Эволюционер из трущоб. Том 9

Глава 1

В недрах пятиэтажки меня ждала тёплая еда и пылкие речи капитана Гаврилова.

- Михаил Константинович, твою мать. Ты хоть понимаешь, что мог погибнуть? - прошипел капитан, испепеляя меня взглядом.

- Я понимаю, что спас вам жизни, - улыбнулся я. - Не стоит благодарностей.

Гаврилов подошел ближе и навис надо мной, раздумывая, стоит ли влепить мне затрещину. Но гнев его тут же забрал на себя Хрюн.

- Р-р-р! - зарычал пёс, исподлобья зыркая на капитана.

- Убери свою шавку, пока я не вышвырнул её отсюда, - угрожающе проговорил Гаврилов.

- Шавка - это твоя мат… - начал было Лавуазье, но я схватил его за холку и подтащил к себе.

- Вообще-то у него есть имя. Хрюн де Лавуазье. Чистокровный француз, между прочим! - сказал я, одной рукой поглаживая пса по голове, а второй размахивая ложкой, словно дирижерской палочкой.

- Хрюн? То-то я смотрю, он на свинью похож, - хмыкнул Гаврилов.

- Ну, всё, - зло буркнул пёс, но тут же завалился на спину и подставил пузико, когда я стал чесать его за ухом.

- Станислав Карлович. Этот пёс спас мне жизнь, поэтому прошу обращаться к нему более уважительно. А ещё подготовьте жителей Ленска к скорому переселению в Кунгур. Как я и говорил, мы займём центральную часть города и возведём стену, отгородив остров от остальной части суши.

- С возведением стен проблем не будет. Маги Земли с этим запросто справятся. Вопрос только в том, передаст ли тебе Юрий бразды правления родом Архаровых?

- Скоро мы это узнаем. Ведь завтра я отправлюсь в Уфу.

- Я поеду с тобой, - безапелляционно заявил Гаврилов.

- Поедешь? Кто сказал, что я куда-то поеду? - нахмурился я. - Есть способ перемещаться намного, намного быстрее.

- Как бы там ни было, один в Уфу ты не отправишься. Кто-то должен проследить, чтобы ты не наломал дров.

- Не переживай. Я возьму с собой Лешего. - Хрюн жалобно пискнул и заглянул мне в глаза. - И Лавуазье тоже поедет со мной, - снисходительно добавил я и почесал псу пузо. - Кстати. Не против, если я поставлю на тебе один эксперимент?

- Чего? Я тебе что, лабораторная крыса? - возмутился Гаврилов.

- Да всё будет нормально, - успокоил его я и призвал Ткача памяти.

Паучок пробежал по моей руке, оттолкнулся от неё и молниеносно прыгнул на голову Гаврилова. Капитан с омерзением на лице сбил паука тыльной стороной ладони, отправив в полёт к дальней стене. Артефактное насекомое с лязгом ударилось о стену и рухнуло на бетонный пол. Тяжело вздохнув, я поднял паучка и отряхнул его от пыли. Вот же солдафон. Мог и расколотить артефакт который я так долго собирал.

Покачав головой, я вышел из комнаты и поднялся этажом выше. Туда, где разместился дозорный пункт Барбоскина. Тимофей Евстафьевич сидел у окна и смотрел на ночной город, залитый лунным светом. Заметив меня, он вытянулся по стойке смирно и отдал честь.

- Ваше благородие! Всё чисто. В городе живой силы неприятеля не зафиксировано.

- Знаю. Подержи-ка вот это, - я протянул ему паука и в следующее мгновение увидел над головой гвардейца надпись «48%».

Похоже это вероятность, с которой можно подменить память. Вот это уже интересно. По идее я смогу практически со стопроцентной вероятностью переписать воспоминания обычных гвардейцев в ранге ратника или воителя. А с аколитом и выше возникнут сложности.

Представьте. Попадаю я в Хабаровск и переписываю воспоминания Имперского гвардейца, давая ему ложные воспоминания о том, что этот самый гвардеец - двойной агент рода Архаровых. Так верный боец Императора внезапно станет крысой, сливающей информацию, а может, даже совершающей диверсии. Вопрос только в том, насколько обширный пласт воспоминаний может добавить Ткач, и насколько они будут стабильны?

В любом случае, потенциал этой вещицы огромен. Я переместил паука в хранилище и посмотрел в глаза Барбоскину.

- Тимофей Евстафьевич, завтра я отправлюсь в Уфу. Хочу, чтобы вы вместе с Ликой посетили ломбард Шульмана и заказали всё необходимое для комфортной жизни двух тысяч человек. Потребуется провизия, одежда, обувь, постельное бельё. А также проведите инвентаризацию арсенала и прикиньте, сколько нам потребуется приобрести вооружения, чтобы у каждого из двух тысяч человек имелся собственный огнестрел и холодное оружие.

- Так точно. Будет исполнено, - рявкнул Барбоскин. - Михаил Константинович, можно вопрос?

- Задавайте, - кивнул я.

- Если род Архаровых перейдёт под ваш контроль, то что мы будем делать дальше?

- Дальше? – задумчиво задал я риторический вопрос. - Дальше мы начнём зачищать близлежащие территории от разломов. Нужно создать безопасную зону в радиусе пятидесяти километров. Задача непростая, но это необходимо сделать, для того, чтобы заняться земледелием.

- Это понятно. А что вы планируете делать после этого?

- А после, Тимофей Евстафьевич, мы выйдем в свет. Я собираюсь посетить Имперскую канцелярию и подать прошение о наследовании рода Багратионовых. Мой дед был князем, вот и мне княжеский титул не повредил бы. Да земли деда поглощены аномалией, но так или иначе, я собираюсь их отбить.

- Я немного о другом, - кашлянув, с беспокойством в голосе проговорил Барбоскин. - Ваше благородие, собираетесь ли вы отправиться в Хабаровск, чтобы спасти отца? Если он, конечно, ещё жив.

В голосе Тимофея Евстафьевича я уловил тревогу. Он явно боится что я с дури ума отправлюсь в столицу вызволять отца, там и сгину. Но нет. Я не такой дурак. Если и выручать папаню, то только имея детально проработанный план. Наобум соваться глупо.

- Хабаровск… Признаюсь честно. Такие мысли у меня были. Вот только сейчас вряд ли у меня получится вытащить Константина Игоревича из темницы. Уверен, его держат именно там. Для того, чтобы спасти отца, мне потребуется стать намного сильнее.

- Вас понял. Благодарю за прямоту. Если потребуется, я готов отправиться вместе с вами и пожертвовать жизнью ради спасения главы рода, - с готовностью выпалил Барбоскин.

Удивительный он человек. Совсем недавно служил Богданову. Присягнул на верность мне и роду Архаровых, после чего принял моего отца, как родного, хотя даже никогда его не видел. Как бы там ни было, мне нужно расширять своё влияние в рамках Империи, а после - и за её пределами. Чтобы это сделать, необходимо получить официальный дворянский титул. Сейчас же я барон, но бароном меня считают лишь мои люди. Для внешнего мира я завравшийся двенадцатилетка.

- Тимофей Евстафьевич, я вздремну пару часов. Как рассветёт, разбудите меня. Поедем в Ленск.

- Будет исполнено, ваше благородие, - отчеканил Барбоскин.

Зевнув, я вернулся в комнату, где уже храпел Гаврилов, а вместе с ним посапывал и Лавуазье. Я забрался в спальный мешок и закрыл глаза, погрузившись в Чертоги Разума. А там было весьма мрачненько. На полу пещеры сидели Огнёв в обнимку с Мимо, а вокруг них летала Галина.

- Чёрный во-о-орон! Чёж ты вьёо-о-ошься-я-я! Над мое-е-ею голово-о-ой! Ты добычи-и-и недобьё-о-о-ося! Чёрный ворон, я не твой! - заунывным голосом пропел Огнёв и бросил на меня взгляд. - Вернулся. Мучитель.

- Что за траур? Никто ведь не умер, - подбодрил я, направляясь к пирамиде.

- Не умер. Но настрадались все без исключения, - печально выдал Огнёв и кивнул в сторону Галины. - Булыжник до сих пор ничего не слышит.

- Да ладно тебе. Пока я жив, и вы будете жить, - попытался я успокоить старшину.

- Ага. Жить-то будем. А вот страдания никто не отменял, - философски подметил он и цокнул языком.

- Ну, что тут скажешь? Жизнь – боль, - усмехнулся я, остановившись у пирамиды.

В зелёном физическом ряду появился новый кристалл серебряного цвета. Сосредоточившись на нём, я услышал ласковый голос Ут:

"Контроль звуковых волн, меняет тембр голоса, позволяя ввести в заблуждение противника”.

Не самая лучшая доминанта из списка, но тоже неплохо. Я посмотрел на Огнёва и попытался спародировать его голос. На удивление, вышло очень похоже.

- Пламенный дембель! Что ж ты но-о-ошь? Слёзы льёшь, судьбу клянёо-о-ошь! Разве больше-е-его досто-о-оин, если выдаёшь ты лишь скулё-ё-ёж!!! - пропел я, а после расхохотался.

- Смешно тебе, да? Я, между прочим, в этом сраном тумане, чуть не подох. Чувствовал ты когда-нибудь, что сердце останавливается? - с раздражением спросил Огнёв.

- Чувствовал. И не раз, - заверил я.

- Тогда… Тогда… - замялся растерявшийся старшина. Ведь он был уверен в том, что я дам отрицательный ответ. - Тогда ты знаешь, что это нифига не весело!

- Ага. Знаю, - хмыкнул я и призвал из хранилища сферу, внутри которой бушевала буря.

Подобные сферы использовали дипломаты и шпионы моего мира. Сферы безмолвия. Такая безделушка накрывает пологом тишины определённую площадь, не выпуская из купола и не впуская в купол ни малейшего звука. Размер купола зависит лишь от объёма влитой в артефакт маны.

Удобная штука. Особенно ею любили пользоваться убийцы. Проникли в особняк жертвы. Ворвались в её покои. Развернули купол тишины, накрыв им жертву, и спокойно убили, не издав при этом ни звука. Причём внутри купола может идти кровопролитный бой с использованием магии и стали, но этого никто не услышит.

Я влил ману в сферу безмолвия, и от неё тут же отделилась полупрозрачная плёнка, накрывшая собой всё в радиусе двух метров. Эту плёнку видел только я, а ещё сквозь неё было видно, как Огнёв возмущённо раскрывает рот, но ни единого звука в купол не просачивалось. Красота!

Удачно я сходил в разлом. Два артефакта по цене одного. Жаль только, что у меня нет ни одного боевого артефакта. Но это дело времени. Определённо что-то найду, на худой конец, куплю.

Я вернулся в реальность и сразу же захотел использовать сферу безмолвия. Хрюн и Гаврилов в унисон храпели так громко, что даже стены дрожали. Судя по всему, у этой парочки соревнование: кто громче даст храпака. Я попытался уснуть, вот только это оказалось непросто. Повернулся на один бок. Потом на другой. Залез в спальник с головой, но храп был слишком громок.

Плюнув, я вылез из спальника и решил подняться на крышу. Подышать, подумать о грядущем. Идя по лестничной клетке, я любовался на желтое яблоко луны. Красивая, холодная, далёкая. Такая же далёкая, как и моя цель. Избавить мир от войн. Впереди долгий путь, но и пройдено уже немало.

Лестница внезапно закончилась, и я упёрся в дверь, распахнув которую, оказался на крыше. Ледяной ветер ударил в лицо, прогнав остатки сна. Мысли потекли кристально чистым ручьём. И, кажется, я придумал, как мне выйти в свет. Назваться Багратионовым я, конечно, могу, но в этом случае мне придётся вывести в свет и маму. А там она попадёт в общество ядовитых змей, готовых укусить при любом удобном случае.

Тем более, что я не собираюсь тихо сидеть. Моя задача - возвысить род. И сделать это быстро. А значит, я перейду дорогу многим власть имущим личностям. Но это не важно. Ткач памяти поможет мне в получении дворянского титула. Я даже знаю, на ком использую Ткача. Улыбка сама собой появилась на моём лице и вскоре исчезла с него.

За конёк крыши уцепились тонкие пальцы, их владелец резко подтянулся и запрыгнул наверх. Это был молодой парень, я бы даже сказал, мальчишка. Увидев его, я опешил.

- Остап…? - прошептал я, не сводя с парня взгляда.

- Привет, Михаил. Ты идёшь со мной, отец хочет с тобой поговорить, - холодным тоном произнёс парень и потянулся к мане.

Глава 2

В лунном свете лицо Остапа выглядело мертвенно-бледным. Но я-то догадывался, что этот крысёныш выжил. Да и как могло быть иначе, с его-то доминантами? Правда, во время нашей последней встречи я смотрел на него снизу вверх, теперь же всё переменилось. Остап был на две головы ниже меня. Это показалось забавным, и я не сдержал улыбки.

— Отец? — усмехнулся я, понимая, что кровного родства с Остапом у меня нет, иначе бы »Родная кровь» подсветила его силуэт алым. — Не понимаю, о ком ты.

— Тебе и не нужно понимать. Просто следуй за мной. Профессор хочет изучить твою способность изменять ДНК других людей, — с угрозой в голосе проговорил парень.

— Профессор? Вот как, — я покачал головой и тяжело вздохнул. — Знал же, что рано или поздно появятся люди, желающие превратить меня в подопытную крысу. Только у меня нет желания страдать на благо науки.

— Михаил. Ты можешь стать ключом к возрождению рода Архаровых. Не сопротивляйся, а просто иди за мной. Профессор не причинит тебе зла. Я обещаю. — сказал Остап пытаясь запихнуть в эти слова всю искренность на которую был способен.

— Ты? Обещаешь? — усмехнулся я. — С какой стати я должен тебе верить? Бьюсь об заклад ты не просто так оказался в академии. Дай-ка угадаю, тебя туда поместили по заданию профессора или же ты шпионил для моего отца? — на долю секунды на лице Остапа промелькнула эмоция. Что это? Стыд или злость? Я не до конца разобрал, но понятно одно. Я попал в точку.

— Как и тебя, меня отправили в академию для того чтобы сделать род Архаровых великим.

— Вот как. Понятно. Понятно. — кивнул я сложив руки на груди. — Тогда присоединяйся ко мне. Завтра я стану новым главой рода и ты можешь помочь мне сделать род Архаровых великим. Если профессор решит оказать мне посильную помощь, то я буду только рад.

— Занятное предложение. — улыбнулся Остап. — Что ж. Я согласен. Но сперва идём со мной. Нужно переговорить с профессором, уверен он с радостью присоединится к тебе.

— Ха-ха-ха! За дурака меня держишь? — не сдержавшись расхохотался я. — Если вы и правда хотите помочь, перебирайтесь в Кунгур. Обеспечу вам жильё, финансирование, построим лабораторию.

— Издеваешься? — прорычал Остап поняв что я не иду на поводу его уговоров.

— От чего же? — Хмыкнул я. — я делаю вам встречное предложение. А принимать его или нет, дело ваше.

— Довольно трёпа. — зло отчеканил Остап. — Либо ты идёшь со мной добровольно, либо я применю силу, — Остап,зыркнул на меня исподлобья.

Подул ледяной ветер, растрепав мои волосы. Несмотря на холод, я всеми фибрами души чувствовал, что обстановка накаляется, и Остап просто так не уйдёт.

— Видишь ли, я прямо сейчас занимаюсь возрождением рода. Если ты не заметил, мы зачистили Кунгур и вскоре Юрий передаст мне бразды правления родом Архаровых. А когда это случится…

— Что за вздор? Пятилетка спасёт род? Ты сам-то в это веришь? — презрительно фыркнул Остап и закатал рукава.

Только сейчас я обратил внимание, что он стоит на морозе в одной тонкой льняной рубашке и, судя по всему, Остапу совершенно не холодно.

— Верю, не верю. Какая разница? Главное, что люди верят в меня. Этого достаточно, чтобы всё изменить.

— Какая глупость, — хмыкнул Остап. — Константин Игоревич не смог противостоять Императору. А ты и подавно провалишься. Идём со мной. Имея доступ к твоей ДНК, Преображенский создаст армию, способную освободить Константина Игоревича, а когда он окажется на свободе, мы сомнём Императора, — с фанатичным блеском в глазах заявил парень и в следующую секунду оказался рядом со мной.

Его пальцы мёртвой хваткой вцепились в мою руку. Довольно неприятные ощущения.

— Выходит, я был прав? Отец до сих пор жив, — улыбнулся я.

— Разумеется, жив. Именно поэтому мы должны спешить. — Остап дёрнул меня на себя, но я не сдвинулся с места. — Понятно. По-хорошему ты не пойдёшь… — прошипел он и прежде, чем я успел что-то ответить, нанёс мне сокрушительный удар поддых.

Хэкнув, я выдохнул весь воздух из лёгких и согнулся в три погибели. Остап занёс руку, чтобы ударить меня по затылку, но слегка не успел. Я подался вперёд и резко распрямился. Затылок врезался в нос парня,от чего тот отшатнулся назад и провёл рукой по носу, из которого хлынула кровь.

— А ты стал сильнее, — улыбнулся Остап и потянулся к мане.

Удивительный он ублюдок. Почему ублюдок? Да потому, что Остап решил отрубить мне ноги, а после доставить… А куда он собирался меня доставить? К какому-то Преображенскому. Кажется, его Остап и называл отцом. Как бы там ни было, Остап за долю секунды сформировал серп ветра и запустил им в меня.

Вышло замечательно. Лезвие горизонтально разрубило правую ногу выше колена. Хлынула кровь и… Мой противник опешил от того, что я не упал. Более того. Постояв пару секунд, я шагнул вперёд. Да, кость срослась не до конца, но мой вес выдерживала с лихвой. Хвала химерической регенерации!

— Как ты…? — прошептал Остап за долю секунды до того, как на него набросились тени.

О-о-о, да! На крыше было полным-полно мест, в которых прятались чёрные сгустки, подвластные моей воле. И прямо сейчас тени, свернувшиеся в тугие канаты, захлестнули руки и ноги парня, а вместе с этим и его шею.

— Да, как-то встреча после долгой разлуки не задалась. Я надеялся, что мы всплакнём, вспомнив былые деньки, поговорим по душам и найдём общий язык. Но, видать, зря я на это рассчитывал, — огорчённо проговорил я, подходя ближе к Остапу.

Парень висел в метре над землёй. Руки и ноги растянуты в разные стороны, скрежещет зубами, рычит, пуская пену, по подбородку струится кровь, текущая из носа, а в глазах… Нечто, что я назвал бы фанатизмом. Такой же взгляд я видел у фанатиков пепельного культа в Дреморе. Они верили, что в наш мир можно призвать бога, который наведёт порядок и одарит каждого верующего безграничной благодатью.

А что на деле? Эти полудурки принесли в жертву десятки миллионов человек. Более того! Ритуал Призыва оказался успешен. Правда, они призвали не бога, а древнего лича, запечатанного в изолированном пласте реальности. Стоит ли говорить о том, что весь пепельный культ обратился нежитью? Да, времечко было паршивое, и сил на то, чтобы перебить эту нечисть я потратил массу.

Вот и сейчас я смотрю в глаза Остапа и не вижу в них разума, вижу только… Остап расплылся в хищной улыбке и щёлкнул пальцами. Слева и справа от меня материализовались два огненных элементаля. Один из элементалей обладал поистине выдающимися формами. Округлая попа, увесистая грудь, смазливая мордашка. Огнёв был бы в восторге! Правда, характер вздорный.

Элементали тут же бросились в атаку. По их движениям было заметно, что они не пытаются меня убить, лишь покалечить. Элементали атаковали руки, ноги, при этом дальнобойные атаки не использовали вовсе. Видимо, Остап надеялся, что они сумеют сбить мою концентрацию, позволив своему хозяину вырваться на свободу, но… Вот же, гад. Вырвался.

Пока я уворачивался от десятков ударов, сыплющихся на меня со всех сторон, Остап использовал магию ветра и рассёк теневые путы. Парень рухнул на бетонную крышу и шумно задышал. Видать, я немного перестарался и слегка придушил его. Ну и ладно. Может, хоть так он поумерит свой пыл.

— Михаил. Даю тебе последний шанс пойти со мной по-хорошему. Иначе…

Договорить он не успел. Игра с элементалями мне наскучила, и я использовал доминанту «Поглощение пламени». За долю секунды с элементалей слетело всё огненное убранство, оставив лишь два тонких угольно чёрное тела, да и они через мгновение осыпались прахом.

— Нет, Остапка. Это ты пойдёшь со мной и всё мне расскажешь о своём папаше, — хищно улыбнулся я и потянулся к магии Земли.

Бетон, на который опирался Остап, пошел рябью, и руки парня тут же утонули в серой жиже, после чего бетон обрёл свою былую прочность.

— Ты всё равно пойдёшь со мной! — срывая глотку, закричал Остап.

— А вот это ты зря. Такими воплями, чего доброго, разбудишь Гаврилова, а он из тебя с радостью всю дурь выбьет, — сказал я, покачав головой, и направился к мальчишке, которого совсем недавно считал другом.

— Ты пожалеешь, — прошипел Остап, силясь вырваться.

— Я? Пожалею? Остап, у тебя нет козырей в рукаве. Полагаю, что именно профессор Преображенский одарил тебя доминантами: «Альпинизма», «Эмпатии», «Эластичных связок», «Психологической адаптации», «Абсолютной памяти», «Магии Воздуха», доминантой «Чистый лист», судя по всему, именно благодаря ей ты и воскрес. «Магией призыва», а также доминантой «Жнец душ». Если честно, то я до сих пор не понимаю, почему ты не призвал десятки тварей, души которых ты поглотил с помощью Жнеца.

— Хотел оставить этот козырь в рукаве. Но, видимо…

Остап в очередной раз не смог закончить фразу. За моей спиной громыхнула дверь, заставив обернуться.

— Мишка, какого хрена тут… — начал было выскочивший на крышу Серый и осёкся.

Вместе с Серым на крышу выбежал и Артём.

— О… Остап? — неверяще спросил Артём, приоткрыв рот от удивления.

— Рад встрече, ваше благородие, — ухмыльнулся Остап, а в следующее мгновение вокруг нас стали появляться фиолетово-чёрные пространственные дыры, из которых полезли разнообразные твари.

У всех без исключения существ была антрацитово-чёрная кожа, они не издавали звуков, лишь двигались, падали на крышу, трясли головами и зыркали на нас, скаля пасти.

— Остап! Я думал, ты мёртв! — выкрикнул Артём, не обращая внимания на происходящее вокруг.

— Мёртв? — усмехнулся Остап. — Можно и так сказать. Через шесть лет и двести двадцать семь дней я и правда буду мёртв, если не подохну раньше. — Голос Остапа дрогнул, как будто он испытывал ни с чем не сравнимую боль. В следующую секунду с лица парня пропали все эмоции и он сухо сказал. — Взять их.

Четыре десятка тварей молниеносно выполнили приказ и бросились в атаку. Чёрные, поблескивающие в лунном свете зубы клацнули, пытаясь перекусить мою берцовую кость. Я оказался быстрее. Резко поднял ногу и опустил её со всей силы на череп твари. С хрустом голова вервольфа лопнула, разметав по крыше зловонное фиолетовое месиво.

Слева от меня пронеслась волна пламени, объяв сразу десяток тварей. Пара гарпий, неистово лупя крыльями, помчались прочь, озаряя ночь огненными всполохами. Серый призвал топор и кромсал чёрных сущест,в словно мясник на бойне. Одним словом, рубилово происходило знатное.

Зазевавшись на долю секунды, я едва не стал калекой. С небес на меня обрушился птерос. Незатейливо, грубо, прямолинейно. Он рухнул сверху, пытаясь придавить, а вместе с этим - переломать мне кости. Уйдя в перекат, я позволил птичке на всём ходу врезаться в бетонную крышу. Удар вышел такой силы, что клюв твари проломил бетон, а сам птерос погиб, возможно, от сотрясения мозга. Конечно, если у него был этот самый мозг.

Я почувствовал мощные всплески маны. Бурной волной они накатывали на меня, обдавая лицо сильными порывами ветра. Взгляд моментально зацепился за Остапа. Ветряными лезвиями он пытался прорубить бетон, чтобы освободить свои руки. Мелкая крошка летела во все стороны. Остап даже не планировал экономить ману. Щедро тратил её без остатка. С хрустом он выдернул правую руку из бетона.

— Как будто я дам тебе сбежать, — оскалился я и рванул к Остапу, уворачиваясь от острых клыков призванных тварей.

Удар наотмашь. Вервольф отлетает к краю площадки. Его задница рухнула в пропасть, а острые когти передних лап стали беспомощно царапать крышу, пытаясь удержать псинку от падения. Слева в мою сторону метнулась гарпия, выставив перед собой две куриные лапы. Долететь она так и не сумела. Молния сорвалась с моих пальцев, превратив птичку в жаркое.

Шаг, ещё один. На лице Остапа проступило изумление, смешанное со злостью. Протянув руку, я схватил его за предплечье и краем глаза заметил, что в воздухе формируются два ветряных клинка. Воздушные завихрения засвистели со страшной силой, готовясь в любое мгновение сорваться с места.

Вот же, морока. Было бы намного проще убить Остапа. Но я не хочу этого делать. Мысленно отдал приказ «Ут, активировать модификатор похитителя!”.

В следующее мгновение всё пошло совсем не по плану. Я был уверен, что ветряные лезвия атакуют меня, стараясь отрубить руки или ноги, но они молниеносно устремились… к Остапу. Первое лезвие отсекло правую руку парня по локоть, второе лезвие срезало левую кисть.

Я изумлённо уставился на правую руку Остапа, которую продолжил держать. Вот же, сумасшедший ублюдок. Хотя, чего я удивляюсь? Видимо, у него имеется доминанта, позволяющая отрастить новые конечности, раз он ими так разбрасывается.

Остап скорчился от боли и поднялся на ноги. Из обрубков хлестала кровь, заливая серую бетонную крышу. Остап потянулся к мане и… Ничего не произошло. На его лице возникло удивление, которое через мгновение исчезло.

— Я тебя недооценил, — буркнул парень… и спрыгнул с крыши.

— Остап!!! — заорал за моей спиной Артём и побежал за ним, пытаясь спасти от неминуемой гибели.

Вот только Остап и не думал умирать. Извернувшись, он оттолкнулся от края стены, пролетел пять метров и влетел в разбитое окно соседней многоэтажки. Тут же призванные им твари исчезли, будто их никогда и не было. Поскольку мы вели себя довольно шумно, на крышу выскочил и Барбоскин вместе с парой гвардейцев.

— Ваше благородие! Что произошло? — встревоженно спросил он.

— Ничего. Просто тренировались. Можете идти, — меланхолично ответил я, рассматривая кусок отрубленной штанины, который повис на моём ботинке. Вместе с этим я незаметно вышвырнул руку Остапа с крыши.

— Вы уверены? — переспросил Барбоскин, остановив взгляд на Артёме, стоящем на краю крыши.

— Уверен. Отдыхайте. Рано утром отправляемся в Ленск, — успокоил я Тимофея Евстафьевича.

— Вас понял, — кивнул Барбоскин и ушел, забрав с собой гвардейцев.

Как только дверь, ведущая на крышу, захлопнулась, Артём рванул ко мне и схватил меня за грудки.

— Какого чёрта тут произошло?! Почему Остап жив? Почему вы сражались?! — прорычал он, глядя мне в глаза.

— Артём. У меня вопросов не меньше, чем у тебя. Остап хотел меня похитить и отвести к какому-то профессору Преображенскому. Профессору очень не терпелось поставить на мне пару опытов, вот он и отправил Остапа, чтобы тот приволок меня силой.

— Преображенский? — прошептал Артём, отпустив ворот моей куртки.

— Знаешь его? — спросил Серый, подошедший ближе.

— Нет. Никогда не встречал. Но в Пансионате персонал частенько сплетничал о профессоре. Говорили, что рацион питания и весь тренировочный процесс от начала и до конца продуман Преображенским. — Артём замялся и через секунду спросил. — Выходит, что…?

— Видимо, да. Остап подчиняется Преображенскому. К тому же, Остапка назвал его своим отцом. Вопрос только в том, Преображенский — его биологический отец или же создатель? — задумчиво проговорил я.

— Создатель? Хочешь сказать, что Остап - не настоящий человек? — нахмурился Серый.

— Ничего такого я не говорил. Он мыслит, разговаривает, истекает кровью так же, как мы. А значит, если он и не человек, то очень близок к этому званию, — пояснил я.

— Точно! Кровь! — выпалил Артём и побежал к лестнице. — Он же истечёт кровью!

— Тёмыч! — гаркнул Серый, собираясь догнать друга, но я его остановил.

— Пусть идёт. Остап уже далеко, — сказал я.

— А ты откуда знаешь? — не сводя взгляда с удаляющегося Артёма, спросил Серый.

— У меня много полезных доминант. Или ты забыл?

— А. Точно, — кивнул Серый. — А вдруг Остап или твари нападут на Артёма? Может, стоит за ним присмотреть?

— Иди отдыхай. Мимо уже следит за Артёмом. Всё будет в порядке.

— Бедный Артём. Он всё время винил себя в смерти Остапа, а оказалось, что Остап и не умер вовсе…

На это я ничего не ответил. Да и что тут скажешь? Вернулся давно почивший друг, который внезапно стал врагом. Неприятная ситуация. Но даже из неё я вынес кое-что полезное. Во-первых я использовал на Остапе доминанту »Охота на душу».

Погрузившись на нижний ярус Чертогов Разума, я с улыбкой посмотрел на карту. Крошечная чёрная точка неслась на северо-восток от Кунгура. Должен отметить, что бежал он чертовски быстро. Будь Артём за рулём вездехода, не факт, что смог бы догнать Остапа.

Ну а вторая приятность располагалась этажом выше. Я переместился в пещеру. Сходка страдальцев завершилась. Огнёв заперся в своей комнате, Галина бесцельно летала туда-сюда, а Мимо не было,так как он следил за перемещениями Артёма.

Я подошел к пирамиде и провёл пальцами по кристаллу, напоминающему по своей структуре горсть связанных друг с другом перьев. Этот причудливый камень расположился в последней свободной ячейке магического ряда. Я сконцентрировался на камне и услышал нежный голос Ут:

«Магия воздуха. Желаете добавить эту доминанту в конгломерат „Гнев природы“?”

— Конечно, желаю, — кивнул я в предвкушении новой метаморфозы.

Кристалл магии ветра рассыпался, словно был сделан из песка, а через мгновение это песчаное облако облепило конгломерат «Гнева природы». Возникла яркая вспышка, в которой родился крупный шестилучевой кристалл.

«Конгломерат „Владыка стихий“ уменьшает расход маны на 30%, а также увеличивает разрушительную мощь заклинаний на 30%».

Очень даже неплохо. Я улыбнулся и подумал, что было бы здорово, если бы такие Остапы заглядывали почаще. Глядишь, я бы за жалкий месяц смог развиться до ранга абсолюта.

Вернувшись в реальность, я переключился на зрение Мимо. Мимик в форме орла парил над головой Артёма, грустно бредущего обратно. Оно и немудрено. Поднялся ветер и забросал снегом кровавые следы, оставленные Остапом. А слух Артёмки был бесполезен. Завывания ветра заглушали все звуки. Вздохнув, я вернулся в здание.

Идя по коридору, я услышал сдвоенный храп Хрюна и Гаврилова. Чем ближе я подходил, тем храп становился громче. Но, войдя в комнату, яувидел то, чего совершенно не ожидал. Капитан спал в обнимку с псом. Удивительно, как холод сближает людей. Точнее, человека и пса. Покачав головой, я направился к своему спальнику, но тут же остановился. На письменном столе лежал телефон Гаврилова.

Рука сама собой потянулась к аппарату, а в голове всплыла фраза «Арх сто двадцать пять». Помнится, именно этот код Гаврилов использовал для разблокировки смартфона. Разблокировав экран, я увидел надпись »Введите пароль». Пальцы побежали по виртуальной клавиатуре, набирая текст, краем глаза я посматривал на храпящего капитана.

Гаврилов дёрнулся и перевернулся на другой бок, оставив Хрюна без одеяла. Псу это не понравилось и он, не открывая глаз, плотнее прижался к боку гвардейца. В груди колотилось сердце. Я действовал, как вор, но что-то подсказывало, что я должен заглянуть в телефон хоть краем глаза. И предчувствие оказалось верным.

Воспользовавшись проводником, я обнаружил сотни документов. В них рассказывалось о разведывательной деятельности группы »Три топора». О планах соседних аристократов и методах противодействия им. А ещё имелась папка под названием «Преображенский».

Провалившись туда, я, мягко говоря, обалдел. Нет, там я не обнаружил ничего шокирующего, кроме бездонных смет. Профессор закупал жемчужины, части тварей, минералы. На всё это он тратил сотни миллионов. Хотел бы я знать, над чем работает этот яйцеголовый.

Закрыв папку, я пролистал ниже и наткнулся на файл с названием «Расследование о нападении на Елизавету Максимовну Архарову». Палец машинально нажал на файл; увидев его содержимое, я только и смог что прошептать:

— Какого хрена?

В эту секунду мощная рука вцепилась в телефон и вырвала его у меня. Капитан Гаврилов, разъярённо уставившись на меня, прорычал:

— Кто тебе разрешал брать мои вещи?

Глава 3

Ноздри капитана Гаврилова раздувались, как кузнечные меха. Посмотрев на него со стороны, можно было с уверенностью сказать, что капитан является самцом гориллы. От мысли об этом я едва не прыснул со смеху.

— Станислав Карлович, не забывай о том, что говоришь с главой рода, — стальным тоном отчеканил я. — Ты присягнул мне на верность, но при этом хранишь от меня столь занимательные тайны?

— Эти тайны тебя не касаются, — буркнул Гаврилов, убирая телефон в карман.

— Да что ты говоришь? — насмешливо проговорил я. — Не касаются? Серьёзно? Меня пытались убить на первом году жизни, после - пытались похитить. В обоих случаях мама едва не умерла. И это меня не касается?

— Константин Игоревич сам разберётся с этим.

— С момента, когда произошло первое нападение, прошло почти пять лет. И насколько мне известно, ублюдок, организовавший нападение, до сих пор жив. Хотя, не так. Этого ублюдка зовут Черчесов Даниил Евгеньевич, и он не только жив, а ещё и захапал треть земель, принадлежавших отцу. Молодец, папаша! Разобрался, так разобрался, — усмехнулся я.

— Если бы не войска Императора… — с обидой в голосе начал Гав.

— Ау! Станислав Карлович! Проблема существует уже пять лет, а войска Императора вторглись лишь в этом году.

— Больно много ты понимаешь! — рявкнул Гаврилов. — Баронство всю жизнь было окружено врагами. Отправь Архаров войска на Черчесова, тут же на наши земли вторгся бы Малышев с Юсуповым.

— Отличное оправдание. Поэтому вы дождались момента, когда баронство разорвали на три части без боя. Уверен, Черчесов, Юсупов и Малышев благодарны вам за бездействие.

— Знаешь, что… — прошипел мне в лицо Гаврилов, сжав кулаки.

— Благодаря твоему телефону – знаю, — хмыкнул я. — Черчесов ухлёстывал за мамой все эти годы, надеясь на её благосклонность. Даже организовал похищения. Похищения, конечно, не удались, но это не имеет значения. Настало время породниться с Черчесовым и забыть былые обиды, — последней фразой я порвал шаблон беседы в клочья, заставив капитана зависнуть, а сам расплылся в хищной улыбке, сжимая в руке Ткача памяти.

— В каком смысле - породниться? — насторожился Гаврилов, выпучив глаза.

— Ну как же? Он страстно желал жениться на моей матери, и я дам ему такую возможность.

— Что ты несёшь! Я не позволю! — яростно выкрикнул Гаврилов. Судя по его глазам, ещё немного - и он врежет мне по морде.

Поняв, что сболтнул лишнего, я решил сбавить.

— Ха-ха! Повёлся? Это просто шутка, — наигранно рассмеялся я.

— Дурацкие у тебя шутки, — зло буркнул Гаврилов, хорошенечко встряхнул меня за ворот так что в голове помутнело, а после отпустил, делая вид что поправляет мою одежду. — Что собираешься делать дальше?

— Для начала, наведаюсь в Уфу. А потом… Есть у меня одна мыслишка, как пробиться в высший свет.

— Михаил Константинович, если твои мыслишки навредят Лизе, я…

— Капитан Гаврилов, вы дурак? Елизавета Максимовна моя мать. Последнее, чего я желаю, так это того, чтобы она пострадала. Прекращай нести всякую чушь и дай сюда телефон. — Я требовательно протянул руку. Гаврилова медлил. — Это приказ.

Скрежетнув зубами, капитан подчинился.

— Как будет угодно. Глава, — глядя на меня исподлобья, он вложил в протянутую руку телефон, а сам пошел спать.

По крайней мере, он сделал вид, что спит. На самом же деле, он недовольно ворочался до самого утра, обдумывая мои слова. Ну а я и вовсе глаз не сомкнул. Телефон Гаврилова оказался кладезем полезной информации.

Десятки отчётов о диверсионной деятельности »Трёх топоров». Досье на личный состав группы, а ещё имелся весьма занятный документик. В нём содержался доклад об установке системы безопасности в лаборатории по исследованию человеческого потенциала. Доклад, подписанный Преображенским А.П.

Безопасность лаборатории впечатляла. Множество защитных артефактов, генерирующих магические барьеры, бронированные стены, ловушки на основе напалма и жидкого азота, артефактные копья и стрелы, вылетающие из стен и пола. Здесь были десятки строк, буквально кричащих о том, что мой папаша скрывал в лаборатории весьма занятные вещи. Жаль, в докладе не указан адрес этой богадельни.

Да, разумеется, по утру я разбудил Гаврилова и потребовал сообщить, где именно находится лаборатория. Увы, он этого не знал. Капитан вместе со своей группой охранял склад, на который доставлялось оборудование из доклада, и не более того. Фальши в словах Гаврилова я не обнаружил. Ну и ладно. Если не знает Гав, то расположение лаборатории точно знает Остап.

Провалившись на нижний ярус Чертогов Разума, я расплылся в довольной улыбке. Доминанта Охоты на душу действовала отлично. На карте красовалась чёрная точка. Это был Остап, и остановился он в городе Полевском. Это на тридцать километров северо-западнее Екатеринбурга. Я бы мог остановить Остапа с помощью «Ментальной клети» или запихнуть его в «Пространственный карман», но тогда бы я не узнал, где прячется его папаша.

— Спасибо за наводку, мой дорогой друг, — прошептал я, возвращаясь в реальность.

С первыми лучами рассвета я вернул Гаврилову телефон. Он смотрел на меня с лёгкими нотками обиды, будто я застал его за просмотром интимных фотографий. Что ж. Отсутствие секретов пойдёт нам обоим на пользу. За ночь Мимо успел покопаться в фарше, оставшемся от тварей, и собрать нехилую коллекцию доминант.

Сто пять образцов! Из них самые примечательные принадлежат саламандрам. Если выпадет пламенная регенерация, отдам её Артёму. Но сперва нужно сделать так, чтобы у него появились свободные ячейки для доминант. Кстати, помимо сбора образцов, Мимо пытался откопать и Слёзы Мироздания, вот только ничего не нашел. Судя по всему, атака аколитов была столь сильна, что жемчужины взорвались, разнеся туши тварей на мелкие кусочки. А жаль. Слёзы Мироздания лишними не бывают.

Позавтракав, мы погрузились в БТРы и двинули в обратный путь. Артём сидел хмурый, как туча. Лицо такое, будто кто-то умер, хотя, на самом деле, воскрес. Всё же интересно, как Остап сумел выжить и убежать аж до Полевского? Ведь он отсёк себе руки и должен был умереть от потери крови.

Хотя, о чём это я? Он пережил огнестрельные ранения, был сожжен на костре и атакован тварями, но даже так сумел обдурить костлявую. Жаль, что Остап не желает встать на мою сторону. Раз его верность профессору так сильна, то остаётся только одно. Подчинить профессора, тогда Остап автоматически станет моим союзником.

И всё же, его навыки призыва впечатляют. Огненные элементали, призрачные твари - просто восторг! Он один стоит всех моих гвардейцев. Если бы Остап не пытался взять меня живьём, а попробовал убить, думаю, в этом случае мне бы пришлось тяжко. Опять-таки, меня смущает то, что восьмилетний парень совсем не боится боли и смерти. Может ли быть так, что он попал в этот мир так же, как я?

Сплошные вопросы. Вопросы без ответов. Серый толкнул меня в бок и прошептал на ухо.

— Тёмыч вообще не спал. Всю ночь смотрел в окно.

— Могу его понять. Воскрес лучший друг. Такое далеко не каждый день случается.

— Ты бы поговорил с ним. Парень сам не свой.

— Поговорю. И делом займу, чтобы на дурные мысли времени не было, — кивнул я.

Леший расположился справа от Артёма и увлечённо вырезал из кости какой-то амулет. Это порядком бесило Макара, так как на него летела белёсая стружка.

— Лёх, ты достал. Выбрось эту гадость. — Буркнул Макар, косясь на уродливую заготовку в руках Лешего.

— Не гунди. Барбоскин сказал, что у них есть артефактор. Обещал, что тот наложит заклятие укрепления на рукоять. Моя-то вон, — Лёха показал Макару треснувшую деревянную рукоять ножа. Выглядела она так, будто развалится даже от плевка.

— Мих, купи ты ему нормальный нож. Чего он дурью мается? — взмолился Макар.

— Я не против. Пусть к Лике подойдёт, она выделит средства, — пожал я плечами.

— Ничего вы не понимаете. Ничего нет лучше, чем вещь, сделанная собственными руками! — гордо заявил Леший.

— Я тебя услышал. Тогда новую одёжку тебе выдавать не будем, как и обувь. Будешь всё собственными руками делать, — усмехнулся я.

— Ага. И жратву пусть сам готовит. Умник хренов, — зло фыркнул Артём, выдавив из себя натянутую улыбку.

— Э! Чё началось-то? Я же только про нож говорил! — возмутился Леший.

Машина медленно качнулась, рёв мотора затих, а после водила гаркнул:

— Выгружайтесь. Приехали.

Так мы и поступили. Бойцы отправились отдыхать, я же отправился в управу. Открыл кладовку, установил новый кристалл на постамент генератора магического барьера и с облегчением выдохнул.

— Фух. Заряда хватит минимум на месяц. За это время я всяко успею и правление родом принять, и разыскать новые разломы. Благодаря Мимо это будет несложно.

Я запер кладовку и нос к носу столкнулся с мамой. Оказывается, всё это время она тихонько подкрадывалась ко мне. Решил сделать вид, что дико испугался, хотя это было не так, ведь родная кровь подсветила её силуэт давным-давно.

— Мама! Напугала, блин! Думал, сердце из груди выскочит! — взвизгнул я, заставив маму звонко рассмеяться.

Она набросилась на меня и обняла.

— Прости, Мишутка. Прости, мой хороший. Просто ты был такой задумчивый, что я не удержалась.

— Я раздумывал над тем, покормит меня родная мать или нет, — улыбнулся я, гладя мать по волосам.

— Ты чего? Конечно покормлю. Прошу за мной, ваше благородие, — она задорно поклонилась и потащила меня следом за собой.

Разумеется, когда ты дворянин, нет нужды самостоятельно готовить пищу, колоть дрова и даже стирать. Мама, привыкшая всё это делать собственноручно, по первой была озадачена, когда я приказал Лике не подпускать Елизавету Максимовну к бытовой рутине. Для этого мы наняли вдову бабу Маню. За сдельную плату она была счастлива служить моему роду.

Даже забавно, для всего мира род Архаровых и Багратионовых преданы забвению, а здесь, в Ленске, нас чтят, как истинных аристократов. Оно и понятно. Мы единственная надежда на нормальную жизнь для местных жителей.

В спальне мамы сервирован стол, на котором расположился накрытый полотенцем пирог с капустой, крынка холодного молока и пара горшочков с мясом. Она усадила меня за стол и стала смотреть, как я со скоростью света поглощаю угощения.

— Не торопись. Мишуль. Ну подавишься же, — умилялась мама.

— Мамуль. А ты знакома с Черчесовым?

Мой вопрос начисто стёр с лица матери улыбку, да и настроение её стало весьма мрачным.

— Знакома, — кивнула она. — А почему ты спрашиваешь?

— Да так. Интересно, какие отношения вас связывают, — сказал я, продолжая жевать.

— Никаких. Этот идиот ухлёстывал за мной в молодости. Доставал моего отца просьбами выдать меня за него замуж. Дошло даже до того, что Черчесов угрожал мне. Представляешь? Сказал: либо ты будешь со мной, либо ни с кем, — возмущённо сказала мама.

— А потом в этой трагичной истории появился мой отец, Константин Игоревич Архаров, и спас принцессу от злого дракона? — усмехнулся я.

— Скорее уж, один дракон спас от другого дракона, — хмыкнула мама. — А почему ты меня расспрашиваешь об этом?

— Узнал одну интересную историю. Оказывается, это Черчесов стоял за теми нападениями. Хотел похитить тебя и жить долго и счастливо. А меня, по-видимому, собирался пустить в расход. — Я налил из крынки ледяного молока и с наслаждением осушил стакан.

— Подонок! Нужно было не мешать отцу, когда тот хотел прикончить Черчесова! — зло выплюнула мама.

— Зачем же так радикально? — улыбнулся я. — Черчесов весьма полезный гражданин. Он послужит удобрением, благодаря которому я смогу расцвести в саду под названием «высший свет».

— В каком смысле? — опешила мама.

— Подумываю о том чтобы он меня усыновил. А потом его жизнь закончится скорополительной кончиной графа Черчесова. После похорон я объявлю о возрождении рода Багратионовых и вступлю в наследование всего имущества Черчесова. Ведь у него нет детей, не так ли?

— Детей нет, но с какой стати он будет тебя усыновлять? — тихо прошептала мама.

— Ну как же? Я сын его любимой женщины. К тому же я обаяшка. Разве мне можно отказать? — Я состроил милое личико заставив маму рассмеяться.

— Порой мне кажется, ты седой старец, а не пятилетка, который ещё недавно под стол пешком ходил. Твой план выглядит абсурдным, но почему-то я даже не сомневаюсь в том, что ты сможешь его выполнить.

— Говорят «устами младенца глаголит истина». А значит, что даже в таком крошечном теле, как моё, может скрываться гениальный мозг, — шутливо сказал я и задумался.

А ведь и правда, как такое провернуть? Если бы мы состряпали фиктивный брак с мамой и Черчесовым, то я бы с лёгкостью стал наследником рода Черчесовых. Но это не вариант. Мама беременна и может пострадать. С другой стороны я могу использовать Мимо. Правда, он разговаривает, как умственно отсталый… Эх… Ладно, что-нибудь придумаю. Но позже.

Мама грустно улыбнулась и стала трепать меня по волосам. Правда, нежности быстро закончились и она переключилась на другой объект обожания. Отворилась дверь, и в комнату вбежал серый комок шерсти с зелёными глазами.

— В одну каску точишь?! А я?! — возмутился Хрюн.

Он собирался запрыгнуть на стол, но не успел. Мама с визгом набросилась на пса и стала его чесать, трепать за ухом, гладить пузико, тыкать пальцем в нос. Одним словом, Хрюн попал в ловушку.

— А что это за миленькая собачка?! Совсем как поросёночек! Ещё и разговаривает! Какая прелесть! — без умолку трещала Елизавета Максимовна.

Хрюн испуганными глазами посмотрел на меня и пропищал:

— Спасите…

— Миш, это твой?

— Я сам по себе, — рыкнул Хрюн, а в следующее мгновение его сжали так, что глаза чуть не вылезли из орбит. — Пустите! Хозяин, ну чего ты ржёшь?! Помоги!

— Ты же сказал, что ты сам по себе? — усмехнулся я и посмотрел на счастливое выражение лица мамы. — Его зовут Хрюн де Лавуазье. Утверждает, что породистый французский бульдог. Но это не точно.

— Хрюнчик! — пискнула от восторга мама и прижала пса к себе. — Можно я оставлю его себе? Можно?

— Оставляй, конечно, — кивнул я, наслаждаясь зрелищем.

— Ой! А хочешь пирожочек? — Мама всплеснула руками и через пару секунд уже кормила Хрюна остатками пирога.

Сказать, что пёс был доволен, значит не сказать ничего.

— Ам-ням, ням-ням! — чавкал он, разбрасывая крошки во все стороны. — А можно молочка?

— Конечно, лапулечка! — выпалила Елизавета Максимовна и метнулась за крынкой молока.

— Значит, так. Меня не будет пару дней. А ты наслаждайся обществом моей мамы, жирей и защищай её, пусть даже ценой своей жизни. Усёк? — спросил я стальным тоном, заставив пса прекратить жевать.

— Фсё фделаем, — кивнул он и тут же перевёл взгляд на маму, держащую в руке кружку с молоком.

— Прости, миски не было. Но ты ведь и из кружечки попьёшь? — Елизавета Максимовна так ласково общалась с Хрюном, что я даже начал ревновать.

Сразу видно, маленькая девочка очень хотела собаку в детстве. Но тяжелые жизненные обстоятельства, гибель рода и замужество заставили её надолго отказаться от маленькой пушистой мечты. Что ж, уверен, через неделю Хрюн не захочет даже отходить от Елизаветы Максимовны. А может, попросту не сможет. Разжиреет, как свин, и не сможет даже сдвинуться с места. Ну и ладно. Его проблемы.

Я тихонько вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Эхолокация уловила тихие шаги. По лестнице поднимался Гаврилов. Заметив меня, он склонился в поклоне.

— Ваше благородие, — сказал капитан с язвительностью в голосе.

— Станислав Карлович, иди-ка сюда, — стальным тоном проговорил я и схватил его за предплечье. — Я хочу, чтобы ты запомнил раз и навсегда. Я глава рода. Ты присягнул мне на верность. Если я что-то приказал, ты выполняешь. Не доволен приказом? Можем обсудить. Но не смей саботировать мои указания, особенно прилюдно. Я понимаю, что для тебя я всё ещё пятилетний пацан, но…

Договорить мне не дали.

— Прости, — сказал Гаврилов, виновато посмотрев на меня. — Я привык к армейским порядкам. Дедовщине и всему такому. Вот и смотрю порой на младших свысока. Я знаю, что ты многим гвардейцам фору дашь, да и ума тебе не занимать. Одним словом, извини. Постараюсь держать себя в руках и не саботировать твои решения.

— И-и-и? — протянул я, предлагая капитану добавить самую важную часть.

— И больше никаких секретов.

— Вот это дело, — улыбнулся я и приобнял своего… отчима, получается. — Рад, что мы нашли общий язык. Тогда ты остаёшься за главного, а я полечу в Уфу.

— Как это - полетишь? — нахмурившись, спросил Гаврилов.

— Если хочешь посмотреть, иди за мной, — уверенно сказал я и потопал вниз по лестнице.

Я наведался в арсенал за автоматом. Взял две сотни патронов и отправил их в хранилище. После поднялся на крышу управы, увы, более высоких зданий в селе не было. Отстегнул магазин и прикоснулся к пуле, вешая на неё метку «Пространственного обмена». Пристегнул магазин обратно, снял с предохранителя и передёрнул затвор.

— Ну что, Станислав Карлович? До скорой встречи, — проговорил я и выстрелил вдаль.

Глава 4

Мы стояли вместе с Гавриловым на крыше и смотрели вдаль. Секунд через десять капитан не выдержал и спросил:

— Ну и куда ты хотел попасть?

— В Уфу, — ответил я и активировал доминанту «Пространственного обмена».

Я рассчитывал, что пуля попадёт в дерево, отрикошетит и упадёт в сугроб, но всё пошло совсем не так. Кусочек свинца пролетел между стволов деревьев, прошил снежную шапку и закопался в землю. Неглубоко, где-то на полметра.

Когда же я поменялся с пулей местами, то очутился под землёй. Хвала богам, что пуля не ушла глубже, иначе я был бы похоронен заживо. А так, ничего. Пласт земли раскрошился, и я без особого труда выбрался на поверхность.

Результат эксперимента меня не устроил. Да и как он мог устроить? А если бы пуля попала в реку и прошила лёд? Я бы очутился на дне водоёма? Зимой? В минус двадцать? Так себе перспектива. Хорошо, что я придумал план получше.

Доминанта «Пространственный обмен» развита до третьего ранга, а это позволяет мне ставить метки аж на три объекта. Одну метку на пулю, вторую на мимика, а третью на себя. В случае чего, Мимо можно отозвать и выстрелить повторно. Тем более, что я могу видеть глазами мимика, благодаря этому сперва оценю обстановку, а уже потом перемещусь.

Так я и поступил. Залез на верхушку дерева и пальнул в сторону Уфы. Подождал десять секунд и переместил Мимо, сидящего у меня на руке в виде голубя. Мимик исчез, а на его месте появился сплющенный кусок свинца. Я переключился на зрение Мимо и увидел кромешную тьму, а ещё почувствовал холод.

Спустя мгновение впереди показался яркий свет, и мой друг благополучно выбрался из трухлявого пня на свет божий. Отлично. Теперь моя очередь. Я переместился к мимику, а он переместился на верхушку дерева, где я сидел секундой ранее. Отозвал Мимо, вернув его в Чертоги Разума и тут же призвал рядом с собой, после чего повторил фокус.

Залез на верхушку дерева, выстрел навесом, переместил Мимо, а после поменялся с ним местами. Знаете? Доминанта «Пространственного обмена» работала шикарно, если бы не одно «но».

Для того, чтобы добраться до Уфы, мне потребовалось сделать сто пятьдесят выстрелов. На каждое перемещение уходила примерно минута. Когда приходилось перезаряжать магазин, тратил ещё пару минут. Короткое путешествие обернулось пострелушками длиною в три часа. Это, конечно, намного быстрее, чем ехать в Уфу на вездеходе, но всё равно очень утомительно.

Я удачно рассчитал расстояние и выстрелил так, чтобы пуля упала за пределами погранзаставы. Дальше шла сельская местность, и стрелять мне резко расхотелось. Напугаю сельчан, поднимут панику, позвонят в полицию или военную комендатуру, и начнётся никому не нужный переполох.

Мимо превратился в орла и полетел на окраину Уфы. Мимик спикировал в глухой тупик, заваленный мусором, после чего мы поменялись местами. В ноздри тут же ударил аромат свежевылитых помоев, заставив скривиться от омерзения. Аккуратно переступая через горы мусора, я вылез из переулка и наткнулся на хмурую тётку. Руки упёрты в бока, в зубах тлеет сигарета, возмущение льётся из всех щелей.

— Пошел отсюда! Попрошайка чёртов! Сколько раз говорить вам?! Я котиков подкармливаю, а не вас, ублюдков бездомных! Лучше бы работу нашли, скоты!

Подкармливает котиков? Так вот, чем пахло. А я решил, что это помои. Видимо, котики тоже так подумали, поэтому я и не встретил там ни единого пушистого комка. Улыбнувшись, я щелкнул пальцами рядом с её носом, и тётка погрузилась в транс. «Ментальная клеть» сработала на ура! Отправил мыслеобраз, что со всех сторон к тётке бегут котики, трутся о её ноги и невероятно громко мурчат.

Морщины на лице женщины тут же разгладились, появилась улыбка, а сигарета сама собой выпала изо рта. Присев на корточки, она стала гладить несуществующих пушистиков.

— Да мои вы хорошие! Какие у вас красивые носики. Голубоглазик, а ты чего? Хочешь, чтобы тебя на ручки взяли? Иди к мамочке!

Тётка подхватила воображаемого кота на руки и выглядела такой счастливой, будто при жизни оказалась в раю. Хммм… Если бы я обладал невероятно сильной ментальной магией, то мог бы погрузить весь мир в грёзы. Каждый человек на земле проживал бы идеальную жизнь.

Правда, это было бы лишь в их воображении, а в реальности они бы стали ордой сумасшедших, шатающихся по улицам и болтающим с пустотой. С одной стороны, это порабощение разума, а с другой - великий дар, позволяющий забыть о тревогах. А что бы выбрали вы? Суровую реальность или жизнь в идеальном мире, существующем лишь в вашем воображении?

Довольно непростой вопрос. По сути, мы даже сейчас находимся в воображаемом мире. Почему так? Да потому, что на одно и то же событие мы можем реагировать совершенно по-разному. Наступили вам на ногу? Пффф. Подумаешь. Никто ведь не умер, скажете вы. А если у вас паршивый день, то отдавивший ногу может выглядеть исчадием ада, прибывшим по вашу душу.

Если же ногу отдавит красотка, вы зальётесь краской и подумаете о том, что было бы неплохо за ней приударить. А может, и приударите. Чего нет-то? К чему это я? Да к тому, что событие одно и то же, вот только разум заставляет нас испытывать совершенно разные спектры эмоций. То есть всё это иллюзия, которую мы придумываем сами себе, наслаивая на событие ненужные мысли и чувства.

Если человека погрузить в ментальную тюрьму, в которой он будет счастлив, то это будет точно такая же жизнь, только наполненная радостью. Правда, есть одно, но. Это до сих пор остаётся насилием над личностью. Да и не долговечный это метод. Рано или поздно я умру, а с моей смертью вернутся и войны, так как заклинание развеется. Нужно что-то другое.

В любом случае, я не обладаю настолько сильной ментальной магией, чтобы погрузить весь мир в грёзы. Проклятье, да я даже сотую часть Уфы не смогу отправить в райские кущи. А если бы и смог, на поддержание иллюзии потребуется прорва энергии. Сомневаюсь, что нужное количество маны даст даже разломный кристалл седьмого ранга.

От размышлений меня оторвал паренёк, пробежавший мимо. Чумазый, штаны заляпаны грязью по самые колени. Размахивает руками, через плечо переброшена сумка, из которой на всю улицу разливается манящий аромат.

— Пирожки! Горячие пирожки! Два рубля за штуку! — закричал парень и скрылся за углом, заставив меня глотать слюни.

Живот тут же предательски заурчал. Ладно. Сперва перекушу, а уже после отправлюсь к Титову за своим родом. Прогулявшись по городу, я направился в самый лучший ресторан, расположившийся напротив усадьбы барона. Ресторан под названием «Золотая груша». Забавно, но внутри меня встретили официантки грушевидной формы. Узкие плечи и весьма внушительные жо… в смысле, попы.

Меня окинули презрительным взором. Ещё бы. В лучшее заведение города ворвался голодранец в крысиной шкуре. Да, я забыл переодеться. А как иначе? В Ленске не важно, как ты выглядишь, да и в аномальной зоне — тоже. В люди я тоже нечасто выбираюсь, вот и запамятовал. Пришлось немного повыпендриваться. Я запустил во внутренний карман руку и вытащил увесистую пачку рублей.

— Сдача будет? — спросил я, расплывшись в издевательской улыбке.

На что официантки, словно мухи, облепили меня со всех сторон. Помогли снять шубу, усадили за лучший столик, принесли меню, комплимент от шеф-повара в виде какого-то бутербродика с тонюсеньким куском мяса. Комплемент я проглотил моментально и, если честно, был разочарован. Подача бутерброда была намного красочнее, чем его вкус.

Открыв меню, я едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Цены тут кусались. Стейк из говяжей вырезки стоил тысячу рублей, морс сто рублей, а жалкое картофельное пюре - три сотни. Да уж, приведи в такой кабак девушку - и запросто оставишь здесь месячную зарплату, а то и должен останешься. Впрочем, это лучшее заведение в городе. Чему тут удивляться?

Я небрежно бросил меню на стол, а сверху выложил две пятитысячных купюры.

— Принесите всё, что указано на первой странице, уху, и торт «Шкатулка».

Официантка округлила глаза, услышав такой заказ.

— Вы будете кушать один или кто-то ещё подойдёт?

— Разумеется, один, — кивнул я, откинувшись на спинку чертовски мягкого дивана. — Сдачу можете оставить себе.

— Благодарю за столь щедрый подарок, — девушка поклонилась и добавила. — Заказ принят. В течении двадцати минут всё будет готово. — Официантка забрала деньги и быстрым шагом удалилась в сторону кухни.

Я же смог наконец рассмотреть обеденный зал. Высокие потолки с лепниной, кремовые шторы, мраморный пол, круглые столики с кремовыми скатертями, резные деревянные стулья и мягкие диваны.

Посетителей в ресторане было немного. Всего две компании. Одна состояла из трёх мужчин, травящих байки в процессе употребления спиртного. И милая пара стариков, воркующих друг с другом за столиком у окна. Глядяна них, я тут же вспомнил о маме. Ей бы здесь понравилось. Ладно. Раз уж мне предстоит ждать двадцать минут, то стоит их провести с пользой.

Я поднялся с дивана и направился в туалет, на ходу доставая из внутреннего кармана визитницу.

***

Ресторан «Золотая груша».

Столик у окна.

Стефания Плотвинская и её напарник, а по совместительству – муж, Феофан Плотвинский, прослужили в разведке всю свою жизнь. И эта самая жизнь была какой угодно, но точно не скучной. Погони, расследования, перестрелки, заказные убийства, шантажи, диверсии. Всего этого было в избытке.

Дожив до почтенного возраста,чета Плотвинских потеряла всех друзей, родных и знакомых. Ведь все они, так или иначе, относились к Разведывательному Управлению рода Юсуповых. Щедрая зарплата, которую ты не можешь потратить, так как привлечёшь к себе слишком много внимания. Опасная работа. Что ещё можно желать?

Плотвины ничего и не желали. Словно наркоманы, они тянулись за адреналином, в котором утопала их прошлая жизнь. Феофан погладил жену по руке и краем глаза зацепился за шумного парня, пришедшего в ресторан, нарядившись в крысиную шкуру, от которой жутко воняло. В это время Стефания едва заметно сдвинула меню, лежащее на столе в сторону, обнажив листовку.

На листе бумаги был нарисован фоторобот парня, покалечившего молодого господина Максимилиана Аркадьевича. Чуть ниже красовалось фото капитана гвардии рода Архаровых, Гаврилова Станислава Карловича. Фото старое, но столь брутальные черты лица будет сложно не опознать.

Когда Плотвины узнали о трагедии Юсуповых, они не задавали вопросов. Да и зачем? Всё, что требует управление, так это сообщить, как только Гаврилов и его щенок появятся на землях Титова. Судьба — удивительная штука. Не прошло и недели, а обидчик Максимилиана Аркадьевича вернулся в Уфу. Видать, совсем страх потерял или держит род Юсуповых за слабаков.

Феофан запустил руку в карман пиджака и, не доставая телефона, набрал сообщение, которое тут же улетело в Управление Разведывательных Операций. Короткое сообщение звучало так: «Цель в ресторане „Золотая груша“. Ликвидировать в течение часа».

— Желаете что-нибудь на десерт? — радушно спросила официантка, подойдя к старикам.

— Будьте добры, чашечку кофе и какое-нибудь пирожное для моей любимой, — улыбнувшись, ответил Феофан и положил руку поверх руки своей жены, тем самым накрыв фоторобот.

— Сию минуту, — кивнула девушка, сделала шаг в сторону кухни, но остановилась и обернулась. — Можно задать вам один вопрос?

Стефания тут же напряглась, хотя виду не подала. Феофан заметил, как у его жены вздулась венка на шее, так случалось каждый раз, когда Стефания собиралась кого-нибудь прикончить. Увы, жизнь шпионов полна опасностей, порой приходится убирать свидетелей, даже если они окажутся столь милыми официантками. Но сегодня всё обошлось.

— Разумеется. Что вас интересует? — спросил Феофан, сжав руку жены, намекая, что силовое вмешательство не требуется.

— Вы такая милая пара, что я хотела спросить… — официантка замялась и покраснела. — Хотела спросить, как вы смогли прожить так долго и сохранить свой брак?

— Ха-ха-ха! Всё очень просто. Сердца сливаются друг с другом, проходя через трудности. А их на наш век выпало через край. Найдите того, с кем захочется превозмогать и преодолевать любые проблемы. Тогда время и сложности перестанут иметь хоть какое-то значение. Вы будете вместе навеки. — Феофан одарил жену любящим взглядом, чем растопил сердце официантки ещё сильнее.

— Я запомню. Большое вам спасибо, — поблагодарила девушка и убежала в сторону кухни с блаженным выражением лица. Как будто ей только что по секрету рассказали одну из тайн мироздания. Возможно, так для неё и было.

Чета Плотвиных, мило поглядывая друг на друга, стала ждать заказа, а также возвращения парня. Контрразведка Титовых работала без устали, вот Стефания и напряглась, когда официантка проявила излишнее любопытство. Ещё бы немного, и отравленная игла пробила шею девушки, но Феофан вовремя остановил свою благоверную. Признаться честно, он и сам порой побаивался Стефанию, возможно, поэтому их брак продлился так долго.

***

Войдя в туалет, я присвистнул. А тут красиво. Огромные зеркала на стенах, чёрный мраморный пол, туалетные кабинки с надраенными до блеска унитазами. В Ленске такого и близко не было. Я занял дальнюю кабинку и заперся на щеколду. Вытащил из визитницы окровавленный кусок бумаги и сжал его в руке. В ту же секунду прозвучал ласковый голос Ут:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?„

На это я лишь мысленно отдал приказ: «Поглотить. Лишние доминанты отправить в кладовку. Все физические мутации — туда же».

«Запрос принят. Приступаю к поглощению».

По телу прокатилась волна боли, заставив меня скрипеть зубами. Сознание балансировало на грани отключения, но я поглощал доминанты так часто, что с каждым разом мог вынести немного больше мучений, чем в предыдущий раз. Пульсирующая боль пронзила сердце, заставив согнуться в три погибели. Я невольно вскрикнул и услышал, как дверь в туалет скрипнула.

— Ну и приехала Маха, значит, ко мне, — прозвучал басистый голос.

— Ха-ха! Вот ты дурень. Дай угадаю, Маха к тебе, а жена дома сумочку забыла и вернулась? — предположил его друг.

— Если бы. Зинка такая хитрая сука, что не приведи Господь. Короче. Она сделала вид, что уехала к маме, а сама спряталась под кроватью, пока я душ принимал.

— Ох ё-ё-ё… — присвистнул товарищ.

Послышался звук льющейся воды.

— Ага. И ё-, и б-, и «твою мать». Короче, Маха скачет на мне, а кровать у нас, понял, такая, на пружинах, ну, типа, без жесткого каркаса. И получается, что я жопой жене по морде бью при каждом движении Махи. Зинка поначалу терпела, а потом как выскочит! Нос разбит, кровь хлещет, глазища злые, капец просто!

— Ну а ты чё?

— А чё я? Скинул Маху и в окно сиганул в чём мать родила.

— Нафига? Это ж твой дом, — изумился друг.

— Ага. Дом, который мог стать моей могилой. Зинка-то с пистолетом выскочила. Короче, братка, теперь я бездомный. Приютишь? — весело спросил изменщик.

В этот момент на меня накатила новая волна боли, и я снова закричал.

— Мужик! Всё нормально? Мож, тебе доктора вызвать? — спросил изменщик.

— Жить буду. Просто живот прихватило, — проскрежетал я, вцепившись зубами в рукав рубахи.

— А. Ну ты, это. Давай. Не лопни, главное. Ха-ха. А то заставят стены отмывать.

Друзья рассмеялись и ушли, оставив меня в покое. Десять минут я честно страдал, после чего боль начала убывать. Ещё через десять минут, покрывшись потом, я вывалился из туалетной кабинки и подошел к умывальнику. Лицо красное, капилляры в глазах лопнули, руки трясутся. Да уж. Ну и видок. Умылся ледяной водой и пошел обедать.

Поглощение доминант завершилось вовремя. Официантка как раз принесла дымящийся стейк.

— Приятного аппетита. Надеюсь, вам всё понравится, — улыбнулась девушка и ушла прочь.

Я уселся на диван и окинул взглядом стол. Ну, что тут скажешь? Порции крошечные, но украшены знатно. Да и пахнут блюда восхитительно. Следующие полчаса я посвятил наслаждению. Не спеша ел изысканные блюда, слушал мелодичную музыку, отпустил мысли, позволив им плыть куда угодно.

Невероятно нежный и сладкий тортик таял во рту. Морс смывал сладость даруя кислинку, которую я тут же забивал новой порцией тортика. Нирвана! Блаженство, в котором ничего не важно. Но как бы ни был прекрасен этот миг, он завершился, как и место в моём желудке.

Тяжело дыша, я поднялся с дивана, а официантка тут же рванула ко мне, неся мой крысиный тулуп. Накинув на плечи дублёнку я вышел на мороз и достал телефон. Пожалуй, нужно позвонить Титову, прежде чем врываться в его особняк. Разблокировал экран, вошел в раздел телефонной книги, а вот нажать на фамилию Титова не успел.

Что-то острое вонзилось в мою шею. Ноги безвольно подкосились. Сильные руки подхватили меня, не дав упасть лицом на асфальт, а через мгновение подъехал чёрный микроавтобус. Открылась дверь, и меня забросили внутрь, как мешок с картошкой.

— Запишите на видео как щенок будет страдать, это приказ барона, — послышался старческий голос. Дверь захлопнулась, и я утонул во тьме.