Эволюционер из трущоб. Том 6

Глава 1

С небес хлестали струи дождя, который собирался, судя по всему, топить нас к чёртовой матери. Массивные капли размывали землю, из-за чего она плыла под ногами, налипая на ботинках жирными комьями. А я смотрел, как из вездехода выгружают последнюю клетку с «животными».

Барс и Фрол тихо шептались, косясь на нас. Видать, им казалась забавной реакция моих товарищей. Ещё бы. Со стороны мы выглядели шокированными. Хотя, что значит - выглядели? Я и был шокирован. Как я вообще мог не почувствовать ток маны, исходящий от Барса? Он был едва уловимый, но стоило обратить на него внимание, как всё сразу встало на свои места.

В нагрудном кармане Барса пульсировал какой-то артефакт, но не он создавал иллюзию. Скорее он тратил энергию на её поддержание. Тонкая струйка маны перетекала от Барса к предмету, а от артефакта исходила едва уловимая пелена, накрывая округу в радиусе трёхсот метров. В Дреморе подобное меня бы не удивило, но здесь…

— Санёчек! — крикнул Барс, и к нему тут же подбежал кучерявый парнишка. — Открывай клетки, и топайте на зачистку. Если управитесь за сегодня - получишь премию.

— Роман Рафаэльевич, конечно управимся, — заискивающе улыбаясь кивнул парень.

Барсов похлопал Сашу по плечу, и тот побежал в нашу сторону.

— Значит так, ребятки. Я иду первый вместе со зверушками. Вы за мной. На рожон не лезьте, и всё будет хорошо. Обычная прогулка. Пять минут туда и обратно. Так что…

Закончить он не успел. При выгрузке последней клетки боец поскользнулся и клетка рухнула прямо в чернозём. То ли дверца прогнила, то ли её плохо закрыли, но один из пленников вырвался на свободу. Неуловимым движением он выхватил нож у зазевавшегося охранника и располосовал тому шею, дёрнул автомат на себя и…

— Санёчек! Гаси псину! — гаркнул Барс.

Кудрявый машинально нажал кнопку на пульте. Раздался громогласный взрыв, оторвавший беглецу голову. В небо взметнулся кровавый фонтан, а тело безвольно осело на землю. При этом никого из присутствующих подобное не удивило. Разве что моих друзей.

— Ну, вы чего прижухли? — спросил Санёчек. — Всё нормально. Порой такое случается. Но ничего страшного. У нас всё под контролем.

— У нас двухсотый! — выкрикнул охранник, осматривающий труп товарища с перерезанным горлом.

Санёчек потёр шею и добавил:

— Обычно обходится без трупов. Но всякое случается.

— Саня! Дуй на зачистку, пока сюда твари со всей округи не сбежались! — рявкнул Барс, явно недовольный случившимся.

Кудрявый кивнул и торопливо побежал к клеткам. Для острастки ударил по прутьям ногой, пару раз злым тоном шикнул на пленников, будто и правда считал их обычными животными, а после велел подтащить клетки к разлому и открыть их.

— Ты видал? — изумлённо спросил Прохоров. — Вервольф лапой располосовал глотку за долю секунды. Если бы зубами в автомат не вцепился, то запросто смог бы сбежать или ещё кого погрызть.

— Ага. Вот тебе и прогулка. Туда и обратно, — потрясённо согласился Сергей. — Нужно быть начеку. А то эти твари и на нас набросятся.

Вот так иллюзия! Похоже, она не только изменяет внешность пленников, но и слегка приукрашивает их действия, подгоняя под логику поведения тварей. Занятная техника. Барсов Роман Рафаэльевич, а вы весьма занятный персонаж. И кто же вы? Уголовник, который до всего дошел собственным умом и сумел развить дар, или дезертир и военный преступник?

Как бы там ни было, бойцы выполнили приказ Санёчка. Загребая грязь, подтащили клетки впритык к разлому и открыли дверцы. На пленников тут же были направлены автоматные стволы, чтобы в случае чего наделать в них дырок, и только кудрявый не боялся псин. Он смело встал к ним спиной, вглядываясь в белёсую дымку и указал пальцем вперёд:

— Фас!

Пленные гвардейцы с ненавистью посмотрели на своих пленителей, сплюнули на землю и направились в сторону разлома. Никто не пытался ударить кудрявого или выхватить у него пульт. Пленники понимали, что пульт есть не только у Санёчка и, судя по косым взглядам, ещё один пульт имелся либо у Фрола, либо у Барса. А может, у обоих сразу.

Проклятье. Я только подумал, что можно осесть в Ленске, а тут заваривается такая каша, которую ни одной ложкой не расхлебаешь. А идиотизм ситуации заключается в том, что я невольно примкнул к тем, с кем боролся в прошлой жизни. Придётся пойти проторенной тропой и принести спокойствие этому миру, пролив реки крови, ведь я ненавижу рабовладельцев.

***

Город Полевской.

30 километров от Екатеринбурга.

По дороге в город шел оборванец. Из одежды на нём сохранились лишь штаны, изодранные по колено, да рубаха без правого рукава, ноги же были босыми и смело ступали по лужам. На вид парню восемь лет. Недовольное выражение лица и чёткий целеустремленный взгляд. Холодный ветер трепал его волосы, проезжающие мимо машины обливали бедолагу водой с головы до ног, но похоже, парню было плевать.

Он шел так, будто ничто в этом мире его не тревожило; и это встревожило патрульных, присланных графом Малышевым для несения службы на новых территориях.

— Парень! Стой! — окликнул его боец с автоматом на плече. И удостоился лишь тяжелого вздоха. — Стоять, я тебе говорю! — рявкнул боец и быстрым шагом направился в сторону оборванца.

Парень остановился и его лицо тут же изменилось. Губы затряслись, а из глаз хлынули слёзы.

— Д-д-дяденька! Они, они, они убили всю мою семью! — взвизгнул мальчишка и схватил спешившего солдата за руку.

— Парень, ты о чём? — спросил гвардеец, растерянно посмотрев на своего напарника.

— Я-я-я из села Мраморское. Т-т-там ма-ма-марадёры, всех у-у-убили. Они убили-и-и! — заорал парень и зарыдал навзрыд, так что дальнейшие его слова потеряли хоть какой-то смысл.

— Мраморское? — переспросил гвардеец. В ответ парень быстро закивал головой, продолжая лить слёзы. Боец схватился за рацию и вызвал кого-то. — Мародеры в Мраморском. Нужно оцепить село и уничтожить этих ублюдков. — Гвардеец с жалостью посмотрел на парня, из рации донеслось неразборчивое шипение, после чего она затихла. — Через полчаса они все сдохнут, — попытался он успокоить парня, но тот лишь сильнее разрыдался. — Тебе есть, где заночевать?

— Д-д-да. У-у-у меня тё-тё-тётка тут, — всхлипнул парень и указал пальцем в сторону города.

— Отлично. Тогда топай, а мы продолжим патрулирование. — Гвардеец задумался на секунду и добавил. — Соболезную. Ты держись. Жизнь на этом не заканчивается.

— Х-х-хорошо, — кивнул парень и пошел дальше по улице.

Отойдя от патрульных на почтительное расстояние, парень вытер лицо рукавом и усмехнулся.

— Придурки. Это надо же поверить в такую чушь?

Парень прошел город насквозь и наткнулся на указатель «Гора Думная». Посмотрев по сторонам, он так и не понял, где местные увидели гору? Возвышенность? Да. Каменистый холм? Определённо. Гора? Точно нет. Не доросла она до такого звания.

В голове парня пронеслись слова отца:

Поля усеяны телами,

Хоть не встречалися мы с вами.

Зато здесь думать очень просто,

Хотя гигант и маленького роста.

— Вот это ты точно подметил. Гигант очень маленького роста, — улыбнулся парнишка и направился к реке Полевая, которая текла у подножья горы.

Рядом с высохшими камышами сидели три мужика и имитировали рыбную ловлю. Подняв высоко гранёный стакан, седой рыбак сказал:

— Ну шо, мужики? За то, чтоб рыба ловилась, а гонорея нет!

— Ха-ха! Ну ты скажешь тоже, — рассмеялся его товарищ с оттопыренными ушами, а вот третьему было не смешно.

— Да ты достал уже. Один раз от Вальки зацепил, а ты уже пять лет мне это припоминаешь.

— Зацепил? Или сам её наградил? — усмехнулся первый.

— Да иди ты в задницу, — отмахнулся третий. — Вон, лучше подсекай, а не языком мели. Клюёт у тебя.

— Поклюёт и перестанет. Всё. Дрогнули!

Мужики залпом осушили стаканы, занюхали ржаным хлебушком, и с наслажденьем крякнули. Ушастый заметил паренька, снимающего свои лохмотья у самой воды.

— Малый! Ты куда? Вода ледяная! — предупредил он.

Парень сбросил с себя всю одежду и повернулся к ним - совершенно голый.

— А я морж. Вон, у меня даже бивень есть.

О каком именно бивне он говорил, рыбаки тут же догадались и покатились со смеху.

— Ха-ха! Не, ну ты слышал? Бивень, блин. Вот умора!

— Ага! Илюха своим бивнем Натаху обрюхатил, теперь алименты платит.

— Во-во. Поэтому его сейчас с нами и нет. Должен же кто-то две семьи разом кормить.

Пока рыбаки отмачивали шутки, парнишка нырнул в тёмные воды и исчез из виду. Мощными гребками он добрался до самого дна, где нащупал крышку люка. Упёрся ногами в песок и потянул крышку на себя. Нехотя она поддалась, открыв парню подводный тоннель, тускло освещённый синеватыми огнями.

Проникнув внутрь тоннеля, он захлопнул за собой крышку люка и направился вслед за уходящими во тьму синеватыми огоньками. Проплыв около двухсот метров, парень всплыл на поверхность и очутился в царстве железобетонных конструкций. Мощные сваи, бетонные помосты, высоченный потолок и тишина. Абсолютная тишина, за которой слышалось лишь мерное потрескивание люминесцентных ламп.

Любой, увидевший этого странного мальчишку, удивился бы тому, что парень проплыл столь длинный путь в ледяной воде и при этом не только не устал, но даже не запыхался. Удивительная выносливость, даже чудовищная. Парень вылез из воды и направился в сторону неприметной консоли, расположившейся у дальней стены. Казалось, что консоль давно мертва и обесточена, но это было не так.

Подойдя ближе, он положил ладонь на потухшую консоль. Пару секунд ничего не происходило, а потом она загорелась зелёным цветом и на экране высветилась надпись: «Проект ОСТА.П. распознан. ОСТАнки Патриарха вернулись домой. Можешь войти, сын мой».

В глубине бетонной конструкции загрохотал спрятанный механизм, и стена слева от парня медленно поползла вниз, открыв взору ярко освещённую лабораторию. На полу нарисованы пять разноцветных линий, каждая из которых подписана. Красная — Администрация, синяя — Исследовательский Институт генетики, желтый — Бестиарий, зелёный — Проект Возрождение, белый — Жилой блок.

Парень пошел по пути, указанному красной линией, и по ней добрался до длинного коридора с десятком дверей. Но его интересовала самая последняя дверь, выполненная из ребристой стали; на ней красовалась табличка «Профессор Преображенский». Как только парнишка приблизился к двери, затрещали динамики, и в коридоре послышался хриплый голос:

— О! Триста двенадцатый вернулся. А я уж запереживал. Проходи.

С шипением массивная дверь открылась, пропустив парнишку внутрь кабинета.

Глава 2

Знаете чем отличается работорговец от рабовладельца? Тем что первый старается заработать, продав живой товар. А чтобы его продать, товар должен идеально выглядеть. Поэтому рабов кормят, лишний раз не заставляют надрывать спину и в целом относятся сносно. Да, торговать людьми омерзительно, но владеть рабами - омерзительно втройне.

В большинстве своём рабовладельцы заставляют рабов пахать на себя, выжимая из них последние соки. Чтобы те слушались, рабов регулярно избивают, унижают и морят голодом. Стоит ли говорить о том, что пленники в девяноста девяти и девяти десятых процентов случаев никогда не увидят свободы. Не почувствуют, каково это – жить, не слыша звона цепей.

Как-то в Дреморе я умудрился заварить такую кашу, что против меня ополчилась целая Империя. Тогда я ещё был юн и не мог щелчком пальца испепелить всю столицу. А всё началось с того, что я уничтожил один невольничий рынок, за ним второй. После пришел в центр Империи и спалил пару богатых городов, которые промышляли работорговлей.

Так уж вышло, что местный Император был круглым дураком и не слышал о диверсификации рисков. Что такое диверсификация? Это когда ты вкладываешь деньги не в один вид бизнеса, а сразу в несколько. Прогорела, например, швейная фабрика - не беда, ведь у тебя есть мясо-молочная ферма.

А этот дурак… Как там его звали? Хусмаил Третий, кажется. Так вот, он львиную долю казны вложил в невольничьи рынки и стал крупнейшим поставщиком рабов на трёх континентах! За мной гонялись по всей Дреморе, но в итоге…

В итоге я спас кучу людей, вот только если сравнивать количество спасённых жизней и отнятых, то убил я намного, намного больше! Да, мной двигала благая цель, но что-то мне подсказывает, что этими действиями я лишь преумножил горе и ненависть.

Ха-ха. Подсказывает? Давайте на чистоту. Рабы, которых я спас, решили, что настало их время! Взяли в руки оружие и устроили такую резню, которой я не видел долгие годы. Грабили караваны, осаждали города и убивали всех, кто богаче раба. Как вы понимаете, даже обычный булочник имеет хоть пару монет за душой, а значит, под нож шли абсолютно все жители городов.

Да, я впал в ярость и едва не уничтожил тех, кого совсем недавно спасал, рискуя собственной жизнью. Хорошо, что тогда со мной была моя прекрасная… Э-э-э… Впрочем, не важно. В общем, нашелся человек, который подсказал альтернативный вариант. С помощью своих учеников я создал портал в другое измерение. Дикий мир, в котором, к удивлению, не было хищников, лишь травоядные животные и обилие зелени.

Туда я и вышвырнул всех взбесившихся рабов, напоследок дав им напутствие. Живите, мать вашу, и голову не е… в смысле, не портите жизнь другим. Жизни этой и так с гулькин фаллос, а вы ерундой маетесь. Не знаю, услышали они меня или нет, но измерение я захлопнул и запечатал. Уверен, что они там себя прекрасно чувствуют.

А вот я себя сейчас чувствую отвратно. Прямо передо мной в разлом один за другим заходят измученные и израненные гвардейцы угасшего рода. Я не был знаком с Богдановым лично, да и зачем мне это? Я вижу, как обращаются с людьми, возможно, достойными людьми. Их используют, как скот, как пушечный материал.

В текущий момент меня волнует одна вещь. Иллюзия, созданная Барсом работает и на его подчинённых, или направлена только на нас и мирных жителей Ленска? Если иллюзия не действует на бойцов Барса, то количество потенциальных покойников сильно возрастёт.

— Мих, ты чего завис? Идём, нас ждать никто не будет, — поторопил Артём, толкнув меня плечом, и вошел в разлом следом за Санёчком.

— Ну, идём. Посмотрим, что там интересного.

***

Остап сделал шаг в открытую дверь и оказался в кабинете. Хотя назвать это кабинетом было сложно. Посреди пустого пространства расположились стол, кресло и ноутбук. За столом сидел невысокий, лысый как бильярдный шар мужчина, чьи глаза давно перекочевали в банку, стоящую на краю стола.

Вместо глаз у учёного были встроены два артефакта, позволяющих сканировать как физическое пространство, так и магическое. Огромные усы торчали в разные стороны, а ворот белого халата был приподнят, делая из учёного последователя графа Дракулы. Преображенский спрыгнул с кресла и вышел навстречу «сыну» который был с ним практически одного роста.

Преображенский по меркам обычных людей был невысок, практически карлик, из-за чего его часто шпыняли. Впрочем, все, кто это делал, так или иначе погибли. Все, кроме пары человек, на которых он до сих пор ставит опыты. Скажете, что он жестокое чудовище? А что бы вы сделали с ублюдками, которые ради потехи раздробили вам кувалдой колени? Да, ноги профессор себе тоже заменил на стальные.

Железные протезы, звеня, несли Преображенского вперёд, а он недовольно хмурился.

— Накопитель практически иссушен. Дисбаланс правого ядра. Искажение энергетической матрицы.

Подойдя ближе, он схватил парня за руку и поднял её вверх, осматривая подмышечную впадину. Что он там искал неизвестно, но впервые он довольно кивнул.

— Один раз ты всё-таки умер? — недовольно буркнул Преображенский и ткнул пальцем в шрам от пулевого отверстия. Его артефактные глаза зажужжали, анализируя слова отпрыска, а также энергетические потоки, пульсирующие по телу.

— Да, отец, — кивнул Остап.

— Ты же понимаешь, что следующая смерть для тебя станет окончательной?

— Смерть? — усмехнулся парень. — А я разве жив?

— С общепринятой точки зрения — нет, но фактически - да. Твоя жизнеспособность во много раз превосходит обычного человека, а самое главное, в твоей жизни есть смысл, в отличие от остальных людишек, — увлечённо проговорил Преображенский.

Профессор любил подискутировать на подобные темы, жаль, в лаборатории не было достойных собеседников. Поэтому всё, что оставалось искалеченному учёному, так это продолжать работу на благо рода! Благо рода… Если бы не Архаров, то Преображенский давно бы умер в сточной канаве, так и не раскрыв свой потенциал.

Константин Игоревич гулял по городу с очередной своей пассией и увидел, как два пьяных работяги забивают молотками коротышку. Оказалось, что тот сказал, мол «идиоты, вы отклонились от вертикали, дом рухнет через пару лет». Умников никто не любит, поэтому Преображенскому спешно объяснили, что он неправ.

Увидев Архарова, пьяньчуги в ужасе бежали, а Константин Игоревич оплатил лечение бедолаге и покупку протезов. Даже навестил незадачливого карлика пару раз. В ходе этих встреч он и понял, что у Преображенского котелок варит просто замечательно. Да, не хватает манер, да, знаний тоже не хватает, ведь он беден и банально не может позволить себе покупку книг.

Но Архаров рассмотрел в Преображенском неудержимую тягу к науке и предложил сделку. Константин Игоревич отправил коротышку учиться в столичный университет за свой счёт, а по возвращению тот будет обязан служить роду Архаровых. Разумеется, Преображенский согласился, тем более, что к обучению прилагалась и солидная зарплата. Правда, деньги учёного мало интересовали.

Ещё в университете Преображенский заинтересовался генетикой, а когда вернулся в Екатеринбург, получил безграничный доступ к финансам рода Архаровых. Константин Игоревич хлопнул коротышку по плечу и сказал »Твори. Я в тебя верю». И он творил. Днём и ночью. Пытался разгадать тайны Мироздания и понять, почему одним дарован потенциал абсолюта, а другие даже воинский ранг не могут получить?

Архаров старался не вмешиваться в дела профессора, так как постоянные войны съедали львиную долю его времени. Конечно, можно было почитать научные отчёты, которые Преображенский отправлял на почту еженедельно, но какой в этом смысл? Открывая документ, ты видишь тысячи ничего не значащих символов. Точнее, они ничего не значат конкретно для тебя, ведь в генетике ты совершенно не разбираешься.

Сперва вложения в Преображенского не окупались, а потом была запущена программа военизированных пансионатов. Первая тысяча ребят, в возрасте десяти лет покинувших пансионат, поражали своими способностями. Любой десятилетка мог запросто справиться с двадцатилетним парнем - и всё благодаря специальному рациону питания, который разработал профессор.

Архаров был доволен, после чего и вовсе махнул рукой на отчёты. Пусть учёный делает то, в чём хорош, а Архаров займётся тем, что сам умеет лучше всего. Будет крушить черепа врагов, тем более, что молодая поросль уже на подходе. Поросль, которая изменит правила игры.

Преображенский был счастлив такому кредиту доверия и слегка заигрался в бога… Начал ставить опыты на людях. Сперва на добровольцах, а потом и на бойцах, пленённых на поле боя. Приходил в темницу, светил ксивой и говорил, что по приказу барона Архарова пленники изымаются. По бумагам проводили, что бойцы скоропостижно погибли от полученных ран.

Увы, это было не совсем так. А точнее, совсем не так. В застенках Л.И.Ч. Преображенский творил! Сперва серия экспериментов по генной модификации человека. Проводил операции, пытаясь создать из человека и разломной твари единое целое. Мощное оружие, которое сметёт все преграды на пути Архарова. Но эксперимент провалился. Хотя, не так. Он удался, но лишь частично.

Из пленников удалось создать чудовищ, нечувствительных к боли и не знающих страха, вот только они и команд не понимали. Каждый раз химеры вырывались на свободу и убивали кого-то из помощников Преображенского. Профессора это расстраивало, ведь каждого помощника он обучал лично; и если не считал его членом семьи, то, как минимум, ценил, как полезный винтик в монструозной машине рода Архаровых.

Пришлось проект свернуть. Ну, как свернуть? Модернизировать. Взрослый человек, тем более враг рода Архаровых, имеет слишком большой жизненный опыт, который наслаивается на бесконечную ярость твари - и сводит его с ума. А что если внести изменения в ещё неокрепший организм?

Так из пробирки родился Остап. Проект триста двенадцатый. Из названия можно понять, сколько раз Преображенский потерпел неудачу. Оказалось, что на человеческий эмбрион можно воздействовать посредством Слёз Мироздания. Сперва эмбрион облучается разломной энергией в течение месяца, а после в него можно внести некоторые правки.

К сожалению, у проекта был огромный изъян. Все испытуемые умирали, не дожив и до пятнадцати лет из-за чудовищной нагрузки на организм. А ещё они имели крайне малый запас маны, вследствие чего на поле боя они были бесполезны. Но что, если подобных созданий использовать для шпионажа или слежки?

Остапа не нужно было развивать годами, он родился с заложенными заранее способностями. Магией воздуха он владел на уровне адепта, впрочем, как и магией призыва. Настоящее чудовище, если бы у него имелся достаточный запас маны…

Все модификации, которые Преображенский вносил в испытуемых, пожирали ману, словно паразиты, из-за чего удавалось в лучшем случае оставлять небольшой ручеёк, который образец мог использовать по собственному желанию. К примеру, этот ручеёк помог Остапу пережить пулевое ранение и фактически воскреснуть.

Хотя Остап - это совсем другая история. В его грудную клетку Преображенский встроил пару Слёз Мироздания цвета платины. Чертовски редкие жемчужины, продав которые, можно было бы полностью обеспечить себя до конца жизни. Но профессор в деньгах не нуждался и активно тратил средства своего благодетеля.

Преображенский создал два замкнутых контура, используя руническую магию. Сам он не владел магией, но Архаров с лёгкостью выделил пару адептов, которые помогли создать нужные контуры. Первый зацикливал энергитический поток из Слезы Мироздания и направлял его на поддержку жизни в теле Остапа.

Как только Остап получал смертельное ранение, контур медленно начинал разрушаться, после чего высвобождал огромное количество энергии, способное обратить процесс гибели вспять. Процесс воскрешения сопровождался неимоверными страданиями, но это лучше, чем умереть безвозвратно.

Вторая Слеза Мироздания после возрождения брала на себя поддержание жизненно важных функций. Казалось бы, Остап бессмертен! Меняй жемчужины, да и всё. Можно умирать бесконечное количество раз! Но нет. У этого метода имелись очень серьёзные изъяны.

Из-за высвобождения огромного потока энергии разрушались энергетические каналы, а также начинались дегенеративные процессы в коре головного мозга. Подопытный становился апатичным и склонным к скепсису, если количество смертей переваливало за пять штук, то человек превращался в овощ, который ничего уже не хотел. Еда, вода, сон, любовь, дружба, жизнь, смерть. Ему было плевать.

Такие подопытные просто смотрели в одну точку и ждали, пока энергия в жемчужине иссякнет, после чего жизненные функции будут отключены. Сейчас же у Преображенского и вовсе не было никаких ресурсов. Он не мог купить Слёзы Мироздания, так как все логистические и финансовые цепочки схлопнулись вместе с арестом Архарова. А все запасы остались в уничтоженной лаборатории, которую пришлось спешно покидать.

Но печальнее всего для Преображенского было то, что Остап был единственным выжившим испытуемым проекта »Останки Патриарха». Второго такого нет. А даже если бы Преображенский захотел его воссоздать, на это потребовались бы годы труда и неимоверные финансовые затраты. Ведь уничтоженная лаборатория была уникальна. Большинство приборов Преображенский создал лично.

Профессор ещё раз осмотрел Остапа со всех сторон и кивнул. Не сказать, что Преображенский был доволен увиденным, скорее, он решил, что придётся работать с тем, что есть.

— Одежда в шкафу. — Профессор указал на стену, которая внезапно со щелчком открылась. За ней скрывался довольно обширный гардероб белых халатов и прочего медицинского тряпья. А поскольку Остап был с Преображенским примерно одного роста, то проблемы найти нужный размер возникнуть не могло.

Одарив своего создателя меланхоличным взглядом, Остап кивнул и отправился одеваться.

— Что с мальчишками? — спросил Преображенский, вернувшись за стол.

Профессор уставился в монитор. Его пальцы с неимоверной скоростью стали клацать по кнопкам клавиатуры, наполнив кабинет мерным постукиванием.

— А что с ними? Задание выполнено, — неохотно ответил Остап.

— Мне нужен полный отчёт, — строго сказал Преображенский, продолжая печатать.

Вздохнув, Остап натянул штаны и продолжил.

— Согласно протоколу «Возрождение», я был приставлен к Прохорову Артёму Константиновичу. С моей помощью он не только стал лучшим в пансионате, но и стал заносчивым засранцем.

— Следи за своим языком, — предупредил профессор.

— Как скажешь, отец, — недовольно пробубнил Остап. — Позднее в пансионат был пристроен более перспективный наследник. Михаил Константинович Архаров. Согласно протоколу, я стал помогать уже ему. Но Михаил внезапно был эвакуирован из пансионата на три года, в связи с чем я приостановил своё вмешательство в судьбу обоих наследников.

— Это я знаю. Я читал отчёты. Что было дальше? — Преображенский поднял взгляд, и жужжащие глаза произвели фокусировку на Остапе, который скрывался за бетонной стеной, и обычными глазами увидеть его было невозможно. Но профессор всё же видел мальчишку.

— Потом нас перевели в Академию, где с Прохорова сбили спесь. Это пошло на пользу его личности, так как в противном случае мы бы получили неуправляемого заносчивого мальчишку, который плевать хотел на авторитеты. Подобный наследник принёс бы роду больше вреда, нежели пользы. Спустя три года вернулся Михаил, и я сразу же вошел с ним в контакт, после чего мы начали формировать группу для Академического турнира. Я закинул удочку насчёт Прохорова, и Михаил оказался достаточно прозорлив, чтобы понять ценность талантов Артёма, и его пригласили в команду.

— Плевать на турнир. Дальше что?

— Дальше? А дальше на нас напали Имперские войска. Я проследил, чтобы оба наследника благополучно покинули Екатеринбург и даже спас Артёма от смерти, из-за чего и заработал дырку в груди. Сейчас созданы идеальные условия для конкуренции. Михаил обладает огромным потенциалом, а Артём огромными амбициями. Если они смогут работать сообща, то род Архаровых сможет стать великим, даже при условии, что Константина Игоревича казнят, — закончил доклад Остап и вышел к отцу, закатывая рукава халата.

— Что ещё? — спросил Преображенский, будто почувствовал какую-то недосказанность.

— Ещё? Ещё я собственными глазами видел как Михаил каким-то образом передал часть своих способностей одному парню. Он притащил с собой в Академию беспризорника. Звали его Алексей. На фоне Академских ребят он оказался тем ещё бездарем, но с помощью Михаила всего за одну ночь он стал двигаться, словно потратил десяток лет на тренировки.

— Интересно… — протянул профессор и прекратил печатать. Задумавшись, он откинулся на спинку кресла и забросил стальные ноги на стол. — И каким же образом он обучил парня правильно двигаться?

— Понятия не имею. — Пожал плечами Остап. — Я лишь видел как Михаил прикоснулся к Алексею, а после тот забился в конвульсиях от жуткой боли. На утро же он проснулся совсем другим человеком, если так можно выразиться.

— Жаль, что имперцы напали. Я бы с радостью провёл пару тестов. Возможно, Михаил мог бы значительно усилить род без особых временных затрат. - Мечтательно проговорил Преображенский.

— Наш поезд потерпел крушение в районе Кунгура, после чего я вернулся в лабораторию, согласно аварийному протоколу. Если бы я остался... - Договорить Остапу не дали.

— Не оправдывайся. Ты всё сделал верно. Увы, сейчас я при всём желании не смогу их разыскать. Поэтому остаётся довериться философии Константина Игоревича Архарова. «Выживет сильнейший». Если мальчишки сумеют прожить достаточно долго и станут сильнее, то мы с ними обязательно встретимся.

Преображенский улыбнулся, да так что у Остапа по спине пробежали мурашки. Остап видел, что вытворяет Преображенский в припадке необузданной фантазии и любопытства. Ни один палач не додумается до подобных изощрённых пыток, до которых додумался профессор. И всё ради науки, разумеется!

— Новой Слезы для починки контура у меня нет, поэтому держи в уме, что следующая смерть для тебя станет последней, — предупредил профессор.

— Ага. Во имя рода и всё такое, — безразлично ответил Остап.

— Не кривляйся, — брезгливо сморщился профессор, будто ему в лицо плеснули помоев. — Можешь идти отдыхать. А завтра отправишься в Хабаровск. Нужно понять, можем ли мы как-то повлиять на судьбу Константина Игоревича. Род - он как дерево, сломай ствол - и он угаснет.

— Если вы решили привести аналогию с деревом, то она не верна. Скорее уж дерево погибнет без корней, чем от сломанного ствола. — На лице Остапа впервые появилась улыбка.

— Знаешь что, умник? — ухмыльнулся Преображенский и сделал театральную паузу. — Топай отдыхай. Тебе ещё до Хабаровска пиликать чёрт знает, сколько.

— Как скажешь, отец, — кивнул Остап и вышел из кабинета.

— Нахальный сопляк, — хмыкнул профессор. — Жаль, что я не могу даровать тебе вечную жизнь. Тогда бы у нас была уйма времени для общения, а так часики тикают. — На лице Преображенского отразилась вся скорбь этого мира, он едва смог сдержать слёзы. Ком подступил к горлу, кашлянув, он тихонько прошептал. — Остапка… Тебе уже восемь лет. Проклятье… Уже полжизни прошло. — На этих словах скупая слеза выскользнула из-под артефактного глаза и потекла по щеке.

Да, Преображенский творил чудовищные вещи во славу рода и науки, но был ли он чудовищем? Профессора это никогда не волновало. Так уж устроены достижения, причём любые. Чтобы достичь чего-то великого, нужно причинить великую боль окружающим.

Странная мысль, да? Тогда давайте рассмотрим её более пристально. Занимаетесь вы спортом и мечтаете стать чемпионом. Сколько таких же мечтателей вы растопчете на пути к своей цели? Сотни? Тысячи? Все они мечтали, как и вы, но стать лучшим суждено лишь одному, остальные потратят свои жизни лишь на то, чтобы созерцать ваше величие.

То же самое и с наукой, но немного в другом контексте. Чтобы достичь великих результатов, нужно выйти за пределы общепринятой морали, позабыть о рамках, жалости, отдыхе и личной жизни. Одним словом, пожертвуйте всем, что у вас есть, во имя науки и заберите у других всё, что потребуется для того, чтобы совершить открытие. И не важно, деньги это, здоровье или жизнь.

Страшные слова, но такова правда. Все вакцины, созданные человечеством, во время испытаний унесли тысячи жизней. Все операции, прежде, чем были отлажены, убили тысячи человек на операционных столах. Говорят, что цель оправдывает средства. Если это так, то почему же Преображенский чувствует себя таким несчастным и одиноким?

Он взвалил на свои плечи непосильную ношу, а на душу взял такой грех, который не каждый сможет вынести. И всё ради чего? Ради величия рода. Ради того, чтобы отплатить Архарову за доброту, за возможность заниматься любимым делом, за возможность быть собой и не бояться осуждения общества. Архаров создал идеальный изолированный мирок для Преображенского, и профессор этого никогда не забудет.

Шмыгнув носом, Преображенский уставился в монитор и продолжил клацать по кнопкам. Эмоции — непозволительная роскошь, которая выбивает из рабочего процесса. А значит, можно всплакнуть перед сном, а сейчас время работать. На благо рода, разумеется.

***

Я сделал шаг в белёсую подрагивающую дымку и услышал нарастающий гул. Он давил на уши, но стоило мне пройти пару метров, как с оглушительным хлопком туман рассеялся, и я очутился у подножия холма, вся поверхность которого поросла высокой зелёной травой. Дул лёгкий летний ветерок, на небе светило солнышко, а из земли там и тут торчали остроконечные синеватые кристаллы.

Территорию разлома неестественно ограничивал провал, расположившийся в двадцати метрах от нас слева и справа. Земля просто заканчивалась и исчезала в синеватой бездне. Будто мы расположились на парящем острове средь облаков. Весьма странное и необычное место, но в тоже время - прекрасное и красивое.

Из-за палящего солнца мне стало жарко и захотелось снять куртку. Но я не успел сделать этого, так как внезапно здесь стало ещё жарче. Богдановские гвардейцы, озираясь по сторонам, не спеша пошли вперёд. Их израненные тела двигались рывками, будто каждый шаг причинял боль. Ошейники мешали поворачивать голову, но, судя по всему, сражаться они ещё могли.

— Давайте, пёсики. Покажите, на что способны, — тихо проговорил Санёчек и нажал синюю кнопку с обратной стороны пульта.

После этого нажатия я ощутил, как мана хлынула по телам гвардейцев. Выходит, ошейники блокируют и ток маны. Хотя, конечно блокируют. Шайка головорезов с автоматами никогда бы не смогли справиться в открытом бою против двух десятков бойцов в ранге адепт. Видать, одолели хитростью.

Набросив покров маны, гвардейцы усилили свои тела и уверенно двинули вперёд. Не успели они пройти и десяти метров, как поляна загудела. С зелёной травки в воздух поднялся рой мелких насекомых и рванул прямо на нас. Жужжащие насекомые напоминали мошек, правда размером они были немногим меньше воробья. От таких букашек ничего хорошего ждать не приходится.

Санёчек попятился назад, а шедший впереди гвардеец потянулся к мане. Судя по всему, он был магом огня, вот только ему не хватило доли секунды, чтобы сплести заклинание. Мошкара облепила его с ног до головы. Раздался жуткий вопль, наполненный болью, а после во все стороны ударил поток пламени, испепелив мошкару в радиусе пяти метров.

Гвардейцы, шедшие рядом, использовали стихийные щиты и заблокировали огонь, созданный их товарищем, а после стали наблюдать, как мошкара сгорает приблизившись к их барьерам. Зелёная трава обуглилась и стала жутко дымить, наполнив воздух ароматом гари.

Не сговариваясь, гвардейцы двинули дальше, так как мошкара им больше не угрожала, да и нам тоже. Букашки гибли в самоубийственных попытках пробиться через барьер. Мы следовали за бойцами.

— Вы видели? Вервольф использует магию огня? Это как вообще? — изумлённо спросил Леший.

— Я больше удивлён, что разломщики сумели пленить таких зверушек, — настороженно ответил Сергей, сжимая в руках топор.

— Не отставайте, — приказал я и поспешил вверх по горке за гвардейцами.

Проходя мимо бойца, атакованного мошкарой, я на миг замедлился. Лицо гвардейца распухло так, что из кожных пор потекла кровь. С виду это выглядело как сильнейшая аллергическая реакция на укус мошкары. Жаль, все букашки сгинули. Я бы с радостью изучил их доминанты, вдруг что полезное попалось бы. Склонившись над трупом, я потянулся к ошейнику.

— Не трогай! Взорвётся! — выкрикнул Санёчек и строго посмотрел на меня.

Вот же, козёл глазастый. Топай дальше, нечего лезть не в своё дело. Но делать нечего. Вставая, я мазнул пальцами по лицу гвардейца, собрав кровавые капли, а после вытер руку о внутреннюю подкладку куртки. Покойся с миром, боец. Поднимая голову, я почувствовал странную вибрацию. Будто сама земля задрожала.

Не успел я сообразить, что происходит, а Сергей толкнул меня в плечо, отбросив в сторону. В следующую секунду массивная тень снесла его с ног.

Глава 3

Упав на спину, я закинул руки за голову, пожевал травинку, зажатую в зубах, и вздохнул »Как же хорошо!». Аромат зелёных трав и цветов, птички поют. Вот только в реальности всё было немного иначе. Матерные вопли Санёчка, утробный рёв существ, покрытых хитином. Острые лапы, длинный шипастые хвосты, остроконечные морды с крошечными глазками и хищные пасти, полные клыков, направленных в разные стороны.

— Вы чё творите, суки! — срывая глотку, закричал Санёк, которого шипованная бестия, катящаяся с горки, едва не превратила в лепёшку. — Валите их!

Богдановцам его крики были до одного места, так как оружия им не выдали, а сражаться нужно было против существ, чью броню не так уж просто пробить. Впрочем, оно так - только в случае, если ты будешь лупить в хитиновые пластины. Я же зверюгу, отправившую в полёт Сергея, благополучно расковырял. Причём для этого мне не потребовалось никаких сверхусилий.

Когда существо врезалось в Серого, тот успел прикрыть грудь лезвием топора, только поэтому хвостовой шип не пробил его насквозь. Сергей улетел, а тварь замедлилась. Хитиновый клубок раскрылся, и существо решило добить меня. Размахнулось хвостом, разинуло пасть, грозно заревев, и…

Тоненькая ледяная игла пробила её нёбо, ворвалась в череп и разбилась на тонкие осколки о кость, превратив мозг в фарш. Обернувшись, я увидел Сергея, поднимающегося с земли. На лице гримаса боли, но он жив, а это главное.

Богдановцы тем временем тратили ману почём зря. Волны пламени, электрические разряды, ветряные лезвия, всё это разбивалось о хитиновые панцири, как волны о волнорез. Одним словом, атаки оказались бесполезными. Хотя магов земли стоит похвалить: они обрушивали на существ многотонные глыбы, под гнётом которых панцири не выдерживали и превращались в мелкое крошево.

Маги льда тоже были условно эффективны. Создавали в воздухе десятки ледяных стрел и отправляли их в полёт. Ледяные стрелы были едва ли мощнее моих, поэтому приходилось пару раз попасть в одну и ту же точку прежде, чем панцирь удавалось пробить.

Наблюдая за ходом боя, я мог сказать только одно. Гвардейцы не стараются. Я вижу их потенциал, вижу их выучку, но не вижу желания сражаться. Они - как работник, разочаровавшийся в том, что делает. Трудятся ровно так, чтобы их не уволили, причём в данном случае увольнение равняется смерти.

Благо, шипастых существ было не так уж много. Штук пятнадцать. До нас докатилось всего две штуки, одну из которых убил я, а вторую Артём. Должен признать, Прохоров быстро сориентировался и в момент, когда тварь неслась на него, он выставил перед собой копьё и вонзил один его конец в землю, а остриё направил прямиком на вращающийся клубок хитина. На всякий случай он набросил на копьё ещё и покров пламени.

Со всего размаха тварь налетела на копьё, которое, по логике, должно было сломаться, но нет. Усиление магией огня, не только придало копью дополнительную прочность, но и сделало его чертовски пакостливым оружием. Врезавшись в острие, тварь пару секунд вращалась пытаясь сдвинуть его с места. Артём рычал, удерживая древко в руках, так как от успеха этого предприятия, как минимум, зависело его здоровье.

В итоге тварь остановилась, и её окутало пламя, перебросившееся с копья на хитиновый панцирь. Бронированный клубок раскрылся и зарычал, подставив под удар морду с обилием слабых мест. Артём вонзил лезвие в глазницу, и на этом бой для нас был завершен. На этот раз Леший и Макар даже не успели среагировать.

А вот гвардейцы подтвердили моё предположение о том, что они сражаются вполноги. Ни один из бойцов не получил ранений. Они перебили тварей, а теперь построились, чтобы продолжить дальнейшее движение вверх по пригорку.

— Тупые псины. Чего встали! Фас, я сказал! — заорал Сашок и сплюнул на траву. Он перевёл на нас ненавидящий взгляд, который тут же смягчился. — Ненавижу я работать с этими шавками. Вот люди - другое дело, — пожаловался парень и улыбнулся. — Вы, кстати, сработали на ура. Не ожидал от пятилеток такой прыти.

— Восьмилеток, — поправил его Артём.

— Ага. Прости, — улыбаясь, кивнул Сашок. — Ладно, давайте заканчивать, а то уже жрать хочется.

Он засунул два пальца в рот и пронзительно свистнул, после чего Богдановцы продолжили зачистку. Поднявшись на вершину холма, мы наткнулись на плотоядный цветок. Он был размером с крупного быка. Заметив нас, цветочек раскрыл лепестки и выстрелил волной розовой пыльцы. Что эта гадость делает, я так и не узнал, так как гвардейцы сотворили волну огня, которая испепелила как пыльцу, так и растение.

— Ну и какого хрена? Где кристалл? — возмутился Санёчек, осматривая округу.

Вздохнув, один из гвардейцев подошел к обуглившемуся цветку и пнул его ногой. Почерневшая корка осыпалась чёрным пеплом, который тут же подхватил ветер и унёс вдаль. В центре обгорелого пятна остался полупрозрачный белый кристалл.

— Отлично. Барс будет доволен, — радостно сказал Санёк, после чего свистнул. — Все на выход! Дальше группа зачистки будет трудиться.

Богдановцы подчинились, и группа двинула в обратном направлении.

— Как-то всё легко прошло, — сказал Леший.

— Ага. Эти вервольфы - нечто. Вот бы и нам завести себе пару таких псин, — одобрительно кивнул Макар.

— А я бы лучше сам научился магией пользоваться, а не вот это вот всё, — прокряхтел Серый, расстёгивая куртку. На грудине красовалась фиолетовая гематома.

— Как думаете, много нам заплатят? Мы же почти ничего не делали, — спросил Прохоров.

— Не важно, сколько заплатят. Мы своё и так получим, — тихо шепнул я.

Ребята посмотрели на меня вопросительно, но сразу поняли, что больше я ничего не скажу, поэтому дальше пошли молча.

Преодолев половину пути до выхода, я выставил руку в сторону, и на неё приземлился маленький комарик, наполненный кровью броненосцев. Он тут же сбросил кровавый сбор на внутреннюю подкладку моей куртки. Санёчек шел впереди, и наблюдал за гвардейцами, не давая им и шанса на побег.

Кстати, после боя он снова нажал синюю кнопку, и ток маны в телах бойцов иссяк. Вот бы пощупать этот пульт! Уверен, я бы смог изменить полярность или, как минимум, перегрузил систему и заставил его взорваться, как однажды сделал с артефактным глазом безликого.

Хотя, сделать это я смогу лишь в том случае, если пульт артефактный; если же это обычный прибор, работающий на микросхемах, то на этом мои полномочия, как бы, всё. Ну и ладно. Зато у меня есть пакость куда интереснее и приятнее. Банда Барса приехала сюда ради кристалла, ну так мне он тоже нужен, а точнее, нужен он Галине.

Я призвал и не глядя швырнул её через плечо. С оглушительным криком голем рванул в сторону кристалла.

— Гали-и-ина-а-а!!!

— Какого хрена?! — испуганно вскрикнул Санёчек и обернулся, увидев на фоне синего неба стремительно удаляющуюся чёрную точку.

— Кто такая Галина? — закосил я под дурака.

На этом наш разговор закончился, так как Галя на всём ходу врезалась каменной башкой в кристалл, разбив его на части. Земля тут же задрожала, небо потемнело, а по округе прокатилась волна энергии, едва не сбившая нас с ног.

Скажете, это опрометчивое решение? Я зря так поступил во время первой же вылазки? Я пожадничал и решил забрать кристалл себе сейчас, вместо того, чтобы выкрасть его по дороге обратно или ночью? А я скажу, что это взвешенное решение. Во-первых, я не собираюсь сотрудничать с рабовладельцами, а во-вторых, хочу убедиться кое в чём.

У меня есть теория, что разломные кристаллы как-то связаны с куполом, защищающим Ленск. И если это так, то…

— Твою мать! Да какого хрена?! — на грани паники заорал Санёк и рванул на выход. — Быстрее, валим! Сейчас разлом схлопнется к чёртовой матери!

Мы, как добросовестные работники, последовали за ним. Впереди показалась белёсая дымка, в которую один за другим вбежали Богдановцы. Туда же влетел Санёк, а я задержался на долю секунды, давая Галине возможность вернуться. Увесистый камень влетел в ладонь и был перенесён в Чертоги Разума. После себя Галя оставила мне небольшой кусок почерневшего корня. Голос Ут тут же зазвучал в моей голове:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

Не время сейчас для этого. Использовав кольцо, я перенёс корешок во внутреннее хранилище и прыгнул в белёсое марево закрывающегося разлома. В спину ударила волна энергии, вышвырнув меня под струи проливного дождя. Не удержавшись на ногах, я плюхнулся в грязь и услышал яростный вопль Барса.

— Какого хрена произошло?!

— Я-я-я… Всё было, как обычно. Зашли, на нас напали, один пёсик погиб, остальные справились. Мы, мы, мы.. Добрались до конца, нашли кристалл. А потом чёрная точка… Заорала что-то вроде «Галина» и потом… — сбивчиво говорил Санёчек ровно до того момента, пока Барсу не наскучило.

Роман Рафаэльевич мощным ударом подсёк ноги Санёчка и когда тот приземлился в грязь, пнул его увесистым башмаком в живот.

— Сука! Тащились сюда целый день и ради чего? Ради того, чтобы всё просрать? Какая, нахрен, Галина?! Ты со своей шмарой вчера до утра кувыркался и с недосыпа теперь всякое мерещится? — Склонившись над Санёчком, одноглазый главарь занёс кулак, чтобы врезать приручителю, но не стал этого делать. Вместо этого он, скрежетнув зубами, с подозрением уставился на нас. — Обыщите щенков, — приказал он своим людям.

— Роман Рафаэльевич, мы тоже слышали крик, — подтвердил я слова Санёчка.

Ко мне подошел хмурый старик, с которым мы ехали в вездеходе, и сухо сказал:

— Карманы выворачивай.

— Да пожалуйста, — хмыкнул я и вывернул карманы куртки и штанов, а после расстегнул молнию, чтобы продемонстрировать, что я ничего не прихватил с собой.

Артёма, Макара, Серого и Лешего также обыскали, после чего вынесли вердикт:

— Чисто!

Барс подошел ко мне и, прищурившись, спросил:

— Без обид, ребятки. Просто уж очень странным мне кажется то, что до вашего появления у нас подобных проблем не было ни разу. А тут первый выезд, и разлом закрывается сам собой. Чудеса, не правда ли? — Вода стекала по его лицу, делая его похожим на утопленника. По крайней мере, в свете фонарей кожа Барса выглядела мертвецки-бледной.

— Мы ни на шаг не отходили от Саши, можете у него спросить, — сказал я, не отводя взгляда от единственного глаза Барса.

Роман Рафаэльевич обернулся и посмотрел на Санёчка, который едва дышал от боли, но таки смог кивнуть головой, подтверждая мои слова.

— Хочешь сказать, что это случайность? — ухмыльнулся Барс, показав зубы, и просверлил меня взглядом.

***

Уфа.

На самой окраине города жизнь замерла. Полуразвалившиеся домишки, в которых жили старики да алкаши. И те и другие доживали свой век, утратив надежду выбраться из этого района. В одной из таких халуп остановилась Елизавета Максимовна, а также её спутник, защитник и просто котёнок специального назначения.

Дом был брошен, соседи утратили интерес к жизни, а посему вопросов никто не задавал. Живи - не хочу. Одноэтажный дом, стены которого украшали уродливые мазки глины, смешанной с соломой. Пожалуй, только это уродство и не давало Елизавете Максимовне околеть от приближающейся зимы.

Она сидела у покосившейся печки и забрасывала в неё отсыревшие дровишки, которые потрескивали и нехотя отдавали тепло. Натопить дом было делом непростым, так как в нём имелась тысяча и одна дыра, через которую внутрь проникал холод. Гаврилов латал эту халупу уже неделю, но каждый раз оказывалось что ещё есть, над чем поработать.

Елизавета Максимовна закинула последнее полено в топку и, закрыв дверцу печки, улыбнулась. Ей на ум пришла мысль, которая тут же сорвалась с языка.

— Забавно. Мы живём рядом с рекой Белая, но при этом наш дом стоит на улице Чёрный Яр. Можно ли сказать, что мы по собственной воле выбрали не белую полосу в жизни, а чёрную? — спросила она и посмотрела на Гаврилова, который прямо сейчас замазывал глиной щели, обнаружившиеся под потолком.

Когда она смотрела на капитана, ей хотелось улыбаться, но тревога о единственном сыне так глубоко залегла на душе у женщины, что в последнее время она лишь хмурилась, стараясь сдержать слёзы. Первые дни казалось, что Елизавета Максимовна сойдёт с ума. Мысли роились в голове, показывая её мысленному взору картины, которые были одна другой страшнее.

Михаил погиб от взрыва снаряда; не смог выбраться из пансионата и сгорел заживо; его взяли в плен и пытают; он доблестно сражался, защищая младших, и был разорван в клочья пулями, иссечён саблями, разорван зубами сторожевых псов… Проклятье! Да чего только не лезло в голову бедной женщины.

Чёртова неопределённость. Елизавета Максимовна устала гадать. Устала надеяться. Она просто хотела знать правду. Знать, жив её сын или нет. Гаврилов бодрился и заверял, что Мишка не так прост, чтобы погибнуть там, но Лиза видела, на что способны Имперские гвардейцы. Пятилетнему мальчишке с ними не тягаться. Впрочем, и всей Архаровской гвардии не хватило, чтобы остановить Имперцев…

Гаврилов работал под самым потолком, сбросив с себя футболку. Хоть Лиза и мёрзла, но капитан привык к холоду, и ему здесь было даже жарко. Пыхтя, он повернулся к девушке, вытер пот, выступивший на лбу. На предплечье Гава вздулись струны сухожилий. Капитан улыбнулся и сказал:

— Елизавета Максимовна, я думаю вот что. — Он неспешно подошел к женщине, сидящей на корточках, прижал её голову к себе и погладил по волосам. — Если у нас сейчас чёрная полоса, то дальше неминуемо будет светлая.

От этих слов Елизавета не сдержалась и хихикнула, как влюблённая дурочка. Всё-таки этот солдафон был не просто воякой, а ещё чувствовалась в нём какая-то интеллигентная жилка. Может, книжек много читал? Хотя, где он мог их читать? В окопах?

— Стас, мне бы твою уверенность, — прошептала Лиза и обняла Гаврилова.

— Держи, — ответил капитан и протянул ей ладонь, в которой ничего не было физически, но метафорически там была и любовь, и уверенность, и нечто более ценное.

Гаврилов предлагал Елизавете Максимовне обратиться за помощью к роду Титовых. По старой памяти, они всяко помогли бы опальной жене Архарова, но Лиза запретила даже думать о таком. Если Император объявит солидную плату за головы жен Архарова, то кто знает? Вдруг бывшие союзники решат воспользоваться щедрым предложением?

Рисковать не хотелось. Лучше тихо жить, зализывать раны, да собирать слухи, которых у местных алкоголиков было навалом. Ведь им только и оставалось, что следить за чужой жизнью, ведь своей у них не было.

***

Тёмное небо прорезала ветвистая молния, осветив бойцов, стоящих вокруг нас. Серьёзные лица, на которых читалось недовольство. Конечно, ведь из-за моей выходки им ничего не заплатят. Ублюдки. Будь я немного сильнее, я бы вам заплатил столь щедро, что вы бы побежали домой, держа в руках собственные кишки. Ух! Что-то меня занесло. Ну не люблю я рабовладельцев! Ничего не могу с собой поделать.

Бойцы сжимали оружие в руках. Десять человек вокруг нас, ещё десяток расположился на крышах вездеходов. Стоящие на вездеходах смотрели вдаль, держа оружие наготове. Атмосфера была мрачноватой. Богдановцев загнали в клетки и оставили мокнуть под дождём, а мы с Барсом всё играли в гляделки.

— Ну, так что скажешь, щенок? Это случайность? — Барс склонился надо мной и повернулся так, чтобы я смотрел на его искалеченный глаз. Идиот. Кого ты этим пытаешься напугать? Видал я вещи куда более жуткие.

— Мне нечего сказать. Я понятия не имею, что произошло, — ответил я, сложив руки на груди.

— Знаешь, что… — Барс собирался ткнуть меня в грудь массивным пальцем, но его перебили.

Подбежал Фрол и, приблизившись к главарю, прошептал:

— Роман Рафаэльевич, с юга в нашу сторону движется группа тварей. Нужно уходить.

— Без добычи мы никуда не уйдём, — безумно улыбнувшись, ответил Барс и повернулся к бойцам. — Раскладывайте миномёты! Как только твари будут в пределе досягаемости, накроем их парой залпов. Подранков добьём издалека.

Бойцы спешно стали выполнять приказ. Автоматчики и снайперы заняли позиции у вездеходов. Миномётчики подготовили орудия и ждали отмашки от Фрола, который залез на крышу вездехода с биноклем и прикидывал расстояние до цели. Мимо меня прошел Барс и потрепал по волосам.

— Знаешь, малец. Говорят, что баба на корабле - к беде. Надеюсь, эта поговорка не применима к детям. — Он посмотрел куда-то в пустоту и добавил. — А если применима, то я собственноручно вышвырну вас из Ленска.

От автора:

Думаю на новой неделе вернусь к стандартной выкладке. Хотя и на этой неделе вышло 5 глав (в день когда закончилась 5 книга, вышла последняя глава 5 тома и ещё одна 6 тома, технически 2 главы за день)))

Спасибо вам за поддержку и хороших выходных!

Глава 4

Громоподобные взрывы раскатисто пронеслись по округе. Огненные всполохи расцветали и тут же гасли под проливным дождём. Где-то вдалеке на куски разрывало разломных тварей, но я их даже не видел. Барс велел мне и моим ребятам сидеть в машине, мол, не желает испытывать удачу. Ишь, какой суеверный.

Да и что мы могли сделать со зверьём? Разве что отщипнули бы пару волосинок или взяли немного крови. По тентованной крыше барабанил дождь, ребята сидели молча и не понимали, на кой-чёрт я разбил кристалл с помощью Галины? С одной стороны - из вредности, с другой - чтобы усилить Галину, а с третьей - для того, чтобы понять, какой урон это нанесёт банде Барса?

Спустя пару минут обстрел прекратился. Бойцы взяли два вездехода и отправились собирать туши. Вернее, то, что от них осталось. А ещё через полчаса мы поехали обратно в Ленск. Старик больше с нами не разговаривал, сколько бы я ни пытался его расшевелить, и только Сашок смотрел с пониманием и даже жалостью.

А чего нас жалеть? Мы и так не пропадём. Будем носиться по округе и сжигать паучьи фермы. Ха-ха. Михаил и его команда поджигателей. Радует, что Барс не вышвырнул нас из Ленска, иначе освободить гвардейцев было бы практически невозможно. Оно-то и сейчас непросто, но шанс всё-таки есть. Правда, нужно время и информация, которую придётся добывать самостоятельно.

Вездеходы прибыли в Ленск к концу дня. Бойцы с хмурыми лицами бряцали оружием, выпрыгивая из машин, а я только сейчас понял, что практически ни у кого из банды не было холодного оружия. Ножи в расчёт я не беру. Вся шайка вооружена огнестрелом. Лишь Фрол и Барс носят на поясе гвардейские мечи. Интересно, умеют ли они ими пользоваться, или это часть образа?

Когда мы выгружались из вездехода, Барс подошел к нам и протянул сторублёвую купюру.

— За работу, — гедовольно буркнул он.

— Негусто, — хмыкнул я.

— Да вы сухпая на большую сумму сожрали, чем наработали. Радуйтесь, что хоть это даю, — фыркнул Барс и ушел.

Грязные, мокрые и практически нищие, мы отправились в отель. Хорошо, что мы сразу сняли номер на пять дней. Нас встретила недовольная старческая морда.

— Вернулись? — спросил дед и протянул мне ключ. — Барахло своё сперва снимите. Грязью уделаете весь пол.

— Обязательно снимем. А услуги химчистки у вас есть? — спросил я, расстёгивая куртку.

— Чаво? — нахмурился старик, подавшись вперёд и наваливаясь на стойку.

— Тряпки нужно постирать, — пояснил я, стаскивая с себя ботинки, покрытые грязью. — И обувь почистить.

— Ленивые ублюдки, — покачал головой старик. — Двадцатник с рыла, и я всё сделаю.

Забавно. Он как будто знал, что Барс выдал нам ровно сто рублей за выезд. Ну и ладно. Легко пришло, легко ушло. Я положил купюру на ресепшн и добавил:

— Вот плата. Но сперва принеси что-нибудь поесть.

— За ваши бабки, дед сделает всё что угодно, — довольно улыбнулся старик и забрал деньги.

Сбросив грязную одежду и обувь, мы в трусах направились в сторону номера. Только я шел в куртке, с которой капала вода.

— Э! Малый! Сымай куртец свой! — крикнул мне вслед старик.

— Он мне дорог, как память! Сам постираю, — ответил я и продолжил путь. Шустрый какой. Куртец ему отдай. Застирает - и я лишусь добытых образцов крови. Нет уж, спасибо.

Босые ноги шлёпали по скрипящему деревянному полу, а изо рта шел пар. Чёртов дед из-за отсутствия постояльцев экономил на отоплении. Придётся ждать, пока батареи в номере потеплеют, ведь этот скряга должен был запалить котёл. Мы ввалились в номер, заперли дверь и тут же посыпался шквал вопросов.

— Нет, ну вы видели? Вервольфы умеют колдовать! — выпалил Леший. — Охренеть! Если бы мы на таких наткнулись, то сдохли бы в первом же бою.

— Да плевать на вервольфов. Нам за работу всего стольник дали. Денежки кончаются, господа, надо что-то думать, — вмешался Макар.

— Хе-хе. Смотрите, — засмеялся Сергей и встал перед нами, уперев руки в бока.

— И чего? Свой свисток хочешь нам показать? — усмехнулся Макар.

— Дурак, — фыркнул Серый. — Гематома полностью сошла, а до этого грудак был весь синий.

— Ну а мне откуда было знать? — парировал Макар, но тут разговор прервал грубый голос Артёма.

— Вы все болтаете о какой-то херне! — Он подошел ко мне и остановился в паре сантиметров. Пытался выглядеть угрожающим, даже зубы скалил. — Какого чёрта там произошло?

— Э! Тёмыч, не пыли. Что случилось-то? — вмешался Леший и попытался отодвинуть Прохорова в сторону.

— А это пусть Михаил расскажет. Ведь это он разрушил кристалл, — прорычал Артём.

— Дурак. Тише, — шикнул подскочивший к нам Макар. — Если до Барса дойдут твои слова, то нас точно отсюда вышвырнут.

— Нас и так почти вышвырнули. Если бы были доказательства, что это Миха набедокурил, то, глядишь, и за шею бы нас подвесили. — Прохоров обвёл ребят взглядом и посмотрел на меня. — На кой-чёрт ты это сделал?

Я тяжело вздохнул и потёр лицо руками. Артём был прав в том что я зря поддался эмоциям и разрушил кристалл. Знаете почему я это сделал? Да, ненавижу рабовладельцев, и бла бла бла. Но ещё больше я ненавижу вспоминать своё детство, которое я провёл в Дреморе.

Так уж вышло, что моя мать работала на ткацкой фабрике. Ткала ковры для халифатов. Хорошая работа, за хорошую плату. Жили мы безбедно, всего было что поесть и что надеть. Но счастье длилось не вечно. Началась война. Северяне захватили город и угнали нас с мамой в плен. Первый год мы жили словно скот в грязном амбаре. Голодные, замерзающие, вечно огребающие пинки и затрещины.

А потом… Потом маму продали на невольничьем рынке. Она кричала, умоляла не разлучать нас. Но кого интересует мнение рабыни? Смотря в след торговцу, тащившему мою мать за волосы в сторону клетки, я поклялся, что обрету силу и спасу её. Десятилетия труда, реки пота и крови. Бесчисленные страдания чтобы однажды найти того самого ублюдка, который купил мою мать.

Разговор у нас вышел очень короткий. Я был вспыльчив. Перебил его охрану, а после заставил рабовладельца орать от боли пока его ногу пожирало пламя. Через пару секунд он уже пел соловьём. Пусть с трудом, но он вспомнил как купил мою мать, а потом его лицо замерло искаженное ужасом. Он лепетал какой-то бред о том что даровал ей свободу и вообще она жила ни в чём не нуждаясь. Глупец.

К тому моменту я вполне сносно освоил ментальную магию и заглянул в его воспоминания. Тысячи ударов, оскорблений, ужасные условия содержания и множество других унижений, которым он подверг маму, пролетели перед моими глазами. А в финале я увидел как этот ублюдок убил её за отказ лечь с ним в постель. Жуткая боль резанула по сердцу и я вернулся в реальность чувствуя как слёзы сами собой катятся из моих глаз.

Вспышка гнева! И вот передо мной лежит изуродованный кусок мяса, в котором и человека то не различишь. После перерождения Елизавета Максимовна пусть и частично, но закрыла рану в моей груди своей любовью. Как приятно чувствовать что у тебя есть близкий человек который готов ради тебя на всё. Как страшно его потерять…

Услышав мою историю скажите, что бы вы сделали с тем кристаллом? Отдали его рабовладельцам, которые обращаются с людьми как со скотом? Как думаете если бы банда Барса получила кристалл, то они сидели бы мирно в Ленске и напивались до потери пульса или же нашли новых невольников и подарили им облик вервольфов?

Да, шанс не велик, но что если бы одним из пленников оказался ваш отец или мать? Что бы вы чувствовали если бы прошли мой путь? Что бы вы делали? Жаль что я не могу рассказать ребятам свою историю так как рассказал её вам. Как минимум восьмилетки не поверят что в теле пятилетнего парня заперт маг проживший длинную жизнь. А как максимум решат, что я выжил из ума и перестанут доверять.

Да, сейчас мои шансы выжить в аномальной зоне сильно подросли, но вот без моей помощи эти глупцы неминуемо погибнут. А я этого не хочу. Посмотрев на ребят я устало сказал:

— Топайте за мной.

Я вошел в ванную комнату и включил душ. В прошлой жизни я видел фильм, там подобным образом мешали подслушивать разговор, заглушая диалог звуком льющейся воды.

— Дверь закрой, — попросил я Сергея, входившего последним, и начал свой рассказ.

Поведал всё, начиная от того, как обнаружил вервольфов в подвалах Ленска, как подслушал разговор Барса и Фрола, о том, как догадался, что иллюзия изменила облик гвардейцев. Рассказал о том, что решил разрушить кристалл, а не отдавать его рабовладельцам. Ребята слушали, затаив дыхание, и только Артём злился.

— Что за чушь? Вервольфы — это гвардейцы?

— Именно так. Вы же сами замечали, что мирные жители до одури боятся Барса и его людей. Неужели они боялись бы гвардейцев, которые долгие годы защищали их жизни? — спросил я, а потом почувствовал, что начинаю злиться. — Проклятье, да какого чёрта я вообще вам разжевываю? Как только мы попали в Ленск, Леший сразу же сказал, что это не гвардейцы, а зэки. Сейчас я в этом убедился на сто процентов. Барс создаёт иллюзию, изменяя облик гвардейцев. С помощью ошейников они контролируют доступ пленников к мане, а ещё могут взорвать им головы в любой момент.

— И что это меняет? Помнится, ты сам недавно говорил, что плевать, кто управляет Ленском, мы будем тут жить, пока нам не доставляют неприятностей. — Прохоров надменно откинул голову назад и сложил руки на груди.

— Говорил. Но с того момента многое изменилось. Мы можем вести дела с уголовниками и худшее, что случится, так это нас ограбят. А ведя дела с рабовладельцами, можно в конце концов примерить ярмо раба на собственную шею.

— Это что получается? Настоящих гвардейцев заперли в подвале и выпускают только на зачистку разломов? — проговорил Леший, глядя в пустоту. Он как будто пытался уложить в уме всё услышанное. — У каждого на шее ошейник со взрывчаткой. Не будут подчиняться? Сдохнут. Попробуют снять ошейник или сбежать? Сдохнут.

— Именно так. Страшная судьба, в конце которой ждёт неминуемая смерть. Даже если гвардейцы продолжат слушаться Барса и его шайку, рано или поздно они нарвутся на разлом, где погибнут, — пояснил я.

— Нам-то что с того? Это гвардейцы Богданова, не наши. Какое нам дело до их судьбы? — фыркнул Прохоров.

— Барон, которому они служили, мёртв, а люди, которых гвардейцы поклялись защищать, всё ещё живы. Понимаешь, к чему я веду? — улыбнулся я.

— Не-не-не! Стоп! Стоп, — выставил руки перед собой Макар. — Ты хочешь освободить гвардейцев?

— Скажем так. Я хочу создать условия, которые помогут действующей власти смениться, — пояснил я, и в ванной повисла тишина. Мы молчали смотря как клубы горячего белого пара скапливаются под потолком, нагоняя в и без того тесной комнатке духоту.

— Ты в своём уме? Революционер пятилетний, — прошипел Прохоров. — Да нас шлёпнут раньше, чем успеем открыть ошейники. Да и кто их будет открывать? Я не хочу, чтобы мне руки оторвало.

— Именно поэтому мы и не будем спешить. Понаблюдаем, дождёмся удачного момента и…

Входная дверь со скрипом распахнулась и послышался скрежещущий голос:

— Жрать подано, — выкрикнул старик и захлопнул за собой дверь.

Минуту мы стояли молча и переглядывались, а потом Артём сказал своё веское слово:

— Я понимаю, что Ленск захватили и всё такое. Только какое нам до этого дело? Проще свалить отсюда. Свет клином не сошелся на этом захолустье, найдём и другое поселение. Словить пулю ради спасения полудохлых гвардейцев? У меня такого желания точно нет.

— Артём, — серьёзно сказал я и посмотрел в глаза Прохорову. — К чему этот разговор? Ты забыл, что ты в поселении вольных разломщиков? Ты волен делать то, что посчитаешь нужным. Не нравится мой план? Так катись на все четыре стороны.

— Миш, не кипятись. Я понимаю Артёма. Сам не горю желанием под пули лезть, но и местных бросать не хочу. Просто… — Макар замялся и почесал затылок, потупив взгляд. — Ты уверен, что мы справимся?

— У нас будет время, чтобы подготовиться. Не переживайте. А теперь топайте есть. Я пока искупаюсь, — ответил я и махнул рукой в сторону выхода.

— Надеюсь, ты не заваришь кашу, которую мы не сможем расхлебать, — буркнул Артём, проходя мимо.

— Всё будет отлично. Не переживай, — улыбнулся я и проводил их взглядом. Когда дверь захлопнулась, я тише добавил. — Если нам повезёт. Как говорил мой учитель, »Удача - это следствие тщательной подготовки». Вот этим я сегодня и займусь.

Подойдя к запотевшему зеркалу, я протёр его и посмотрел себе в глаза, лучащиеся уверенностью. Лицо осунулось, на брови синяк, но рельефная мускулатура присутствует, а может, просто жира нет, вот мышцы так хорошо и вырисовываются.

Я залез в ванну и включил горячую воду. Приятное тепло разлилось по телу. Мышцы тут же заныли от усталости. Эх, сейчас бы массаж. В пансионате нас баловали массажем, а тут днём с огнём не сыщешь толкового массажиста. Я перевёл взгляд на стену, выложенную пожелтевшей плиткой, швы которой украшали чёрные дорожки въевшейся плесени. Красота! Пятизвёздочный отель. Почти.

Завершив банные процедуры, я облился ледяной водой, чтобы взбодриться, обтёрся жестким полотенцем так, что аж кожа покраснела, а после вышел к ребятам.

— Ну наконец-то, — недовольно буркнул Артём и протиснулся в ванну.

— Если бы я знал, что ты такой чистюля, то пропустил бы тебя вперёд, — улыбнулся я.

— Ага. Спасибо. Если помирать, то чистым, — ответил он и захлопнул дверь.

Сергей, Макар и Леший сидели на диване. Свои порции они давно съели и сейчас просто смотрели на меня.

— Есть вопросы? — спросил я, подходя к столу, на котором меня дожидались три тарелки.*

— Само собой, — кивнул Леший и закинул ногу на ногу. — Какие доминанты удалось найти?

Я пододвинул одну из тарелок и вдохнул аромат свежей пищи. На ней увидел картофельное пюре, куриную ножку и вмятину на пюрешке, где совсем недавно была вторая куриная нога. Нахмурившись, я посмотрел на Лешего.

— А я-то чё? — с ходу начал он оправдываться. — Я вообще, это… Вегитра-тони-автец… — заявил он и потупил взгляд. — Жрать очень хотелось, вот я и… — повинился Лёха.

— Молодец, что признался. А то я уж подумал, что бесчеловечно заставлять тебя есть мясо. Раз уж ты вегетарианец, то в следующий раз мог бы и травки пощипать.

— Ха-ха! Как козёл. Ме-е-е! — Макар приставил ко лбу два указательных пальца и изобразил ими рога.

— Да пошел ты, — обиделся Лёха и толкнул Макара.

— Леший, вон куртка лежит. — Я кивнул на кучу грязи, лежащую у входной двери. — Возьми во внутреннем кармане ещё стольник и попроси деда принести то же самое. Я своей порцией тоже вряд ли наемся, — сказал я, понимая, что химерическая регенерация и усиление мышечных волокон выпивают из меня все соки. Нужно усиленно питаться.

— Сделаю, — кивнул Леший, спрыгнул с дивана и через пару секунд исчез за дверью, громко вопя. — Старикан! Неси ещё хавки!

Да-а-а. Лешего манерам не обучали. Ну ничего, однажды и этим займёмся.

— Миш, а ты думал, что будем делать, если удастся твоя задумка? — обтекаемо спросил Серый.

— Если удастся? — задумчиво протянул я. — Знаешь, Серёг. Я вижу в этом городе потенциал. Представь, что будет, если мы сможем его освободить? Он сможет стать для нас перевалочной базой. Будем спокойно спать по ночам, есть от пуза, и нам всегда будет куда вернуться.

— Мы и сейчас всё это можем делать, — парировал Макар.

— Да. Можем. Спокойно спать, держа в голове, что весь Ленск в заложниках, а мы сами запросто можем стать рабами. Уверен, такие мысли будут способствовать крепкому сну, — скептически заявил я и откусил кусок от еле-тёплой куриной ноги, покрытой жиром.

— Ты прав, — кивнул Макар. — Но я не хотел бы лишний раз лезть на рожон.

— Знаешь, Макар, а я бы полез, — с укоризной в голосе сказал Сергей. — В пансионате меня вечно гнобила шайка Прохорова. Если бы Мишка не вмешался, то, может, меня бы уже и в живых не было.

— Это ты к чему? — не понял наш азиат.

— Да к тому, что я понимаю, каково жителям Ленска. Просыпаться каждый день и понимать, что сегодня тебя изобьют, ограбят или ещё чего…

Разговор прервал Леший, толкнувший спиной дверь.

— Ваш заказ прибыл, — заявил он, неся сразу три подноса. Два в руках и один - на голове. Сразу видно, доминанта танцора отлично прижилась.

Перекусив, я отправился спать. Ребята громко шумели, обсуждая то, как Барсовцы расточительно используют боеприпасы, а также гадали, какие доминанты нам достанутся из разлома. А вот мне гадать было не нужно. Закрыв глаза, я провалился в Чертоги Разума.

— Галина, чудная Галина-а-а! — пропела Галя, размахивая в воздухе чёрной ребристой рукой, которая, похоже, была сделана из обсидиана.

На лице голема сверкала улыбка. Вокруг неё носился Мимо и подпевал, а Огнёва нигде не было видно. Ут тоже безмолвствовал. Стоп! Галя сказала «Чудная»?

— Мне же не послышалось…? — начал было я и тут же получил ответ.

— Господину что-то чудится? — спросила Галя, зависнув у моего лица.

— Твой речевой модуль починился? — спросил я, улыбаясь.

— Честно говоря… — начала она, даровав мне надежду. — Галя чудесно галдит чрезвычайно чудесными глаголами. Чёртова грамматика, Галине… Галине… — она замялась, подбирая нужное слово.

— Не утруждай себя. То, что ты научилась говорить слова ещё на одну букву, уже огромное достижение, — улыбнулся я и погладил голема по голове.

— Завидую-ю-ю, — пробасил Мимо, подползая ко мне в форме грязи.

Пришлось и его приласкать. К слову, гладить грязь — довольно странное занятие, попробуйте как-нибудь на досуге.

Я вытянул руку и призвал кусок обгоревшего корня. Вибрирующий голос Ут мгновенно пронёсся под сводом пещеры:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Желаю.

«Образец содержит следующие доминанты:

«Фотосинтез»,

«Размножение почкованием»,

«Дурман»,

«Аллелопатия»,

«Целебные соки»,

«Токсичность».

Всего шесть доминант из твари, которая охраняла кристалл? Да, она сдохла даже быстрее мошкары, но всё равно - я возмущён. Впрочем, дарёному коню и шуба к лицу. Или как там говорится?

Что ж, рассмотрим имеющиеся доминанты. «Фотосинтез» — питаться с помощью солнца довольно полезно, особенно в условии выживания в пустоши. Жрать-то тут нечего, кроме мяса тварей. Единственная проблема заключается в том, что мне нужно сразу пять таких доминант, чтобы мы с ребятами стали цветочной командой! Ха-ха. Не овощами, и на том спасибо.

«Размножение почкованием» — вот этого мне точно не надо. А тот заснёшь ненароком на опушке в лесу, очнёшься, а вокруг тебя уже носится косой десяток твоих миниатюрных копий. К тому же, я не до конца понимаю, откуда эти копии будут отпочковываться. Если получу эту гадость, она тут же полетит в переработку.

«Дурман» — потенциально полезная штука. Но опять-таки, важно понимать, откуда он будет выделяться. А то вдруг дурман будет циркулировать по моему кровотоку, превратив меня в вечнообдолбанного наркомана. Нет уж, спасибо.

«Аллелопатия» — …

— Ут! Описание!

«Аллелопатия — Выделение химических веществ, которые ингибируют рост близлежащих конкурентов». Сообщил вибрирующий голос и затих. Услышав это, я мало что понял.

— А можно простым языком?

«Конечно». ответила Ут и, кажется, устало вздохнула. Ох, бедолага. Где же ты перетрудилась-то так? «Ваш организм будет синтезировать гормоны, способные замедлить развитие окружающих существ вашего вида».

Ого. Будь я в пансионате, подобная гадость мне бы пригодилась. Просто живи себе, а окружающие деградируют. Интересно, в каком виде это будет проявляться? Люди захотят лишний раз сходить перекусить вместо тренировки, или появится сонливость?

«Целебные соки» — ну, тут всё понятно. Но как всегда важно, откуда они будут выделяться. Сомневаюсь, что кто-то из ребят захочет исцелить рану, если целебные соки будут из урины. Да, уринотерапия в народной медицине распространена, но от этого она не становится менее отвратной.

«Токсичность» — как только увидишь, что человек чего-то добился, то сразу же начнёшь обесценивать его труд и смешивать его с дерьмом. Ха-ха. Нет, конечно. Эта доминанта позволяет выделять токсичные соединения.

Ну что ж. Поехали!

— Ут, поглотить доминанту.

Отдал я приказ и почувствовал, как по телу разливается волна покалываний. Словно в вены закачали битое стекло. Нет, больно не было, просто неприятно. Подойдя к пирамиде, я увидел, как в демоническом ряду формируется кристалл.

Бронзовая песчинка увеличивалась в размерах, образуя новые грани. Она неторопливо росла, и спустя минуту в лучах вечно горящих факелов блестел полноценный кристалл второго ранга. Я сосредоточился на камне и услышал голос Ут: «Доминанта „Токсичность“ интегрирована».

Знаете, когда я поглощаю доминанты и нахожусь в сознании, то гораздо проще понять, каким именно образом они изменят моё тело. Готов спорить на что угодно, что теперь по моим венам бежит токсичная кровь. Интересно, она смогла бы меня убить, если бы у меня не было химерической регенерации? Вполне возможно.

Что ж. У меня ещё много доминант для поглощения, но сперва я займусь пирамидой. Нужно ведь выбрать новый модификатор развития. Улыбнувшись, прикоснулся к сияющей пирамиде.

Глава 5

Обычно пирамидка была холодной, но на этот раз приятно согревала ладонь. Я провёл по ребристой грани пирамиды и услышал голос Ут:

«Доступны следующие модификаторы:

Бесчувственный — позволяет убрать болевой шок от встраивания доминанты.

Сканер — позволяет видеть текущий уровень развития доминанты у объекта перед поглощением.

Кладовщик — позволяет накапливать доминанты и использовать их позднее. Вам будет доступен один слот накопления за каждый уровень развития пирамиды. Текущий уровень развития: 4».

Эти модификаторы я уже видел, и они не представляли особого интереса. Да, «Кладовщик» полезен, но его запросто может заменить обыкновенная тряпка. А вот дальше было намного интереснее.

«Подобие — если улучшить доминанту, используя сходный или близкий по свойствам геном, заполнение будет происходить вдвое быстрее».

Казалось бы, чертовски полезный модификатор, если бы не одно «но»! Доминанты я получаю из образцов ДНК случайным образом, а значит, не смогу целенаправленно брать нужные мне для улучшения имеющихся. И это печально, ведь полагаться на случайность нет никакого смысла, она как может случиться, так и нет.

«Слияние — полученные доминанты могут объединяться в единый конструкт».

Вот это уже интересно, но не понятно.

— Ут! Приведи пример использования «Слияния„, — попросил я, и голос Ут затих на пару минут.

Я уж было подумал, что она не ответит, как вдруг Ут снова заговорила:

«К примеру, у вас есть четыре доминанты, направленные на магию огня, воздуха, земли и воды. Используя Слияние вы можете объединить доминанты в одну под названием „Владыка стихий“, тем самым освободите в пирамиде три ячейки из уже занятых».

Услышав это, я даже присвистнул. А это здорово. Причём сразу же решает проблему с ячейками, которые стремительно заканчиваются.

— Ут! Полученная таким образом доминанта будет сильнее переработанных?

«Нет, она лишь будет содержать в себе силу поглощённых доминант».

— Хорошо. Но что случится, если у меня две доминанты третьего ранга и ещё две - первого. После слияния я получу Владыку Стихий какого ранга?

«Произойдёт усреднение и вы получите доминанту второго ранга», - пояснила Ут и добавила. - «Могу я ознакомить вас с оставшимися модификаторами?»

— А там ещё что-то есть? — удивился я. — Да, будь добра, ознакомь.

«Селекционер 2.0 — позволяет усовершенствовать доминанты, переданные другим особям».

Зараза. Теперь у меня два модификатора, которые я хочу заполучить. Во-первых, мне нужно «Слияние», так как ячейки в пирамидке почти закончились. А во-вторых, нужен «Селекционер 2.0», ведь мне нужно как-то развивать доминанты ребят. Эту мысль я не успел додумать, так как Ут продолжила зачитывать на удивление длинный список:

«Быстрое усвоение — позволяет поглотить доминанту за мгновение, но при этом вы испытаете чудовищную боль».

По-моему доминанты и так достаточно быстро усваиваются. Совершенно бесполезный модификатор. Даже если он позволит за раз усвоить двадцать или тридцать доминант, то всё равно от него нет толка, так как мне куда проще поглощать доминанты пачкой на ночь глядя и терять сознание, чем тратить ценный модификатор не пойми на что.

«Расширение — позволяет увеличить количество ячеек пирамиды. +1 ячейка для каждого ряда».

Занятно, конечно, но на фоне «Слияния» этот модификатор выглядит бледно. В сухом остатке есть лишь три модификатора, заслуживающих внимания. «Подобие», «Слияние», «Селекционер 2.0». Правда, сделать выбор мне будет чертовски просто.

Думаю, каждый из вас знает поговорку »Сперва спаси себя, потом помогай другим». Сейчас она - как нельзя кстати. В первую очередь мне нужно стать на порядок сильнее, и только после этого улучшать доминанты ребят. А значит…

— Ут, я выбираю модификатор «Слияние»! — выкрикнул я.

По пещере прокатился нарастающий гул, земля под ногами задрожала, и я, не сдержавшись, засмеялся. Да и как тут не смеяться, когда под ногами Мимо несёт такую чушь?

— Вибромасса-а-аж! Красота-а-а!

Яркая вспышка ударила по глазам, после чего золотые полосы по бокам пирамиды исчезли. На лицевой стороне пирамиды появилась новая руна. Своими изгибами она напомнила мне морскую волну. Что ж. Приступим!

— Ут! Проведи анализ, какие руны доступны для Слияния?

«На текущий момент доступна комбинация из следующих доминант:

Животные рефлексы,

Химерическая регенерация,

Усиление мышечных волокон,

Токсичность,

Пищеварение,

Крепкие сухожилия,

Повышенный болевой порог,

Всевидящее Око,

Гипермобильность суставов».

— Практически все доминанты из разряда телесных усилений. Интересно, почему сюда затесалось Всевидящее Око? — В задумчивости я почесал подбородок и спросил. — Ут, сколько комбинаций можно составить из перечисленных доминант?

«Всего одну. Доминанты объединятся в средний конструкт и приобретут одно дополнительное свойство».

— Эммм… Ты ведь говорила, что доминанты, участвующие в Слиянии, не будут усилены? — От удивления я приподнял бровь и посмотрел на тень от факела, пляшущую по стене.

«Всё верно. Способности от ранее полученных доминант могут лишь ослабнуть из-за усреднения ранга. Но некоторые комбинации доминант способны во время Слияния породить новое свойство».

— А ты заинтриговала! — расплылся я в азартной улыбке. — Запустить Слияние!

Как только я отдал приказ, от плиты отделились восемь кристаллов и устремились друг к другу. Объединившись гранями, они стали похожи на морского ежа с торчащими во все стороны иглами. В центре сплетения кристаллов загорелся небольшой огонёк, который спустя мгновение засиял ярче солнца. Но он погас так же быстро, как и загорелся.

После себя огонёк оставил ветвистый кристалл, по своей структуре напоминающий драконью чешую. Цвет у него был бронзовый. Медленно вращаясь, он влетел в свободную ячейку красного демонического ряда и замер. Затаив дыхание, я сосредоточился на кристалле.

«Сердце василиска…»

Едва я услышал название новой доминанты, у меня тут же перехватило дыхание. Думаю, каждый из вас слышал легенду о Медузе Гонореи или Горгоне? Впрочем, какая разница, как её зовут, верно? Важно то, что она никогда не существовала. Да. Представьте себе, тётка с причёской, состоящей из змей — это выдумка. А вот её способность обращать людей в камень - реально существовала.

Подобным даром обладали василиски. Этих тварей в Дреморе было море! Василиски обитали в пещерах, дремучих лесах или болотах. Даже дурак с лёгкостью бы понял, что забрёл в логово василиска. А как не понять? Повсюду стояли каменные статуи людей, животных, каменные птицы и насекомые валялись на земле.

Находились идиоты, говорящие, что василиски — идеальные скульпторы от природы. Да. Забавная шутка. Вот только те, кого обратили в камень, над ней никогда не посмеются. Василиск не просто так обращал всё живое в камень, так он делал запасы провизии. Откусит камень и проглатывает, а уже в его желудке камешек обращается в сочный кусок плоти.

Эти твари обожали охотиться. Да и чего им не любить подобное занятие? Зоркие глаза и тонкое обоняние запросто обнаруживали жертву на расстоянии десятков километров. А после василиск притворялся мертвым и ждал. Ждал жадных и глупых. За тушу василиска можно было купить собственное баронство! Поэтому у змеёныша еда никогда не заканчивалась, ибо желающих обогатиться было пруд пруди.

Грозные твари. Достойные противники. Если смотреть издалека, то можно в них увидеть нечто драконоподобное. Правда, разумом там и не пахло. Только животные инстинкты, отдающие лишь два приказа. Бей, беги. Этим василиск и занимался. Атаковал - и убегал, прихватив с собой добычу.

А если в его логово пришел враг, то стратегия не менялась. Тварь ждала удачного момента для атаки, а после сбегала и снова ждала более удачной возможности ударить. Ну да ладно, что там с описанием способности?

«Сердце василиска — делает своего обладателя быстрым и смертоносным, как змея. Ускоряет регенерацию, позволяя восстановиться от смертельной раны за считанные часы. Дарует невероятную силу благодаря усиленным мышечным волокнам. Кровь, бегущая по венам носителя, становится токсичной. Крепкие сухожилия позволяют двигаться с большой скоростью и ловкостью. Повышается болевой порог, а подвижные суставы позволяют изгибаться и уклоняться от атак под непредсказуемыми углами. Вашему зрению позавидует даже орёл, так как вы можете видеть скрытое, а он — нет».

Описание новой доминанты оказалось слишком длинным и пафосным, в сравнении с тем, какое описание было у доминант до объединения. Но в конце описания был ещё небольшой пунктик.

«Носитель получает в дар от василиска его чешуйчатую кожу. Она способна защитить от множества опасностей, но не стоит играть с судьбой. Даже самый крепкий камень однажды даст трещину».

Я тут же напрягся.

— Э-э-э… Чешуя? Стоять! Какая ещё, к чёрту, чешуя?! Вы обещали мне просто небольшой бонус. Никто не говорил, что я получу вместе с этим и уродство! — Возмутился я и стал себя осматривать. — Зараза. Если я стану похож на ящерицу, то переработаю в ту же секунду эту гадость, — прорычал я и посмотрел в пустоту, где надеялся найти Ут и ответы.

Ут затихла и решила не продолжать со мной диалог. Чёртов Огнёв. Надо узнать, как он смог разговорить эту заразу. Ведь во время первых эволюций пирамидки, она никогда не отходила от текста. Только зачитывала особенности доминант и всё. А тут — гляньте, какая болтливая, даже песни петь начала. Я вывалился в реальность, вскочил с кровати и побежал в ванную. Зажег свет и услышал недовольный голос Лешего:

— Ну ё-моё. Чего свет-то врубили? Нельзя без него поссать?

Улыбнувшись, пусть и несколько нервно, я закрыл дверь, чтобы не мешать ему спать, и принялся рассматривать руки, ноги, грудь, живот. Но сколько бы я ни смотрел на кожу, никаких изменений не заметил. Кожа как кожа… В мерцающем свете лампы взгляд вдруг зацепился за одну-единственную чешуйку. Поднеся ладонь к глазам, я понял, что вся моя кожа теперь состоит из крошечных чешуек, сидящих плотно друг к другу.

Они того же цвета, что и кожа, не мешают сгибать и разгибать кулак. В общем, всё как обычно, кроме одной вещи. Кожа на ощупь стала более шероховатой, словно она обветрена. Ну, всё. Теперь я не гладкий, как попка младенца. Плач, мамуля, у меня появилась щетина. Не в прямом смысле этого слова, но в будущем может так же колоться.

Впрочем, плевать. До этого будущего нужно ещё дожить. А сейчас время для экспериментов. Вытянув руку перед собой, я призвал меч из хранилища и провёл лезвием по ладони. Сталь с шелестом прошлась по коже, не оставив после себя даже царапины. Занятно. А если так? Легонько замахнувшись, я рубанул по указательному пальцу. Болезненно, но крови нет. А если…

Нет. Пожалуй, отрубать себе палец я не стану. И так ясно что доминанта спасёт от лёгких случайных ударов, но не более того. Хотя-я-я…

Сердце василиска ведь всего второго ранга! Если улучшить его до четвёртого, то есть шанс, что я смогу останавливать пули голыми руками. Знаете, в прошлой жизни я убил сотни василисков, чтобы защитить людей. Никогда бы не подумал, что в новой жизни сам, пусть и частично, но стану василиском. Ладно, пока утро не настало, нужно переработать оставшиеся доминанты.

Выйдя из ванной, я выключил свет, взял свою куртку с пола, после чего завалился на кровать. Рука интуитивно нащупала пятно крови, оставленной Богдановским гвардейцем. Хотя, кого я обманываю? Я просто провёл рукой по подкладке куртки, а когда услышал голос Ут, остановился.

Ну, что тут скажешь? Стоило сделать гадость Барсу, как мне сразу же начало везти. Сперва я заполучил Сердце василиска, а после поглотил доминанту Богдановца. И знаете, что я получил? Доминанту кулинарии. Да, всё, что я сказал ранее, было сарказмом. Я надеялся получить нечто более ценное, тем более, что Богдановец владел магией молний.

Зато теперь у меня есть шанс исполнить давнишнюю мечту и накормить маму едой, приготовленной собственными руками. Дело за малым. Найти маму… Ну ничего, и с этим справлюсь. Кстати, смотреть на полупустую пирамидку было странно. Освободилось аж семь ячеек. Теперь можно поглощать доминанты до одури. Чем я сейчас и займусь.

Я прикоснулся к тёмному пятну на подкладке куртки и отдал приказ переработать все доминанты в пользу сердца василиска. Почему так? Всё просто. В этой доминанте содержится сила ещё девяти способностей, да и прочная шкура мне не повредит, а значит, нужно развивать именно её в первую очередь. Спустя секунду, меня накрыла волна боли и мягко отключила сознание.

— Это что за прикол? — Из темноты донёсся голос Лешего.

— Тупой вопрос, — огрызнулся Артём. — По-моему, тут и так всё ясно. Без нас в рейд поехали.

— Да, было бы странно, если бы нас позвали. Я, если честно, удивлён, что Барс нас из города не вышвырнул. Жутковато он на нас зыркал, — проговорил Макар.

— Он ещё и суеверный. Может, есть какое-то суеверие, запрещающее изгонять детей? — предположил Серый.

— Что за бред? — возмутился Прохоров.

— Ну не знаю. Может »Изгонишь детей - умрёшь от сушняка» или что-то в этом роде, — усмехнулся Сергей.

Я открыл глаза и потянулся. Ребята стояли у окна с недовольными лицами и наблюдали, как вездеходы направляются в сторону аномальной зоны.

— Уже утро? — спросил я и зевнул.

— Оно самое, — буркнул Артём. — Что с доминантами?

— Ничего интересного там не было, — ответил я и поднялся с кровати. — Барс уехал вместе с разломщиками?

— Нет. Остался в городе, а ещё он выделил нам персонального воспитателя. — Макар кивнул головой на противоположную сторону улицы.

Я нехотя поднялся с кровати и посмотрел в окно. На другой стороне расположилась крошечная пекарня «У Яны». На стенах нарисованы синие васильки, из трубы валит белый дымок, а у самого входа стоит одинокий столик всего с одним стулом. На этом стуле сидит мешковатого вида мужчина и делает вид, что пьёт чай. Правда кружка не дымится на таком холоде. Либо он пьёт что-то холодное, либо…

— Он так уже два часа сидит и пялится в нашу сторону, — пояснил Макар.

— Да, и всё это время он пьёт из кружки. Она у него, похоже, бесконечная, — хмыкнул Леший.

Это странно. Да, Барс суеверный параноик, но какой смысл следить за малышнёй? Из-за того, что разлом схлопнулся? Любой бы на его месте плюнул и не обращал на нас никакого внимания, ведь мы просто дети, что с нас взять? А у Барса, похоже, чуйка отлично работает. Раз уж он установил за нами слежку, то нечего мелочиться, пусть выделяет сразу пять человек.

— Ну и ладно. Пусть и дальше следят, — безразлично сказал я. — Сейчас перекусим и пойдём шляться по Ленску. Может, что услышим или увидим.

— И что мы там должны увидеть? — скептически спросил Прохоров.

— Странности, Артёмка, странности, — улыбнулся я и пошел к старику требовать, чтобы он срочно доставил нам завтрак.

По пути к ресепшену я погрузился в Чертоги Разума и увидел забавную картину. Мимо превратился в миниатюрную лошадь, Галина села на него сверху, а обсидиановую руку изменила, придав ей форму острой пики. Кстати, не знал, что в новой форме Галя способна изменять форму конечности. Лошадь поднялась на дыбы и рванула в сторону пирамидки.

— Галя честный гладиатор! — заорала Галина и со всего размаха ударила пикой по пирамидке.

При виде подобного, в сердце тут же ёкнуло. Я сразу же захотел прибить эту парочку. Но, присмотревшись, понял, что пирамида не получила никаких повреждений. А вот пику Гали отшвырнуло назад с такой силой, что она свалилась с лошади и кувырком подкатилась к моим ногам.

— Госпитализация-я-я… — протянула она и закрыла глаза, при этом улыбка с её лица так и не сошла.

Актриса больших и малых театров, блин. Я подошел к пирамидке и вздохнул. Двенадцать доминант Сердце василиска проглотило и даже не заметило.

«Сердце василиска. Доминанта заполнена на 18%. Для развития способности желаете переработать новую доминанту?»

Желаю. Но было бы, что перерабатывать. Впрочем, эту проблему я очень быстро решу.

— Лошадка. Заканчивай скачки, для тебя есть работа, — обратился я к Мимо, скачущему по пещере, словно сивый мерин, а сам направился к Огнёву, что-то давненько его не видно.

Дверь в его комнату была закрыта. Я прислушался, решив, что он может болтать с Ут, но ничего такого не было слышно. Взмахнув рукой, я заставил дверь откатиться в сторону. Булыжник, громыхая, сдвинулся с места и открыл моему взору картину полную меланхолии. Старшина лежал на кровати и смотрел в потолок.

— Чего грустишь? — спросил я, входя в комнату.

— Тоскливо, — коротко ответил Огнёв и тяжело вздохнул.

— Рассказывай. — Я щёлкнул пальцем и из пола вырос небольшой каменный табурет.

Я сел напротив кровати старшины и закинул ногу на ногу.

— Тебе блокнота не хватает с ручкой. Вылитый психолог, — хмыкнул Огнёв.

— Давай по делу, — нетерпеливо сказал я, так как в реальном мире я остановился посередине коридора и просто стоял, глядя в пустоту. Лучше в коридоре остановиться, чем у ресепшена - и безмолвно пялиться на деда. Конечно, можно и позже поговорить с Огнёвым, но что-то он паршиво выглядит.

— По делу? Ну, давай по делу, — буркнул он, взлетел с кровати и стал наворачивать круги по комнате. — Меня окружают идиоты, это раз.

— А как же Ут?

— Ут не настоящая баба. Да и поговорить с ней толком не о чем. Можно научить повторять какие-то фразы, но не более того. Скукота, — нервно ответил он и выпустил из ноздрей клубы пламени. — А ещё я в чёртовой тюрьме. Могу выйти из комнаты и попасть в мир сумасшедших зверушек, или оставаться здесь и пялиться в пустоту. Да, в прошлой жизни я служил в закрытой воинской части, но один хрен, там было много людей. Было, с кем потрещать, выпить. А тут я схожу с ума, понимаешь? Здесь даже курева нет. Это просто пиз…

Договорить ему я не дал. Да и к чему разговоры, если и так всё понятно.

— Старшина Огнёв. Отставить нытьё. Я тебя услышал. С ходу могу предложить пару вариантов. Когда мы выйдем за пределы Ленска, могу выпускать тебя погулять. Правда из общества там буду только я, да мои восьмилетние товарищи.

— Ты — ещё куда ни шло, но восьмилетки? Пффф… Что мне с ними обсуждать? Какие машинки им подарила мама?

— Большинство из них сироты, так что про маму лучше не упоминай. Да и эти восьмилетки пережили намного больше, чем среднестатистический человек переживает за всю жизнь, — улыбнулся я. — Но если тебе хочется более взрослых собеседников, тогда я могу предложить тебе духовное сопряжение.

— Чего? Напряжение? Током меня шандарахнуть вздумал, что ли? — нахмурился Огнёв.

— Сопряжение, — повторил я. — Ты получишь контроль над моим телом и сможешь чувствовать всё то, что чувствую я. Правда, я тут же верну тебя в пещеру, если отмочишь какую-нибудь глупость.

— Звучит странно, но можно попробовать.

— Тогда по рукам, — улыбнулся я. — Постараюсь сегодня дать тебе погулять. Как насчёт того, чтобы посетить кабак?

— А бабы будут? — с надеждой спросил старшина.

— Будут. Но я крайне сомневаюсь, что они заинтересуются пятилеткой.

— Отстой, — хмыкнул Огнёв. — А пиво хоть продадут?

— Безалкогольное.

— Это лучше, чем ничего. — Огнёв улыбнулся мне в ответ, а после заорал во всю глотку. — Готовьтесь, салабоны!!! Старшина идёт отрываться!

Попрощавшись с душарой, я вернулся в реальность, разбудил старика, дрыхнущего на ресепшене, и потребовал нас накормить.

— Щеглы. Никакого уважения к старшим. Вы с голоду, что ли, подохли бы, если б дали мне лишний часок поспать? — прокряхтел дед, встал со стула и хрустнул спиной.

— Мы бы деньги отнесли в кабак и не стали тебя ждать. Впрочем, мы всё ещё можем так поступить, — предупредил его я.

— Ой. Можно подумать, я не знаю, сколько там жрачка стоит, — закатил глаза старик и выхватил у меня сторублёвую купюру. — Топай. Скоро привезу.

Так я и поступил. Спустя час мы были сыты, одеты, обуты и отправились на прогулку. Выйдя из отеля, тут же попали на глаза бойцу, приставленному за нами следить, и рванули в рассыпную. Вы бы видели его растерянное лицо. Казалось, что прямо сейчас он с радостью бы разорвался на части и погнался за каждым из нас.

В итоге этот доморощенный детектив решил отправиться следом за мной. А я что? Мне скрывать нечего. Свернув за угол, я призвал Мимо в образе комара и отправил его собирать урожай. Жужжа, Мимо улетел, а я неспешно пошел по узкой улочке без какой-либо цели.

Сейчас около восьми утра, поэтому доблестные барсовские «гвардейцы» всё ещё спят. А что им ещё делать? Они весь вечер кутили в кабаке или стояли в карауле. Теперь отсыпаются. Ленск казался вымершим. Изредка я встречал мирных жителей. Они выглядели… Напуганными. Озирались по сторонам и стремились как можно скорее убраться с улиц.

Бесцельно шляясь, я заглянул к Шульману и приобрёл у него визитницу. Да, самую обыкновенную визитницу, на три десятка ячеек. Каждая из ячеек имела декоративную вставку из белой бумаги.

— Таки это не моё дело, но я спрошу. Зачем вам визитница в этом… — Измаил нахмурился, подбирая правильное слово.

— Захолустье? — подсказал я. — Коллекционирую шерсть разломных тварей, вот буду засовывать её в визитницу. Так ни один из образцов не пропадёт, — сказал я полуправду.

— Странное увлечение. Но кто я такой, чтобы вас осуждать? Я и сам в своём роде коллекционирую барахло. — Улыбнувшись, Шульман обвёл свою лавку рукой.

За моей спиной звякнул дверной звонок и в ломбард вошли два бугая, от которых разило перегаром.

— Прошу прощения, — кивнул мне Измаил и, радушно раскинув руки, отправился встречать новых покупателей.

Я вышел из ломбарда и спрятал визитницу во внутренний карман куртки. Теперь мне не придётся делать солянку из образцов крови. Можно будет на каждую из бумажек капать коктейль из пяти или шести образцов крови, а после уже поглощать доминанты. Это всяко практичнее обычной тряпки.

Погуляв ещё пару часиков, я собрал кровавую дань от Мимо и заполнил ею первую бумажку в визитнице. Мимо отправился на второй заход, а я пошел на обед. Встретились с ребятами в отеле, перекусили и снова пошли шастать по городу. На этот раз у выхода из отеля нас ждало уже пять человек. Ну, мы и решили, что нет смысла разбегаться. Толпой пошли, куда глаза глядят, а пятёрка уголовных рож отправилась следом за нами.

После обеда на улицы стали вываливать «гвардейцы». Вели они себя распутно. Приставали к местным девицам, отпускали сальные шуточки, попутно похмелялись холодным пивком. Похоже, в Ленске не пьют только бойцы, несущие дозор.

Так мы и шлялись по улицам, пока не начало темнеть. Барсовцы медленно потянулись в сторону »Пьяного Козла», из которого уже на всю округу орала музыка. Загорелись фонари, сделав улицы, покрытые грязью, немного уютнее.

У входа в кабак толпились десятки человек. Раскрасневшиеся, пьяные. Мужики курили, матерились и трепались за жизнь.

— Федьку-то подранили сегодня. Слыхал? — спросил бородач с залысиной на макушке.

— Агась. Говорят, ногу по колено откусили, — ответил ему однорукий товарищ, выдохнув клубы белого дыма. — Ну, ничего. По первой будет непривычно, а потом обвыкнется. Глядишь, бабы чаще давать начнут. Из жалости.

— Ха-ха! Ну ты скажешь тоже, — рассмеялся лысый и покачал головой.

Мы прошли мимо них и попали в зал, полный людей. На сцене пела пышная дама, самозабвенно наслаждаясь собственным голосом. Как там говорят, пой, как будто никто не слышит, ешь, как будто не толстеешь?

Переведя взгляд правее, я заметил, что с прошлого раза кабак порядком изменился. В центре зала стоял стол, застеленный зелёным сукном, а за столом разместилась целая толпа народу. Девицы лезли обниматься к разломщикам, а разломщики наблюдали за игрой в карты. Барс играл против Фрола и ещё пяти мужиков.

Судя по хохоту, игра шла задорно. При этом у меня даже не было сомнений в том, что выигрывает Барс. Пока мы искали свободный столик, мои подозрения подтвердились. Барс встал из-за стола и выкрикнул:

— Бармен! Выпивки всем за мой счёт! Будем до утра обмывать удачную вылазку!

Толпа одобрительно загудела, а я проводил взглядом Барса, который в обществе двух девиц покинул заведение. Эти дамы не выглядели напуганными, скорее, наоборот. Жаждали общества сильных мира сего, и за чувство безопасности готовы были подарить немного нежности.

— Столик освободился, — сказал Леший, потянув меня за рукав.

— Идите без меня. Я попозже присоединюсь, — ответил я и направился в сторону любителей карточных игр.

Пора немного подзаработать. Не зря ведь всё это время у меня была доминанта »Шулер».

Глава 6

— А сейчас, по заказу многоуважаемого Фрола Сергеевича, для вас звучит песня! — выкрикнул невысокий пузатый мужичок с закрученными усами.

Пышная дама раскинула руки в стороны и подошла к микрофону, широко улыбаясь. Она отвернулась, прочистила горло и запела хриплым голосом:

Братки маляву накатали,

Сказали нужно кассу брать,

Вот только братики не знали,

Что грабят собственную мать…

Под ритмичную музыку лилась трагичная история семейки вороватых идиотов. Но, судя по окружающим меня мордам, история всех без исключения задела за живое.

— Мадама, разрешите пригласить вас на сеновал, — расплывшись в похотливой улыбке, прошептал «гвардеец» на ухо девице, сидящей у него на коленях.

— Юрик, ты такой галантный. Хи-хи, — кокетливо захихикала дамочка, поднялась и утащила своего кавалера на выход.

Воспользовавшись шансом, я запрыгнул на освободившееся место за игорным столом и приковал к себе всеобщее внимание.

— Тебе чего, селявка? — недовольно спросил громила, у которого по неведомой причине, отсутствовал кончик носа.

— Хочу в картишки перекинуться. Научите? — ответил я, широко улыбнувшись, и выложил на стол пятьсот рублей.

— Рыло, гляди. А малец-то при бабле. Хе-хе. Ну чё, научим? — спросил сидящий рядом с безносым.

Когда я услышал, что безносого зовут Рыло, то едва не расхохотался. Если так посмотреть, то без носа он, и правда, похож на поросёнка.

— Извиняй, малой, но говорят, что от тебя одни неудачи. А с меня на сегодня неудач достаточно, — ответил Рыло, залпом осушил бокал пива и поднялся из-за стола.

— А-а-а. Так это ты тот шнырь, про которого рассказывал Барс? — протянул друг Рыла. — Тогда и я пасс. Лучше спущу всю наличку на девиц, чем от тебя неудачи хапну. А то мало ли, вдруг пистон стоять перестанет. Хы-хы, — засмеялся мужик и начал вставать из-за стола.

Следом за этой парочкой стол начали покидать и остальные игроки.

— Ссыкуны, — сказал я так, чтобы это услышали все окружающие.

— Чё ты вякнул? — проревел Рыло, а потом медленно обернулся, как будто он был киношным персонажем. Переигрываете, господин, переигрываете.

— Я говорю, что вы все ссыкуны. Испугались играть с пятилеткой, который даже правил не знает? Да уж… Не думал, что Ленск охраняют трусы. — Я окинул присутствующих презрительным взглядом и сложил руки на груди.

— Слышь, шкет! — прорычал друг Рыла и ткнул в мою сторону пальцем, но что сказать дальше, он не придумал и поэтому замолчал, поглядывая на Рыло.

— Щенок, у тебя был шанс забрать свои копейки и купить карамелек. А теперь ты доигрался. Уйдёшь отсюда без штанов, — ухмыльнулся Рыло и вернулся за стол.

— Вот это разговор, — хлопнул я ладонью по столу. — Тогда давайте сразу договоримся, что выйти из игры можно будет лишь тогда, когда у игрока не останется ни единой копейки в кармане. — Я хищно улыбнулся и с вызовом посмотрел Рылу в глаза.

— Вот же, зверёныш бестолковы, — хмыкнул Рыло. — Годится. Только сразу выкладываем на стол всю наличку, на неё и будем играть.

— Решил припрятать пару монет на опохмел? — язвительно спросил я и наклонился вперёд.

— Малой. Следи за базаром. Ты чертовски близок к тому, чтобы я выбил из тебя всю дурь, — пригрозил Рыло и достал из кармана пачку мятых купюр. Навскидку там было тысячи две рублей. — Играем на все.

— Ага, я тоже в деле, — подал голос друг Рыла и сел за стол.

Следом за этой парочкой на места вернулись ещё трое, и человек пятнадцать окружили стол, с интересом наблюдая за баталией.

— Знаешь, что такое покер? — спросил Рыло.

— Ну так. Слышал в общих чертах, — ответил я. — Но если расскажешь правила, буду благодарен.

Надменно посмотрев на меня, Рыло начал вещать. Довольно простецкая игра, замешанная на удаче и сборе выигрышной комбинации карт. Рыло подал мне колоду карт. Всем своим видом он говорил: «Сейчас посмотрим, как ты своими куцыми ручонками будешь колоду тасовать. Поди, все карты по полу разлетятся, вот будет хохма». Хохма и правда случилась.

Как только колода попала ко мне в руки, я тут же начал перемешивать карты. Да так, что окружающие ахнули от удивления. Карты порхали из стороны в сторону, раскладывались веером и снова собирались, чтобы через мгновение перемешаться снова. Я сдал каждому игроку по две карты и широко улыбнулся.

— Ты видел? Он же как этот… Как Сенька-шулер, — проговорил товарищ Рыла.

— Ага, — нахмурился Рыло. — Смотри, пацан, вздумаешь жульничать, забьём до смерти.

— Жульничать? Я? — выпучив глаза от возмущения, спросил я. — Никогда! Честнее меня за этим столом разве что пиво. Ведь только алкоголь честно дарует веселье, расслабление, а на утро похмелье. В игре со мной вас также ждёт веселье, расслабление ваших карманов, а на утро — похмелье, полное осознания что вас обыграл пятилетка.

Играя в карты, важно вывести противника из себя, так он будет допускать уйму ошибок. А когда начнёт проигрывать, то сумма ставок будет неизменно расти, чтобы хоть как-то отыграться.

— Хорош трепаться! Делай ставку уже, — злобно рявкнул Рыло.

— Как скажете, учитель.

Следующие полчаса пролетели незаметно. Я выиграл около четырёх тысяч рублей, а потом проиграл половину, дав надежду этим неудачникам. Хотя, что значит, «я проиграл»? Проиграл старшина Огнёв, которому я передал контроль над своим телом.

— Щегол, у тебя чё биполярка? — спросил Рыло, с тревогой глядя на меня.

— Ага, мать твою. Триполярка, — огрызнулся Огнёв. — Меньше слов, больше дела. Ставлю пятихат! — Старшина швырнул купюры на стол, а после поднял вверх руку и щёлкнул пальцами. — Родной! Ещё пивка безалкогольного притарабань!

Официант тут же умчался выполнять просьбу старшины, так как тот не жалел чаевых.

— Не, ну вы видали? Пацан совсем берега попутал, — сказал кто-то за моей спиной.

Огнёв это услышал и обернулся.

— Ну так присаживайся за стол и осади меня. Чё языком треплешь, как очконавт?

— Сопля, закройся уже! Повышаю до штукаря! — привлёк к себе внимание Рыло и бросил на стол купюры, при этом у самого осталось всего два стольника.

Очевидно, что Рыло был уверен в своей победе. Вот только был один нюанс. В этой раздаче карты тасовал я и сбросил себе пару тузов. После контроль над телом получил Огнёв, именно поэтому он сидел с такой довольной физиономией. На столе лежал король, туз, семёрка, валет и ещё один туз.

— Ха-ха-ха! Сучонок! Сэт! — выкрикнул Рыло и швырнул на стол двух королей. Мясистые руки потянулись к наличке, чтобы забрать банк, но замерли, когда послышался звонкий смех Огнёва.

— Ха-ха-ха! Не беги вперёд паровоза, родной. — Огнёв взял с подноса бокал безалкогольного пива, сделал глоток, а после швырнул на стол тузов. — Каре, — надменно заявил он.

— Мразь! Да ты точно жульничаешь! — выкрикнул Рыло и вскочил из-за стола, схватившись за нож.

Толпа загудела, чувствуя, что сейчас на одного мальчишку в Ленске станет меньше, но при этом никто не попытался остановить безносого.

— Что тут у вас происходит? — послышался властный голос Барса, и толпа расступилась.

— Да вот, товарищ не любит проигрывать, — меланхолично ответил старшина и сделал ещё глоток из бокала.

— А ты, стало быть, выиграл? — спросил Барс и осмотрел сидящих за столом. Практически ни у кого не осталось наличности, у нас же с Огнёвым скопилось около восьми тысяч рублей.

— А как иначе? — усмехнулся старшина. — У пьяни легко выиграть.

— Слышь… — прорычал Рыло, но тут же заткнулся, увидев, что Барс поднял руку.

— А со мной сыграешь, или уже детское время и тебе пора баиньки? — ехидно спросил Барс, вызвав смешки у окружающих.

— О-о-о! Большой человек пожаловал, — усмехнулся Огнёв. — Ну, садись, коли богат капустой.

На этих словах я хотел было перехватить контроль над телом, а старшину отправить обратно в его темницу, но Барс расхохотался.

— П-ха-ха-ха! Конечно, богат. — Из внутреннего кармана кожаной куртки он достал пачку купюр, перевязанных резинкой, и швырнул на стол. — Тут десятка. Сыграем одну партию, поставив всё на кон? Или слабо? — спросил он, не мигая уставившись на меня своим единственным глазом.

— Играем, — ответил Огнёв и пододвинул на середину стола смятые купюры.

Барс жестом велел Рылу убраться из-за стола, а сам занял его место. Хрустнул пальцами, положил руки на стол и улыбнулся.

— Чего кота за промежность тянуть? Сдавай.

Я перехватил контроль над телом и сдал такую комбинацию, что закачаешься. Барсу отправил червовые шестёрку и десятку, ну а себе двух дам, после чего выложил на стол три карты, одна из которых должна была быть дамой. Как вы уже поняли, я планировал собрать каре, но что-то пошло не так. А точнее, всё пошло не так.

На стол легли семёрка, восьмёрка и девятка. Они были червовыми. Увидев это, я усмехнулся. Да, я всю игру жульничал, но сейчас напротив меня сидит жулик похлеще. С помощью иллюзии он изменил карты, но самое интересное - то, что даже я не вижу истины, хотя у меня есть доминанта «Сопротивление ментальному воздействию» второго ранга.

Видать, на ближнем расстоянии его способности усиливаются. Что ж. Спасибо за науку, господин Барсов. Если бы не эта партия в карты, я мог бы очень сильно просчитаться, решив, что его иллюзии на меня не действуют. Зато сейчас я точно знаю, что нужно поднять ранг «Сопротивления ментальному воздействию» как минимум до третьего, а лучше, четвёртого, иначе - быть беде.

Дальнейшая игра была бессмысленна, так как я выложил на стол валета и туза. В итоге у меня пара дам, а у Барса стрит флэш, одна из сильнейших комбинаций в покере. Толпа радостно загудела. Ну, конечно. Они радуются, что малец, унижавший их полвечера, наконец-то получил по заслугам. Впрочем, я вынес из этой партии куда больше, чем потерял.

— Роман Рафаэльевич, это было занятно, — улыбнулся я, вставая из-за стола.

— Опыт не пропьёшь, — крякнул он, сгребая наличку. — Захочешь отыграться, приходи, мы тут до утра.

— Обязательно, — кивнул я и пошел прочь.

— Не, ну ты видал. Как проигрался, так сразу гонору поубавилось. Сопляк, — ехидно фыркнул Рыло за моей спиной.

Я направился к угловому столику в дальней части кабака. Да уж. Если придётся сражаться с Барсом, то я тут же погибну, ведь даже не смогу отличить иллюзию от реальности. Он покажет мне, что бьёт слева, а реальный удар прилетит справа — и прощай, моя светлая голова. А это ещё кто такой?

Рядом с открытым окном одиноко сидел мужик в длинном чёрном плаще. Светлые волосы, изъеденные сединой, на столе лежат чёрные перчатки и охотничий нож. Незнакомец хмуро жевал свой ужин, пялясь в пустоту. Казалось бы, очередной отморозок, но если это и так, то он король отморозков! Ведь ребята Барса его сторонились и косо посматривали в сторону незнакомца.

Мне стало интересно, кто это такой? Местные «гвардейцы» чувствуют себя в Ленске королями, а этого товарища боятся? Это как так-то? Изменив траекторию, я протиснулся к барной стойке и залез на свободный стул. Поманил бармена пальцем и протянул ему сто рублей. Да, я украл тысячу рублей из выигранной стопки в момент, когда Барс садился за стол. А вы думали, что я уйду без выигрыша? Чёрта с два!

Бармен взял стольник и, улыбнувшись, приблизился.

— Видишь мужика у окна? — спросил я и получил кивок от бармена. — Кто он?

— Разломщик, — безразлично сказал бармен, взял со стойки бокал и начал протирать его полотенцем. — Но он не с нами. Так, мимоходом носится туда-сюда. Говорит, что исследует аномалии. Вроде, тихий малый. За еду и ночлег всегда щедро платит.

— Не местный, значит? — задумчиво проговорил я. — Спасибо. Буду иметь в виду.

Спрыгнув со стула, я направился прямиком к одиночке. Было в нём что-то странное, из-за чего я и решил перекинуться с незнакомцем парой фраз. Глядишь, узнаю что-то интересное или обрету нового союзника?

***

Хабаровск.

Дворец Императора Романова.

Во дворце играла музыка. Сотни людей, танцуя, парили над паркетом. Прекрасные женщины смеялись над тупыми шутками кавалеров. Кавалеры кадрили дам, попутно успевая играть в карты, заключать торговые союзы, а ещё — дружить против друг друга. Да, типичный аристократический гадюшник, где каждый первый - лицемер.

Единственный, кто мог позволить себе быть естественным, так это Император. Он никого не боялся, ничего не стеснялся и вёл себя, как мудак. Увидел жиртреста? Обязательно скажет ему об этом. У кого-то кривые ноги? Значит, будет носить прозвище «козлёнок» до скончания времён.

А почему нет? Что весь этот сброд ему сделает? Ничего. Просто будут улыбаться и вылизывать задницу до стерильной чистоты. Император знал это, он привык к этому. Ведь у кого сила, тот и прав. А на стороне Императора выступали все княжеские рода. Щелкни он пальцем, и абсолюты утопили бы Империю в крови. Но пока в этом нет смысла. Ведь открытого неповиновения никто не выказывает.

Даже Архаров - и тот действовал скрытно. Вспомнив о мятежном бароне, Иван Васильевич скривился от отвращения и дотронулся до уха, скрытого париком. Ублюдок. Откусил кусок уха. Такой наглости себе никто не позволял. Император поймал на себе десятки встревоженных взглядов и тут же улыбнулся. Нужно вести себя так, будто ничего не случилось. Будто всё идёт именно так, как и должно.

— Иван, ты в порядке? — спросила мать, подошедшая сбоку. Она протянула руку и погладила сына по плечу.

Иван Васильевич нервно дёрнулся, отбросив её руку.

— Всё превосходно, мама. Иди, развлекайся со своей собачкой, и не мешай мне наслаждаться обществом жополизов.

— Ты до сих пор злишься из-за того, что я не дала тебе казнить мою сестру? — улыбнулась Роза Львовна.

— Злюсь? Нет, что ты? Я бы злился, если бы весть о том, что эта сука жива, разлетелась по Империи. А так, я просто раздражен. Эта карга должна была давно сдохнуть, как и весь род Архаровых. Но вместо этого она жива, как и сотни отпрысков Константина Игоревича, которых он успел спрятать. А больше всего меня бесит то, что я искалечил его, практически убил. Любой нормальный человек давно бы раскололся, но только не он. Этот ублюдок молчит и лишь насмехается надо мной.

— Ванечка, не стоит придавать этому такое значение. Архаровы лишены ресурсов и при всём желании не смогут доставить тебе проблем.

— Проблем? — нервно хихикнул Император. — Проблем, значит. Я ещё недавно не знал о существовании Архарова, а когда узнал - расхохотался. Жалкий баронишка на выселках Империи. Чего мне бояться? Но ты видела отчёт о потерях? Архаровские выродки уничтожили больше пяти тысяч элитных гвардейцев. Да, сами они потеряли куда больше. Но у меня сильнейшая армия в Империи, и всего за день. За день! — прорычал он, погрозив пальцем. — Эти твари убили пять тысяч гвардейцев за день. Мне страшно представить, что могло бы случиться, если бы мы не раскрыли заговор вовремя.

— Всё это ерунда. Бабы новых нарожают. Ты по-прежнему Император, а Архаров — лишь калека. Не думай о глупостях и наслаждайся вечером. Тем более, что графиня Ольшанская желает выразить тебе своё почтение. — Роза Львовнапоманила к себе пальцем девушку с выдающимся бюстом и шепнула. — Ни в чём себе не отказывай.

Роза Львовна отошла в сторону и услышала, как страстно графиня начала нашептывать слова любви и верности Императору на ушко. Попутно с этим она тёрлась о него своими прелестями. Мальчик слишком перенервничал. Пусть выпустит пар. На запястье Розы Львовны завибрировал браслет. Женщина вздохнула, протянула руку и выхватила бокал шампанского с подноса пробегающего мимо официанта.

— Эта дура всё никак не угомонится. — Роза Львовна осушила бокал до дна и быстрым шагом направилась к апартаментам своей дражайшей сестры.

Поднимаясь по лестнице, она услышала приглушенный рык. Казалось, будто дикий зверь пытается вырваться из клетки, но, разумеется, у него ничего не выходит. Дверь в комнату Маргариты Львовны сторожили два гвардейца в ранге магистр. Увидев мать Императора, они вытянулись по стойке «смирно» и отдали честь.

— Откройте, — приказала Роза Львовна и бойцы тотчас выполнили приказ.

Войдя в комнату, Роза увидела посиневшее лицо лежащей на полу сестры. Она цеплялась ногтями за лакированные доски и упорно ползла вперёд, пытаясь порвать стальной трос. Занятие бессмысленное и опасное для жизни, так как ошейник душил женщину, а вместе с этим по её телу пропускались разряды тока.

Капилляры в глазах Маргариты Львовны полопались и, судя по всему, она уже не понимала, где находится. Просто интуитивно ползла вперёд.

— Бедная моя Рита. Стоит смириться со своей судьбой. Авось, дольше проживёшь, — усмехнулась Роза Львовна и остановилась в метре от сестры.

Маргарита Львовна прекратила сопротивляться и обмякла, поджав руки к животу. Она вздрагивала так, что со стороны казалось, будто старушка плачет.

— О-о-о. Моя сестрёнка слома-а-а!!! — жалостливо начала было Роза, но тут её ногу захлестнул кусок оголённого медного провода, по которому тут же прокатился разряд электричества.

— Ваше высочество! — закричали в унисон гвардейцы и вбежали в комнату.

Они не сразу поняли, что происходит. На полу лежала едва живая Маргарита Львовна, а их госпожа склонилась над ней и тряслась, будто смеялась. Правда у неё странно взъерошились волосы. Один из бойцов заметил, что на столике у окна стоит светильник с вырванным проводом, а после он увидел этот провод в руке Маргариты. Сложив два плюс два, он рванул спасать Розу.

Пинком массивного ботинка с резиновой подошвой он отбросил руку Маргариты Львовны в сторону, едва не сломав ей кости, а после подхватил на руки обессиленную госпожу.

— Проклятая сука. Я сгною тебя в темнице, — проговорила Роза и затихла, услышав хриплый каркающий смех Маргариты. — Тварь. В вашем роду все сумасшедшие.

— Ха-ха-ха! Розочка, это было неподражаемо! Приходи в гости, я придумаю для тебя ещё тысячу и одно развлечение! — прокричала Маргарита, сотрясаясь от ударов током.

— Унесите меня в покои. Живо! — прикрикнула Роза Львовна на гвардейцев, и те подчинились.

Этот смех. Такой ехидный, злой, жесткий. Он будет ещё долго сниться Розе Львовне. Зато теперь она в полной мере прочувствовала то, о чём ей рассказывал сын. Род Архаровых необходимо уничтожить.

От автора:

Уважаемые читатели, напоминаю что автор жутко падок на ваши лайки и комментарии, они очень греют мне душу. Если книга нравится, то напишите об этом и поставьте сердечко.

Глава 7

— Ты чё, сука? Это моя баба! — выкрикнул крепкий мужик, похожий на гнома, и толкнул собеседника в солнечное сплетение.

— Да ты сам как баба! Визжишь, как потерпевший! — усмехнулся рыжий здоровяк и посмотрел на сельскую красотку, которой чертовски нравилось, что за неё сражаются мужчины.

Обмен колкостями тут же закончился, ведь гном с разбега врезался плечом в живот обидчика и повалил того на пол, попутно перевернув стол. Жалобно звякнув, во все стороны разлетелась посуда, а красавица попятилась назад, не переставая улыбаться. Массивные кулаки гнома пытались попасть по морде рыжего, а тот, улыбаясь, шарил рукой по полу…

Рыжий нащупал бутылку и со всего размаха разбил её о висок противника. Сознание гнома тут же отключилось, он навалился сверху на своего обидчика, и тот никак не мог сбросить с себя коротышку.

— Оксан, ё-моё. Помоги, чё ты лыбишься? — пробасил рыжий.

— Прошу прощения, — сказал я, протискиваясь мимо них, и случайно наступил здоровяку на ногу, но он даже не заметил.

Проскользнув мимо перевёрнутого столика, я подошел к окну и остановился рядом с хмурым блондином. Он медленно жевал рисовую кашу и смотрел в пустоту.

— Я присяду? — спросил я, посмотрев на незнакомца, а вот он меня не удостоил даже взгляда.

— Занято, — буркнул он и продолжил задумчиво поглощать дымящееся варево.

Светлые волосы до плеч, голубые глаза, шрам на переносице, белые полоски рассечений на бровях, пышная борода и усы. От этого странного человека пахло кровью. Понятно, почему «гвардейцы» его сторонятся. Взгляд колючий, морда суровая. С таким лишний раз не захочешь пересекаться.

— Ага. Спасибо, что для меня стул занял, — усмехнулся я и сел напротив незнакомца.

— Малец, ты, похоже, недопонял. Я говорю, занято, — стальным тоном повторил мужик и придавил меня взглядом.

— Ага. Так и запишем. Занято, — сказал я и достал визитницу. — Меня, кстати, зовут Михаил. — Я деловито вытащил белую бумажку и положил её на стол.

Незнакомец посмотрел на меня, как на умалишенного.

— Я тебе ещё раз повторяю… — начал было он, но я поднял указательный палец вверх, призывая к тишине.

Не спеша, на кончик указательного пальца приземлился комарик с раздутым брюшком. Я опустил его на белый лист, и его тут же стошнило кровавой массой, после чего он, зазвенев, улетел прочь.

— П-ха-ха-ха! Это что сейчас было? — заржал от неожиданности незнакомец. — Я в своей жизни много чего видал. Но чтобы комар кровь обратно возвращал? Это как вообще?

— Не обращайте внимания. Я на полставки подрабатываю фельдшером. Вот, вместе с напарником анализы крови собираем, — улыбнулся я и деловито спрятал окровавленную визитку в визитницу.

— Ха-ха-ха! Фельдшер. Ну ты даёшь. — Незнакомец вытер проступившую слезу и спросил. — Сколько тебе лет, малец?

— Пять. Но в душе я уже старик, — схохмил я и откинулся на спинку стула.

— А ты забавный. У меня сын примерно твоего возраста. Такой же карапуз. — Блондин оценивающе посмотрел на меня, а после злобно зыркнул на проходящего мимо гвардейца.

Пришлось мне привлечь его внимание к себе. Я закатал рукав и сказал:

— Может, и карапуз, но вместе с этим я тот ещё головорез.

Услышав это, блондин снова рассмеялся.

— Архаровский? Знаю, уважаю, — одобрительно сказал он. — Ваш барон много сделал для сдерживания аномалии. Жаль, что ему подрезали крылья.

— Да, отец был… — Я замялся, подбирая нужное слово, ведь Константин Игоревич был очень неоднозначным человеком. — Жаль его.

— Помянем, — кивнул блондин и отпил из кружки.

— Можно вопрос? — спросил я и, не дожидаясь ответа, перешел к делу. — Расскажите, чем по жизни занимаетесь?

— Работаю, — хмыкнул блондин и вернулся к еде.

— Вон как. Видать, интересная работа, — улыбнулся я. — Смотрю, пиво у вас успело согреться.

Я прикоснулся указательным пальцем к столешнице, и по ней побежала тонкая полоска инея. Вскарабкалась на бокал и обратила его содержимое в лёд.

— Даже так? — удивился блондин. — Не простой ты паренёк, как я посмотрю.

— Да и вы тоже. Местные жители боятся людей Барса, а люди Барса боятся вас. Вот мне и стало интересно, что в вас такого особенного?

Блондин задержал на мне взгляд, будто прямо сейчас решал, стоит продолжать разговор или нет. Кивнув каким-то своим мыслям, он тоже закатал рукав и показал мне предплечье.

— Знаешь, что это?

На предплечье красовалась татуировка в виде змея, пожирающего собственный хвост.

— Конечно, — ответил я и расплылся в широкой улыбке. — Это уроборос. Видал я такого собственными глазами. Та ещё пакость.

— Уробороса? Живьём? Ха-ха-ха! Нет, малый. Тебе бы книжки писать, а не по кабакам шляться. Фантазия у тебя знатная, конечно. Впрочем, и знаешь ты слишком много для обычного пятилетки. — Блондин схватил меня за руку, и я ощутил, как по его каналам хлынул мощный поток маны.

— Да не перевертыш я и не иллюзия. Всамделишный карапуз! — гордо заявил я.

— Однако… — задумчиво сказал он и отпустил мою руку. — А неплохо вас поднатаскал-то барон перед своей кончиной.

— А с чего вы взяли, что отца уже казнили? — зацепился я за слова незнакомца, ведь он уже дважды похоронил Архарова за этот короткий разговор.

— Если ты пошел против Императора, то ты уже покойник. По-другому не бывает, — пояснил он, взял кружку, чтобы сделать глоток, но вспомнил, что её содержимое обратилось в лёд, и поставил её обратно. — Что до татуировки, то ты правильно сказал название. А суть этого символа заключается в том, что всё берёт начало и конец из одного и того же места.

— Какая-то философская чушь про реинкарнацию? — спросил я со скепсисом в голосе, хотя на собственной шкуре прочувствовал все прелести реинкарнации.

— Не совсем. Я и мои братья пытаемся добраться до центра аномальной зоны. Говорят, что там грань между смертным миром и божественным особенно тонка. И если нам удастся туда попасть то… — При этих словах глаза блондина засветились, как будто он говорил сейчас о невероятно важной для него вещи.

— То вы попросите бога уничтожить аномалию? — закончил я фразу за него.

— Возможно, — хмыкнул блондин, замолчал на пару секунд, постучал костяшками пальцев по столу и продолжил. — Но если он не согласится, то мы просто его прикончим.

В его словах не было фальши или бахвальства. Этот человек фанатично верил в то, что говорил. Чёрт возьми. А у меня всё больше вопросов к этому товарищу.

— Слишком самонадеянно, — вынес я вердикт и развеял заклинание, растопив лёд в кружке.

— Не попробуешь, не узнаешь, — философски подметил собеседник. — А какова твоя цель? Михаил, верно?

— Верно, — улыбнулся я. — Знаете, я, в каком-то смысле, тоже ищу бога.

— Ну и зачем тебе этот ублюдок?

— Всё просто. Мы творения божьи, а значит, только он сможет убрать из нас злобу и стремление доминировать над собратом. Хочу перекинуться с ним парой фраз, может, покажу фокус с комариком. — На этих словах на лице блондина снова засияла улыбка. — Глядишь, он и согласится мне помочь остановить войны на земле.

— Забавно. Выходит, у нас намного больше общего, чем мне показалось сначала. — Блондин отсалютовал мне кружкой. — Твоё здоровье, Михаил.

Он осушил её до дна, видимо опасался, что я снова её заморожу, а после вернулся к еде. Стал забрасывать в себя ложку за ложкой, как будто вспомнил про невероятно важное дело нетерпящее отлагательств.

— Я хочу вступить в вашу секту. Или как вы себя называете? Братство? Орден? Кружок по интересам? — Я достал визитницу и вытащил из неё ещё один лист бумаги. — Да, да. Напарник принёс новую порцию крови, — ответил я на незаданный вопрос.

Мимо подлетел к бумажке и неторопливо начал срыгивать кровь.

— Малыш, потенциал в тебе есть. Целые тонны потенциала. Да и смышлён ты не по годам. Но подрасти сначала, а лет через десять-пятнадцать приходи. Обязательно тебя возьмём, — сказал он, вытирая рот салфеткой.

— А куда приходить-то? — поспешно спросил я, понимая, что незнакомец вот-вот уйдёт.

— Ищи нас на Королевской горе, — широко улыбнувшись, сказал он и громко свистнул. — Халдей! Счёт, пожалуйста!

Официант тут же подбежал к столику, забрал грязные тарелки и пустой бокал, а после получил плату со щедрыми чаевыми. Когда официант ушел, блондин поднялся из-за стола, поправил одежду, а после схватился за пуговицу, пришитую к рукову, и оторвал её. На пуговице был изображен уроборос. Он положил её на стол передо мной.

— Покажешь моим братьям, они всё поймут. — Он весело подмигнул мне и развернулся, чтобы уйти.

— Стой! А как тебя хоть зовут? — спросил я на прощание.

— Артур, — бросил он через плечо, помедлил секунду и добавил. — Багратионов.

— Артур Багратионов, — повторил я, задумчиво глядя ему вслед. — Искать на Королевской горе. Так и запишем. — Я взял со стола окровавленную визитку и замер, не донеся её до визитницы.

Как он сказал? Багратионов? Твою мать! Точнее, мою мать! У моей же мамы девичья фамилия Багратионова! Вскочив из-за стола я вылетел на улицу и стал озираться по сторонам. Толпа курящих гвардейцев, пара пьянчуг лежит в луже, кто-то уводит поддатую красавицу на мягкую постель, а вот Артура не видать… Слева я заметил Сашка, он облокотился спиной о стену и курил, смотря на звёзды.

— Сашка! Ты мужика не видел? Блондин, суровая морда, на переносице шрам, метра два ростом?

— Ты про отщепенца, что ли? Сидел у окна в кабаке? — спросил Сашок и затянулся. Красный огонёк ярко полыхнул в ночной мгле.

— Наверное. Да, про него, — торопливо ответил я.

— Лучше не якшайся с этим хлыщом. Странный он.

— А что в нём странного?

— Ну как? Ходит один, никого не боится. Шляется в зоне неделями. Потом возвращается, продаёт Слёзы и снова уходит. Такое ощущение, будто что-то ищет или кого-то? Хрен знает. Он ни с кем из наших за всё время даже парой фраз не перекинулся. Пришел, ушел. Шастает, как будто к себе домой ходит. Короче, не нравится он мне.

Я почувствовал от Сашка сильный перегар. Да уж, надеяться на то, что он что-то видел, не стоит. Так и оказалось.

— А куда он пошел видел?

— Я ему нянька, что ли? — ухмыльнулся Сашка. — Если ушел, то, скорее всего, в зону.

— Понятно. Спасибо за помо…

Договорить я не успел. Со стороны управы я почувствовал мощный всплеск маны. Активировал Всевидящее Око и открыл рот от удивления. Мощный источник энергии пульсировал, распространяя во все стороны волны силы. Понятия не имею, что это, но я обязан выяснить!

Развоплотил Мимо, собирающего кровь, и призвал снова, но уже в виде воробья. Он вспорхнул с моей руки и устремился в сторону управы.

— Это чё за фокус? Ты в кармане птицу прятал? — ошалело спросил Санёк.

— Тебе показалось, — отмахнулся я и переключился на зрение мимика. — Ага. Решил тебя подсидеть. Говорят место дрессировщика больно денежное. — Усмехнулся я уходя прочь.

Пролетев над десятком зданий, Мимо завис над крышей управы. Рядом с ней припарковался вездеход. Дверца со скрежетом отворилась, и из машины вынесли массивный кристалл.

— Чё пыритесь? Помогите, бараны! — рявкнул худощавый боец, едва удерживающий кристалл на весу.

Со стороны управы ему на помощь рванули ещё три человека.

— Какого чёрта там происходит? — спросил я и неспешно двинул к управе.

***

Казань.

Город, поглощённый аномалией.

В Научно-исследовательском институте учёные впервые за сотню лет почувствовали себя живыми. Цель, к которой они так долго шли, наконец-то ощущается на кончиках пальцев. Протяни руку - и желаемое станет твоим. Прямо сегодня, прямо сейчас.

В просторном зале столпились два десятка худощавых фигур. Их лица застыли в устрашающем оскале - так они улыбались. Длинные вытянутые пальцы с острыми когтями, способными с лёгкостью разорвать кожаную броню, мешковатые белые халаты, больше похожие на ритуальные балахоны.

Учёные замерли, наблюдая за своим предводителем. Туполевым А. И. Как расшифровывается это «А. И.» никто уже и не помнил, да и важно ли это для сущностей, ставших бессмертными? Они могут взять любое имя, жить любой жизнью - вечно. А самое главное, что в светлое будущее их поведёт пресвятой Император-батюшка, Долгорукий Всеволод Юрьевич.

Уж он-то вернёт порядок в Империю. Разберётся с проклятой аномалией и подарит своим слугам заслуженную награду. Хотя вечной жизни и так более, чем достаточно за служение.

В центре зала на цепях подвесили Александра Константиновича Архарова. Он глядел на своих пленителей с ненавистью. Но ничего не мог им сделать. Более того, даже если бы мог, то не стал бы. И всё ради спасения матери.

— Выродки, — прорычал он и затих.

Вокруг Архаровка приплясывал Туполев А. И. На его лице расплылась торжествующая улыбка. Что и говорить. Приятно завершить дело, которому ты посвятил более сотни лет. Туполев А. И. расставлял по кругу разломные кристаллы. Массивные камни весили больше тридцати килограммов каждый, но учёный таскал их так, будто они были легче воздуха.

По залу разливался невообразимый энергетический фон. Александр пару раз попробовал впитать в себя эту ману, чтобыразорвать в клочья этих тварей в белых халатах, но ничего не вышло. Зелёные трубки по-прежнему торчали в его теле, откачивая всю ману без остатка.

Туполев А. И. установил последний кристалл, создав причудливую фигуру с множеством лучей. Немногим ранее учёные с помощью болгарки вырезали на полу углубления. Эти углубления и послужили контуром фигуры.

— Дорогой мой Александр Константинович, — радостно сказал Туполев А. И. и похлопал Архарова по плечу. — Благодарю вас от лица Империи. Ваш вклад в спасение нашего государства неоценим. Я постараюсь, чтобы вас запомнили, ну и о матери можете не беспокоиться. Она проживёт безбедную жизнь. Это я вам гарантирую.

— Давай уже покончим с этим, — с отвращением сказал Александр, не поднимая взгляда.

— Вот это рвение! Истинный патриот! — выкрикнул Туполев А. И. Так, что по залу пронеслось эхо. — Братья и сестры! Сегодня мы вступаем в новую эру! В эру вечного правления светлого рода Долгоруких! — Ответом ему было многоголосое «Ура!!!». — Прошу всех занять позиции. — Учёные встали рядом с кристаллами и каждый вытянул левую руку вперёд. — Сердечно приветствуем тебя! — закричал Туполев, и учёные повторили эту фразу, после чего резанули правой рукой по венам левой руки.

Тёмно-алая, практически чёрная кровь хлынула из рассеченной плоти и потекла по вырезанным углублениям в полу. От каждого луча кровавый ручеёк устремился к Александру, создав под ним лужу шириной в метр.

— Будьте вы прокляты, — прошипел Александр, в последний раз окинув своих пленителей взглядом.

Учёные, раскачиваясь в религиозном экстазе, стали напевать молитву на незнакомом языке. Она резонировала от стен и заставляла само мироздание дрожать. Александр почувствовал, как перед глазами темнеет. Лужа крови пошла рябью, и из неё вырвались сотни алых нитей. Они опутали Александра с головы до ног, скрыв парня из виду.

Затаив дыхание, учёные замолчали и уставились на красный кокон, висящий в воздухе. Цепи, удерживающие Александра, кокон срезал так, будто они были сделаны из воска. Кристаллы, рядом с которыми стояли учёные, лопнули, выпустив из своего нутра яркие вспышки света, а после осыпались прахом. Поверхность кровавого кокона стала вибрировать, и через пару секунд вся кровь впиталась в тело нового владельца. Он открыл глаза и расплылся в добродушной улыбке.

— Дети мои. Наконец-то я стал на ступеньку ближе к спасению этого загнивающего мира, — прошептал Император.

Его голос вибрировал от невообразимой мощи. Казалось, что заговори он немного громче, барабанные перепонки не выдержат и лопнут. Император парил в воздухе, словно был божеством, а не обычным человеком. Медленно он опустился на пол и стал осматриваться по сторонам.

— Всеволод Юрьевич! Для нас огромная честь служить вам. Мы так долго… — упав на колени, начал было Туполев А. И., но договорить не успел.

Император переменился в лице, хищно улыбнулся, а после щёлкнул пальцами. Учёный, стоявший слева от Туполева, закричал. Туполев перевёл на него взгляд и увидел, что бедолага раздувается на глазах, будто его накачивают воздухом изнутри. С чавкающим звуком учёный лопнул, как воздушный шар, заляпав зал кровью и кишками.

В ужасе Туполев пытался понять, что происходит, но коллеги догадались раньше.

— Он обманул нас! Это не Император!

Худощавые учёные бросились на воскрешенного со всех сторон в надежде убить, но ни один из них не успел добежать до цели. Они взрывались, словно гнойники, заливая зал зловонной жижей. Спустя всего один удар сердца, в живых остался лишь Туполев. Император ласково положил ладонь на его и проговорил.

— Обманул вас? — Император сделал вид что задумался. — Хммм… Выходит что так. И сделать это было чертовски просто.

В следующую секунду Император сжал кулак, раздавив голову Туполева, как переспевшую хурму. Улыбаясь псевдо-Император хрустнул шеей и сказал в пустоту:

— Настала пора исцелить этот мир.

Бодрой походкой он отправился искать выход из Научно-исследовательского института Казани.