Эволюционер из трущоб. Том 7

Глава 1

Работать на кухне — сплошное удовольствие! Ароматы летают в воздухе такие, что живот начинает моментально урчать. Да, Петрович нас загонял. Принеси, подай, свали от печки, не мешай. Но я особо и не настаивал. Секретный ингредиент добавлен, а значит, мне тут больше делать нечего.

Спустя два часа блюдо было готово. Картошка развалилась, превратившись в мелкую кашицу, а двадцать банок тушенки, которые Петрович высыпал в кастрюлю, дали такой слой жира, что испытываешь сытость от одного взгляда на эту пищу богов. Наш руководитель решил снять пробу. Взял деревянную ложку и полез в кастрюлю, которая всё ещё стояла на огне.

— Твою мать! — вскрикнул он и отдёрнул руку, когда булькающее варево брызнуло ему на кожу. Вытерев руку о штаны, Петрович с удивлением уставился на неё. — Это что такое?

Вся кисть моментально покрылась красными пятнами. Старик поднял на нас взгляд, размышляя о чём-то, а после ткнул в меня пальцем.

— Блондинчик, топай сюда. Пробу снимешь, — сказал Петрович, хитро прищурившись.

А вот и паранойя подъехала. Думает, что мы отравили кашу? Что ж, он чертовски прав. Я без опаски зачерпнул полную ложку варева, предусмотрительно подул на него, остужая, и запихнул в рот. На удивление, кровь совершенно не поменяла вкус картошки. Обычная картошка с тушенкой. Правда, горячая.

— Фвуфно, — сказал я и улыбнулся, после чего передал ложку Лешему.

Лёха с опаской зачерпнул кашу, подул на неё, а после отправил в рот.

— Ага. Отлично вышло, — подтвердил Леший мои слова и передал ложку Серому.

Но Серый пробу так и не снял. Петрович выхватил у него из рук столовый прибор.

— Хорош жрать, троглодиты. Хватайте кастрюлю и тащите на улицу. Сперва ребяток накормим, потом сами похаваем.

Так мы и поступили. Леший взялся за левую ручку кастрюли, я за правую, Серый и Артём поволокли на улицу стол, а Макар - таз с нарезанным хлебом. Петрович открыл дверь, и нас обдало морозным дыханием. От каши вверх взметнулось густое белое облако, скрыв нас с Лешим из виду. А ещё послышался одобрительный гул.

— О-о-о! Жрачку приготовили! Вот эт дело! — радостно загудел мощный бас.

— Петрович, как тебе новые работники? — с насмешкой спросил хриплый голос.

— Да как? Рукожопы, ну ничё, научатся. Хе-хе, — засмеялся Петрович и достал из кармана бумажку, в которую тут же принялся насыпать табак.

Серый и Артём поставили стол посреди двора, мы с Лешим взгромоздили на него кастрюлю, а рядом Макар водрузил таз с хлебом. Спустя секунду нас оттеснили голодные бойцы.

— В очередь, сукины дети! — прикрикнул на разломщиков Петрович и ударил половником по кастрюле.

— Ты меньше трынди, и побыстрее накладывай, — поторопил его боец с уродливым шрамом на щеке, а после побледнел и сделал шаг в сторону.

К столу подошел Фрол, и все бойцы мигом расступились, уступив место начальству. Он протянул жестяную миску, в которую тут же легла двойная порция каши и пара кусков хлеба. Кивком поблагодарив Петровича, Фрол отправился есть/трапезничать в дом напротив, где он решил поселиться на время рейда.

Разломщики галдели, толкались, но в конечном итоге каждый получил порцию каши. Всё это время я боялся, что токсичная кровь сработает слишком быстро, и бойцы не успеют полакомиться кашей напоследок. Но всё прошло гладко. Голодные разломщики разбрелись по хатам, поглотали кашу и всё затихло.

— Знаете, малята, я вот в вашем возрасте… — начал было Петрович, докурив сигарету, но с соседней крыши, схватившись за живот скатился дозорный и рухнул в сугроб. — Какого ху…?

Договорить он не успел. Я призвал из хранилища автомат и направил старику в лицо.

— Петрович, ты хороший мужик, поэтому мне бы очень не хотелось тебя убивать. Руки за спину и топай на кухню.

— Вы чё творите, паскуды малолетние? — прошептал Петрович, выронив бычок.

— Скоро узнаешь, — улыбнулся я и указал взглядом в сторону кухни.

— Если Барс узнает, то вас…

— Не переживай, скоро и Барсу придёт конец, — успокоил я деда. — Тёма, все подохли? — спросил я у Прохорова, рассчитывая на его слух.

— Голосов не слышно. Только тяжелое дыхание. Если не подохли, то на последнем издыхании, — пояснил Артём. — Добиваем?

Я задумался. Если уголовники всё ещё живы, то есть ли смысл их добивать? От мёртвых толку никакого, а так из них получится отличный трудовой отряд. Смогут восстановить Ленск, дороги чистить, за скотиной ухаживать.

Скажете: «Миша, что за ерунда? Ты был против рабства, а теперь сам рабами решил обзавестись?» Нет, это другое. Это возмездие. Поработают на благо местных жителей, которых так долго эксплуатировали, а потом пусть валят на все четыре стороны, если, конечно, захотят уходить. Хотя самые отбитые определённо понесут заслуженное возмездие.

Я отвёл Петровича на кухню, связал его по рукам и ногам, а заодно подбросил дров в печку.

— Всё, лежи, отдыхай. Как Санёчек вернётся, поедем домой.

— Вы кто такие? На кого работаете? — спросил Петрович, пытаясь оторвать голову от пола.

— Мы - вольные кашевары. Хотим тут кашу заварим, хотим – там, — хмыкнул я и вышел из здания.

Ребята бегали от дома к дому и проверяли состояние бойцов, попробовавших нашего угощения.

— Два десятка трупов, остальные пока живы, — доложил Артём.

— Отлично. — Я свистнул, привлекая внимание ребят. — Выживших связать, и вон в тот амбар! — крикнул я и указал на строение, расположившееся справа от разлома.

И началась работа до седьмого пота. Таскать разломщиков по снегу было довольно просто, а к моменту, когда половину уже забросили в амбар, образовалось подобие наледи, по которой их тащить было сплошное удовольствие. Доставив всех отравленных в амбар, сняли амуницию, тщательно обыскали каждого и забрали всё оружие, после чего начали вязать им руки и ноги.

Верёвка кончилась. Пробежались по домам, собрали простыни и пододеяльники, порвали на ленты и связали уже ими. Пока вязали, ещё человек десять померли. Разломщики выглядели паршиво. Хрипели, судороги сводили руки и ноги, кожа покрылась красными пятнами. Но жалко их не было. Чего жалеть нелюдей?

Кстати, среди выживших оказался и Фрол. Слопав две порции каши, он находился на грани жизни и смерти. Бредил и говорил весьма занятные вещи.

— Нельзя… Нельзя… Барс, нет… Не отдавай детей… Бесчеловечно… Шепчущий обманет… Нет… Нет… Шипы, повсюду шипы… — В припадке он метался из стороны в сторону, открывал глаза, но они смотрели куда-то в заоблачные дали, не обращая на нас ровным счётом никакого внимания.

— О чём он лопочет? — спросил Леший, опасливо присев рядом с Фролом.

Лёха протянул руку и помахал ею перед лицом пленника.

— Понятия не имею. Но, судя по всему, о чём-то жутком, — ответил я, склонился над Фролом и мазнул пальцем по крови струящейся из рассеченного лба. Видать теряя сознание неудачно приземлился.

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?» предложила Ут. Мысленно дал добро на изучение образца.

«Образец содержит следующие доминанты:

«Лидерство»,

«Хладнокровие»,

«Меткий стрелок»,

«Фехтование»,

«Рукопашный бой»,

«Ножевой бой»,

«Владение копьём»,

«Конная езда»…

И десяток других весьма занятных доминант, среди которых не было ни одной магической. Странно, я рассчитывал, что второй человек в банде будет обладать чем-то уникальным. Ну и ладно. Работаем с тем, что есть.

Сорок связанных разломщиков лежали на соломе, суча ногами, закусывая губы до крови и корчась от боли. Я оставил Артёма следить за пленниками, а сам направился в сторону кухни. А там было красиво. Огромная гора из разгрузочных жилетов, лежащих насыпью, автоматов, снайперских винтовок и прочего вооружения. Интересно, сколько Шульман заплатит за это добро?

Даже жаль, что среди разломщиков одни бандиты. А так, глядишь, и нанял бы кого-то. Представляете ,что бы я сделал, будь у меня команда из семидесяти человек? Мы бы за месяц зачистили весь Кунгур, а может, и не только его. Увы, пока остаётся только…

На улице послышался крик Артёма. Схватив автомат, я вылетел из дома и увидел, что Прохоров стоит в дверях амбара с высоко поднятыми руками, а к его шее приставлено лезвие копья.

— Твари малолетние! Дайте мне сесть в вездеход и уехать, тогда ваш друг будет жить! — прокричал Фрол.

— Ублюдок! Отпусти его! — заорал Серый, целясь из автомата вглубь амбара, но Фрол прятался за дубовой бочкой, обшитой железными кольцами.

Одну доску автомат точно прошьёт, а две? А если и прошьёт - то Фрол умрёт раньше, чем успеет ширнуть в горло Артёма? Отличный вопрос, на который ни у кого из ребят не было ответа.

— Трус сраный! Выходи, давай на ножах с тобой зарубимся! Если выиграешь, уйдёшь! — крикнул Леший, подбираясь к амбару слева.

Я поднял руку и громко рявкнул:

— Всем стоять! Будем договариваться!

— Хе-хе. Вот это разговор, — послышался хриплый смех из амбара.

Судя по всему, Фрол до сих пор не отошел от отравления, но тем не менее, мыслил здраво.

— Подгоните ко входу вездеход и забросьте внутрь один автомат. Когда я отъеду достаточно далеко, отпущу вашего друга!

— Годится, только мы не умеем водить! — сообщил я, призвав Мимо.

Крошечный комар устремился в сторону амбара.

— Да нихрена не годится! Он его убьёт! Мишка, ты же сам всё понимаешь?! — возмутился Макар, не понимая моего замысла.

Я лишь улыбнулся, посмотрев ему в глаза.

— Всё будет хорошо! Фрол человек чести. Я верю ему, — соврал я и остановился в десяти метрах от входа в амбар.

— Тогда дайте мне автомат, а сами - стволы на землю и так, чтобы я вас видел, — выдвинул новые требования Фрол.

— Да, конечно. Сейчас всё сделаем, — заверил его я, снял с плеча автоматный ремень и направился ко входу в амбар. — Вы слышали, что он сказал! Бросайте стволы, иначе Артём умрёт!

Ребята переглянулись, но не спешили бросать оружие. Пришлось рявкнуть.

— Живо!

Автоматы с лязгом полетели в снег.

Я неспеша шел к приоткрытой двери и видел, как Артём едва-заметно шевелит губами. Он просил не делать этого, а просто высадить всю обойму в стену амбара - и будь, что будет. План отличный, но есть вариант и получше.

— Держи! — крикнул я и швырнул автомат в дверной проём. — Теперь мы безоружны!

Из темноты амбара метнулась тень и тут же подхватила автомат. Затвор лязгнул и послышался хищный рык.

— Теперь вы покойники.

Глава 2

Я уже рассказывал о том, что Магия Земли довольно многогранна и интересна? Конечно, рассказывал. Так вот, с её помощью можно не только камешки передвигать и залежи полезных ископаемых дербанить. А ещё и под землёй перемещать всякий хлам. К примеру, электрический кабель.

Во время вторжения разломных существ столб линии электропередачи рухнул и на земле остались лежать двадцать метров шикарного кабеля! Если хотите, могу поделиться. Сдадите на цветмет, но, чур, половина заработка моя. Это всё шутки, конечно.

Давайте вернёмся в реальность, где Фрол, резко кувыркнувшись, стал подниматься на ноги, направляя ствол на Артёма. Хищная улыбка на его лице не предвещала ничего хорошего. Да вот только у меня была точно такая же улыбка, ведь я в руке сжимал второй конец провода. Из-под земли возник пучок медной проволоки и ткнул Фрола в промежность.

— Сила тока! — заорал я, подражая Лешему - и бой мгновенно завершился.

Фрола жахнуло так, что он не только выронил автомат, но ещё и сжался калачиком. Одежда бедолаги дымилась, мышцы подрагивали в непроизвольных судорогах, а он лишь скрежетал зубами и рычал от боли.

— Мразота! — заорал Лёха, подбежал к Фролу, и стал лупить прикладом по рёбрам.

К Лешему присоединился и Артём. Он подобрал копьё и наносил удары древком, метя в голову, но Фрол уже прикрыл её руками.

— Может, остановить их? — спросил Серый.

— Пусть пар выпустят, эта тварь слишком живуча чтобы сдохнуть от нескольких ударов. — ответил я и направился в амбар.

Пошел я туда для того, чтобы проверить, все ли уголовники на месте, или ещё кто-то успел сбежать? Оказалось, что Фрол даже не пытался освободить своих подчинённых. Возможно, боялся, что они же его и прирежут, так как недовольство командованием в банде росло.

Когда ребята успокоились, Фрола связали цепями, застегнув их на амбарный замок, после чего бросили его в сундук, стоявший в дальней части амбара. Увы, ключа от сундука у нас не было, поэтому я использовал Магию Земли и просто завернул его в каменный кокон. Оттуда он точно не выберется. Подумав немного, понял, что Фрол без доступа к кислороду очень быстро загнётся. Пришлось сделать пару отверстий в коконе.

А ещё я прошёлся по пленникам и на каждом из них использовал модификатор Похитителя. На словах всё это произошло быстро, на деле же я свалился без сознания после похищения пятнадцатой доминанты. Поэтому потребовались целые сутки, чтобы обобрать всех. Кстати, самые ценные доминанты мне всё-таки достались от Фрола.

Ножевой бой получил, поглотив доминанту из его крови, а владение копьём - с помощью Похитителя. Владение копьём сразу отдал Артёму, а вот ножевой бой придержал у себя, так как среди уголовников имелись и другие умельцы под рёбра тыкать железякой. И я не прогадал! Ножевой бой выпал трижды, но доминанта застопорилась на третьем уровне и на четвёртый переходить не желала.

Когда я передал её Лешему… Ему было больно. Очень больно. Лёха кричал, извиваясь, словно червь. Казалось, будто его облили бензином и подожгли. Сорвав голос, он продолжил хрипеть, царапая кожу на предплечьях и неистово лупя ногами по грязному снегу. Мы пробовали поднять его и затащить в дом, чтобы не околел, но в тепле Лешему стало ещё хуже. Пришлось вытянуть его обратно на улицу.

Так продолжалось часа два, пока доминанта не встроилась в тело Лёхи. Измождённый, он поднялся с земли. Руки и ноги дрожат, взгляд пустой, словно у мёртвой рыбы, тяжело дышит, но улыбается.

— Сука… Думал, сдохну… — прошептал он и полетел лицом вперёд.

В последний момент я успел его подхватить и оттащил в дом. Пока Леший восстанавливал силы, Макар приготовил поесть, а мы с Артёмом и Серым сторожили амбар с пленниками.

— Может, прибьём их - и дело с концом? — спросил Артём, указав автоматным дулом в сторону связанных.

— Тебе так не терпится кого-нибудь убить? — Я посмотрел на него так, что Артём невольно отвёл взгляд.

— Да нет… Просто… — замялся парень.

— Просто — что?

— Просто тогда бы нам не пришлось лишний раз рисковать, — ответил Прохоров, посмотрев мне в глаза. — Сам подумай. У Барса и так людей не осталось. А теперь он лишился и гвардейцев, которые для него зачищали разломы. Что ему остаётся? Отправить оставшихся бойцов на убой?

— Может, бойцов, а может - мирных жителей, — прокомментировал Серый и с отвращением сплюнул на землю. — Этот выродок может сделать что угодно.

— Да ладно вам. Ну какой смысл отправлять в разлом женщин и стариков? Как только кристаллы разрядятся, Барс сам свалит из Ленска так, что пятки засверкают, — продолжил упорствовать Артём.

— Свалит из Ленска и найдёт другое поселение, где продолжит приносить горе и паразитировать на местных жителях, — парировал я. — Тём, ты чего так испугался?

— Испугался? Ничего я не испугался, — фыркнул Прохоров и отвернулся. — Я бы на тебя посмотрел, если бы к твоему горлу лезвие приставили. А когда ты ему автомат отдал, я вообще…

Договорить ему я не дал. Схватил за шею и приобнял, как неразумного ребёнка.

— Всё уже позади. Фрол заперт, осталось только освободить Ленск, а потом сам решишь, что тебе милее. Можешь пойти со мной или окопаться в Ленске и жить в своё удовольствие. Ты не обязан рисковать жизнью.

— Ещё как обязан! Я сын Архарова, в конце концов! — возмутился Артём и шмыгнул носом. — Но спасибо за поддержку.

— Обра… — начал было я, но почувствовал мощный выброс энергии.

Из разлома вышли двенадцать человек, прихватив с собой кристалл. Как только они оказались на пятачке между домами, разлом с хлопком закрылся, разметав комья снега во все стороны.

***

Внутри разлома.

Часом ранее.

— Давайте, псины! Вперёд! Рвите глотки! Папочке нужен ещё один кристалл! — закричал Санёчек, подгоняя пленных гвардейцев. — Ну! Чё вылупились? Хотите, чтобы я вам бошки повзрывал?! — взвизгнул погонщик, видя, что его зверушки даже не думают идти в атаку. Напротив, они развернулись в сторону Санёчка, оскалили пасти и угрожающе подались в его сторону.

— Фу! Суки! Назад! В смысле, вперёд! Вон там — враг! — испуганно заголосил парень, а когда между ним и псами осталось меньше двух метров, он поднял высоко вверх пульт дистанционного управления и нажал кнопку. — Сами напросились!

Но ничего не произошло. Санёчек нажал ещё и ещё раз. Чёртов пульт не работал. Натянуто улыбнувшись, парень на дрожащих ногах попятился назад.

— Хорошие пёсики. Хорошие. Побудьте пока тут, а я…

Один за одним послышались щелчки. Всего одиннадцать штук. Ошейники упали на землю, а псы преобразились. Перед Санёчком стояли потрёпанные жизнью мужики. Чертовски крепкие мужики, хрустящие костяшками пальцев.

— Э-э-э… А в смысле? — спросил Санёчек за секунду до того, как ему сломали нос.

***

Могучую фигуру Бульдога я сразу распознал. На его плече безвольно лежал Санёчек, а подмышкой второй руки светился кристалл. Не теряя времени, я направился к гвардейцам. Они широко улыбались. Практически все потирали шеи, на которых остался след от ошейника.

— Михаил Константинович, от лица рода Богдановых, выражаю вам благодарность, — пробасил Бульдог и швырнул в снег бездыханное тело Санёчка.

Его голос был мощный и раскатистый, словно гром. Я посмотрел на Санёчка. Морду ему конкретно поправили. Ему не только сломалинос, но и брови с губами превратили в кровавую кашу.

— Похоже, он не знал, что мы люди. Когда ошейники открылись, парень был шокирован, — сказал Бульдог.

— Только поэтому эта погань и жива, — рыкнул один из гвардейцев.

— Отставить. — Бульдог зыркнул на бойца, и тот тут же вытянулся по струнке.

— Как всё прошло? — спросил я, осматривая гвардейцев.

На их телах десятки порезов и парочка кислотных ожогов. Но, вроде, ничего серьёзного.

— Лёгкая прогулка, — коротко ответил Бульдог. — Когда знаешь, что скоро обретёшь свободу, то ни одна тварь тебя не сможет остановить.

— Верно говоришь… — Я замялся, так как собирался назвать его Бульдогом. Но сомневаюсь, что человек, которого называли псиной, держа в клетке, оценит такое прозвище. — Как я могу к вам обращаться?

— Старший лейтенант Барбоскин Тимофей Евстафьевич.

Представился Бульдог и отдал мне честь. Признаюсь честно, я едва смог сдержаться. Смех сам собой рвался наружу. Это же надо! Барбоскин! Ха-ха. Помнится, мне мама читала книжку про двух собак, вот одну как раз звали Барбоскин. Ирония судьбы, или здравствуй, псина? Стоп! Нужно прекратить мусолить его фамилию, а то я точно засмеюсь.

— Рад знакомству. Тащите пленника в амбар, после чего я буду ждать вас на кухне, — отдал я приказ безапелляционным тоном. На удивление, никто даже не подумал со мной спорить.

Вот и славно. Значит, сработаемся.

Через пять минут мы сидели на кухне и смотрели, как гвардейцы уничтожают суп и картофельное рагу, приготовленные Макаром. Они ели, как в последний раз. Ложки отбивали чечётку, чавканье стояло такое, что я даже мыслей своих не слышал. Когда еда закончилась, бойцы голодным взглядом осмотрели кухню в поисках чем бы ещё поживиться.

— Макар, пожарь, пожалуйста, картошки на сале. — Посмотрев на гвардейцев, с надеждой уставившихся на меня, я добавил. — Сковородки три. Леший, посмотри в погребах, может, остались какие-то соления. Серый, Артём, помогите Макару.

Ребята без вопросов отправились кормить наших гостей, я же устроился на подоконнике и серьёзно сказал.

— Значит так, господа гвардейцы. Расклад следующий. В амбаре у нас сорок пленных. Вы, как никто другой знаете, кто из них вёл себя плохо. Убийц, насильников, садистов, предлагаю сразу казнить без суда и следствия.

— Ого. Невероятная хладнокровность для… — удивился Барбоскин и осёкся на полуслове.

— Не смотрите на то, что мне двенадцать лет. Я успел многое повидать и многому научиться.

— Никто из нас и не считает вас ребёнком. Ребёнок не смог бы справиться с магическими артефактами, а то, что вы владеете в своём возрасте двумя стихиями…

— Вообще-то четырьмя. Но это не имеет отношения к делу, — поправил я Барбоскина.

Взгляды гвардейцев изменились. Сперва они смотрели на меня с благодарностью и снисхождением. Мол, ребёнок. Да, отважный. Да, спас из плена. Но всё же - ребёнок. Сейчас же они начали осознавать, с кем имеют дело. Я изучил их доминанты и знаю, что только у Барбоскина есть предрасположенность к двум стихиям. Остальные же одарены лишь одной. Отсюда и такая реакция.

— Вернёмся к делу. В Ленске осталось около восьмидесяти бойцов, подконтрольных Барсу. Но многие из них недовольны своим лидером. Поэтому я предлагаю загрузиться в вездеходы и поздней ночью въехать в Ленск. Бодрствовать будут лишь дозорные. Но таковых будет человек двадцать. Остальные, как всегда, напьются и уснут до утра. Этим мы и воспользуемся. Обезоружим дозорных, после чего прикончим Барса. Без лидера банда распадётся, и многие решат сложить оружие. Что скажете?

Барбоскин покосился на гору оружия, лежащую в дальнем углу кухни, и кивнул.

— Отличный план. Но моим людям требуется отдых. Разлом съел слишком много сил, — несколько смущенно сказал он. Видать, стыдился того, что из-за своей слабости не может здесь и сейчас помочь людям, которых клялся защищать ценой собственной жизни.

— Тимофей Евстафьевич, а мы никуда и не спешим. Отдыхайте, зализывайте раны, подбирайте снаряжение. В конце концов, снимите с пленников нормальную одежду и заберите её себе.

— Благодарю, — кивнул Барбоскин. — Позвольте один вопрос?

— Можно даже два, — кивнул я.

— Что вы планируете делать с Ленском после его освобождения? — Тимофей Евстафьевич уставился на меня, как будто от того, что я скажу, зависело наше дальнейшее сотрудничество.

— Да ничего особенного. Отстрою поселение и буду его защищать. Но вы же понимаете, что силами пяти мальчишек Ленск не отстоять. Мне потребуется помощь.

— Сделаем всё от нас зависящее! — рявкнул Тимофей Евстафьевич, поднялся из-за стола, после чего отдал честь, его люди поступили точно так же.

— Вольно, — усмехнулся я, спрыгивая на пол. — Восстанавливайте силы.

Пока мы разговаривали, вокруг суетились ребята. Серый и Артём чистили картошку, Леший притащил две трёхлитровые банки с помидорами. Макар топил сало в сковородах, готовясь наполнить кухню жирнющим ароматом жаренной картохи. Чтобы не травить душу и не брызгать слюной, я направился в амбар.

Ещё на подходе к зданию я услышал многоголосое мычание. Разломщики дёргались, сучили руками и ногами, пытаясь освободиться от пут. Но на этот раз мы связали их так, что при всём желании не сможем развязать. Придётся узлы разрезать. Рты, само собой, заткнули кляпами. А то вдруг разорутся и привлекут тварей? Нет, нам такая радость и даром не нужна.

Среди пленных я отыскал Санёчка и похлопал его по щекам. Открыв глаза, он заметался из стороны в сторону, пытаясь понять, где находится. Улыбнувшись, я вытащил кляп из его пасти.

— В-вы чё творите? Скоты! А ну ра-развяжите меня! Бы-быстро, блин! Г-где Фрол?

— Фрол танцует рок-н-ролл, — усмехнулся я. Да, в этом мире подобной музыки, скорее всего, нет, но рифма напросилась сама собой. — Всё, Саша. Кончились деньки вашего правления. Теперь…

— Придурки малолетние! Вам конец. Ты что, не понимаешь своей башкой безмозглой? Барс вам этого не простит! — перешел на угрозы Санёчек, хотя сам дрожал, как осиновый лист. Впрочем, дрожать он мог и от мороза.

— Саша, прими новую реальность. Скоро Барс сдохнет, а Ленск и его жители обретут свободу. Если хочешь выжить, то помоги нам выманить из города как можно больше бойцов. Окажешься полезным? Будешь жить, — холодным тоном произнёс я и похлопал его по опухшей щеке. — Я понимаю. Ты нормальный парень и не знал, что Барс с помощью иллюзии изменил облик гвардейцев. Поэтому ты и обращался с ними, как с животными. Но никто из гвардейцев на тебя зла не держит. Вызови по рации подкрепление - и тогда всё будет у тебя хорошо.

— Я-я что дурак, по-твоему? З-знаешь, что со мной Б-барс сделает если у-узнает? — испуганно спросил Санёчек.

— Я знаю, что с тобой сделают гвардейцы, если ты откажешься нам помочь, — коротко ответил я, услышав, что дверь кухни отворилась.

В амбар вошел Барбоскин в сопровождении двух гвардейцев. Первого гвардейца звали Борис, левой руки нет по локоть, хромает на правую ногу. Второго звали Иван. Синяки под глазами, отрезана мочка уха, уродливый шрам над губой. Увидев их, разломщики тут же напряглись и стали ещё активнее пытаться освободиться.

— Тимофей Евстафьевич, можете приступать к наказанию, — кивнул я и направился к стене амбара.

— Вот этот пытал нашего капитана, — прорычал Барбоскин, указав пальцем на лежащего на полу разломщика. — Вздёрнуть.

Борис потянулся к мане. Из земли пробился зелёный росток. Он пополз вверх, перекинулся через стальное перекрытие амбара, обхватил шею разломщика и вздёрнул его над землёй. Пленник трепыхался до тех пор, пока лицо не посинело, а глаза не закатились.

— Насильник, — сказал Барбоскин и ткнул пальцем в следующего. — Убийца. — Вынес ещё один приговор.

Всё новые и новые лозы появлялись из земли, опутывали шеи преступников, отправляя их в последний путь. С каждой секундой в амбаре становилось всё тише. Мычания затихали. Санёчек же в ужасе наблюдал за происходящим и, кажется, молился. Он просил бога, чтобы очередной росток, возникший из земли, не прикоснулся к его шее.

Спустя десять минут в амбаре осталось пятнадцать человек. Среди которых были и я, Барбоскин, Борис, Иван, Петрович и Санёчек, а также Фрол с восемью уголовниками, трясущимися от страха. Судя по запаху, многие из них наложили в штаны. А может, это так смердит от повешенных? Покойники раскачивались из стороны в сторону, а лозы поскрипывали от трения о балку. Жуткое зрелище. Я подошел к Санёчку и склонился над ним.

— В народе говорят: »Ещё не выросло то дерево, из которого сделают твой гроб.» В твоём же случае гроб и не потребуется, ведь есть кое-что получше. Виселица. — Я хищно улыбнулся и мощным рывком поставил Сашу на ноги. — Решайся. У тебя пять секунд.

— В-вы не понимаете. Барс, он… — затараторил Санёчек.

— Пять, — равнодушно сказал я.

Гвардейцы стояли рядом и выглядели чертовски грозно. В один момент Сашка так побледнел, что едва не потерял сознание.

— Да подождите! Дайте мне сказать! — в ужасе взвизгнул он.

— Четыре.

— Барс вас всех убьёт!

— К чёрту. Мне этот трёп уже надоел, — вздохнул я и повернулся к Барбоскину. — Три, два, один. Вешайте.

Барбоскин коротко кивнул и жестом отдал приказ Борису. Санёчек увидел, как из земли пробивается зелёный росток и тянется ввысь. Его ноги подкосились, так что Саша повис на мне и безвольным голосом пискнул:

— Я всё сделаю.

Глава 3

Не смотря на то, что кругом лежали сугробы по пояс, в селе Шермейка поселился соловей. Пел он заливисто. Да, порой сбивался на извинения перед гвардейцами. Заверял, что ничего не знал, и вообще он честный работяга, когда-то учившийся на кинолога. Ага, ага. Мы так и поверили. В кинологическом ведь учат собак пинать и в случае неповиновения - взрывать им головы.

Всем было ясно, что Санёчек заливает, пытаясь спасти свою жизнь. Уж очень он любил уверенно стоять на ногах и боялся ощутить петлю на собственной шее. Саша поведал о том, что отбывал наказание в колонии за воровство. Дурачок попытался облапошить барона Богданова, утащив у того телегу зерна. Мол, жили впроголодь, надо было семье помочь.

А потом произошло расширение аномалии. Твари напали, перебили пограничников, а охрана тюрьмы бросила своих подопечных на верную гибель. Вот тут-то и появился Барс, который всех спас. Сашка был ему благодарен и хотел вернуться к семье, но узнал, что его родного села больше нет. Аномалия всё сожрала. А если бы и не сожрала, то первый встреченный гвардеец отправил бы парня обратно в тюрьму.

Одним словом, Сашка решил остаться в банде. Барса предавать не хотел и держался до последнего, ведь тот спас ему жизнь. А когда увидел, как вешают его товарищей одного за другим, сломался. Кстати, Санёчек поведал, что Барс пришел спасать заключённых вместе с Фролом. Выходит, Фрол стоял у истоков создания банды. Занятно. Уверен, он знает, где Барс раздобыл генератор купола.

— Михаил Константинович, что там? — спросил Барбоскин, указав на каменный кокон.

— Фрола закрыли. Пока вас не было, он действовал моим ребятам на нервы. Пришлось намять ему бока и запечатать, — пояснил я.

— Предатель ублюдочный, — зло рыкнул Иван.

— Рот закрой, — тут же осадил товарища Барбоскин.

— В каком смысле, предатель? — зацепился я за слова Ивана.

— Фрол служил в гвардии барона Богданова. Сражался вместе с нами на передовой. А как только барон погиб, так Фрол тут же подался в дезертиры. Нашел себе нового господина и теперь служит ему, — пояснил Барбоскин.

— Ага, служит, мать его. Выродок. Вместо того, чтобы защищать мирное нас… — снова начал Иван, но под грозным взглядом Барбоскина умолк.

— Ваня, если бы не Фрол с его казнями, как думаешь, что было бы с жителями Ленска? — спросил Барбоскин, но Иван лишь потупил взор. — Вот именно. Ничего хорошего. Фрол, конечно, предатель, но он хоть как-то сдерживал этот сброд.

Ого. Вот так новость. Выходит, Фрол был своим среди чужих? Теперь понятно, почему он без зазрения совести сжег того бедолагу. Нет, я не одобряю подобных методов, но теперь в его действиях хотя бы прослеживается логика. А ещё мне понятно, почему уголовники боятся и ненавидят Фрола. Ведь он не из их племени и избавится от любого из бандитов без сожалений.

Хммм… Помнится, Петрович говорил, что Фрол паршиво ими руководит. Это сомнительное заявление, так как уголовники - народ своевольный, попробуй ими поруководи. Но даже так возникает резонный вопрос. Фрол действительно бездарный командир, или это спланированная диверсия?

Если диверсия, то получается, что Фрол всё это время специально сокращал численность уголовников, подталкивая их уйти из Ленска? Проклятье. Как же всё сложно. Полутона между чёрным и белым порождают моральные дилеммы. Фрол уголовник, убийца и клятвопреступник - сдерживающий убийц, насильников и садистов. Кто он? Добро или зло? Сейчас об этом бесполезно думать.

Я схватил Санёчка за шиворот и поволок его к кабине вездехода. Открыл дверь, зашвырнул его на пассажирское сиденье. Ох, и тяжелый же он. Еле справился. Обошел машину и залез на водительское сидение. В кабине пахло куревом и потом; засаленный руль с потёртостями на коже, на лобовом стекле висит фотография пышной дамы, оголённой по пояс.

На панели рация мигает красным и зелёным, а из неё льётся усталый голос.

«Ш.Ш.Ш. Шермейка, на связь. Шермейка, на связь».

Через секунду послышался хриплый бас.

«Чё там эти черти? Опять, поди, нажрались?”

«Да ну, с ними же Фрол. У него хрен проскочишь».

Санёчек услышал знакомые голоса и стал зыркать то на меня, то на рацию. Я вздохнул и потянулся к мане. В воздухе из снежинок сплелись три ледяных иглы и направились в сторону дрессировщика. Одна игла смотрела ему в глаз, вторая опасно приблизилась к шее, а третья уткнулась в район сердца.

— Давай кое-что проясним, — сказал я стальным тоном и выключил рацию. — Выкинешь какую-нибудь глупость - умрёшь в ту же секунду. Это понятно? — Санёчек тяжело сглотнул и быстро закивал головой. — Молодец. Тогда повтори то, что скажешь своим подельникам.

— Р-разлом за-закрыли. Нашли к-к-кристалл т-т-третьего ранга. Со-собирались уезжать. На-на-напали твари. Че-четыре вездехода выведены и-из строя. Т-три на ладан дышат. До-доехали до села Суда, за-заглохли. Де-держим круговую о-оборону, — заикаясь, сказал Санёчек и замолк.

— Если спросят, почему голос дрожит, что ответишь?

— Х-х-холодно очень. С-стоим в чи-чистом поле. — Саша уставился на меня расширенными от ужаса зрачками. Он часто дышал и боялся лишний раз пошевелиться. Оно и понятно. Ледяная игла упиралась в кожу на шее, глубоко продавив её, но ещё не проколов.

— А если потребуют передать рацию Фролу?

— С-скажу, что он мё-мёртв.

— Нет, так говорить точно не стоит, — сказал я и покачал головой.

— Ра-ранен?

— Да, так намного лучше. А ещё добавь, что, помимо кристалла, в разломе вы нашли целую россыпь алмазов, а ещё странную штуку, исписанную непонятными символами, светящимися синим. А заодно добавь, что вы продержитесь от силы сутки, а потом кончатся патроны. Если спросят про собачек, то… — я выдержал театральную паузу, давая Санёчку возможность самому придумать правдоподобную версию.

— Все погибли?

— Верно. Ситуация настолько плоха, что вы отбиваетесь от тварей самостоятельно. Пусть Барс понервничает, а заодно заинтересуется вашей находкой. Думаю, такой как он с радостью заполучил бы новый артефакт, узнав, что все псинки погибли. Ведь артефакт подарит ему шанс дожить до весны. — Я придавил Сашу безразличным взглядом, давая понять, что с лёгкостью оборву его жизнь.

Сняв с рации проводной микрофон, кажется, он называется тангентой, я протянул его дрожащему от страха парню. Руки Санёчка ходили ходуном; приняв тангенту, он едва не выронил её.

— Соберись. Сейчас решается, будешь ты жить или умрёшь, — предупредил я парня, отчего тот затрясся ещё сильнее.

Протянув руку к рации, нажал кнопку включения, а после высунулся в окно и крикнул:

— Тимофей Евстафьевич, организуйте звуковое сопровождение в виде выстрелов, матов и взрывов. На той стороне должны быть совершенно уверены в том, что идёт ожесточённое сражение, — попросил я.

Барбоскин кивнул, отдал короткий приказ Борису с Иваном и началась пальба. Тимофей Евстафьевич стоял перед головной частью вездехода, Борис слева, а Иван справа. Поочерёдно они стали лупить короткими очередями в воздух, периодически выкрикивая нечто непереводимое. Я посмотрел на Саню и дал добро:

— Можешь начинать.

Трясущейся рукой он нащупал кнопку тангенты и вдавил её в корпус.

— Б-база. Я-я-я Ш-шермейка. Б-база. П-п-приём, — заикаясь, выдавил из себя пленник, не сводя с меня взгляда.

Слева по борту громыхнул взрыв. Воздушной волной машину ощутимо качнуло, а Саша стал вызывать базу ещё активнее. Через пару секунд ему ответил хриплый потрескивающий голос, который рация сильно искажала:

«Ш-ш-ш… Шермейка, ети вас в сраку! Какого хрена не выходили на связь? Барс требует срочного доклада! Ну! Чё замолчали? Доложить обстановку!»

— Ра-разлом зачищен. До-добыли к-к-кристалл т-третьего ранга. — Санёчек замолчал, забыв текст. Пришлось ему напомнить надавив ледяной иглой в район шеи посильнее. Да так, что кровавая капелька слегка окрасила сосульку. — Тут ещё куча алмазов. Мы забили ими три машины доверху. А ещё Фрол нашел артефакт. Такой, синими буковками светится. Говорит, Барс будет в восторге. Только это… Мы псин всех потеряли, — выпалил Санёчек, чувствуя приближающуюся смерть. Даже заикания прошли.

«Ш-ш-ш… Принято. Барсу передам. Шермейка, а что у вас там грохает?»

— Так мы поэтому на связь и вышли. По пути твари напали. Четыре машины уничтожены. На трёх кое-как вырвались из окружения и добрались до села Суда. И вездеходы сдохли. Держим круговую оборону. Нужно подкрепление и транспорт, чтобы вывезти трофеи.

Ты погляди, как запел, артист. А ещё секунду назад двух слов не мог вымолвить без запинок. Молодец!

«Ш-ш-ш.. Далековато. Там километров девяносто ехать…»

Сказал шипящий голос, и я усилил нажим на горло Санёчка.

— Да какая, нахрен, разница, сколько ехать! Мы тут подохнем без помощи! А потом и вы сдохнете, если кристалл не поменять! Живо передай Барсу, что нам жопа! — истерично взвизгнул пленник.

«Ш-ш-ш.. Санёк, ты, что ли?»

— Василич, сука! Быстро доложи Барсу, пока нас тут всех не перебили!

«Ш-ш-ш.. Ха. Щенок наглый. Ну ничего, вернёшься, я тебя манерам научу». Усмехнулся голос из рации и через секунду добавил. «Ш-ш-ш.. Ждите».

Время потянулось, как густой кисель. Санёчек дрожал, затаив дыхание, и не сводил взгляда с рации. Барбоскин со своими бойцами перезарядил оружие и ждал моей отмашки. Остальные гвардейцы вывалили на улицу и молча курили, наблюдая за представлением. И вот рация снова заговорила:

«Ш-ш-ш.. Подкрепление прибудет в течение двенадцати часов. Отбой».

Сухо сообщил хриплый голос и отключился. Я мгновенно вырубил рацию и вытолкнул Санёчка в приоткрытую дверь. Он, словно мешок картошки, рухнул в сугроб.

— Молодец. Отлично справился, — похвалил его я, выпрыгивая из машины.

Приземлившись в снег, почувствовал, что на ладони что-то липкое. Тьфу, блин. В мазуте испачкался. Слепил снежок и попробовал об него оттереть эту грязюку. Безуспешно.

— Внимание всем, господа освободители! Объявляется срочная эвакуация. Забираем всё ценное, пленников грузим в вездеходы и выдвигаемся в сторону села Суда. Там устроим засаду и перебьём всех, кого Барс отправит за добычей, — объявил я.

— Как я понимаю, пленных не берём? — равнодушно спросил Барбоскин.

— Отчего же? Если сами побросают оружие, то возьмём. А если будут сопротивляться, тогда всех в расход.

— Михаил Константинович, и всё же я поражаюсь вашему хладнокровию. В двенадцать лет…

— Да, да. Двенадцать лет, усов ещё нет, — перебил его я. — Разговоры оставим на потом. Сейчас давайте приступать к погрузке.

Давненько я не управлял таким количеством бойцов. На ностальгию пробивает. Помнится, как в Дреморе я вёл в бой десять тысяч воинов по Малаакским равнинам. То была великая армия. Сильнейшая на континенте! Причём они остались сильнейшими и после смерти. На равнинах мы схлестнулись с армией нежити. Она казалось бесконечной.

Впрочем, так и было, ведь наши погибшие братья воскресали и обращали своё оружие против нас. Оказалось, что Император Малаака пробудил древнего лича, подарив ему собственную душу, вот и пришлось этого самого лича снова упокоить. Я справился. Разорвал душу лича на мелкие куски и спалил в вечном пламени феникса, но большую часть армии всё же потерял.

С тех пор я командовал лишь самим собой. Так проще. Ни тоски, ни печали. Ворвался в бой и либо выжил, либо погиб. К чёрту сожаления! Ведь когда ты теряешь друзей, их лица преследуют тебя долгие десятилетия. И прямо сейчас я возвращаюсь к тому, от чего отказался. Круг замкнулся, дамы и господа! У великого кашевара снова есть армия. Крошечная, искалеченная, слабая, но своего рода армия.

Пленники, связанные по рукам и ногам, обрели крылья. Словно бабочки, они взмывали в воздух, а потом с грохотом падали в кузов вездехода. Летали они, разумеется, с нашей помощью. Но ведь должен кто-то помочь уродливым гусеницам расправить крылья и совершить свой первый полёт? И это только цветочки! Скоро они познают все прелести трудотерапии. Хе-хе-хе.

Во второй вездеход погрузили трофейное вооружение. В третий отправился разломный кристалл. В итоге из села выехали все семь вездеходов. Да, я помню, что по рации сообщили о том, что четыре машины уничтожены. Ну и что? Я слишком жадный, чтобы оставлять такую добротную технику на милость ветрам и залётным тварям, которые обратят вездеходы в металлолом.

Согласно моему плану, мы на всех парах рванули к селу Суда. Вездеходы ревели, нас швыряло на ухабах из стороны в сторону, будто мы не едем по бездорожью, а плывём в чёртовом океане во время шторма! Макар матерился, Артём ворчал, Серый вцепился в сиденье, пытаясь удержаться на месте, и только Леший широко улыбался.

— Вот это жизнь! Улёт! — выкрикнул Лёха от переизбытка радости.

— Ха-ха! Парень, мне бы твой энтузиазм! — выкрикнул Борис - гвардеец, ведущий вездеход. — Если дорога не станет ровнее, то очень скоро я верну всё, что успел съесть. Макар! Ты кастрюлю захватил для пищевых отходов? Может понадобиться. Ха-ха-ха!

— Фу! Дядь Борь, не говори так! А то и меня начинает мутить, — отмахнулся от него Макар и скорчился, как будто к горлу подступил ком.

Хммм, когда это Борис стал для Макара дядей? Быстро же они спелись. Я перевёл взгляд с этой парочки в окно и улыбнулся. Идеально! Погода нам благоволит. Чёрное небо, надвигается снегопад. Красота. Это именно то что нужно для небольшой засады. Впрочем, срывающийся с неба снег и нам подкинул свинью.

Впереди колонны нёсся вездеход под управлением Барбоскина. Он решил ехать первым и никого не взял с собой. Мол, проложу вам путь ценой своей жизни. Суровый мужик втопил педаль газа в пол и стремился как можно скорее достичь пункта назначения. Пару аномалий он объехал благополучно, а вот в третью влетел на полном ходу. И знаете, что случилось? У нас внезапно стало на один вездеход меньше.

Вот ехал Барбоскин, а в следующее мгновение его машина начала таять на глазах. Я мгновенно приказал колонне остановиться и с улыбкой на лице смотрел, как гвардеец на скорости в сорок километров в час кувыркается по снегу, дико матерясь. Даже заведённые моторы не могли заглушить его вопль.

Вскочив из сугроба, он огляделся по сторонам и потерял штаны. Ага. Именно так. Крепления ремня, как и стальные пуговицы, разъела аномалия и теперь они на старшем лейтенанте совершенно не держались. Покраснев то ли от стыда, то ли от злости, он натянул портки и заскочил в наш вездеход.

— Сраная «Металлика». Все железяки за секунду сжирает. Хорошо, хоть на сердце шунт так и не поставили, а то бы крякнул, — выругался Барбоскин и посмотрел на нас. — Вы ничего не видели, — пригрозил он нам, но было поздно. Мы хихикали, как припадочные, хоть и пытались сдержаться, но уж больно комичная приключилась ситуация.

— Пха-ха-ха Тимофей Евстафьевич, само собой не видели. Трусы-то остались на месте, — не удержался я и пошутил.

— Михаил Константинович, — строго сказал он и с укоризной посмотрел на меня.

— Да понял я, понял. Никто ничего не видел. Снег вон какой лепит. А аномалию любой из нас мог не заметить. Главное, что все живы, — улыбнулся я и протянул ему собственный ремень. Мои портки не спадут, так как одёжка по размеру!

Стараясь не вспоминать об увиденном, мы двинули дальше. По пути я сканировал местность Всевидящим Оком. Заметил около сотни тварей, но им не было до нас никакого дела. Зверюги неслись галопом в сторону Уфы. Высоко над нами пролетали гарпии, судя по всему, из-за отвратной видимости они банально не замечали наших стальных коней, и это радовало.

Село Суда оказалось довольно… Хммм… Даже не знаю, как описать. А, к чёрту. Скажу, как есть. Село сравняли с землёй. Сейчас из-под снега торчали лишь остовы домов. Тут флюгер в виде петуха виднеется и бешено вращается на ветру, там - кирпичная стена рыжеет из-под снега. И одинокий дорожный знак: »село Суда». Если бы знака не было, мы бы, сто процентов, проехали мимо.

Громко ревя, вездеходы въехали в село и остановились у пруда, расположившегося в центре поселения. Укрыться здесь негде. А значит, и устроить засаду не получится. По крайней мере, село для этих целей не подходит. Ну и ладно. С трассы есть всего один заезд в поселение. Там мы и заляжем.

Я выпрыгнул из машины и стал раздавать указания. Леший с Серым остаются охранять пленников. А ещё им поручена важная миссия. Когда по рации вызовут группу Фрола, они должны притащить в кабину вездехода Санёчка, чтобы тот смог рассказать, как мы ждём подкрепления.

Я, Макар, Артём и десять друзей Барбоскина отправимся в сторону трассы и устроим там засаду. Благо, снега навалило столько, что в нём запросто можно вырыть небольшое укрытие.

Так мы и поступили. Разделились на две группы - по семь человек в каждой, и заняли позиции с левой и правой стороны от дороги. От бойца до бойца расстояние в пять метров. Выкопали ямы и залегли в них. Холодина, ветер свистит над головой, а ты лежишь, нацепив разгрузку, с автоматом в руках в снегу, и снежинки с ресниц смаргиваешь. Единение с природой, мать его за ногу.

Спустя час, я стал беспокоиться о том, что доверившиеся мне люди отморозят себе всё, что ниже пояса. Да и то, что выше, тоже было под угрозой. Всё-таки сжимать в руках стальной автомат, который задубел на морозе, это то ещё удовольствие. Сколько сейчас: минус двадцать или… Вдали послышался рёв моторов. Звук быстро приближался. Сделав глубокий выдох, я снял автомат с предохранителя. Сейчас будет жарко.

Глава 4

Хабаровск.

Мрачная камера едва освещена. Скрип цепей, крики жертвы давно затихли, обратившись в едва различимые стоны. В камере пахло палёной плотью и немного гнилью. На цепях висел Константин Игоревич Архаров. Гордый барон, не склонивший голову перед системой. Барон, не простивший Императора за гибель отца. Не забывший о том, как род Императора заполучил власть.

Возможно, Архаров был единственным аристократом, кто знал о преступлениях Императорского рода. Был единственным, кто пытался всё изменить. Да, было бы проще остаться в стороне и молча взирать, как Император властной рукой перемещает на доске фигуры/фигурки, возвышая одни рода и уничтожая другие.

Но что делать, когда такой правитель решит уничтожить тебя самого? Правильный ответ »Ничего не делать и тихо умереть». Почему так? Да потому, что время, данное тебе на подготовку, бездарно упущено. Ты мог годами наращивать силу, объединять вокруг себя людей для того, чтобы в ответственный момент…

Подумав об этом, Архаров улыбнулся. А что в ответственный момент? Он десятилетиями готовился дать отпор Императору. Взращивал род, готовясь к войне против целой Империи. И что в итоге? Константин Игоревич висит на цепях, словно сушеная камбала, а вокруг него скачет уродливый карлик и отрезает куски плоти.

Палач держал в руках окровавленный скальпель. То отрежет кусок кожи на ноге, то проткнёт плоть на груди. Боль бесконечным калейдоскопом проносилась по телу барона. Острая, тупая, режущая, обжигающая, ледяная, ноющая, заставляющая сходить с ума. Но Константин Игоревич улыбался, зная, что его дети в безопасности.

От мыслей Архарова в очередной раз отвлёк удар по лбу. Карлик залез на небольшой стул и ткнул барону в лицо табличкой, на которой было написано «Куда ты спрятал детей?». Прочитав это, Константин Игоревич хрипло рассмеялся, правда смех больше походил на кашель курильщика, которому осталось жить от силы пару минут.

— Я расскажу, — с трудом выдавил из себя Архаров. — Воды.

Карлик устало вздохнул, спустился с табуретки, подбежал к столу, на котором были разложены пыточные инструменты, и бросил на него табличку. Вытер руки о фартук, после чего взял запотевший глиняный кувшин и налил ледяной воды в кружку с надколотым краем. В пару прыжков он вновь оказался на табуретке и напоил пленника.

Архарову мгновенно стало лучше, и он расплылся в самодовольной улыбке. Рядом со столом, на котором лежали пыточные инструменты, стояла тумба. На ней разместилась зеленоватая Сфера Исцеления. В радиусе пяти метров все раны затягивались в пять раз быстрее, но при этом болевые ощущения обострялись до предела. Чёртова Сфера не давала потерять сознание или умереть.

Впрочем, Архаров не торопился на тот свет. Зачем? Ведь ему предстояло рассказать множество сальных шуток. Правда, сложно это сделать, когда в горле пересохло. А из-за артефакта его поили раз в трое суток, может, реже. Сделав последний глоток воды, Константин Игоревич с облегчением выдохнул и заглянул в бездонно-чёрные глаза карлика.

— Что ты там спрашивал? Где мои дети? — тяжело дыша, переспросил Архаров, и карлик кивнул. — Мои дети спрятаны в яйцах. Если Император хочет их достать, то пусть присылает свою мамашу. Говорят, она чертовски хорошо работает ртом.

Карлик шлёпнул себя ладонью по лбу и покачал головой, как бы говоря: «Константин Игоревич, ничему тебя жизнь не учит». Подобные шутки он слышал уже сотню раз, и каждый день Архаров придумывал всё новые и новые хохмы, унижающие достоинство Императорского рода. Вот только Архаров либо не знал, что карлик глухой, либо ему было плевать, и шутил он сам для себя.

Карлик спустился с табуретки, взял железную кочергу и потянулся к мане. Металл мгновенно раскалился добела. Чёрные глаза карлика блеснули в свете раскалённого металла. Без слов было понятно, что он наслаждается своей работой.

Сталь с шипением уткнулась в живот Архарова. Запахло жженой плотью, вверх взметнулся белёсый дымок, а карлик и Константин Игоревич улыбались, глядя друг другу в глаза. Это игра на истощение. Тот, чья воля сломается раньше - проиграл.

***

Обожаю снегопад. Он способен скрыть не только картину разрушенного села, но и наши тела. Снег валил огромными хлопьями. Ветер подхватывал его и вихрями бросал нам в лица и за шиворот. При этом холод быстро отступал. В обычных условиях, если ты лежишь на морозе, и тебе вдруг стало не холодно - то у меня плохие новости. Ты умираешь. Сейчас же был совсем другой случай.

В ушах барабанило сердце. Адреналина в кровь выплеснулось столько, что даже руки начали дрожать. Я лежал неподвижно и краем глаза видел, как колонна из четырёх машин мчится в нашу сторону. Вездеход впереди, вездеход позади, и в центре — два грузовика. Ярко-желтые фары тускло пробивались через снежную бурю. Рёв моторов нарастал, заглушая свист ветра.

С противоположной стороны дороги я заметил напряженное лицо Барбоскина. Поймав мой взгляд, он медленно моргнул, давая понять, что всё идёт по плану. Конечно, по плану. Ведь план прост, как две копейки.

Колонна проехала мимо дорожного знака и начала замедляться, готовясь свернуть в сторону села. Но этому было не суждено сбыться. Я вскочил и резко выбросил руку вперёд. За долю секунды на моей ладони сформировался огненный шар, от соприкосновения с которым снежинки, шипя, испарялись. В следующее мгновение я швырнул его в сторону вездехода, замыкающего колонну.

Огненная сфера влетела прямиком под днище машины, туда, где располагались топливные баки. От взрыва машину подбросило вверх, раскурочив днище, а в следующую секунду взорвались и баки. Искорёженный кусок металла перевернулся на крышу и рухнул на асфальт. Задняя дверь открылась, и из неё выпрыгнул человек, объятый пламенем. Он орал от боли и ужаса, но страдал он недолго.

Автоматная очередь прошила его тело, рассыпав по снегу капли крови. Я перевёл взгляд и увидел, что головная машина колонны висит в воздухе. А точнее, её пробил насквозь каменный шип и поднял вверх на добрых три метра. Всё это произошло за считанные секунды, люди в грузовиках не успели осознать, что происходит, а со всех сторон хлынул нескончаемый свинцовый град.

Пули искрами рикошетили от бортов. Пробивали тенты. Разбивали стёкла. Спускали шины. И жалили, жалили тела бойцов, отправленных на помощь подельникам Барсом. Я и сам выпустил пару магазинов в кузов грузовика. Но в отличие от остальных я стрелял точечно, так как видел энергетический след ещё живых уголовников.

В следующую секунду стрельба прекратилась. В ушах стоял писк, он сливался с пением ветра, образуя ни с чем не сравнимую композицию. От горящего вездехода валил чёрный дым, а в сторону грузовиков, пригнувшись, двигались гвардейцы. Иван прикрывал Бориса, когда тот отдёрнул тент. Заглянув внутрь, он крикнул:

— Чисто!

Ещё бы. В каждую из машин легло не меньше трёх сотен пуль. Шанс выжить не то что стремился к нулю, я видел Всевидящим Оком, что живых там нет. Минус сорок пять человек. Сейчас Ленск защищает около пятидесяти бойцов. Если сможем тихо нейтрализовать дозорных, то город удастся освободить без особых проблем. Повесив автомат на плечо, я сразу направился к вездеходу, возглавлявшему колонну.

— Пригнись, — шикнул на меня гвардеец, чьего имени я не знал.

— Во втором грузовике все покойники, — спокойно ответил я и продолжил путь.

— Чисто! — послышался новый крик, подтвердивший мои слова.

Остановившись у вездехода, я уважительно присвистнул. А люди Барбоскина знают своё дело. Каменный шип прошил насквозь морду машины, раскурочив мотор и кабину. Водитель погиб мгновенно, а вместе с ним была уничтожена и рация. Да и стреляя по грузовикам, они в первую очередь ликвидировали водителя, а только потом перенесли огонь на кузов.

Сразу понятно, что бойцы бывалые и обучены воевать не только против тварей, но и против людей. Я остановился у вездехода, под которым натекла порядочная лужа масла. Чёрное пятно не вписывалось в белёсое царство, раскинувшееся вокруг. Впрочем, всем на это было плевать. Гвардейцы окружили транспорт и ждали распоряжений Барбоскина.

— Тимофей Евстафьевич, в вездеходе три человека, — громко заявил я, но один из энергетических следов тут же погас. Похоже, у бойца было сильное кровотечение и он весь вытек. — Уже два. Если у вас есть маги молний, то мы можем жахнуть по машине, а уже потом вытащить из неё потерявших сознание бедолаг. Или просто закидаем транспорт гранатами.

— Не надо гранатами! Мы сдаёмся! — закричали из вездехода. Задняя дверь жалобно скрипнула, и из неё показалось перепуганное лицо парня лет двадцати на вид.

— Руки в гору, сука! — заорал Борис, заставив парня вздрогнуть.

— Оружие оставьте в транспорте, а после прыгайте, — приказал я, наблюдая за выжившими через Всевидящее Око. Если они потянутся к мане (ну, мало ли, вдруг они маги?) то я сразу же запущу в открытую дверь огненный шар. Но этого не потребовалось.

— Д-да. С-сейчас бросим, — закивал паренёк, и послышался едва различимый стук металла о металл. Он выбросил пистолет, нож, снял разгрузку, после чего подошел к двери вездехода и посмотрел вниз. — Ту-тут же метра че-четыре лететь, — опасливо прокомментировал он.

— Поэтому прыгай аккуратнее и старайся не свернуть шею, — улыбнулся я.

Так парень и поступил. Сиганул прямо в сугроб. Следом за ним выпрыгнул и второй боец лет сорока. Но второй слегка не долетел до сугроба и шмякнулся об асфальт, подвернув ногу. Жалеть его никто не стал. Положили мордой в пол, завернули руки за спину и потащили в сторону вездеходов, припаркованных в центре села.

— Михаил Константинович, можно вопрос?

— За спрос в нос не бьют, — пошутил я, но Барбоскин юмора не понял. Да и есть ли юмор в этой присказке? Понятия не имею.

— Как вы узнали, что в вездеходе двое выживших?

Спросил он это неспроста. Пока бойцы волокли пленных к машинам, остальные гвардейцы, используя магию, растаскивали сожженную технику к обочинам. Вездеход, возглавлявший колонну, Барбоскин проверил лично. И судя по всему, был впечатлён моим даром предвидения.

— А это, Тимофей Евстафьевич, секрет, — ответил я и подмигнул ему. — Одно дело - если бы вы дали присягу моему роду. Но, увы, вы служите почившему барону Богданову. — Я развёл руками, а после серьёзно спросил. — Обсуждали с подчинёнными планы на дальнейшую жизнь? Я был бы очень рад заполучить под своё командование таких бойцов, как вы.

— Ваша прямота подкупает. Но нет. Мы не заглядываем так далеко в будущее. Сперва нужно помочь мирным жителям, а уже после думать, как дальше существовать в этом мире, — ответил Барбоскин и смахнул с кустистых бровей налипшие снежинки.

— Вас понял. Тогда не будем терять время и приблизим прекрасный момент, когда вам придётся задуматься о дальнейшей жизни, — улыбнулся я и бодрой походкой направился в сторону вездеходов.

В этот раз собирать доминанты не пришлось. Да и какой смысл собирать их с покойников, которых я обобрал ещё при жизни? Зато мы неслабо пополнили арсенал. Два ручных противотанковых гранатомёта, три пулемёта, сорок автоматов, одна снайперская винтовка и куча пистолетов, а также боеприпасов. Помимо этого, обзавелись сорока пятью комплектами сухпайка. Что-что, а Барс своих бойцов снабжает знатно.

На пути к вездеходу меня догнали ребята. Лица у них были… Растерянные, что ли? Может, даже немного испуганные.

— Мандец… — прошептал Леший. — Ты видел, как мужик заживо горел?

— Видел, — кивнул я. — Вообще-то он из-за моего огненного шара и загорелся.

— Жуть какая-то. — Лёха встряхнул головой, как будто пытался позабыть это, как страшный сон.

— Да, убивать людей - это не тоже самое что убивать тварей, — поддержал его Артём.

— Вообще пофиг, — прокомментировал Макар, закинув автомат за спину. — Порой люди хуже животных.

— Ты прямо моего папашу описал, — усмехнулся Серый. — Матушка говорила, что, возвращаясь из очередного рейда, он бил её так, что рёбра трещали. Я бы с радостью убил этого дуралея, но папаша подох раньше.

Повисла напряженная тишина. Каждый думал о своём. Я, к примеру, думал об отце. Я бы этого «дуралея» с радостью узнал получше. Судя по всему, он весьма интересный и неоднозначный человек, мотивы которого я до сих пор не могу понять до конца. А ещё жаль, что с ранних лет я вынужден сражаться за существование. Хотелось бы хоть немного насладиться тихой жизнью и изучить мир, в который я попал.

Но ничего не поделать. Приходится, сломя голову, нестись на встречу светлому будущему, попутно отбиваясь от нависших угроз.

К моменту, когда мы добрались до центра села, гвардейцы выстроили вездеходы полукругом, отгородившись от ветра, и устроили привал. Бойцы раскурочили трофейный сухпаёк и весело болтали.

— Чё там у тебя? Каша рисовая? Давай сюда, — улыбаясь, сказал бритоголовый и протянул руку.

— Да пошел ты. Я так голоден, что и эту погань съем, — отмахнулся его товарищ со сломанным носом.

— Болван. Я ж не обобрать тебя пытаюсь. Бартер предлагаю. Ты мне рис, я тебе гуляш, — пояснил лысый.

— Так бы и сказал. — Обрадовался сломанный нос и передал жестянку, на которой было написано »Рисовая каша», но в ответ гуляш он не получил. — Свою банку гони! — возмутился носатый.

— Ха-ха. А вот хрен тебе! — Лысый показал товарищу язык и едва успел увернуться от ловко брошенной баночки печёночного паштета. — О! И паштетик подъехал! Живём! — самодовольно заявил лысик.

— Хорош дурью маяться, — рыкнул подошедший Барбоскин, и веселье закончилось.

— Так точно, товарищ старший лейтенант, — улыбнулся лысый, отдал честь, а после швырнул обещанный гуляш и паштет носатому.

Гвардейцы порой обменивались шутками, понятными лишь армейцу. Мне они казались забавными, а вот ребята не всегда догоняли, о чём речь. Даже удивительно, как гвардейцы успевали разговаривать во время еды. Ведь они просто глотали пищу, не жуя. Видать, долгая голодовка заставила их относиться к пище немного по-другому.

Увидел кусок хлеба? Тут же проглоти, пока рабовладельцы не отняли. Бойцы обрели свободу, а привычка осталась. Я откупорил банку с перловкой. На вкус отвратно, на вид - как будто эту гадость кто-то переварил и срыгнул в банку. Одним словом, мерзость. Но в Академии я ел вещи и похуже.

Пока ел, присматривался к гвардейцам. Добрые открытые лица, исписанные шрамами. С виду и не скажешь, что они только что положили сорок три человека, а теперь сидят и болтают, как ни в чём не бывало. Впрочем, я могу их понять. Первая смерть близкого шокирует. Вторая — печалит. Третья воспринимается уже как нечто неизбежное.

Первое убийство пугает. Врезается в память и терзает тебя ночами напролёт. Мертвец является во снах, требуя правосудия. Второе убийство волнительно. Десятое - уже ничего не значит. Просто работа. Гвардейцев тренируют, чтобы убивать.

Да, эту работу можно прикрыть красивой сказкой о том, что вы не убийцы! Вы защитники! Но давайте будем честны, если на земли баронства напал враг, то эти защитники идут убивать, и никак иначе. Убийство — это убийство, и с этим ничего не поделать.

В прошлой жизни я встречал глупца, который поведал мне историю об Императоре, который пролил так много крови, что ею можно было бы окрасить в алый целое море. Так вот, этот Император осознал весь ужас, который он совершил, и покончил с собой. Нет, ну вы слышали? Эта история - полная чушь.

Я был знаком лично со всеми Императорами, правившими в Дреморе за пять сотен лет. И знаете, что я вам скажу? Ни один из них не сожалел о пролитой крови. Императоры не сражаются на поле боя. Они не видят ужасов, происходящих там. А потери для них - лишь цифры на бумаге. Захваченные города, новые точки на карте.

Для них это всё игра. Игра, где ставка - человеческая жизнь. Порой эта жизнь принадлежала самим Императорам. Когда они заигрывались и устраивали резню, мне приходилось становиться «защитником» угнетённых. То есть, убийцей. Интересно, как прервать порочный круг смертей и страданий, и возможно ли это?

— Михаил Константинович, можно вас на пару слов? — спросил Барбоскин.

Он подошел настолько тихо, что я даже не слышал, как снег скрипит под его ботинками. Лицо гвардейца было озадаченным. Видать, предстоит серьёзный разговор.

От автора:

В комментариях к книге, вы можете обнаружить арт Барбоскина.

Глава 5

Когда старлей подошел ко мне, все внезапно притихли. Только ложки звенели, ударяясь о банки сухпайка, да ветер свистел. Всё внимание сосредоточилось на нас. Не желая, чтобы наш разговор слушали, Барбоскин отвёл меня в сторону и покосился на Лешего.

— Михаил Константинович, вы уверены, что стоит брать парней на штурм Ленска? В вас я не сомневаюсь, а вот в Алексее…

— А что с ним? — спросил я, приподняв бровь.

— Во время засады он замешкался и открыл огонь последним. Сомнения во время боя могут стоить ему жизни, — пояснил гвардеец.

— Не переживайте. Он справится. Просто не каждый день приходится видеть людей, объятых пламенем. Кстати, а почему ты обращаешься ко мне на «вы»?

— А как я ещё должен обращаться к человеку, спасшему мне жизнь? — вопросом на вопрос ответил Барбоскин.

— Справедливо, — кивнул я.

— Так какой у нас план?

— «План-капкан». Едем с выключенными фарами, поздно ночью попадаем в Ленск, обезвреживаем дозорных, а пока остальные уголовники спят, идём к Барсу и откручиваем ему голову, — пояснил я.

— Звучит довольно просто. Но есть одна загвоздка, — почесав бороду, сказал Барбоскин.

— Магия иллюзий? — спросил я.

— Она самая. Барс способен создать такую иллюзию, которую от реальности при всём желании не отличишь. Если запудрит нам мозги, то во время боя мы можем принять друга за врага, и сами себя же перебьём.

— Не переживай. Есть у меня пара мыслишек, как удивить хищного кота, — улыбнулся я и постучал пальцем себе по лбу.

— Мысли - это хорошо… — задумчиво ответил Барбоскин. — Вот только у нас не будет права на ошибку. Оступимся - и…

Я тут же перебил Барбоскина, остановив его поток сомнений.

— Старший лейтенант, мы не так давно знакомы, но я подводил вас хотя бы раз?

— Эммм… Нет. Ни разу.

— Тогда верь мне. Я уже спас ваши жизни, и сделал я это не для того, чтобы использовать вас как разменную монету радиосвобождения Ленска. Вы мне нужны живыми и здоровыми. Иначе кто будет защищать поселение, когда мы его захватим?

— Вас понял, Михаил Константинович. — Барбоскин протянул мне руку. — Ещё раз благодарю вас за спасение моих людей. — Он внезапно расплылся в смущённой улыбке. — И за ремень.

— Ха-ха. Да, полёт у вас вышел знатный, — засмеялся я, не сдержавшись. — Думал, шею свернёте.

— Ненавижу аномалии. При плохих погодных условиях их ещё и хрен заметишь, — посетовал Барбоскин.

— Согласен. Это та ещё пакость. Ладно, давайте заканчивать трапезу и отправляться. Дорога неблизкая.

Барбоскин пошел к своим ребятам, я же взял энергетический шоколадный батончик, а после вытащил Санёчка из кузова. Выдернул кляп из его рта и показал ему шоколадку.

— Готов спорить, что ты чертовски голоден. — На этих словах Санёчек сглотнул слюну. — Тогда вот для тебя задание. Когда подъедем к Ленску, свяжешься со штабом по рации и передашь, что требуются люди для транспортировки раненых. Усёк?

— У-усёк, — закивал он головой.

— Тогда держи аванс, — улыбнулся я и распечатал шоколадку, после чего целиком запихнул её Саньку в пасть.

Жевать ему было неудобно, челюсти едва справлялись, но разве это мои проблемы? Пусть скажет спасибо за то, что пряник получил, а ведь могли и кнутом угостить.

Спустя двадцать минут мы погрузились в вездеходы и отправились в путь. Машины пробивались через непроглядную темноту, урча, как сытые котята. Возглавлял колонну вездеход, который вёл Барбоскин. На пассажирском сидении расположились Санёчек и я - у самой двери. Санёчка швыряло из стороны в сторону, ведь он даже не мог держаться за что-либо, так как был связан.

Барбоскин напевал под нос какую-то странную песню. Части слов я не разобрал, но пару строчек всё же смог расслышать:

И если враг придёт к нам в дом,

Его отлупим и сомнём,

Ну а потом пойдём в поход,

И кочергу засунем в дымоход.

Я сразу представил Богдановских гвардейцев, марширующих под эту песню. Улыбка сама собой возникла на губах. Правда, улыбка так же быстро сошла с моих уст, как и появилась на них. Впереди я заметил массивный энергетический сгусток. Судя по тому, что я видел в километре от нас, на дороге разлеглась огромная тварь. Даже навскидку её размеры внушали трепет. Не меньше нашего вездехода.

Да, можно использовать гвардейцев и общими усилиями завалить её. Уверен, у существа будет весьма занимательный набор генома, но и убить тварь будет непросто. А нам сейчас ни в коем случае нельзя терять людей.

— Съезжай на обочину и рули вон к тому леску. Сделаем крюк в пару километров, после вернёмся на дорогу.

— Что-то увидели, Михаил Константинович? — спросил Барбоскин, продолжая пялиться в темноту, которую лишь немного прорезал свет фар.

— Да. Впереди тварь, с которой нам лучше не сталкиваться, — кивнул я.

— А как её заметили, вы, конечно же, не расскажете? — подметил он хитро прищурившись.

— Именно так, — кивнул я.

— Ох уж эти секреты рода, — вздохнул Барбоскин и повернул руль вправо, съезжая с дороги.

Трясти стало ещё сильнее. Санёчек то и дело наваливался на меня, отчего я едва не бился головой о дверь. Вдали послышался протяжный вой, от которого в жилах застыла кровь, а по спине побежали мурашки.

— Теперь понятно, почему мы свернули с дороги, — напряженным голосом сказал Барбоскин, посматривая в зеркала заднего вида.

Да, решение было единственно верным. От существа исходила невообразимая мощь. Столкнись с такой тварью лоб в лоб, мы бы точно погибли. Да, можно было устроить засаду. Обстрелять чудовище из миномётов и противотанковых гранатомётов, щедро приправить всё это пулемётными очередями, вот только если у существа имеется высокая регенерация, то толку от таких атак не будет. Подобную тварь нужно уничтожать одним мощным ударом. Иначе всё бесполезно.

Наша колонна пробивалась через снежную пустошь, углубляясь в бездорожье. Планировалось вернуться на основную трассу, объехав тварь, но на пути встретились аномалии, пришлось огибать ещё и их. Потратили целый час, из-за чего до Ленска добрались с первыми лучами солнца. Я взял тангенту с рации и поднёс к губам Санёчка.

— Твой выход. И смотри, не облажайся, ведь будет обидно помереть в шаге от свободы, — улыбнулся я, сверля парня взглядом.

Щёлчком включил рацию и зажал кнопку.

— База. База. Шермейка на связи. База, мать вашу, ответьте, — с лёгкой дрожью в голосе выкрикнул Санёчек, косясь на меня.

«Ш-ш-ш.» В ответ тишина.

— База. База. На связь, — повторил Санёчек, и в динамиках послышался недовольный голос.

«Ш-ш-ш. Какого хрена тебе нужно?»

— Мы на подъезде к Ленску. У нас много раненых. Нужна помощь в транспортировке до лазарета, — пояснил Санёчек, и по его лицу стекла одинокая капля пота, хотя в кабине не сказать, что было жарко.

«Ш-ш-ш. Да мать вашу. Мы ж сорок пять рыл послали вам на помощь, а вы и их умудрились покалечить? Сука, надо поговорить с Барсом, так мы до весны всех людей просрём», - недовольно вздохнул дозорный. Санёчек собирался ему что-то ответить, но я жестом остановил его. Рация зашипела, и послышался снисходительный голос. «Ладно, человек десять пригоню… Если найду трезвых».

Рация затихла. Я повесил тангенту на место, а после запихнул кляп в рот Санёчка.

— Отлично поработал, — улыбнулся я и со всего размаха рубанул его локтём в бороду. Санёчек безвольно обмяк. Барбоскин вопросительно уставился на меня. — На всякий случай. Вдруг решит глупость какую-нибудь выкинуть?

— Разумно, — кивнул старший лейтенант, и мы продолжили путь.

Ленск, показавшийся на горизонте, не спешил приближаться, и это меня нервировало. Если разломщики проснутся, то в поселении начнётся настоящая бойня и тогда безопасность мирного населения будет невозможно гарантировать. Алые лучи солнца лениво скользили по снегу, догоняя наши вездеходы, и наконец мы достигли цели.

— Забирай левее, иначе на мины наедем, — приказал я Барбоскину.

Машина съехала с дороги и неторопливо направилась в Ленск. Два крупнокалиберных пулемёта проводили наш борт стволами и продолжили нести дозор, пропустив вездеходы в город. Машины остановились, и из дозорного пункта вывалила недовольная толпа бойцов. Заспанные, помятые, зевают, лениво жуя сигареты в зубах. Я выскочил из кабины и двинул им на встречу.

— Ты, этот… Как тебя? — нахмурился боец, чей нос был похож на картошку. — Мишка же, да?

— Он самый, - кивнул я.

— Ну показывай, чё там. Закинем хворых в лазарет, да пойдём дальше дрыхнуть, а то ночью в дозор заступать.

— Ага. Идёмте, — кивнул я и направился к самому дальнему вездеходу. Он припарковался как раз между двух домов, перекрыв обзор сторонним наблюдателям.

— Говорят, вас твари нехило потрепали? — спросил картофельный барон.

— Есть такое дело. Тридцать погибших, больше двадцати раненых. Зато трофеев привезли столько, что теперь год можно не работать, — измученно улыбнулся я.

— Трофеи - эт хорошо, конечно. Но чё от них толку? Нам-то кристаллы нужны.

— Это добро тоже имеется. Третий ранг, как-никак! На месяц заряда точно хватит, — приврал я и остановился у тентованного кузова. — Помогите тент откинуть.

Бойцы выстроились у борта, готовые начать выгрузку раненых, а картофельный нос помог мне откинуть тент. Разломщики даже не успели понять, что стряслось. Из кузова вылетели пять гвардейцев и устроили жесткую рубку. Сломанные носы, челюсти, руки и ноги создали нескончаемую симфонию хруста. Да и я успел нанести пару ударов. Сперва коленом в пах картофельного, а потом — локтём по затылку.

Бездыханные тела мы связали и побросали в кузов вездехода. Гвардейцы, схватив автоматы, рванули в сторону двух охранных пунктов, расположившихся слева и справа от въезда в Ленск. Шесть человек замерли у одной двери и пять - у второй. Барбоскин показал три пальца, потом два и наконец… Дверь распахнулась, и на улицу вышел разломщик с дымящейся кружкой кофе.

— Чё тут у ва…

Договорить он не успел. Барбоскин ударил разломщика прикладом в лоб, и тот стал заваливаться назад, расплескав кофе. Правда, упасть ему так и не дали. Тело подхватили, пропустили в сторожку группу захвата, после чего бережно затащили вырубленного бойца вглубь сторожки. Смотря на это я порадовался что Барс отправил нам на помощь личную охрану, ведь с бойцами в Ленске внезапно возник дефицит и банально некого было отправлять. Сейчас половина из его охраны мертва, вторая часть валяется в кузове вездехода.

Мы с ребятами стояли на шухере. Из сторожек доносились глухие удары, едва различимые вскрики. Но никто из дозорных не успел выстрелить. Пока всё шло гладко. Из первой сторожки показался окровавленный Барбоскин. Кровь заливала его грудь и лицо, он посмотрел на меня и показал большой палец. Видать, без жертв захватить сторожку не удалось. Впрочем, на бескровное освобождение Ленска я и не надеялся.

Из второй сторожки спустя минуту вышли пять гвардейцев, волоча за собой два связанных бездыханных тела. Нужно торопиться. Солнце поднимается всё выше, освещает дома. Остался от силы час, после чего станет слишком весело для того, чтобы брать пленных.

В каждой из сторожек мы оставили по два гвардейца, остальными силами рванули к наблюдательным пунктам, смотрящим на реку Бым. Барбоскин и его бойцы взяли на себя правый пункт, а мы с ребятами — левый. Со стороны реки обычно никто не нападал, поэтому в охранении стоял лишь один человек.

Стоя у покрытой инеем двери, я потянул на себя дверную ручку. Створка безбожно скрипнула, лишив нас шанса на внезапную атаку. Но это и не потребовалось. Леший смело шагнул в сторожку и громко сказал:

— Дядь, я курева притаранил, надо?

— Чё? Какое, нахрен… — возмутился разломщик, а после жалобно пискнул, оседая на пол. — Уй…

— Сила ног, — негромко сказал Леший, и всем стало ясно, что этот «кулинар» приготовил ещё один омлет.

Связав бедолагу, я оставил Лёху его сторожить. Макара отправил на крышу со снайперской винтовкой, а Артёма и Серого забрал с собой. Мы рванули в сторону вездеходов, вытащили из кабины Санёчка, после чего я окунул его мордой в сугроб. Парень тут же проснулся и стал мычать что-то неразборчивое. Кляп во рту мешал ему говорить.

— У меня для тебя последнее задание. Беги к Барсу и сообщи ему о том, что мы привезли невероятно ценный предмет, и он срочно должен его увидеть.

Я выдернул кляп из пасти Санёчка и услышал.

— Понял. Срочно увидеть. Всё сделаю, а потом вы…?

— Да, как только Барс умрёт, мы тебя отпустим, — пообещал я.

— С-спасибо, — кивнул Санёчек.

Когда я разрезал верёвки на руках и ногах, пленник скривился от боли. Потёр затёкшие запястья. С трудом поднялся на онемевшие ноги и неуверенным шагом побрёл в сторону Управы. Мы последовали за ним. Проводили его до самого входа, после чего соединились с группой Барбоскина и заняли огневые позиции у домов, прилегающих к Управе.

— Ты уверен, что Санёчек нас не предаст? — с сомнением в голосе спросил Артём.

— Наоборот. Я рассчитываю на то, что он нас предаст.

План, который я изложил ребятам, был чертовски прост. Барс выходит на улицу и мы тут же кладём его мордой в пол. Время тянулось, а Барс всё не выходил и не выходил. Это начало меня нервировать. Санёчек, мелкий крысеныш. Предупредил Барса, и они теперь думают, как нас уничтожить? Или же пытаются сбежать? Хотя куда ты убежишь? Всё здание обложили.

Ответ на мой вопрос последовал незамедлительно. За спиной послышался тихий голос Артёма.

— Мама?

Обернувшись, я увидел, что Прохоров бросил автомат, встал в полный рост и обнял пустоту, будто там действительно стояла его мать. Следом за ним бросил автомат Серый и гвардейцы. Я зыркнул в сторону сторожки, на которой залёг Макар со снайперской винтовкой, но и он поднялся в полный рост и, размахивая руками, с кем-то спорил.

— Твою мать… Выходит, Барс менталист? — прошептал я за секунду до того, как в мой разум вторглась чужая воля.