуацию.

Нужна армия, нужна подконтрольная территория, которая бы обеспечила ресурсы и питание войскам для сорокалетней войны.

Нужны таланты, чтобы извлечь пользу из как можно большего количества еще не произошедших ситуаций.

Однако Элиот Сайлас, даже стань он серафимом, не получит прав на доминион алого пламени.

«Виатор скорее сожжет свои владения, чем передаст их мне. Но это не значит, что нельзя создать собственную территорию».

Бросив взгляд на ртутное зеркало, а затем на календарь, Элиот вдруг улыбнулся. В этом году ему исполнилось пятнадцать лет.

Благодаря тренировкам, плотному питанию и выдающейся родословной, он развивался быстрее сверстников. Будь он младше и слабее, может и не рискнул бы покидать ненавистное, но безопасное логово.

К счастью, обстоятельства складывается в его пользу.

Сегодня сорок третье число сезона Ясности, и вскоре должна представиться отличная возможность покинуть территорию доминиона. А дальше заняться продвижением по социальной лестнице.

Переполненный ожиданиями светлого будущего, Элиот оделся, открыл дверь и покинул комнату, служившую убежищем и темницей много лет.

Он не мог просто ждать упомянутой возможности, не готовясь. И первое что нужно сделать - заработать немного денег.

Глава 5: Рыбалка.

Деньги, точнее экономика, являлись движущей силой не только для человеческого общества, но и для ангелов. Хоть мир Эдер и полон мистики, многие вопросы здесь решались через пресловутые монеты.

Из-за «особого» статуса и страха того, что деньги испортят его сильнее, Элиоту не то, что не давали карманных... Ему даже не показывали местной валюты.

Рассчитывать на добрую вою паршивой семейки не приходилось. Но даже так он мог получить некоторую часть их богатства, не опасаясь последствий.

Деньги нужны не просто так. Во-первых, только с ресурсами, которые проще всего купить за деньги, получится снять печать оков. Во-вторых, во время побега предстоит столкнуться с архангелами. Чтобы убить даже одного такого, не имея собственной силы, нужна приличная сумма.

Идя по коридору, соединяющему две башни на высоте полусотни метров, и поглядывая в бойницы, Элиот скривил губы.

Геральдика скрещенных пылающих мечей семьи Сайлас, одновременно являющаяся геральдикой доминиона алого пламени, повсюду: на стенах в виде барельефов, на знаменах, свешанных с каждого здания, на флагах, реющих над алыми крышами.

«Лицемеры».

Тщеславие – один из тяжелейших грехов, порицаемых среди ангелов. Элиота заставляли перечитывать и переписывать книги о семи благодетелях столько лет, а сами при этом были просто ну неимоверными гордецами.

И ладно бы только гордыня, даже сидя в четырех стенах, он наслушался о похождениях местных «героев», мало чем уступающих в своей изощренности греческим богам.

Ангелы – те еще двуличные засранцы.

Почти все они верят в Аэзар’дарум – религию с семью благодетелями: состраданием, прощением, надеждой, любовью, умеренностью, усердием и смирением. А также шестью пороками: тщеславием, неверием, подлостью, страстью, ненавистью и корыстью. Но вся их история – сплошное нарушение заповедей и продвижение пороков.

Кто из них проявил сострадание к малым народам, оставшимся без земли в результате расширения двенадцати великих племен?

Кто кто из них простил обиды, оставшиеся со времен междоусобных войн?

Кому хватило смирения признать, что само существование ангелов - вовсе не провидение небес, а результат тысячелетней селекции пернатых чудовищ?

Да что там далеко ходить, серофероны – буквально воплощение пороков: тщеславия, ненависти и страсти. Кучка самодовольных смутьянов, по праву заслуживших репутацию головорезов и берсеркеров, одержимых битвами.

Сама религия Аэзар’дарум, как бы не воспевали ее светокрылые азрафероны, появилась не из-за высоких идеалов, а по причине страха.

Когда Светлоликую хлопнул Первопредатель, и началась междоусобная война великих народов, бессмертные ангелы вдруг поняли, что дохнут целыми пачками. А их души, в отсутствии создательницы, попадают непонятно куда, и что вообще происходит.

Тогда появился Аэзар’дарум, с садами без тени, куда попадают все достойные, а нечестивцы рассеиваются в мировой атме без шанса на возрождение.

«Забавно получается… Если ты грешник, рассеешься в мировой атме. Если соблюдал все добродетели и избегал пороков, то попадешь в сады без тени. То есть, к Светлоликой в брюхо, и будешь переварен в чистую атму... Черт бы побрал эту религию, если бы не она, древняя тварь не смогла бы так быстро возродиться, и на мой век не пришлось бы столько проблем».

- Мер Элиот?.. Почему вы вышли? – Погруженного в мысли юношу привлек голос служанки, выплывшей из поворота коридора.

С удивительными седыми ресничками и смольно-черными волосами она напоминала далматинца. Редкое сочетание для цветастых сероферонов, подавляющее большинство которых – рыжие.

- Сандра. – Элиот на секунду остановился. Он внимательно вглядывался в миловидное личико девушки, которая, казалось, проявляла вежливость и почтение. Мер – с языка Эреба переводится как «мой» и используется при обращении к ангелам высокого статуса, которым непосредственно подчинен обращающийся. Но в глубине черных глаз скрывалось презрение. Ничего удивительного, большая часть слуг относилась так к брошенному наследнику, подвергаемому остракизму. – Не припомню, чтобы в мои обязанности входило отчитываться перед тобой.

Равнодушный ответ выбил девушку из колеи. Обычно полупадший вел себя очень вежливо и ко всем слугам относился как к равным.

В прошлой жизни, таким образом, Элиот пытался создать хорошее впечатление перед родителями и получить, наконец, возможность развиваться свою силу.

Жаль, что наивные ожидания не имеют ни малейшего отношения к горькой реальности.

Никакие усилия не могли сломить снобизм предков. С каждым годом, по мере взросления, его положение в семье только ухудшалось.

Сандра коротко поклонилась:

- Простите мне мою дерзость. – Несмотря на вежливые слова, в глубине души она проклинала:

«Ты даже не настоящий наследник. Его превосходительство Дарен, благородный и достойный, в тысячу раз лучше тебя - порочного зверя».

Проигнорировав служанку, Элиот добрался до соседней башни. Но вместо того, чтобы спускаться по винтовой лестнице, он вышел на балкон.

Поставив ногу на мраморные перила, юноша сиганул вниз, без страха глядя на стремительно приближающуюся брусчатку. А ведь она отнюдь не из ваты...

Со звуком разрываемого ветра за спиной распахнулись багровые крылья. Они подхватили крепкое тело и бросили вверх, позволяя быстро набрать потерянную высоту.

Несмотря на то, что почти все ангелы полагались на атму для полета, Элиоту, из-за ее катастрофической нехватки, пришлось учиться летать за счет физики.

Он долго тренировался, развивая мышцы спины и поднимая тяжести в воздух. Усилия окупились.

Небо распростерло свои объятия без какого-либо отвращения к полупадшему. Чувство свободы, которое приносил ветер, обдувающий лицо и струящийся сквозь пальцы, завораживало. Однако то - лишь иллюзия.

Как только Элиот набрал высоту, стражи тут же поднялись в воздух. Два могучих воина на пике эволюции ангела последовали за юношей.

Они держались на определенном расстоянии, но и не отставали. Если презренный сын доминуса Виатора решит сбежать, стражи немедленно схватят его и вернут в отчий дом. Еще одной задачей надзирателей являлось наблюдение за другими ангелами, чтобы те не помогли полупадшему снять печать оков.

«Чертовы псы… К счастью, мне все еще можно перемещаться в окрестностях замка. С тем, чтобы посетить Иллиос, не должно возникнуть проблем».

Повернув голову вправо и разглядев вдалеке высокие башни столицы доминиона, Элиот скривил уголки губ. Лучшего места, где можно заработать первоначальный капитал, попросту нет. Да и не получится у него попасть в другое место…

Под бдительными взглядами стражей, Элиот сделал крутой вираж и полетел в сторону озера.

На берегу собралось не так уж много ангелов. Все-таки, это не туристическая зона, а частные владения семьи Сайлас. Слуги просто подкармливали подводную живность, не осмеливаясь купаться и уж тем более рыбачить.

Вода была прозрачной, словно в ней нет ни единой пылинки.

Глаза Элиота сканировали толщу воды и почти сразу заприметили семицветную рыбу, неспешно плавающую в косяке. Чешуя переливалась всеми цветами радуги. Глубокие синие глаза напоминали сапфиры. А размеры варьировались от десяти сантиметров, до полутора метров.

Семицветная рыба для многих ангелов являлась символом, олицетворяющим статус и богатство. Как японские карпы на Земле. Но для Элиота она - всего лишь способ заработка.

В теле семицветной рыбы скрыты драгоценные материалы, из которых представители народа нюктоферон могли изготавливать различные эликсиры. Стоили они весьма недешево.

Элиот приблизился к воде, золотистые глаза сверкнули жадностью. Он сложил крылья и нырнул в ледяную гладь, ощущая, как холодная вода обволакивает тело.

Крупицы атмы, вырабатываемые подавленными бессмертными клетками, тут же направились к коже. Жизненная энергия пыталась сохранить тепло, но атмы слишком мало для оказания сколь - либо заметного эффекта.

Схватив непуганую рыбу за жабры, от чего кристально-чистая вода тут же окрасилась алым цветом, Элиот вырвался из воды. Брызги полетели во все стороны, крупные капли скатывались по крыльям, не в силах намочить перья.

Он полетел к берегу, небрежным движением руки швырнув на траву пятидесятикилограммовую рыбу.

Даже без благословления атмы, простые ангелы рождаются с силой, намного превосходящей человеческую. Взрослый ангел может поднять несколько тонн веса в воздух, а Элиот, с чистейшей родословной семьи Сайлас и тренировавшийся с раннего детства, обладал куда более впечатляющими физическими показателями.

Слуги, разбрасывающие корм для рыб, ошеломленно уставились на наглеца. Они не могли вообразить, что кто-то осмелится воровать у семьи Сайлас прямо под окнами родового замка. Даже сам Виатор не трогал этих рыб. Однако когда Элиот пальцами зачесал мокрые волосы назад, его тут же узнали.

Прислуга, собиравшаяся поймать преступника, нерешительно замерла. Несмотря на презрение к брошенному наследнику, разница в статусах все еще колоссальна.

Из-за существования сверхъестественной силы, классовое неравенство в мире Эдер еще более выражено, чем на Земле при феодализме. И каким бы жалким ни был потомок доминуса, даже самые выдающиеся ангелы не осмелилятся предпринимать против него опрометчивые действия.

Стражи, следящие за Элиотом, тоже не знали, как справиться с внештатной ситуацией.

Тем временем виновник конфуза вновь взлетел над озером, выискивая очередную цель.

Глава 6: Приемыш.

- Мы так и будем просто смотреть? – Молодой слуга возмущенно обратился к ангелу средних лет.

Он не мог смириться с тем, что полупадший безжалостно уничтожает драгоценных семицветных рыб, которых они с другими слугами на протяжении многих лет кормили и лелеяли.

Менее чем за час Элиот выбросил на берег более пятидесяти рыб и не планировал останавливаться.

- Что мы можем сделать? – Мужчина вздохнул и положил руку на плечо порывистого молодого ангела. Юноша не понимал, как устроен мир. – Мер Элиот – какой бы ни был, сын доминуса. Мы – всего лишь слуги. Парис, разумный ангел не летает над вулканом, даже будь он сероферон.

Несмотря на наставления старшего, Парис с упрямым выражением лица полетел к замку. Он и правда ничего не мог сделать, но это не значит, что никто не мог.

Тем временем изрядно вспотевший Элиот, выбросив на берег очередную рыбу, приземлился и прилег на траву.

Поначалу непуганые обитатели озера, не знавшие о существовании хищников, не сопротивлялись, но с разливающейся по воде кровью сородичей они начали отчаянно прятаться от злобного ангела.

Рыбачить становилось все сложнее, холодная вода отнимала силы, юноша немного устал.

«Осталось придумать, как утараканить добычу в город».

С весом, близким к трем тоннам, он мог легко справиться, но рыб нужно либо нанизать на веревку, либо сложить в достаточно прочный мешок. Ни того ни другого в наличии нет…

Скосив глаза на реющие над крышами замка алые флаги, Элиот почесал подбородок.

«Мне, конечно, влетит, если сопру парочку таких, но рожа итак в пуху. Так чего мелочиться?».

Конечно, можно было подумать о проблеме заранее и не вылавливать столько, но кто позволит второй раз так бесчинствовать? Как только папаша узнает, лавочка прикроется. Нужно действовать быстро и нагло.

Поднявшись, он уже собирался совершить кощунство в отношении символа доминиона алого пламени, как вдруг с неба спустилась фигура. Темно-золотые волосы, рубиновые глаза, широкие плечи и крылья, объятые золотистым пламенем. Юноша, чуть ниже Элиота, обладал особым темпераментом, на грани могущества и изящества.

- Какая встреча... – Элиот скривил губы. Он не смог бы забыть приемыша даже если бы захотел.

В прошлой жизни Дарен Сайлас в битве чуть не отрубил ему голову, оставив глубокий шрам на шее. К счастью, в тот раз Элиот оказался сильнее и прикончил гаденыша. И с радостью сделал бы это столько раз, сколько потребуется.

Придя в сверхъестественный мир, он был вынужден прислуживать какому-то пацану. Убирать его комнату, чистить доспехи и оружие, наблюдать, как тот учится могущественным навыкам, тренируется у лучших учителей, получает драгоценные ресурсы, имеет то обращение, которое должно было принадлежать ему. И при всем при этом, гаденыш не упускал шанса сыпать нравоучениями, как солью на раны.

- Что ты... наделал? – Дарен, приземлившийся в паре метров, с трудом вымолвил. Когда Парис сообщил о том, что несчастный брат занимается браконьерством, он не придал этому особого значения. Просто собирался отчитать неразумного родича и забыть. Но глядя на кучу рыб, часть из которых все еще билась в конвульсиях, медленно умирая, Дарен опешил. Разве разумно отнимать столько жизней из прихоти? – Тебе запрещается здесь рыбачить.

Слова юноши прозвучали как приговор.

- Запрещается?.. – Элиот едва не поперхнулся от такой наглости. – Запрещается тобой?.. А ты, собственно говоря, кто?

Получив такой ответ, Дарен почувствовал укол боли.

Он родился в семье архангелов, верных Виатору. Родной отец был генералом в войске доминиона алого пламени и погиб еще до рождения сына. Мать скончалась при родах.

Ставшего сиротой Дарена, не отправили в приют, а оставили жить в замке на попечительстве нянечек. Он должен был воспитываться рядом с Элиотом, как с будущим сюзереном. Но что-то пошло не так, и сын Виатора родился без возможности вырабатывать небесную атму.

С тех пор замок погрузился в атмосферу неразберихи. На Дарена никто не обращал внимания, но он рос, усердно учился и тренировался, демонстрируя выдающиеся таланты. Пока однажды не был замечен Виатором.

Величественный доминус что-то в нем увидел и решил принять в качестве своего сына. Тот день был самым счастливым днем в жизни Дарена.

Он вошел в семью Сайлас и почти сразу был назначен наследником доминиона, что вскружило ребенку голову. Но он четко осознавал себя и испытывал большое давление. Дарен волновался, что семья Сайлас не примет его и будет относиться как к чужаку.

В действительности же госпожа Аниссия заменила ему мать, Виола стала настоящей старшей сестрой и даже Альтур – отец Виатора, восседающий в высшем совете сероферонов, был очень дружелюбен и не скупился на подарки.

Для Дарена, Сайлас стала его фамилией, его семьей, его гордостью. И даже существование брата - вырожденца он воспринимал как личную трагедию, но теперь, слыша такие слова…

- Брат… семицветная рыба привезена предками семьи Сайлас из священных вод Сакратуса, даже отец… - Дарен попытался образумить полупадшего, однако тут же был облит холодной водой.

- Я тебе не брат. – Элиот смирил приемыша мрачным взглядом. – И никогда им не был.

Глава 7: Битва с братом.

- Зачем ты так со мной? – Дарен опустил глаза.

Слова полупадшего задели за живое.

Прислуга, навострившая уши неподалеку, выпучила глаза. Особенно Парис, возмущенный недостойным поведением сына доминуса.

- Меня тошнит от твоего двуличия. - Элиот не собирался любезничать с блондином. Уж слишком много обид скопилось за прошлую жизнь. - Секунду назад ты приказывал мне будто я твой слуга, но получив отпор, мгновенно сменил тон на убеждение. Как будто ничего не произошло.

Между двумя сыновьями Виатора, родным и приемным, установилась гнетущая тишина. Прислуга на задворках забыла, как дышать.

Они бы и рады разлететься кто-куда, чтобы не становиться свидетелями сцены раздора, вот только любое движение в накалившейся атмосфере могло привлечь внимание двух Сайласов.

- Разве ты не такой же? – Сказал Дарен после минуты абсолютной тишины, которую не смели нарушать даже полумертвые семицветные рыбы на траве. – Разве раньше ты не был учтив и любезен со всеми, а теперь грубишь и отказываешься признавать меня своим братом?

Дарен попал в точку. Раньше Элиот действительно вел себя как образец для подражания: никогда не спорил со жрецами в храме Светлоликой, какую бы чушь те не затирали; никогда не отвечал агрессией на судачества прислуги; никогда не устраивал сцен по поводу пыток.

Все это – жест беспомощности. Он бы и рад посносить всем головы, да только челом не вышел.

Приходилось приспосабливаться, ведя унизительный образ жизни, чтобы однажды заслужить право на развитие собственной силы. Святая наивность…

- Верно, вот только между нами есть небольшая разница. – Элиот кивнул, не пытаясь отрицать очевидного. - Я знаю, что я лгу. А вот ты искренне считаешь, что говоришь от чистого сердца, не замечая собственных переобуваний. Ты - прирожденный лицемер, как и все здесь. Как и любой другой Сайлас. С этой точки зрения, ты действительно можешь считаться кровным родственником Виатора.

Насмешливые слова полупадшего заставили наиболее впечатлительных слуг прикрыть рты и выпучить глаза.

Настолько возмутительные обвинения в адрес семьи Сайлас для любого закончились бы отделением неразумной головы от плеч. И даже те, кто просто слышал это, могли попасть под раздачу.

- Я никому не позволю оскорблять семью Сайлас. – В рубиновых глазах Дарена вспыхнуло пламя гнева.

Сложенные за спиной крылья слегка встрепенулись, сигнализируя о встревоженном состоянии ангела.

- О нееет… Он не позволит. – Элиот вскинул руки в притворном испуге. - И что ты сделаешь, а?

- Вызову тебя на поединок чести! – Чуть ли не прорычал Дарен, вытащив меч из ножен, и направив острие на Элиота.

Стражи, наблюдающие за перепалкой подростков, заметно напряглись. Однако, по какой-то причине, вмешиваться не торопились.

- Вызов отклонен. - Элиот усмехнулся, и повернулся к ошеломленному противнику спиной. Совершенно не беспокоясь о бесчестном нападении.

Прошивка блондина на такое не рассчитана, тем более, вокруг слишком много свидетелей.

- Я... я вызвал тебя на поединок чести! - Дарен, простояв несколько секунд словно истукан, наконец, отмер. Он с негодованием уставился на Элиота, присевшего возле кучи рыб, и принявшегося колошматить еще живых особоей о ближайший камень. - Ни один сероферон не может отклонить вызов, если не хочет потерять честь.

Стражи в стороне согласно кивнули. Поединок чести - больше чем просто дуэль, это почти ритуальное событие, значение которого ставится даже выше законов доминиона. Отказаться от вызова - покрыть себя весь свой род позором.

- Честь?.. Я - падший, какое ко мне отношение имеет этот сомнимтельный термин? - Элиот продолжил заниматься антиоживлением добычи, чтоб та не выпрыгнула из мешка в полете.

В то же время окружающие, в их числе слуги, стражи, и наследник доминиона, не знали как возразить на это простое утверждение.

Падший - одновременно и прокаженный, и преступник, и неприкасаемый во всем ангельском обществе. Какое ему должно быть дело до чести?

- Знаешь, я мог бы согласиться на битву... - Элиот, словно задумавшись о чем-то, продолжил: - Но зачем? Доказать всем, что я не хуже приемыша? Какая нелепость… Это не изменит ни моего положения, ни отношения окружающих. А вот ты, если не сможешь спровоцировать дуэль, не защитишь честь помойного рода Сайлас. Не оправдаешь высоких надежд гавноеда Виатора. Потеряешь лицо перед бесхребетной прислугой и двумя никчемными стражниками. Слухи расползутся, шаткий статус приемыша окажется под угрозой, фракция, собирающаяся вокруг тебя, получит серьезный репутационный удар и потеряет свою привлекательность в глазах амбициозных ангелов, не определившихся с политическим лагерем. Вроде бы мелочь - не спросил за оскорбление семьи с полупадшего - но, сколько в этой мелочи намешано... На уровне наследника доминиона твои поступки или их отсутствие имеют серьезный вес и последствия. Хотя… можно всегда поступить как типичный лицемер рода Сайлас. Забудь о воспитании и дуэльном этикете. Давай, нападай. А после, найди тысячу и одну причину оправдать себя. Что касается мнения Виатора и Аниссии, не волнуйся, они такие же, как ты. Они покроют все твои проступки, ведь сами поступили бы так же.

Элиот едва не рассмеялся, глядя на пышущего праведным гневом Дарена. У стражников и прислуги даже вены на висках вздулись.

С такими оскорблениями Элиот рисковал раньше времени оказаться в тюрьме, но как иначе заставить протиивника играть на собственных условиях? Да и не верил он, что Виатор, в условиях приближающейся ссылки, решит вдруг изменить наказание на другое.

- Чего ты хочешь? – Немного успокоившись, спросил Дарен.

Он исподлобья глядел на полупадшего, переосмысливая услышанное. Конечно, тот преувеличивал последствия данного происшествия, но это и не беспочвенная провокация.

Положение Дарена как наследника доминиона весьма шаткое, ведь он не является кровным родственником семьи Сайлас.

Даже при том, что Виатор рискнул прибегнуть к опасному ритуалу и деградировал часть собственных бессмертных клеток до уровня ангела, слив их с приемным сыном, тем самым увеличив потенциал роста Дарена до уровня серафима, а заодно разрешив проблему отсутствия кровного родства.

В таком уязвимом положении отсутствие дурных слухов вокруг его отношений с семьей – лучшее подспорье к беспрепятственному наследованию.

- Соразмерной выгоды, которую получишь ты, втянув меня в поле дуэльного права. – Элиот поднял указательный палец, подчеркивая важность собственных требований. Затем взгляд плавно переместился на меч в руке блондина и крошечный металлический ларец, свисающий с пояса в качестве брелока. – Скажем, твой меч и пространственная шкатулка элуферонов, в случае моей победы. Сущая мелочь в сравнении с защитой чести рода Сайлас, не так ли?

Дарен, как и немногочисленные наблюдатели конфликта, выглядели слегка смущенными.

Дело не в запрашиваемой цене, а в том, что полупадший с заблокированными бессмертными клетками всерьез говорит о победе над пиковым ангелом, проходившим обучение у лучших наставников доминиона алого пламени.

Это уже выходило из разряда глупости, плавно приближаясь к категории явного безумия.

- Да будет так. – Несмотря на нелепые условия противника, Дарен не стал от них отказываться. Зачем? Разве предлагать вознаграждение, независимо от результата дуэли – не выстрел в собственную ногу? – Тебе нужно оружие, давай попросим…

- Не нужно. – Элиот без лишних расшаркиваний бросился к Дарену. Он ловко проскользнул мимо меча и схватил ошеломленного братца за предплечье. Не успел тот опомниться, Элиот всадил боковой локоть аккурат в ровную переносицу, разнеся ее в клочья. Удар, сопровождавшийся оглушительным воздушным хлопком, был такой силы, что блондина шибануло об землю. Если бы не крепкий захват, его бы отбросило на несколько десятков метров. – Только не говори, что ждал объявления о начале дуэли? Я ведь – порочный зверь, грязная кровь. Неужто забыл?

Дарен ответил вспышкой золотистого пламени, прокатившейся по телу. Элиот тут же отскочил, встряхивая обожженной ладонью.

- Бесчестный негодяй! – Шмыгнув кровавой слизью, Дарен взмыл в небо и сконцентрировал атму в мече. Клинок тут же запылал, распространяя гнетущий жар во все стороны. Даже прохладная гладь озера начала источать пар. – Сегодня я проучу тебя во имя рода Сайлас!

Стражи, наблюдающие за битвой, неуверенно переглянулись.

Они хотели посмотреть, как полупадшего, оскорбляющего собственную семью, хорошенько изобьют. Но если случится что-то серьезное, отвечать перед Виатором придется головой.

Дарен, в конце концов, подавил гнев и, изменив цель с груди Элиота на плечо, стремительно спикировал вниз.

Пламя на мече загудело, словно в предвкушении плоти.

Элиот, казалось, бездействовавший, вскинул ногу, слегка зарывшуюся носком во влажную землю.

Он выбросил комок травянистой грязи, осевшей на лодыжке, прямо в лицо Дарена, одновременно уклоняясь в сторону. Пылающий меч пронесся совсем рядом, вонзившись в лужайку.

Зеленые колосья в мгновение ока увяли, пожелтели, а затем всыхнули и обуглились.

Дарен, у которого итак глаза слезились после перелома носа, окончательно утратил способность видеть. Смахнув грязь и отплевавшись, он резко развернулся, совершая круговой удар мечом. Волна пламени распространилась повсюду.

Элиот пригнулся, после чего подскочил к противнику, и всадил под ребра голенью, отправив в полет до озера.

Он тут же расправил крылья и бросился следом.

Едва Дарен стабилизировался в воздухе, как сверху обрушился Элиот, коленом приветствуя светлую макушку братца.

Дарена вбило в озеро. Поднялся столб воды. Раздалось громкое шипение, с волнующейся глади поднялись облака пара.

Слуги и стражи пребывали в прострации.

Никто не мог поверить, что презренный полупадший, никогда не развивавший атму, будет вот так избивать наследника доминиона.

Вдруг под водой расцвело золотое свечение, заставившее Элиота нахмуриться. В следующее мгновение он хлопнул крыльями и уклонился от сферы, состоящей из трех колец энергетических символов.

«Энигма рассвета: Семя взрыва».

Распознав энергетическую атаку, Элиот спикировал в воду и вонзился в гладь, словно алая стрела. Как раз вовремя: над головой раздался оглушительный взрыв.

Крошечная сфера превратилась в пятиметровый огненный шар, от которого отделилось еще три сферы, взорвавшиеся подобным образом.

«Его и правда готовят как наследника».

Элиот не мог не вздохнуть в сердце. Противник, несмотря на нежный возраст, обладал выдающимися боевыми способностями во всех аспектах. Редкий гений даже в масштабах мира Эдер…

Отыскав Дарена, стремительно плывущего к поверхности, он бросился на перехват.

Противник едва восстановил зрение и не заметил приближающейся опасности, но колебания воды предупредили в последний момент.

Дарен наотмашь рубанул мечом, не заботясь о том, какой вред может причинить.

У Элиота не было возможности увернуться, и он схватил клинок, крепко зажав между ладоней.

Мощная сила протащила юношу под водой, прежде чем он смог остановиться. На ладонях появились серьезные ожоги, но Элиот не обращал внимания.

Он схватил брата за руку, и вывернул запястье, заставив выронить меч. После чего подтянул к себе и забрал спину в стойке.

Ноги обвились вокруг талии, в то время как рука проскользнула под подбородком до самого локтя и тисками сжалась на шее.

Ждать, пока ангел захлебнется водой и потеряет сознание, слишком долго. Перекрыть кровоток в мозг - гораздо надежнее.

Дарен отчаянно брыкался, высвобождая пламя, но под водой оно теряло большую часть эффективности. Элиот вытерпел боль от ожогов и, наконец, почувствовал, как тело братца обмякает.

Для надежности продержав удушающий захват еще несколько секунд, Элиот ослабил руки и поплыл вместе с Дареном к поверхности. Он бы с радостью прикончил гада, вот только, сделав это, с высокой вероятностью сам лишится головы.

Дарен давно стал полноправной частью семьи Сайлас, его по-настоящему полюбили. Искренне. Отец, мать, сестра и дедушка Элиота спроецировали всю любовь и заботу на приемыше.

Даже родной сын был бы убит, если бы произошел «несчастный случай».

Глава 8: Добыча.

Стражи и слуги, собиравшиеся броситься в воду, ошеломленно замерли. Они глазами по пять копеек смотрели на то, как презренный полупадший за волосы вытаскивает из озера Дарена и швыряет на траву. Он обращался с благородным наследником доминиона как с выловленной рыбой. Даже хуже.

Один из стражей огненной тенью рванул к потерявшему сознание наследнику. Проверил пульс и, убедившись, что тот не сильно пострадал, облегченно вздохнул.

Тем временем виновник удручающего состояния Дарена полностью игнорировал окружающих. Он склонился над приемышем и бесцеремонно вытащил из-за пазухи пространственную шкатулку элуферонов.

Элиот послал крупицу атмы в артефакт и увидел над хрустальной крышкой проекцию весьма недешевого содержимого: несколько комплектов роскошной одежды, шесть эликсиров атмы, восстанавливающих запасы энергии, два эликсира жизни, способных залечивать раны. Все как один высокого качества.

Книги по экономике и управлению, написанные искателями доминиона Сойтус из того же народа облачнокрылых элуферонов.

А также полторы тысячи платиновых скарабеев. Одной такой монеты достаточно, чтобы среднестатистический ангел жил в столице неделю. Общая же стоимость содержимого составляла примерно пять тысяч скарабеев, без учета самой шкатулки.

Для архангела и уж тем более серафима такая сумма – ничто, но для нищего него - просто фантастика!

- Владыке Виатору это не понравится. – Обнаружив, что полупадший занимается мародерством, страж нахмурился.

Мужчине хотелось преподать выродку урок, но они здесь, чтобы наблюдать и предотвратить возможный побег, не более.

- Если б только твой поджатый шлемом мозг мог вообразить, насколько мне все равно, ты бы заплакал. – Элиот усмехнулся, подбрасывая хрустальную шкатулку. В дуэли не было речи о содержимом, но он не собирался разжимать клыки и отпускать столь ценную добычу.

Сдвинув защелку с крышки, он направил открывшуюся шкатулку в сторону огромной кучи рыб. Та, словно схваченная невидимой рукой, полетела к горлышку и, быстро уменьшаясь в размерах, исчезая внутри.

«Сколько не пользуюсь игрушками элуферонов, каждый раз поражаюсь…».

Облачнокрылый народ хоть и славился, в первую очередь, своими искателями, благодаря пространственной атрибутивной атме весьма преуспел и на поприще артефакторики.

Их творения чрезвычайно просты и удобны в использовании.

На земле такая шкатулка стоила бы целое состояние, а здесь каждый обеспеченный ангел может себе позволить личный миниатюрный склад на пару десятков кубических метров.

- Следи за словами, низшая тва… - Не успел взъярившийся страж договорить, напарник резко дернул его за уголок красного плаща. Встряска серого вещества подействовала как ведро холодной воды. И после тяжелого вдоха-выдоха, мужчина вновь вернулся к спокойному тону: - Мы сообщим доминусу о твоем поведении и тогда посмотрим, сможешь ли ты продолжать вести себя так нагло, полупадший.

Элиот смерил стража насмешливым взглядом и демонстративно извлек из шкатулки пузырек со светящейся алой жидкостью. Он откупорил флакон и сделал глоток эликсира жизни.

Эффект не заставил себя ждать. Ожоги на ладонях и груди, полученные в процессе схватки, начали стремительно заживать. И вскоре о повреждениях свидетельствовали только обугленные дыры на одежде, а также розоватая кожа, отличающаяся по оттенку.

Закончив с исцелением, Элиот взлетел. Угрозы стража не впечатлили. Он не стал бы ввязываться в разборки с Дареном, если бы не знал, что сможет выйти сухим из воды.

«Так, и где наша прелесть?..».

Сквозь взбаламученную воду было не видно дна, но юноша все равно быстро отыскал место борьбы и нырнул в озеро. Меньше чем через минуту он вырвался из толщи, держа в руках прекрасный меч.

«Сначала я хотел продать его, но раз уж в сумке так много скарабеев, не нужно заморачиваться. Первоначальный капитал есть, его должно хватить, чтобы реализовать дальнейшие планы».

Он направился прямиком к городу Иллиос, не опасаясь, что кто-то встанет на пути. Границы полномочий стражей заканчивались на предотвращении побега.

Увидев, что полупадший преспокойно вылетает с территории замка, стражи переглянулись. В золотистых зрачках отражалось негодование и беспомощность.

Раньше Элиот всегда был уважителен как в общении, так и в поведении. Что же нашло на дитя зверя сегодня?

- Отнеси мера Дарена к целителю и сообщи доминусу о произошедшем. Я прослежу за Элиотом. С ним что-то не так… - Справедливо опасаясь того, что Элиот мог сорвать печать оков и пойти по пути падшего, Мираэль взлетел. Он мог бы в мгновение ока догнать неразвитого полупадшего, однако предпочел держаться на расстоянии и проследить.

Элиот не был в неведении относительно действий стража-надзирателя. Да и о мыслях, вертящихся в его голове, догадывался. Но что с того? Он не снимал печать оков и не собирался делать этого до того, как покинет семью Сайлас.

Сейчас важнее преумножить капитал и превратить заработанные деньги в реальную силу. Ведь грядущее путешествие обещает быть чрезвычайно опасным.

«Сорок третье число сезона ясности... Если память не изменяет, папаша отправил меня в ссылку пятьдесят первого числа. Восемь дней… Должен успеть».

Кивнув собственным мыслям, Элиот ускорился и довольно быстро добрался до города.

Столица доминиона, как ей и полагалось, выглядела величественно.

Высокие каменные здания с ажурными шпилями и куполами, выложенными красной черепицей.

Ни одного деревянного дома или земляной тропинки, везде надежная кладка, способная простоять тысячелетия. Мало кто из долгоживущих ангелов стал бы строить жилище из недолговечных материалов.

По периметру столицы курсировали хорошо экипированные отряды огнекрылых.

Слабейшие – пиковые ангелы, прошедшие три эволюции. Сильнейшие – промежуточные архангелы с пятью эволюциями, четырьмя огненными крыльями и густой аурой атмы, превращающей их в источники колоссального жара и света.

Если бы не контроль над собственной энергией, одного их существования было бы достаточно, чтобы оплавить каменные здания в сотнях метров внизу.

Возможно, из-за ощущения безопасности, никто особо не уделял внимания прибывающим в город ангелам. И Элиот, такой же огнекрылый, как и все, без проблем влетел внутрь.

«Не верится, что я снова здесь… В прошлый мой визит развалины Иллиоса пожирали языки хаотического пламени, а в небесах реяли знамена легионов падших».

Город, разделенный на три яруса, был полон арок, куполов, колонн и статуй героев.

Черепица в качестве кровли и мозаичная брусчатка на каждом шагу гармонично вписывали даже самые разнообразные по форме постройки в единую картину.

Каждую дюжину метров на бордюрах стояли каменные урны с пышно растущими цветами. А за ними участки с зеленью: газон и фруктовые деревья, прекрасно чувствующие себя в теплом климате континента Каэль.

От архитектуры веяло чем-то итальянским или, скорее, древнеримским, но лишь на первый взгляд.

При ближайшем рассмотрении становилось ясно, что это город не для людей, и без крыльев здесь существовать практически невозможно.

Многие жизненно важные здания: лечебницы, храмы знаний, дворец совета, и суд, находились на верхних ярусах, с которых, подобно садам Семирамиды, свисали пышные лозы. При всем при этом, на весь город всего три лестницы.

Прижиться здесь смогли бы, разве что, скалолазы.

Глава 9: Иллиос.

Элиот приземлился возле огромной мельницы с полупрозрачными лопастями. Она работала как гигантский вентилятор, но нагоняла вовсе не свежий воздух, а потоки атмы из-за пределов города на улицы Иллиоса.

Наполненный энергией ветер приносил ангелам чувство полноты и насыщения, делая их прибывание в столице чрезвычайно комфортным.

«От мельницы по главной улице триста метров и направо».

Покопавшись в воспоминаниях, в которых он прибыл в столицу доминиона Алого пламени уже в качестве падшего архангела, Элиот прикинул маршрут.

Ступив на брусчатку, он ощутил тепло, исходящее от нагретых под лучами Цефеи камней.

Шаг за шагом воздух все резче отдавал ароматами фруктов, текстиля, металла и чего-то неуловимого… Чего-то, что граничило с порочной алчностью.

И действительно, выйдя из-за угла цветущего здания, глазам открылся рынок. И был он огромен, не меньше километра вширь и вдаль.

Квадратная площадь в самом центре Иллиоса, ограниченная по периметру двадцатиметровыми колоннами с изысканной резьбой. Между вершинами растянуты алые ламбрекены, развевающиеся под потоками густой атмы и теплого воздуха.

Лавки и палатки стояли повсюду, сливаясь в хаотичном, но удивительно гармоничном порядке.

Здесь можно найти все: от овощей до плодов легендарных деревьев, от предметов домашнего обихода до артефактов, способных изменить судьбу.

«Давненько я не видел такой оживленной картины».

Элиот шел, минуя шумных торговцев. Одни кричали об эликсирах, способных исцелить любую рану, другие — о мечах, которые никогда не тупятся.

И стоит отметить, что на прилавках действительно наблюдались ценные товары. В основном, первичные ресурсы: энергетические руды, редкие породы деревьев с особыми свойствами атмы, органы мифических зверей и многое другое.

Столь широкий сверхъестественный ассортимент обусловлен даже не тем, что Иллиос – столица доминиона алого пламени, куда стекаются все деньги. Главная причина – сами ангелы.

В мире, где каждый рождается трансцендентом, способным развивать жизненную энергию, каждому так же требуется много ресурсов. Как для ускорения развития, так и для создания вещей внешнего усиления, обеспечивающих безопасность на пути возвышения.

Повсеместный спрос побуждает ангелов отправляться в опасные приключения для добычи ресурсов. Откуда и взялись все эти удивительные вещи.

Он же порождает стабильную структуру обмена ресурсами, которые в разной степени необходимы разным ангелам, в зависимости от индивидуальной ситуации.

Вместо дворцов и административных зданий, центры городов всегда заняты торговыми площадями.

Продаваны в мире Эдер – вовсе не специализированная каста, а простые ангелы, обменивающие то, что им не нужно на серебряные пегасы, золотые грифоны и платиновые скарабеи, чтобы купить то, что требуется. Ну или немного заработать.

Подобная экономическая модель сильно упрощала задачу Элиота, собиравшегося с бухты-барахты продать несколько неординарных товаров.

Когда он наконец добрался до восточного края рынка, взору открылось величественное здание в пять этажей. По центру куполообразной крыши возвышалась статуя крылатого толстяка, держащего в одной руке мешочек монет, в другой - раскрытую записную книжку.

«А вот и администрация».

Идти внутрь не потребовалось. Справа от массивных дверей, на каменной трибуне стоял распорядитель лавок — высокий мужчина в белых одеждах с лицом, которое казалось одновременно молодым и древним. Обычное дело для долгоживущих видов.

— Чем могу помочь? — Спросил распорядитель, улыбкой приветствуя юношу с типичной внешностью сероферона, но куда более развитым телом.

— Лавку орендовать хочу. Неужто к вам подходят за чем-то еще? - Элиот спешно достал из пространственной шкатулки два скарабея и протянул мужчине. Он бы и рад поболтать или прогуляться по рынку, наслаждаясь давно забытой атмосферой покоя и свободы, вот только дела не терпели отлагательств. Страж наверняка сообщил о драке папаше. Вряд ли он примчится в город с конвоем, но поторопиться все же стоило. — На два часа.

Распорядитель кивнул и без лишних слов забрал, источающие слабый свет, овальные монеты с изображением скарабея. После чего сделал запись в реестре и отдал Элиоту жетон с номером двести сорок семь.

— Ваша лавка находится в северной части рынка. Когда подойдет проверяющий, предъявите жетон. После окончания срока аренды, вернуть его можете либо мне, либо любому работнику рынка. Они носят белые одежды с красными рукавами. Захотите продлить аренду, обращайтесь ко мне. – Буднично протараторил мужчина с неизменной улыбкой. Профессионализм, выработанный за десятилетия. – Удачной торговли.

Получив заветный жетон, Элиот довольно быстро нашел лавку с нужным номером.

Он вытащил из пространственного мешочка три семицветные рыбы, подвесив их за жабры на потолочные крюки, а на прилавок сложил книги.

Что до одежды и эликсиров… самому понадобятся.

Глядя на широкий поток покупателей, курсирующих между лавками, Элиот не знал, что делать. Стоит ли зазывать или молча дожидаться клиентов.

Пока он размышлял, несколько заинтересованных ангелов сами подошли к лавке. Многих привлекла крупная рыба с сильным дыханием атмы, чья чешуя переливалась подобно драгоценным камням под лучами Цефеи.

Глава 10: Торговля.

- Могу я узнать, это ведь… семицветная рыба? – Упитанный сероферон внимательно оглядел три тушки, одновременно обращаясь к продавцу.

- Она самая. – Элиот обрадовался, что не пришлось горланить, и немедленно дал положительный ответ. – Всего по сто скарабеев за каждую.

Он не знал, за какую цену сейчас продавались семицветные рыбы, но во время войны они стоили около трехсот. Плюс-минус пятьдесят в зависимости от размера и возраста.

Причина такой дороговизны – исключительная ценность внутренних органов, из которых нюктофероны варят высокоуровневые эликсиры. Стоимость самых дешевых из которых составляет тысячи скарабеев.

Мало того, атма, содержащаяся в мясе семицветных рыб, универсальна и может питать любой стихийный атрибут, помогая ангелам разных народов быстрее накапливать необходимую для эволюции энергию.

Сейчас мирное время, и вряд ли спрос на ингредиенты такой высокий. Но даже так цена должна быть более чем приемлемой. Если бы не спешка, продавал бы за двести скарабеев.

- Сотня, да?.. Хм… не вижу следов обработки эликсирами сохранности. С нашим-то климатом кто знает, сколько полезных свойств сохранилось в мясе и внутренних органах?.. – Поразмышляв вслух с задумчивым видом, толстяк, наконец, сделал встречное предложение - Как насчет пятидесяти? И не торгуйся со мной малыш, это отличное предложение.

Другие покупатели, молча следящие за диалогом, потянулись к поясным мешочкам и пространственным шкатулкам.

Если семицветную рыбу удастся купить за такие деньги… Чем это отличается от бесплатного подарка? Взяв ее здесь и тут же выставив в соседней лавке с большей наценкой, за пару часов можно удвоить вложения!

Многие ангелы подобным промышляли: выискивали тех, кто выставлял редкие товары за низкую цену, чтобы быстро заработать, покупали их, а затем сами садились за прилавки на недельку-другую, и продавали за большую цену. Наглость несусветная, но работает.

- Отличное предложение это твоя жирная жопа в публичном доме за три пегаса. - Элиот выпалил это на автомате, скорее от шока, неежели от возмущения. Он и позабыл, когда его в последний раз пытались настолько нагло нагреть. Юноша облокотился на прилавок и пристально уставился в расширившиеся глазки толстяка. – Слушай уважаемый, следов обработки нет, потому что рыба выловлена сегодня. На чешуе еще даже не высохла вода, в которую они гадили. А за пятьдесят скарабеев могу прописать парочку хороших пощечин. Тебе оно реально надо, учитывая проблемы с кровообращением в области выше плеч.

Толстяк забыл, как дышать. Культура ангелов весьма скудна на оскорбления, особенно у воинственных сероферонов, среди которых за слова приходится отвечать жизнью. Так что подобные пируэты для них - как колотый лед в трусы спящих.

- Ублюдок... Да я тебе голову снесу! – С криком в руках толстяка появился огненный меч.

Не успел пухляш воспользоваться оружием, запястье заломал вынырнувший из толпы страж семьи Сайлас.

Точный удар по шее, и брыкающийся сероферон обмяк в руках пикового ангела.

Меч со звоном упал на брусчатку, пробуждая ошеломленных покупателей. Они настороженно смотрели на неизвестного блюстителя порядка, носящего лишь геральдику доминиона, гадая, кем тот приходится юному продавцу.

- Ну так что, кто готов купить семицветную рыбу по сто скарабеев? – Проигнорировав негодующего стража, утщившего бессознательного толстяка в сторонку, Элиот оглядел огнекрылых, которых собралось уже приличное количество.

Не прошло и нескольких секунд, вперед вышел мужчина с наполовину выбритой головой. Так обычно отмечали клятвопреступников и предателей.

- Семицветная рыба ценна из-за ингредиентов. Но мы - серофероны, не можем варить эликсиры. Только нюктофероны способны сжижать жизненные элементы. А с ними доминион торговлю не ведет… – Замечание бритого вызвало кивки покупателей.

И действительно: двенадцать великих народов ангелов, помимо различий в атрибутивной атме и внешности, также обладали различными уникальными талантами.

Кровавокрылые нюктофероны умеют варить истинные эликсиры, представляющие собой вовсе не результат объединения ингредиентов в котле с водой, а извлечение, сжижение, рекомбинацию и слияние энергетических элементов.

Проблема в том, что нюктофероны – не самый приветливый народ из лагеря чернокрылых. Они питаются кровью, для чего отлавливают рабов на землях других народов, держат их как скот, да и проживают на континенте Дамнант, где властвуют чернокрылые.

У сероферонов отношения с кровавокрылыми так себе. Из-за этого эликсиры стоят чрезвычайно дорого.

- Не могу утверждать с уверенностью, но судя по прическе, ты – не самый законопослушный гражданин. И раз уж заговорил в контексте снижения цены, готов купить рыбу. Смею предположить, что ты либо знаешь, кому сбыть ее, либо сам занимаешься контрабандой на континент Дамнант. Там семицветных рыб не водится, и продать ее можно в несколько раза дороже, чем здесь. Так что сотня скарабеев, ни монетой меньше. – Элиот пожал плечами, не слишком заинтересованный в снижении цены. Ему нужно купить множество вещей, и чем больше будет денег, тем лучше.

- Клевета. – Спокойным тоном парировал бритоголовый – Но даже если бы было так, хотя это не так, какой глупец будет заниматься контрабандой трех рыб?

Элиот вскинул брови, удивленный смелостью бритоголового. Тот, фактически в открытую, говорил, что нарушает закон в самом центре столицы доминиона Алого пламени. Явно непростой ангел…

- Трех мало? Как насчет пятидесяти? – Элиот достал из-за пазухи пространственную шкатулку и подбросил в ладони. – И не морочь мне голову: контрабандой вывозят не один вид товаров, обычно, скупщики доверху забивают корабль всем, на чем только можно нажиться. Ты бы с радостью купил и одну рыбу.

- Я ВОЗЬМУ ВСЕ. – До того, как бритоголовый успел ответить, вперед выступила юная особа в сопровождении низшего архангела и шести пиковых ангелов.

Внешность неожиданно появившейся группы сильно отличалась от обитателей Иллиоса: волосы черные, глаза темно-синего цвета, а на одежде темных тонов вышивка горящего синего черепа.

- Гости из доминиона Синего пламени? – Элиот приподнял уголки губ. В легионе хаоса, многие падшие происходили из этого доминиона. Что уж там, сам предводитель легиона оттуда. Хотя сейчас он все еще носит титул благородного доминуса, даже в самых ужасных кошмарах неспособный вообразить приближающуюся судьбу. – Рад сотрудничеству.

Увидев, как девушка достает пространственную шкатулку, а на земле перед прилавком появляется куча сияющих платиновых монет, Элиот ответил тем же.

Пятьдесят рыб оказались на брусчатке, но пробыли там всего мгновение, уменьшившись и нырнув в шкатулку покупательницы. То же самое касается пяти тысяч скарабеев.

- Книги Сойтуса? – Не обращая внимания на недовольного бритоголового, девушка остановила взгляд на четырех томах, лежащих на прилавке. «Жадность и благосостояние», «Власть голоса», «Высокорожденные», «Семь шагов правителя». Все книги написаны искателями доминиона Сойтус. У народа Элуферон девять доминионов, каждый специализируется на определенной области познания. Искатели Сойтуса знамениты в своих исследованиях общества, власти, экономики и прочих проявлениях социальных взаимодействий. Их книги высоко ценили благородные всех народов. Фактически, это были методички по управлению ангельскими ресурсами в различных масштабах. – Пятьсот скарабеев за все.

Элиот даже не стал раздумывать и, сложив книги в стопку, пододвинул к девушке. Он собирался продать книги по пятьдесят скарабеев за штуку, прекрасно понимая, что они мало кому интересны из простых сероферонов. А тут такая удача!

«Полторы тысячи Дарена, пять тысяч за рыб и пятьсот за книги… Должно хватить на все!».

Девушка не разочаровала, и в следующую секунду на месте книг появилась приличная горка монет.

Покупатели, наблюдающие за стремительными сделками со стороны, не могли не сглотнуть. Сумма, перетекшая из рук в руки, для многих была неподъемной.

- Кстати, почему ты кажешься таким знакомым? – Вместо того, чтобы спокойно уйти, девушка внимательно осмотрела продавца: высокий рост, крепкое телосложение, которое невозможно скрыть за рваной одеждой, глубокие золотистые глаза и вьющиеся волосы цвета лавы. Казалось бы, так выглядят многие жители доминиона алого пламени, но что-то в его угловатых чертах создавало ощущение дежавю.

- Ну, мне не раз говорили, что похож на молодого доминуса Виатора Сайласа. – Элиот, довольный тем, что так быстро распродал все вещи, ответил с улыбкой. Страж в толпе напрягся, ощущая, как земля уходит из-под ног. – Но как по мне, выгляжу я на порядок мужественнее и красивее.

Синеглазая девушка вдруг улыбнулась, услышав нескромное самопредставление.

- И как же зовут красивого и мужественного? – Склонив голову на бок, спросила она с живым интересом.

- Элиот… Просто Элиот. – Наблюдая за тем, как страж неподалеку исходит холодным потом, он едва не рассмеялся. Но все же не назвал родовое имя.

Не стоило доставлять больше проблем, чем уже есть сейчас. Ему еще предстоит вернуться на рынок в будущем. Будет проблематично сделать это, если папаша сойдет с ума и посадит в темницу.

Глава 11: Пощечина.

«Вот я и снова нищий…».

Безрадостно размахивая крыльями по направлению замка Сайлас, Элиот вздохнул.

Он потратил почти шесть тысяч скарабеев на то, чтобы купить ингредиенты:

Сорок два осколка небытия – черных, поглощающих весь свет вокруг себя, кристаллов, добывающихся на внешних границах мира Эдер;

Четырнадцать экзаров – крошечных пульсирующих сфер, источающих лучевое белое сияние из двух полюсов. Они напоминали нейтронные звезды, прежде всего, своей невообразимой скоростью вращения и мощным излучением, но стоили всего по три сотни скарабеев;

Во столько же обошлись пятнадцать оттисков священных символов. Выглядели они как самые обычные каменные печати, на дне которых имелся оттиск определенного символа.

По мнению Элиота, стоимость оттисков слишком уж завышена, но что поделать?

Тут ситуация похожа на эликсиры народа нюктоферон. Со священными письменами способны обращаться только азрафероны - будь они трижды прокляты.

И хотя у огнекрылых неплохие отношения со светокрылыми, последние смотрели на весь остальной мир сквозь ноздри, и услуги свои поставляли по тотально завышенной цене.

Существовала и альтернатива в виде проклятых письмен чернокрылых. Но, во-первых, их письмена не подходили для того, что он задумал. А во-вторых, если кто-то из сероферонов увидит, что Элиот промышляет проклятыми письменами…

Смерть на месте от обезглавливания – лучший исход из возможных.

Да… отношения у ангелов, совсем не ангельские.

Так или иначе, все шесть тысяч скарабеев потрачены, осталась последняя монетка.

В лучах уплывающей за горизонт Цефеи, родовой замок Сайласов выглядел воистину величественно: высокие башни напоминали копья, направленные на небеса, флаги реяли без ощутимого ветра, будто обладали внутренней силой.

Отчий дом… место, где он родился и вырос… тюрьма. Если и существовали какие-то чувства, связывающие Элиота с родовым гнездом Сайлас, то это ненависть. Как жаль, что сейчас она бессильна...

Юноша приземлился во внутреннем дворе замка, сложив крылья за спиной. Те тут же исчезли, а специальные складки на одежде прикрыли обнаженные лопатки.

- Сегодня какой-то праздник? – Элиот вскинул бровь, с напускным удивлением глядя на собравшихся во дворе родственников: высокого отца с военной выправкой и волевым лицом, элегантную мать, в глазах которой сквозило безразличие, взъерошенную старшую сестру, напоминающую нечто среднее между ними двумя, и, наконец, приемыша, выглядевшего так, будто сожрал дохлую муху. – Годами вас не вижу, а тут добрый вечер. По какому поводу, интересно?

Старшие представители семейства не сводили пристального взгляда с Элиота. Однако того, чего они ждали, так и не произошло.

Юноша, всегда уважительный по отношении к ним, искавший расположения и принятия, сейчас выглядел так, будто не воспринимал никого из присутствующих всерьез.

- По какому поводу?! Будто сам не знаешь, негодяй! – Старшая сестра, облаченная в блестящие доспехи с гравировкой ангельских перьев, взорвалась. Она не обладала выдержкой родителей, да и в целом больше обучалась военному ремеслу, нежели благородному этикету. – Стража все нам рассказала! Ты подло напал на Дарена, чуть не утопил его, забрал меч, подаренный отцом, и все его вещи!

От такого спича даже Элиот, готовый ко всему, едва воздухом не поперхнулся.

Братец, стоявший в сторонке, выглядел пристыженным, а так называемый страж молча склонил голову, не решаясь вмешиваться в семейные разборки.

- Негодяй? Подло напал? Была дуэль, и я победил. На этом все. – Несмотря на серьезные обвинения, он просто улыбнулся, глядя на Виолу как на дуру. Та была старше почти на сотню лет, но для ангелов, у которых жизнь исчислялась тысячелетиями, девушка все еще считалась подростком. – Меч и пространственная шкатулка – трофеи, о передаче которых мы с приемышем договорились до начала битвы. Любой, кто был там, может подтвердить.

- Не называй его так! И ты… использовал уловки. Без них как бы ты победил брата? – Сбавившая герцы Виола отказывалась сдаваться в своих обвинительных намерениях.

Она оглянулась на родителей, но те оставались беспристрастными.

- Использовал уловки? Естественно. Или мне нужно было встретиться с пиковым ангелом лоб в лоб, обладая нулевым развитием? – Элиот с ног до головы оглядел возмущенную сестрицу, словно прикидывая и пытаясь понять. – Тебе в храме войны башку отбили, или от природы тупая?

Услышав это, мать, отстраненно наблюдающая за перепалкой, быстро подошла.

Вишневые глаза горели гневом, и, прежде чем Элиот успел что-то сказать, она ударила по лицу.

Пощечина была настолько сильной, что юноша едва устоял на ногах. Изо рта брызнула кровь, половина лица онемела.

— Напал на Дарена, оскорбляешь свою сестру… — Прошипела Аниссия, занося руку для очередной пощечины. — Ты опозорил нашу семью.

Отец стоял в стороне, не вмешиваясь. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось что-то, чего Элиот не мог понять.

- Опозорил семью? О, ты с этим справилась гораздо лучше, родив меня на свет, мамочка. – Сплюнув ком крови, смешанный со слюной и кусочками плоти со щеки, Элиот вытер губы и усмехнулся. – Или как получается? Я виноват, что родился таким? Это мой осознанный выбор стать полупадшим у тебя в утробе? Чтобы потом всю жизнь терпеть обращение как с гребаным скотом и пленником? Нет… Все дело в паршивой наследственности моих дорогих родителей. Старшая сестра с мозгами как у таракана, я с атрофированной небесной атмой. Из всех ваших детей только Дарен что-то из себя представляет, да и тот приемный. Что наводит на определенные мысли...

Глядя прямо в глаза задыхающейся от гнева матери, Элиот обнажил окровавленные зубы. Пусть бьет сколько хочет, прикончить не решится, и вовсе не из-за личных чувств.

Убийство членов семьи для ангелов считалось тяжелейшим грехом. Если об этом узнают, а об этом узнают, Виатору не видать титула метатрона, к которому тот так сильно стремится.

- Достаточно, Аниссия. – От очередной пощечины спас Виатор, поймавший запястье жены. – А ты… отправляйся в молебну.

Смерив Элиота сложным взглядом, отец отдал приказ. Он не упомянул о вещах Дарена, о семицветных рыбах и об оскорблениях. Может, потому, что уже готов отправить сына в ссылку, и этого достаточно в качестве наказания.

Глава 12: Выплавление сущности.

- Значит, после продажи рыб и книг Дарена, он отправился за покупками. И ты не знаешь какими именно… - Виатор строго посмотрел на преклонившего колено стража, ответственного за сопровождение Элиота.

- Владыка, прошу простить мое невежество. – Страж еще сильнее опустил голову, глядя уже не в пол, а на собственный пах. – Но я могу назвать лавки, к которым он подходил. Если получить список всех их товаров, то можно…

- Нет нужды. – Виатор покачал головой, после чего перевел взгляд на окно. Под ним, в заполненном светом зале, отбывал свое наказание Элиот.

Юноша снял верхнюю одежду, обнажая чрезвычайно крепкое, мускулистое тело, и вошел в бассейн, по центру которого находился постамент с белой сферой на вершине.

Молебна, так называлось помещение, как ни парадоксально, предназначена вовсе не для совершения молитв. Здесь обнаруживались и очищались грехи.

Когда Элиот прикоснулся к сфере, та начала источать интенсивный свет, заставляющий воду в бассейне бурлить.

Прозрачная жидкость, наполненная атмой, начала подниматься по телу, обволакивая каждый сантиметр кожи.

Шли секунды, за ними минуты, но ничего не происходило. Хотя обычно сфера могла уловить любые негативные эмоции, и за каждую вода наносила порез.

Следов от коих на теле Элиота огромное количество.

Страж, после долгого молчания доминуса, поднял голову и увидел, как тот пристально смотрит в окно.

Он знал, что полупадший сейчас отбывает наказание, но из-за коленопреклоненного положения, не мог видеть происходящего внизу.

В мгновение ока Виатор исчез со своего места и появился перед бассейном.

- Твои покупки связаны с тем, что молебна не может обнаружить эмоций? – Простояв молча некоторое время, Виатор подал голос.

Он не верил, что мятежный сын за один день может избавиться от всех своих негативных эмоций.

Тем более после того, что услышал недавно.

Откуда ему было знать, что Элиот, проживший целую жизнь полноценного падшего, научился контролировать чувства и даже избавляться от них.

- Может и так. – Элиот не собирался объясняться с будущим трупом. Тем более проявлять вежливость. – Что? Хочешь придумать другое наказание, раз это теперь не работает?

Юноша убрал руки со сферы, что обычно было возможно только в случае потери сознания.

Он вышел из бассейна, абсолютно сухой, будто вода и не прикасалась к коже.

- Ты ненавидишь меня? – Когда Элиот прошел мимо, Виатор неожиданно задал странный вопрос.

За долгие годы он впервые видит сына лично, и тот, казалось, претерпел разительные изменения. Больше нет лукавства, нет подобострастия, лишь неприкрытая неприязнь.

Когда Виатор узнал от стражи, что Элиот смог победить Дарена, то испытал странное чувство, которое можно было назвать гордостью.

Сын, лишенный возможности развивать атму, без наставников, без опыта, без снаряжения смог победить самую яркую звезду доминиона.

Это ли не свидетельство врожденной боевой доблести? Это ли не признак того, что, несмотря на свои недостатки, он унаследовал лучшее от него?

- Ненависть – слишком сильное и важное чувство, чтобы испытывать к незнакомцу. – Остановившись на секунду, Элиот продолжил путь, он взял свернутую в рулон одежду и на ходу натянул ее, не обращая внимания на молчаливого отца, оставшегося в молебне.

Вернувшись в свою комнату-темницу, Элиот достал пространственную шкатулку и извлек купленные ингредиенты. К счастью, имущество не отобрали, иначе пришлось бы сложнее.

Глядя на осколки небытия, экзары и оттиски священных символов, лежащие на кровати, он уже представлял гору сверкающих скарабеев.

«Всего четырнадцать комплектов… Для гарантированного успеха нужно, как минимум, в два раза больше. Будем надеяться на удачу... Надеюсь, хоть в этой жизни она не подведет».

Способ, которым Элиот собирался заработать, прост до безобразия – начертание.

С помощью оттисков можно наносить на снаряжение священные символы, придавая им дополнительные характеристики.

Будь то проникающая сила, урон определенной стихией или что-то другое.

Пятнадцать оттисков содержат всего четыре вида символов, способных сформировать слово «сурт» - «острота» на языке Эреба.

Самое простое, дешевое и распространенное начертание, которое можно нанести на клинковое оружие.

Для сероферонов, предпочитающих обоюдоострые прямые мечи, самое то. Да и денег на другие варианты попросту не хватило бы.

Загвоздка в том, что качество символов при нанесении теснением, абсолютно случайно.

Нет мастера начертаний из народа азраферонов, способного скорректировать тонкие нити атмы, встраивающиеся в снаряжение. И результат может получиться как отличным, так и паршивым.

Причем, вероятность первого стремится к нулю, а последнего - к сотне.

Так как для начертания уровня серафима, а это, согласно двенадцати совершенным сечениям Метея, символы ранга семь и выше, должно сойтись слишком много факторов:

От качества снаряжения до настроения мастера начертаний, создававшего данное теснение, и того, когда оно было сделано. Да даже погода может повлиять на хрупкие нити атмы, запоров работу.

А самое главное, нанесенный символ уже не стереть со снаряжения.

Из-за этого никто не рискует использовать теснения на хорошем оружии или броне, предпочитая довольствоваться услугами мастера начертаний народа азраферон, хоть это и стоит баснословных денег.

Если бы ангелы узнали, что Элиот собирается нанести символы на меч шестого ранга теснением, они бы забили его насмерть засаленными перьями.

Но то, что абсолютно для сегодняшних ангелов, условно для тех, кто прибыл из будущего...

Элиот знал гарантированный способ стереть неудачные символы и не испортить снаряжение, что, потенциально, могло удешевить создание высококачественных начертаний в десятки раз.

Отложив в сторону теснения, он взял в левую ладонь три осколка небытия, а в правую экзар. Веки медленно закрылись.

Элиот постарался очистить разум и направить все свои силы на извлечение атмы из немногочисленных бессмертных клеток.

Сделать это без должного развития чрезвычайно сложно, но как бывший серафим он обладал невообразимой степенью контроля над собственным телом и энергией.

Постепенно скудная атма проступала из пор кожи оранжевыми всполохами.

Вместо того, чтобы рассеяться, как и подобает свободной энергии, она направлялась в ладони, сгущаясь, уплотняясь и становясь горячее. Элиот медленно свел нити вместе, позволяя быстро нагревающимся ингредиентам коснуться друг друга.

Ангелы мира Эдер – удивительные создания. Они обладают потрясающим телосложением, могущественными сверхъестественными способностями, а также врожденными талантами.

Самыми впечатляющими из которых являются таланты двенадцати великих народов: азрафероны и омрафероны плели символы, меняющие реальность; нюктофероны сжижали атму, создавая таинственные эликсиры, а серофероны… серофероны обладали даром выплавления сущности.

Выплавление сущности сродни ковке без наковальни и молота. С использованием материалов, которые, казалось, совершенно не подходят для этого.

Помимо металлов применялось дерево и кристаллы, эссенции чудовищ и их плоть. Выплавить можно все что угодно, даже газы.

Это изменение формы и структуры материалов с сохранением и объединением свойств. Алхимия в высшем ее проявлении. А из инструментов лишь атма.

Обладая такими невероятными способностями, которые, согласно религии, произошли от Светлоликой, неудивительно, что все ангелы чрезвычайно набожны.

Но Элиот знал, что за таланты ответственна вовсе не небесная атма, действительно дарованная Светлоликой, а атрибутивная.

Атрибут народа сероферон – огонь, но источник небесного пламени вовсе не горение, а чистый хаос.

Именно поэтому падшие серофероны, отказавшиеся от небесной атмы, получают власть над пламенем хаоса. Точнее, над самим хаосом, самым примитивным физическим проявлением которого является огонь.

С этой точки зрения, выплавление сущности – есть обуздание хаоса для преобразования непостоянства материи и энергии, в постоянство результата.

Чрезвычайно сложная наука, требующая не только полного контроля над хаотической природой атмы, но и глубокого знания свойств используемых материалов, их сочетаний, типов и условий слияния.

В молчаливом сгущении атмы и преобразовании ингредиентов прошло около пяти минут.

По лбу Элиота стекали крупные капли пота.

Он извлекал из тела и без того скудную жизненную энергию, что совсем не нравилось организму: его трясло, лихорадило, как от обильной потери крови. Но спустя время, которое, казалось, тянулось вечность, результат был достигнут.

Между ладонями, медленно остывая, вращалась темная сфера, поглощающая весь свет вокруг себя.

Червоточина, так назывался данный инструмент. Он мог дочиста вытянуть нити атмы одного символа из любого снаряжения, после чего разрушался.

Смешно, что вещица, способная подорвать экономику народа азраферон, создавалась всего лишь из трех осколков небытия и одного экзара с общей стоимостью около четырехсот скарабеев.

Выплавление сущности воистину поражает.

Одного лишь этого таланта достаточно, чтобы понять, почему серофероны, уступающие в чистой силе омраферонам и азраферонам, с конкуренцией в виде других великих народов, смогли единолично занять Каэль - самый богатый на ресурсы и идеальный с точки зрения климата центральный континент.

Выплавление сущности – великий талант, имеющий накопительный эффект для могущества нации.

Ну и, ко всему прочему, серофероны самые воинственные из всех ангелов. Тут звезды сошлись, ничего не скажешь.

Глава 13: Начертания.

- Наконец… закончил. - Весь взмокший от пота Элиот откинулся на спинку кровати, прислонив затылок к холодному камню стены.

Четырнадцать червоточин покоились на простынях в неровном ряду. Они поглощали свет восходящей за окном Цефеи, делая тесную и темную комнату еще более мрачной.

Из-за ничтожного количества атмы за один раз удавалось создать всего одну червоточину.

Восстановление занимало около часа. Так что он провозился с выплавление сущности, без малого, четырнадцать с половиной часов, аж до самого утра.

От переутомления мышцы по всему телу передергивало судорогами, глаза слипались, а голова раскалывалась.

Атма – жизненная энергия и ее извлечение мало чем отличается от выкачки крови из вен. Пусть та и может относительно быстро восстанавливаться, но стресс, пережитый телом, так просто не сгладить.

Четырнадцать раз подряд разум на полном серьезе считал, что организм при смерти, и делал все, дабы его спасти. Непрекращающиеся гормональные всплески и скачущий гомеостаз исчерпали ресурсный запас тела.

И теперь Элиот больше походил на коматозный больничный овощ, нежели на могущественного ангела. Но даже так он не собирался останавливаться.

Крайняя степень безжалостности к себе, выработанная за годы войны, вошла в синергию с чувством срочности.

Новый восход означал, что до ссылки осталось всего семь дней.

Неделя, и придется столкнуться с угрозой смерти от рук архангелов. Не время спать, по крайней мере, до завершения работы над начертаниями.

Немного отдышавшись, Элиот извлек из пространственного мешочка меч Дарена, взял в руки каменную печать и без колебаний прижал ее к основанию клинка.

Из-под печати стал просачиваться слабый теплый свет. Если присмотреться, он состоял из плотно перекрученных нитей энергии, извивающихся словно черви в попытке проникнуть в твердый металл.

Около десяти секунд продолжалось светопреставление, прежде чем печать не рассыпалась в труху меж подрагивающих пальцев.

- Четвертый ранг? – Удивленно вскинув бровь, Элиот внимательно оглядел символ, похожий на два наложенных друг на друга ромба с круглыми ушками по бокам.

Неожиданно, с первой попытки удалось добиться неплохого результата.

Символ четвертого ранга у мастера начертаний азраферонов стоил, по меньшей мере, двадцать тысяч скарабеев. Это так же причина, почему он решил заработать на начертаниях, а не на выплавление сущности.

Из-за очень развитого рынка и высокой конкуренции подавляющее большинство экстраординарных ресурсов одного ранга стоили плюс-минус одинаково.

Первый ранг в пределах тысячи, второй - около пяти, третий - десять, четвертый - двадцать и так далее. Вне зависимости от того, выплавленное сущностью это снаряжение сероферонов, эликсиры нюктоферонов, кристаллы глациферонов или плоды и травы сеприферонов: один ранг - одна цена.

Причина в том, что, несмотря на разницу в методах применения, ресурсы одинакового ранга имели схожую степень пользы. Пусть и в разных областях.

Но азрафероны настолько преисполнились в своем презрении к прочим ангелам, что каждый символ в их начертаниях стоил столько же, как полноценное творение других народов. Хотя по степени пользы не сильно превосходил упомянутые.

Так почему же ангелы готовы мириться с такой несправедливостью? Да потому, что, зачастую, это вопрос жизни и смерти.

Мир Эдер – чрезвычайно конфликтное место, которое даст фору любой феодальной раздробленности на Земле. Пернатые режут друг друга с чудовищной частотой и эффективностью.

А все эти учения о добродетелях, о милосердии, о прощении, о сострадании возникли вокруг кровавого хаоса, грызни за ресурсы и мстительных войн.

С подтекстом, что однажды, когда ты окажешься в плену, победители не станут отрывать крылья, насиловать или еще что похуже.

Так вот, к наглости светокрылых…

Если у противника на снаряжении есть начертание, а у тебя нет, его боевая мощь значительно выше, и ты труп.

А с учетом того, что у азраферонов абсолютная монополия, приходится мириться и зажимать нос. Что прямо сейчас очень даже на руку.

- Жаль, что четвертного ранга недостаточно. – Почесав репу и прикинув, что на убийство одного архангела может уйти до ста тысяч скарабеев, Элиот с неохотой поднес червоточину к светящемуся символу.

Как только они соприкоснулись, плотно встроившиеся в меч, от навершия до острия, нити атмы начали неохотно выползать.

Они наматывались на вращающуюся тьму червоточины словно нити на клубок, и вскоре были полностью поглощены.

Червоточина, чья внутренняя структура была дестабилизирована светлой атмой, взорвалась крошечным облачком энергии, слегка опалив простынь.

Не обращая внимания на мелкие неудобства, Элиот взял новую печать и приложил на то же место, где ранее находился первый символ.

Светопреставление повторилось, однако, когда печать рассыпалась, лицо юноши не выражало прежнего энтузиазма. Все из-за чрезвычайно тусклого и неровного символа.

«Черт бы драл мою удачу. Первый ранг… Остался всего один оттиск с символом «С». Если и он провалится, придется снова ловить рыб и закупать новые ингредиенты».

Привычным действием убрав неудачное начертание, на что, к счастью, не тратилась собственная атма, Элиот осторожно поднес последнюю печать первого символа остроты.

Он плотно прижал дно каменной призмы к полотну клинка и держал до тех пор, пальцы не раздавили твердый минерал в труху.

В ту же секунду темную комнату озарил яркий, но очень мягкий свет. Он бликовал на потолке и стенах, словно пробивался из-под толщи воды.

Элиот дернул уголком губ, подавив желание вскочить на кровати, что обернулось бы неминуемым столкновением дурной башки с низким потолком.

«Седьмой ранг! Вот так! Пусть самое минимальное, но это уже начертание уровня серафима! Один этот символ стоит шестьдесят тысяч. А у меня еще три символа в запасе!».

Наконец, судьба - злодейка встала на его сторону. С нетерпением, он продолжил наносить новые символы, уже не испытывая прежних тревог: неудача, неудача, пятый ранг! Неудача, шестой ранг! Неудача, неудача, неудача, пятый ранг!

Полностью показавшая свое золотое лицо Цефея, казалось, приветствовала успех Элиота.

Мрачная комната сочилась светом, приносимым как лучами извне, так и символами на клинке.

«Какая красота…».

Хоть он и привык к проклятым начертаниям чернокрылых, приносящих коррозию, смерть и боль, Элиот не мог не восхититься искусством их заклятых врагов.

Разящая острота, прямота и неудержимость. Если бы начертания могли говорить, они бы кричали об этом прямо сейчас.

Крутнув меч в руке, отчего по комнате разошелся гулкий звук, а в воздухе остался чистый белый след, он вдруг направил острие на стену.

Каменная кладка, плотно уложенная добросовестными строителями, оказалась бессильна перед великолепным клинком.

Кончик меча вошел в камень без всякого сопротивления.

Элиот подвигал вверх, вниз, оставляя глубокие и чрезвычайно гладкие сквозные траншеи в полуметровой стене.

Меч шестого ранга, несмотря на свою колоссальную прочность, ни за что бы не смог сделать подобное без начертаний.

В этом и заключается сила священных и проклятых символов: они способны менять реальность и даровать самые невообразимые свойства привычным вещам.

«Дело сделано, можно и поспать».

Довольный как Маколей Калкин, забытый родителями, Элиот убрал клинок и оставшиеся червоточины с оттисками в пространственную шкатулку.

После чего смахнул испорченную простыню с кровати, и прямо в одежде улегся на голый матрац. Для того, кто годами спал на камнях, голой земле и листве, большего не требовалось.

Глава 14: Разговор с сестрой.

Элиот переживал прекрасный сон, в котором огнем и мечом прошелся по миру Эдер. Завоевал все земли, воцарился над ангелами, прикончил светлоликую и всех врагов, а семейку Сайлас посадил на цепи в собачьих будках.

И вот, когда он намеревался вырваться из клетки, отперев мировые врата, дабы продолжить великий поход, сон оборвался.

Даже находясь в фазе глубокого сна юноша перехватил тонкое запястье, тянущееся к нему.

В мгновение ока он рванул противника вниз, сам при этом оказываясь сверху.

Сложенная на манер копья ладонь, с пульсирующей атмой на кончиках пальцев, остановилась в миллиметре от бледной шеи.

«Служанка?..».

Секунды хватило для осознания ситуации.

Элиот отпустил испуганную девушку, хмуро глядя на свои руки.

«Как она смогла подкрасться? Усталость? Или отсутствие рефлексов?».

Даже без чувства атмы он должен был услышать, как открываются двери комнаты, и как служанка подходит к постели.

Если бы в прошлой жизни к нему было так легко приблизиться во сне, Элиот не прожил бы и двух десятилетий.

- Чего тебе? – Переведя мрачный взгляд на еще не отошедшую прислугу, он слез с многострадальной кровати.

Другие служанки, столпившиеся возле дверей, замерли как испуганные кролики.

Раньше они не решались оставаться наедине с полупадшим из-за слухов.

Поговаривали, мол родной сын доминуса - безумец, одержимый насилием. Что по ночам он воет, и скребет свое тело ногтями, нанося отвратительные шрамы.

Со временем многие поняли, что рассказы вокруг тщательно скрываемого полупадшего слишком преувеличены.

Однако глядя на его поведение сейчас, многие вспомнили давно позабытое чувство ужаса.

- М-мер Элиот… В комнате господина Дарена требуется уборка. – Сандра, чудом избежавшая смерти, заикалась. Но с каждым словом восстанавливала уверенность.

Верно, даже если сын зверя, даже если безумец и полупадший, ему все равно придется выполнять работу слуги. Так же, как и им.

Он – не чудовище, и не наследник доминиона, просто слуга.

- А я тут каким боком? – Элиот хмыкнул, поправляя смявшуюся во время сна одежду. И подбирая с кровати пространственную шкатулку. – Хочешь чистоты в комнате приемыша? Иди и уберись сама.

Служанки за дверью зашептались, возмущенные подобными словами. Но не смеющие открыто выражать недовольство.

Сандра оказалась куда смелее:

- Мер Элиот не имеет права отказываться от своих обязанностей. Вы должны понимать, что за нарушение приказа доминуса, даже если вы… вы… - Девушка не могла больше говорить из-за крепких пальцев, обхвативших горло.

Они не сжимались, но обладали необъяснимой удушающей силой.

- Я что, был слишком добр с тобой все эти годы? – Элиот наклонился к Сандре так близко, что лбы практически соприкасались. Он пристально вглядывался в испуганные глаза, выискивая что-то, известное ему одному. – С чего ты взяла, что можешь говорить о том, имею ли я право, или не имею?.. А?.. Твоя работа: стирать, убирать, готовить… служить. Знайте свое место.

- И ты знай свое. – Неожиданно, среди переполошившихся служанок, раздался властный высокий голос. В комнату, стуча металлическими сапогами, вошла Виола Сайлас. – Все прочь.

Приказ старшей дочери доминуса подействовал как сорваная чека гранаты.

Испуганные зверьки в милых платьицах разбежались кто куда. Даже оторопевшая Сандра, пришла в себя и ретировалась, тихо хныкая.

- Ты нарушаешь приказ отца, этого я простить не могу. – В руке Виолы появился серебристый клинок с узким лезвием. Острие было приставлено к сердцу Элиота. – Приберись в комнате Дарена, как послушный мальчик, и верни его меч. Иначе…

Девушка не договорила, но смысл угрозы очевиден.

Однако Элиот, которого должен был объять страх, вдруг прыснул со смеху.

- Ха-ха... да брось. Всем все равно, что там "иначе". И что ты простить можешь, а что нет. – Элиот сделал шаг вперед, отчего острие пронзило рубаху и поранило грудь. Сестрица вовремя сделал шаг назад, иначе сердце полупадшего было бы пронзено. – Не только мне, вообще всем... Матери, отцу, приемышу, благородным ангелам доминиона... ВСЕМ НА ТЕБЯ ПЛЕВАТЬ.

Девушка, хотя странно говорить так о ком то, кому больше ста двадцати лет, переместила клинок с области сердца к правому глазу. Однако полупадший не остановился и сделал еще шаг, заставив ее отступить.

- Дорогая моя сестра... слышала ведь, что я сказал Сандре? Она не осознает своего места, беря на себя слишком много. В точности, как ты... - Зажав полотно клинка между подушечками указательного и большого пальца, Элиот смахнул меч в сторону. – Ты – не талантливая и обожаемая дочь великого отца и благородной матери. Ты – разменная монета в вопросах брака и влияния семьи Сайлас. Ты - не мудрая старшая сестра и наставница наследника доминиона. Ты – тупица, скачущая вокруг чужака, которому достанется все, что ты должна была получить по праву рождения. Представь... нет, ну ты просто представь, вообрази на секунду, насколько ничтожна твоя важность, если при всех своих талантах, и моих врожденных проблемах, наследником доминиона стал кто-то со стороны. При живых-то родителях, без всяких переворотов...

Элиот продолжал идти вперед, а когда сестрица вновь попыталась угрожать клинком, он незатейливо вывернул кисть и перехватил оружие.

Виола обладала силой промежуточного архангела, и во всех аспектах превосходила брата, но эффект неожиданности сыграл свою роль.

- Ты так отчаянно тренируешься в храме войны, полная надежд совершить великие дела во имя славной родословной Сайласов… Но в итоге будешь продана какой-нибудь знатной семье за клочок земли, или процент с налоговых сборов. – Элиот открыто насмехался над девушкой, лицо которой кривилось от каждого слова. Цокот металла по каменному полу смешался со скрипом зубов. - Воинская доблесть, что оттачивалась десятилетиями, никогда не реализуется. Тебя не подпустят к командованию армиями доминиона, ведь это место зарезервировано для наследника. Для нашего любимого Дарена. Каждая крупица твоих знаний, полученных в результате прилежной учебы, каждая капля пота, пролитая на тяжелых тренировках, каждая мысль перед сном о славном будущем… просто ничто. У тебя даже имени нет, лишь фамилия, и щель между ног.

Отступающая шаг за шагом Виола уперлась спиной в стену. И только когда неуда было отступать, она пришла в себя, и со злости ударила кулаком в лицо Элиота.

Тот попытался увернуться, однако скорость атаки архангела в мгновение ока преодолела звуковой барьер.

С громким хлопком юноша отлетел к противоположенной стене, и после удара грузно рухнул вниз. Однако на окровавленном лице отражалась все та же насмешка.

Вчерашние повреждения от пощечины матери еще не зажили, а очередная женщина из семьи Сайлас нанесла новые... Будь они прокляты.

- Кхех... Что такое?.. Не нравится слышать правду? И кто-то настолько не осознающий собственного положения, говорит мне знать свое место? – Элиот медленно поднялся, ощущая звон в ушах и сильное головокружение. Если бы не поддержка стены, ноги бы не удержали равновесие. – Я осознаю свое место, яснее чем кто-либо. Я - ПАДШИЙ! Не полу, не на четверть, в глазах всех я уже пал. Грешник с рождения! Дитя зверя! Безумец! Что теперь, умолять других не думать обо мне плохо? Поднимать лапки кверху, и прятать зубки при любом конфликте? Ради чего? Ради признания отца, что обрек меня на участь раба? Ради любви матери, отказавшейся еще в младенчестве? Ради тупицы вроде тебя, презревшей кровные узы, в угоду славного мальчика со стороны? Долгие годы я пытался получить шанс. Не на власть, не на наследие, не на любовь, не на признание. Хотя бы на полноценную жизнь! Его не дали. И в отличие от тебя я понимаю что никогда не дадут.

В глазах Виолы стояли слезы. Как архангел, она намного сильнее младшего брата, но чувство уязвимости и незащищенности переполняло естество.

Девушка хотела возразить, но не могла подобрать ни одного слова.

В голове царил полнейший хаос.

То, как Элиот говорил о себе, было правдой. И то, как описал ее жизнь и положение… тоже правда. Как бы горько ни было это осознавать.

- Плачешь? – Смерив взглядом дрожащую сестру, Элиот скривил губы. Неужели такой мелочи достаточно, чтобы сломить ее? И это так называемая огненная воля сероферонов, культивируемая с раннего детства? Мусор. – Убирайся.

С жалостью посмотрев на узкий клинок, который можно было бы толкнуть тысяч за сорок, Элиот выбросил его в коридор.

Что касается сестры, он не ощущал никакой вины за сказанное. Это чувство атрофировалось еще при жизни на Земле, в детском доме.

Да и будь на его месте обычный человек, вряд ли он испытывал бы по отношению к представителям семьи Сайлас что-то, кроме ненависти.

Глава 15: Тренировка.

Проглотив обиду и вытерев слезы, Виола злобно зыркнула на несносного младшего брата. А затем, под аккомпанемент мертвой тишины покинула тесную комнатушку.

«Грязный выродок! Так говорить о нас?! Нет... Это не правда! Все это – просто оправдание его порочному поведению. Нужно рассказать отцу, и пусть полупадший больше времени проводит в молебне! Там ему самое место!».

Элиот не мог слышать мыслей старшей сестры, а даже если бы и мог, кому не плевать? Все, о чем юноша сейчас мог думать, – собственное пострадавшее лицо. Получить по роже от женщины, тем более от никчемного архангела, для бывшего серафима чрезвычайно унизительно.

«Это жалкое тело действительно стоит лучше тренировать...».

Сперва он собирался немедленно отправиться в Иллиос, чтобы продать меч за кругленькую сумму. Однако после такого позора, пренебрегать тренировками юноша больше не мог.

В скором изгнании ему предстоит встретиться с архангелами, и не такими, как никчемная сестрица, а настоящими кровожадными чудовищами с боевым опытом в сотни лет.

Даже если удастся приобрести средства для борьбы с ними, по крайней мере, нужно обладать достаточной скоростью реакции для их применения.

Правда, семь оставшихся дней немного напрягали…

«Ладно, от того, что я здесь думы думаю, времени не прибавится. Потренируюсь, и сразу в город».

Решившись, он потянулся, чувствуя, как мышцы спины и плеч напрягаются, готовые к работе.

Тело предвкушало нагрузки, мускулы жалобно поднывали, суставы издавали щелкающие звуки.

Элиот покинул свою темницу, петляя по широким коридорам величественного замка.

Как изгнаннику, ему не место на тренировочных площадках замка Сайлас, и тем более в храме войны. Но кто ищет путь, тот всегда найдет.

Еще в раннем детстве он обнаружил, что серофероны окружают себя многими бесполезными статусными вещами, которые в итоге остаются без внимания. Как озеро с семицветными рыбами, как дикий сад, в котором воинственные огнекрылые не любили проводить время. Именно там он оборудовал импровизированную спортплощадку.

Высокие деревья, разросшиеся кусты, каменные дорожки, покрытые мхом. В саду царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и редким пением птиц.

Садовники появлялись редко, а прислуга предпочитала обходить это место стороной. Для них сад - просто еще один уголком замка, который не требовал пристального внимания и ухода.

Для Элиота же это место силы.

Он вышел на небольшую поляну, где стояли "тренажеры": турник и брусья, сделанные из толстых ветвей, каменные валуны с выточенными хватами, толстые канаты, связанные с системой блоков.

Все это он создал своими руками, используя то, что находил в саду.

Никто не обращал внимания на странные тренировки полупадшего, предпочитая игнорировать его существование.

Элиот начал с разминки. Пробежка по периметру, раскидка рук и ног, растяжка. Движения плавные, глубокие, позволяющие задействовать каждый мускул.

Закончив с разминкой, он перешел к упражнениям. Юноша подтягивался с огромным валуном, зажатым между ног. И сделал не одну сотню повторений, прежде чем почувствовал нарастающую дрожь в мышцах рук и спины.

Толстая ветвь турника жалобно скрипела при каждом подтягивании, но исправно выдерживала нагрузки.

Затем отжимания на брусьях по тому же принципу – до полного изнеможения.

Залитая потом рубашка плотно прилегала к телу, проявляя глубокие волокна грудных мышц и плеч, задействованных в упражнении.

Присед с валуном, разведение каменных гантелей, скручивание на пресс с тянущими канатами, поднятие на бицепс.

Элиот прорабатывал каждую мышцу, не опасаясь того, что некоторые могут сковывать движения и будут только мешать в бою. При правильном подходе к растяжке, все мышцы будут обладать хорошей эластичностью.

А бонусом: чем больше тело, тем больше оно может вместить бессмертных клеток, от которых напрямую зависит сила ангела. Конечно, доказательств последнему нет, и самые сильные ангелы - азрафероны и омрафероны - обладают тонкими и компактными телами, но Элиот все равно придерживался здравого смысла естественной биологии.

После силовой тренировки и десятиминутной передышки, за которую сверхчеловеческий организм успел наполовину восстановиться, он взял стальной прут. Толщиной в семь сантиметров и длиной около двух метров, в руке Элиота он превратился в легкую палочку.

Юноша держал прут как меч и начал тренировку. Его движения были быстрыми и точными, стальной прут рассекал воздух, издавая низкий свист. Нарастающие волны ветра срывали с деревьев и кустов листья. Но ни один не мог приземлиться на землю, не будучи пронзенным, или разорванным тупым концом прута.

Словно призрак Элиот молниеносно перемещался по саду, уничтожая многострадальную зелень. Однако перед золотистыми глазами представали вовсе не листья. Каждый раз это была физиономия Виатора Сайласа.

«Нашу дуэль прервала Светлоликая. Ну ничего, все впереди. Еще успею разнести твою башку…».

Трое садовников, пришедших подравнять формы кустов и избавиться от мертвых ветвей, ошеломленно замерли перед садом.

Они недоверчиво смотрели на призрачную тень, разрывающую листья в клочья.

- Это… полупадший? – Садовник с густыми рыжими усами недоверчиво оглянулся на коллег, однако те не могли оторвать взгляда от стремительной тени.

- Невозможно… – Другой садовник пытался разглядеть лицо ангела, перетекающего из одной позы в другую.

Он был словно без костей, гибкой массой, следующий за острием клинка. В одно мгновение ангел вставал в полный рост, совершая несколько стремительных колющих ударов, в другое - широко растянув ноги, пригибался к земле, поддевая кончиком призрачного прута опадающие листья, в третье - он взлетал, мгновенно убирая крылья, чтобы, вращаясь, атаковать цели в воздухе. И снова отталкивался от ветвей, летя вниз.

Подобного владения мечом и телом никто из обитателей замка Сайлас никогда не видел, и это точно не мог быть полупадший.

Последний всегда занимался странными тренировками, поднимая тяжести. А железный прут использовал, чтобы отточить самые простые атаки вроде уколов и рубящих ударов.

Спустя полчаса, когда Элиот остановился с тяжелым дыханием и показал свое лицо, садовники почувствовали глубокое наваждение: как кто-то без учителя, без наставника мог достичь подобного мастерства владения мечом, а главное, телом?

Элиот не стал объяснять слугам, что прожил целую жизнь и в целом сносно овладел тремя видами оружия: мечом, как и все представители народа сероферонов; трезубцем, который он освоил благодаря армии чешуекрылых корхоферонов, спасших его из тюрьмы; и жезлом, который создал своими руками — жезлом Харибды.

Почему сносно? Потому что во владении оружием, которое настоящие ангелы оттачивали столетиями, соревноваться бессмысленно. Разрыв слишком велик, и его не преодолеть одним талантом.

Элиот мог лишь использовать различные уловки из первой жизни, чтобы сделать стиль боя непредсказуемым и разнообразным.

Когда тренировка закончилась, он опустил прут и глубоко вздохнул.

Тело с ног до головы покрыто потом, от плеч и мокрой одежды поднимался густой пар, но именно в этот момент полного изнеможения он чувствовал себя по-настоящему живым. Сильным. Готовым к тому, что ждет впереди.

Юноша поднял глаза к небесам. Цефея уже начинала садиться, окрашивая облака в оранжевые и красные тона.

«Пора в Иллиос, нужно еще придумать, как меч продать».

Глава 16: Продажа меча.

Пролетев озеро, на побережье которого несли вахту хмурые стражники замка, Элиот добрался до города.

Столица не менялась сотни лет, не говоря уже об одном дне – все такая же оживленная и шумная.

Огромное количество местных жителей смешалось с приезжими, в основном из трех соседних доминионов народа сероферон. Но встречались и экзотические экземпляры: облакокрылые элуфероны, снежнокрылые глацифероны и даже лихие пираты с Рапинамского архипелага - чешуекрылые корхофероны.

Гости держались обособленными группами, и на то было две причины.

Первая – ксенофобия. Все народы мира Эдер, от малых до двенадцати великих, имеют чрезвычайно развитую групповую идентичность, предпочитая общество своих. И чем больше свои – «свои», тем лучше.

Вторая – безопасность. Находясь среди сероферонов - самых вспыльчивых и воинственных ангелов, затевающих драки на ровном месте, волей-неволей нужно соблюдать социальную дистанцию и максимально кучковаться.

Это вовсе не шутка. Элиот не раз замечал задумчивые и оценивающие взгляды юных огнекрылых, направленные на гостей. У ребят, да и у некоторых девушек, кулаки чесались попробовать зарубежную силушку.

Из-за такого темперамента сероферонов за пределами Каэля не особо жаловали. Огнекрылых, впрочем, это мало волновало. Если серофероны и отправлялись во внешний мир, то вовсе не для реабилитации взрывоопасной репутации, а для завоеваний.

Повод для гордости у большинства рыжих голов для Элиота превратился в сплошной геморрой.

«После того как выйду из-под контроля семьи Сайлас, оставаться на Каэле – не вариант. Найдут, вернут, посадят на поводок. Нужно строить карьеру в других местах, где, как назло, рыжая башка – синоним проблем. И это в лучшем случае. Немало мест, где сероферонов прирежут при первой встрече. Проблема в том, что именно туда мне и надо…».

Почесывая репу в поисках решения, он вскоре сдался.

Строить долгосрочные планы полезно, но сейчас нужно разобраться с насущными делами. А конкретно, как продать меч.

Открывать лавку и выставлять оружие уровня серафима на всеобщее обозрение? Да весь род Сайлас прискачет через двадцать минут.

Идти в администрацию и регистрироваться на аукционе? Отчет появится на столе папаши к завтрашнему утру.

Оставался черный рынок и частные продажи. Оба варианта – что-то рядом с вывалившейся из задницы кишкой: найти ангела, которому можно спихнуть оружие за двести тысяч, и не нарваться на проблемы – чудо из чудес. А черный рынок… Тут вопрос репутации и связей. Случайному проходимцу дорога заказана.

Размышляя о превратностях судьбы, то и дело встающей к нему в позу «нюхай шоколадный глаз», он дошел до рыночной площади. И у первых же лавок столкнулся с недавними знакомыми.

- Рыбный магнат? – Девушка с черными волосами, меж прядей которых, казалось, вспыхивало потустороннее голубое пламя, узнала юношу.

- Богачка?.. – Удивленно вскинув бровь, Элиот приложил правую ладонь к сердцу, приветствуя девушку. Этикет – последнее, чему он уделял внимание. Но на противоположенной стороне толстосумка, у которой, возможно, найдутся деньги на меч! Вероятно, все это время юноша неправильно расценивал спущенные штаны судьбы, и вместо требования «нюхай», то было приглашение. – Прости, ты не представилась.

Заметив, как девушка недовольно скуксила носик при слове богачка, он улыбнулся.

- Вивиан. Родовое имя не скажу, сначала ты. – Фыркнув, Вивиан вдруг сделала два шага навстречу и, воровато оглядываясь, продолжила шепотом: – Кстати, видела статую Виатора Сайласа в храме войны. Вы и, правда... очень похожи…

Элиот напрягся. При первой встрече он бросил шутку, что похож на никчемного папашу. Как оказалась, собеседница не пропустила слова мимо ушей.

Покосившись на стража, делающего вид, будто он здесь по своим делам в полусотне метров, Элиот пожал палачами.

- Может я бастард доминуса, кто знает? Надо бы у мамы спросить. – Небрежные оправдания юноши заставили как саму Вивиан, так и ее свиту поперхнуться воздухом.

Кто-то осмеливался хулить своего доминуса прямо в столице? Да еще и честь матери подвергать сомнению… Это явно не то, что сделал бы нормальный ангел, что уж говорить о гордых сероферонах.

- Кстати, ты случайно не заинтересована в покупке меча? – До того, как синеглазка успела опомниться, Элиот перешел к непосредственным интересам. – Очень хорошего меча…

Учитывая то, с какой легкостью девушка сметала с прилавка семицветную рыбу и книги Сойтуса, можно предположить, что кошелек весьма серьезный. Она иностранка и вряд ли побежит стучать Виатору. Лучшего варианта просто не найти.

- Ты знаешь, я не… - Едва отойдя от возмутительных речей, Вивиан собиралась отказаться. Она прибыла в Иллиос совсем не для покупки оружия, а в дипломатических целях. Однако запнувшись на полуслове, она задумчиво оглядела собеседника: вьющиеся волосы цвета лавы, золотистые глаза, удивительно холодные для своего цвета, мощное даже по меркам сероферонов телосложение и необычайный темперамент. Чем дольше она приглядывалась, чем четче всплывали в воспоминаниях черты статуи в храме войны. – Могу я увидеть товар?

Элиот кивнул, но не стал доставать его на виду у всех. Особенно неподалеку от стража семьи Сайлас. Он сделал приглашающий жест рукой и направился прочь от шумного рынка.

Охранники Вивиан переглянулись, заметив, как подопечная без всякой задней мысли следует за странным юношей. А когда тот повел группу по закоулкам в самую темную и необитаемую часть города, близкую к трущобам, выходцы доминиона Синего пламени напряглись.

Опасениям гостей не суждено было воплотиться. Удостоверившись, что вокруг никого нет, и даже страж не решился следовать за ними слишком близко, Элиот достал из пространственного мешочка заветный клинок.

Меч золотом осветил переулок, куда проникало очень мало света из-за близко расположенных высоких домов и просторных балконов, едва ли не врезающихся в здания напротив.

Он не опасался, что синеглазки украдут меч: создавать проблемы в столице чужого доминиона сероферонов – такая себе затея.

Вместо Вивиан оценивать оружие вызвался щуплый мужчина в просторном синем балахоне. Он принял клинок двумя руками, внимательно осматривая рукоять, полотно и лезвие.

- Меч шестого ранга. Отличное качество. Выплавление изысканное, почти без изъянов, работа низшего серафима или пикового архангела. Судя по материалам и узорам на гарде, меч изготовлен для высшей аристократии доминиона Алого пламени. Может посоперничать со слабым мечом седьмого ранга. Его стоимость от пятид... – Проверяющий запнулся, после того как двумя пальцами провел по полотну и проявил четыре ярких символа. – Седьмой ранг?!

Восклицание эхом прокатилось по узким улочкам, пугая сосредоточенных выходцев доминиона Синего пламени.

Вивиан подошла поближе, однако проверяющий не торопился передавать оружие.

- Невероятно. Начертание остроты незамысловато, но… Символ седьмого ранга, символ шестого ранга и два символа пятого. – Ошеломленно шептал мужчина, вглядываясь в сияющие знаки. - Для любого архангела это предел мечтаний. Даже младшие серафимы будут счастливы использовать такое оружие.

Вивиан, услышав такое описание, недовольно уставилась на подчиненного.

«Ты зачем товар нахваливаешь, даже если он и, правда, хорош? Не набивай цену, идиот!».

- Двести тысяч. – В подтверждение опасений девушки, Элиот сразу же выпалил стоимость, забирая меч обратно.

Он не опасался кражи, но, не имея возможности надавать противникам по шапке, как-то некомфортно отдавать им свои вещи. Особенно столь недешевые.

Вивиан уже подняла указательный палец, собираясь возразить, а затем вдруг задумалась.

- Пятьдесят за меч, шестьдесят за символ седьмого ранга, сорок за шестой, два по тридцать за пятые… - Ведя подсчет вслух, она поняла, что себестоимость клинка составляет двести десять тысяч скарабеев. Но себестоимость - всего лишь цена каждого элемента по отдельности, вместе они должны стоить в разы дороже. А тут еще и скидка в десять тысяч! Кажется… сделка весьма выгодная?

- Из-за срочности. - Видя недоумение и невысказанный вопрос на лице синеглазки, Элиот буднично признался.

Иногда честность может сыграть гораздо большую пользу, чем надуманные оправдания.

- Двести тысяч… двести тысяч… - Девушка явно занервничала. Она достала пространственную шкатулку, покрасневшими глазами глядя на проецируемое изображение.

Вивиан проклинала себя за то, что потратила столько денег на всякие безделушки, платья и украшения. Теперь ей серьезно не хватало, а тут такой товар! Даже если не для самой, то на продажу. Можно выручить как минимум тридцать тысяч!

Оглянувшись на сопровождающих, она расправила плечи и бросила взгляд, полный укора и строгости.

Под обиженные физиономии девушка собрала все пространственные шкатулки и, выпотрошив их, набрала нужную сумму.

Платиновая гора монет с изображением скарабеев засияла в бедном переулке, обшарпанные здания в котором стоили меньше даже десятой части этой суммы.

- Приятно иметь с тобой дело, богачка Вивиан. – Элиот не ожидал такой расторопности, но и против ничего не имел. Он передал меч, а затем втянул гору монет в свою пространственную шкатулку. – Всего доброго.

- Подожди. – Увидев, что юноша собирается уходить, Вивиан вдруг окликнула. – Я - Вивиан Гаустад, как твое полное имя?

Сердце Элиота, остановившего торопливый шаг, пропустило удар.

«Гаустад? Разве фамилия доминуса Синего пламени не Гаустад?.. Черт, она же не побежит к моему папаше докладывать?».

- Элиот… Синрегос. – Назвав имя одного из благородных родов Алого пламени, расположенного на самой границе, он ускорил шаг, в тайне молясь, чтобы синеглазка не полетела проверять его личность.

«За неделю она не должна успеть».

Глава 17: Контрольная закупка.

После продажи меча Элиот не покинул столицу, а продолжил действовать в спешке.

Теперь, когда денег достаточно для того, чтобы купить все необходимое для ухода из-под гнетущих крыльев Сайлас, он отпустил руки.

Снуя от лавки к лавке, юноша сметал товары: высококалорийную еду, способную долго храниться в пространственной шкатулке; походную одежду для трех климатических зон; раскладной шатер; набор посуды; несколько видов трав для фильтрации воды, дезинфекции ран и восстановления бодрости. Эликсиры со всеми упомянутыми задачами справлялись бы во много раз лучше, однако стоили они космических сумм.

Разобравшись с мелочью, он направился к одной из самых роскошных лавок. Здесь продавалось то, ради чего он все это и затеял.

- Снова ты? – Сквозь ноздри взглянув на юного сероферона, что было непросто из-за разницы в росте, светловолосый лавочник небрежно бросил на прилавок несколько оттисков со священными символами. В прошлый раз этот глупец уже покупал здесь символы на начертание остроты, надеясь, как и многие другие идиоты, попытать удачу и получить высокоуровневое начертание. Но как возможно для этих низших существ воспроизвести мастерство азраферонов простой удачей? Нелепо. – Цена все та же, триста скарабеев.

Тон, полный нескрываемого высокомерия и даже презрения, исходил от тощего на вид нарцисса.

Такое поведение среди сероферонов могло привести лишь к одному результату – проблемам со здоровьем, зачастую смертельными.

Однако этот мужчина с изысканными чертами лица и тонкими пальцами совсем не страшился гнева огнекрылых, потому как принадлежал народу азраферонов.

Среди двенадцати великих народов азрафероны и омрафероны - светокрылые и чернокрылые - считались благороднейшими.

В эпоху мифов они были ближайшими существами к Светлоликой, одни отвечали за духовную сферу, другие командовали армией. Советники и полководцы. Но в мире Эдер, где правит сила, одного благородства недостаточно.

Азрафероны, как и омрафероны владели изначальной силой ангелов – письменами Эреба, священными и проклятыми соответственно.

Письмена в своей многогранности, функциональности и силе во многом превосходили энигмы, основанные на них, и упрощенные до боевых навыков. Это давало обоим народам, при должном мастерстве, огромное преимущество, как в бою, так и за его пределами.

Помимо всего прочего, количество атмы у среднего азраферона или омраферона при одинаковом уровне развития в два, а то и в три раза превышало количество атмы у прочих ангелов. У некоторых извращенцев разница была десятикратной.

В чистом сравнении характеристик азрафероны и омрафероны насухо подавляли другие народы.

Каждая собака знала, что, если бы не особые таланты, накопление ресурсов, разные виды политики и иные неочевидные преимущества, существовали бы только два этих великих народа, а остальные были бы просто лакеями, не говоря уже о каком-то там суверенитете и государственности.

Однако война, которая наступит через шесть лет, ясно покажет, что все эти причины – не более чем самоуверенные утверждения других ангелов.

Единственная реальная причина, почему существует еще десять великих народов, - это то, что чернокрылые и светокрылые грызутся со времен падения Светлоликой, подавляя друг друга и сдерживая, что и предотвращало полный захват власти одной из сторон.

Такой расклад Элиота категорически не устраивал. Быть пешкой в чужой игре, проживая уже третью по счету жизнь, разве это не позор? Но разбираться с этим предстоит позже, а сейчас…

- Мне нужны три священные сферы седьмого ранга. – Выпалил Элиот, доставая из-за пазухи пространственную шкатулку.

У ленивого азраферона, желавшего как можно скорее отослать глупого мальца, глаза на лоб полезли. Он огляделся, а затем пристально уставился на Элиота.

- Сферы седьмого ранга? Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? – Если бы не роль торговца и нежелание вызывать политические инциденты, светокрылый перелетел бы через прилавок и надавал по ушам шутнику.

Священные сферы, в отличие от оттисков, несли в себе вовсе не символы священных письмен, а полноценные боевые энигмы.

Сферы седьмого ранга были полноценными атаками уровня низшего серафима! При правильном использовании можно почти гарантированно убить архангела!

Секунды проходили, а юноша стоял все с тем же постным выражением лица. Будто и не собирался шутить.

- Ты серьезно? – Негодование азраферона постепенно стихло, сменяясь любопытством и настороженностью. Первое понятно: кто бы ни был заинтригован тем, зачем какой-то малец покупает убивающие приемы такого уровня. Второе… он не хотел потом иметь проблем из-за действий мальца. Кто знает, против кого он собирался использовать эти сферы. Но ни первая, ни вторая причина не были достаточно вескими, чтобы заставить бизнесмена отказаться от денег. – Сто восемьдесят тысяч.

Элиот, готовый к этой сумме, все равно стиснул зубы.

«Гребаные азрафероны, даже если бы не было никакой Светлоликой, с такими ценами я бы все равно пошел на вас войной».

Несмотря на то, что седьмой ранг в целом оценивался в шестьдесят тысяч, все равно, священная сфера – расходный материал: в отличие от начертаний, которые могут тысячелетия служить верой и правдой, передаваясь из поколения в поколения, сферы разрушаются после использования.

В возмутительной ценовой политике азрафероны могли сравниться только с нюктоферонами с их зельями, но тут уже вопрос логистики и политики, а не собственных прихотей кровавокрылых.

Делать было нечего, эти сферы нужны как воздух. В скором времени он столкнется со смертельной ситуацией, и если с ангелами разобраться своими силами еще можно, то вот архангелы – орешек не по зубам даже с мечом уровня серафима. Именно поэтому он без колебаний продал прекрасный меч, готовый обменять его на три паршивые одноразовые сферы.

Достав гору платины и расплатившись, Элиот почувствовал себя глубоко опустошенным. Из двухсот одной тысячи осталось двадцать одна. И даже эта сумма вскоре должна исчезнуть…

Последним пунктом на рынке стала лавка глациферонов, где он оставил последние крохи…

Глава 18: Ссылка.

Пристально вглядываясь в гудящие кристаллы на полу тесной комнатушки, Элиот испытывал огромное искушение.

Оранжевые сферы приобретены в лавке торговки из народа глациферонов и представляли собой сингуляры энергии хаоса, спрессованные в материальную кристаллическую решетку талантом «кристаллизации» снежнокрылых.

Пара больших кристаллов третьего ранга ярко сияла. Хаотические сингуляры содержали достаточно энергии, чтобы при кропотливом направлении, сломать печать оков на бессмертных клетках и позволить им нормально развиваться.

Сингуляры манили, словно стакан воды для жаждущего, словно доза для наркомана, однако Элиот сдерживался. Он знал, что как только снимет печать, это сразу же заметят Сайласы. И тогда о побеге можно забыть.

«Скоро… Подожди еще неделю, и лестница в небо откроется».

С глубоким вдохом погрузив кристаллы в пространственную шкатулку, Элиот улегся спать, не подозревая, что о его действиях в городе страж докладывал папаше.

К счастью, помимо подозрительного уединения с представителями доминиона Синего пламени, ничего необычного не произошло.

Следующие несколько дней Элиот провел в тренировках. Не то чтобы он не хотел отправиться в Иллиос, чтобы подзаработать и накупить больше оборудования, но стражи ясно дали понять: больше он никуда не сможет отправиться.

Видимо, встреча с принцессой доминиона Синего пламени насторожила папашу.

Благо все необходимое куплено.

За это время ни сестра, ни приемыш, ни родители не беспокоили. Весь замок был занят, организовывая и собирая в путь большую группу.

На седьмой день служанка сообщила Элиоту, что Виатор ожидает его в своем кабинете.

Невольно на губы наползла ироничная улыбка.

Он помнил прошлую жизнь: пятьдесят первого числа сезона ясности Виатор вызвал в свой кабинет… Это была первая встреча наедине между отцом и сыном за долгие годы. Элиот полнился надеждами, и дальнейшие слова серафима только подкрепили их: «Ты отправишься на континент Сильвурд с дипломатической миссией».

Короткое задание без объяснений, тем не менее, вдохновляло. Он посчитал, что это проверка. Что если справиться с заданием как надо, то найдется способ разблокировать бессмертные клетки и получить возможность развиваться в этом трансцендентном мире. Вместо того чтобы продолжать быть бесполезной пернатой сущностью без права голоса даже относительно собственной жизни.

Элиот немедленно начал сбор информации о миссии, расспрашивая тех, кто готовился отправиться в Сильвурд вместе с ним.

Выяснилось, что серофероны хотят установить сотрудничество с народом листокрылых сеприферонов.

Сеприфероны обладали очень специфичным даром, позволяющим управлять животными и растениями. Они жили в лесах большими общинами как настоящие друиды. Почитали природу и заботились о ней.

Листокрылые были главной аграрной силой в мире Эдер, способные получить с небольшого клочка земли огромный урожай.

Для установления сотрудничества собрана дипломатическая миссия. Делегаты семьи Сайлас должны были тайно договориться о поставках продовольствия для всех четырех доминионов сероферонов, не только для Алого пламени.

Приближались тысячелетние выборы нового метатрона, в которых молодой и амбициозный Виатор собирался участвовать. Для этого ему необходимо получить как можно больше достижений: политических, экономических и военных.

Элиот, разумеется, со всей серьезностью подошел к подготовке. Он репетировал у зеркала, писал речи, приводил разные доводы. И только во время путешествия, один из делегатов не выдержал и в насмешливой форме проговорился о том, что полупадший едет вовсе не в качестве делегата: его сослали подальше от семьи Сайлас и доминиона Алого пламени, чтобы не плодить слухи о полупадшем сыне будущего метатрона.

Элиота собирались оставить в общине сеприферонов как политического пленника и гаранта дружбы между народами.

Именно в этот момент он окончательно осознал, что никто и никогда не позволит полупадшему встать на путь развития. А розовые мечты о великом будущем так и останутся мечтами.

Весь путь до континента Сильвурд он провел в мрачном молчании. И так бы и пребывал в депрессии до самого поселения листокрылых, если бы по дороге в лесу на них не напали.

В отличие от континента Каэль, где безраздельно властвовали огнекрылые, Сильвурд делили два великих народа: листокрылые сеприфероны и костекрылые остофероны.

Последние, в отличие от своих соседей, не могли похвастаться особой добротой и смирением. Это были воинственные полубезумные племена каннибалов и охотников, опустошающих богатую живность Сильвурда как саранча, оставляя после себя только безжизненные пустоши и горы костей.

Нападение вышло неожиданным, и большую часть делегации перебили на месте. Оставшихся, в том числе и Элиота, забрали в логово в качестве запасов свежатины. Там он провел около двух недель, наблюдая, как одного за другим пленников выводят из костяных клеток, а затем заживо варят в огромных котлах, добавляя всевозможные приправы.

Если бы не воины сеприферонов, явившиеся освободить пленников из собственной общины, Элиот там был и закончил вторую жизнь. Ему повезло, если можно так сказать…

После недолгого пребывания в гостях у листокрылых, выжившие серофероны вернулись домой. Элиот снова попал под стражу, но все изменилось.

Судачества за спиной перешли в открытые обвинения. Игнорирование стражи превратилось в презрительные издевательства: подножки, толчки и многое другое.

В гибели делегации, непонятно почему, винили его. Скорее всего, полупадший просто стал козлом отпущения для горюющих семей. Хотя возможны и манипуляции со стороны тайных фракций семьи Сайлас. Не суть важно.

Одна из служанок Элиота оказалась женой погибшего делегата. Она, в порыве исступленной ярости, ночью пыталась прирезать его кинжалом. Элиот, хоть и не развивал атму, тренировался не зря. Он без труда обезоружил убийцу и перерезал ей горло.

Что произошло дальше?..

Его бросили в тюрьму.

Виатору было плевать, самозащита это или нет. Факт в том, что полупадший убил женщину - сероферонку, а на кону - борьба за титул метатрона.

Элиота посадили в темницу, и там он пробыл почти десять лет, копя гнев день за днем, бессильный вырваться на свободу.

В это время азрафероны, достаточно истощившие силы великих народов различными провокациями, начали полноценную войну с омраферонами.

Мир поделился на два лагеря. Все континенты вскоре погрязли в трясине хаоса. Каэль – не исключение.

В одной из ожесточенных битв, портовый город, в котором располагалась тюрьма Элиота, был взят падшими корхоферонами. Всех заключенных освободили.

С тех пор он присоединился к восстанию, не слишком заботясь о мотивах обеих сторон конфликта.

Элиот просто хотел отомстить. Стереть с лица земли доминион Алого пламени и лично прикончить всех членов семьи Сайлас.

И вот он здесь.

Снова.

Глава 19: Прощальный разговор.

Виатор Сайлас с прямой спиной и расправленными плечами сидел за массивным столом из черного дерева.

Огненные глаза, казалось, лишенные страсти, изучали сына. Сына, о рождении которого он сожалел каждую минуту бодрствования, а иногда даже во снах.

— Завтра ты отправишься в Сильвурд в составе дипломатической делегации. — С ходу сообщил доминус, не предлагая сесть. Он внимательно всматривался в угловатое лицо, так похожее на него, но не обнаружил никаких следов эмоциональных колебаний. — Ничего не хочешь сказать?

Элиот, занятый размышлениями о том, как лучше разыграть карты по прибытию в Сильвурд, безразлично покачал головой.

Что он должен сказать? Поблагодарить за изгнание? Проклясть и обвинить?

Слова в позиции слабости только больше уязвляют достоинство. Лишь когда он будет крепко стоять на ногах, тогда и можно отпустить пару колкостей, не забыв о главной сути диалога – обезглавливании.

- Ступай и собери вещи. – Спустя минуту напряженного молчания, Виатор, наконец, сдался. Он взглядом указал на дверь, а когда юноша, как ни в чем небывало, вышел из кабинета, растекся в кожаном кресле. – Правильно ли я поступаю?

Прикрыв усталые глаза, мужчина погрузился в воспоминания пятнадцатилетней давности: как он был счастлив, узнав о беременности жены; как радовался появлению наследника; и как рухнули небеса с известием о состоянии бессмертных клеток ребенка.

Прошло много времени, и отверженный младенец превратился в юношу.

Будучи доминусом и владельцем замка он прекрасно знал, какие тяготы пришлось пережить сыну. Но в преддверии тысячелетних выборов метатрона за родом Сайлас наблюдало слишком много глаз.

Он принял непростое решение, отсекая все связи с полупадшим отпрыском. Сделал его слугой, показывая, что личная привязанность никогда не будет стоять выше даже негласных законов ангелов, не говоря уже о прописных.

Он так же не казнил Элиота, демонстрируя благородным семьям и всем доминионам народа сероферонов свою милосердную сторону, готовую терпеть рядом даже полупадшего.

Виатор усыновил Дарена, сделав его наследником, в очередной раз показав, что семья Сайлас не стремится занять пост метатрона ради выгоды для собственной родословной. Его глава думает об общей ситуации и готов принести великие жертвы - жертвы, на которые не осмелится ни одна благородная семья.

С одной стороны, это сила, демонстрирующая решительность, с другой - явная слабость, позволяющая тем, кто будет голосовать за Виатора, надеяться использовать уязвимое положение будущего метатрона для достижения собственных целей.

Борьба за власть среди воинственных сероферонов зависела от силы, но именно по этой причине мало тех, кто готов сдаваться без боя.

Возможность победить сердца огнекрылых не обнажая меч – вот истинный залог власти. Не говоря уже о полупадшим сыне, Виатор готов был поставить собственную жизнь на кон ради титула метатрона. Ведь только обладая абсолютной властью, он мог направить свой народ к выходу из кризиса. Ибо приближались годы смуты...

Изменение структуры войск азраферонов, начавших массовое производство паладинов, не укрылось от наблюдения шпионов.

Омрафероны, обычно не вылезавшие с континента Дамнант, рассылали гонцов союзным силам.

Рапинамский архипелаг медленно уходил под воду, но народ корхоферонов, промышляющий пиратством, вместо того чтобы грабить больше, сократил нападения. Появились торговцы, связанные с чешуекрылыми, скупающие продовольственные и военные ресурсы со всех континентов.

Демифероны на горном континенте Монтис выделяли огромные средства на строительство и укрепление своих городов-бастионов.

Народ глациферонов в снежных пустошах Глациалиса переживал небывалые волнения, связанные с постоянной нехваткой продовольственных ресурсов и бездействием правящих семей.

Нюктофероны практически полностью перекрыли продажу зелий высокого и среднего уровня.

А предсказатели доминиона Аскрос из народа элуферонов сообщили о приближении конца третьей эпохи Наследия и о начале четвертой… эпохи Пришествия, знаменующей возвращение чего-то древнего… или кого-то.

Все самые могущественные нации мира Эдер накапливали силы, и только полный идиот не догадался бы, что грядет война.

Война всех со всеми, кровопролитная и безжалостная, в которой будут решаться судьбы целых народов и даже самого мира.

Глава 20: Отлет.

Воздух столичного порта полнился скрежетом туго стянутых мачт и шелестом восходящего ветра.

Многочисленные корабли, словно сказочные киты, плыли в небе.

Одни взлетали, обрывая канаты в соединительных узлах, другие - совершали посадку, цепляясь десятками легких якорей за П-образные металлические выступы, вмурованные в портовую площадь.

Чтобы корабли не сносило вбок, в кили и фальшкили рабочими вворачивались шесты с резьбой. Но даже с ними корабли покачивало из стороны в сторону, словно огромные маятники.

Столь тревожное зрелище не удивило Элиота, стоявшего позади, замаскированной под торговцев, дипломатической делегации.

Казалось бы, зачем ангелам воздухоплавательный геморрой, если все континенты омываются единым океаном?

Бери да плавай на нормальных кораблях, вместо того чтобы закачивать в драгоценное пространство бортов легкий газ, а корму испещрять священными письменами для облегчения веса и полета.

Однако тот, кто немного знаком с местной фауной, не допустил бы столь опрометчивых мыслей.

Ангелы – безусловные правители неба. Что до суши, они заняли лишь около трети при населении около тринадцати миллиардов.

Во многом из-за размеров мира, который больше Земли раз этак в пятьдесят. Но не менее важная причина – звери.

Местные зайчики да волки вовсе не источник пушнины для разумных видов, скорее наоборот: это ангелы - источник мяса, перьев и пуха для них.

Владыки небес, управляющие атмой, способные срезать горы и осушать озера одним движением, жили по соседству с не менее могущественными монстрами.

Искатели доминиона Витрус, народа элуферонов, изучавшие жизнь и все ее проявления, пришли к выводу, что таково наследие первой эпохи – эпохи мифов. Времен становления Светлоликой и великих народов, когда Эдер еще не стал тюрьмой и был открыт для внешних планов.

Эти планы, помимо демонических орд, привнесли в мир кровь могущественных монстров. Грифоны, пегасы и скарабеи, изображенные на монетах, ведут начало именно оттуда.

Потомки мифических существ до сих пор кошмарят местных на суше. А уж водный мир – табу для всех ангелов. Даже отчаянные сорвиголовы народа корхоферонов, способные управлять водой, не суются в открытый океан, предпочитая прибрежные зоны.

Ведь вдали от континентов голодные левиафаны, кальмары бездны, гидры и харибды ждут появления пернатой закуски.

Это только самые известные твари. Что там скрывают глубины, никто до сих пор не знает. Да и, если быть до конца откровенным, не хотят знать.

Дипломатическая делегация во главе с двумя архангелами и в сопровождении высшего сословия рода Сайлас, так же замаскированного под торговцев, вскоре прибыла к огромному кораблю.

«Алое перо» имело два корпуса, как катамаран, на которые опиралась просторная палуба с дюжиной высоких мачт.

Багровые паруса свернуты, ожидая, когда на борт взойдут последние члены экипажа и пассажиры.

Они не заставили себя долго ждать.

Расправив огненные крылья, серофероны ловко взлетели, ступив на прочные деревянные доски палубы.

Элиот, поднявшийся последним, даже не оглянулся, хотя внизу в широкую спину внимательно всматривались все члены семьи.

Виатор и Аниссия молча проводили сына взглядом. Если первый пребывал в сложном настроении, то мать отпускала ребенка с большим облегчением. Наконец ей не придется видеть свой позор.

Трудно описать, с каким давлением, презрением и насмешками Аниссия столкнулась за все эти годы.

Элиот ударил прямо в цель, когда говорил, что она, как жена, не выполнила свои обязанности. Из-за этого пострадала не только собственная репутация, но и интересы семьи Сигил, откуда она родом.

С тех пор благородный род архангелов впал в немилость доминуса, и под молчаливым его одобрением потерял большую часть влияния и выгодных контрактов.

Виола в стороне крепко сжала кулаки. Она не забыла слова полупадшего и даже спать из-за них не могла: мучилась от кошмаров.

В последний раз, когда отправлялась на инспекцию элитных войск доминиона вместе с отцом, она замечала все больше подтверждений слов младшего брата. Ей действительно не готовили никакого будущего в высших эшелонах рода Сайлас.

Все объяснения, все советы, все упреки и похвалы были направлены на Дарена. Виоле - ничего.

Словно она - разменная монета, племенная кобылка, которую продадут за интересы семьи...

Не то чтобы раньше это не проявлялось, просто девушка игнорировала очевидные знаки. Но теперь, единожды трезво взглянув на происходящее, уже нет возможности вернуть прежнее восприятие.

Единственным, кто испытывал одну только чистую незамутненную радость по поводу отбытия полупадшего, был Дарен.

Теперь, когда Элиота нет, больше никто не угрожает положению наследника. А главное, не претендует на любовь семьи. И даже гнев от поражения и утраты меча с пространственной шкатулкой немного поутих.

Элиот не знал о переживаниях родни, но даже если бы знал, какая разница? Сейчас весь разум занимал экстаз от осознания свободы!

Пройдет совсем немного времени, и делегаты, бросающие на него презрительные взгляды, передохнут. За ним никто больше не будет присматривать!

Тень крыльев рода Сайлас больше не перекроет небеса. И полевая мышь, опасавшаяся сов и соколов, наконец, сможет без страха выйти в бескрайние поля мира Эдер.

Глава 21: Снятие печати оков.

Шум оживленной столицы быстро смолк, величественные здания продолжали уменьшаться, пока, наконец, полностью не исчезли. «Алое перо» взмыло высоко в небеса, набирая внушительную скорость благодаря священным письменам на бортах.

Элиот не испытывал особой ностальгии по родным краям. Он поинтересовался у Батиаса – архангела, возглавляющего делегацию,- где ему предстоит провести последующие две недели пути. Дипломат, в отличие от большинства других сероферонов, умел держать свои чувства при себе и не проявлял явного презрения к полупадшему. Может, также и потому, что, будучи будущим политическим заложником, который ляжет в основу сотрудничества между доминионом Алого пламени и общиной Вечных крон народа сеприферонов, он представлял собой ценный ресурс.

Юноше выделили отдельную каюту, что неудивительно: при всем своем жалком положении, Элиот – сын доминуса, и статус, приобретенный с рождения, нельзя перекрыть ничем. Правда перед каютой выставили дозорных, чтобы благородный пленник не вздумал сигануть с корабля и сбежать. А ведь в прошлой жизни он пытался… неудачно, но все же.

Наконец, оставшись наедине с собой, Элиот задвинул щеколду на двери каюты, снял всю одежду, сел на холодный деревянный пол и с нетерпением извлек из пространственной шкатулки кристаллы. Он достал сингуляры хаоса, горячие и издающие легкий гул.

Ощущая клокочущую силу огня и хаоса, Элиот прикрыл глаза. Медленно, но верно собственная атма начала синхронизироваться с атмой, содержащейся в кристалле. Это необходимое условие, чтобы снять печать, которая по своей сути являлась органическим барьером. Такой барьер воздвигался путем введения в тело зелья оков, созданного нюктоферонами.

Как описывали искатели доминиона Витрус, эффект зелья заключался в прикреплении токсичных частиц к бессмертным клеткам. Это приводило к обману организма, который заставляли поверить, будто бессмертные клетки – и есть вредоносные инородные тела. Но так как антитела не могли уничтожить бессмертные клетки, применялся иной защитный механизм ангелов: «инородные» клетки оплетались белковыми оболочками, которые ограждали их от питания организмом, препятствовали развитию, расширению и делению. А все это и было основной сутью развития атмы. Если бы бессмертные клетки не являлись по своей сути бессмертными, то без питания от цитоплазмы они бы просто погибли. Мощный иммунитет ангела использовали против него самого. Главная ирония в том, что токсичные частицы за пару месяцев рассеивались, а вот блокада сохранялась на всю жизнь.

К слову, нюктофероны, питающиеся кровью, смогли довести данную процедуру до совершенства: из плененных ангелов за сотни лет вывели вид, лишенный бессмертных клеток. Они получили бескрылых, очень похожих на людей, у которых устранен главный недостаток ангелов – огромная длина поколений. Теперь новые «баки с кровью» рождались раз в пятнадцать-двадцать лет, полностью перекрыв дефицит пищи для народа нюктоферонов, и сделав их абсолютно самодостаточными.

Что до ситуации Элиота… коварство печати оков в том, что самостоятельно ее снять невозможно. По крайней мере, Элиот никогда не слышал о подобных прецедентах. Атма, производимая бессмертными клетками, питает организм, который ускоряет синтез белковых оболочек. То есть, попытка извлечь атму только укрепляет печать, а того количества, что прорывается вовне, совсем недостаточно для нанесения ущерба барьеру. Самое главное то, что для снятия печати необходимо за один раз уничтожить оболочки всех бессмертных клеток, чтобы механизмы распознавания инородных тел не имели примера в виде уже ограниченных бессмертных клеток и обновили реестр целей, иначе изоляционная блокада со временем восстановится.

Итак, нужна внешняя энергия, причем достаточно мощная, чтобы за короткий промежуток времени расщепить оболочки бессмертных клеток по всему телу. Но в то же время достаточно щадящая или родственная собственной, чтобы не уничтожить бессмертные клетки и не повредить организму. Обоим критериям соответствовал сингуляр хаоса. Встроенный в оружие он мог значительно усилить пламя сероферонов, но прямо сейчас кристалл работал как батарейка.

Всполохи энергии, похожие на солнечные вспышки, отделялись от сферы и падали на кожу рук. Постепенно, всполохов становилось все больше, они сыпали искрами во все стороны. Элиот, ощущающий себя так, будто голым пилит что-то болгаркой, не ослаблял ментального контроля.

Одновременно с собственной атмой, прорывающейся сквозь барьеры, к бессмертным клеткам поступала энергия сингуляра. Огненные эманации заставляли белковые оболочки сворачиваться, разрушая их внутреннюю структуру, но этого было недостаточно. В следующую секунду Элиот увеличил интенсивность извлечения энергии и открыл глаза, горящие яростью. В капиллярах как-будто плавали крошечные огненные черви. Кровь по всему телу закипала, кости трещали от жара, мышцы дергались и издавали шипящий звук, словно мясо на раскаленной сковороде. Но самым пагубным было воздействие на мозг: он буквально плавился от жара. Тело походило на двенадцативольтовую лампочку, которую вдруг подключили к высоковольтной линии. Если бы не организм сероферона не был приспособлен к высоким температурам, Элиот погиб бы на месте.

К счастью, такое интенсивное воздействие, помимо того, что полностью истощило кристалл третьего ранга, сделало свою работу. Белковые оболочки бессмертных клеток, разбросанных по всему телу, попросту сгорели. И в ту же секунду в тело хлынула теплая энергия.

Хоть бессмертными клетками Элиота и не вырабатывалась небесная атма, которая могла стабилизировать атрибутивную, все же последняя была родной силой Элиота.

- Что у тебя там происходит? – Страж, приставленный охранять полупадшего, настойчиво постучал в дверь, но не решился ворваться.

Он ощутил всплеск атмы и запах паленого мяса, что было более чем подозрительно.

- Удовлетворяю себя левой рукой. Хочешь посмотреть? – Элиот в полубессознательном состоянии огрызнулся. А когда ответа не последовало и шум снаружи стих, он окончательно потерял силы и провалился в обморок.

Глава 22: Нефилимизация.

Бог солгал насчет света.

Вначале была боль…

Невыносимая. Неудержимая. Способная заставить вопить даже немого.

Поглощение хаотической атмы, содержащейся в сингуляре третьего ранга, ничем не отличалось от принятия прямого удара пикового ангела. Причем на все тело: на внутренние органы, на сосуды, на суставы, на кости и плоть, на нервную систему и железы.

Пострадала каждая клетка организма и каждая же изнывала в агонии, заставляя Элиота, едва пришедшего в себя, слабо хрипеть.

Он лежал посреди выжженного круга, свернувшись калачиком. Возле рта, носа, глаз и ушей виднелись темные подтеки запекшейся крови, а кожа по всему телу покрылась волдырями ожогов.

С трудом распахнув слипшиеся в вязкой бурой жидкости веки, он понял, что практически ничего не видит: крошечный тоннель зрения, размером с горошину, и тот был мутным. Будто оргстекло, которое протащили по асфальту. Тем не менее, этого оказалось достаточно, чтобы отыскать лежавшую неподалеку пространственную шкатулку. Он потянулся дрожащей рукой к своему спасению и, за невозможностью поднять, просто начал скрести коробочку на себя. Словно вместо рук приделали грабли.

Как только шкатулка оказалась рядом, Элиот попытался извлечь немного атмы. И в отличие от остального тела, находившегося на последнем издыхании, бессмертные клетки полнились силой и ликованием. Они с радостью поделились стихийной энергией. Смутное ощущение неправильности поступающей силы мелькнуло в разуме, однако было полностью вытеснено болью и мыслями о содержимом коробочки. Вскоре перед Элиотом появилось несколько флаконов, среди которых он отыскал эликсир жизни и, дважды уронив бутылочку, все же смог вылить золотистую жидкость в пересохший рот.

Эффект проявился едва ли не мгновенно. Зелье впиталось в стенки рта, горла и желудка, далее распространяясь по всему телу. Из пор кожи начал сочиться слабый золотистый свет. Волдыри рассасывались с невероятной скоростью, волокна мышечной, соединительной, нервной и эпителиальной тканей безошибочно срастались в местах повреждений, не образовывая неестественных скоплений новых клеток. Зелье, словно живое, обладающее глубокими познаниями в анатомии ангелов, восстанавливало его тело и питало. Частично это действительно так. Большая часть эликсиров производилась нюктоферонами из сжиженной жизненной энергии и душ бескрылых, что наделяло эликсиры зачатками разума.

Спустя пару минут эффект зелья спал, к этому времени умирающий Элиот успел полностью обновиться. Он вскочил, ощущая в теле бесконечную жизненную энергию, готовый совершить марафонский забег или что-то не менее изнурительное и безумное.

Эликсир неслабо так дал в голову. Из-за таких вот эффектов в уставе сероферонов применять их посреди боя разрешалось только опытным воинам, разум которых всегда находился в твердом кулаке самодисциплины.

Элиот, хоть и провел большую часть жизни в качестве развращенного падшего, не прожил бы долго, если бы не имел такого качества. Он обуздал порывы и уже со спокойной головой проанализировал изменения в теле.

«Наконец…».

После короткого исследования путем сонарной пульсации атмы было выяснено, что ни одна бессмертная клетка больше не окутана белковой оболочкой. Все они свободны и под воздействием густой жизненной энергии начали стремительный рост. Правда делиться они не спешили, так как для этого требовалась энергия хаоса.

Первоначальная радость, отразившаяся на губах легкой усмешкой, вдруг сменилась хмурым взгядом: в извлеченной атме, использованной для внутреннего зондирования, содержалась странная примесь. Из-за небольшого количества сложно понять, что это, однако ощущение прохлады, приносимое организму при циркуляции по телу, сильно контрастировало с пылающей силой хаоса. И, как ни странно, эта прохлада очень хорошо знакома.

Не обращая внимания на круг копоти на полу, Элиот уселся прямо в него и погрузился в транс, пытаясь лучше понять, что же случилось с бессмертными клетками и почему они теперь выделяют странную силу. Спустя несколько минут экспериментов с извлечением, просеиванием и разделением атмы он ошеломленно уставился на розовые ладони.

В правой руке ожидаемо полыхал шар ярко красного пламени с температурой в две тысячи градусов А в левой… в левой скопилось нечто странное, незримое, но отчетливо проявляющееся многочисленными изломами света, будто проходящего сквозь слои тончайшего стекла. Структура была хаотичной, напоминая многогранник с перемешанными гранями, но в то же время виднелась строгая упорядоченность в одинаковом размере едва заметных изломов.

- Пространственная атма… Как такое возможно?! – Элиот знал свое тело лучше, чем кто-либо, и был прекрасно осведомлен, что собственные бессмертные клетки могут выделять только атрибутивную атму хаоса. Откуда взялась атрибутивная атма пространства, присущая только народу элуферонов?

По крайней мере, в прошлой жизни после снятия печати с бессмертных клеток, ничего подобного не наблюдалось. Значит, что-то произошло при временном переходе или за последние две недели… так что же..?

Вдруг в воспоминаниях всплыли первые мгновения в молодом теле: таинственное перо, находящееся в предплечье, растратило на переход всю энергию времени, оставив только силу пространства, и без стабилизирующей атмы времени она быстро рассеялась по всему телу, заставив вены посинеть. Неужели тогда произошла мутация?

Элиот глубоко задумался. Подобная интеграция попросту невозможна в нормальной ситуации, иначе за тысячи лет она была бы обнаружена другими ангелами, которые отнюдь не прочь получить дополнительный атрибут.

«Нормальные ангелы владеют небесной и атрибутивной атмой, ведь в бессмертных клетках имеются две органеллы, формирующие внутри себя крошечные энергетические измерения. Они и являются источниками жизненной энергии пернатых. Даже если ангелы захотят получить дополнительный атрибут, куда его впихнуть? У меня, у падшего, должна иметься только одна органелла. Второй не предусмотрено, иначе, откуда бы взялась проблема с выработкой небесной атмы? И, тем не менее, пробудившиеся бессмертные клетки вырабатывают два вида атмы - это факт».

Значит, что он больше не падший, а так называемый «нефилим».

Нефилимизация - феномен, при котором бессмертные клетки мутируют. И органелла, отвечающая за выработку небесной атмы, в ходе метисации заменяется на органеллу, вырабатывающую другой вид атрибутивной атмы. Но нефилимами не становятся, ими рождаются, причем при очень строгих условиях. Родителями должны быть падшие из разных народов, с полностью уничтоженной органеллой, отвечающей за выработку небесной атмы. Иначе, ребенок унаследует атрибут только одного родителя и небесную атму другого. Так же важным условием является то, что атрибуты не должны дополнять друг друга. Они должны находиться на диаметрально противоположенных сторонах сил: хаос – порядок, жизнь - смерть, свет - тьма. И даже при соблюдении обоих условий вероятность рождения нефилима стремится к нулю. Элиот знал о существовании только двух нефилимов в армии восстания. И ни одного - на стороне Светлоликой. Что, кстати, неудивительно: без контроля со стороны небесной атмы нефилим, владеющий двумя видами атрибутивной энергии, представляет серьезную опасность даже для прародительницы ангелов.

Но как так получилось, что Элиот вдруг присоединился к рядам нефилимов? Падший точно не мог им стать, ведь у него в бессмертной клетке лишь одна органелла - атрибутивная, а вторая уничтожена. В этом вся суть феномена падения. Даже если бы пространственная сила пера могла преобразить бессмертные клетки, она не обладала способностью воссоздать органеллу. Это же не атма жизни. Если только… Если только собственная органелла небесной атмы не была уничтожена, как он всегда считал, а просто бездействовала.

Элиот задумался. Небесная атма связана с душой, с происхождением в мире Эдер и со Светлоликой. Переселившись в тело младенца, Элиот по сути заменил оригинальную душу. У него нет никакой связи со Светлоликой и измерением небесной атмы. Возможно, именно отсутствие данной связи не позволяло вырабатывать небесную атму, и причина его падения отличается от причины падения других ангелов, у которых нет второй органеллы. Если собственная органелла небесной атмы не уничтожена… она могла быть реанимирована и перенастроена на иное измерение. Измерение пространства...

Но это так же сомнительно. Органеллы бессмертных клеток - не баки, которые можно заполнить водой или любой другой жидкостью на выбор. Это особые органическо-энергетические структуры, состояние которых определяется генами. И только изменение последовательности генома может изменить природу измерения, формируемого органеллой. На это способны лишь три силы в мире: искатели доминиона Витрус, Светлоликая и… ритуал наследия. Ритуал, с помощью которого Виатор Сайлас передал кровь и талант рода Сайлас Дарену, что изменило его способности и тело на генетическом уровне.

- Получается, перо нефилима, растворившееся во мне, запустило механизм наследования? – Элиот, первоначально пребывающий в замешательстве и настороженности, ощутил возбуждение! Выработка чужеродной атрибутивной атмы сначала не обрадовала, а напугала его. Ведь процесс развития ангела строится на двух аспектах: первый – разрастание и деление бессмертных клеток, вырабатывающих атму; второй – приспособление остальных клеток тела и раскрытие «инграмм» в результате превышения определенных пределов атмы.

Но если в клетках не заложены механизмы приспособления к чужеродному виду энергии, то они не только не будут развиваться, но и подвергнутся опасности саморазрушения.

Наследование означало, что теперь все его тело готово принять новую силу и способно развиваться в этом направлении!

Глава 23: Инграммы.

Пройдя скудное омовение водой, собранной в облаках специальными конденсационными парусами, Элиот, наконец, оделся. Ходить голышом, пусть даже по собственной каюте, немного отдает эксгибиционизмом.

Он прилег на кровать, несмотря на то, что был полон энергии. Нетерпение, подталкивающее поскорее набраться сил, сцеживая атму из бессмертных клеток, стопорилось здравым рассудком.

«Я с младенчества отрезан от атмы, и ее воздействие на остальные клетки тела минимально. Даже того небольшого количества, что выделяется сейчас в фоновом режиме достаточно, чтобы перегрузить организм. Нужно время, чтобы тело приспособилось к постоянному потоку энергии».

И действительно, с каждой минутой, с каждым новым мгновением волны зуда прокатывали по коже. Зрение то мутнело, то становилось кристально четким. Это первые признаки пробуждения инграмм. Вначале они меняли структуру сенсорной системы: зрения, слуха, обоняния, чувства атмы и прочее. Для большинства ангелов этим изменения и заканчивались, однако обладая родословной Сайласов, Элиот не был расточителем.

В прошлой жизни, согласно измерениям падших искателей, число его инграмм составляло восемьдесят семь. Один из лучших показателей даже для высшего сословия мира Эдер. Лишь у исключительных представителей народов омраферонов и азраферонов число инграмм переваливали за девяносто. Это означало, что они способны преодолеть ранг серафимов и достичь уровня небожителей.

Согласно нынешним исследованиям искателей доминиона Витрус, сто двадцать инграмм – предел развития ангелов и предел ранга небожителей. Однако Элиот, пришедший из будущего, знал, что это не так.

Светлоликая обладала силой, намного превосходящей силу небожителей. Она без особого труда прикончила троих небожителей омраферонов, а затем еще и половину их легиона на ноль помножила. В одиночку. И, тем не менее, Первопредатель, как его называет весь мир, древний повелитель небесных войск и сильнейший представитель народа омраферонов низверг Светлоликую собственными силами. Положил конец эпохи мифов и, пусть даже ценой собственной жизни, отвоевал право для всех ангелов жить, а не стать пищей для Светлоликой, после победы над демонами, не видевшей в собственных творениях никакой ценности. Первопредатель, каким бы крутым ни был, все же являлся ангелом в полном смысле этого слова. А значит, существовал способ прорваться сквозь оковы двенадцати совершенных сечений.

Несмотря на недостаточно точные сведения искателей, по большей части их исследования заслуживают доверия. Именно искатели семи доминионов народа элуферонов под предводительством метатрона Метея открыли третью эпоху Наследия. От звезд до законов морали, от математических вычислений до химических превращений - искатели являются пионерами во всем. Среди всех народов ангелов, погруженных в стагнацию из-за вечной жизни и могущественной силы, только элуфероны отбросили высокомерие к миру и двигались в сторону истины.

Большей части своих успехов в прошлой жизни, Элиот обязан книгам элуферонов.

Так вот, согласно трактату «Тайна сияющей крови» инграммы – уникальный для каждого народа набор наследственных кластеров, ответственных за приспособление тела к росту атмы. По мере деления бессмертных клеток вложенные в инграммы мутации позволяют остальным клеткам эволюционировать и приспосабливаться к новому уровню концентрации атмы, повышая фундаментальные физические характеристики.

Если простыми словами, инграммы – схемы по производству новых деталей из более прочных элементов, которые не сломаются по мере увеличения мощности двигателя. Условная игрушечная машинка будет прекрасно работать от электромоторчика и с пластиковыми запчастями. Но если мощность двигателя увеличится на десятки ватт или киловатт, придется менять шестеренки на алюминиевые, железные, а потом и на титановые. Чтобы машинка не только не сломалась, но и могла проявить всю эффективность нового движка.

Ровно то же самое происходит с телом ангела. По мере роста концентрации атмы в организме, клетки эволюционируют на основе, заложенной в инграммы информации, делая мышцы более крепкими и упругими, органы чувств более острыми и так далее.

В книге упоминаются различия инграмм для каждого народа. У сероферонов есть инграмма, отвечающая за повышение устойчивости к высоким температурам, которая совсем не нужна, к примеру, элуферонам. У них генетические мутации больше заточены на восприятие и ориентацию из-за пространственного атрибута. Говорят, что серафимы элуферонов могут четко различать структуру пространства и безошибочно способны перемещаться на огромные расстояния вплоть до сантиметровой погрешности.

При всей своей уникальности, у инграмм больше общего, чем различного. И все народы плюс-минус укрепляют одно и то же. У всех народов инграммы совершенствуют всего тридцать аспектов: кожа, кости, зрение, слух и так далее - по одному аспекту на каждую инграмму.

Так почему же, если аспектов всего тридцать, инграмм в теле ангелов намного больше? У Элиота, к примеру, их восемьдесят семь. Потому что они разделены на блоки. Тридцать для ангела, тридцать для архангела, тридцать для серафима и тридцать для небожителя. Первые тридцать совершенствуют уникальные аспекты физиологии, а последующие улучшают все те же аспекты, что и в предыдущем блоке, но вносят определенные новшества и улучшения. Деревянная шестеренка, пластиковая, алюминиевая и железная. Все просто.

Элиот прямо сейчас находился на самом низком уровне развития. Даже с потрясающей родословной семьи Сайлас, у него будут пробуждены лишь девять инграмм низшего ангела. В обычной жизни их пробуждение происходит постепенно в процессе взросления и тренировок. Но Элиот особенный. Он распахнул двери для давно запертой атмы, и теперь тело отчаянно выделяет ресурсы для эволюции клеток. К тому же, кто знает, какие уникальные инграммы принесло наследование пера и сколько из них пробудится. Если он попытается зачерпнуть больше энергии из бессмертных клеток, то сделает только хуже. А значит, оставалось только ждать. Лететь до континента Сильвурд около двух недель. Времени должно хватить…

Глава 24: Выбор лагеря.

В следующие две недели Элиот старался не сильно нагружать себя тренировками. Он много спал, много ел и анализировал внутренние изменения.

Инграммы затрагивали основные физиологические аспекты, от пищеварения до потоотделения, так что помимо ярко выраженных мутаций, вроде улучшившегося зрения, воспринять остальные довольно непросто.

Элиот насчитал у себя семь пробужденных инграмм: многократно ускоренное восстановление физической силы и атмы, что характерно для народа сероферонов; восприятие пространства, позволяющее осознавать окружение в радиусе десяти метров без использования органов чувств - результат наследия пера нефилима; повышенную устойчивость к высоким температурам.

Остальные три инграммы регулировали работу внутренних органов - легких, печени и почек.

Помимо легких, которые стали легче переносить дым и в целом позволяли лучше усваивать кислород, эффект остальных двух мутаций понять не удалось. Если бы не осторожное внутреннее зондирование, то даже узнать, где именно произошли изменения, не получилось бы.

Впрочем, ничего плохого пробуждение инграмм принести не могло. По крайней мере, Элиот не слышал о таких случаях. Теперь, по прошествии двух недель, бережное отношение к телу принесло свои плоды. Он набрал вес, стал на пару сантиметров выше и уже с легкостью мог переносить воздействие атрибутивной атмы. К тому же пространственная атма, хоть и не могла слиться с хаотической, выполняла часть работы небесной, то есть стабилизировала внутреннюю энергию, сильно снижая ее вредоносный тиранический эффект для остальных клеток тела.

Юноша был уверен, что, потренировавшись, сможет выпускать чистое пламя без примесей хаотических эманаций и даже использовать атму в энигмах, не рискуя раскрыть свою «необычную» природу. Иными словами, попав в общество незнакомцев, он сможет избежать клейма падшего.

В связи с произошедшими изменениями Элиот попытался скорректировать будущее.

Основной аспект оставался неизменным - конфликту со Светлоликой быть. Будь причиной нежелание стать ее едой или попытка покинуть клетку Эдера - оба варианта приводят к древней богине. К тому же, как нефилим – единение двух атрибутивных энергий - он непроизвольно становится угрозой планам Светлоликой.

Всегда считалось, что лишь наличие небесной атмы, берущей начало в прародительнице пернатых, способно стабилизировать атрибутивную энергию. Соответственно, даже те, кто был недоволен политикой, проводимой Светлоликой, вынуждены были поддерживать ее или приходилось уничтожать собственные органеллы в бессмертных клетках и становиться падшими. Пример в виде нефилимов опровергал основные постулаты учения атмы и ставил под угрозу статус Светлоликой как единственной спасительницы народа ангелов.

Итак, чтобы противостоять ей, нужна армия. В одиночку много не навоюешь. Даже серафима может забить толпа обычных ангелов, если их соберется под десять тысяч. А в праведной армии Светлоликой в прошлой жизни, по самым скромным подсчетам, насчитывалось полтора миллиарда пернатых, среди которых уйма архангелов, серафимы и даже несколько могущественных небожителей из народа азраферонов.

Сформировать большую армию в тени практически невозможно, а на свету такими силами могут владеть лишь благородные семьи. Другими словами, необходимо получить благородный статус.

Назад даже со стабилизировавшейся атмой не вернешься. Для Сайласов он уже стал барашком на заклание в договоре с сеприферонами. И даже будь у него пробудившаяся небесная атма, ничего не изменится: вокруг Дарена уже собралась полноценная фракция, для которой появление нового наследника – кость в горле. И ладно бы семья поддерживала, так ведь отношения со всеми испорчены. Никто в замке Сайласов его не защитит, и триумфальное возвращение, с вероятностью, близкой к ста процентам, закончится падением с высоты и переломом шеи. А что крылья? Так не сработали…

Другие доминионы сероферонов тоже не вариант. Они не станут портить отношения с Алым пламенем из-за одного беглеца, пусть и с особенным происхождением. Тем более отдавать ему в руки власть, позволяя подняться над собственными семьями.

Мест, куда юноша мог бы податься и при этом рассчитывать на карьерную лестницу, очень мало. Во-первых, потому что сероферонов не любят нигде. Во-вторых, потому что благородный статус в условиях вечной или около того жизни чрезвычайно редко передается даже родне, не говоря уже о чужаках. В-третьих, большая часть великих народов поддержит возвращение Светлоликой, и даже при условии восхождения Элиота, когда придет ОНА, чужака сбросят с трона. В-четвертых, чтобы максимизировать способность противостоять Светлоликой, нужно нацеливаться на нейтральные силы, потому как омрафероны, остофероны и нюктофероны уже в их лодке. А связавшись с ними заранее, учитывая темную репутацию последних, с нейтральными силами будет очень сложно наладить отношения во время войны. В итоге резня прошлой жизни повторится.

Круг возможностей сужался все сильнее. Короче говоря, мрак…

- Сеприфероны, элуфероны, демифероны или корхофероны?.. - Почесав подбородок, Элиот откинул затылок на подушку, уставившись на качающийся деревянный поток.

С тех пор, как «Алое перо» пересекло воздушную границу континента Сильвурд, судну пришлось снизиться из-за штормов, бушующих над тропическим лесом. Однако даже на самой низкой возможной высоте ветер все еще обрывал паруса, заставляя корпус скрипеть от натуги.

Обильный ливень, вой ветра и жалобный скрежет корабля не мешали Элиоту сосредоточенно размышлять:

«Сеприфероны в прошлой жизни – нейтральная сила. Листокрылые живут общинами, ни с кем не враждуют, подняться среди них проще простого, но вот заставить сражаться за себя – проблема».

В эпоху мифов сеприфероны были главными целителями и земледельцами Светлоликой, войны им чужды. За пределами леса боевая мощь листокрылых довольно невзрачна, а воля к борьбе и того хуже. С организованными войсками Светлоликой они далеко не в одной категории, не говоря уже о том, что к моменту схватки с силами Светлоликой, сеприфероны будут в крайне бедственном положении.

Листокрылые уже ведут войну на уничтожение против костекрылых остоферонов, поднаторевших в каннибализме в промышленном масштабе. К ним добавятся еще и снежнокрылые глацифероны, прибывающие с безжизненного Глациалиса за бесконечными ресурсами Сильвурда. В этой борьбе даже надежные союзники в виде демиферонов не помогут, ибо у тех будут еще более серьезные неприятности. К слову, Виатор отправил делегацию как раз потому, что разглядел будущие тенденции. Он собирается предложить сеприферонам защиту от глациферонов в обмен на продовольственные ресурсы. Удивительная прозорливость для горячей сероферонской головы…

Мысленно вычеркнув местных друидов из списка, Элиот перешел к следующему пункту:

«Элуфероны тоже нейтралы. Могущественный народ со способностью манипулировать пространственным туманом и с высокоразвитыми технологиями… Действительно, хорошая база. Особенно учитывая то, что я получил пространственную атму и мог бы сойти за своего. Также у облачнокрылых высоко ценится образованность. Накопленные за пятьдесят лет знания и технологии будущего заставят их визжать от восторга. Однако тут препятствием выступает сама структура народа...».

Во времена правления Светлоликой элуфероны были администраторами, логистами, реже – стратегами, подменяя на посту омраферонов. Светлые головы, так сказать. После ее «смерти» и обрушения небесного континента Гератреи, разделившегося на восемь крупных осколков, они попали на не самую дружелюбную северную часть мира, ныне называемую континентом Глациалис. И если глацифероны, изначальные обитатели этого места, хорошо приспособлены к холоду, месяцам кромешной ночи и отсутствию пропитания, то нежные и изысканные элуфероны, мягко говоря, околели.

Они бросили все лучшие умы на поиск способов выживания. Единый народ разделился на многие фракции, которые предлагали собственные методы. В результате учения, которые позволили преобразовать общество и найти решение проблем холода и голода, образовали семь доминионов. Остальные попросту вымерли. С тех пор учение для элуферонов – самое важное, а общество неизменно разделено во избежание полного вымирания. Даже когда воссияла звезда метатрона Метея, его власть была ограничена советом семи, который реально правил доминионами.

Другими словами, невозможно организовать все силы народа элуферонов против Светлоликой: даже если один-два доминиона согласятся, остальные останутся в стороне, чтобы сохранить возможность выжить для всего народа. К тому же элуфероны нейтральны, но очень сильно условно. В прошлой жизни они держались подальше от заварушки не потому, что не поддерживали никого. Скорее, они симпатизировали Светлоликой, однако просто были слишком умны, чтобы своими жизнями защищать чужие интересы. Короче говоря, облачнокрылые в пролете.

Оставалось два варианта: корхофероны и демифероны.

«Корхофероны… Как и нюктофероны, это относительно молодой народ, появившийся уже после падения Светлоликой, в самом начале эпохи Раздора. В отличие от других великих народов, у них не было «собственной» территории и «предназначенной» роли в ангельском обществе. Чешуекрылые оказались не у дел с самого начала… Среди них, конечно, курсируют легенды о благородном происхождении от одного из древних мировых духов, наравне со Светлоликой… Но у какой нации нет сказок о собственном высокорождении? Что доподлинно известно, так это путь корхоферонов в эпоху Раздора».

После обрушения Гератреи юго-западный осколок, названный континентом Рапинам и являвшийся изначальной землей демиферонов, не выдержал падения. Он раскололся на многочисленные острова с такой чудовищной вулканической активностью, что даже стойкие демифероны бросили родину, сбежав на восток в попытке завоевать для себя новые земли.

Чешуекрылым бесхозный Рапинам, ставший называться архипелагом, весьма приглянулся. Корхофероны не сильно зависели от стабильности и плодородия земли. Они выживали благодаря мощному флоту и природным способностям к управлению водой. Поначалу они промышляли рыбалкой, однако из-за непрекращающейся вулканической активности, уничтожающей все живое поблизости от островов, чешуекрылым ничего не оставалось, кроме как заняться разбоем.

Пиратство - промысел весьма выгодный. Но со времен второй эпохи - эпохи Раздора - за ними закрепилось множество самых нелестных оскорблений.

На самом деле, Элиот симпатизировал корхоферонам по той простой причине, что в прошлой жизни именно падшие этого народа освободили его из тюрьмы.

Когда началась война темносвета, ушлые пираты воспользовались хаосом и начали грабить прибрежные города сероферонов. В одном из таких держали и его. Именно от корхоферонов Элиот получил свою энигму прилива, именно пиратские знахари сняли печать оков.

Среди чешуекрылых, пока ты достаточно силен, смекалист и пронырлив, нет никакой разницы в происхождении и благородстве. Можно подняться на самый верх, став либо одним из доминусов девяти флотилий, равных которым в морской мощи нет во всем мире, либо даже получить титул метатрона.

Пираты разрознены, но под сильной рукой они могли собраться в могучую армию. Если бы не одно «но», Элиот без оглядки бросился бы через океаны к архипелагу и стал морским разбойником. Это «но» заключалось не в недостатках корхоферонов, а в преимуществах последнего варианта.

Элиот улыбнулся, чувствуя, что все не так уж и плохо, раз имеются благоприятные альтернативы.

«Демифероны… Если в мире и существуют более ненавистные отношения, чем между азраферонами и омраферонами, то это отношения между сероферонами и демиферонами».

При Светлоликой металлокрылые были главными силами обороны, а после ее падения и разрушения родного Рапинама демифероны оказались в бедственном положении. Будучи довольно воинственным народом, они попытались улучшить собственное положение насильстивенным путем: их железные корабли отправились на цветущий и прекрасный Каэль, занятый сероферонами. Учитывая темперамент огнекрылых, приняли их не очень-то гостеприимно.

Вторая эпоха не просто так названа эпохой Раздора. За эти пять тысяч лет некогда единые ангелы перегрызлись между собой из-за территорий и ресурсов. А самые ожесточенные войны велись между азраферонами и омраферонами, так же между сероферонами и демиферонами.

В результате войны "Пылающей стали" три четверти железнокрылых были вырезаны родичами Элиота. Ни война с демонами, ни катаклизм Рапинама, ни последующие трагедии демиферонов не приносили их народу такого горя. Если бы не помощь сеприферонов с едой и временным убежищем, металлокрылые попросту исчезли бы с лица Эдера.

Под конец эпохи раздора герофероны, населявшие Монтис, допустили чудовищную ошибку. Грозокрылые, в попытке приспособиться к чудовищным землетрясениям гористого континента с помощью природного таланта к слиянию, практически полностью уничтожили себя. Остатки некогда великого народа превратились в грозовых големов, лишенных воспоминаний и осознанности существования. Металлокрылые, прожившавшие на соседнем Сильвурде, перебрались на освободившийся континент, и там уже конкретно обосновались.

Стоит отметить, что демифероны, помимо своих великолепных способностей к оборонительной войне, известны высоким чувством долга, воинской чести и отличной памятью. Они не забыли о помощи листокрылых в самый темный час. Был построен великий мост между континентами, через который шла торговля, и обмен кадрами. Именно мост, растянувшися на десятки тысяч махов, стал основой альянса Железного леса. Демифероны до сих пор, невзирая на собственные сложности, охраняют общины листокрылых от каннибалов остоферонов. А вот сероферонов каждый ребенок металлокрылых ненавидит всей душой.

Казалось бы, худший вариант из возможных. Зачем Элиоту останавливаться на нем? Разве не прекрасна жизнь пирата? Как бы да, но нет… Монтис имел слишком важные преимущества, перевешивающие простоту пиратства.

Первое – диаспора. В результате долгой войны с сероферонами в рядах проигравших неизбежно появлялись полукровки - дети изнасилованных женщин. Из-за ненависти общества такие полукровки вынуждены ютиться в кругу своих, сохраняя относительную чистоту крови и, соответственно, характерную внешность. Другими словами, единственный народ, с которым Элиот мог смешаться со своей рыжей башкой, ненавистные демифероны.

Вторая причина – знания. В прошлой жизни Элиот провел почти двадцать лет на континенте Монтис, который стал последним рубежом битвы против Светлоликой. Он знал многие места, источники ресурсов, талантливых ангелов, к тому времени ставших падшими. Шахты и тайные области с сохранившимися после катаклизма коренными жителями эпохи мифов тоже весьма полезны. Даже гора Рог Дьявола находится на Монтисе. Получив благородный статус там, он мог бы очень быстро сколотить состояние и организовать крупное войско.

Третья причина – момент. Сейчас самое ужасное и хаотичное время для демиферонов, правда они пока об этом не знают.

Светлоликая, еще не выйдя на всеобщее обозрение как принцесса азраферонов, уже начала действовать. Металлокрылые – главная оборонительная мощь ангелов. Они не просто хорошие вояки, они – гарантированное затягивание конфликта на столетия, независимо от того, на какой стороне будут находиться. Время является самой большой опасностью для Прародительницы, так как с его течением всё больше ангелов начнут пробуждаться и осознавать истинную природу своей создательницы. Светлоликая не собиралась допускать возможности появления у чернокрылых новых союзников и поэтому пыталась ликвидировать чужими руками самые стабильные и крепкие силы ангелов.

Шпионы азраферонов провоцировали малые народы, проживающие на территории континента Монтис, восстать против металлокрылых. Как бывшие советники и проповедники при Светлоликой, азрафероны могли легко мобилизовывать умы масс, заставляя их делать то, что им нужно. Сейчас на Монтисе вспыхивают междоусобицы. Однако это лишь начало… Скоро для демиферонов начнется настоящий ад.

Корхофероны, у которых острова архипелага постепенно погружаются под воду, а левиафаны подбираются все ближе, не могут усидеть на месте. Они должны отвоевать себе земли на суше, чтобы не погибнуть. На азраферонов и омраферонов никто в здравом уме бочку не катит. Серофероны тоже не по зубам. Южный континент Эйв пуст, проживавшие там некогда черуфероны исчезли. Однако на Эйве бесплодная пустыня, жара и твари, более опасные, чем левиафаны. В пустынях способность контролировать воду так себе. Оставались еще сеприфероны и Сильвурд, однако скоро на них нападут снежнокрылые глацифероны, находящиеся под полным контролем азраферонов, что ясно даст понять лихим пиратам: «не лезьте, это наша добыча». Короче говоря, останется только Монтис. Через несколько месяцев, первые корабли-разведчики подойдут к берегам скального континента, а уже через пару-тройку лет вспыхнет полномасштабная война.

И ладно бы горести металлокрылых на этом закончились. Так ведь нет… тысячелетние выборы метатрона сероферонов не за горами. Чтобы подкрепить свои позиции, доминусы огнекрылых должны всячески проявлять таланты. А как проявляют себя воинственные серофероны наиболее хорошо? Правильно… война. Особенно война против старого врага.

К кровавому пиршеству подключатся еще и нюктофероны, чтобы захватить побольше рабов и запастись питательной кровью настоящих ангелов перед мировой войной. В итоге через шесть с половиной лет от народа демиферонов практически ничего не останется. Величественные города-бастионы падут, несокрушимый дух металлокрылых улетучится. Позже континент Монтис полностью превратится в площадку боевых действий для небесной коалиции и восставших.

Среди всего этого хаоса появление благородного защитника, пусть даже с ненавистной рыжей башкой и огненными крыльями, может позволить добиться высшей власти за кратчайший промежуток времени. А боевая мощь демиферонов, если не дать ей сильно пострадать, в совокупности с нераскрытыми ресурсами континента, и союзными силами сепрфиеронов… намного лучше, чем пиратская жизнь.

Народы:

Карта:

Глава 25: Бойня на палубе.

Поздно ночью, когда мрачное небо раздирали вспышки молний, а густой тропический лес заливал нескончаемый дождь, корабль вдруг сильно тряхнуло. «Алое перо» резко накренилось на правый бок, но благодаря усилиям экипажа быстро выровнялось и вернулось на прежний курс. Мало кто придал этому значение, так как после входа в воздушное пространство Сильвурда шторма не утихали. Однако Элиот, резко открывший глаза в кровати, не торопился засыпать.

«Прошло тринадцать дней с момента вылета. Если ничего не изменилось, значит сегодня…».

Смахнув одеяло в сторону, он резко встал.

Юноша облачен в черную куртку и штаны из кожи теневой кобры. На груди и спине слабо поблескивали в свете свечей тонкие хитиновые пластины. Сапоги сплетены из переливающихся антрацитом жгутов, образующих ромбовидные узоры. Не то что бы он был модником, косящим под рок музыканта девяностых… Но, обладая атмой хаоса, довольно непросто подобрать подходящий наряд, который не сгорел бы при первом же высвобождении энергии.

С очередной вспышкой молнии и ударом грома за пределами каюты послышался слабый хрип.

Элиот, не теряя времени, вытащил из пространственной шкатулки белую сферу, похожую на шар прорицаний. Внутри, вокруг эфирного золотого глаза, вращались кольца священных письмен. Ровно семь колец, а это значит, что энигма, запечатанная в сфере, принадлежит серафиму. Пусть и самому слабому из них.

- На нас напали…кхлх…! – Послышался крик члена экипажа, сменившийся задыхающимся, булькающим хрипом. Он звучал всего мгновение, но разбудил всех членов экипажа. Один за другим они выбегали из кают с пылающими мечами наперевес. Будь то матросы или члены дипломатической миссии, все они, в конце концов, серофероны. Народ, который вместо школ с детства обучается в храмах войны, где преподают все тонкости военного ремесла: от тактики малых групп до баллистики энигм, от выживания в дикой местности до методов психологического давления на пленных. Сравниться с храмами войны могли только искатели доминиона Боурус, сосредоточившие свои изыскания в искусстве достижения победы.

- Остофероны! – Батиас, едва не попавший под град костяных штырей, ловко увернулся и с разворота вонзил пылающий меч в гортань противника - прямо между сочленениями костяной брони, состоящей из ребер, черепов и фаланг, превративших и без того не самых симпатичных костекрылых в ужасающих монстров. – Нина, Амелия, Мориган, на вас левый борт! Построение – раздельный трилистник, не подставляйтесь под групповые атаки!

Нырнув под удар когтистой ладони, Батиас ударил остоферона в грудь сгибом крыла, отшвырнув на две сотни метров. Мгновение передышки позволило более четко оценить боевую ситуацию.

«Я что, поцелован Первопредателем?».

Глядя на пятьдесят шесть костяных ангелов, влетевших на палубу, и четырёх возглавлявших их архангелов, бесстрашное сердце Батиаса пропустило удар. Противников вдвое больше как с точки зрения численности, так и высшей боевой мощи.

Серофероны, конечно, могущественные воины, но напротив – остофероны, представители одного из двенадцати великих народов. Хоть они и живут племенами, словно дикари, промышляя охотой и каннибализмом, сил у этих дикарей хоть отбавляй.

- Армин, на тебе архангел с черными костями. Прикончи его как можно скорее. – Отбросив сомнения и страх, Батиас вернулся к спокойствию, которым должен обладать квалифицированный командир. Он приказал второму архангелу в делегации разобраться со слабейшим на вид архангелом противника. - Саргар и Мия, запутайте архангела с черепами на поясе. Неревир, возьми десять пиковых ангелов и постарайся удержать архангела с гребнем.

Боевая ситуация была слишком ожесточенной. Каждое мгновение умирал член экипажа, пронзенный костяными шипами, разрубленный костяными крыльями или загрызенный острыми иглообразными зубами. На членов делегации постоянно нападали, не давая передышки, но все же они смогли скоординироваться и равномерно распределить нагрузку на поле боя.

- Капитан, есть еще архангел! – крикнул Неревир, отброшенный костяным щитом гребня.

- Не беспокойся об оставшемся, -сказал Батиас, заводя за спину обоюдоострый меч.

Под ногами вспыхнуло пламя, и он на огромной скорости рванул к последнему архангелу, вступив в ожесточенную схватку. Несмотря на силу противника, он не забыл и о подчиненных, которым приходилось непросто. В левой руке Батиаса появился фантом свернувшейся кольцами змеи, кусающей себя за хвост, и четыре кольца символов, вращающихся вокруг нее.

«Энигма огненной гадюки: Паралич!»

В ту же секунду энигма распалась на десятки трехметровых змей.

Пресмыкающиеся, состоящие из золотистого пламени, разлетелись в разные стороны и обвили костекрылых. Большинство каннибалов успело выпустить костяные шипы, разрушив огненных змей. А те, кто оказался менее расторопен, получили укус. По бледной словно известь коже остоферонов, скрытой за костяной броней, распространились ярко-оранжевые трещины. Как только яд энергетических змей попадал в тела, они переставали двигаться.

Пинком отбросив визжащего то ли от радости, то ли от гнева архангела, Батиас воспользовался окружающей неразберихой. Пылающий меч превратился в остаточное изображение, обезглавив троих костекрылых, впавших в летаргию. Еще один каннибал набросился сзади, укусив Батиаса за плечо.

Иглообразные зубы вонзились глубоко в плоть и надломились, оставшись там. В отвратительном рту костекрылого быстро начали расти новые зубы, но воспользоваться ими бедолага не успел: крылья архангела вспыхнули и мгновенно превратили радостного остоферона в гуманоидный факел.

Элиот, вышедший из каюты, столкнулся с нерадостной картиной: всего за пять минут боя большая часть матросов погибла, делегация поредела наполовину. Если так и дальше продолжится, сценарий прошлой жизни повторится. Всех сопротивляющихся остофероны убьют, а немногих оставшихся в живых захватят в плен и поведут к себе в качестве запасов еды.

Не желая, чтобы у противника оставалось слишком много сил и в конце ему пришлось бы противостоять двадцати остоферонам, Элиот влил в священную сферу немного атмы.

На поверхности появились трещины. Вскоре стеклянная оболочка распалась, оставив в воздухе только парящую энигму. Семь колец символов начали быстро вращаться, а затем, словно спагетти, были втянуты в зрачок золотого глаза.

Яркий источник света привлек находящихся поблизости ангелов с обеих сторон, но действовать было уже слишком поздно: тончайший белый луч вырвался из зрачка и направленный руками Элиота разрезал надвое архангела с черепами на поясе. Под удар попали еще несколько костекрылых, сероферонов и мачта, начисто срубленная лучом. Небольшая жертва за убийство архангела.

«Минус шестьдесят тысяч скарабеев…».

Ощутив болезненный укол осознания финансовых потерь, Элиот отбросил ненужную чушь и, подняв меч одного из погибших матросов, отразил несколько костяных шипов, а затем вонзил острие меж ребер костяной брони прямо в сердце хищно шипящего остоферона и провернул.

Серофероны, ошеломленные неожиданным появлением энигмы азраферонов, краем глаза косились на полупадшего. Тот, как ни в чем ни бывало, скользил по палубе, одним-двумя ударами обрывая жизни костекрылых. Он не брал инициативу в нападении, просто убивал тех, кто оказался рядом. Но даже так всем стало очевидно, насколько искусен мальчик в обращении с мечом. Самое пугающее -то, что будучи необученным в храме войны и отверженным наставниками семьи Сайлас, в разгар ожесточенной битвы он мог проявить невероятное спокойствие. Скорее даже безразличие.

Со всех сторон раздавались крики. Кости пронзали плоть, огонь воспламенял кровь, летели перья и отрубленные конечности. Но в таком окружении Элиот, чьи кудрявые волосы намокли и облепили голову, стоял посреди палубы как ни в чем не бывало. Чуждый, словно статуя посреди оживленной улицы. Он двигался лишь тогда, когда незадачливые костекрылые приближались слишком близко, воспринимая его как легкую мишень. Когда же в дюжине метров сероферона из делегации повалили двое остоферонов и начали рвать его на куски когтями, он даже не шелохнулся.

- Элиот! Помоги Неревиру сдержать архангела! – Батиас, которому грудь располосовали когтями, крикнул полупадшему. Однако тот не отреагировал, продолжая равнодушно смотреть на бойню. – Элиот Сайлас! Почему ты стоишь?! Мы все здесь погибнем!

Увидев, как архангел нанизал на костяные шпоры Неревира, Батиас взревел. Но в ответ получил лишь ухмылку, полную издёвки.

Бойня продолжилась. Батиас смог убить своего противника, но был серьезно ранен, и его растерзала толпа костекрылых ангелов. Армин погиб вместе с архангелом противника.

Без координации двух лидеров вскоре и остальные серофероны пали. Выжили лишь те, кто получив серьезные ранения и потеряв боевую мощь, валялись на палубе.

Лишь Элиот, сидя на корточках посреди груды тел костекрылых, выглядел невредимым. Последний архангел остоферонов с черными костями смотрел на юношу с недоумением и интересом.

- Скукожился от страха, сероферон? – Склонив голову на бок, костекрылый уже собирался подойти поближе, однако юноша вдруг вытащил из-под брюха мертвого костекрылого белую сферу и, влив немного атмы, подбросил вверх.

За вспышкой света над юношей возникло десятисантиметровое белое кольцо. Оно резко сжалось, а затем разошлось на триста шестьдесят градусов, срезая все, что находилось на пути. Чернокостный ударил крыльями по палубе, заставляя костяные перья трещать, а тело подлетать вверх, однако белая линия оказалась быстрее. Она отсекла все, что ниже таза.

Каюты, остофероны, мачты, все начало разваливаться на две части. И без того пострадавший корабль стремительно падал в густой тропический лес.