Эволюция Генри - 2

Пролог

«Точка пять» заштатного городка «Вингстон» среди солдат «Освободительного корпуса штата Калифорния» считалась мертвой, уделом залетчиков и неудачников, попавших под горячую руку начальства. Считалась она так закономерно – сюда могли забыть подвезти питание, могли не сменять две-три недели, пока вконец заросшие и одичавшие постовые не начинали ругаться матом на общей частоте. Это, конечно, тоже залет – но лучше отбывать его где-то еще, чем гнить в бетонной коробке разграбленного банка, неизвестно зачем подпирая закрытую дверь сейфа.

Тем не менее, назначали на «точку пять» упорно двойки и тройки в чине не меньше сержанта. Хотя с тем, чтобы сходить с ума от скуки – справился бы и простой солдат. Делать тут было решительно нечего; выходить было нельзя, так что от безделья высокие стены бывшего вестибюля были исписаны матом в два слоя под самый потолок – не уточнялось в чей адрес, но всякий новый караул вписывал что-то свое, представляя перед собой морду непосредственного начальства. Через какое-то время отдельного послания удостаивался напарник – тот за первые три дня надоедал так, что смотреть на эту рожу было тошно. Но у рожи был автомат, так что все пожелания сдохнуть уходили на стену…

Сержант Фред Тиллман покосился на стульчик у другого края широкого зала возле банковского хранилища – там лежала шапка сержанта Майлза. Единственный вариант не съехать крышей – уйти в самоволку на свой страх и риск, оставляя вместо себя предметы одежды: якобы «ушел в сортир, с утра живот крутит». Сортир располагался в подвале и за пару лет был загажен так, что ни один из проверяющих не рискнул туда сунуться дальше первых верхних ступеней. Они, конечно, орали в голос, пытаясь дозваться – но подвалы там своеобразные, с перемычками и бетонными колоннами, в которых быстро терялся любой звук. Вполне можно «не услышать».

Ну а свалив, легко добраться до «точки три» или «точки восемь» - с понимающими местными, готовыми махнуть пойло и девок на десяток патронов. Боезапас списывали без особых проблем – подаешь рапорт, мол, так и так – заметил движение, влупил предупредительными… Благо, отстрелянных гильз вокруг было валом – кто-то хорошенько тут порезвился два или три года назад. Если не наглеть, ограничиваясь магазином в неделю, прокатывало легко.

Разумеется, прикрывал Тиллман напарника небесплатно – тот обещался притащить добрый пакет травы – местной, особо бьющей по башке, оттого востребованной по всему западному побережью. Год назад всех сектантов, копающихся в земле на севере города, перевели только на выращивание веселой травки. Распахали им чудовищного размера площади и всех неграждан, отлавливаемых на юге, везли к ним на плантации. Там же располагалась «точка два» - тоже работа не сахар; большое количество людей привлекало измененное зверье, и обновление поголовья неграждан требовалось постоянно – пока солдаты отстреливали очередную погань, пробравшуюся под землей, та успевала оторвать ноги паре-тройке работяг и закусить третьим. Но «точка два», как минимум, была сытной, нескучной и приносила доход в личный карман – потому как части отстреленной живности можно было продать местным, не ставя начальство в известность. Половину, правда, приходилось отдавать лейтенанту, чтобы закрывал глаза – только половина ведь все равно оставалась.

А тут, на «точке пять» - ни дохода, ничего!

Тиллман, на всякий случай оглядевшись, достал из тайничка возле стены самокрутку и чиркнул зажигалкой. Нарушение устава, конечно же – за такое и к стенке поставить могли. Но у сержанта все пути подходов были опутаны натянутой леской, на другом конце которой были закреплены пустые консервные банки из-под армейской каши – сунется кто, и загремит так, что мертвец изо сна пробудится… Короче, план был простой – покурить, поспать. Так, глядишь, еще два дня до смены и пройдут…

Уже проваливаясь в сон, сержант вздрогнул от близкого скрипа металла о металл. Встрепенувшись, грозно крикнул:

- Кто здесь?!

И, путаясь в накинутом пледе руками, схватился за автомат.

Вокруг снова было тихо. Надоевшая за четыре дня тишина с шелестом всякого хлама, тянувшегося ветром по улице то туда, то обратно…

Встав, Тиллман проверил все свои «секретки» с лесками – ни одна не потревожена.

- Показалось, - чертыхнулся он, возвращаясь обратно и вновь накрываясь пледом.

Манера разговаривать вслух быстро приходила ко всем, кто тут дежурил. Одиночество – оно такое…

Не успел Фред вновь погрузиться в сон, как звук повторился.

- Да твою мать, - вздрогнул он, вновь глядя по сторонам. – Наверное, опять что-то на крыше…

Было такое месяц или два назад – ветер раскачал вентиляционные короба. Некоторые даже грохнулись на землю…

К своему сожалению, Тиллман не в первый раз попадал на «точку пять», хоть в гробу он ее видел. Но победить любовь к травке все так же не получалось – а у офицеров нюх, как у сторожевой собаки…

Следующий лязг сержант встретил гневным рыком: - Майлз, ты, отрыжка беременной макаки?!

А кто бы еще мог так бесить Тиллмана? Центр города считался условно безопасным местом – тут никто не жил, а значит и зверью жрать было нечего. Плюс запах бензина, пороха и стали, который не выветрился и за пару лет – даже неразумная скотина старалась обходить квартал стороной. Местным бандам доступно объяснили не соваться, те тоже не лезли. Да и какая тут прибыль? Все ценное, что тут можно найти, было в руках солдат – оружие, патроны, форма, консервы – но за убийство и грабеж свои же поймают, кожу с рук снимут, чтобы завязать руки бантиком и сдать армейским. Иначе каратели церемониться не будут – расследования проводятся в два счета, когда пытки разрешены, а попутный ущерб только приветствуется…

Тишина была сержанту ответом – нервная, раздражающая. Пришлось еще раз вставать и обходить все вокруг, вглядываясь в улицу. Еще раз в голос обматерив Майлза – да так крепко, что тот наверняка бы не сдержался, подобное услышав про себя и собственную родословную – сержант раздраженно уселся обратно в кресло и плотно закутался.

Следующий лязг сержант, находящийся на грани забытья, проигнорировал – и благополучно провалился в сон, наполненный скрипом железа и шелестом движения металла по направляющим.

- Эй, тс-с, - Тиллман встрепенулся, когда кто-то потрепал его по щеке.

А увидев перед собой незнакомое лицо – лысое и лишенное бровей – резко дернулся, чтобы встать и схватить автомат, но тут же запутался в пледе и рухнул лицом вперед, кое-как смягчив падение выставленными локтями.

- Да что ж ты себя так не бережешь, - раздался сочувственный голос над головой.

Тиллман покрутил головой, пытаясь найти автомат, не нашел, и как-то выдохнул весь, наполняясь черной тоской – руки оказались сложенными под грудью, не вскочить. А крутиться червяком, пытаясь встать – только опозоришься и по ребрам получишь…

Опыт подсказывал, что незнакомый человек ни черта его не боится. А вид лакированных штиблетов с темно-синими брюками, выглаженными до острого канта, намекали, что человек перед ним непростой: раз ботинки чистые – то незнакомца через местные буераки возят, а не сам он ножками вышагивает. И даже то, что незнакомец был из гражданских, а не родное армейское начальство, ни капли не успокаивало. Эти самые гражданские, обычно, самое опасное и есть.

А тут он, сержант Тиллман, спит на посту, накурившись травки… Оставалось молиться, что табельный автомат просто отложили в сторону, и он где-то рядом… Но даже так – на разжалование и год всех нарядов во все возможные вне очереди Фред уже наисполнял…

- Ты там живой, нет?

- Живой, сэр, - упершись лбом в холодный пол, отвечал будущий рядовой.

Если просто и без затей к стенке не поставят…

- Хочешь мне помочь? – Мягко спросил его голос.

- Хочу, сэр! - словно против воли произнес Тиллман.

А потом замер и понял, что человек-то рядом с ним, вполне возможно, не такой и скверный. Надежда наполнила сержанта – будто он в этом самом незнакомце узнал старого сослуживца. Этот-то точно поймет, простит! Только надо помочь - очень надо! Так что ответ был абсолютно правильным и искренним.

- Ты смотри, работает… - С интересом хмыкнули над головой. – Расскажи мне, как выбраться из штата и уехать на север страны.

Нет дела проще!

- Вам надо на сто первую федеральную трассу, сэр! На нее через эль-восемьдесят уже полгода ходят автобусы, почти каждый день!

- То есть, сначала на юг, в Сан-Франциско, потом на север по федеральной? - Все верно, сэр!

- Насколько безопасна дорога?

- По эль-восемьдесят безопасно, сэр! Ну, почти… Если нападет шантрапа, то ей все равно ничего не светит - автобусы из переделанных грузовиков, люди за рулем серьезные.

- А кого возят? – Заинтересовался молодой голос.

- В основном нефтяников, сэр. Ну и всякий сброд, которому дома не сидится. Думают, что в Сан-Франциско им лучше будет.

Сержант прикусил язык – может, этот человек из Сан-Франциско и приехал.

- А что, возобновили добычу? – По счастью, перескочил незнакомец на другую тему.

- Так точно, возобновили. Не у нас, восточнее! Вот туда все потянулись! Спецы, воры, проститутки - все!

- А в Вингстоне как? – Подумав, спросили Тиллмана.

Тот уже начал осторожно ворочаться на месте – не для того, чтобы освободиться и напасть, просто замерзал на полу.

- Тут выращивают травку, сэр.

- Это в Грин Хоум?..

- Да, сэр. Вы верно сказали, все так. А можно мне подняться, сэр? Я рук почти не чувствую…

- Подожди. В Грин Хоум кто хозяин?

- Не знаю, сэр. – Вполне искренне не смог ответить Тиллман. – Вроде, какая-то баба дурная.

- Какая из? – Тяжко вздохнул его собеседник.

- Не могу знать, сэр.

- Молодая, зрелая? Фамилия?

- У нас свое начальство, сэр. – Замотал Фред головой, насколько позволяло его положение лежа.

- «Наставник Дэвид» – говорит тебе это что-то?

- Это вы, сэр? – осторожно предположил он.

- Нет. «Вайта бэй» – знаешь кто это?

- Их года три назад перестреляли, - удивился сержант. – За дело, вы не подумайте! Они на наш конвой напали.

- Ясно… - Мрачным тоном, не вяжущимся с этим словом, сказал незнакомец. - Ладно, вставай. – Дернули сержанта за плечо, помогая.

И тут же усадили в кресло.

Тиллман не дергался – оно не полезно для здоровья, когда у человека перед тобой твой же автомат перекинут через плечо.

Удалось получше разглядеть незнакомца. Выглядел тот… Странно – это слово приходило в первую очередь.

Во-первых, костюм – был явно больше на пару размеров. С пола-то не разглядеть, но сейчас сержант видел, как идут складками брюки и небрежно лежит на плечах слишком широкий пиджак, как выпирает слишком широкий ворот рубашки… И через все это перекинута лямка автомата – и вот его уже парень (а ему вряд ли было больше двадцати) держит правильно, уверенно...

- А вы кто? – Выдохнул Тиллман.

- Вот что, сержант, - проигнорировали его вопрос. – У тебя есть запасной набор формы?

- Есть, сэр. Как не быть – конечно есть… Только подотчетная она...

- Автомат оставлю. Содержимое, вон, - кивнул тот за спину сержанту. – Там лампы должны быть рабочие. Рация лежит добротная, Моторола. Батарейки сели, но что-нибудь придумаешь.

Тилмман сначала не понял, куда показывает парень. Но потом медленно повернулся назад.

Дверь сейфа была открыта – зиял черный провал за ней, начисто лишенный освещения. И что-то настойчиво начало пробиваться в прокуренной и пропитой голове – из полузабытых уже наставлений о «точке пять». Как раз о том, что надлежит делать, если дверь окажется открытой. И если рядом с ней окажется человек – скорее всего, в темно-синем деловом костюме… Никто не говорил, что он выйдет из сейфа, но даже дебилу будет ясно, что человек в костюме – тот самый...

Тиллман сглотнул ставшую вязкой слюну, рассматривая, как выбивается лацкан слишком большой рубашки из натянутых на локти рукавов пиджака.

- Конечно, одежда найдется, сэр. Я ее даже не надевал! Чистая! В вещмешке – разрешите?

- Сиди пока, - отошел парень к мешку.

Поглядывая на сержанта, развязал лямки, посмотрел мельком и снова дернул за шнуровку, закрывая.

– Пойдет. Берцы там же?

- Там все есть! – Кивнул сержант.

- Мы, вроде, одного роста… - Прикинул незнакомец. – Размер обуви?

- Десятый, сэр!

- Пойдет.

- Сэр! По инструкции, мне необходимо доложить о вас, сэр! – Все-таки решился сказать Тиллман.

- Нет, не нужно тебе этого делать. – Взвесив мешок в руке, покачал головой парень.

- Но вас встретят со всеми почестями и…

– Ты мне доверяешь?

- Да, сэр… - Сначала растерялся сержант, но потом понял, что советом, пожалуй что, желают ему добра.

Парень проверил, что в автомате нет снаряженного патрона, вытащил магазин и отставил разряженный автомат к стене. Магазин положил в карман…

- Лучше забудь, что я тут был. – Посоветовали Фреду напоследок. – Бывай.

И силуэт, одетый в нескладный костюм, спокойно вышел из банка. Не потревожив, что характерно, ни одной сторожевой лески – просто перешагивая через них, словно знал, где они находятся…

Сержант не рванул к рации, прозорливо спрятанной за нагромождением камней. Не собирался он и начать осторожное преследование. Даже автомат, отставленный в сторону – и тот проигнорировал. Толку-то от него сейчас?

Тиллман просто замер минут на пять на кресле – в страхе, что сейчас незнакомец передумает, вернется и убьет его.

Потом, чуть оттаяв, сержант все-таки встал на границе открытой сейфовой двери. Обнаружил ему обещанные лампы и рацию, выставленные совсем рядом с выходом, словно специально. Попытался разглядеть что-то массивное в темноте. Чертыхнулся, щелкнул зажигалкой и поднял над головой.

А как понял, что видит, покрылся холодным потом и, воровато оглянувшись, резко навалился на дверь сейфа, закрывая ее ко всем чертям. Провернув массивным штурвалом по часовой, закрыл замок и несколькими движениями по двум крутилкам сбил кодовые комбинации.

Дверь снова была надежно закрыта.

Тиллман выдохнул и отошел в сторону, глядя на результат своих трудов. Потом рухнул обратно в кресло и трясущимися руками раскурил новую сигарету.

К демонам рацию, к демонам лампы. Форму купит, патроны спишет.

Фред Тиллман не был идиотом и прекрасно понял, что в сейфе проходил эволюцию какой-то близкий начальству Корпуса человек. Несложно догадаться – по искалеченной ванне, по мешкам с мудреными надписями. У них на весь взвод была одна такая ванна – вместе проходили, получая первый уровень «выносливости до трехсот фунтов», чтобы таскать на себе уродливые, но сумасшедшие по силе арбалеты, когда началась кутерьма в Сан-Диего. Тут – на одного человека.

И этого человека ждали почетным караулом все три года.

Фред Тиллман не стал бы сержантом, если бы не умел правильно смотреть и делать верные выводы. И он видел на полу сейфа две пары следов – пол был покрыт взвесью какого-то порошка. А еще он видел два разных отпечатка ног, словно въевшихся в металл монструозного вида ванны. Один – крупнее, под обладателя солидных форм, начальственного брюха… Такому темно-синий костюм был бы по размеру. Второй размер следов принадлежал молодому человеку – такому, знаете ли, харизматичному, безобидному с виду...

Во всяком случае, «точка пять» - не самое плохое место на карте.

Начальство найдет для Фреда Тиллмана место гораздо дерьмовее и закатает его туда до конца жизни, если узнает, что из сейфа вышел не тот человек, которого они ждали.

Так что…

Никто не выходил, он никого не видел.

Глава 1

То, что эта мрачная ржавая ерунда, гремящая составленными внахлест железными листами, прикрывавшими колеса - местный рейсовый автобус, верить не хотелось просто из чувства самосохранения. Мне ж на нем ехать, не дай Бог...

Когда-то это было самосвалом и таскало на себе тонн тридцать щебенки – металлическое корыто кузова тянулось назад метров на двадцать. Борта самосвала с тех пор были наращены на метр вверх и накрыты навесом из профлиста. В железе по бокам сделаны вентиляционные отверстия – где просто неровно просверленной перфорацией – по низу и центру, где и полноценными окнами - вверху. Получался своеобразный корабль, где на первом ярусе – он читался по следам сварки, идущей вдоль кузова – находились те, кто победнее, готовые ехать сидя в металлическом корпусе, а ярусом выше люди побогаче могли прикупить полноценную комнату-кубрик. Был и третий ярус – в виде плетеных шарообразных корзин, закрепленных на веревках снаружи - по бокам. Выглядели они как птичьи клетки и слегка покачивались на ходу, хоть и были привязаны по месту за кузов. Прикрытие от дождя там было условное – под общим навесом над кузовом всей машины, который выступал едва ли на метр, а от ветра могло помочь только везение – если тот будет задувать с другого борта. Но спрос, видимо, был - даже они были заняты полулежащими там людьми, укрытыми разноцветными одеялами. С каждой стороны машины я насчитал двенадцать корзин-клеток, из которых пустовало только три, да и те находились в самом конце, хоть и были подвешены повыше остальных - ближе к «элитному номеру» с пластиковым окном. Видимо, чтобы пыль из-под колес не сильно летела. Над каждой корзиной еще и номер был крупно написан белой краской по ржавому.

Честно, я надеялся на добронированный автобус, а не на вот такое. Даже пропустил бы, не выходя на дорогу, подумав, что едет нечто постороннее - но над лобовым стеклом красовался огромный баннер «Едем в Сан-Франциско, крошка!».

Хотя, если вспомнить торговцев, навещавших «Грин Хоум» – примерно на таком они и передвигались. Только до плетеных клеток на внешнем подвесе не додумались.

Но этот рейс шел в большой город – и спрос явно превышал объем сидений внутри. А раз так, то отчего-то бы не заработать. Людей силком же не загоняют…

Грузовой автобус, на самом деле, ехал где-то в километре от меня – я пока что его еле-еле слышал. Но видел отчетливо – слово над ним была подвешена камера.

Новая грань таланта, эволюция непонятно какого уровня, давала объемную и подвижную картинку над головой в радиусе нескольких кварталов надо мной – не всего объема сразу, но ту самую «точку обзора», которую можно было двигать, цеплять усилием воли за подвижный объект и менять угол наблюдения. Внутрь здания обновленный талант не проникал (разве что в окошко подсмотреть) и минут через пять применения начинал давить в висках отголосками будущей мигрени. Но даже так – очень круто.

Признаюсь, игрался новой способностью всю дорогу от банка до объездной города, состыкованной с трассой ай-восемьдесят. Дважды падал, один раз крепко врезался лбом в столб – картинки с «высоты» и из глаз не совмещались, приходилось идти по памяти. Потом стал делать остановки, больше не рискуя – то есть, без возможности бездарно сдохнуть, расшибив череп или упав в открытый люк. Позорище-то было бы какое - эволюция непонятного уровня таланта «Видеть», эволюция первого уровня таланта «Харизма» - и истечь кровью с открытым переломом ног, глядя на небо со дна канализационного колодца.

Эх, мне бы что-нибудь на живучесть. Смотреть далеко, конечно, неплохо… Но вот симпатию я и так во всех вызывал – сколько раз меня кинуть пытались, действуя исключительно ради моего блага?.. В общем, не очень эффективно я три года использовал.

Прошлого, безвозвратно отсеченного временем, ушедшим на прогресс таланта, было не то чтобы жаль… Жалеть там особенно и нечего – не было в том прошлом ничего такого, за что хотелось бы удержаться. Ни большой любви, ни обязательств, ни друзей. Перелистнул страницу, вычеркнул из памяти, настроился на дорогу – как и хотел в самом начале - на север страны. И постарался задавить тоску в груди - потому как все равно хотелось прийти к Саре и объясниться, поговорить с Леткой, сломать что-нибудь Хоффу и сказать прозрачно-серому наставнику Дэвиду «так тебе и надо». Только все это наверняка обернулось бы для меня крупными проблемами. Перетерплю…

Из самых печальных последствий долгой эволюции – то, что мама за это время постарела. Я-то и сейчас выгляжу на свои семнадцать – проверял уже… Ей будет легче меня узнать, чем мне – ее…

Шеф тоже моложе не стал - пять лет к его возрасту и нелегкой жизни совсем не шутка. А ведь еду-то я к нему… Даже Ральф – и тот мог за эти годы прихворнуть и сдохнуть до того, как я найду его и врежу по яйцам…

Я не хотел выпадать из жизни на три года, не было ни малейшего на то желания. Но и думать ясно в момент запуска эволюции, не имел никакой возможности. Мне бы минуты три спокойствия без попыток пристрелить и удушить. Так бы, понятно, сообразил, что закладывать новый талант в тело – это дополнительное время.

Как там наставлял Ральф? Проси у камня что попроще, формулируй длинным предложением, задавая границы – вон, мэр со своим «Нравиться людям» второго уровня уже сколько руководил городом, пока я в первой ванне бултыхался? А я ведь «улетел» на два года, захотев просто «Видеть». Сейчас – три года на прогресс основного навыка и на приживление навыка «Харизма» - тоже из одного слова. Еще оружие в руке, вроде как, должно было подрасти – но я пока еще не поймал с ним контакт, не пробудилось оно, наверное. Или поумнело настолько, что научилось лениться…

Мир за три года наверняка вновь поменялся – к нему придется привыкать. Я не обманывался обрывками слов сержанта про «вроде, стало безопасней». Так что-то с грохотом рухнувшее замирает через какое-то время в тишине и спокойствии - всегда найдется тот, кто назовет это хрупкое равновесие порядком и безопасностью. Завалы-то никуда не делись, как и выгоревшие фасады и следы мародерства. Не делось никуда и зверье – наоборот, его стало больше, и оно ушло под землю – по тоннелям и норам сновали зеленоватые, буро-алые и, совсем редко, синие силуэты. К окружной я шел долго, аккуратно выбирая дорогу.

Информации, конечно, хотелось бы побольше – взять бы и расспросить того же дежурного, что произошло, пока меня «не было». Но обстановка не располагала - сержант слишком быстро догадался, что я не тот, кого они ждали.

Прямо он этого не говорил, транспарантами не махал и таинственные рожи не корчил – только все встало на свои места, когда постовой потянулся к вещмешку, забалтывая. А как не получилось добраться до пистолета, запрятанного там под верхней майкой, начал говорить про долгожданную встречу. Пистолет тот я видел еще до того, как из сейфа выйти – все успел рассмотреть, пока дожидался, как сержант уснет.

В таких условиях расспрашивать было неправильно. Про все мои вопросы узнают армейские следователи; рядом с каждым названным мною именем поставят знак вопроса – очень им будет интересно, как это паренек-сектант из общины вышел из сейфа вместо их горячо любимого мистера Бернетта, в которого они уйму ресурсов вбухали. Потом они отправятся в общину и начнут беседовать с каждым из получившегося списка. Возможно – с пристрастием.

Не хотел я приносить знакомым еще больше проблем. Может быть, на них выйдут и без меня – а может, за три года все настолько изменилось, что расследование упрется в тупик.

Поэтому я изобразил, что спешу. Что, впрочем, не помешало терпеливо дожидаться рядом с банком, как поступит сержант, и что он станет говорить начальству. Даже за границу огромного банковского холла, выложенного мрамором, звуки доносились хорошо. Да и не сообщают о таких визитах – из прошлого, из закрытой камеры сейфа – шепотом и с опаской. О таком обычно кричат, паникуя и требуя дальнейшие указания.

Если сержант настаивал бы на перекрытии дороги к «ай-восемьдесят-вест» - я ушел бы на юг пешком. Все равно ехать мне в Сан-Франциско, и уже там искать рейсы на север. Если постовой стал бы паниковать и требовать помощи, не сообщая о цели моего пути – я постарался бы быстрее прорваться к трассе.

Сержант поступил гораздо мудрее, чем я думал.

Так что военным предстояло подождать мистера Бернетта еще какое-то время…

Тем временем, автобус проехал уже половину пути до меня – ему осталось пройти поворот, чтобы оказаться в прямой видимости. Я же тактически прятался за высокими кустами, разросшимися вдоль обочины. Яркий костюм уже давненько был заменен на армейскую форму сержанта Тиллмана – эта фамилия была написана справа на грудном кармане. Выглядел я к этому моменту чистым и опрятным представителем армейских, которые тут имели вес – а значит, человеком респектабельным. Главное, на еще одного такого респектабельного не нарваться, с ненужными вопросами в мой адрес…

Вдохнув, выдохнув и окончательно смиряясь со средством передвижения, я выбрался на обочину дороги и проголосовал – поднятой рукой с зажатым указательным и большим пальцем магазином от винтовки. Продемонстрировал, что есть чем платить.

Жест был оценен верно – железный монстр на колесах, не успев разогнаться после поворота, начал притормаживать, взяв чуть правее и ближе к обочине.

Только он ни черта не остановился – продолжил ехать на малой скорости, да так, что пришлось идти быстрым шагом, пока стекло кабины не опустилось и оттуда не выглянула смуглая от загара голова в цветастой вязанной шапочке.

- К «железке», а? – Оскалившись белоснежной улыбкой, предположил парень лет двадцати семи, глядя больше не на меня, а по сторонам.

Что-то было в нем от латиноса – овал лица, наверное. А так – обычный местный работяга, просто в смешной шапке и с косяком за ухом.

- До объездной Сан-Франциско.

- Ого… А на кой тебе туда надо, военный? – Присмотрелся он ко мне внимательнее.

- Там мой взвод… И мой автомат, - сделал я вид чуть пришибленный. – И вещи мои… Короче, свалили эти сволочи! – Добавил я в сердцах, надеясь, что буду звучать убедительно.

Потому что, в самом деле, одинокий солдат без оружия хрен знает где – выглядит подозрительно. Не учел, блин…

Из кабины в голос заржали:

- А, тогда ладно. Видишь номер двенадцать на борту? Сейчас канат отпустим, успевай забраться.

- А в кузове не вариант? – Скептически оценил я вид одной из последних корзин.

Там, оказывается, еще веревки не просто так привязаны, а к подъемным механизмам.

- Не… - Покачал головой парень. – Я ж тебя вижу, ты мне всех пассажиров поубиваешь. Там такие хари… - Приглушил он голос. – С самого прииска пьют.

Или они меня убьют, что ему тоже даром не надо.

- Может, наверху есть места?

- На «люкс» тебе патронов не хватает, братишка. – С сочувствием отозвался он.

- Да как не хватит? Магазина-то?!

- Не хватит. – Добавилось жесткости в его голосе. – У тебя на корзину ровно.

- Да что за цены такие?! - Возмутился я.

- Нормальные цены. Не хочешь – иди пешком.

- Хоть половину оставь, будь человеком!

- Я вот на каждом армейском посту то же самое говорю, - сплюнул он на землю. – Ни черта не срабатывает. У вас свои ставки, у меня свои.

- Дружище, да где я, а где пост? Ты пузо у меня видишь? – Похлопал я себя над ремнем по впалому брюху. – Нет, ты скажи?

- Нет пуза, - хмыкнул чел в шапочке.

- А видно, что я жру три пайки в одно рыло? Я похож на того, кто с честных перевозчиков деньги трясет? – Возмущался я, вышагивая рядом.

- Да угомонись.

- Да меня за этот магазин еще неделю не слезут! Дай ты хоть десяток патронов на бедность!

- Хрен с тобой, пятерку себе отсыпь. Все, никаких больше разговоров.

- И сам магазин тоже заберу. – Рискнул я вставить. – Ну зачем тебе эта железка? А с меня спросят, что я в автомат вставлю?

- Да понятно что, - гоготнул тот.

- И надо нам, серьезным парням, этих мудаков смешить?

- Ай, отстань уже! Будет тебе железка, - поманил он жестом руки.

Я аккуратно подкинул магазин – его ловко подхватили, забрали в салон, чуть повозились и скинули обратно – с пятеркой патронов.

И то неплохо. Был еще снаряжённый пистолет за поясом сзади, но с него патроны торговать не хотелось. Без патронов с него лучше сразу мушку спилить…

- Благодарю вас, сэр!

- Все, не испытывай мое терпение, лезь в корзину. Хорхе! – Заорал он в окошко. – Двенадцатый!

Сверху грузовика, под самой крышей завозились – лязгнул металл, заскрипела быстро раскручивающаяся катушка, и за моей спиной упала и принялась волочиться по земле крайне сомнительного вида конструкция, она же – мое пассажирское место.

Вблизи были видны деревянные засовы, плотно обнимающие узкую дверь-решетку с двух сторон, не давая ей открыться, ложе из утрамбованного сена, прикрытого одеяльцем, и еще одно одеяльце сбоку – чтобы ветер в лицо меньше дул.

Комфорт на грани фантастики… Еще и, не исключено, блохи в тряпье…

«Может, реально лучше пешком?» - Зародилось закономерное сомнение.

Но лучше плохо ехать, чем хорошо идти, и я не стал выпендриваться. Тем более, патроны мне точно никто не вернет, а о странном сержанте доложат на первом же посту.

Короче, двинулся я рядом с корзиной, открыл дверку – чуть дернулся, когда вся конструкция принялась подниматься наверх – и быстро заскочил внутрь, пытаясь не раскружить клетку и одновременно закрыть створку, чтобы та не расшиблась о борт.

А как получилось, улегся на импровизированное ложе, пытаясь перевести дух.

«На вокзале-то полегче залезать, не на ходу», - поворчал я про себя, прощая себе всю неловкость.

И ухватился за боковые прутья, когда корзина двинулась еще выше – сверху неизвестный Хорхе с тихими матами крутил ворот и рывками поднимал меня до нужной высоты.

Надеюсь, тут примерно такой же сервис при высадке, и меня не грохнут без затей об землю…

Беспокойство заставило вспомнить, что я корзину-то не привязал к кузову – там были заглубленные проушины под это дело и кусок веревки где-то сбоку от корзины. Иначе даванут на газ, и полечу…

«Так, где она там была», - завозился я на месте, пытаясь, не шевелясь, найти веревку.

Тесно, неудобно, корпус вибрирует… Еще и пассажирка «люкса» сверху скалится белоснежной улыбкой – высунулась из окошка, на ладони оперлась и наблюдает.

- Добрый день, мисс. – Кивнул я ей.

Под тридцать – наверное мэм, но пусть ей будет приятно. Матом-то я по ней и молча пройтись могу, вон как развлекается, на мои метания глядя.

Хотя, матом – это зря – дама поправила головной убор, которым оказался монашеский чепчик – прядь черных, как смоль, волос, выбилась из-под него из-за набегающего ветра.

Или как эта черно-белая штука, в виде капюшона, называется?.. Вроде, чепчик… Монастырей в Вингстоне не было. Да и на родине – тоже большая редкость.

Дама укрылась внутри – видимо, наскучил я ей. А не, это она место второй уступила – новая была поинтереснее, возрастом моложе, светлые волосы красиво сверкали на солнце, и улыбалась искренней – даже с толикой сочувствия. Не так обидно, в общем, хоть все равно чувствовал себя клоуном – веревку-то, допустим, я нашел, но вдеть нормально ей не хватало длины. Словно бы корзину чуть не дотянули вверх.

Вторая монашка тоже пропала из виду. Так даже лучше – не заметят, что я запланировал схитрить и привязаться ремнем. Уж лучше так, чем расшибиться о борт...

Звать Хорхе и требовать докрута не хотелось – кто его знает, какое у местных чувство юмора. Может, так и было задумано – чтобы я раскачивался и просил о помощи. Не, лучше сам все сделаю.

Неожиданно корзина дернулась вверх.

«Ага, значит, убедились, что развлечения не будет и решили сами поднять!» - С торжеством поднял я лицо вверх.

А потом улыбка спала, сменившись удивлением. Мою веревку – ловко, в четыре руки, тянули вверх те самые монахини. И не сказал бы я, чтобы им было хоть сколько-то тяжело это делать.

- Мисс? Спасибо, мисс! – Улыбнулся я им.

Так, где там эта злополучная веревка – как раз высота подходящая, можно за проушину цепляться.

- Руки береги! Куда пальцами лезешь! – Гаркнули сверху и я невольно убрал руки от решетки.

- Этого достаточно, мисс! – Возразил я, заметив, что они продолжают поднимать корзину вверх. – Мисс? – Удивился я, заметив их лица совсем близко. – Что вы делаете, мисс?

- Ты смотри, - проворчала брюнетка. – Как девка на сеновале, которой под юбку лезут. А еще сержант.

- Да какой из него сержант, его бы грудью кормить…

- А ты, смотрю, не против.

Я от возмущения вздохнул по больше воздуха в легкие:

- Граждане монахини!

Те, отчего-то заржав, свалились внутрь окошка, отпустив веревку.

Корзина, понятное дело, пошла вниз – до резкого удара стенкой мне по голове, болезненного клацанья зубами и очень нехорошего треска механизма на крыше.

- Вы охренели там?! – Еле стабилизировал я положение.

- Марла, а мне понравилось. – Донеслось через смех. – Давай покатаем мальчика?

- Так, вашу мать. – Разозлился я и посмотрел наверх, найдя взглядом брюнетку. – Служители культа, а ну руки убрали от веревки.

Рядом с брюнеткой тут же показалась порозовевшая от смеха блондинка.

- Что он говорит? – Переспросила она соседку.

- Малыш просит его покачать. Во-о-от так, - двинула она рукой, и корзина заскрипела по борту. – И во-от так! – Корзина дернулась обратно, перекатываясь и закручиваясь по часовой стрелке.

- А веревка не оборвется? – Запереживала блондинка.

- Да не, - с азартом отвечала вторая.

А я сдерживался, чтобы не заорать матом. Потому что ругаться при женщинах – некрасиво, как учил шеф. Да и вообще, угрожать, а потом не делать – как-то мелко. Неправильно.

Подгадав момент, я открыл затвор двери и пнул ее ногами от себя. Раскрывшаяся дверь врезалась в металл и остановила движение, разломавшись и повиснув на нижней петле.

- Он же упадет! – Охнула блонди.

Веревку тут же прекратили раскачивать. Но это вы, кстати, зря.

Посмотрев вперед – мы ехали по длинной прямой – я вцепился в перекладину над дверью, оперся ногой за проушину на корпусе и, приподнявшись, ухватился за веревку. И уже сам полез наверх, подтягиваясь на руках и помогая себе ногами.

Соседки сверху, казалось, смотрели на это с интересом. Никак не мешали, пока до окна не осталось совсем чуть – а потом я вытащил пистолет, притороченный за брюки сзади, и направил в симпатичные лица.

- Два шага назад, обе.

- О нет, мистер сержант! – Театрально схватилась брюнетка за голову. - Все, мы доигралась, нас огреют ремнем!

- Но у него нет ремня! – Вторила ей блондинка.

- Тогда он отходит тебя ладошкой по твоей симпатичной розовой попке!

- Эм. Женщины. – Привлек я их внимание.

- Он назвал нас «женщины»! Какое хамло!

- А казался таким милым.

Повезло же, м-мать, с соседями…

- Давайте добром – обе на два шага назад. Я ж вам сейчас прически испорчу. – Прицелился я чуть выше.

- Кстати, может, - забеспокоилась блондинка, обняв подругу за руку.

- Пусть тогда заходит, - тонко улыбнулась брюнетка.

Обе посторонились, и я в пару движений влез в широкое окошко, контролируя отошедших.

С виду – обычный вагон «купе». Справа и слева два лежачих места. Под ними – нагромождение из сумок. Еще два лежачих места пристегнуты к стенам. Имелся и столик – в сложенном виде прямо под окошком. Даже украшательство стен присутствовало – обили зеленоватым сукном, приятным на ощупь. Тесновато, но по сравнению с клеткой – действительно «люкс».

- Вы чего докопались, подруги? – попытался определить, сколько в их поступках умысла, а сколько – дури.

- Познакомиться хотели, - кокетливо порозовела блондинка, уже спокойно усевшаяся на свою койку.

Брюнетка села напротив. Направленный на них пистолет, казалось, не смущал ни одну из них.

- Я себе чуть язык не откусил, нормально бы познакомились.

- Ты сам виноват, нечего было смешить, - хмыкнула брюнетка. – Пистолетик-то убери.

- Допустим, познакомились.

- Я Марла! – Воскликнула блондинка. – А вот она – Агнес.

- Генри. – Коротко кивнул я. – До следующей остановки сижу тут. Ремонт клетки за ваш счет, потом займу другую.

- Зачем, зачем уходить! – Молитвенно сложила Марла руки у груди. – И разве это знакомство?

- Слушайте, - поморщился я. – Давайте разойдемся бортами и забудем. Мне выходить на объездной.

- А дальше куда, солдатик? – С интересом спросила Агнес. – Убил сержанта, завладел оружием и формой. Думаешь, далеко убежишь?

- Я никого не убивал.

- Мальчик, тебе до сержантских нашивок годика два-три.

- Я никого не убивал. – Спокойно повторил я.

- Агнес! Перестань думать о мальчике плохо! Он просто украл форму! Ты посмотри на его руки – какие длинные и тонкие пальцы, ему нельзя к этим мужланам в армию!

- Ты уже нашла этим пальчикам лучшее применение? – Ухмыльнулась брюнетка.

- Да причем тут это! Мальчика явно завербовали против воли! Неудивительно, что он решился сбежать!

- Форму украл, а оружие? Это табельное, подруга! Солдатам не положены такие пистолеты.

- Ну подумаешь, убил злого сержанта… Тот явно был сам виноват!

- Я никого не убивал… Да что за чушь вы тут городите! – Не сдержался я.

- Солдатик, успокойся. Пальчик со спускового крючка убери, а то действительно одежду попортишь…

- Ой, не надо стрелять! – Заволновалась блондинка. – Тут все пропахнет порохом!

- Я, вообще-то, поднимался, чтобы нассать вам в угол. – Признался им.

Глаза девушек расширились от изумления.

- Зачем? – Опомнилась брюнетка.

- Ну не бить же, - замялся я чуть. - Надо же было как-то наказать

- А вы не могли бы продемонстрировать, как вы планировали это сделать? – Наоборот, с интересом придвинулась блондинка.

- Не, парень, в этом номере ты свою штучку лучше не доставай, - гоготнула Агнес. – Затрахают.

- Короче! – Рубанул я, опуская пистолет. – Я не дезертир. Я никого не убивал. Ну, может быть, кое-что одолжил, но это вас не касается. А вы – черта с два монахини.

- А ну не сквернословь! – Строго посмотрела на меня Агнес. – Сейчас вот этой ладошкой да по губам!

- Не надо по губам! – Вскинулась Марла.

- Ну да, они ж после этого нерабочие станут… - Хмыкнув, успокоилась та. – Ладно, солдатик. Хочешь покороче?

- Хотелось бы, - емко произнес я.

- Есть деловое предложение. – Начала она серьезным голосом. – Парень ты, вроде, не полный дурак. Должен оценить.

- Излагай. – Отошел я чуть в сторону, чтобы ветром не задувало в спину.

- Вот, правильно. Окошко тоже закрой. Не съедим мы тебя, разве что Марла, но и та – чуть-чуть.

Створка стеклопакета закрылась с небольшим трудом, зато отсекла огромное количество шума с улицы.

- Мы – монахини ордена святого Беранжера из города Рино. По воле приора направлены в Сан-Франциско на три недели. Затем домой. Из Рино нас выезжало трое. Третья под лавкой, в мертвом виде.

Я насторожился, невольно посмотрев на пол. Так и не скажешь, что где-то есть труп – просто вещи лежат, еще и сумки повернуты так, будто там все место занимают.

- Теперь обрисовываю проблему. Гретту – так зовут покойную, да будет ей не слишком жарко на том свете - успокоили мы с подругой. Но в Сан-Франциско ждут троих.

- Так, и что? – Осторожно спросил я, глядя на какие-то слишком проникновенные лица монахинь.

- Что-что? Личико у тебя смазливое, глазки красивые, на губки Марла облизывается. Пальцы, опять же. Бровки мы тебе подрисуем, одежду подошьем.

- Нет.

- Что – нет? – Чуть раздраженно произнесла Агнес. – Не будь тупицей, солдат. Твою самоволку давно обнаружили, на все посты передано твое описание. Тормознут автобус – возиться не станут, выволочат из клетки в другую, железную. Даже если ты вор, а не убийца – тебе не жить, дорогой. Мы же предлагаем тебе три недели безопасности. – Стал ее тон вкрадчивым. - В Сан-Фрациско Гретту никто не знает. А с задачей мы с Марлой вдвоем справимся. Посидишь в келье, отъешься, отоспишься, отмолишь былое, подумаешь о жизни своей... Через три недели мы тебя отвезем обратно до этой твоей объездной и посадим на нужный тебе автобус. Патронов на расходы дадим, одежду сменную, подорожную от ордена. В Рино с приором сами объяснимся, она женщина умная. А в Сан-Франциско нам скандал не нужен, понимаешь?

- За что хоть убили? – Буркнул я, пытаясь выгадать себе время на размышления.

- Тебе это не интересно.

- Если мне ее играть – очень интересно.

- Очень активная и настойчивая дамочка, - посуровев, произнесла Марла.

- Марлу домогалась. – Ответила Агнес. – Не из нашего прихода. – Словно в оправдание добавила она.

А вот и повод отказаться. Нормальный, понятный им повод – не тупое «нет», после которого, скорее всего, меня выкинут из окна, чтобы молчал.

Все-таки, духовенство - должны понимать, что примерять на себя личину столь низкого человека можно и не захотеть.

- А у нее пальцы холодные и ногти нестриженые, - с возмущением пожаловалась мне блондинка.

Так, побоку мораль – это вообще мимо.

- Уважаемые, - вздохнул я. – Никто меня не ищет. Одежда – не моя, я ее выменял вместе с оружием. Ни крови, ни воровства за мной нет. Мне ваше предложение понятно, и я хотел бы избежать конфликта после моего отказа.

- Так не отказывайся, - откинулась назад Агнес. – Не будет и конфликта.

- Стой, - замахала руками Марла. – Ты не слышишь, разве? Мальчик тебе говорит, что цена маленькая.

- Это где он такое говорит? – Удивилась та.

Я тоже вопросительно поднял бровь.

- За мальчиком никто не гонится. А ты ему предлагаешь поработать три недели за еду и постель, - с укором посмотрела блондинка на подругу. – Разве это честная оплата?

- Хорошо, и что ты предлагаешь? Еще патронов, еще документов и еще больше безопасности? – С сарказмом отозвалась Агнес. – Что еще ценного может быть?

- А ты внимательно посмотри на мальчика. Он ведь такой хрупкий, такой беззащитный.

Я озадаченно потер стволом пистолета лоб над переносицей.

- Давай предложим ему возвышение?

- Не жирно ли будет? – Отражая сомнение, спросила брюнетка. – За то, чтобы спать и есть целый месяц?

- Зато он будет спать и есть со всей отдачей! Особенно спать! – Подалась вперед Марла.

- Мисс… - Откашлялся я. - Леди… Мне не надо, это у меня уже есть. – Добавил я с оттенком угрозы.

А то совсем меня не воспринимают как опасность. А так – может, разойдемся все же на словах.

- Тогда орден обещает тебе новую ступень возвышения.

- Марла!

- У меня есть такие полномочия. – Проигнорировала та, продолжая смотреть на меня.

- Что, бумажку мне выпишите? – Хмыкнул я, внутренне забавляясь. – Сертификат на обещание?

- Документ ордена с печатью. Предъявишь в любом городе, где есть наш монастырь. Это щедро, признай.

- Это слишком щедро. – Подготовился я отказаться.

Потому что за такой документ, предъяви я его и обозначь свой ранг, молча закопают. Не было меня, не приходил такой – я ж их нищими оставлю.

- К сожалению, у нас не так много времени. Ты подвернулся весьма удачно.

- И все же, я вынужден отказаться.

По комнате словно сквозняк прошел, а Марла исчезла со своего места, внезапно оказавшись совсем рядом со мной – я чувствовал ее дыхание на своей щеке.

- Пойми, мальчик. – Шептала она с нежностью. - Скоро по карте удобная речка, а через нее высокий мост. В речку мы должны будем скинуть тело в твоей одежде.

Вновь порыв ветра – холодный, резкий, обмораживающий только что согретую дыханием щеку – и Марла уже с другой стороны.

- Если ты согласишься, под видом тебя – туда отправится Гретта… Не отказывайся, прошу… Не доводи до греха - дай нам честно заплатить тебе…

- Водитель не поймет…

- Водителю скажем, что мы развлекались, - хихикнула она.

- Но убивать - это же грех… - Сглотнул я тяжелую слюну.

- Нам все прощено. – Как само собой разумеющееся, произнесла Марла. – Как воинам Его.

Гребанные монахини, гребанный орден..

Орден… Орден… Что-то знакомое…

- А вы знаете Лин Гарсия Диаз? – Вспомнил я имя подруги.

Три года назад Летка говорила, что та как раз в каком-то монашеском ордене.

- Ты смотри, даже в этой дыре слышали о славном коммодоре Диаз. – Хмыкнула с койки Агнес. – Даже имя знает.

- Я большой фанат, - кивнул я, не дав изумлению отразиться на лице.

- Тогда соглашайся. Если повезет – даже увидишь ее лично.

- Не только увидишь! Гораздо больше! - Возмутилась Марла, вновь сидя на койке.

Ну и талант у нее, конечно…

- Когда мы справимся с миссией, коммодор лично вручит нам награды!

- Марла, не загадывай… - Поморщилась брюнетка.

- Что? Мы да и не справимся?!

- Справимся-справимся. Только не гневи небеса гордыней.

- Так что, Генри? – С интересом смотрела на меня блондинка, накручивая на пальчик прядь светлых волос.

- Я согласен.

Глава 2

Гретту переодевали без меня. Я, скинув одежду и оставшись в одних трусах, старался в ту сторону даже не смотреть.

Хотя Марла тормошила постоянно, заставляя на нее оборачиваться – а там что-то да попадало в поле зрения.

Судя по цвету кожи и ловкости, с которой возилась Агнес на полу, конфликт произошел не так, чтобы и давно. Хотя дорога тут тоже не самая дальняя…

- Трусы тоже надо снять, - пошла на новый заход Марла. – Вот, выбирай, - стараясь сохранять серьезное выражение лица, показала белые и алые кружевные трусики.

- Это ведь твои. – Отозвался я без особенного энтузиазма.

- Почему? – Надула она губки.

- Тебе бы они подошли.

- Ой, правда? А какие лучше? А давай я примерю, и ты скажешь?

- Марла, я тебя прошу, не над трупом! – Застонала Агнес.

- Хорошо! Но пусть наденет лифчик!

- Нет, я не стану его надевать. – Терпеливо и в двадцатый раз повторил я.

- У Гретты была грудь!

- Гретту никто не знает. Так что будет плоской, как лунная поверхность. Закрыли вопрос.

- А чулочки, давай примерим чулочки? – Блестела глазками блондинка.

- Мисс, у вас в детстве была кукла Барби? – Со вздохом уточнил я.

- Ага! И даже Кен! – Марла приблизилась и зашептала на ушко. – Ты бы знал, что они вытворяли друг с другом… Показать?..

- Марла, ради всех святых тебя прошу! – Вновь возмутилась брюнетка.

- Что? Мне надо его замаскировать! Ты же сама говорила!

- Как ты замаскируешь постоянный стояк на тебя?! У него скоро рефлекс будет.

- Ой, а ты поэтому сидишь нога на ногу? – Обрадовалась Марла. – Это вредно! А ну поставь ноги прямо!

Я натянул на себя одеяло и выпрямился.

- Ну не, так неинтересно, - притопнула блондинка ножкой и закусила губу.

- Не должно быть интересно. – Буркнул я. – Вы мне покажите, в чем ходить и как ходить, молчать я и сам умею.

- О, точно! Надо ведь показать, в чем мы. – Блондинка подкралась к согнувшейся над Греттой подруге и подняла ей юбку. – Вы можете наблюдать практичные и стильные трусы модели «слип»…

- Марла! Сейчас я тебя саму из окна выкину! – Ругнувшись, Агнес придержала одежду и резко встала.

- Между прочим, у него на тебя тоже стояк. Ноги снова крест на крест.

- Хм. Солдат, ноги прямо!

- Это пистолет, и смотрит он прямо на вас. – Добавил я угрозы в голос.

- Слышала, Агнес? Работай.

- А ты чего?

- Перезаряжу пистолет и смажу… - Облизнув губы и сверкнув глазами, подкралась она ближе.

Пока я не скинул часть одеяла и не показал реально вороненный ствол и демонстративно взвел курок.

- Пф, а я-то впечатлилась размерами… - Вздохнула брюнетка.

- Сестренка, а как же интерес исследователя? – Не собиралась останавливаться Марла. – Чтобы не сомневаться, надо знать точно…

- Стрелять буду, - неуверенно уточнил я.

- О да, и не раз за ночь… - Закивала та.

- Ну не при трупе же, - возмущенно посмотрел я на Агнес.

Та, вроде как, хоть какое-то влияние имела на подругу.

- Зато мы научим тебя долго сдерживаться, - присела блондинка тем временем рядышком, положив ладошку мне на коленку и двигая ее к животу. – Как почувствуешь, что близок к финишу - смотри Гретте в лицо.

- Марла, ты наносишь ему психологическую травму!

- А давайте вы меня военным сдадите? – С оттенком безнадежности уточнил я.

- А, так ты любишь сзади? О, у меня есть для тебя подходящие игрушки! – С радостью вскинулась с места блондинка и принялась копаться под соседней койкой. – Генри? – Заметила она мое движение. – Генри! Агнес, хватай его!

Чуть-чуть к окну не прорвался – сначала за ногу схватили, потом Агнес помогла не разбить зубы о край окна.

- Да шутит она, - шепнула мне брюнетка, придерживая. – Ну… Может, трахнет пару раз, но в основном шутит…

- Ого! – Раздался звук снизу. – А я знала, что это был не пистолет!

- А можно все как-то классическим способом? – Шепотом спросил я у Агнес, пытаясь придержать трусы, которые принялись деловито стягивать.

- Это каким? – Шепнула она, заинтересовавшись.

- Хотя бы без трупа в купе!

- Экий вы гурман, - тем не менее, одобрительно покивала она. – Ну что, встанешь на ноги или мне и дальше так держать?

- Н-не встану, - закачал я резко головой, стремительно краснея. - Тут это… Мешает…

- Что? Труп?

- Нет, зубы… Губы… А нет, зубы тоже, - ойкнул я. – Можно поосторожнее там внизу?!

- Марла!!! – Рявкнула брюнетка, обернувшись.

- Вот-вот, поосторожнее! – Поддержал я ее, прислушиваясь к ощущениям.

- Я имею ввиду – выплюнь!

- Пока рано, - сжал я пальцы на окне. – Но уже почти…

- Дала же судьба напарников… Кстати, славная попка.

- С-с-пассиб-бо… Ох… - Дернулся я, когда ладонь Агнес легла напротив лица Марлы, и дальше сдерживаться не смог, полностью опав на поддерживающую руку брюнетки.

Через несколько секунд рядом показалась довольная мордашка блондинки, оттирающей кончики губ:

- Смазан, перезаряжен! Братство слов на воздух не бросает!

- Ты как, стоять можешь? – С интересом спросила меня Агнес.

- Ага…

- Тогда трусы натяни, а то они почти на голове Гретты, богохульник.

Я невольно обернулся на труп и понял, что сгорю в аду.

- Слушайте, - посмотрел я на брюнетку. – А если исповедаться потом – это помогает?

- Конечно! – Заверили меня. – Кому хочешь исповедоваться – мне или Марле?

- Лучше вам.

- Тогда к вечеру подбреюсь.

- А… Тогда не… В ад, так в ад… - Бочком пробрался я обратно к постели и притих в углу. В душе бурлили эмоции – от размышлений о тщетности бытия до уязвленного самолюбия.

В последний путь Гретту провожал даже с некоторым сочувствием – быстро отмучалась. Хотя зрелище все равно было нерядовым – для начала, Агнес каким-то образом зафиксировала труп абсолютно прямо, будто бы заморозив или парализовав его. А уже получившийся удобный объект – предсказуемый, не сгибающийся прихотливым образом – швырнула в окошко Марла со своей сверхскоростью. Тело покойной Гретты перелетело через часть дорожного полотна, через бортик и почти беззвучно упало в воду где-то за мостом.

- Покойся с миром, - неожиданно серьезно высказалась Марла и тихонько запела на латыни чистым и светлым голосом.

Следом песню подхватила Агнес. А я слов не знал, поэтому просто вслушивался и смотрел в окошко – где прихотливо вилась тонкая речка, исчезая за горизонтом. Кажется, это была река Сакраменто – не так и много мостов через реки по этой трассе. А мы, выходит, уже обогнули одноименный город с севера. До Сан-Франциско часа три, если с такой скоростью. Хотя небо уже побледнело над нами и розовело закатом вдали – совсем скоро Калифорнию накроет ночь.

- В ночь не поедут, - на мой вопрос мотнула головой Агнес, посерьезнев после церемонии похорон.

На ее глазах появились круглые очки с массивной оправой, сама она расположилась спиной к окну и делала пометки в записной книжке с плотной кожаной обложкой. Работала, пока позволял световой день.

Даже Марла – и та взялась за нитку с иголкой, перешивая под меня робу покойной монахини. Взяли не с трупа – из новых вещей, что принадлежали Гретте раньше. Остальные ее сумки вручили мне – мол, разбирайся. «Теперь это твое»…

В «наследство» достались два баула с перекидной лямкой и сумка размером меньше – с ремешком через плечо и множеством кармашков на замке.

Пожав плечами, я для начала расстегнул каждую из них, осмотрев сверху. В первом бауле – набор белья, одежды, пара легкой обуви в пакете. Касаться этого не хотелось. Во втором – довольно увесистом, все пространство занимал песочного цвета рюкзак, застежки которого удерживались навесным кодовым замком – миниатюрным, но увесистым, от неплохой фирмы. Третья сумка содержала аптечку – бинты, перекись, жгуты, какая-то медицина в таблетках и флакон с прозрачной жидкостью.

- Спирт найдешь – не трогай, это на праздник. – Посмотрела на меня поверх своей книжки Агнес.

- Ага, - закрыв аптечку, придвинул я к себе сумку с рюкзаком.

Интересно…

Бумажки с кодом рядом нет, но это не было проблемой. Мир окрасился светло-серым, и механизм стал легкомысленно-открытым. Прямо как Марла – невольно взглянул я на нее и удивился обилию синих и алых искорок на ее поясе, в ложбинке груди, в волосах.

Опомнился, когда Марла вопросительно посмотрела на меня.

Я, смутившись, перешел на обычное зрение, а потом поймав себя, что смотрю на ее губы, покраснел и отвел взгляд.

«Так, рюкзак», - набрал я код, расстегнул первую застежку, повернув содержимое к свету, и в обалдении смотрел на часть снайперской винтовки.

Основная часть конструкции: с оптикой, отсеком под магазин, рукояткой и складным прикладом.

Быстро открыв соседние отсеки, обнаружил два ствола, длинную навинчивающуюся гайку для их крепления, два продольно-скользящих затвора под правую и левую руку, сошки с защитным чехлом, снаряженные магазины и принялся даже коситься на емкость со спиртом – вот он, праздник.

- Ничего там не сломай, - строго прокомментировала мой энтузиазм Агнес. – Нам это еще продавать.

Я уже разложил на полу одну из чистых ночнушек из баула с бельем и выложил все найденное туда.

- Не продается, проходите мимо, - буркнул я, собирая все воедино.

Несложно, интуитивно понятно – но на всякий я выложил перед глазами найденную в рюкзаке схему. Ага, тут два ствола под два разных патрона… Магазинов тоже два вида, по четыре на каждый. Есть банка глушителя.

Интересно живут монахини…

- Да пусть играется, - махнула рукой Марла. – Я слежу, чтобы магазин не снарядил.

- А он, вроде как, даже знает, как этим пользоваться… - Хмыкнула брюнетка.

Хотя я просто любовался на собранное оружие, даже пальцем не касаясь.

- Умею, - буркнул в ответ.

После трагедии в заповеднике к нашему дому потянулась череда приятелей отца – редкая, конечно, человек пять за два года. Но как-то сочувствие они проявить хотели – кто-то передавал маме деньги, кто-то пытался говорить со мной об отце. Двое забирали с собой в тир пострелять – ну а поскольку мама устраивала свою личную жизнь, то передавала меня на выходной без особых проблем. Так что про работу с оптикой – определение расстояния, поправки и все такое – мне было кому объяснить. Не профи, конечно – откуда? – но там все не особо сложно, если расстояния небольшие. А где в тире взять большие?.. Но на всякий, мне объяснили и про ветер, и про силу Кориолиса – зная, что вряд ли пригодится, но мне-мелкому это было интересно. Да и сейчас я готов был часами смотреть на совершенство, выполненное в металле и пластике компанией «Немезис Армс».

- Хоть чему-то армейские учат… - По-своему поняла Агнес. – Но винтовку все же убери. У тебя вон – работы сколько еще.

«- Ну мам! – А домашнее задание?!» - и вот это вот все.

Вздохнув, разобрал я обратно оружие и аккуратно положил в рюкзак. Тот, к слову, выполнен добротно – внутри отсеки мягкие, соседствующее железо друг другу не навредит.

Кодовый замочек перенастроил и вернул обратно.

«Ладно, что тут у нас», - уже понимая, что ничего более интересного в других сумках не будет, приступил и к ним.

Для начала завершил с «аптечкой», отметив в памяти знакомые таблетки от живота и головы в боковых кармашках. Кое-что интересное нашлось в широком отсеке спереди, с отдельным замочком – несколько документов: подорожная на имя «сестры Гретты» из «Ордена святого Беранжера» - между прочим, заполненная не от руки, а печатная, на плотной бумаге с защитным рисунком неизвестного мне монастыря на фоне. Подпись на бумаге – размашистая, печать красная. Увесистая штуковина – только фотографии нет. Фотография была в паспорте гражданки США Дастин Мерфи. Видимо, при вступлении в орден, присуждают новые имена. Схожести, к слову, у фото и лица Гретты было не очень-то и много…

Еще нашелся запечатанный на сургуч конверт – сделанный из грубой бумаги, без надписи на нем.

- Не трогай! – Опередила мой вопрос Агнес. – Это нужно отдать в Сан-Франциско.

- А внутри? – Полюбопытствовал я.

- Письмо от нашего приора новому начальству.

- И что оно делает в сумке у трупа?

- Гретта – командир группы. Была.

- Ого…

Вляпались бы они, конечно… Ладно бы рядового завалить…

- Что «ого»? Отдашь письмо по прибытии и все.

- Да хрена с два там «все», - забеспокоился я. – Дадут мне три недели проваляться. Я же начальник группы.

- Вот и отдашь приказ, раз начальник. – Спокойно прокомментировала Агнес. – А мы его выполним. Мы с Марлой давно вдвоем работаем, проблем не будет.

- Если что пойдет не так, с меня сначала стружку снимут. Потом разоблачат…

- Так ты молись, чтобы мы справились. А уж мы не подведем… - Сделала та очередную пометку в блокноте.

Я только головой покачал. Не бывает все так просто. Да еще им Гретту не просто так третьей навязали – значит, посчитали, что для выполнения задачи понадобится снайпер.

Знать бы что в письме… Хм… А почему бы не попробовать?..

Я скользнул в черно-белое видение таланта и сосредоточился на конверте. Сначала он выглядел просто плоскостью, и зрение тут же перешагивало его, предлагая посмотреть, что творится под полом.

Потом я чуть прижал конверт сверху и снизу, чтобы он приобрёл больший объем, а страницы чуть отошли друг от друга. Не с первого раза, но удалось поймать в фокус лист внутри конверта и чернила текста на нем – послание было написано от руки. И оно вполне читалось – хоть сложенный втрое лист пришлось по-разному повращать, каждый раз настраиваясь на него заново, чтобы разные части послания совместились – но, приходилось признать, усилия того стоили.

«Коммодору Маурин от верной слуги ее, волею капитулата и во славу Господа, приора города Рино, сестры Эллен.

Сколь велика радость от послания, написанного твоей рукой и полученного мною восьмым числом ноября с.г., столь же велика тревога моя по его прочтению.

По твоему поручению, слуги ордена деликатно расспросили указанного тобой человека. Он подтверждает, что, работая в Вентура-каунти, был свидетелем загрузки на SSN-767 «Хамптон», отмеченной твоими людьми близ Сан-Франциско, группы гражданских лиц со спец-кейсами. Он говорил о пятерых при двух кейсах, используемых для перевозки трансплантируемых органов. Кейсы не поднимали от земли, перемещая на тележках, что позволяет судить о наличии работающих холодильных установок.

Предположу, что это не единственная партия, для перевозки которой использовался спецтранспорт.

Тебе будут полезны иные слова, изложенные указанным тобой человеком: он говорит, что лодки и корабли выходят из Сан-Диего на регулярной основе, доставляя на берег тела чудовищных монстров, где их разделывают в цехах базы флота. Сколько в этом правды, сказанной в пьяном бахвальстве перед ангельским созданием юного возраста – решать тебе.

Полагаю, что ты как всегда права, сестра моя: движение банд в Сан-Франциско имеют организованный характер. Их давление на территории ордена явно хорошо оплачивается тем самым грузом, что прибывает ночной порой из моря.

Еще скажу о слухах, дошедших до смиренной слуги твоей: говорят, что президент после покорения центральных штатов не торопится штурмовать организованные порядки Объединенного Правительства Америки в Миссури и Арканзасе. Его силы изрядно потрепаны и нуждаются в отдыхе. Но ни одна армия не может стоять без дела, это слишком дорого.

Если стычки в Сан-Франциско обернутся полноценной войной, Калифорния может показаться удобной целью для президента и тех, кто стоит за его спиной. Сан-Диего погряз в разврате, безбожии и давно в их власти. Лос-Анджелес способен противостоять угрозе – все войска президент отправить не сможет, ему надо удержать новые границы. Предатели из Сан-Диего научены ядерным зарядом геенны огненной и убоятся высаживать десант, действуя, как и прежде – подло и в спину. Так что Сан-Франциско и Лос-Анджелес, милостью его, удержатся.

Но если случится так, что Сан-Франциско будет занят внутренними проблемами, Лос-Анджелес падет. Затем они придут к нам.

Тревога не дает уснуть, моя милая сестра. За малой бедой ты метко увидела гораздо большую.

Твое второе поручение исполнено мною со всей ответственностью. Я направляю тебе команду, способную выполнить поставленные тобой задачи наилучшим образом.

Сестра Марла, возвышенная третьего уровня – ее талант двигаться подобно вспышке молнии без вреда себе и одежде в пространстве сорока шагов вокруг. Обрати внимание, что чем дольше используется талант, тем меньше это расстояние. Обрати внимание, что ее талант бессилен сдвинуть вещи, имеющие связь с поверхностью. Таковы подобранные Орденом ограничения, позволившие сестре быстро пройти таинства и приносить пользу во славу Его.

Сестра Агнес, возвышенная третьего уровня – тебе будет полезен ее талант парализовать людей на расстоянии до сорока шагов конусом в направлении от себя. Она действуют в паре с Марлой, и вместе они достигли великих успехов, вычищая Рино и его окрестности от банд и самозваных пророков. Обрати внимание, паралич не будет работать на измененных существах. Влияние спадет через шесть часов, либо если Агнес отойдет за сорок шагов. Обитель вложила в ее талант два годовых бюджета и все трофеи, собранные за это время, живя на милостыню добрых самаритян. Но расходы уже окупились сторицей – Агнес передаст тебе, моя светлая сестра, немалую часть добытых трофеев, дабы ты, в милости своей, и дальше оберегала город Рино от гибельных изменений и злого слова.

Третьей будет сестра Гретта. Она навязана сестрой Кристен, поставленной мне в заместители коммодором Стефанией. Мне пришлось соврать Кристен, что тебе нужен отряд ликвидации зарвавшегося политика, вредного целям и миссии Ордена. Наверняка ее хозяйка об этом уже знает, учти это.

Сестра Гретта – снайпер с талантом, позволяющим класть пули в цель даже из скверного оружия и на большом расстоянии. Обители в городе Спаркс, что под нашей дланью, будет тяжело ее потерять, но я не могу позволить лишних ушей и глаз в столь важном деле. Я назначила ее главой отряда, чтобы успокоить сестру Кристен, и вручила ей это письмо, зная, что до Сан-Франциско она не доживет. Я приму этот грех на себя.

Не беспокойся, милая сестра, к тебе прибудут трое. Стефания не распознает в третьей подмену – глупа и надменна, как и ее креатура. Я дала все инструкции, чтобы не бросить на тебя тень и не навредить делу. Вернутся двое. В отчете я отражу, что Гретта пала смертью храбрых и будет навеки внесена в скрижали обители. Ни Кристен, ни Стефания ничего не узнают. У меня, как и у тебя, есть все основания сомневаться в их лояльности Ордену.

Во благо миссии, я дала право сестре Марле говорить от лица Ордена. Сестра Агнес при этом будет главной в их двойке, уравновешивая ее интуицию и молодость рассудком и опытом. Доверяю им, как себе, и с греховной гордостью вручаю эти два клинка, выкованных во славу Его, в твои руки, дабы направить против врагов Ордена.

Воистину, великая ноша возложена на твои плечи, сестра. Неустанно молюсь за твое крепкое здоровье и ясный ум.

Вечно твоя слуга, приор города Рино, сестра Эллен».

- Ты чего задумался? – хмыкнула Марла.

- А? – Вздрогнул я, продолжая смотреть на строчки письма. – Да думаю вот, когда пожрать дадут.

Хотя сказать хотелось: «Да твою же мать!» - с волчьим завыванием во весь голос.

- Выдай этому желудку что-нибудь пожевать, - потерев переносицу, попросила Агнес.

- Надо что-нибудь белковое! Надо компенсировать будущие потери! – Отложив шитье, Марла с азартом завозилась возле одной из своих сумок.

«Да кто его знает, встанет ли на вас после такого чтения».

Хотя, глядя на виляющую попку в непосредственной близости – только руку протяни – констатировал, что пофиг организму на все эти интриги.

- Конверт положи, слюной закапаешь, - посоветовала брюнетка. – Он ценный, лично в руки коммодору, вообще-то.

- Угу, - положил я его обратно.

- Все проверил? – Строго уточнила Агнес. – Все сумки?

- Еще этот баул, но там белье.

- Это теперь твое белье.

- Да ну…

- Не «да ну», а выложи и сложи обратно. Кто его знает, что она там на дне могла хранить. Еще опозоримся на всю обитель…

- Тоже верно, - пришлось соглашаться.

Тем более что Марла вытащила не печеньки и прочие быстрые радости, а десяток яиц и банку молока. Следом – небольшую кастрюльку и спиртовку с компактной жаровней.

То есть, ожидался омлет, но не прямо вот сейчас, так что ладно – повозимся с бельем. Тем более, надо бы успокоиться – а то руки после чтения подрагивали…

Глава 3

Вещи внутри сумки лежали не особо аккуратно – либо хозяйке было все равно, либо две живые монахини уже успели порыться в наследстве покойницы. Что искали – тут и голову ломать не надо. Могло же быть у Гретты послание, аналогичное тому, что лежало в конверте: только в этот раз от некой Кристен - своей покровительнице? Да запросто.

Не все можно доверить радио – если Эллен обращается к коммодору Маурин на бумаге, то и у их соперников вариантов тоже не особо много: либо передать на словах, либо письмом.

А раз мне подсовывают сумки, то Марла с Агнес ничего найти не смогли. «Вдруг ему повезет?» - или какая там логика?..

Но к делу я подошел обстоятельно – вытряхнул все на койку, отсортировал по разным сторонам предметы одежды, косметику и всякий хлам, там же сложил и упаковал обратно. Места в сумке резко стало в два раза больше. А вот тайного послания – так и не нашлось.

Не было конверта ни в боковых и передних карманах, ни в тканевой подкладке, которую я осторожно ощупал. Что же – бывает и так…

На всякий, применил талант и принялся слой за слоем просматривать эту и другие сумки. Тоже ничего. Да еще и не до поисков стало - еда доходила до готовности, наполняя купе приятными ароматами.

- Вот, ешь, - усадили меня на постель, постелили на колени в несколько раз сложенное полотенце, а сверху – кастрюльку с омлетом, посыпанным специями.

Выглядело завлекательно.

В руку вручили швейцарский мультитул с выдвинутой ложкой и оставили в покое. Ну, почти - напротив села Марла, приготовившись наблюдать, как я буду есть.

- Моя треть? – уточнил, пока не трогая.

- Все твое, - замахала она руками.

- Агнес?

- Во-первых, сестра Агнес. Во-вторых, мы обедали, - пробубнила та, не убирая записную книжку с рук. – Ешь, набирайся сил. Не знаю, сколько ты там был в бегах…

- Да не был я в бегах… - Вяло отмахнулся.

- В-третьих, следующий раз кушать будем только завтра, в Сан-Франциско.

Пожав плечами – не хотят, так и ладно, я приговорил все содержимое кастрюльки за пару минут и даже ложку облизал невольно, когда понял, что отскоблить с донышка больше ничего не выйдет.

- А говоришь – не в бегах, - хмыкнула своим мыслям брюнетка.

«Да я не ел три года!» - но вместо этого промолчал, ограничившись коротким «спасибо».

Тем более что от пережитого навалилась сонливость – да и день постепенно подходил к концу.

- Марла, что с робой для нашей новой сестры?

- Пусть примерит. – Встрепенулась та.

- Перед сном – зачем? – Без охоты уточнил, глядя на преподнесенное мне черное одеяние.

- Кто тебе сказал, что день закончился? – Убрала Агнес свою книжку. – На стоянку завернем, все только начнется.

Я вопросительно посмотрел на лидера двойки.

- Корзина твоя сломана, тела нет. Скоро разговаривать придут. Ты же не планируешь храпеть на втором ярусе в этот момент?

Какая привлекательная идея. Но с такой постановкой – ответ предполагался отрицательный. Хотя, что, они вдвоем не отмахаются? Репутация у Ордена, по всей видимости, довольно суровая и прощается им многое.

Тем не менее, Агнес посчитала правильным меня переодеть, накрасить – я сопротивлялся, а под конец расчихался от пудры совсем натурально. Но к моменту, когда автобус снизил скорость перед высокими закрытыми воротами, на койке сидела примерная сестра ордена, пусть и чуть широковатая в плечах – мне показали в зеркале.

- И нечего кривиться, очень даже миленькая! – Прокомментировала Марла. – Так бы всего и затискала!

Но тискать собралась не всего, а что-то определенное, засунув ладошку под робу.

- Марла! – Остановила неуставщину ее шеф. – Робу запачкает, что делать будешь?

В общем, из прежней одежды на мне оставалось белье, да берцы – они тут вещь универсальная, все носят. Но не всякая монахиня носит десятый размер…

Через какое-то время на улице договорились, и ворота перед автобусом сдвинулись вбок, открывая вид на бетонированную площадку размером с футбольное поле, закрытое бетонными стенами с колючкой поверх. Часть площадки занимали другие автобусы, фуры, внедорожники и даже группа военных Хамви. Нашлось место для нескольких легковушек – стояли запаркованными в самом центре, словно телята в стаде, прячущиеся от волков. Горели костры, в открытое окно ветер доносил запахи жареного мяса и каши.

Главное – присутствовал порядок. Нам выделили провожатого-мальчишку на велосипеде – он рассекал восьмерками впереди, словно поторапливая осторожно двигающегося колесного монстра – и привели на секцию с отметкой двенадцать дробь четыре, ближе к правой стене. Всего было четырнадцать секций вдоль и поперек, но какая-то часть их была длиннее, какая-то сильно короче. И не к каждой секции прилагались удобства, как у нас – синяя будка сортира, место для костра, место для ночевки на улице в виде деревянных коек. В общем, грузовиков под пятьдесят площадка вместила бы легко, остальное предназначалось для машин размером меньше. Где-то треть площадей пустовала, как и секции вокруг нас. Возможно, заполнятся позже – пока солнце еще дарило свой свет запаздывающим путникам.

И все это неплохо охранялось – талант показывал вооруженных людей на карнизах вдоль стен и в угловых башнях.

Первыми на улицу вывели пассажиров «эконом-класса» - с матом и подзатыльниками, иногда выволакивая не стоящих на ногах и сгружая на одну из деревянных коек. Громко объяснили правила пользования площадкой, жестко обозначив, что не несут ответственности, если кто-то покинет «наш» квадрат. Потом опустили вниз корзины – кому-то из пассажиров тоже пришлось помогать стоять, ноги за время пути разучились держать. Добрались хозяева и до разбитой корзины под номером двенадцать…

Через какое-то время под нашим окном – я смотрел талантом, не решаясь подойти – собралась комиссия из трех человек. Видимо, водила, Хорхе и мой приятель в цветастой шапочке – все, кто был от владельцев транспортного средства. В голос они не ругались, обсуждали ситуацию сдержанно – до нас долетали обрывки слов. Но, судя по тону, ситуация им не сильно нравилась.

«Интересно, позовут представителей парковки?..» - Наблюдал я за развитием событий с отстраненным интересом.

Но судя по скорости, с которой лязгнула лестница в конце кузова, решили для начала поговорить сами.

- Генри, нам важно, чтобы ты не сказал лишнего, - словно извиняясь, сказала мне Агнес, присаживаясь рядом так, что закрыла меня от входа.

«Да нет проблем», - приготовился я молчать, но до боли знакомое уведомление настигло раньше.

«Внимание! Зафиксировано влияние. Степень эволюции таланта ниже на два и более уровня! Влияние: усеченный контроль двигательной активности. Разница в уровнях позволяет допустить контролируемое воздействие. По вашему желанию, тело может выглядеть подверженным контролю с немедленной отменой по вашему желанию. Это открывает новые стратегии боя и возможности для применения талантов! Заблокировать талант / изобразить воздействие?»

«Изобразить», - из интереса согласился я.

Это всяко лучше, чем сидеть столбом, боясь выдать себя.

Тело словно окаменело – исчезла всякая подвижность: глаза замерли, глядя в одну точку, язык прилип к небу, легкие еле двигались, прокачивая воздух, и еле-еле билось сердце. Но даже так – я чувствовал себя превосходно, слизистая глаз не сохла, дышать не было нужды, а разум отлично работал. Хотя, наверное, полагалось бы свалиться в обморок – умереть от такого не умрешь, но кислорода-то явный дефицит. А мне – словно наплевать.

«Насколько на высоких уровнях эволюции вообще нужны внутренние органы?..»

Эта мысль цепанула не в первый раз – еще погружаясь в активный раствор ванны, легко разъедающий одежду, я задумался, что эволюция в нас что-то крепенько меняет, не ограничиваясь запрошенным талантом. Плоть давно перестала быть человеческой – иначе я весь был бы в химических ожогах. Мышцы… Даже если отбросить невосприимчивость к реагентам – за три года лежки мышцы не атрофировались, не исчезли и ощущались отлично, а общий их тонус как будто бы даже повысился. Словно я несколько раз в неделю ходил в спортзал, а не провалялся бездвижно в черно-бензиновой бурде. Органы – я видел дыру в груди мэра, проделанную спицей, с таким не живут. Но он не только жил, а еще активно двигался, чтобы отвернуть мне башку. Так что есть, о чем поразмышлять…

По металлу лестницы тем временем раздались шаги, продолжившиеся по мягкому ковролину в коридоре. Кто-то затоптался у порога – стоял с минуту, словно набираясь сил или храбрости перед тем, как постучать в дверь.

Марла в одно движение сдвинула засов и вернулась обратно.

- Войдите, - чуть повременив, громко произнесла Агнес.

Дверь – небольшая, в полтора метра высотой, дернулась наружу, пропуская на порог ссутулившегося знакомца с цветастой шапочкой – но он ее держал в руках, нервно сминая.

Всего единожды он быстро пробежал взглядом по купе, после чего заговорил, больше не поднимая головы и продолжая оставаться в полупоклоне:

- Меня зовут Рауль, мисс. Мы говорили с вами в начале вашего пути. Я помогал занести сумки, помните?

- Да. Говори, Рауль. – Слегка отстраненно произнесла Агнес.

- Я простой водитель, мисс, и со всем привык справляться сам. Но иногда я вынужден вспомнить, что вхожу в картель перевозчиков «Хайвэймэн». Что за мной две сотни грузовиков и автобусов, - креп его голос. – Больше тысячи человек и сорока возвышенных, некоторые из которых третьего уровня и выше. Так происходит, мисс, когда моего пассажира лишают жизни и выкидывают в реку. Его проезд был честно оплачен, мисс.

- Вот как... – Чуть повернула брюнетка голову, разглядывая гостя с холодным интересом. - Продолжайте, Рауль. Вы вспомнили, и что же планируете делать дальше?

- За поломку пассажирского места под номером двенадцать вам положен штраф в двести патронов. За жизнь пассажира вам положен штраф в две тысячи патронов. Откажетесь платить – профсоюз потребует справедливости у Ордена и возьмет вдвое.

- Вы так строго оцениваете свою ответственность перед пассажиром? – Подняла Агнес брови от удивления.

- Мы живем этим, мисс, - упрямо кивнул водитель. – В моем автобусе я и профсоюз гарантируем, что все доедут до места живыми.

- А эти две тысячи патронов – кому они пойдут? Тебе, родственникам убитого?

- Родственники убитого могут обратиться в профсоюз и получить свою виру.

- При предъявлении билета и надежных свидетелей, а?

- Все так, мисс. Но профсоюз еще ни разу не отказывал в выплатах. И ни разу не отступался от штрафа. Каким бы уважаемым не оказался виновник, - чуть поклонился он.

- А какой бы выплата была, допустим… - Сделала Агнес вид, что задумалась. – Если бы в профсоюз обратилась бы скромная монахиня, в окно которой вломилось похотливое животное, угрожая пистолетом? А потом разделось бы до гола и удовлетворило свою похоть над одной из нас, лежащей на полу и не способной сопротивляться?

- Мисс… - От удивления и непонимания округлились его глаза.

Если бы я вернул себе мимику, охренел бы еще сильнее.

- Назовите сумму в ваших патронах, во сколько бы вы это оценили. Но я заранее скажу вам, что Орден с вами не согласится. – Зазвенел металлом голос Агнес. – Орден посчитает, что кто-то совсем обнаглел, смея оценивать добродетель и честь! Орден скажет, что некая организация, собрав двести ржавых грузовиков и тысячу бессовестных человек, вконец обнаглела. И, возможно, если показательно вырезать сорок возвышенных третьего и выше уровня, они одумаются и не станут подселять рядом с честными монахинями насильника и подонка!

«Вы желаете снять имитацию воздействия?»

Это я чуть не дернулся. Я им покажу «насильника и подонка». Я им покажу хитрые схемы! У меня на них еще с Вингстона аллергия!

«Не снимать». – Все же удержался я.

- Это вы про паренька? Да вы что! Да он же совсем безобидный! – Задрожала нижняя губа Рауля. – Я чем угодно поклянусь! Он не мог! Да вы бы скрутили его в два счета!

- У него был какой-то секретный талант, - лязгнула Агнес. – Вы отдаете себе отчет, водитель, что я и моя пострадавшая сестра поклянемся на кодексе Ордена, что говорим правду? Мы уже клянемся, что сказанное мною, начиная с угрозой оружием до трусов, брошенных на лицо нашей бесчувственной сестре – истинная правда!

«Вы желаете снять имитацию воздействия?».

«Я желаю кое-кого выпороть».

«К сожалению, действие невозможно осуществить дистанционно на вашем уровне эволюции таланта».

«Ничего, я подкачаюсь. Имитацию не снимать».

- Это недоразумение, какая-то невероятная ошибка! - Искренне твердил водитель, чуть ли не отрывая пальцами куски от своей шапки.

- Ты говорил про справедливость – твой профсоюз ее получит, как только мы достигнем Сан-Франциско. А теперь – пошел вон!

- Смилуйтесь, мисс! – Рухнул Рауль на колени. – У меня же дети! Боссы свалят все на меня!

- И правильно сделают.

- Послушайте… Я скорблю, что так случилось. Я в мыслях не мог подумать, что этот щегол посмеет такое вытворить! Послушайте! Вы были в своем праве! Никаких штрафов, ничего! Только не доводите до суда!

- Никаких штрафов и не будет. – Спокойно смотрела на шокированного мужика Агнес. – Чем ты слушал, водитель?

- Я неверно сказал! Это я, я вам заплачу! Вы же служители Господа, найдите в себе сострадание! Не ради меня, ради детишек маленьких!

- Эк как заговорил… Сострадание… - Тяжело вздохнула брюнетка. – Оно есть в нашем сердце. Не к тебе, но к детям, что наверняка попадут в рабство за бестолкового отца.

- Не губите!!!

- После всего, что произошло, одна из нас желает совершить паломничество на север. Через три недели ей нужен номер-люкс и безопасная доставка с питанием.

- Спасительница! Все сделаю!

- Это еще не все. Мы выполнили вашу работу, вышвырнув убийцу. Мы оцениваем свою работу в тысячу патронов.

- Я столько не наберу… То есть, сейчас не наберу! Дайте время!

- Отдашь в Сан-Франциско, сколько есть. Остальное пусть отдадут нашей сестре через три недели. Паломничество стоит недешево… Все ли ты понял?

- Да!

- Со всем ли согласен?

- Да!

- Тогда иди с миром, Рауль. И помни, сегодня ты спас свою семью и детей.

Часто кланяясь, водила вышел спиной вперед, умудрившись не запнуться о порожек, аккуратно закрыл дверь и – судя по звукам – быстро сбежал с лестницы.

- Что смотришь? – Повернулась ко мне Агнес. – Неприятно тебе было слушать? Зато будет транспорт и патроны, как мы обещали. Орден свое слово держит.

- Скорее всего он возмущен, - присела с другого бока Марла. – Как же мирные монахини так могли поступить? – Взялась она ладошками за щечки и покачала головой.

- А разве мы солгали хоть словом? – Приподняла бровь брюнетка.

- Но так играть с правдой?!

- Ты думаешь, что этот Рауль сюда поднялся? Денег хотел поднять с мирных монахинь, чтобы в карман их себе стряхнуть. И никакая совесть его не волновала. – Вздохнув, пояснили мне. – Мир сейчас устроен так, что все пытаются трахнуть друг друга.

- А кому-то это даже удается, - шепотом произнесла Марла, вновь рукой попытавшись залезть мне под робу. – Агнес, сними паралич! Там ничего не работает!

- Не буду. И тебе нужно выспаться, и парень пусть остынет. Сейчас орать начнет, что не насильник, всю прибыль нам загубит. Странно, что его не выключило, кстати, - с интересом посмотрела она мне в глаза, будто пытаясь найти что-то на донышке. – Не выключило, слушает. Жаль.

- А давай я ему рот свяжу? У меня и скотч есть! – Тут же достала она его из своей сумки.

- Иногда ты меня пугаешь, подруга, - покачала Агнес головой, отняла скотч и от греха закинула куда-то вниз, к сумкам.

Через какое-то время в наш номер постучались вновь. Тысячу раз извиняясь, Хорхе предложил ужин с мясом.

- У нас пост. – Отправила его брюнетка восвояси.

Хотя б поел… Да и Марла посмотрела на шефа с надеждой.

- Отравят еще, - буркнула та. – Жадность человеческая не имеет пределов. Если хочется есть – ложись спать. Будет легче.

- Да знаю… А можно мне мальчика взять с собой?

- Нет. Положи на верхнюю полку, завтра поиграешь.

- Он упадет!

- Как? В стоячем автобусе? Парализованный?

- Когда я его доставать буду… - Смутилась Марла.

- Тогда на пол клади. – Вздохнула ее подруга. – И спала чтобы головой к стене! Я прослежу.

Укладывались спать без особых задержек – на улице уже смеркалось, светлого времени оставалось совсем немного. Спать предлагалось в одежде – монахини только обувь сняли, заменив ее плотными носками.

А меня уложили на пол по центру, предварительно кинув подушку под голову и плед под спину. Холод не особо проникал, может, из-за особенностей паралича – наверное, так можно действительно выспаться и не заболеть.

Вместо выключателя света – закрыли окно и прикрыли его какой-то тряпкой. Вот тебе и ночь.

- Что, все еще злишься? – Хмыкнула Агнес сверху, со своей койки. – Спрашиваешь, почему это происходит именно с тобой? Знаешь, как выбирают самого крепкого и здорового щенка? Его злят. Если побежит с лаем на тебя – он подходит, - мягко спустилась она на пол и поцеловала в щечку. – Остальные – выбраковка и не стоят внимания.

- Я тоже хочу поцеловать на ночь.

- Ложись спать. Проснешься раньше меня – целуй сколько хочешь.

Марла заерзала и тут же затихла. Прислушался – дыхание ровное, спит. И это при том, что с улицы доносятся пьяные возгласы, шум и пляски – пассажиры нижнего яруса справляли то ли будущее прибытие в Сан-Франциско, то ли еще один день жизни.

Через какое-то время уснула и Агнес – слегка посапывая на спине.

А там и я, досчитав до трех тысяч шестисот, шепнул про себя:

«Снять имитацию».

«Имитация паралича снята».

Осторожные движения шеей – ничего не защемило, ничего не болит. Движение по памяти под койку Агнес – аккуратно снять лямки с двух баулов.

Двигаясь крайне осторожно, вглядываясь талантом, чтобы не проснулись раньше времени, накинуть лямки поверх пледа Марлы, у ног и у груди и через щели у стены провести края вниз, а потом снова на себя – до скользящего узла, который легко будет стянуть. Найти скотч, медленно освободить ленту, всякий раз прислушиваясь – не слишком ли громко.

Стянуть лямки готовым узлом, жестко прижимая тело Марлы к койке. И тут же, пока она недовольно завозилась – скотч на прелестные губки.

Блондинка сонно открыла глаза, резко дернулась, пытаясь уйти на сверхскорость. Но увы – талант предсказуемо сбоил, не разрешая взять с собой целый автобус. Марла замычала и попыталась освободиться – получалось так себе, только на другой бок и удалось повернуться, пока я не затянул узлы еще туже.

Рядом что-то сонно пробормотала Агнес – но с ней было проще. Скинуть вниз, на расстеленный плед, замотать в него и, уже не стесняясь, связать скотчем отчаянно ругающуюся Агнес, матерящую почему-то Марлу. Нашим легче.

Поднял получившуюся упаковку обратно на койку – лицом к проходу, и зафиксировал поверх пледа к постели остатками скотча.

Прикинул получившийся вид и нашел его ласкающим душу. Оставалось совсем чуть-чуть.

Я подошел к окошку и снял с него тряпку. Отсветы костров с улицы попадали на потолок и слабо освещали купе – но достаточно, чтобы Агнес и Марла, повернутые друг к другу, увидели друг друга и положение, в котором находятся.

«Внимание! Зафиксировано влияние…»

«Заблокировать», - отмахнулся я, с удовлетворением глядя на округлившиеся глаза Агнес.

Слегка укололо, что Марла смотрела с ненавистью… Но да ладно.

Надо завершать с этой неуставщиной – щеночка себе нашли, вашу мать. Акценты, так скажем, расставить, но без серьезных травм – я все еще хочу побывать в их ордене, завтра им нужно быть на ногах. Да и денег они мне должны.

- Секретный талант, говорите, - негромко произнес я, поднимая подушку с пола.

Чуть надорвал наволочку и, слегка поискав внутри, достал сначала одно подходящее перышко, потом второе.

- Секретный талант, конечно же, - хмыкнул я, сняв с каждой из них носки.

А потом уселся между ними, взял в каждую руку по перышку и подвел их к розовым пяточкам.

– Что же, ночь длинная, поговорим о моем секретном таланте.

Глава 4

Есть такая поговорка у китайцев – «страшно ухватить тигра за хвост, но еще страшнее его отпустить».

Ночные переговоры шли плохо. Отвязывать двух убийц было нельзя, оставлять связанными – тоже нельзя. Рано или поздно случится Сан-Франциско, автобус придется покинуть – но даже с небольшой форой по времени в чужом городе мне ловить нечего.

Я снимал скотч с губ Агнес, выслушивал то, что она со мной сделает, когда освободится, и возвращал скотч на место. В первый раз меня пытались укусить за палец, так что приходилось придерживать ее за лоб.

Снова возвращался к их пяткам с перышком, доводил до слез, снова снимал скотч, ожидая хотя бы злого молчания и готовности слушать – но в ответ получал схему того, как меня будут резать. После третьего раза Агнес включила в процесс прижигание отрезанного, чтобы я не истек кровью, и меня можно было довести до целителя ордена, вырастить части тела заново и резать снова. На самом деле, пробирало здорово – угрозы звучали веско, от знающего как браться за нож человека.

Агнес ни разу не закричала «на помощь!», даже голос не повышала – ей было важно, чтобы я услышал, остальное не имело значения.

Тупик.

- Что же делать-то? – Спросил я тишину, находясь на полу между ними.

Прошло, наверное, часа три – сумерки окончательно свалились с неба, погрузив парковку в темноту. Даже без тряпки на окошке внутри купе ничего не было видно.

Что-то промычала Агнес – наверное, предложила мне не затягивать и быстренько покончить с собой. Тяжело с ней – но, все-таки лидер группы, и говорить я посчитал правильным именно с ней. Хотя…

Я прикусил нижнюю губу, решаясь. Может быть, получится…

Повозившись с сумками, я вновь достал конверт с посланием от приора Эллен. Сел на койку рядом с Марлой, чуть сдвинув ее вбок – она не пошевелилась, не проявила никаких эмоций. Просто смотрела через ночь, догадываясь, где я нахожусь – и от этого взгляда пробирало даже больше, чем от слов брюнетки.

Чуть покрутив конверт в руках, настраиваясь, я вновь начал читать его с самого начала, в этот раз – вслух, для Марлы. Негромко – можно сказать, шепотом – ночной порой этого хватало.

- Тут написано про твою интуицию... – Постучал я ребром конверта по ладони. - Еще говорят про ценности, которые вы везете, но мне до них нет дела. На вашу миссию тоже наплевать. Я уже понял, что там будет много крови и трупов. Я знаю, что тебе и Агнес не в первый раз заниматься этим ремеслом. Если верить письму, вы – идеальная пара, одна останавливает, вторая режет глотки. Наверное, такое ломает душу. Не может не сломать… Наверное, после всего, что ты пережила, кажется нормальным поиграться с человеком. Они ведь, в большинстве своем – те еще сволочи. Других же ты не видела, верно? Убийцы, насильники, бандиты. Они ведь и не очень-то люди? Твоя подруга называет их щеночками, и это вряд ли просто слова. Есть бешеные собаки, которых вы убиваете. Есть просто зверьки – забавные, смешные и постоянно ломающиеся в ваших руках. А люди – это сестры по Ордену. Других людей-то нет, а? Которые могут не захотеть, чтобы с ними поступали против их воли. Так вот, я человек – и я не хочу. Доступно объяснил?

По мере монолога взгляд Марлы менялся: от равнодушного, каким он был вначале - до настороженного в момент чтения письма. От внимательного, когда я описывал их жизнь - до задумчивого, когда я завершил.

- Убивать я вас не хочу и не буду. – Подытожил я. – Но как-то нам придется сосуществовать. Хотя бы до Сан-Франциско. Там я могу отправиться в это ваше «паломничество» хоть завтра, патроны мне не нужны – оставите себе. Обойдусь без документов. Могу поехать с вами дальше и просто не мешать, как договаривались. Могу помочь. Но все варианты – только на правах равного.

Помедлив, чтобы дать время на размышления, я снял скотч со рта Марлы. Та говорить не торопилась – хороший признак, наверное...

- Какой у тебя талант? – Пересохшим горлом спросила она. – Где ты служил? Откуда четвертый ранг?

- Писарем, в штабе. Читал, не вскрывая, конверты. – Усмехнулся голосом. - В одном из них было распоряжение насчет меня. Ушел раньше.

- Вот как… А врал, что не в бегах.

- Вы тоже умолчали о том, что сестру Гретту ожидает героическая смерть. Нет, в вашем слове я не сомневаюсь: билет, патроны и документы вы бы сделали, но зачем они трупу?..

- В письме сказано, что вернутся двое. Мы бы отправили тебя на автобусе…

- Парня, который всем на севере разболтал бы, что он делал с двумя монашками из ордена? Да брось. Я-то – человек неболтливый, но чтобы это понимать, надо сначала принять меня человеком. С этим у тебя большие проблемы.

- Значит, умеешь читать закрытые конверты… Странный талант.

- Думаешь, меня спрашивали?

- Думаю, нет. Быстро прошел на четвертый уровень?

- Даже выше. Там немного-то и нужно. Зато ментальное воздействие чувствую и блокирую, тоже плюс. В темноте вижу немного, это недавно появилось.

- Я думала, амулет.

- Не, нет. Так что не делайте дырки в теле, все равно ничего не найдете. – Поморщился я.

Про то, что запрятано в теле, умолчал осознанно. Кто его знает, сколько стоят такие вещи сейчас. Беседа хоть и проходит нормально, но наличие ценных вещей в теле собеседника может повернуть ее исход в весьма печальном для меня направлении…

Тут бы убедить для начала, что я им не вреден, а местами даже – полезен.

- Думаю, резать мы тебя не будем. Трогать, раз ты не хочешь, тоже. Начнешь приставать – отниму под корень, понял?

- Полностью.

- Дежурства с нами делишь, в дела наши не лезешь.

- Принимается.

- Сними кляп с Агнес.

- Один момент. – Подхватился я с места и аккуратно снял скотч.

Надо же, на этот раз - никаких угроз вытащить мне глаза, чтобы повернуть их вниз для удобства изучения собственных внутренностей.

- Я ему доверяю, - спокойно произнесла Марла.

- Я – нет. Он знает тайны ордена. Знает, что мы везем. Знает слишком много.

- Но ему это не нужно. Он ведь и сам этому знанию не рад?

- Да идите вы в топку со своими интригами и схемами! – Сорвался я искренне. - Я в Гр… На работе этого вот – по горло! Только вырвался, а вы меня опять в это дерьмо.

- Но ты все еще хочешь попасть в Обитель…

- Я готов разбежаться хоть завтра. Но я не против новых документов и переждать три недели в безопасном месте. Не более того.

- То есть, ты не разведчик, внедренный к нам?..

- Разведчик вот с этим письмецом уже бежал бы к хозяевам этого бетонного загона. И это вы ко мне полезли.

- Иногда бывает так, что ошибаемся и лезем к разведчикам…

- Был бы разведчиком – изображал бы послушного питомца дальше. – Буркнул я.

- Агнес. – Тихо произнесла Марла. – Тогда это самый идиотский разведчик в мире. Про талант сказал, про конверт сказал, пытал так, что я два раза кончила.

Да что ты с ней будешь делать…

- Считаешь, можно верить?

- Он забавный… Опасный… Но не нам. – Уверенно произнесла она.

- Ладно, брат Генри. – Вздохнула брюнетка. – Я отзываю все обещания, данные после того, как ты меня связал. Пусть будет по слову сестры.

Наступил самый ответственный момент. Насколько я им доверяю?..

- Может быть, я последний идиот, - повинился сам себе. – Но тоже хочется кому-то верить.

С этим стал освобождать Марлу – развязал узлы, скинул лямки…

- Шефу помоги, - кивнула она, растирая запястья.

Повернулся к ней спиной, снял мотки скотча с Агнес… И все еще оставался живым.

Какое странное это чувство – доверие. Как же плотно оно пропитано ожиданием боли…

- Сейчас ложимся спать, разговоры завтра, - приговорила Агнес, пока я собирал скотч в единый ком. – До утра мало времени. Марла – на вторую полку. Помоги ей, - это уже мне.

Снять крепления верхней койки со стены – несложно, поставить ее – тоже, взять за руку и подвести к верхнему ярусу – полная ерунда.

- Я не пристаю, - шепнул тихонько, подсаживая за попку вверх.

- Ага, - перебралась Марла выше, приняла свой плед и подушку и отвернулась к стене.

Я же занял ее место, накинул на себя забранный у Агнес плед и понял, что вряд ли вообще усну.

«Интересно, инопланетяне вообще предполагали, что вместо азартного убийства чудовищ, добычи ресурсов, поиска и прохождения этого их лабиринта, люди завязнут в выяснении отношений между собой?.. Начнут брать таланты, действующие только против людей. Создадут боевые группы для зачистки и будут «одалживать» их там, где нужно залить все кровью, отстаивая власть ордена/секты/профсоюза/банды, да без разницы, как назвать. Знали ли, что власти страны начнут гражданскую войну за право ставить свою подпись под документом?..

Понятно, что, захватив власть, можно сосредоточить в одних руках огромную массу ресурсов. Но дальше-то придется «лечь в ванну» на очень солидный срок. Слишком много примеров в истории, когда с уходом лидера все рассыпалось, как карточный домик. Даже болезнь – и та повод, чтобы рядом с троном все перегрызлись, разворовали и растащили. А тут – много лет забвения, из которого можно не вернуться…

Стране, по уму, надо просто вырастить бойца, чтобы пройти этот клятый лабиринт – и от нас отстанут. Я уверен, что в Вашингтоне достаточно головастые люди, чтобы знать об этом условии.

Нам просто нужно объединиться, собрать ресурсы, добыть части измененных животных и запихнуть все это в плотину Гувера.

Но вместо этого север снова идет против юга…»

Я печально вздохнул.

- Ты чего не спишь? – Тихо произнесла Агнес.

- Думаю, что мы занимаемся херней. Я принуждаю к уважению пытками. Вы режете людей во славу Ордена. А время-то кончается.

- Какое время?..

- Пять «Эр». Когда всю планету зачистят. У вас в Ордене не знают?..

- Что такое «Эр»?

- Если бы я знал. Но явно больше года. Пять лет-то прошли.

- Так о чем должны знать в Ордене? – Насторожилась она.

- Надо пройти лабиринт. Возвыситься для этого. Тогда от планеты отстанут.

- Это ты в запечатанных конвертах прочитал?..

Подумав, решил умолчать про видеотрансляцию на двенадцать тысяч балбесов. Не поймет.

- Да, от высшего командования высшему. Где-то есть лабиринт, построенный теми, кто все это затеял. Надо стать достаточно сильным, чтобы его пройти. Бойца они заберут себе, и все кончится. На все про все – пять Эн. – Повторил я.

- Выглядит как бред.

- Все вопросы к высшему командованию, - прикрылся я авторитетом вымышленных людей. – Если мир сошел с ума, то причина для этого должна быть не менее сумасшедшая.

- Даже если это правда, - хмыкнула Агнес. – Что ты предлагаешь делать?

- Для начала, не говорить об этом своим командирам, - задумавшись, сделал я неприятный вывод.

- Почему?

- Я вот тут думал над тем, что всем миром можно было бы закатить одному пламенному патриоту грандиозную эволюцию. Ну, чтобы пройти лабиринт. – Закинул я руки за голову. – А сейчас понял, что если так сделать: ну, огромная ванна, неограниченные катализаторы, реагенты… То через какое-то время оттуда выйдет бог. И, наверное, в этом основная загвоздка… Поэтому стоит помалкивать…

- Какая же? – Шепнули совсем рядом, а шеи коснулось холодное лезвие ножа.

- То, что в ордене уже могут выращивать бога, - сглотнул я, стараясь не шевелиться.

Голос принадлежал Марле.

- Кто в вашем генералитете об этом говорил? Имя, звание?..

- Это догадка. Моя, личная. – Понял я, что влип. – Предположение. Несложно догадаться.

- Да ну? – Чуть надавили ножом.

Вроде, не заточенной его гранью, иначе бы кровь уже хлынула.

- Орден, служение, высшая цель. Это ведь просто! Только все равно ничего не выйдет. – Захрипел я от усилившегося нажатия клинка, попытавшись дернуть головой.

- Неужели?

- Марла! Пусть договорит. – Это Агнес.

- Потому что бог может не захотеть идти в лабиринт, чтобы служить потом в каком-то чужом войске. Он захочет быть богом здесь.

- Убери клинок от шеи этого еретика, Марла. Дай мне сесть рядом.

Я осторожно потрогал шею – действительно, без порезов.

- Дай руку. – Потребовала Агнес.

После чего сжала ладонь несколько раз – как-то странно, с явным внутренним ритмом.

Я замер, не зная, что делать.

- Он не из посвященных, - констатировала она.

«Не ответил на пароль?..»

- Может, он просто настолько умный, что дурак? – Предположила сверху Марла.

А ведь вокруг так же темно – толку было в моей помощи, если сама легко справилась…

- Я в ваши дела не лезу! – С жаром заверил я. – Просто рассуждал о проблемах мира!

- То-то тебя списать решили. Часто рассуждал не с теми людьми?

- Ну, тут компания вроде приличная… - Осторожно сказал я.

Сверху заржала Марла.

- Короче, умник. Говорю в первый и последний раз. Забудь, никто никого не выращивает. И размышления свои держи при себе. Если хочешь поговорить о том, что прочитал в конвертах – я дам тебе такую возможность. Сначала ты мне напишешь подробный отчет, а потом мы, так уж и быть, подробно поговорим о каждой написанной строчке.

«Да е-мое!»

Говорила мне мама: «врать нехорошо». Но не уточняла, насколько вредно это бывает для здоровья…

Но, вроде, сегодня еще поживу.

Надо же – ткнуть пальцем в небо и попасть в особо охраняемую тайну. Еще и рукопожатие это – к чему оно было?..

- Прекрати думать и спи, - распорядилась брюнетка, возвращаясь на место.

Легко сказать… Но, в целом, лучше не выпендриваться – повернулся я к стене, подбив подушку под голову.

Да какой тут не думать! Они обе знают, что Орден выращивает бога – может быть, прямо сейчас где-то в закрытом и особо охраняемом бассейне зреет нечто, что пойдет крестовым походом на остальные земли…

«Еретик» - ложится в версию, что они поддерживают действия своих шефов, отвергая мысль, что новоявленный бог просто захочет поклонения и жертв… Посвященный – тоже в эту кассу, есть тайна, есть посвященные…

Но рукопожатие не выходило из головы. Какая-то своя, внутренняя группа? Способ определить союзника, который якобы случайно завел разговор на опасную тему?.. Что-то еще, мне не понятное?..

А, к демонам это все…

Я уставился в стену. Чтобы отрешиться от мыслей, зашарил талантом через стены, разглядывая соседние купе. Соседей ни справа, ни слева у нас не было – наверное, монахини настояли на этом, покупая билеты. Занятые «вип» номера были ближе к кабине, и там мирно спали – не разобрать даже, кто.

Под нами никого – из «эконома» всех выгнали на улицу. Я слышал, как отмывали отсеки внизу – наверное, перед большим городом это было необходимо. Если там досмотр при въезде, например – это сколько с хозяев автобуса сдерут таможенники, если им придется ходить по грязи и дышать многодневным амбре работяг...

На крыше дремал Хорхе рядом с пулеметом. Расслабился – в безопасном месте, да предчувствуя завершение пути...

У меня завтра все только должно было начаться. Сестре Гретте могли передать имена, с кем она должна связаться – и будет странно, если она станет избегать этих встреч. А у меня даже намека на них нет – хоть бы какое завалящее письмецо или записка остались в вещах… Надеяться, что подойдут сами?..

- Ты слишком громко думаешь, - шепнула Агнес.

Я притворился, что сплю, и не ответил.

А вот странно – приор передала коммодору Маурин ценности. Эдакую дань – за теплое место и прикрытие от завистников. Случай удобный – едут свои люди, они же выступают нехилой такой охраной. А ее зам, эта Кристен? Она почему не заслала долю наверх?

Или передала – но это уже присвоено монахинями? Тогда где гребанное письмо? Нельзя засылать без теплого слова или хотя бы уважительного поклона! Такое даже на улице недопустимо. Тебе работать дают, место выделили – прояви уважение. Это не доля, а подачка какая-то получается. На словах передать… Вон, Агнес с Марлой вообще «посвященные». Но даже им не надо знать всего – я же заметил, когда читал письмо, с какой заинтересованностью Марла слушала.

- У Гретты было свое письмо? – Шепнул я, не выдержав. – К коммодору Стефании?

Через пару минут тишины я уже подумал, что все спят, и решил отложить вопрос до утра.

- Нет. – Все-таки достался мне ответ.

Значит, верна была моя догадка, что мне просто дали «обыскать сумку еще раз».

Я вновь перевернулся на спину.

- «Нет» или вы не нашли?

- Нет, не нашли.

- А подарки? Как от вашего босса?

- Нет. – Помедлив, признала Агнес.

- Ерунда получается. – Подтвердил я собственные сомнения.

- Вот и я о том же, - шепнула сверху Марла. – Но мы все смотрели. Даже внутри…

- Без подробностей, - поморщился я.

- Была команда «отбой» по подразделению, - строго сказала Агнес.

- Да это я так, - вздохнул, извиняясь и поправляя плед. – Завтра подойдут, а я глазами «хлоп-хлоп». Нехорошо может получиться.

- Обойдется. Говорю же, никогда сестра Гретта в Сан-Франциско не была. И людям из Сан-Франциско ее не представляли.

Тут верю – глупо знакомить снайпера с возможными будущими целями. Раз у них такая активная политика…

- Но если Гретта перестанет знать, что должна сделать по прибытии… - Закинул я.

- Да успокойся, хватит паниковать! – Прошипела Агнес.

- …как бы не посчитали это наведенным ментальным воздействием.

- …вот же ты человек неприятный, - подумав, признала брюнетка. – Сам не спишь, другим не даешь.

- Должно быть письмо. – Гнул я свою линию.

А если его не будет – я хотя бы должен быть уверен, что сделал все для его поисков.

- Ты как далеко видишь талантом? – Поинтересовалась она.

- И как давно смотришь на меня-голенькую? – Возмутилась Марла. – А ну отвернись к стене.

- Мне нужно, чтобы вы отсели в сторонку, - проигнорировал я блондинку. – Вы слишком сияете для моего таланта, ничего за вами не видно. Попробую поискать.

Про цветные искры на их теле благоразумно промолчал. Тут, блин, за ночь и так чуть два раза не зарезали…

- Это можно. Марла, садись рядом.

- А утром нельзя?.. – Проворчала она.

- В пути отоспимся. Брат Генри, действуй.

Ну я и принялся осматривать одну сторону купе, деловито разбивая материалы обивки «на слои», как было с письмом – пригодился опыт.

Можно было действовать и самому, никого не поставив в известность – но зачем, если результат нужен нам всем? Так что – сумки сгрести в одну сторону, одеяла и прочее – на монашек сверху. И внимательно смотреть, не промелькнет ли что.

Особую надежду я возлагал именно на «свою» стену – именно тут лежали сумки Гретты, тут она отдыхала: на том самом месте, где и я. На нижней койке, как командиру группы и положено. А раз в сумках нет… Остается либо тайник в каком-то другом помещении – вроде сортира, но тут таких удобств нет, вместо него выдвижная лестница над пролетающей снизу дорогой и редкие привалы. Либо временная захоронка рядом с собой. Гретта могла предположить, что в ее вещах захотят покопаться.

- Ну и? – Поторопила через какое-то время Агнес. – Пусто?

- Да как сказать, - я прикусил губу, уже готовясь признать, что зря всех растормошил.

Потому что было передо мной что-то неправильное. Как бы это объяснить… Я смотрел на стену, рассматривал ее слоями, переходил на сектор рядом, повторял – и ловил себя на мысли, что талант сбоит. Он был каким-то… Медленным? И дело не в усталости – на других-то областях никакой задержки нет.

Я протянул руку перед собой и потрогал обивку рядом с койкой. Да самая обычная обвивка!..

«Это в ржавом-то ведре?..» - прикусил я губу. – « Так… Интересно… Нужно проверить».

- Марла, дай руку и закрой глаза.

- Где ты был с этим предложением днем.

- Для дела нужно.

- Ну раз для дела…

- Да не в штаны ко мне лезь, дикая! Расслабься, я раскручу тебя. Расслабься и не считай обороты!

- Расслабилась. Голова кружится! А глаза обязательно закрывать? Все равно ж не видно.

- Обязательно! Отлично. Теперь я подведу тебя к окну, ты коснешься стекла и скажешь, какое оно на ощупь. – Повел я ее к койке, к участку стены над ним. – Осторожно, тут стульчик, придется нагнуться вперед. Тянись… Коснулась. Ну?

- Обычное стекло, - пожала она плечами. – Холодное, чуть влажное. Надо бы проветрить.

- Спасибо, Марла. Ты очень помогла. – Аккуратно помог я ей встать нормально.

- Это что за хрень? – Отреагировала Агнес.

Темно-то темно, но свет от звезд с улицы прекрасно обрисовывал прямоугольник окна – видимо, тучи ушли с неба. И рядом с окном нас не было. Мы стояли возле моей койки.

Чиркнуло зажигалкой – Агнес зажгла маленький огонек.

- Марла, свечи. – Скомандовала она.

Три восковые свечи нашлись в пару мгновений – настолько быстро, что затух огонек зажигалки, и чиркать пришлось заново.

- Марла, ты точно помнишь, что касалась стекла?

- Точно, - уверенно ответила она.

- Интересно… - Агнес приблизилась к стене и принялась словно бы «зачерпывать ее» пальцами, пытаясь ухватиться за нечто невидимое. – Нет, не получается. – Отчаялась она, прикусив губу.

Марла вопросительно посмотрела на меня.

- Какое-то прикрытие стены. Ментальное воздействие высокого уровня.

Выше моего.

- Я ничего не вижу. Стена и стена. – Марла тоже попыталась ухватиться за обивку купе. – Может, поджечь?

- А по заднице за порчу ценного имущества? – Отозвалась ее шеф.

- Дайте попробую, - отодвинув девушек, уселся я на койку.

Положил руку на обивку, ощущая приятный шершавый материал и применил талант – пальцы лежали на воздухе в пяти сантиметрах над ней. Надавил сильнее – не поддается, что-то есть. Повел руку в сторону, пока не коснулся стены в самом деле.

- Ой!

- Что? – Обернулся я на Марлу.

- У тебя рука в стену ушла.

- Это хорошо…

Я провел пальцами вверх, влево, вниз, наблюдая за ними талантом – тактильно ощущения были одинаковыми, стена и стена, и, если бы не возможность видеть реальную картину, черта с два я бы определил участок тридцать на тридцать, выступающий над ней.

Вдумчиво прощупав подушечками грань еще раз, нашел край, словно бы слегка отогнутый – ухватился за него и потянул к себе.

На постель вывалились серый мешочек и конверт.