Эволюция Генри - 5

Пролог

От фильтр-маски, приложенной плотно к лицу, уходил шланг к закрепленному на поясе блоку, нагнетающему фильтрованный воздух. Руки закрывали резиновые перчатки, наброшенный костюм химзащиты с капюшоном скрывал фигуру. Тяжелые безразмерные ботинки делали каждое движение медленным, осторожным - по металлической решетке, поднятой на высоту над черной поверхностью воды огромного бассейна, мог двигаться как глубокий старик, так и совсем молодой человек.

Но, вероятнее всего, он все-таки был молод, даже юн: слишком жадно смотрел на проблески алого внутри воды, слишком опасно подбирался к краю перекинутого от стены к стене мостика, рискуя опереться на изъеденное коррозией ограждение, чтобы заглянуть вниз – и с затаенным сердцем ждать редкой электрической вспышки под тяжелой, вязкой и почти непроглядной поверхностью.

Сверху по потолку протянулись тусклые лампы – длинными рядами, из эпохи, когда все пространство под горой, ныне названной Новым городом, было правительственным бункером на случай ядерной войны – элитным, особо комфортабельным, готовым вместить население небольшого городка. Ныне эти следы старались скрыть гипсокартоном, штукатуркой, но уровни и секции все еще запираются железными гермодверями, а системы вентиляции и жизнеобеспечения - с маркировками тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года.

Это помещение тоже сохранило функциональность – созданное, чтобы быть бассейном для элиты старой, сейчас оно служило бассейном для элиты истинной - Нового города и нового мира. Здесь она проходила свое возвышение по уровням – под присмотром и в безопасности.

Мостик легконько тряхнуло – юноша невольно схватился за перила, и слой ржавчины вместе с краской оказался под поверхностью перчатки. Металл тут красили после каждой эволюции – и всякий раз все вокруг разъедало, словно миновало десяток лет, не меньше.

Юноша заполошно заоглядывался, пока не замер, повернувшись вправо – там, вступив на решетку моста, в его сторону шел еще один силуэт, закованный в костюм химзащиты. Именно его вес качнул конструкцию – а не коррозия сожрала анкерные болты, которыми металл крепился к стенам огромной подземной каверны. И сердце, уже изготовившееся заполошно колотиться, успокоилось, а из коленей ушел неприятный, лишающий сил страх. От резкого выдоха разве что запотели изнутри стекла, но умная машинка, на секунду заворчав моторчиком, продула маску холодным воздухом.

Силуэт приблизился – взгляд юноши привычно скользнул на нашивку с именем у нагрудного кармана.

«Профессор Эббот А. К., PhD» - значилось там. И беспокойство, уже было отступившее, снова вернулось. Лицо шефа, как у него, закрывал поляризованный щиток – искать взгляд было бесполезно. Но шаги – избыточно быстрые, широкие. Руки – пустые, полусогнутые, словно кто-то сейчас получит поддых. Было ли за что?.. Младший лабораторный персонал знал – всегда есть за что.

Подошедший профессор вытянул из защитного чехла провод коммутатора и требовательно протянул ему.

Тут, под землей, в защищенной пещере для эволюции ВИП-клиентов, беспроводная связь практически не работала. Внешние сигналы давила толща камня, а внутри иногда поднималась настоящая электромагнитная буря. Идеальное место, чтобы «потеряться» в рабочее время. Или смотреть с восхищением на происходящие внизу процессы, пытаясь понять их природу.

- Остин. – Сухо донеслось в наушнике маски.

- Профессор Эббот? – Постарался тот выпрямиться перед ним, встав по стойке смирно, но вид его, из-за костюма, внешне вряд ли изменился.

- Почему не пристегнут защитным тросом?

Остин дернулся, глядя на ограждение, и шелуха ржавчины с ладони медленно полетела вниз.

- Ой…

- Я жду, Остин. Пристегнитесь.

От самого профессора к рейке, идущей от входа по стене, шел тонкий стальной трос. На случай, если тут совсем все развалится – и вся железная конструкция упадет вниз, как ржавчина мгновением раньше.

- Да, профессор. – Засуетился парень, непослушными руками в толстых перчатках цепляя крючок.

Как всегда, из-за волнения, это заняло просто уйму времени – да еще не с первого раза. А понимание, что этот «залет» ему непременно впишут в журнал, портило еще недавно прекрасное настроение – созерцательное, где-то даже возвышенное и романтическое.

А ведь сейчас, как на зло, ему прикажут выйти – и будут полоскать мозги мерами безопасности добрую половину часа. Зачем только пристегивался – если сейчас снова отстегивать…

Остин бросил взгляд вниз – в надежде уловить еще один всполох молнии, медленно кипящая холодным расплавом жидкость так и осталась черной.

Разочарованный и покорный вздох отправился в микрофон – а оттуда в наушники профессора.

- Нравится? – Скрипнул металл, и рядом встал доктор Эббот.

- Еще как.

- Там, внизу, электроны меняют орбитали – свинец становится золотом, а золото свинцом. Материалы обретают и теряют радиоактивность. Ломаются известные нам законы сохранения энергии, чтобы обратить металл и керамику в плоть. – Задумчиво произнесли в ответ. – Но, скажите мне, Остин - отчего, вместо того, чтобы изучать, пользуясь дарованной нам возможностью... Вместо того, чтобы быть благодарным за чудо, которое позволяет нам получить бесценные данные. Вместо создания новых технологий на основе того, что нам удалось подсмотреть!..

Голос профессора уже гремел злым набатом – и Остин невольно ссутулился.

- Вместо всего этого вы запускаете шуточки про креветку, которую надо подсолить и поднять температуру, чтобы сварилась!!!

Остин залился красным от стыда и отвел взгляд – хоть это и невозможно было увидеть.

- О чем вы только думали, Остин? Хотели понравиться Ребекке? Завоевать расположение коллектива?..

Самое неприятное, что да – хотел понравиться. Хотел завоевать. И ответить было нечего.

- И стоило две секунды их смеха этого разговора?

- Приношу извинения. – Выдавил из себя Остин.

- Кому? Мне? Остин, перед вами - внизу - один из самых ценных наших клиентов. Он платит нам огромные деньги за приватность и безопасность. Знаете, что он сделает с вами, если ваша шутка выйдет за пределы лаборатории?..

Парень, обладающей богатой, как у каждого ученого, фантазией, вздрогнул. В памяти невольно всплыли отточенные лезвия прекрасного в своей смертоносности создания – впервые эволюция решила отойти от природы человека, чтобы лучше всего воплотить то, что от нее желали получить.

А уж теперь, после нового возвышения…

После решительного отказа от удаления основной ветки – сказанного после того, когда ушли все сопровождающие, которые могли бы отговорить.

После настойчивого повторного требования вопреки мягким увещеваниям опытного психолога, маскирующегося под консультанта…

Остин себе очень живо представлял, что должно получиться, если к восьмому уровню эволюции добавить ресурсов еще на восемь-девять уровней.

Вернее, не представлял – но ощутил искренний ужас, когда фантазию принялись штурмовать образы того, что скоро покинет бассейн. Такого врага никто себе бы не пожелал.

- Я сожалею, - совершенно искренне понурился он.

- Но даже не это главное, Остин. Наш уважаемый клиент дает нам подсмотреть за парадоксом эволюции на самых высоких уровнях, доступных человечеству. Если мы его лишимся из-за вас… Если слухи, что нам нельзя доверять, пойдут по городу…

За спиной щелкнул стальной механизм карабина.

Остин с удивлением смотрел на конец собственного тросика безопасности, которым только что пристегивался, в руках у профессора.

- Доктор Эббот?..

- У тебя, Остин, только за этот месяц семь нарушений протокола безопасности. Никто не удивится, если в результате очередного ты свалишься прямо в ванну. – Дернул профессор за трос.

- Доктор Эббот! – Дернулся Остин от неожиданно сильного рывка.

- Да, мне выпишут представление и лишат премии. Да и тебя мне будет искренне жаль, - вновь резко дернул он трос. – Ты подавал надежды.

- Доктор Эббот, прошу! Не надо! – В ужасе упал тот на колени. – Помогите, на помощь!!!

Но костюмы не имели связи с миром. А камеры – что камеры для человека, который заведовал тут всем?..

- Но, выбирая между шутником и будущим всего мира…

- Умоляю вас! – Лицевую маску заливали слезы.

И он постыдно разрыдался, чувствуя, как носок ботинка уже оказался за границей решетки мостика.

Но падения в расплав, который поглотит его без следа, отчего-то не происходило. Да и рывков – тех тоже больше не было.

- Ну, успокойся… - Раздался добродушный голос.

Был только успокаивающий говор профессора в наушниках – отеческий, сочувствующий, поддерживающий его неспешным монологом. Мол, с кем не бывает. И вопросами, на которые хотелось только истово соглашаться, что нет – никогда больше!

- Это ведь в первый и последний раз?..

Остин вновь закачал головой – так, чтобы даже сковывающий движения прорезиненный плащ не был помехой.

- Внушение я твоим ребятам сделал. Будут молчать. Но и ты, будь добр, последи. Если кто-то что-то ляпнет, где-то пошутит – чтобы я узнал это сразу же. Ты понял?

- Да, профессор.

- А проверю я тебя проще простого. Остальные доложат, а ты промолчишь.

- Я понял, профессор. Больше не повторится.

- И уйми уже слезы, твои датчики аж сияют красным. Лучше посмотри, какая красота.

Остин, подавив желание протереть глаза через шлем, посмотрел на расплав ванны – там, словно в кино с выключенным звуком, из бешенства самой черной бури пробивались вспышки упрямой грозы…

- Красиво, - выдохнул он.

- А ты говоришь – креветка…

- Извините…

- Да ладно. – Потрепали его тяжелой ладонью по плечу. – Все ошибаются. Не повторяй ошибки, и все будет хорошо. Если что случится – что надо делать?

- Идти к вам.

- Ну вот. А я ведь говорил это в самый первый день.

Щелкнул металл вновь.

- Я застегнул твой трос. Пожалуйста, не забывай это делать. Мне бы не хотелось терять способного ученого… И еще, просьба.

- Да?

- Приходи сюда, как и раньше. Я себе не прощу, если из-за меня ты станешь избегать этого места. И этой красоты. Я, признаться, сам часто бываю тут, как выдастся свободная минутка…

- Конечно. И еще раз простите. Это и вправду моя вина. Я…

- Ты все понял – и это главное. Совещание через двадцать минут. У нас новый пакет интереснейших сведений – я бы послушал твое мнение. Приводи себя в порядок и присоединяйся.

Тяжелые шаги, от которых подрагивала решетка, принялись удаляться на выход.

Сам же Остин принялся неуклюже подниматься.

На душе было пасмурно, тоскливо – волнами захлестывала то обида на профессора, то злость на себя, то желание немедленно уволиться, то он сыпал проклятиями на гада, который его сдал, то вновь винил себя, как мог сказать такую глупость...

Но после того, как Остин вышел с уровня, терпеливо прошел дезинфекцию костюма, переоделся и слегка поморщился от обязательной сдачи крови… После того, как принял душ – в памяти отчего-то остались только «способный ученый», «подает надежды» и «я бы послушал твое мнение». В конце концов, «все ошибаются»! А как специалист – он выше всех на голову!

В общем, на совещание он был в бодром – даже чуть злом настрое, не боялся спорить – не с профессором, разумеется, а с такими же лаборантами – и чувствовал на себе одобрительный взгляд доктора Эббота.

«В конце концов, он бы точно меня не скинул. Просто вправлял мозги». – Появилась даже толика благодарности.

Ребекке, отчего-то улыбавшейся ему весь вечер, он просто кивнул – и отправился знакомиться с кем-нибудь менее опасным в город. Разумеется, в элитную, центральную его часть – в одно из близких элитных кафе, одобренных должностными инструкциями.

На пути к которому его и прихватил добродушный мужчина с внешностью продавца страховок – безобидный на вид, запакованный в костюм, с чемоданчиком в руках.

- Внутренний контроль, - встав на пути, растерял тот улыбку и продемонстрировал удостоверение в развернутом виде. – Мистер Остин Вотс? Нам нужно поговорить.

- Я должен доложить руководству. – Преодолев ощущение падающей земли под ногами, твердо заявил Остин.

- О допросе – должны. О разговоре – на свое усмотрение, - указал тот на кафешку, до которой было идти метров десять. – В первом случае я заберу вас в отдел до утра, а утром вас станет опрашивать руководство и заставлять писать бумаги. А во втором – мы выпьем по кружке кофе и разойдемся. На ваш выбор.

- Кофе, - выдавил из себя Остин.

- И это – правильно. Потому что вы ничего не нарушили, мистер Вотс. – Сообщили ему доверительно. – Честные люди выбирают беседу, им нечего скрывать.

- Так зачем?.. – Спросил тот, когда они уселись за столик.

- Давайте, для начала, закажем кофе. – Жестом офицер подозвал официантку. - А там, глядишь, найдутся общие темы. – Располагающе улыбнулись Остину. – Вам какое? Капучино? Лавандовый раф?

- Просто черный. Отдельно стакан с холодной водой. – Собрался Остин.

- О, отличный вкус. Я закажу то же самое. – Посмотрел тот на подошедшую девушку с блокнотиком в руках.

Официантка кивнула, принимая заказ. А разговор и вправду начался только после того, как у каждого под рукой оказались по две кружки. До этого Остин пытался изобразить, будто чем-то очень заинтересован за окном – хотя там был обычный тоннель, подсвеченный лампами дневного света. Неспешно ходили люди – этот уровень был немноголюден, считаясь элитной частью Нового города. Тут все было очень дорого – от жилья до заказанного офицером кофе. Вот уровнями выше – там да, местами толкучка словно в метро до Беды…

– Скажите, Остин, вам все нравится на вашем месте работы?.. Атмосфера? Коллеги? – Отпив крохотный глоток черного ароматного вида и запив водой, спросили его.

- Да, полностью.

- А у нас есть сведения, что это не так. У нас есть сведения, что вас, молодого перспективного ученого, притесняют. Не дают раскрыться. Присваивают себе ваши дельные мысли и выдают за свои перед руководством.

- Да нет, неправда… - Вяло отказывался он.

- Еще на вас стучат, докладывая профессору Эбботу. Хотите узнать, кто?..

Остин невольно подался вперед. Жгучее чувство стыда, испытанного несколькими часами ранее, проскочила между барьеров самоконтроля и заставила задать вопрос.

- Кто?..

- Значит, и про все остальное – правда. А ведь Новому городу вы нужны, Остин. Вы – молодой ученый, а не карьеристы, которых вы покрываете.

- Я никого не покрываю.

- Но вы ведь врете офицеру внутреннего контроля.

- Я просто… - Растерялся парень.

- Остин. – Вздохнули в ответ. – Я же не прошу вас стучать на коллег. Вы – благородный человек, вы не станете выносить грязь на улицу. Все, что я хочу – помочь вам и вашему ведомству. Давайте, вы тоже приложите к этому усилия?

- Как?..

- Иногда мне надо будет перепроверить кое-какие данные. В основном, это временные интервалы, присутствие и отсутствие на работе. Это ведь несложно?

- Но должностные инструкции…

- Мы – контрразведка, Остин. – С укором прервали его. – Кто будет писать про контрразведку в инструкциях? Ну честно, скажите - кто?

- Никто…

- Ну вот. Сейчас мы контролируем эволюцию одного из ваших клиентов. Самого, пожалуй, ценного за последнее время, - чуть снизил тот голос. – Никаких имен, слышите?

- Конечно! Да я и не знаю имени. Не мой уровень.

- Для города важно, чтобы все прошло хорошо. Это ведь важно, Остин?

- Да, разумеется.

- А некоторые ваши коллеги заинтересованы в обратном. – Многозначительно проронил офицер.

Горло пересохло от такого, захлестнуло волнением – и Остин невольно отпил чуть больше кофе. Обжегся, закашлялся, а успокоившись, чуть испуганно смотрел на внимательно изучающего его собеседника.

- Э-это не я. – Отчего-то ляпнул он.

- Ну разумеется, не вы. Стал бы я говорить с вами, если был бы в вас не уверен? Я уверен в вас, Остин.

- С-спасибо. – Выдавили в ответ.

- Так вот. Мы отслеживаем перемещение ваших коллег, их связи – и весьма встревожены. В этой связи мы готовим ряд мер безопасности к дате эволюции. Мы работаем, Остин, и наша работа крайне важна, понимаете? – Спросил тот, словно Остин отвлекся.

- Да-да, конечно. – Завороженно подтвердил он.

- Именно сейчас мы столкнулись с тем, что достоверно не знаем, в какой день эволюция будет завершена. Обычно нам говорят это пост-фактум, уже после события. Но в данном случае это неприемлемо. Мы не успеем приготовиться. Понимаете?

- Да.

- Тогда я жду от вас дату завершения эволюции. Передадите нашей любезной официантке в следующий визит.

- Н-но этого никто не знает, разве что профессор…

- Так выясните, Остин. Вы же не хотите подвергать пациента угрозе?.. Ну вот. Выясните обязательно, мистер Вотс. Не задавайте вопросов прямо – мы же не хотим, чтобы вас посчитали шпионом, - улыбнулся он. – Да что я говорю – вы достаточно умны, чтобы узнать сведения по оговоркам, по наводящим вопросам. В конце концов, ради хорошего дела – можно заглянуть в журнал, а?

- Его ведет профессор и запирает в стол.

- Вы способный, Остин. – Похлопал офицер его по плечу. – Вы справитесь. Я в вас верю – и я буду двигать вас вверх по карьерной лестнице, вот увидите. А чтобы поручение не показалось вам обременительным, вот, возьмите, - достав из внутреннего кармана, тот положил пухлый конверт рядом с кружками собеседника. – Тут десять тысяч, на мелкие расходы.

- Да не нужно.

- Берите-берите. Это же Новый город, тут все знают – любой труд должен быть оплачен. Забирайте. Да не в карман брюк, Остин! Карман рубашки подойдет, вот так. А теперь – подпишите.

На столе волшебным образом оказался лист бумаги с текстом и ручка.

- Это что?..

- Как что? Расписка о получении денег. Я же чиновник, Остин, и не плачу из собственного кармана.

Остин, словно в сомнамбуле, поставил подпись. Бумага тут же оказалась в кейсе мистера офицера – фамилия из удостоверения словно выветрилась из памяти.

- Будете получать такие суммы каждую неделю, даже если заданий не будет. Скорее всего не будет, - подмигнули ему. – Вам крепко повезло.

Остин так не считал. Он бы, в самом деле, уже хотел вернуть деньги – но замки на кейсе звучно захлопнулись, словно закрывая дверь такой возможности.

- А вот крепко не повезет вам, если детали этой беседы окажутся кому-нибудь известны. Даже вашему непосредственному руководителю. Государственная измена, Остин, это не шутки. Мы понимаем друг друга?

Тот нервно кивнул.

- Сведения нужны в следующие три дня. Уж постарайтесь. Хорошего вечера и до встречи!

Оставшийся в одиночестве парень смотрел на полную кружку подостывшего кофе и вместо него залпом выпил воды. Чуть закашлялся, отдышался и попросил себя рассчитать.

На что ему логично отметили, что все давно оплачено. А если он захочет – будет оплачено и все остальное, что ему сегодня захочется.

Несмотря на такое предложение, всякое настроение отдыхать и развлекаться полностью исчезло. Выбравшись из-за стола, Остин побрел обратно – в лабораторию, где у него был свой блок в общежитии.

На кровать, совершенно несвойственно для себя, он завалился прямо в одежде. Потом, ощутив что-то твердое на груди, взвился и принялся прятать пачку денег – сначала решив засунуть ее поглубже в тумбу, потом отчего-то под матрас. В итоге засунул в шкаф под одежду, где хранил откладываемые деньги с зарплаты лаборанта – ему, как молодому специалисту, платили восемь тысяч в месяц, откладывать удавалось три. А тут – десятка в неделю за помощь государству. Повезло… Повезло?..

Сев на кровать, Остин потянулся к служебному телефону. Набрал четыре цифры профессора Эббота – и, не набрав пятой, сбросил вызов.

«Расплав в ванной против смертельной инъекции».

От такого выбора хотелось завыть.

Глава 1

Высоченная стена, собранная из белых и черных вертикальных полос, нашлась в указанном на карте месте. Я покосился вправо, затем снова на сложенный втрое лист бумаги и чуть повел плечами, чтобы поудобнее устроиться на широкой ветке высоченного дерева.

Правда, линии, изображавшие стену, были скорее овальными, а черный цвет замещала штриховка синей пастой – но вся карта была собрана из таких пиктограмм, выполненных с упрямой тщательностью кем-то напрочь лишенным таланта к рисованию. Зато прежний владелец явно был одарен иначе: примечал полезные ориентиры, умел соблюдать масштаб и не стеснялся дополнять карту дельными примечаниями.

Обрывок куртки с картой нашелся в яме под расщепленным надвое стволом высоченного дерева – мутировавшей сосны с перекрученными ветвями – в двух часах от выхода из четвертого радиального коридора. Дерево на карте тоже было – отмеченное примечанием «безопасное место». Примечание я вычеркнул.

Яма, впрочем, давненько пустовала – точнее, гнездовье в ней, собранное из людской одежды, шкур и ветвей. Вход зарос травой, вещи внутри растащили в стороны и погрызли мелкие зверьки – а через норки, прорытые ими, внутрь натекло немало воды, превратив все, что там осталось, в комковатый плесневелый ком.

Я бы, в общем-то, туда и не сунулся, если бы не видимая талантом пульсация темно-алым ценной вещи, зарытой среди хлама. В итоге, соблазнившись, выгреб все подвернувшейся под руки сухой веткой, начал перебирать находки – и вот, наткнулся на бумагу, бережно запакованную в пакет и пластиковый файл. Чуть пожеванную вместе с курткой, но без следов влаги.

Темно-алое тоже нашел – невзрачный камешек с насечками, слишком высокого уровня, чтобы мой талант его опознал. Его я, не трогая руками, переложил в одну из стеклянных баночек с набитой внутри ватой, а ту убрал в нашитую в подкладке куртки петличку. В городе находку опознают и назначат ей цену. Или не опознают и не назначат – тогда только через аукцион.

Уже штук семь находок так «зависло» с прошлых выходов - и вроде ценное, и толку от него никакого. Потому что аукцион, когда в город съедутся высокоуровневые оценщики – раз в месяц. Свои высокоуровневые в Новом городе тоже есть, но они ломят такой ценник, что проще заплатить фиксированный аукционный взнос и подождать.

Нет, если деньги нужны прямо сейчас – то можно согласиться отдать долю от оценки. Тем более, оценщики вещицу тут же и предложат выкупить – с этого и живут. Понятно, что дадут сильно меньше, чем можно взять с аукциона, но если цель – прокутить деньги и снова уйти в поиск, веря в свою удачу, то вариант рабочий. Многие так и существуют. А вот если хочется жить нормально, то даже с такими находками невольно учишься экономить каждый доллар. Потому что деньги в Новом городе улетают так, словно топишь ими костер…

Достав карандашик, я прижал карту к ветке и, стараясь не проколоть лист бумаги, вывел карандашиком изображение мутировавшего дуба недалеко от черно-белой стены и сделал примечание: «удобн. вет, м. ждать долго. Не съедят».

Перегнулся чуть вниз - и посмотрел с высоты футов эдак в сорок. Словно с крыши пятиэтажного дома, в общем.

Надеюсь, и в самом деле «не съедят».

Крупное создание с шестью паучьими лапами, сидевшее у разлапистых корней уже добрый час, уходить никуда не собиралось.

Размерами три на полтора фута и высотой еще в фут, покрытое серыми чешуйками внахлест, оно было лишено головы и глаз – но внимательно следило с земли, подрагивая сочленениями лап от каждого моего движения.

Славно, что вверх лезть оно больше не пробовало – шипы твари, которыми оно пыталось цепляться за ствол лесного гиганта, пробивали кору, и выходящий из отверстий сок обжигал ей конечности.

Одно плохо - надеяться на то, что ей надоест, она проголодается или изберет другую цель – не приходилось.

Потому как приперлось она по моим следам и было, в общем-то, отчасти в своем праве, пытаясь до меня добраться – в моем рюкзаке, зацепленном на ветку чуть выше моей, лежала ее собственность. Вернее, даже не собственность – а, можно сказать, вся ее семья. Целая кладка невзрачных серых яиц, от которых разило глубоким черным цветом – будто бы выжигающим все остальные цвета, видимые талантом, рядом с ней и в радиусе пяти шагов.

Честно говоря, прихватил я эту кладку, полагая бесхозной – в этой части Леса смерти твари жрали друг друга с завидным постоянством. Никого рядом не было, кладка лежала себе среди здоровенных объеденных костей – которые тоже сияли интригующе, если смотреть талантом, но утащить бы я их не смог. А тут – такая затейливая штука, пожирающее все сияние рядом. Явно ценная.

Кости вокруг были посчитаны мною следами недавно разыгравшейся драмы - нет больше вашей мамки, и больше никто не обогреет кладку своим теплом, никто не дождется детенышей, а значит, те непременно бесславно сгинут, если их не продать до этого.

Выращивать и давать им вылупиться я не собирался - я же не псих - но цена свежих будет явно выше, чем сгнивших или разбитых. Так что, обернув кладку кофтой, запихнул ее в рюкзак и побрел по своим делам. А именно – к интригующей отметке на карте.

Тварюга, припершаяся за мной, требовала потомство вернуть.

Спутать ее с обычным желающим пожрать за мой счет не получилось бы даже близко – потому что вышедшее к моему дереву создание обладало точно такой же особенностью уничтожать все цвета и свечения талантов вокруг себя.

А еще тварь была слишком упряма, чтобы тратить столько времени и сил ради такой сомнительной по калориям добычи как я. Тут явно было что-то личное.

Нет, я бы отдал кладку – в самом деле. Я ж не жадный. Мне бы гарантии, что я ей – потомство, а она мне – спокойно идти по своим делам, и никаких проблем.

Но была чуйка, что паучиха захочет компенсацию. Например, ценным и питательным мясом, таскаемым мною на своих костях. Вместе с костями, мозгом и всем прочим. Да, в килограммах для нее немного – но в качестве десерта, чтобы заесть стресс…

Уж больно яростно тварь напрыгивала на дерево - и то стонало по-лисьи, то шипело по-тигриному, вытягивая тело. То вновь садилось на задние конечности и прыгало вверх футов на пятнадцать, цепляя когтями ствол и срываясь из-за ожогов вниз.

Мне-то проще – Хтонь сформировала крюки-зацепы на ноги, как у электриков, забирающихся по столбам, и я несколько часов назад поднялся, чтобы оглядеться, не повреждая кору. Сверху же Хтонь меня придерживала за ветку, не давая свалиться – так что я даже спать бы тут смог. А исходя из запасов в рюкзаке – то с комфортом провел бы тут дня три. И – я посмотрел на источающий черный цвет рюкзак – если ужаться по пайке, даже недельку.

А там паучиху, надеюсь, сожрет кто-нибудь еще – Лес хранил следы чего-то могучего и здоровенного, шастающего туда-сюда с завидным постоянством. И ветки деревьев были обломаны на значительной высоте, и земля взрыта когтями, и сама структура леса – в отличие от выходов рядом с радиальными коридорами – просматривалась на гораздо большем расстоянии.

Только вот кости рядом с кладкой тоже были здоровенными… Впрочем, пока двое дерутся – можно будет и свалить тихонечко.

Главное, что пока я сижу тут – я в безопасности. Была такая уверенность.

Первое время, правда, невольно опасался угрозы с неба – птицы тут тоже летали, вили гнезда и таскали в когтях таких тварюг, что от нервного расстройства икалось. Но потом пришло понимание, как такая паукообразная зараза могла побеждать более крупных соперников – а там и истории из Нового города вспомнились. После чего к ценнику кладки, выжигавшей своей чернотой все цвета вокруг, мысленно добавилось сразу несколько нулей справа.

Потому что все в Лесу смерти, как оказалось, предпочитало смотреть вокруг подобием моего таланта.

Я раньше пытался прикинуть, как поисковые отряды Нового города ходят по четвертому радиальному коридору и глубже. Там же монстры такие, что им одаренный уровня восьмого – как пачка чипсов: хрустит и иногда со вкусом сыра, если в рюкзаке сыр.

Стал расспрашивать – в первую очередь нового начальника четвертого радиального коридора, мистера Гэбриэла. Тот считал, что сильно мне должен – небезосновательно, к слову – и разводить тайны не стал.

Оказалось, что чем дальше в Лес, тем вернее действует правило «замри и беда пройдет стороной». Запахи, видимый свет – для чудовищ становилось вторичным. Вот сияние ценных предметов, сияние талантов, если их применять – это уже было ориентиром для местных хищников. То ли не слишком много места в черепушках, чтобы вместить все органы восприятия, то ли глаза и ноздри – даже прикрытые броней – слишком уязвимы.

Именно поэтому человек даже вовсе без талантов мог прокрасться туда, где обитал кто-то воистину чудовищный – и, будучи неспособным ему навредить, мог что-то спереть или нагадить. Его просто не видели – не обращали внимания.

Мельком вспомнился рассказ инопланетянина из времен, казалось бы, страшно далеких – о том, как наши предки, которых он пренебрежительно называл «паразитами», ломали кладки сева будущих воинов – тем самым обеспечив для потомков существование и жизнь на планете. Вот сейчас потомки занимаются примерно тем же самым. В «яркости» самого Леса – стволы деревьев тут тоже ярко сияли то зеленым, то синим, то фиолетовым - затеряться с находкой и дойти домой было вполне возможно. Если, конечно, не проглядеть тех тварей, что охотились по старинке – вынюхивая, высматривая. Или как эта, внизу – каким-то образом спокойно нашедшая меня через несколько часов после хищения.

«Уходите», - вежливо попросил я про себя.

Произносить хоть один лишний звук в этом месте не хотелось. Я и так уже давненько не дышал – благо, уровень позволял обходиться без дыхания – да и предпочитал особо не шевелиться.

Пару раз накидывал плотную иллюзию, что убегаю на другую ветку – тварь не велась, упрямо сидя под деревом. Впрочем, ни имени ее, ни уровня талант не показывал – значит, была она сильно за уровень сороковой, и все мои уловки ей были без разницы.

И ведь не кинуть ничем – во-первых, могу не попасть, во-вторых, в карманах все ценное и его жалко, в-третьих, она же даже не вздрогнет. Ну что ей физическое воздействие, даже усиленное моим талантом, при такой-то разнице в уровнях? А найти уязвимое место, сколько я ни присматривался, не удалось – все спрятано под чешуей. Лап столько, что сломаешь одну, ладно, две – на остальных все равно догонит.

Если б не ядовитый сок дерева – пришлось бы убегать по веткам дальше. Благо Хтонь легко докинет до следующей кроны псевдолиану – это я уже проверял. Буду, как тот Тарзан, по веткам скакать, привлекая других голодных обитателей – авось, передерутся…

Но, лучше бы, конечно, если б тварь внизу ушла сама.

Должна же она когда-то спать? Или проголодаться и уйти на охоту? Или уйти к семье… А не, семья в моем ранце…

«Главное, продать раньше, чем начнут вылупляться крохи. А до того – эвакуироваться из Нового города».

Вообще, если совсем край придет – надо будет всю кладку этой твари разбить. Как доберусь до города – попытаюсь придумать, как сохранить действие эффекта, но, даже если не выйдет, стерилизую в первую очередь. Прокипячу там или заморожу – пока не знаю, что способно этому повредить. Пусть ценность упадет в ноль – но уж лучше так, чем бегать от детенышей по городским уровням. Там таких полезных и высоких деревьев нет.

На посту подскажут, что делать – там кровно заинтересованы, чтобы внутрь периметра не попадала разная гадость. А мне просто премия пойдет – за достоверное уничтожение кладки опасной твари. Да и наверняка сама скорлупа чего-то стоит - не десятки миллионов, правда… Но все деньги мира можно будет заработать и как-нибудь потом.

Еще раз взглянул на тварь – все еще чего-то ждет.

«Я ж не груша, не свалюсь», - вновь сосредоточился я на карте.

Находился я примерно в дневном переходе от выходов с четвертого радиального – очищенного нашими силами и вновь заработавшего. И не поперся бы я сюда ни за что, если б не мое неуемное любопытство.

Добычи и рядом с четвертым контуром хватало – относительно безопасно добываемой, так как Хтонь надежно прикрывала от тамошних обитателей. Хватало и доходов – а как пройдут аукционы, то жизнь, можно сказать, была полна самых приятных перспектив.

У шефов города – на хорошем счету, опять же благодаря принудительному геройству с освобождением тоннеля.

Даже появился участок на карте, который на полном серьезе можно было называть «своим» - несколько кварталов во «внешнем контуре» города, в долине у подножия горы. Это, в общем-то, тоже бонус за подвиг – выданный без особой бюрократии. Хотя никаких бумажек там и не полагалось – разве что удостоверение-пропуск в городской Совет в качестве представителя «кварталов, номер 1211-1225» - итого пятнадцать, по пять вдоль трех городских авеню.

Они-то меня и подкосили, сожрав все деньги и заставив шастать по лесу.

Если кто-то посчитает, что ходить по колдобинам и ковырять палкой чьи-то останки с целью найти ценное – это романтично и интересно, то это вообще не так. Это симулятор бомжа, в моем случае – бомжа элитного, высокоуровневого, шастающего по еще невыбранной помойке, оттого шанс получить шилом в печень от конкурента крайне мал, зато у очередного бака могут сожрать одичавшие собаки.

«Ну или пауки», - меланхолично посмотрел я вниз.

Я бы, если честно, круглосуточно отмокал в собственном бассейне, лежал в шезлонге у бассейна, ел что-нибудь вкусное около бассейна и иногда ходил в спальню для чего-нибудь приятного – например, чтобы поспать часов по двенадцать в день. Но никак не сидел бы на ветке, стараясь не принюхиваться к собственной одежде.

У меня был задуман высокодоходный и легальный концертный бизнес! Да я даже успел провести первые гастроли – Томми, мой подручный, нашел запись с какой-то кантри звездой и сказал, что тут это будет актуальней всяких Джастинов Биберов. Так и вышло – мы продали билеты на десять концертов, по пять в день, и пусть я возненавидел кантри всей душой – но пересчитывал деньги на мягком кресле, в тепле и приятной обстановке. И денег этих хватало на аренду домика с бассейном вместе со всеми сопутствующими приятностями!

Но нет. Угораздило меня посмотреть на «свои» кварталы талантом с высоты – и я схватился за голову. Настолько там все было убого – что хоть сноси все и выстраивай заново. Сносить было нельзя – земля и здания принадлежали городу. Только чинить хибары, приведенные жильцами в унылое состояние, латать дороги, восстанавливать коммуникации и нанимать патрульных, чтобы усилия по ремонту не уничтожили в первый же день, инструмент не украли, а рабочих не ограбили.

Собственно, патрульных надо было нанимать в первую очередь – это понимание пришло после того, как местные разбили технику дорожных рабочих.

Казалось бы, на месте жителей – только радоваться переменам, но…

«Вы же повысите аренду», - отметил Томми, когда я ругался, не понимая происходящего. – «А у них денег нет».

В общем-то, желание привести район в порядок, чтобы туда потянулись приличные люди – это и было целью. С другой стороны, местным предлагали работу на той же стройке и ремонтах, чтобы этими самыми приличными людьми стать – но почему-то шли единицы.

«Да чего им еще надо?» - возмущался я.

«Как что? Талоны на еду и ничего не делать», - пожал плечами консультант по всем возможным вопросам.

Зачем городу столько нищеты и бездельников тоже стало понятно в ходе короткой беседы – дешевая рабочая сила и ресурс авантюристов, которые пойдут в Лес по собственной воле. Потому что человек с хорошей работой и налаженным бытом вряд ли станет рисковать.

«Да бросьте вы это дело! Давайте я вам быстро поменяю эту головную боль на трехкомнатные апартаменты в центральном уровне под горой!».

Менять пятнадцать кварталов с домами на квартиру с тремя спальнями – в голове не укладывалось. Поэтому я упрямился и тратил премиальные. Потом тратил то, что получил с концертов. Потом, выгребя всю заначку и грязно ругаясь, в первый раз пошел на поиск в Лес.

Спасло от окончательного разорения предложение Агнес – она хотела поменять вторую группу территорий, тоже переданных городом вместе с представительством в Совете, на кварталы, соседствующие с районом церкви. Эту же операцию предлагали провернуть и мне – чтобы мы втроем не были раскиданы по городу, а значит и обороняться – в случае чего – могли бы скопом.

Затея, в общем-то, не рядовая, но шансы на успех имела немалые – если доплатить прежним владельцам за хлопоты. А мой район и вовсе с некоторых пор считался благоустроенным – и поменяться желающие были. Я только зубами скрипнул.

Хотел поупрямиться, мол, я к своей земле привык и прикипел – но признался сам себе, что это не так. Просто улицы и дома, просто незнакомые лица – настороженные, недоверчивые, видящие везде подвох и неприятности для себя. Везде было одно и то же – только тут я уже успел потерять деньги. В новом месте хотя бы сэкономлю на охране – ее брался организовать Орден. А в симулятор градоначальника поиграю позже, когда придут доходы с аукциона.

В общем, согласился. Тем более, что имеющейся налички стало еле хватать на аренду квартиры внутри Нового города и жизнь внутри него – потому что оттуда ближе к выходам в Лес, а долину с ее кварталами я некоторое время вообще видеть не хотел.

Бегал по обменным делам, что неудивительно, Томми – в новом статусе доверенного лица рассекавшего по долине в машине с охраной. Полукриминальное прошлое этому не мешало – Орден объявил его «официально раскаявшимся», и ему стали подавать руку даже среднего уровня боссы. На самый верх его не пускали, но даже грандиозные дела лучше обговорить для начала уровнем ниже. Главное, все получили предложения – и принялись усиленно думать, что бы такого содрать с нас сверху. И как бы не прогадать, затянув слишком сильно – потому что остальные тоже получали подарки от Томми. Бюджет на представительские расходы был выделен весьма солидный.

Впрочем, за каждый цент Томми готов был отчитаться – всякий раз заявлял об этом, заезжая к нам и рассказывая об успехах. То есть воровал умеренно.

Агнес и Марла тоже переселились под гору, по соседству со мной – там какие-то внутренние дела с администрацией. Опять же, Совет скоро будет заседать – он это делает за неделю до аукциона, и к первому выходу в свет надо подготовиться.

С меня тоже сняли мерку, чтобы пошить одежду, и больше не беспокоили, не мешая ходить в Лес. То ли веря, что со мной точно ничего не произойдет – то ли зная о некоторых финансовых трудностях, в которые я встрял обеими ногами, и молчаливо давая из них выпутаться.

Тем более что главную гирю с ног мы скинули – почти сразу после расчистки четвертого радиального отправили Кейт в центр возвышения под гору. Там к ее облику отнеслись с пониманием – собственно, там же она в нем впервые и вышла из бассейна эволюции. Пару недель на поиск подходящего таланта и его выкуп, пару недель на подготовку ванны с реагентами и погружение – пожалуй, дня два как эволюция для нее началась заново. Вылезет красавицей – так ей обещали, а мы внимательно слушали. Потому как платили за нее мы – честно рассчитываясь за помощь.

Были мы весьма щедрыми, не думали о презренных деньгах и верили, что легко заработаем еще. Наверное, у Марлы и Агнес примерно так и было. Ну а я – вляпался.

Потом не поверил, что можно вляпаться еще сильнее – а потом так поверил, что в Лес стал ходить как на работу.

В долг, разумеется, никто деньги не предлагал. Да и я не видел смысла – после аукциона сам кому хочешь смогу одалживать. Главное, до аукциона дожить.

«Уходите пожалуйста», - выглянув из-за ветки, настойчиво попросил я.

Нет, сидит, ждет.

Вырастив щупальце Хтони, я подхватил им рюкзак с кладкой и перенес на соседнее деревце, зацепив там.

О, шевельнулась! Шагнула в сторону рюкзака, остановилось. И снова сидит - зло существует в моем направлении.

«Ты смотри, кладка-то уходит!» - Попросив Хтонь частично переползти на деревце с рюкзаком, я передвинул с ее помощью кладку еще на одно дерево дальше.

Благо, все деревца были такими же – токсичными для твари.

Нет, не сработало.

«Ладно», - рюкзак вернул обратно – если придется рвануть по веткам, мне вся Хтонь тут нужна.

«Так вот, возвращаясь к карте», - развернул я ее и свернул, чтобы рассмотреть другой фрагмент.

Интереснейшей ее особенностью было то, что составлял ее далеко не один человек. Прошлый владелец, светлая ему память, внес немало дополнений – но основой, все же, служила копия с чужой работы. Вернее, копия с копий - почерк и стиль пояснений на участках карты несколько раз менялся, заметны были «тусклые» фрагменты, приглушенные при копировании и более «свежие» - перенесенные отчетливо. Иногда свежие правки перекрывали прежние заметки, иногда кляксы и помарки уничтожали чужой труд. А за некоторые ориентиры, вроде «глубокая лужа» рядом с художественной зарисовкой уровня младших классов - хотелось бить по рукам. Потому что лужа наверняка пересохла, а за кривым почерком проглядывалось что-то еще – более старое, но ныне неразличимое.

Полагаю, что «базу» карты – эту самую копию – за определенные деньги можно и купить в Новом городе. Но черно-белые линии и заметки относились к первым трем радиальным коридорам, и не интересовали ни в малейшей степени.

А вот новое – старательно зарисованное синей ручкой - оно, при должном анализе, могло сэкономить кучу времени.

«Да уже сэкономило», - вновь взглянул я на черно-белую стену.

И добавил еще одну заметку карандашиком от себя рядом с ней «Лабиринт?..».

Потому что Лес смерти – какими бы чудовищными тварями он не был наполнен – не мог быть так назван. Хотя бы потому что он не ограничивал передвижений, не запутывал дорогу, не предлагал ветви движения, соблазняя или пугая новым поворотом. Отсюда и до края леса можно было дойти сотней разных способов. Если, конечно, тварь снизу свалит.

Но то, что было за черно-белыми стенами – я не мог увидеть даже при помощи таланта.

Очень знакомый эффект – когда пытаешься что-то разглядеть за защитой, а потом неожиданно вываливаешься взглядом на большом расстоянии от желаемого. Сверху – очень похожая защита, взгляд просто соскальзывает в сторону на несколько километров. А поднимать точку над лесом еще выше -после ощущения ответного взгляда, памятного еще с первого дня, я остерегался.

Даже если там не Лабиринт, после прохождения которого инопланетяне обещали от Земли отстать – то за стеной явно что-то техническое и важное для Леса. Что-то рукотворное – потому что такое вырасти из земли само по себе не могло. Слишком прямоугольно, слишком контрастно – особенно на фоне буйства флоры вокруг, укрывающей стену сверху кронами близких деревьев.

«Даже можно перебраться по веткам на край стены», - оценил я.

А значит, туда можно попасть и что-нибудь сломать внутри – просто потому что «нечего тут». Особенно, если действительно технически сложное. Авось, тварей в Лесу станет меньше…

Но если это Лабиринт – то его предлагалось пройти. И вряд ли устроители не предусмотрели желание хитрых и подлых разумных перелезть через забор у самого финиша. Хотя – кто его знает?..

«Вот взять бы тебя за лапу и закинуть наверх для опыта», - посмотрел я на терпеливо ожидавшую тварь.

Но Хтонь она срубит с легкостью, а ничего более крепкого для таких целей не было. Разве что рвануть самому по веткам и в последний миг остановиться, пропустив тварь вперед – если та погонится. А та точно погонится – и на такой дистанции, пожалуй что, может нагнать даже раньше – по пути будут и «обычные» деревья…

«Тьфу на тебя», - в расстройстве плюнул я и попал.

Только никакого удовольствия – не шелохнулась, не возмутилась. Не считает за угрозу – даже обидно.

«Хм», - заинтересовался я. – «А вот это зря. Хтонь, иди сюда».

Все-таки радостно, что есть такое создание рядом – которое даже предположить не может, что ее могут съесть. Совершенно чуждая в ее мире смысловая конструкция – и это славно, такой оптимизм нам нужен.

Реализовав в «реальность Хтони» острый нож, я аккуратно проколол кору.

И чуть не свалился вниз от взбешенного удара током от Хтони, которую пронзило болью.

«Извини», - торопясь, схватил я пустующий пузырек из подкладки куртки и приставил к ранке на дереве.

Пара янтарных капель упала на дно подрагивающего в руках бутылечка – и разрез, зараза такая, на глазах зарос, покрывшись желтоватой корочкой.

«Небогато», - оценил я добычу.

Самое неприятное – ну не было со мной обычного ножа. Все предметы обихода, кроме одежды, успешно заменяла Хтонь – воплощаясь при необходимости и в кружку, и в ложку. Зато таскать ничего лишнего не надо.

Пришлось отцеплять пряжку от пояса и затачивать его напильником из Хтони – после десятка минут извинений, она все же согласилась в него воплотиться.

«Как бы сделать так, чтобы ты стала винтовкой М16?» - Снимая металл, размышлял я.

Получалось, что нужно заставить ее понять все внутренности и устройство механизма. А это, говоря откровенно, будет очень нелегко – потому что Хтони это не интересно, и учиться она не захочет. Тем более, не ясно, как объяснить ей, что придется отстреливать части себя в виде патронов. Но идея интересная – может, начать хотя бы с арбалета?..

Завершив делать из пряжки лезвие, попытался резануть дерево – и не преуспел. Разве что на только что затянувшемся участке осталась светлая полоса.

Пришлось потратить еще пять минут, уговаривая Хтонь на повторный подвиг. Вернее – предлагая отомстить обидчику, то есть дереву, которое вон, видишь – аж кровью исходит от твоих могучих ударов!..

После очередной попытки вновь огребшая Хтонь обиделась уже конкретно и забилась куда-то на дно сознания. Боль ей испытывать приходилось ой как нечасто. Сложно вспомнить, когда это вообще было…

Я же принялся вновь собирать сок – активно двигая стальной пряжкой, чтобы рана в коре не смогла зарасти. И с тревогой наблюдая, как постепенно истончается металл.

«Царская водка какая-то, ладно хоть стекло целое».

Тут же хлопнул себя по лбу и позвал Хтонь. Ноль реакции.

«Смотри! Стекло не боится!» - Упрямо демонстрировал я ей, как набираются капельки на дно. – «Становись стеклом и атакуй!».

Вялое подобие энтузиазма. Мол, как-нибудь обязательно, но на следующей неделе.

«Расскажу Кейт, какой ты была храброй!».

О, вылезла!

Проявившееся в реальности тело Хтони, при помощи моих подсказок – и тщательно обследовав пузырек в моих руках - стало небольшой заостренной трубочкой, успешно размещенной в чуть поджившей ранке дерева. Образовавшаяся корочка любезно зафиксировала его – а я приготовился менять пробирки.

Ценой затекшей шеи, огромного терпения и при терпеливом внимании паучихи с земли, все оставшиеся емкости были заполнены и размещены в куртке.

Остался последний маневр.

«Теперь превратись в большую стеклянную колбу». – Смазав просьбу лестью и рассказами, как Кейт восхитится, если нас не съедят, уговаривал я Хтонь.

Потому что собранное я в город унесу, а для борьбы мы будем использовать подручные средства.

В новой конфигурации колбу даже не надо было держать – ее к ветке прижимало основное тело Хтони, позволив заниматься тем, чем и должен руководитель – нервно контролировать, ожидая любой подставы.

«Получилось», - с воодушевлением отметил я наполовину заполненный янтарем сосуд через каких-то пару часов. – «Литра полтора, а? Должно хватить».

«Осталось только самая малость», - прикусив губу, целил я колбой над паучихой.

Ветра, по счастью, не было. А терпеливая натура твари внизу располагала к прицеливанию.

Стекло колбы исчезло в футе от покрытого чешуей тела – Хтонь разумно вернуло свое себе. И в следующий миг содержимое тихо плеснуло по телу твари, затекая под чешуйки, проникая в стыки между ними, покрывая сочленения лап у тела…

От раздавшегося вопля я, кажется, на пару секунд оглох – да и позже вопли катающегося по земле создания слышал приглушенно, словно из-под слоя воды.

С силой ударившись о дерево, тварь поднялась на три лапы и рванула в сторону – не удержавшись, перекувыркнулась вперед, снова кое-как поднялась и побежала вглубь леса, то и дело врезаясь во что попало и словно бы пытаясь сковырнуть нечто с себя.

Довольно быстро эта гадость пропала из виду – но по воплям я какое-то время отслеживал ее перемещения.

Надеюсь, найдется кто-нибудь, чтобы ее добить. А если этот кто-нибудь еще и подавится после этого остатками древесного яда – то вообще отлично. Идти самому – вообще не вариант, она сейчас половину уровня к себе соберет...

Снова достав карту, я сделал подпись у дерева: «Место славной двухкратной победы Хтони» - не экономя места. Показал самой Хтони, объяснил смысл – мол, теперь все, кто возьмет карту в руки, будет об этом знать.

Получил в ответ волну довольства и полное прощение. Ступеньки вниз Хтонь создала уже без малейшего возмущения.

Ну а возле обозначения стены изобразил стрелочки вдоль нее и подписал «дорога самоубийц». Надо будет продать координаты кому-нибудь, кого не жалко – пускай ищут в ход в этот свой лабиринт.

А мне жить хочется.

«Пойдем», - скомандовал я сам себе, прикидывая направление.

Но уходил без поспешности, не переходя на бег.

«Мы, вообще-то», - покосился я на черную ауру, исходящую от рюкзака на плечах. – «Огромный и страшный паук».

А такие тут солидно ходят, как главные местные хозяева.

«Но и борзеть тоже сильно не стоит», - отодвинулся я на край лесной тропы, пропуская что-то огромное и бегемотообразное.

«Нет, все-таки – прикрывает черным или скрывает полностью?..»

Глава 2

Выходы из четвертого радиального коридора не отличались хитростью маскировки: наклонная железобетонная дверь немалой толщины в овражке, установленная на сдвижных рельсах. Рядом, понятно, росли деревья и кусты, прикрывающие выкрашенную в серый и зеленый постройку, но от мыслей как-то особо беречь ее в тайне от тварей – город отказался. Во-первых, на этом уровне уже хватает сообразительных созданий, умеющих и любящих охотиться на двуногую дичь – в том числе специально находить искусственные сооружения. Во-вторых, сложно маскировать что-то, если через него ежедневно проходят группы людей – вытаптывая округу сапогами, бросая бычки сигарет и, если что случится, бегущих именно сюда через заросли и кустарник. Кто-то, преследуемый тварью, даже добегал, бил по створке рукой, требуя открыть. И тут вступало «в-третьих» - «прикормленный» выход консервировался на длительное время, пока не растащат кости бедолаги и не выветрится кровь.

Выходов на поверхность накопали много – и ни за один Новый город не держался. Как, в общем-то, не сильно ценил жизнь неудачливых поисковиков – превознося только тех, кто выживал и возвращался с добычей.

Недостатка в желающих никогда не было - все верили, что им-то точно повезет, как мужикам из газет, новостных выпусков и героям ток-шоу. И все они думали, что общие правила не для них – и перед ними двери уж точно откроют, если попасть в переплет.

А между тем, двери могли и вовсе не открыть, даже если угрозы, казалось бы, и нет.

После известных событий месячной давности – с диверсией и подрывом - город позаботился о том, чтобы раскидать вокруг каждого выхода множество камер и датчиков. При возвращении поисковика округу проверял оператор на посту в городе - чтобы на плечах вернувшегося никто не прорвался внутрь или, если говорить про людей, не устроил какую-то гадость, вроде минирования. И если оператору что-то не нравилось, то он был в праве какое-то время не пускать, проверяя подозрения – или вовсе направить к другому выходу.

То, что жизнь зависела от какого-то человека, сидящего в тепле и безопасности, порядком раздражало – но с новыми порядками приходилось мириться. Во всяком случае, он же – оператор – отвечал за выпуск группы из четвертого радиального в Лес, гарантируя головой, что сразу после дверей не притаилась особо хитрая тварь.

В общем, от неожиданностей город подстраховался. А вот от обычных проблем – вроде особо голодного создания, способного сковырнуть железобетонный лист, защищала конструкция входа. От сильного удара дверь тут же падала в пазы и клинила, а если тварь все-таки вскроет железобетонную консерву - то пространство за дверью дополнительно перекрывали быстропадающие задвижки. Но если даже этого окажется мало – сработает система затопления секции, а потом и коридора, чтобы в город с гарантией никто не прорвался. Обитатели Леса большие объемы воды сильно не любят – я так полагаю, из-за сходства с ванной эволюции.

Собственно, в прошлый раз система безопасности отработала более чем хорошо – просто никто не учел, что самым подлым зверем, пришедшим из Леса, окажется человек. Вот и пришлось нам разгребать последствия и выгонять из тоннеля новых жильцов…

Я устало остановился перед железобетонной дверью выхода и набрался терпения. Оператор уже знал, что кто-то приближается – и наверняка опознал во мне вышедшего пару дней назад поисковика.

«Где тут у вас объектив?» - Посмотрел я по сторонам, выдавливая из себя благодушную улыбку.

Стекляшка камеры нашлась на уровне коленей слева от входа. Такая же – над входом и еще несколько справа и со спины. Задолбаешься улыбаться в каждую…

- Цель визита – жрать и спать, - буркнул я, возвращая привычный хмурый вид.

Уровни-уровнями и выносливость-выносливостью, но попробовали бы вы переться по дикому Лесу несколько дней… Там уже никакого благодушия не хватает – и даже пересчет будущих прибылей не в силах смягчить черствеющую душу. Красивые цветочки сшибаются ударом ботинка, а зверькам начинаешь придумывать матерные прозвища – еще не всем созданиям на этом уровне выдали названия. Во всяком случае, Талант не показывал имя рядом с уровнем – ну, значит, кого-то в будущем покусает «Жопаужас, уровень семнадцать». И это им еще повезет…

Нет, через какое-то время – после ванны, вкусной еды и свежей простыни с ароматом женских духов – все покажется мелочью. И почти оторвавшаяся подошва у ботинка, и неудобные лямки рюкзака, и промокшие от росы брюки, которые еще вчера начали отдавать легким запахом тления. В памяти останется только приятное – вроде красивых видов и размышлений о загадках, изображенных на картах.

А потом юристы строительных компаний напомнят о заключенных контрактах, неустойках и прогоне транспорта – и душа снова захочет Лесной романтики.

Век бы его не видеть…

Тихонько щелкнув чем-то внутри, дверь медленно поползла в сторону – практически неслышно. Нет запахов машинного масла, нет выдоха тепла нагретого помещения навстречу – и ощущения возвращения домой тоже нет. Потому что впереди – небольшой зал и еще одна дверь. А за ней еще будет винтовая лестница, и уже потом через несколько дверей начнется четвертый радиальный коридор, тускло освещенный прокинутой сверху линией ламп, покрытый землей и заполненной суетой строителей и их машин – удлинение радиального и не думало останавливаться. Так что из чужого Леса оказываешься вновь в чужом, неуютном пространстве – а до города еще идти и идти, если не поймать проезжающую мимо электротележку и не заинтересовать водителя купюрой. Когда все достроят – будут регулярные рейсы, но а пока – плати…

Спустившись, я достал сотенную из пакета во внутреннем кармане и встал под одну из ламп, перегородив проезд. Деньги-деньгами, но так уж наверняка…

Транспорт появился минут через пять – мексиканец за рулем открытой платформы сбросил скорость, заметив одиночку перед собой, но удержался от ругательства, стоило взмахнуть купюрой на свету. Наоборот – притормозил рядом с улыбкой, предложив место рядом с собой.

Но я качнул головой и устроился между пустых канистр в кузове - никакого желания всю дорогу отбиваться от расспросов, выуживания сувенира или вежливо соглашаться показать что-нибудь его знакомому скупщику.

А так - подвинул несколько баклаг и организовал себе место, ровное и наполненное привычными запахами города – бензином, резиной, сыростью и металлом – безопасными и успокаивающими. Даже чуть подремал, пока машина неспешно гудела электромоторами в сторону города.

Иногда чуть потряхивало – колеса переезжали растянутый поперек бронекабель. Один раз встрепенулся, когда примерещился запах жаркого – я покрутил головой, обнаружил водителя неспешно обедающим прямо за рулем из пластикового лотка. Тут же захотелось выкупить его обед за пару сотен, но удержался – еще полчаса, и можно будет заказать что угодно.

Если где четвертый радиальный и был готов полностью, так это на своем входе: с недавно достроенными ресторанами, гостиницей, сауной, бассейном и чем угодно, что мог бы захотеть вернувшийся из поиска отряд. Были бы деньги. Если денег нет – часть построек рядом занимали конторы легальных скупщиков, государственных и частных. А там – трать и развлекайся как хочешь. Только в долг не дают: ни кредитных контор, ни займов внутри заведений. Слишком рисковый у поисковиков труд.

- Приехали, - остановилась тележка, и мексиканец осторожно тронул меня за плечо, желая разбудить.

- Ага, - чуть потянувшись на месте, слез я на камень местной главной площади, устраивая рюкзак на плечах. – Счастливо.

Хотя, конечно, поспал бы еще немного. Вот же зараза, никогда так раньше не уставал.

- Сэр, вы пока спали, скинули несколько канистр... Я не стал останавливаться, так как вы спешили, - затараторил водила, пока я не ушел от него.

- Зря не останавливался.

- Оплатить бы... - Заикнулся он

- Говорю же – зря. – Побрел я дальше.

- Так нельзя! Удачи не будет! Плохая примета! – Настаивали за моей спиной, впрочем, места своего не покидая.

Отвечать я не стал, потому что самая плохая примета - раздавать деньги всяким мошенникам. А у меня и без того с финансами не очень.

Позади чертыхнулись, и электрическая платформа рванула куда-то в сторону – там, куда шли грязные следы от техники, накатывающей рейсы с утра до ночи.

Я же замер, с интересом разглядывая яркие витрины и светящиеся вывески заведений вокруг - выезд был устроен так, что поисковик сразу оказывался окружен соблазнами.

И, надо сказать, соблазны манили - я невольно смотрел в широченные окна ресторанов, на сервированные столы и пирующих там людей. Разглядывал витрины с одеждой – обычной, практичной, но чистой и приятной. И, откровенно говоря, хотел прямо сейчас рвануть в заведение цирюльни – с ножницами и ванной на вывеске. Чистота манила куда больше, чем занавешенные алым бархатом окна, подсвеченные теплым светом – и с легкомысленными женскими именами на вывесках.

Но ходить куда-то с моим-то содержимым карманов и ранца было не совсем правильно.

Во-первых, хотелось бы закрыть поход – а именно сдачей добра он и завершается. Во-вторых, если сунусь в цирюльню, а рюкзак с паучьим выводком сопрут, то город ждут веселые времена…

Было и «в-третьих», - я повернулся направо - в сторону незаметного на фоне иллюминации и ярких огней административного корпуса.

Там, у местного шефа, а с некоторых пор отличного знакомого и почти друга – был и комплект моей одежды, хранимый на всякий случай, и возможность отмыться. А заодно – Гэбриэл, пользуясь служебным положением и доверенными ему инструментами, проводил проверку и оценку добытого в Лесу, а что оценить не мог – принимал для доставки на аукцион. С каждой аукционной вещи ему капала небольшая премия, поэтому возня с оценкой проводилась бесплатно. В общем, и ему хорошо – и мне отлично.

- У тебя есть что пожрать? – Зайдя в его кабинет, я бросил оценивающий взгляд и принюхался.

- М-да, - поморщился он, разглядывая меня с ног до головы. – Тебя нормально пустили? – Тактично отметил он мой внешний вид.

К прочим лишениям пути, которым подверглась одежда, поездка добавила разводы от машинного масла. Не исключено, что немного бензина досталось и волосам – они слишком приятно расчесывались.

- Я назначил премию за хорошую память.

- Сколько? – Поинтересовался Гэбриэл, подходя к рожковой кофеварке на приставном столике возле стены.

Кабинет, занимаемый им на правах большого босса, размером был с односпальные апартаменты – и наполнение его, в общем-то, тоже не уступало.

Кроме рабочего места, составленного из двух писчих столов, место нашлось и для дивана, раскладывающегося в кровать при необходимости, и для крупного стола с приставленными стульями, и для кухонного островка – с микроволновкой, небольшим холодильником и местом для приготовления кофе. А две двери по правую руку вели в санузел с душевой и закуток с кроватью.

Тут вполне можно было жить – что, в общем-то, Гэбриэл и делал, уезжая в город только на выходных. Потому что пьянство, разврат и излишества тоже были ему не чужды – но делать это на глазах местных было бы неправильно. Тут он, все же, первый после администрации – и почти всемогущий в пределах должностной инструкции. Может даже человека посадить.

- Сотенную дал. Один из твоих охранников сразу меня вспомнил. Даже предложил проводить. Слушай, газетки нет? На стул постелить, - снял я лямки рюкзака и положил пока на пол.

- Газетка тут не поможет, - Гэбриэл лично вручил кружку с кофе. – Допивай и в душ. Одежду твою на стуле возле двери положу. Еды заказать?

- Много и два раза, - неспешно справляясь с кофе, попросил я. – Добычу осмотришь пока?

- Это мы охотно, - оживился местный шеф, сгребая с большого стола какие-то бумажки в сторону.

- И сразу вопрос – мне паучья кладка досталась, - начал я выкладывать в первую очередь баночки из подкладки куртки, одну за другой. – Я немного переживаю, как бы они не вылупились. Там мамаша у них – та еще стерва. Если дети в нее, то всем будет грустно.

- Все, что из Леса вытаскивают, уже не вылупится, - завозился Гэбриэл у сейфа возле своего стола.

- Почему? – Замер я.

- Ну вот так вот устроено, - справившись с замком, он распахнул створку и принялся забирать оттуда части «устройства» - а на самом деле результат труда местных артефакторов.

Выглядело «устройство по определению уровня и назначения предметов» как две рамки из веток - одна побольше, вторая поменьше. Использовать их полагалось вставив друг в друга, а ценную вещь или положить в центр, или само «устройство» положить сверху.

Внешний вид, конечно, как у детской поделки – урони такое на землю и пройдешь мимо, не посчитав достойным внимания. А между тем, приносит это поделие городу кучу денег – у частных оценщиков «приборы» гораздо хуже.

Правда, с человеком, взявшим талант на определение, конкурировать артефакт не может – но это не так и важно. Так как «устройство» скажет самое важное – что изучаемый предмет выше его возможностей. То есть уходит на аукцион.

- Не хватает им чего-то вне леса, - выложив рамки на стол, Гэбриэл с интересом изучал мои находки.

А те, в общем-то, занимали уже половину стола – пусть даже выставленные с хорошей дистанцией друг от друга. Но я прямо почувствовал, как повышается настроение – такая наглядность очень радовала.

- В следующий раз пробирки маркируй, - проворчал он, тоже выглядя очень довольным.

Хотя работы ему предстояло немало – это же каждую вещицу опиши визуально, добавь свойства и особенности, а если лот идет на аукцион – то добавь акт приемки. Куча дел.

- Я – плавать, - тут же обозначил ему свою меру участия, снял ботинки и потопал в душевую.

Не ванна, конечно, но даже в горячем потоке воды было огромное удовольствие – особенно если настроить самый сильный поток и настроить лейку на острые иглы воды, чуть ли не царапающие тело.

- Дома, - уперся я головой в стену. – Теперь дома…

Никто не мешал, не стучал в дверь, не мешал петь в полный голос – красота.

«Может, остаться тут и заночевать?» «А еще - еду принесут», - проносились мысли одна приятнее другой.

Чуть приоткрыв створку, я забрал со стула комплект чистой одежды, переоделся и чувствовал себя просто прекрасно – настолько благодушно, что когда выбрался обратно в кабинет и увидел, как Гэбриэл с интересом капает из пробирки янтарным соком дерева себе на запястье левой руки, то высказался даже без слова мата.

- Не делай этого пожалуйста!!! – Крикнул, понимая, что уже не успею.

Впрочем, рука – левая, ее не так и жалко.

- О, прости, - смутился он. – Но я все равно собрался покупать весь бутылек. Слушай – это просто фантастика! – Растирал он капельку уже по двум запястьям.

Ничего страшного - современная медицина может восстановить и две руки… Стоп.

- И как, не щиплет? – Осторожно уточнил я.

- А? Нет. Но этот аромат, который ты нашел – это просто бомба. Поверь, я разбираюсь. Я-то думал, чего это ты столько бутыльков из Леса принес – вообще без каких-то свойств и уровней. Открыл – принюхался и сразу все понял. Да за такое даже не золотом по весу! Алмазами! – Расхваливал он, растирая капельку ниже шеи.

Я принюхался – а ведь действительно пахнет прилично. Я бы сказал, пахнет шикарно – и даже словами-то не подобрать. Вместо каких-то отдельных оттенков аромата, в голове собирался то жаркий полдень на пустой площади и прохладный ветерок, протягивающийся через спину. То какое-то дивное собрание фруктовых ароматов, заставляющих повернуться на серфе в сторону берега.

- Нравится?

- Да еще как! Продай, а? Я понимаю – дорого, но я соберу!

- Да бери так, - махнул я рукой.

«Видимо, токсичная часть выветрилась – и осталась только полезная».

- Не, я так не могу. – Отчего-то заупрямился Гэбриэл. – Это уже будет взятка. Слишком дорого.

- Ну отдашь тогда потом, - отмахнулся я, не желая уговаривать.

Цена не названа все равно, а «потом» - это почти как подарок.

Нет, ну аромат крепкий – даже запахи кофе и выставленной на второй половине стола еды меркли, несмотря на голод.

Аромат чистой и молодой кожи, свежескошенного сена и любви.

«Б-р, наваждение какое».

- Открой окошко, я нормально думать не могу, - признался я.

- Я переборщил, да? Надо совсем чуточку! – Отошел он к окну-бойнице и открыл ее.

Здание администрации – почти средневековый замок. Даже если твари пройдут через тоннель, тут определенно удержатся – хотя бы для передачи информации в город.

Подул ветер – и стало полегче. Отступила задумчивая заторможенность – когда стоишь и путаешься в приятных воспоминаниях, глупо улыбаясь.

- Да, лучше даже половины от самого малого, - признал я. – Так что, все янтарные – без «начинки»?

- Ага. А она была?

- Да уже не важно.

Не говорить же, что это крайне токсичная кислота, от которой даже высокоуровневая тварь загибалась.

- А в других пузырьках – тоже косметика? – С интересом уточнил Гэбриэл. – Я, признаюсь, не удержался – принюхался, но так ничего и не понял.

- В каком смысле – косметика? – Схватил я со стола бутерброд.

- В них тоже ноль начинки.

- То есть как – ноль? – Медленно жевал я откусанное.

- Вообще ничего. Пусто. Устройство утром проверяли. Вот Гнездо твое – да. Я уже акт на аукцион подготовил, будет ключевой лот определенно. Но все остальное – пустышка. То есть не пустышка, - с обожанием посмотрел Гэбриэл на флакон «духов». – Но я не понял назначения.

«Назначение он не понял… А я-то вообще ни хрена не понимаю. Я столько дней потратил… Стоп!»

Спохватившись, я посмотрел на добытое талантом, ожидая увидеть фиолетовое, красное – любое! - разноцветье. Но добытые вещи не светились никак.

И только паучье гнездо жрало все вокруг знакомой сытой чернотой.

- Так что, подписываем акт и приступаем к еде? – Подтолкнул Гэбриэл ко мне листок и ручку.

- Давай повременим, - нервно сглотнул я. – Хочу показать оценщику. Интересны свойства.

Хозяин кабинета посмотрел с незаслуженной обидой.

- На аукцион понесу через тебя, это обещаю. Но, в общем, там обстоятельства, - постарался быть я убедительным. – Оценщик же не только свойства говорит, а что это такое, кто мама-папа… А мне это важно, дружище. Вот такие вот водятся там, где добывается вот это, - показал я бутылек, который Гэбриэл уже незаметно для себя крутил в руках.

- Тогда да, конечно. – Тут же согласился он. – Порекомендовать, правда, никого не могу – мы конкуренты.

- Разберусь, - постарался я успокоиться.

Заодно глянул на Хтонь, устроившуюся на плечах – уровень отражался прежний. Только она всю дорогу была какая-то притихшая, уставшая. Даже не ударила током ни разу, Реликт припомнив.

В мыслях что-то вяло шевельнулось – и тут же пропало. Тревожный признак.

И я устал – хотя не уставал раньше никогда.

Я с опаской глянул на паучью кладку.

Глава 3

Рюкзак, привязанный за длинную веревку, шуршал по бетонному полу шагах в десяти позади. Далеко не редкие встречные косились, но от едких комментариев и возгласов оберегал красный лоскут, нашитый на мою куртку возле сердца – жители Нового города прекрасно ориентировались в системе уровней и подшучивать над «восьмеркой и выше» не рисковали. Кроме детей, разумеется – те еще беспредельщики тыкали пальцем и громко спрашивали у родителей, почему «дядя тащит так рюкзак». Родители в панике брали их на руки, закрывали собой, отворачивали в сторону и заполошно отвечали, что «так дяде надо». И были чертовски правы.

Паучья кладка в рюкзаке жрала силы отовсюду, куда дотягивалась – а я и так с ним за спиной прошагал на сутки больше, чем следовало.

Хотел было нанять носильщика – пускай таскает рюкзак за мной на безопасном удалении. Но от идеи пришлось отказаться, когда Гэбриэл всего после часа моего пребывания у него в гостях как-то быстро скис и, с удивлением потирая глаза (было-то всего шестнадцать часов), завершил встречу, сославшись на сильную усталость. И это у него желтый лоскут на одежде – а сколько протянет человек вообще без ранга?.. Водителю электротележки, домчавшего меня через радиальный в город, сильно повезло – кладка-то жрала меня и Хтонь…

В общем, пришлось одалживать веревку – по счастью, у Гэбриэла не было сил удивляться. Выдал мне целый моток бельевой и очень просил зайти завтра – чтобы продолжить уговаривать отдать ценную находку на аукцион.

И как ему объяснить, что от аукционного хранилища после этого ничего не останется? Кроме вылупившихся паучат, разумеется.

Словом, находка оказалась крайне токсичной.

Но я упрямо тащил ее к себе домой.

Доводов для этого было ровно три. Первый – выкидывать рядом с четвертым радиальным ее попросту опасно. Либо найдут и снова принесут в город – а там аукцион, и привет, паучье царство. Либо возле четвертого радиального станут проживать очень неприятные создания – а таких шикарных деревьев, как возле черно-белой стены, тут нет.

Второй довод - я идти обратно в Лес с таким грузом пока не мог, вымотала меня дорога. Так что, если рюкзак с кладкой полежит какое-то время в безопасном месте – где не сможет ничего выжрать из окружения - ничего плохого не случится.

И довод третий – эти еще неродившиеся даже паучата обесценили вообще все, что удалось добыть за выход! Они сожрали весь талант, все «цвета» со всех найденных предметов! А у меня на эти находки были некоторые планы – да я их уже мысленно продал и потратил! В карманах – только сомнительного происхождения «духи». Они же – сок деревца, способного жечь тварей вроде памятной паучихи. А вот после того, как кладка выжрала с нее все цвета – остался только аромат. Ну и остаток запоздалого ужаса от осознания, что «мамаша» со временем могла выжрать «цвет» вообще со всего дерева и добраться до меня.

Гэбриэл убеждал, что вещь получилась крайне ценная – да и мне запах, в общем-то, очень даже пришелся по душе. Но это не сотни тысяч долларов, даже не десятки тысяч! Хотя рынок, конечно, стоит и изучить – пока шеф четвертого радиального не ушел дремать на свой диван, то втолковывал, что индустрия духов полностью накрылась вместе с Бедой. Нет реагентов, нет логистики для доставки трав и пряностей, а спецов-химиков сожрали. А те ароматы, которые создаются талантами, не работают на возвышенных уровня выше, чем уровень «зелья». В общем, ценителям приходится нелегко – скупают те бутылечки, которые удается доставить из внешнего мира. И цены там кусаются – даже за рядовые вещицы. Потому как за эти годы все спиртосодержащее давно выпили или пустили на обеззараживание ран. Или разбили в первые месяцы погромов – оно же в стекле. Спрос же – особенно под горой – стабилен. Потому что люди там в безопасности, при нехилых деньгах и хотят их на что-то тратить. Короче говоря, есть потребность в роскоши.

А тут – пришел я и припер эксклюзив, да еще в товарных количествах. В общем, впервые Гэбриэл распинался об «обычной» вещи дольше и подробнее, чем о высокоуровневой кладке. Ну, ему положено разбираться – все-таки большим боссом стал и крутится среди таких же.

Возвращаясь же к доводу номер три – я, все же, всерьез подумывал найти высокоуровневого оценщика, «распознать» с его помощью свойства паучьей кладки и уже дальше решать, что с ней делать. Может быть, удастся как-то аккуратно придавить паучков до появления на свет и сохранить какое-то из интересных свойств. Тогда и обратно в Лес идти не придется, и проблему с деньгами удастся перекрыть.

Оставить себе – тоже здорово, конечно… Только еще и оценщику придется выложить долю, сверх к имеющимся долгам. Грустно быть бедным.

Хотя – остановившись в оживленном холле с десятком лифтов, я вжал золоченую кнопку вызова со встроенным сканером отпечатка – беден я был весьма условно.

В глазах остальных, кто ждал свою очередь к общественным лифтам, несложно было уловить зависть – вся жизнь Нового города строилась вокруг постоянных перемещений с жилых уровней на рабочие, производственные и развлекательные. В среднем, в очередях на лифт простые жители тратят около часа в сутки. Есть «часы пик», есть «пробки», а крупная поломка может серьезно осложнить жизнь тысячам жителей. Новый город – он по площади город и есть, просто выложен слоями под горой. На уровнях есть возможность двигаться быстро – электрокары, электросамокаты и все остальное, что не перегрузит системы вентиляции выхлопом. А между уровнями – только лифты, в том числе грузовые.

«Элитные» жилые уровни обслуживались собственными лифтами – собственно, именно его я и вызывал, вместе с яркими эмоциями окружающих. О ценах жилья на таких уровнях уже говорил – они соотносились с ценой жилых кварталов в долине. Так что единственный вариант: арендовать, переплачивая не за какие-то огромные площади и роскошь, а удобство жизни, низкое количество соседей и относительную безопасность – на обычных лифтах даже кнопок с такой цифрой не было.

А еще к жилью прилагался консьерж:

- Добрый вечер, сэр, - улыбнулся молодой человек за стойкой справа от лифта, стоило створкам открыться на «родном» уровне.

Удивляться рюкзаку на веревке ему не позволяла должностная инструкция.

Я коротко кивнул и отправился к себе – по коридорам шириной в двенадцать футов, отделанных под классику: светло-синие, светло-зеленые тона стен с лепниной и огромными репродукциями картин в рамках, рассматривать которые мне никогда не хватало времени.

Между картинами были двери в квартиры – номера находились на картинных рамах, выгравированные в дереве, оттого не бросались в глаза.

На полу – узорный мрамор, потолки – довольно высокие, хотя и с оговоркой: на остальных уровнях коммуникации прятали под фальш-потолком, тут же их просто выкрасили в свето-синий, как и весь потолок.

В целом, уютно - словно огромный дом, в котором добродушный хозяин выделил тебе место для жизни. Только стоило это сорок тысяч в неделю, и хозяин даже дня ждать не станет, если наступят «временные сложности». Жить тут – позиционировалось как привилегия.

Если просто зайти с улицы и выложить деньги – могли запросто отказать, да и скорее всего так и поступили бы. Все-таки, люди тут жили непростые, и в плату входило «приятное соседство». Но с удостоверением члена местного Совета – квартира для меня нашлась.

Я остановился возле батального полотна, справа на рамке которого было выгравировано «двадцать один» и потянул за ручку. Очередной сенсор сработал быстрее, чем я приложил силу – вжикнул замок, и створка подалась навстречу.

Замерцало и тут же стабилизировалось освещение – в Новом городе сильно уважали длинные круглые лампы, забавно потрескивающие при включении, с приятным теплым светом. Не знаю, как у них с долговечностью - но на местных складах их явно еще тысячи.

На некоторое время я замер на пороге, с некоторой грустью разглядывая односпальные апартаменты – довольно большая комната с крупной кроватью у стены, диваном у подножия и крупным плоским телевизором напротив. Дальнюю стену прикрывают занавески – через них проглядывает свет из фальш-окна, к которому быстро привыкаешь и невольно веришь, что за окном улица. Если шагнуть внутрь, справа будет дверь в кухонный блок – с техникой и еще одним фальшивым прямоугольником окна за тюлем и матовым стеклом. Слева дверь в санитарный блок – в небольшое помещение впихнули и ванну, и сортир, и бесполезное окошко под потолком.

Вроде и дом, пусть даже временный – приятно. Но пользуюсь им, выкладывая бешенные деньги, едва ли половину всего оплаченного времени – оттого и царапает сердце. Хоть бы кто скидку дал…

- Явился, - Хлопнула дверь в коридоре напротив.

- Я тоже очень рад тебя видеть, - даже не оборачиваясь, кивнул я Марле.

Та привалилась к дверному косяку спиной, сложила руки на груди и смотрела сварливо – словно жена встречала куда-то запропавшего супруга. Но, судя по расстегнутым пуговичкам на строгом черном платье, была готова прощать.

Волосы ее были перетянуты резинкой и не покрыты, а наряд разве что цветом и покроем напоминал монашеский – они с Агнес все еще разбирались со статусом Ордена. Как выяснилось, нельзя называться религиозной организацией и принимать конверты с деньгами у местных бандитов. Агнес настаивала, что это добровольные пожертвования, и Орден живет в смиренной бедности. Город, ввиду прежних заслуг, склонялся с этим согласиться и деятельность Ордена разрешить. Но, пока вопрос решается, очень советовал снять с себя несколько фунтов золота, серебра и отказаться от жемчужных четок. На долину в городе всем, в общем-то, плевать, но пока бумаги подписывают, лучше не давать местным повода для лишних вопросов.

Так что вот – живут в скромности, в одной квартире на двоих. За шестьдесят тысяч в неделю, но это уже мелочи.

- Завел питомца? – Хмыкнула она, глядя на дальний конец веревки, привязанный к рюкзаку. – Можно погладить?

- Не рекомендую. – Честно сказал, поворачиваясь.

Мне-то без разницы, а ей – приятно.

- Кусается? – Заинтересовалась Марла.

- Долгая история, - притянул я рюкзак и зашвырнул его под кровать.

Ничего ценного в комнате не было, ничего «с цветом» тоже. Так что спокойно пролежит, сколько потребуется.

«Только мне теперь где жить?» - Расстроился я еще сильнее.

Сорок тысяч в неделю ради проживания паучьей кладки…

- Расскажешь?

- А?.. – Пропустил я было вопрос. – Нет, конечно нет. – Выдохнул успокоено, закрывая дверь и оставаясь в коридоре.

- Обижусь. – Категорично заявили мне.

- Да черта с два. – Ответил я столь же уверенно. – Ты меня ждала не для того, чтобы обидеться. Давай, вываливай на уставшего человека.

Вместо ответа, Марла посторонилась и указала на пространство внутри квартиры.

- Ванна наполнена, еда подогрета. Отдыхай, уставший человек. Что мы, совсем без понимания? – Буркнула она ворчливо.

Я настороженно глянул за открытую дверь, как та мышь на сыр в мышеловке. Затем с подозрением стал изучать ангельское личико Марлы.

- Все настолько плохо?

Та от возмущения, казалось, чуть не задохнулась и легонько притопнула ножкой в мягком тапочке, отчего звук вышел совсем несерьезным.

- Я, между прочим, напрягла агентуру, чтобы сообщила о твоем появлении!

«Ты смотри - уже завербовали кого-то…»

- Вопрос тот же.

- Ты ведь хотел, чтобы тебя пригласили на вкусный ужин и все готовое!

Я молча достал один из бутылечков с духами и перекинул Марле – та, разумеется, поймала. С удивлением покрутила его в руках и вопросительно посмотрела на меня.

- Духи. Или говоришь правду, или возвращаешь обратно.

В этот раз Марла посмотрела на бутылек скептически – стекло, все же, царапанное, да и форма с широким горлышком и плотно притертой стеклянной пробкой – чуть мутноватой из-за времени и особенностей былого содержимого.

Но, все же, слегка отвинтила крышечку, принюхалась, замерла…

- Ну? – Поторопил я, глядя на девушку, прикрывшую веки и мечтательно улыбающуюся.

Та, словно пробуждаясь из приятного сна, посмотрела сначала растерянно, потом недовольно.

Я вытянул ладонь в ее сторону:

- Отдай.

- Нет! – Крышечка тут же была завернута, а бутылек вместе с рукой убран за спину.

- Тогда говори.

Марла закусила губу и виновато посмотрела за спину.

- Она там? – Имел я ввиду Агнес.

- Нет. Но… Давай сначала ванну, жаркое, вино? – Просяще смотрела Марла.

- Бутылек. – Не убирал я руку.

- Все очень, очень плохо. – Уронила она голову на грудь. – Но Агнес сказала, что в иных моментах без смазки нельзя!

- Так. – Вздохнул я тяжко. – Ну, пойдем, проверим это на практике. – Обошел я ее, схватил за руку и потащил в квартиру.

- Вот! И я говорю – сначала жаркое, потом ванну… - Тараторила Марла виновато. – Ну или сначала в ванну, - согласилась с моим решением. – Ой!.. А это вообще планировалось после жаркого!.. А этого вообще не планировалось!!!

А потом, минут через двадцать, я все-таки ел жаркое – механически двигая челюстью и не чувствуя вкуса, в одном халате, накинутом на плечи. За спиной хлопотала Марла, что-то накладывая, убирая, подливая вино – оно не пьянило даже с принудительно выключенным талантом.

Я ведь ушел-то всего на три дня и искренне верил, что ничего плохого точно не случится.

Оно, в общем-то, так и было – если быть циничным. Внутри границы линии, названной «мое» все находилось на месте. И даже если расширить эту границу на Агнес с Марлой – тоже, в общем-то, все живы-здоровы.

Проблема в том, что старина Томми – наш с Агнес общий поверенный – умудрился как-то влезть если не за линию «своих», то встать на нее точно. Да, он не идеальный человек - весьма хитрый, с кучей грешков за душой, не самым благородным промыслом, но, в общем-то, на практике не гнилой, не моральный урод, а просто слегка циничный бизнесмен. Мои подозрения, что он когда-то хотел меня сдать своему боссу и отнять талант, оказались беспочвенными – иначе бы мы с ним дальше работать не стали. Да и Томми бы пропал навсегда.

Где-то он хотел схитрить в свою пользу, это определенно, но у Томми были принципы, которые он не пересекал – чем приятно отличался от множества дельцов после Беды. Из той когорты, что тайком отщипнет для себя – но дело сделает так, что все будут довольны.

А еще он был чертовски харизматичен – и умудрялся пролезть в душу любому, если общаться с ним какое-то время. Энергии в этом никогда не унывающем старичке-итальянце, умудрявшемся хромать со своей тросточкой быстрее, чем иные ходят – было очаровывающее количество.

Агнес забрала Томми у прежнего босса – Рудика Винштейна, владевшего таксопарком, мойками, гостиницами и несколькими мастерскими на севере долины. Сделала она это с позиции сильного – поставив в известность, без откупных и переговоров. И довольно длительное время казалось, что Винштейны – а было их два брата - восприняли это нормально. Мир такой – бодаться можно только с равными, а если появляется Орден с тремя «красными» и за сутки чистит от тварей четвертый радиальный, то стоит поблагодарить судьбу, что забрали только бойкого старичка. Да, часть доходов ушла к Ордену вместе с Томми и его бизнесом, но самое-то важное - жизнь и здоровье – братьям оставили.

«Ничего не предвещало беды», - так начинаются всякие скверные истории.

Вот и на этот раз Томми наведался в свое заведение – в бордель, если быть откровенным – и не ожидал проблем. Статус-то его изрядно подрос, появилась машина с водителем и сопровождением. В общем-то, в такие моменты человек и начинает легонечко терять связь с реальностью – например, считать, что безопасность дает именно статус, а не мордовороты в потрепанном «мерседесе» за спиной. В этот вечер он не стал ждать сопровождение, да и водителя отпустил. У борделя – своя охрана, да и он с «желтым» рангом.

В общем, наезда на свое заведение – да еще от прежних «партнеров» - он не ожидал. Не ожидал – не означало, что не был готов к конфликту, вовсе нет.

Так уж получилось, что к моменту появления службы внутреннего контроля Томми оставался на ногах, а нападавшие в количестве десятка человек – были надежно мертвы.

Все обошлось бы оправданием, если Томми числился бы сотрудником заведения, но бизнес ему никогда официально не принадлежал.

Все ограничилось бы формальным расследованием, если охрана заведением назвала бы его добровольным помощником – но охрану, рассчитанную на то, чтобы оттеснить пьяных и неплатежеспособных за порог, а в сложных случаях давить кнопку вызова полиции, положили в первую же минуту.

Даже штраф – и то было бы максимум в такой ситуации, если бы среди погибших не оказалось одаренных. Но там они, к сожалению, были.

Когда на место происшествия явился судья и применил талант, чтобы посмотреть в прошлое, то увидел полупустой холл заведения – скучающий администратор за стойкой, полукруг из десятка диванчиков со скучающими девочками, возле одной из которых сидел Томми, о чем-то болтая. В холл вошел десяток мужчин – большинство двинулось к свободным диванчикам. Только двое подошли к Томми. Вели себя гости заведения весьма скверно – судья отметил это для справедливости. Им бы были выписаны штрафы – в том числе за избитых сотрудников. Но констатировал, что первым ударил на поражение именно Томми. Разборки между клиентами за гулящих девок, завершившиеся резней. Дело закрыто.

Новый город – город возвышенных, и он очень не любит, когда убивают целый десяток «желтых».

Так что старина Томми ныне где-то здесь, под горой, сидит в камере. Имущество его – в том числе «подарки», хранящиеся в сейфовых ячейках банка и в домашних тайниках – описано и помещено в хранилище для дальнейшего изъятия после казни. Ах да – в камере Томми обитает исключительно до даты исполнения приговора. С развлечениями в Новом городе небогато – а демонстрация мощи закона и справедливости наказания всегда пользуется популярностью. Разумеется, трансляция будет после двадцати двух часов, чтобы не видели дети.

Вопросы «вот зачем он полез?» выглядели нелепо – для того и провоцировали, чтобы полез. А вот то, что положил десяток «желтых» - это вот подозрительно. Марла согласилась – они тоже удивились и решили проверить. Оказалось – весь десяток какой-то сброд, взятый в банду буквально на днях. И «боевые» таланты им оформила тоже банда, в эти самые дни – то есть, когда провокация готовилась.

- Скверно.

- Не вкусно, да? – Встревожилась Марла.

- Вкусно. – Жевал я мясо, удерживаясь, чтобы не заскрипеть зубами от злости.

Вещи, Томми, планы – все шло под откос. Вот уж действительно – сходил в Лес на прогулку…

Впрочем, не ходи я никуда – ничего бы не изменилось.

- Пойду, прогуляюсь, - отодвинул я тарелку.

- Только никого не убивай!

- Да я – самый добрый человек на земле, - принялся я одеваться.

- Я серьезно! Агнес особенно просила! Говорит – это сделает только хуже.

- Да уж понятно, - смягчил я тон. – Не в Винштейнах дело. Не полезли бы они сами по себе. Кто-то пообещал, что прикроет.

И я бы даже сказал – кто, но надо отучаться от очевидных ответов на сложные вопросы. Уже чуть не влипли из-за этого…

- Его тоже не убивай.

- Да не стану, - заворчал я. – Надо же для начала понять, что им от нас надо. Слишком много трупов, чтобы просто наказать. Должен быть какой-то смысл, какая-то цель.

- Ценности город забрал…

- И это тоже, - кивнул я. – Да и какой предмет для торга? Томми все равно не спасти.

- Это неточно, - заикнулась Марла.

Я повернулся к ней, накидывая куртку на плечи, и посмотрел с вопросом.

- Варианты есть… Агнес ушла узнавать.

- Понятно, - задумчиво кивнул и пошел за порог.

«Сделайте, что нам нужно, и Томми, которого мы сами отправили на электрический стул, будет жить» - так что ли?..

Не нравился мне этот вариант.

Глянув на собственную дверь и невольно прислушавшись (мало ли что уже там скребется), я тут же проверил талантом кладку – все там нормально – и в сердцах махнул рукой. Еще и эта пакость – теперь дома не поспать…

Впрочем, решаемо – я дошел до консьержа и дождался, пока тот оторвет взгляд от журнала за стойкой и посмотрит на меня.

- Слушай, стены у вас тонкие, - положил я одну из последних оставшихся сотенных на столешницу и прижал ладонью, оставив видимым только край с номиналом. – А у меня сон чуткий. Давай договоримся – не подселяй никого в соседние квартиры. Тут же не занятых еще до черта, - это я знал точно, так как периодически посматривал талантом, кто живет рядышком.

- Да, разумеется, - закивал консьерж, с трудом оторвав взгляд от купюры и глядя на меня с угодливой готовностью. – Только, понимаете, я-то не заселю, но у меня есть сменщик, - изобразил он грусть.

- С ним тоже реши, - положил я не без внутренней борьбы с собой вторую сотенную рядом с первой.

- Будет сделано! – Улыбнулся тот искренне.

- Вот и ладно. – Вызвал я лифт.

Поживу в соседней. Всякие электронные навороты на замке не остановят – там под ручкой самая обычная личинка для замка, установленная на случай отключения электричества. Ее я моментом вскрою. Главное, чтобы никто не вломился – например, легальные квартиросъемщики. Но вроде консьерж отнесся к просьбе с пониманием.

- Подведешь – голову отверну обоим, - добавил на всякий, когда двери лифта открылись.

Это так, несерьезно – только ради дисциплины. Бледнеть было необязательно.

- Кстати, на каком уровне тюрьма? – Придержал я створку.

- На м-минус шестом.

- Славный ты парень, здорово, что помнишь, - попытался я сгладить ситуацию ободряющим тоном.

Но тот отчего-то побледнел еще сильнее.

Глава 4

Богатые не любят, когда им напоминают о проблемах – поэтому в просторной кабине лифта, отделанной панелями под светлое дерево, не было «минусовых» этажей. Скорая помощь, полиция и технические службы вызывались по телефону или через консьержа. Да, на вызов эти самые службы все равно приедут именно через эту кабину – иначе помрешь, пока скорая будет бегать от лифта к лифту. Сообщение-то между уровнями есть, но посторонним на «минусовых» делать нечего. – да и сами эти посторонние не очень-то и горят желанием.

А вот людей не посторонних отсутствие нужных кнопок не смутит – та же бригада скорой просто приложит ключ-карту под панелью вызова и вернется обратно.

Так что, с одной стороны, рифленые кнопки цвета слоновой кости, а с другой – современная начинка, контроль доступа и видеокамера над плечом, внимательно фиксирующая любое действие пассажиров. Да и все передвижения лифтов записываются - вместе с комфортом жильцам поставлялась в первую очередь безопасность.

Ключ-карты у меня не было – откуда бы ей взяться? Прятаться от камеры, вылезать в шахту лифта и спускаться как в фильмах – откровенно лень. Да и зачем?..

Я нажал кнопку с насечкой в виде числа «одиннадцать», ведущую на городскую площадь – самое оживленное и многолюдное место в Новом городе. Фактически, вокзал большого города – вездесущие лифты далеко не везде пронзали гору от верхних этажей до самых заглубленных. Скорее всего, и вовсе ни один из них не покорял маршрут полностью – я не выяснял дотошно, привилегия «дорогих» уровней как раз таки в том, что не задумываешься о том, что бывают какие-то сложности. С нашей кабины можно было выйти в долину, в радиальные коридоры; на развлекательные и концертные этажи; в бизнес-центр; в искусственный парк с террасой и выходом под чистое небо. Пересадка понадобилась бы, если бы захотелось сэкономить на еде или услугах – первое не стоило затраченного времени, а для второго надо было знать места и людей. Но, как мне кажется, что тут как в высотках – там тоже есть стыковочные этажи. И строить так дешевле, и, если тряхнет землетрясением, меньше шансов, что механизм где-то перекосит.

В любом случае, множество людей вынуждено менять «ветки» лифтов каждый день – добираясь от недорогих жилых уровней до рабочего места и обратно.

На одиннадцатом уровне находился самый крупный пересадочный узел. Ну а где толпа – там и забегаловки, недорогие развлечения и куча мелких мошенников, которые кормятся с людского потока. Не скажу, что часто там бывал – но хватило парочки визитов, чтобы заранее переложить все ценное в нагрудный карман и внимательно следить за окружающими. Таланты-талантами, однако обычному ворью хватит и ловкости рук, чтобы вытащить бумажник.

С этим, понятное дело, борются – стоило открыться дверям лифта, на глаз уже попались два представителя правопорядка. Никто не будет вызывать на мелкую кражу судью, способного смотреть в прошлое – да и для «работы» им надо в первую очередь знать место и примерное время. Обычно же пропажу обнаруживают гораздо позднее – а там поди разбери, где обронил деньги. Так что головной боли у местной службы безопасности хватало.

Собственно, к одному из местных полицейских я прямиком и направился.

- Сэр, - отвлек я среднего возраста мужика в форме со значком в виде герба города и фуражке с кокардой, задумчиво наблюдавшего за нарастающей сварой у одной из очередей к лифту.

Там кто-то позвал в начало очереди своих знакомых – и те компанией в пять человек влезли, подвинув всех остальных. Понятно, остальным это сильно не понравилось – и разговор пошел на повышенных тонах. Еще немного, и полезут в драку.

- Да? – Перевел он взгляд на меня, механически скользнул по красному лоскуту ткани на одежде возле сердца и подобрался. – Чем могу быть полезен?

- Хочу сообщить о преступлении.

- Что именно случилось?.. А ну унялись там! – Не выдержав, гаркнул он все-таки на очередь. – Что именно случилось, гражданин? – Снова спокойно уточнил он у меня.

- Кража, - чуть дернул я ладонями, словно сбрасывая накопившееся напряжение. – Сегодня вернулся из поиска, а деловой партнер, как оказалось, прибрал ценные вещи и куда-то пропал.

- Есть список пропавшего?

- Исчерпывающий. – С готовностью кивнул я. – И подтверждение владения.

- Если имя известно, и вещи ваши – то вернем. – Тронул он пальцами фуражку. – Надо будет написать заявление. У вас есть время или прислать на дом патрульного? – Вновь посмотрел он на знак, обозначающий уровень возвышения.

- Времени много. Только вернулся – а тут такое… Хотелось бы разобраться поскорее.

- Следуйте за мной. – Уверенно шагнул он к ближайшему «привилегированному» лифту и ткнул картой-пропуском, выуженным из внутреннего кармана, у кнопки вызова.

Лифт, к слову, был несколькими уровнями выше и следовал наверх – так показывал циферблат над входом. Но стоило карте сработать, как кабина замерла и направилась к нам.

Вскоре створки отомкнулись, и изнутри с удивлением выглянули парень с девушкой – лет по семнадцать, в дискотечно-тусовочных нарядах. Да еще в наспех застегнутой одежде, хм…

- Покиньте лифт, служебная необходимость. – Буднично заявил им полицейский и, зайдя внутрь, мягко выдавил их в далеко не праздничную атмосферу одиннадцатого.

Мне же махнул рукой, мол, заходите.

Бывшие пассажиры пытались что-то возмущенно щебетать – только представитель порядка заслонил вход с собой и махнул картой возле наборной панели. Створки закрылись, и кабина скользнула вниз.

- Проблем не будет? – Осторожно уточнил я.

Тот даже повернулся от удивления.

- Нет, гражданин. – Коротко отозвался он. – Проблем не будет.

- А если у родителей «красный» цвет на одежде? – Полюбопытствовал я, глядя, как циферблат отлистывает этажи в обратном порядке.

- Они даже не «желтые». – Пожал тот плечами. – Чьи-то гости, возвращаются домой. Уровень не криминальный, спокойно доберутся на общественном лифте. Тут много кто так катается. Особенно молодежь.

Я глубокомысленно кивнул, хотя в отражении полированной стенки выглядел им ровесником. С оговорками, правда – одежда на мне «поисковая», прическа утилитарно-короткая, не успевшая отрасти, а выражение лица как у человека, несколько дней рисковавшего жизнью ради нескольких флаконов с духами… Да еще дома, как оказалось, ждут аж втроем: Марла, Агнес и проблемы.

- Есть гостевые пропуска? – Ухватился я за мысль.

- Можно выписать у консьержа, - посмотрел он с легким удивлением.

- Недавно в городе. – Словно даже извинился я.

- Обратитесь к консьержу. – Сдержанно кивнул тот. – Советую не раздавать случайным людям - за ваших гостей отвечать вам.

- Учту. – Потоптался я на месте, заметив открывающиеся створки.

Волнения не было. Только вот те, кто проектировали пятый уровень, явно постарались создать максимально неуютное место. И как угодно от этого отстраняйся, но все равно цепляло.

Просто шагнув вперед из лифта, приходило стойкое ощущение – «я не хочу тут быть»: в этом зале с облезлыми стенами под сине-зеленый, с вытоптанными бетонными полами, расчерченными желтыми маршрутными линиями и кричащими надписями "НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ!"

Пришлось немного побороться с желанием развернуться обратно в кондиционированное пространство лифта, чтобы как можно быстрее избавиться от навязчивого ощущения будущих неприятностей: «я не жертва».

Усилием воли отстранился от запахов дешевого кофе из обшарпанного автомата возле стены, причудливо перемешанных с запахами больницы и нестиранной одежды от бедолаг, сидящих на стальной скамейке слева у стены. Часть из них была пристегнута к скамейке наручниками – и я невольно провел ладонью по своим запястьям, чтобы убедиться в собственной свободе.

А со стороны стойки, перегораживающей зал, уже смотрел дежурный офицер – равнодушно-давяще, удерживая правую руку на поясе. И все, любое отступление – словно побег.

Но самое главное - местным сотрудникам было нормально. Ходили мимо, с бумагами и без, громко здоровались, облокачивались на стойку, чтобы что-то спросить у дежурного – и тот отвечал, не сводя с меня взгляда.

Им было даже хорошо - как хищной рыбе в темноте илистого дна. А я был тут чужим. Чужим, впрочем, я и хотел остаться.

- Придется подождать, гражданин, - кивнул мне постовой на железную скамейку. – Я узнаю, кто из детективов свободен.

На ту, что была справа – практически пустую, с одинокой старушкой на другом краю.

- Добрый вечер, мэм, - кивнул я ей и не дождался ответа.

Та, приподняв подбородок, смотрела перед собой.

Впрочем, разговор завязывать я не планировал – уселся за пару сидений от нее и прикрыл глаза.

Полиция – пятый уровень. Тюрьма, без которой не обошелся и Новый город, находилась на шестом. И где-то там прогуливал работу Томми.

Талантом я расширил область видимости до сферы в двадцать футов, захватив этаж ниже. Привыкнув к ощущениям, которые дарили перекрытия и стены – словно мелкие ветки в глаза ссыпали, боли нет, но постоянно хотелось проморгаться – рывком расширил видимое пространство на весь шестой. Чуть заломило в висках – талант-то давал картинку, это мозги сопротивлялись ее пониманию, стараясь все упростить до четырех стен и пустоты между ними. В том же Лесу было проще – пространство под небом казалось единым объемом.

«Надо привыкать».

Тюремный уровень неприятно напомнил собственный жилой – та же планировка, что у «элитного», только квартиры-комнаты поделены решетками на камеры и забиты многоуровневыми нарами. Никаких украшательств – желтые стены, серый пол и потолок в проржавевших трубах. Я не мог почувствовать талантом запахи – но ощущение сырости и плесени засело где-то в подкорке.

«Где же ты, дружище?..»

Камеры, камеры, решетки, камеры – и их обитатели. Заключенных было много – не так, чтобы битком, но две трети камер стояли заполненными. Да, в городе не было адвокатов, прокуроров, присяжных, а крупные дела – почти все - легко разбирали судьи с талантами. Но главным наказанием был штраф – а если денег нет? Значит, жди за решеткой – может, кто-то из приятелей оплатит. А если не оплатят, то отправишься отрабатывать – и где-то содержать преступника в паузах между сменами все равно нужно. Томми, в общем-то, на этом и строил свой главный бизнес – предоставлял рабочие руки из своей маленькой частной тюрьмы городу. Теперь и сам стал постояльцем – так уж обернулась судьба. Ненадолго, пока не повесят…

«Надо искать одиночную камеру», - концентрировал я внимание на отдельные части того, что предоставлял талант.

Смертники вряд ли должны содержаться вместе с остальными. Им же без разницы – могут и поубивать остальных, наказание-то не изменится.

«Быть может, защищенная камера?..» – Хмурился я, не обнаруживая знакомца. – «И я просто «перескакиваю» через нее?..»

Хотя, если камера должна удержать возвышенного – то логично, что стены и решетки станут защищать особо.

«Ладно, а если так…» - Сконцентрировался я на коридорах, стараясь представить, будто хожу по ним и заглядываю через решетку то влево, то вправо.

Минут через пятнадцать такого «путешествия» сердце сжало узнаванием. В закутке в самом углу уровня, за решеткой камеры четыре на два метра сидел на откидных нарах Томми и бездумно смотрел перед собой.

Местечко вообще оказалось своеобразным – отдельный коридор с девятью камерами, разделенными кирпичными стенами. На выходе – три решетки и отдельный пост с дежурным, пультом и крошечным цветным телевизором на столе.

Талант ни в одну из камер на уровне не проходил – скользил мимо, в соседние боксы с заключенными. Защити они весь закуток так – то и по коридору «пройтись» бы не удалось. Повезло.

- Гражданин, - еще после десятка минут раздумий знакомый голос постового заставил открыть глаза и переключиться на картинку перед собой.

- Уснул. – Показательно протер я глаза.

- Детектив готов вас принять. Следуйте за мной.

Кивнув, я направился за сопровождающим, стараясь смотреть перед собой. Мне все еще тут не нравилось – и к перечню минусов добавились кабинки из пластиковых панелей, за которыми были углы на три-четыре стола, заваленные бумагами. На одном из столов обычно был монитор. Куда реже он был включен, и за ним сидел уставший сотрудник. Еще реже тот печатал что-то, сверяясь с записями. Возможно, в городе почти победили преступность, но бюрократию – никогда.

В один из таких углов привели и меня.

- Я дождусь вас, гражданин, - кивнул мне постовой, оставляя наедине с грузным мужчиной в полосатой рубашке.

В отличие от других мест, тут один стол со стулом был свободен – куда мне и предложили присаживаться, удостоив коротким жестом. Зато на других столах бумаг было сильно больше – и все до одной чистыми сторонами вверх, чтобы не было возможности прочесть.

- Мое имя, - переложил мужчина табличку с надписью «Рольф Уоррен, детектив» на угол моего стола. – Вот бланк, вот ручка. Сверху справа напишите обращение ко мне. Далее - все, что кажется вам важным. Понадобятся еще страницы – вот еще десяток, - переложил он их к табличке.

- Я быстрее бы напечатал, - кивнул я в сторону компьютера.

- Завидую вам, - кивнул тот равнодушно. – Как завершите, скажите мне.

После чего развернулся к монитору и принялся пальцем выцеливать буквы по одной на желтоватой клавиатуре.

Я осторожно вывел первые слова от руки – ощущение, будто разучился. Впрочем, получалось сносно, почерк – вполне разборчивый.

Заняла вся писанина не меньше часа – и дополнительные листы все равно понадобились. Мы очень много чего передали Томми, рассчитывая использовать как подарки – и все они были в списках трофеев после зачистки четвертого радиального. На память я не жаловался, да и ложной скромностью не страдал.

- Я – все, - отодвинулся от стола, словно на экзаменах.

- Час сверхурочных вы мне уже принесли, - поднял детектив левую руку с наручными часами. – Давайте почитаем, - сгреб он листки удивительно ловко и, нахмурившись, принялся изучать написанное.

После чего встал и засунул листки в сканер МФУ справа от монитора. Копии подписал, проставил дату и положил мне на стол.

- Если найдем, с вами свяжутся. – Остался он стоять на ногах, намекая, что и мне пора уходить.

- Могу помочь следствию. Он у вас сидит за массовое убийство. – Указал я пальцем вниз.

- Значит, точно найдем. – Был детектив непреклонен.

- А мои вещи, обнаруженные у него дома, прибрал к рукам город.

- Вещи, значит, тоже найдем.

- И вернете? – Скептически поднял я бровь.

- Наше дело – найти. – Вновь посмотрел детектив на часы. – Если есть свидетели передачи - значит, судья осмотрит место сделки и подтвердит ваши слова.

- И когда это будет?..

Детектив задумчиво посмотрел на заваленные делами столы.

- В самое ближайшее время.

- Тогда не буду вам мешать, - удержал я вздох, прибрал к рукам свои копии с отметкой и вышел в коридор.

Там терпеливо дожидался постовой – вот же бедолага, даже стула не предложили.

- Вроде все, - показал я бумаги.

Тот не изъявил никаких эмоций и молча прошел к выходу. Впрочем, ему что тут стоять – что на одиннадцатом.

- Если я куплю вам кофе, это не будет считаться взяткой? – Уточнил я со спины.

Тот заинтересованно обернулся.

- Нет.

- Тогда подождите, я к автомату. – Нацелился я на угол зала.

Одна надежда, что поток большой, и хотя бы вода внутри приличная – менять должны часто. Зерна – это вот сомнительно. Хотя Новый город – богатое место.

«Весьма даже богатое», - оценил я стоимость чашки и, недовольно качнув головой, засадил в аппарат двадцатку долларов.

Десять за стакан – себя я тоже обделять не стал – это все-таки перебор.

Взяв оба стакана, вернулся обратно и уселся на скамейку. Старушка куда-то подевалась, зато на дальнем краю оказались два хмурых мужика с фингалами под глазами, но в довольно-таки приличной одежде.

- Да присаживайтесь, весь день же на ногах, - кивнул я постовому, все еще стоявшему со своим стаканчиком.

Тот присел рядом – не без удовольствия. Даже ноги чуть вытянул и выдохнул чуть глубже после первого глотка. Или эта бурда показалась настолько вкусной?..

- По вашему опыту, долго мне ждать с этим делом? – Дождавшись, пока служивый ополовинит порцию, уточнил я.

- С вашим статусом – будет приоритет. Но дел много. – Словно извиняясь, отозвался он, позабыв дежурное «гражданин». – У нас же усиление из-за известных событий. Сверху приказ – за неделю навести порядок. Вот и зашиваются.

- А что за события-то? – Удивился я. – Ах, аукцион… Но он же каждый месяц?..

- Вы же только из поиска, - понятливо прокомментировал постовой. – Телевизор не смотрели наверняка… Хотя сейчас не как в первый день, гораздо реже передают. У нас на одиннадцатом над лифтами экраны – как грянуло, так только его лицо на картинке.

- Чье лицо?

- Так Джефри Кеннеди, сорок пятый президент Америки, приезжает.

- Президент Юга? – подался я чуть вперед.

- Так не принято называть. Сейчас он мистер со-президент. Один из трех.

- И какого черта ему тут нужно?

- Зря вы так – мировой мужик, - с упреком обратился постовой.

Угу, лично знаком - весь Солт-Лейк-Сити кровью залил.

- Так зачем он приезжает? – Удержал я эмоции.

- Скоро выборы в объединенной Америке. Он считает, что Новый город должен проголосовать. Наши голоса важны, - сказал он со значением, будто цитируя. – А остальные со-президенты считают, что нас надо наказать.

Не мудрено – тут даже документы свои выдают и делят на граждан и не граждан. Город-мятежник.

- А что считает Новый город?

- Новый город пригласил мистера Кеннеди на аукцион. Это все, что говорят по телевизору.

- М-да.

- И не говорите, - покачал тот головой. – Зато, если все получится, может быть мы получим статус Американского штата.

- Все получится – это что именно? – Не находил я себе места от таких вестей.

- Приедет – посмотрит. Поймет, что все у нас организовано по уму. Да, не как у всех. Но времена-то тоже новые. Главное, в грязь лицом не ударить. Вон, уже всю шантрапу по камерам покидали.

- Он нам штат, а мы за него проголосуем.

- Разве плохо?

- Нормально. Прорвемся. – Чуть было не мотнул я головой, думая совсем о другом.

Вот стоило на пару дней в лес уйти…

- Мне на пост, гражданин. – Поднялся постовой.

- Да, конечно, - быстренько предпринял я пару давно запланированных действий.

Которые, судя по всему, остались никем не замеченными – вот и славно.

Мы зашли в лифт – и я бы сказал, что атмосфера «минус пятого» отпустила, только свежие новости всю эту возвращенную легкость перешибали наглухо.

«Ладно, работаем», - сосредоточился я, выходя на одиннадцатый.

- Хорошего вечера, гражданин, - кивнул мне постовой, собираясь вернуться на свое место.

- Вам тоже. Ой, черт. – С досадой посмотрел я на верх его головы. – Вы фуражку оставили.

Тот коснулся волос, тоже чертыхнулся и спешно вернулся к лифту.

Я же ввинтился в толпу – в этот час площадь была забита наглухо, все-таки конец рабочего дня - и повторил маневр постового. Только двигался теперь под двойной иллюзией – твердой скорлупой от Хтони, превращающей в одного из постовых, и иллюзией невидимости поверх. И еле успел залезть в закрывающийся лифт с беднягой, потерявшим фуражку.

Кабина вновь скользнула вниз, на минус пятый. Где постовой взял со скамейки иллюзию фуражки и поместил на голову – где все это время находилась настоящая. После чего с довольным видом вернулся к лифту, не замечая легкое удивление от двух подбитых мужиков.

Я же уверенно двинулся вглубь уровня – проигнорировав расчерченные линии, перешагнув запрещающие слова и игнорируя указатели «только для персонала» - в сторону лестницы на минус шестой.

Глава 5

Предупреждающий сигнал прожужжал высоко над головой, и электрический замок отпустил очередную дверь.

- Двигаемся, заключенный, - скомандовал один из двух конвоиров хмурому мужику в оранжевой арестантской робе с закованными за спиной руками.

Этого вели с пятого уровня – с допросов – на шестой, и я удачно примкнул к процессии.

Незачем ломать замки и исхитряться с сигнализацией, если можно прикрыться Хтонью и просто идти через посты. Камеры, разумеется, запечатлят третьего конвоира – но вряд ли кто пересматривает записи каждый день и знает всех работников в лицо. Да и для проверки должно случиться что-то нештатное, а я ничего такого и в мыслях не держал. Просто шел в гости к хорошему знакомому - поговорить.

Разумеется, встречу можно было бы организовать и легально. Но тема для беседы планировалась не самая обычная.

В примеченный талантом сектор я добрался часа за два – с «попутными» арестантами, конвоями и сотрудниками. И только у дверей самого блока «смертников» застрял уже основательно – место популярностью не пользовалось. Да и немудрено…

В итоге, терпение взяло верх – на пересменке караулов удалось попасть внутрь комнаты наблюдения охраны.

Место, как и все встреченное по пути, депрессивное – бетонная серая коробка с зеленой краской поверх, одну из стен которой занимали экраны видеонаблюдения в несколько рядов, на которых с разных ракурсов показывали клетки-камеры приговоренных к смерти. Снизу экранов на белом скотче был указан номер заключенного – такой же номер был на табличке над входом и арестантских робах спереди и сзади. Такая себе бейсбольная команда набиралась – как раз девять человек. Еще пять камер пустовали.

Наблюдал за всем этим всего один дежурный - у левой стены был пост наблюдателя с широким столом в пленке под светлое дерево, на котором стоял небольшой монитор с картинкой из коридора перед стальной дверью в комнату, еще один монитор – отражающий рабочий стол операционной системы с синим фоном, два телефона и пузатый телевизор с цветным экраном, на котором негромко крутился какой-то сериал. Слева от стола находилась неприметная дверка в санузел. На случай, если захотелось бы отдохнуть – у правой стены был втиснут потрепанный диван, а прямо напротив экранов стоял стол с чайником, микроволновкой и хлебницей.

Собственно, сменщик прошлого постового первым делом проверил наполненность чайника и, что-то напевая, отправился его наполнять в помещение санузла.

Томми находился на экране с маркировкой «семь». Счастливый он человек, даже тут повезло.

Пока шумела вода, я поклацал клавиатурой и мышкой в надежде, что тут как-то можно отключить камеры. Но, видимо, сигнал с них уходил куда-то еще. На самом же «рабочем» компьютере было несколько игр и электронные бланки дежурств с графиками.

«Ладно, немного наглости не повредит», - хмыкнул я, отсоединяя видеокабель от седьмого монитора.

Потом, подумав, отсоединил вообще всю линию экранов слева направо. Любое проявление порядка успокаивает – а тут ровненький ряд с «Нет сигнала» на экране.

Вернувшийся дежурный поставил чайник, обернулся и хмуро уставился на непорядок. Подошел к одному из мониторов, выключил – включил. Не помогло.

Он даже посмотрел снизу – проверить, на месте ли соединение. Но иллюзия Хтони убедила его, что все там нормально. Тот даже «подергал» кабели – и, озадаченно уставившись на телефон внутренней связи, шагнул к нему.

«А вот этого не надо», - попросил я Хтонь, и постовой обрадованно обернулся на вновь заработавшие экраны.

Разумеется, те под иллюзией нормальной работы выдавали прежнюю серость с табличкой отсутствия сигнала, но чтобы это увидеть, требовался уровень выше, чем у Хтони.

Надо отдать должное – дежурный, оправив одежду и вооружившись какой-то зеленоватой ерундой, смахивающей на дубинку с трезубцем на конце, вышел из комнаты наблюдения и прошелся по коридору, чтобы своими глазами убедиться – все заключенные на месте.

Еще минут пятнадцать я старался его не беспокоить – и только когда мужик устроился со сварганенным бутербродом перед телевизором, скинул иллюзию с мониторов.

Постовой аж есть перестал, хмуро уставившись на черно-серые экраны. Снова посмотрел на телефон, затем на бутерброд, занимающий руки – и задумался. За что был вознагражден «заработавшей» картинкой.

- Чертовщина какая-то. Надо будет техникам сказать, - пообещал он себе и вернулся к просмотру.

«Клиент готов», - довольно констатировал я.

И скинул иллюзию только через половину часа. Надолго скинул – вплоть до момента, как сотрудник снова занервничал и вновь отправился проверять, не сбежал ли кто.

А как он выходил – «вернул» картинку и вышел вместе с ним. И дальше спокойно отправился к седьмой камере.

Судя по ощущениям, Хтонь дотягивалась до поста наблюдения – а значит, пока мы будем беседовать, дежурный будет спокоен.

Я замер возле седьмой камеры – решетка, нары с видом на коридор, унитаз, раковина и три глухих стены. Ну и Томми – на этот раз равнодушно изучающий потолок.

Камера запиралась на замок – механический, массивный и надежный. Мало того, что на него не пожалели стали, как и на саму решетку – та была в руку толщиной – вдобавок, талант видел ее иссиня-черной и был не в силах ее преодолеть.

Наверное, есть нечто забавное в том, что сильнейшие возвышенные с талантом к созданию артефактов в первую очередь были загружены созданием кандалов и тюрем.

«Надо будет подумать об этом в свободную минутку», - пообещал я себе, точно зная, что такое время вряд ли скоро настанет.

Дождавшись, когда дежурный вновь вернется к себе, я обратился к Хтони и попросил ее переделать какую-то часть самой себя в стальные отмычки – привычный набор, который вряд ли когда-то вылетит у меня из памяти. Уж слишком много с ними довелось работать.

Я бы подсмотрел внутренности замка и попросту создал бы ключ, если бы талант не пасовал перед зачарованием. Но, увы, придется так – выбирая слабину из секрета замка хитроумными крючками, одновременно пытаясь провернуть механизм удобной скобой. Благо, что замок без хитростей, стандартный, пусть и мощный - рассчитанный на то, чтобы не перепилили, не взорвали и не выбили. Вряд ли кто предполагал циничный взлом под камерами.

На близкий лязг металла Томми не обратил никакого внимания. Или было попросту нельзя шевелиться, если кто-то входит, чтобы не огрести?..

В любом случае – механизм поддался без особых проблем, и через какое-то время я был внутри. Дверь же оставил открытой – впрочем, Хтонь тут же прикрыла проем иллюзией.

- Слушай, а я ведь и не взял с собой ничего, - смутился я, стоя рядом с нарами. – Только сейчас понял, что неплохо было бы взять фруктов или вина.

- Ты? – Резко открыл старик глаза.

- Без имен. – Успел я вставить, присаживаясь рядом.

- Да уж не дурак, - на глазах розовела бледная кожа Томми, а лицо его тронула улыбка. – Честно говоря, не верил.

Я тем временем огляделся, примечая видеокамеры, сигнал из которых был на мониторах, и попросил Хтонь обернуться вокруг них чем-нибудь черным и плотным, блокируя картинку и звук.

- Были дела, ты же знаешь. – Напомнил я про выход в поиск.

Тот коротко кивнул, улыбка пропала:

- А я – вот. Вляпался.

- Дело нехитрое. Особенно, когда хотят, чтобы ты вляпался.

- Я так и понял, - вздохнул он. – Ну вот куда я на старости лет полез?..

- Зато будет, что рассказать внукам. Внуки-то есть?

- С десяток, - улыбнулся он. – А доживу, а?

- Можно уйти, - указал я взглядом в сторону двери. - Завтра же. Придется все бросить, но внуков увидишь.

- А… Почему не сегодня? – Запнулся Томми.

- Две причины. – Перешел я к не самому легкому разговору. - Если ты просто пропадешь из камеры, будет слишком много шума. Начнут поднимать все записи, кто-то догадается. Но самое главное – тебя продолжат искать. А вот если что-то случится с твоим сердцем прямо в камере, никто не удивится. Возраст, нервы. Врач подтвердит естественную смерть – это я обеспечу – и дело закрыто. В крематорий отправятся пустые носилки, а ты поедешь в безопасное место.

- Сегодня тоже неплохой день для смерти, - заворочался он. - Зачем ждать завтра?

- Потому что трупы не подписывают бумаги, Томми, - достал я из куртки сложенный пополам лист и ручку.

- Это что? – Протянул он руку за бумагами и вчитался.

- Договор доверительного хранения. – Озвучил я то, что было в заголовке.

Успел набросать его, пока писал бумаги у детектива.

- Там все ценности, которые нашли у тебя дома. Город постарается присвоить себе все после твоей смерти, но с этим договором не сможет. Утром оформишь явку с повинной, что ты их злобно украл, но совесть взыграла. Укажешь, что был договор, укажешь перечень вещей… После этого – в новую жизнь, с чистой совестью. А братьев Винштейнов, которые тебя подставили, мы показательно накажем.

Томми прижал документ к груди и закрыл глаза, замерев на несколько минут.

- Томми, потом будешь репетировать безвременную кончину. – Поторопил я.

- Я не буду это подписывать. - Пожевав губами, сказал он и открыл глаза, стараясь на меня не смотреть.

- Почему? – Удивился я.

- Потому что я без этих вещей никому не нужен.

- Томми… - Даже растерялся я немного. – Ты чего?

- Ты уйдешь, я на виселицу. И все, закончился ваш Томми.

- То есть, ты мне не веришь.

Тот неопределённо повел плечами – мол, думай, что хочешь.

- С тобой или без тебя - вещи ведь вернут в любом случае. – Привел я аргумент, от досады кусая губы. – Да, придется потратить время, привлекать судью, чтобы посмотрел в прошлое, как мы передаем их тебе…

- Он не сможет посмотреть, если место передачи сжечь. – Перебил Томми. - Нет места – нет прошлого.

- Мой дом сгорел? – Растерялся я.

Именно там все происходило – в неформальной обстановке, целой корзиной, которую обычно берут для пикника. И никаких договоров, разумеется – все построено на понимании, что свернут шею, если продать на сторону.

- Да. Место сожжено. Я его сжег, - поджал губы Томми. – Мои друзья. – Поправился он.

- Но зачем?.. – Замер я.

- Я твоего босса изучил хорошо, - отмахнулся Томми. – Если бы речь просто шла о дурном старике, то нет меня – и пусть. И так пережил положенный срок… Но у меня есть кое-что ценное. Умру я – и ценное пропадет.

- Мой босс – немного другой человек.

- Все боссы одинаковые. Приносит деньги – значит, нужен. Приносит проблемы – в огонь. Так что не вытащите меня отсюда – все пропадет. Потом подпишу твои бумаги. – Чуть смягчился его голос.

- И признание о краже напишешь с того света? – Усмехнулся я слабо.

- Договора будет достаточно. – Дернул он краем губы. – Свое обратно получите, и разойдемся бортами.

- Цинично, Томми… - Покрутил я головой.

- Жить очень хочется.

- А если бы я не пришел?..

- А разве к вам еще не приходили с предложением? – Огорошил он вопросом. – Разве не поэтому ты тут?

- Кто приходил? Зачем? От тебя?

- От Винштейнов, - усмехнулся Томми. – Ты думаешь, ради чего они все это затеяли?

- Проучить… - Пожал я плечом. – Наказать. Босса – проучить. Тебя – наказать.

- Ценой такого количества жизней? – Поерзал он на нарах. - Я много думал. Тут, в общем, только думать и можно – свет никогда не выключают. Так вот… Ну кто я такой, чтобы бить через меня? Да тв… Твой босс меня спишет сразу же, как узнает, что мне шьют. Нет, тут все дело в вещичках. Слухи быстро расходятся – все знали, что я дарил и предлагал.

- Что-то я запутался… Они же вещи тоже не получат. – Тряхнул я головой. – Ладно бы дом твой обнесли во время ареста, но все артефакты город прибрал.

- Так в этом и есть план, - засверкали его глаза. – Своруй что Винштейны – и вы бы их наказали да вещички свои вернули.

- Мы и так их накажем… - Буркнул я.

- За что? – Деланно удивился Томми. – За тех дураков, которых я своими руками уже прибил? Так все – на месте разобрались. Нет у вас права им претензию выставлять, люди не поймут.

- Да плевал я на их мнение.

- А не получится наплевать. – Слегка приподнял старик ладони над постелью и хлопнул ими. – Вас, новеньких, в городе и так сильно не любят.

- Нас.

- Нас, - согласно кивнул Томми. – Богатые, сильные. А если порядки соблюдать не станете – всей толпой навалятся. Твой босс на это не пойдет. Не простит, но прямо против Винштейнов не выступит.

- Найдется повод, рано или поздно.

- Найдется. Но вещи вы потеряете.

- Да так и так потеряем, - не понимал я, от того раздражался все сильнее.

- А если Винштейны придут и скажут, что можно меня оправдать?..

- Это как так? – Нахмурился я.

- Да кто знает? – Пожал плечами Томми. – Скажут, что найдется человечек, который сознается – мол, это он устроил и людей нанял. И доказательства для судьи найдутся. Я – на свободу. Вещи – вернут… Не приходили еще, значит?

- А ты им, часом, не подсказал это все? – Смотрел я на него немигающим взглядом. – Сам не организовал?..

- Уж насколько сильно жить хочу, но до подлости никогда не опускался.

- Но дом мой сжег.

Томми отвел глаза.

- Поторопился. Братья сами бы справились.

- И что им нужно за твою свободу?

- За свободу и вещи. – Поправил Томми. - Мне-то откуда знать?

- А ты предположить попробуй. Смотрю, у вас голова одинаково работает.

- Я бы просил долю в вещах. Или услугу. Но долю твой босс не отдаст, когтями вцепится.

- Полегче давай, - хмуро глянул я на Томми. – Ни черта ты моего босса не знаешь.

- Значит, услугу потребуют. – Проигнорировал он. - И непростую.

- Услугу, за которую вернут то, что и так наше? Поразительная наглость.

- Но цена-то хороша, а? А в довесок пойдет ощущение бессилия и злобы. И ничего вы им не сделаете, себе дороже. – Рассуждал заключенный камеры номер семь, глядя на не крашенный бетонный потолок. – А сделаете – так вляпаетесь еще сильнее.

- Послушать тебя – так боссу надо забыть о вещах и о тебе.

- Твой босс не сможет отказаться от артефактов. – Слегка покачал старик головой. – Да не сверкай ты так глазами! Понял я уже, что душа там светлая. Только и ты никак понять не хочешь, что босс своим шефам наверх письма пишет и за все отчитывается. Утерю не простят.

- Там и моя доля.

- А отчет почему-то один на всех. Была возможность почитать. – Улыбнулся Томми.

Я промолчал – ведь действительно, мог и залезть в бумаги. Через его женщину те отчеты проходят…

- Знаешь, я очень хочу жить, - яростно посмотрел он на меня. – Я бы убеждал, уговаривал, катался в твоих ногах, если бы это на что-то могло повлиять. Но твой босс так или иначе примет сделку. Мою или Винштейнов. Я же прошу гораздо меньше – всего-то чтобы старина Томми не пропал. Мне ни услуг, ни денег от вас не надо.

- Слушай. – Присмотрелся я к нему. – У тебя с воображением как?

- Не обделен, - осторожно кивнул он.

- Вот и напряги его и представь, что я пришел по своей воле. И это не план босса. Он вообще не в курсе и скорее всего будет недоволен. Но мне плевать.

Томми посмотрел скептически.

- Можешь глаза закрыть, если так думать будет удобнее, - ободряюще кивнул я.

- Ну, попробую, - смежил он веки, стараясь выглядеть спокойно.

И только дрожь ресниц выдавала волнение.

- Получилось? – Отреагировал я, когда он вновь открыл глаза.

Не так и долго ждать пришлось – минут восемь.

- Допустим. – Осторожно выговорил он.

- А теперь попробуй поверить, что это правда.

- Мне не нравится. – Честно выдал он. – Вариант с боссом проще. Можно вести себя как сволочь и никому не доверять.

Я только руками развел – вести себя так он начал задолго до беседы. Впрочем, не уйди я в поиск, может быть, ему не пришлось бы жечь мой дом.

«Так я и не узнал, какая труба там повреждена…» - вспомнилось грустно.

- Тогда ждем Винштейнов с предложением, - слегка разочарованно сказал я. – Потому что, когда я поднимусь наверх, план перестанет быть только моим, и в нем найдут до черта рисков.

- Во всех этих ваших планах я остаюсь живым. Меня это устраивает. – Поджал губы Томми.

- Но в моем варианте ты был бы героем. Вещи вернул, сам уцелел, братьев этих оставил с носом… – Поднялся я на ноги. – Во всех остальных будешь жить предателем. В этом вся разница, Томми, - потянулся я, чтобы забрать бумаги, так и лежавшие у него на груди.

- Ч-черт, - выдохнул старик, прижимая договор ладонью. – И что, мне надо просто тебе поверить?

- Да уже ничего не надо. – Чуть сильнее потянул за лист.

- Стой! Ладно. Уговорил, - ворчливо проворчал он. – Давай ручку.

Не выражая эмоций, я достал из кармана запрошенное. Молча смотрел, как он расписывается на всех страницах, и принял документ обратно.

- Даже не скажешь «спасибо»? – Проворчал он.

- Да уж точно не в этом случае. Дом спалил, подумать только… - Покачал я головой.

- Ну тогда я скажу. Спасибо. – Произнес старик тихо.

- До завтра, Томми. – Вышел я в коридор и запер дверь.

Обернулся к караульной – там вновь забарахлили мониторы, а значит, бдительный постовой скоро вновь выйдет проверить все своими глазами. Что он и сделал – пройдя мимо меня одновременно с тем, как я юркнул в дверь комнаты охраны.

- Офицер! Офицер, я хочу написать явку с повинной!.. – Зашумел за спиной знакомый голос.

- Да у тебя уже петля на шее.

– Вы не имеете права игнорировать, офицер! – Возмутился Томми. – Я буду жаловаться! Я голодовку устрою и обоссу вам коридор!

- Все-все-все, успокойся! Будет тебе явка с повинной. Но завтра! Ушел твой детектив, ночь уже давно…

Я же, пока они там болтали, вставил все кабели обратно. А потом, как постовой вернулся, вырубил иллюзией вообще все изображения – спровоцировав его все-таки на вызов ремонтника. Вместе с которым через часа полтора и покинул сумрачный «минус шестой».

К слову, и техник и постовой сошлись на том, что всему виной сырость – вот и коротит контакты. Ремонтник с умным видом пошевелил провода, честно пил чай и смотрел сериал вместе с постовым половину часа – и только потом, махнув рукой на заполнение документов о сбое, отправился домой. Смена-то кончилась – по городскому времени шла глубокая ночь, о чем можно было понять по приглушенному свету плафонов в коридорах и отсутствию людей.

Жил ремонтник выше одиннадцатого – на котором и совершил пересадку. Подумав, я поехал вместе с ним - на двадцать шестой. Оттуда, накинув новый образ, вышел на выезд в город, побродил там и только потом вернулся домой.

- Доброй ночи, сэр, - поприветствовал консьерж.

На этот раз – сменщик дневного. Паренек лет двадцати пяти – сильно старше меня. Светловолосый, опрятный. Надеюсь, с памятью у него тоже порядок.

- Доброй. С тобой поговорили по поводу квартир, смежных с двадцать первой? – Проверил я на всякий.

- Да, сэр. Спасибо, сэр, я весьма признателен. Все будет в лучшем виде.

- Вот и ладно, - позволил я себе почувствовать себя уставшим.

Спать буду в двадцать второй. Вряд ли консьерж будет следить, какую именно дверь я открою.

- Сэр… - Понизил он голос.

- М-м? – Уже отшагнул я было.

- Мне не положено говорить, но… - Перешел парень на шепот. – В общем, я не имел права не выдать им запасной ключ. – Скомкано завершил он, взглядом указав на коридор, в котором была моя квартира.

- Ты все сделал правильно. – Сказал я так же тихо, выложил я двадцатку на столешницу. – Оба раза.

- Не ради денег! Из уважения! – Возмутился тот еле слышно, но деньги взял.

- Ага. Да скорее всего знакомые решили разыграть.

- Ну и знакомые у вас, - с уважением кивнул консьерж.

- Всякие есть. Слушай, а сколько их? Может, у меня и стаканов-то на всех и не хватит, - нахмурился я.

- Четверо.

- А, тогда ерунда. Будем шуметь – не беспокойся. Радость встречи, сам понимаешь. – Смотрел я в коридор.

- Да, конечно! Будет нужен алкоголь или что-нибудь, - со значением оставил он паузу, – обращайтесь.

- Насчет что-нибудь – это смотря какие документы показывали. Друзей у меня много разных. Имена не запомнил?

- Н-нет. Только ведомство.

- А откуда? Может, угадаю, кто?.. – Потоптался на месте, изображая азарт.

- Управление безопасности.

- Служба безопасности?..

- Управление. У них другой герб.

Наплодили контор, и все отчего-то защищают.

- А, ну этих знаю, - успокоил я насторожившегося было консьержа и улыбнулся. – Сразу бы и сказал. Пойду девчонок предупрежу, пусть тоже порадуются.

Счастья полные штаны…

В общем, идти я решил под иллюзией – под ней же тихонечко открывал замок двери Агнес и Марлы своим ключом. Не стучаться же – эти, в двадцать первой, сразу встрепенутся.

- Свои, - тихо произнес я в пустоту гостиной.

Слегка отодвинулась створка в спальню – и отсвет телевизионного экрана изнутри скользнул по лезвию ножа в руках.

- Да мы не спим, - буднично отозвалась Марла. – Тебя ждем.

Нож, впрочем, тут же пропал – а то стало как-то не по себе.

- А чего в темноте сидите? – Коснулся я выключателя и зажег свет.

- Кино смотрим. – Из-за плеча Марлы вышагнула Агнес. – Ты поздно.

Обе выглядели так, словно только пришли с улицы – ни о каком позднем часе и приготовлении ко сну и речи не шло.

- В курсе, кто сидит у меня в квартире?

- Да, - коротко кивнула Агнес.

Раз уж мне консьерж все рассказал… Хотя не удивлюсь, если его давно завербовал себе Орден – у них как-то легко получается людьми вертеть. Может, поэтому меня и предупредил...

- Знаете, зачем они там?

Девушки переглянулись:

- Не уверены, но, кажется, да. Это связано с Томми.

- И с какого времени бандитам стали выдавать корочки Управления безопасности?..

- Ты хочешь спросить, с каких пор бандиты работают на власть?.. – Задала та риторический вопрос.

Да уж как бы не с момента становления первых государств…

- То есть, это не братья Винштейны все затеяли. – Констатировал я, печально глядя в сторону входной двери. – А я-то думаю, откуда такая наглость.

- Не пропадал бы на полдня – знал бы раньше. Ты, к слову, где был? – С интересом уточнила Агнес.

- То тут, то там. В гости ходил. – Отмахнулся я. - И что, сейчас нас поставят перед фактом, и мы согласимся?

Перспектива-то не радостная какая-то. Одно дело – бандиты. А у властей завсегда еще что-то убойное припасено, если добром не договоримся…

Хотя из пряников – только возврат нашей же собственности… Это если Томми прав. Но, по ощущениям, так оно и будет - все одно на другое и ложится…

- Мы послушаем их предложение и будем решать, - построжел голос Агнес. – Или тебе известно что-то еще?

- Только в общих чертах. – Приберег я все же выкладки Томми. Еще ошибусь – и зайдем не с тем настроем. Один черт, сейчас все узнаем. - Идем разговаривать?

- Да.

- Кстати, почему они сразу не постучались к вам? – Окинул я их взглядом перед тем, как выходить в коридор.

- Может, им что-то нужно именно от тебя? – Подняла бровь Агнес.

- Логично, - буркнул я. – Ладно, увидим…

В свою дверь я для начала вежливо постучался, затем, не дождавшись ответа, открыл ключом.

«Ох уж это желание показать всесилие и власть», - ворчал я, глядя на трех людей, сидевших на моем диване и еще одного в дальнем кресле. – «Да еще в полной темени сидят – напугать хотели?..»

- Генри, - придержала меня за плечо Агнес.

- Да заходите, - клацнул я светом. – Не через порог же разговаривать. Итак, господа… - Посмотрел я на диван. – О чем будем говорить?.. – Уже механически завершил я.

Глядя на полувысушенные мумии незнакомых людей в костюмах, нелепо сидящих на своих местах.

- Генри, они все мертвы, - сглотнув, повторила Агнес.

- Нас подставили, - отшагнула Марла к стене и достала нож. – Нас жестоко подставили!

Ощущение неприятностей вновь схватило за нутро. А потом я пригляделся и слегка успокоился.

Ну как успокоился – до нервной и неестественной улыбки.

- Не надо быть такими пессимистами, - с деланным спокойствием сообщил я девушкам. – Как видите, никто не ломится в дверь, не тыкает в лицо стволами и полномочиями.

- Четыре трупа, Генри. Четыре трупа в твоей квартире. – Собравшись, сообщила Агнес.

- Да, я тоже умею считать. И по крайней мере один из них из Управления безопасности. – Констатировал я самое неприятное. - Это, кстати, кто такие? Чем занимаются?

- Местное ЦРУ. – Цепко смотрела на меня брюнетка.

- Серьезные ребята. Жаль, что очень неосторожные. Ну кто же залезает в квартиру человека, только вернувшегося из поиска? А вдруг он что-то притащил из Леса и закинул это под кровать? – Боролся я с эмоциями, не зная, то ли плакать, то ли смеяться.

Марла, тут же успокоившись, склонилась к полу.

- Там рюкзак.

- Какое нелепое самоубийство… - Пробормотал я.

- Генри, что ты притащил из Леса? – Строго уточнила Агнес.

Блондинка же молча выудила рюкзак и, дождавшись моего кивка, открыла его и убрала край лежавшей сверху кофты.

Кладка была целой, еще никто не вылупился – и на душе стало сильно легче. Но, конечно, что-то с этим надо делать – так оставлять нельзя...

- Я не специалист, но выглядит, как паучья, - смотрела Марла сверху вниз.

- И жрет все, что есть в радиусе десяти футов. Ей даже касаться не надо, просто рядом быть. Закрой и закинь обратно под кровать. – Кивнул я.

- Генри, ты же подписывал правила безопасности…

- Если на ней не сидеть несколько часов, угрозы нет. Я сутки с ней за плечами провел.

- У этих – синий уровень. - присмотрелась Агнес к костюмам. – Им полдня хватило.

Лоскут выгодно маскировался под фасон пиджаков.

- Да какая уже разница? Гораздо интереснее, что эти трупы хотели нам предложить… - Почесал я затылок.

Рядом чертыхнулась Агнес, явно задавшись тем же вопросом. Потом обратила внимание на конверт на столике возле дивана и выложила его содержимое на поверхность.

В основном – фотографии. Мои, девушек, Томми, Кейт. Сделаны профессиональной камерой из укрытия – ни разу в моменты, припомненные на изображенных моментах, я не припоминал рядом посторонних.

Много фото передачи денег Агнес «прихожанами» – на этот раз прямо из ее кабинета.

- Камеру поставили, - зло отозвалась она.

- Или она уже была? – Предположил я.

Место-то они захватили чужое, там и до них сидели центровые выбитой бригады.

- Вернусь - все там спалю, - чуть не скрипела Агнес зубами.

Компромат, конечно, так себе – мы прошлым подвигом в четвертом радиальном эти грешки перед городом прикрыли. Но то ли эти служивые не в курсе, то ли просто взяли фото для общего объема угроз.

- А представь, вывалить это все в прессу до голосования по статусу Ордена? – Пришла ко мне догадка.

По выражению лица было понятно - все пошло бы прахом. Так что – вот он, кнут… Пряником была бы жизнь Томми и наши вещички. Ну, может быть, еще что подкинули бы – чтобы мы в край не озверели. Только ради чего все было устроено?..

Фотографии в папке закончились, ничего более там не было – ни намека на суть дела. Не доверили бумаге?..

Впрочем, это еще не точно - Агнес тут же полезла во внутренние карманы пиджаков. Тем же занялась и Марла, выбрав покойника, навечно замершего в кресле.

- Агнес, а консьерж на стойке получает от тебя зарплату? – Спросил я.

- Парень толковый, будет молчать. – Проворчала та, выкладывая все найденное в чужих карманах на столик, группируя одним известным ей способом.

Может быть, чтобы в том же порядке потом положить обратно.

- Их будут искать, - отозвалась Марла. – Все перетряхнут. И его тоже выпотрошат.

- Да уж определенно, - пришлось согласиться. – Впрочем, самое важное – где будут искать. И где потом найдут, - оценил я состояние обезвоженных тел. – Может, и обойдется. Я сейчас.

После чего, игнорируя заинтересованные взгляды, вернулся в коридор и, насвистывая, танцующей походкой подошел к консьержу.

- Встретились с друзьями, сэр? – Встретил он с искренней улыбкой.

- О, да. – Закивал я. – Слушай, ты же обещал помочь, если понадобится что-нибудь… Ну, что-нибудь особенное, ты понимаешь. – Понизил я голос.

- Да, разумеется! Найдем что угодно, - заинтересованно придвинулся он к стойке.

- А как же камеры? – С осторожностью указал я взглядом наверх.

- Уже выключил, - подмигнул он, показав невзрачную коробочку с переключателем в руках. – У нас бывают сбои, ну вы понимаете…

- Отлично! Дружище, нужно четыре больших пластиковых пакета.

- Эм…

- А решишь сбежать – понадобится пятый.