Эволюционер из трущоб. Том 3

Глава 1

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?».

Услышав женский голос, я усмехнулся, отчего по телу прокатилась новая волна боли.

— Михан! Ну же, мужики! Помогите! — кричал Гарик, пытаясь стащить с меня тушу твари.

А я медленно уплывал в темноту, понимая, что могу из неё и не вернуться.

— Поглотить, — прохрипел я и отключился.

Порой я приходил в себя и слышал обрывки фраз.

— Твою мать, как много крови, — пыхтел Леший.

И снова темнота и тишина, за которой следует удар, и я прихожу в себя.

— Беляш, сука! Держи крепче! Ещё раз уронишь Боксёра, я тебе голову отобью! — рявкнул Гарик.

Боль отступает, темнота потихоньку забирает меня от страданий.

— Рыбак! Калитку открой! Живо! — кричит Заводчанин.

— Давайте, давайте! Аккуратно заносим! — задыхаясь, выпалил Леший.

Слышу, как скрипнула дверь и на порог выбежали капитан Гаврилов и мама. Лица перепуганные, не понимают, что стряслось. Я улыбнулся и сказал:

— Всё будет холошо.

А после окончательно потерял сознание. Придя в себя я обнаружил, что лежу в больничной палате. Белые стены, потолок, шторы, а за окном грохочет гром и сверкают молнии. Повернув голову влево, я увидел десяток пустых коек, лишь на одной сгрудились пять мужиков и, судя по всему, играли в карты.

— А если так? — ухмыльнулся седой старик.

— А я тебя — вот так! — бросил карту на кровать усатый мужик лет сорока.

— А так?

— Пффф. Напугал ежа голой жопой. Ну чё? Нечего больше подкинуть? — самодовольно спросил усатый.

— Нечего, — ответил старик и почесал затылок.

— Тогда лови! — Усатый торжественно бросил карту на кровать и, кажется, это была крестовая семёрка.

— О-о-о! Ярославыч, ну всё. Поймали тебя на крюка, — хором протянули сидящие рядом наблюдатели.

— Ещё партию? — азартно спросил усач.

— Да ну тебя в баню. У меня процедуры. Почапал я, — отмахнулся старик и поднялся с кровати.

Я попытался встать и понял, что могу шевелить только головой, левой ногой и правой рукой.

— Какого? — нахмурился я и посмотрел перед собой.

Нога была загипсована и подвешена вверх каким-то грузом. На руке же красовался гипс от кончиков пальцев и до самого плеча. Я был словно рыцарь в панцирном/тяжёлом доспехе, который успели надеть лишь на половину. В коридоре послышался мерзкий голос:

— Перевязка. Все, кому не нужна перевязка, ждут в коридоре. — В палату вошла медсестра с лицом, похожим на сухофрукт. На очень злобный сухофрукт. Увидев игроков в карты, она тут же добавила. — На выход.

— Семёновна, ну мы тебе что, мешаем, что ли? Тихонько посидим, да и всё, — протянул усач, пытаясь пробудить человечность в старой грымзе.

— Мешаете! Будете зыркать тут, трындеть под руку. Живо на выход! — гаркнула старуха и направилась ко мне.

— Идём, мужики. Покурим, — вздохнул усач.

— Курить в отделении запрещено! — на прощание гаркнула медсестра, но продолжать разговор с ней никто и не собирался. Она взяла стул, поставила рядом с моей койкой и осуждающе посмотрела на меня. — Очнулся? Горемыка.

— А какой сейчас год? — спросил я, ломая комедию. Почему-то мне показалось, что будет забавным изобразить потерю памяти.

— Год, когда тебе несказанно повезло. Если бы кровь твоего папки не подошла, сейчас бы ты червячков подкармливал. Так что как выпишем тебя, в ножки старому кланяйся. Считай, спас он тебя, — сказала медсестра, делая мне перевязку.

Сперва она размотала бинт, и на груди осталась большая марля, пропитанная красно-оранжевой жижей. Судя по всему, это была кровь, смешанная с какой-то мазью. После старуха плеснула на повязку перекись водорода и кровь стала шипеть и пузыриться. Через минуту медсестра просто сорвала повязку, а я скривился от боли.

Опустив взгляд на грудь, я, мягко говоря, обалдел. Глубокий след из трёх когтей тянулся от ключицы и до самого пупка. Каким-то чудом тварь не вспорола мне брюхо. А вот грудь изорвала порядком. Из раны снова стала сочиться кровь, поэтому медсестра торопливо наложила новую повязку с мазью, туго забинтовала и вколола мне пять кубов обезболивающего.

— Тяжело дышать, — пожаловался я.

— Лежи и не дрыгайся. Два ребра сломаны, если не зафиксировать, криво срастутся.

Медсестра собрала грязную повязку и старые бинты, после чего двинула к следующей палате. Из её слов выходит, что мне сделали переливание крови. Теперь мы с Гавом кровные родственники? Ха. Что ты там, Мишаэль, говорил? Был бы не против, если бы капитан стал твоим отцом? В некотором роде так и произошло, ведь он спас мне жизнь. Хотя, ничего я ему не должен. Теперь мы в расчёте.

Глаза закрылись сами собой, и я проснулся к моменту, когда развозили ужин. Улыбчивая тётка вкатила в палату тележку и зыркнула на мужиков, которые снова резались в карты.

— Ребятушки, вы, если в столовую не поспешите, то всё разберут.

— А какой час-то? — спохватился Семёныч.

— Так полшестого уже.

— Тьфу! Твою мать. Из-за этого дождя не поймёшь, день сейчас или ночь, — выругался старик. — Спасибо, Валюш, — ласково добавил он и вместе с подельниками рванул в столовую.

Женщина проводила их взглядом и направилась ко мне.

— А для вас, молодой герой, у меня блюда с доставкой на дом. — Женщина по-доброму улыбнулась, сделала реверанс и, звонко рассмеявшись, села на край кровати, держа в руках чашку супа, в котором было больше воды, чем других ингредиентов.

— Я сам могу есть, — сказал я.

— Конечно, можешь. Но пока ты лежишь у нас в отделении, за твоё питание отвечаю я. Прекратить болтать и рот открыть, — деловито сказала женщина и запихнула мне в рот ложку супа.

Солоноватый, едва ощущается вкус моркови, лука, и курицы. Кажется, даже кусочек картошки попался. Я без особого аппетита съел эту баланду, после перешли к главному блюду. Чай и булочка с маслом. Чай был сладкий, а булку можно было пожевать и хоть как-то набить ей живот. За масло отдельное спасибо. Жирненького почему-то очень хотелось. Сейчас бы шашлыка из свиной шеи…

Кормилица ушла, забрав с собой грязные тарелки, ей на смену пришли мужики. Шутили, болтали о всякой чуши. Но кое-что важное тоже обсуждали. Оказалось, что род Богдановых уничтожен. Из-за чего на границе родов Богдановых и Титовых образовалась брешь, через которую твари и просочились в Михайловск.

Судя по их рассказу, в город попали три зверюги, одну из которых я убил. Или мы убили? Да, если бы Гарик не ударил ту образину палкой, то я бы остался без головы. Так что честнее будет сказать, что это мы убили ту образину.

Ближе к вечеру пришел врач, спросил, как я себя чувствую и поставил противовоспалительную капельницу. Когда он ушел, в палату вошла мама и Гав. Мама плакала, а капитан, стоя за её спиной, показал мне большой палец. Поразил. Я-то думал, что он будет осуждать меня, а оказывается, всё наоборот. Гаврилов смотрел на меня с гордостью. Вот это поворот.

Из сбивчивых речей мамы я понял, что выпишут меня через три недели, не раньше. А если кости будут дольше срастаться, то и позже. И знаете? Меня это устраивало. Скажете »Почему? Что с тобой не так?! Как можно хотеть лежать в больнице?». Да очень просто. Здесь Гав не будет терзать меня тренировками, а значит, у меня останется куча неизрасходованной маны. Хе-хе-хе!

Когда мама с Гавом ушли, я погрузился в чертоги разума и подошел к пирамидке. В красном ряду, который отвечает за животные мутации, красовалась новенькая доминанта. Второго ранга, между прочим! Сосредоточившись на кристалле, я услышал женский вибрирующий голос:

«Доминанта „острые когти“ интегрирована».

«Острые когти — ваше тело способно увеличить длину ногтевых пластин в два раза по вашему желанию. Прочность ногтей также увеличена».

Услышав это, я впал в ступор. Вроде бы способность - в теории — может быть полезной. Но по сути - это полнейший мусор, так как в описании указаны ногти, а не когти. А это большая разница. Ногтями можно поцарапать, а когтями разорвать в клочья.

Выйдя из чертогов разума, я сосредоточился на ногтях правой руки. Ногти медленно увеличились в размере, как будто выдвинулись из-под кожи. Выглядело это странно и поистине бесполезно. Это всего лишь ногти, а не острые когти. Да, прочные, но ногти. Таким врага не убьёшь. А значит, в переработку.

Вернулся в чертоги и увидел, как камень из красного ряда лопнул и осыпался, заставив кристалл контроля маны ярко засиять. В яркой вспышке кристалл изменил цвет с бронзового на серебряный, а женский голос услужливо сообщил:

«Контроль маны. Доминанта заполнена на 1%. Для развития способности желаете переработать новую доминанту?„

Ого! Вот это — совсем другое дело! Я потратил кучу доминант, добытых у обычных людей и в лучшем случае прибавлял по пять-шесть процентов развития к доминанте. А тут - бац! И разом заполнилось около пятидесяти. Это же просто восхитительно! Теперь у меня первая доминанта третьего ранга. Надеюсь, мана будет восполняться намного быстрее и её будет хватать хотя бы на десяток заклинаний.

Покинув чертоги разума, я осмотрел палату. Мужики развалились на койках и мирно болтали. Хе-хе. Глупцы, вы даже не представляете, что вас ждёт с наступлением темноты.

В десять часов в отделении погасили свет, и я попал в шумовой ад. Мужики улеглись на свои койки и стали так громко храпеть, что мне хотелось их поубивать. Я даже мыслей своих не слышал. Впрочем, спать я не собирался, ведь настало время заварить кашу! С моей ладони вспорхнул крошечный комарик и, звеня, направился к источникам шума. Первой жертвой стал Семёныч, а за ним и все остальные.

Действовал я по налаженной схеме под названием «Кровавая Мэри» или «кровавый коктейль», не важно. Суть была в том, что Мимо брал кровь у одного пациента, приносил капельку мне и летел за следующей. Так, спустя полчаса, у меня на ладони было пять засохших капель крови. Каждый раз, когда поступала новая капля, дамочка сообщала:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

Да нет, конечно. Зачем мне ознакамливаться со всем по отдельности? Я, как заправский алкоголик, собираюсь всё смешать и получить максимум удовольствия. Посмотрев на пять капель, я мысленно отдал команду «Поглотить». В следующую секунду я испытал непередаваемые ощущения и потерял сознание. Спасибо богам, не на неделю отрубился, а всего лишь до утра.

Открыв глаза, я заметил маму, которая пыталась прорваться в палату.

— Да мне всего на минутку. Ну пожалуйста.

— Милочка, сейчас будет обход. Ну нельзя вам, сколько можно раз говорить? — возмущалась медсестра, делавшая мне перевязку.

— Да вы поймите, у меня сын там лежит, — взмолилась мама.

— И что? У всех есть родственники, — парировала медсестра и, на секунду замявшись, добавила. — Ну, почти у всех. Это же не означает, что вы должны тут проходной двор устраивать.

— Да что жы за женщина такая?! У вас вообще есть сердце? — вспылила мама.

— Что за шум, а драки нет? — спросил врач, подошедший к спорщицам.

— Василий Петрович, эта дамочка… — начала было медсестра, но её тут же заткнули.

— Ульяна Тимуровна, прекратите вот это вот всё. — Доктор сделал в воздухе жест рукой, пытаясь обрисовать, что именно нужно прекратить. — Пропустите девушку в палату, а через пять минут она уйдёт. Верно я говорю? — спросил врач, посмотрев на мою маму.

— Да-да. Конечно! Мне всего на минутку.

— Ну вот. Проблема решена, — улыбнулся врач.

— Так она же… — попыталась снова вклиниться медсестра.

— Она сама покинет больницу/клинику без вашей помощи. А вот мне ваша помощь очень даже пригодится. Идёмте в шестую палату. Там нужно поставить капельницу пациенту и сделать перевязку.

Врач положил руку на спину медсестры и настойчиво потащил её за собой. Тем временем мама, отбивая поклоны, протиснулась в палату и подбежала к моей койке.

— Мишуль, ну как ты? Я тебе тут яблочек мочёных принесла. Стасик у дяди Коли прикупил, — выпалила мама и осеклась, увидев моё довольное выражение лица. — Ты чего?

— Я лад, что вы с Гавом сошлись. Отличный мужик, — сказал я, и мама мгновенно залилась румянцем.

— Откуда ты узнал-то? — смущённо спросила она.

— По вам слазу видно. А я глазастый.

— И не в меру смышлёный. — Мама погладила меня по голове и снова полезла в сумку. — А это тебе ребята принесли. — Она вытащила половину копчёной курицы, а следом за ней - ещё и тушку вяленой ряпушки. Увидев это богатство, я непроизвольно сглотнул.

— О-о-о! Вот это роскошь. Под пивко бы отлично зашло! — протянул Семёныч и тут же заткнулся, когда мама на него зыркнула. — А я чё? Я ничё. Газетку читаю, на поправку иду. — Буркнул дед, прикрывшись листом газеты.

— Знаешь, Мишка, я конечно рада, что ты так быстро завёл друзей, но если бы ты умер… — Она всхлипнула и закусила губу, чтобы не разрыдаться.

— Мам. Я не мог блосить длузей на велную смелть, — сказал я и погладил её правой рукой по щеке, из-за того, что потянулся, боль тут же резанула грудь, но виду я не подал.

— Знаю, — шмыгнула носом она. — Ты настоящий мужчина.

— Как Гав? — задорно спросил я, вызвав на лице мамы улыбку.

— Как Гав, — подтвердила она.

— Скажи ему, что мы в ласчёте.

— Ты о чём?

— А, не важно. Он поймёт.

В коридоре послышался вопль медсестры. Грымза вернулась и кричала: «Обход! Начинается обход! Всем посетителям немедленно удалиться из палат!».

— Ну всё, Миш, я пойду. Скоро снова тебя навещу. — Нежная рука мамы погладила меня по щеке и на её глазах снова навернулись слёзы. — Пока, сыночек. Выздоравливай.

— Поплавлюсь ланьше, чем обещают влачи, — уверенно сказал я, и мама убежала, помахав мне рукой. Я повернул голову в сторону Семёныча и спросил. — Сталый, если выполнишь одну плосьбу, то лыба и кулица твои.

— Хо-хо. А ты дерзкий малый. Я ж могу и просто так всё забрать, — усмехнулся дед, отложив газету.

— А потом моя мама тебе яйца отолвёт, — насмешливо заявил я.

— Что есть, то есть. Грозная бабёнка, — согласился дед. — Ну, чё там надо-то?

— Будешь каждый вечел оставлять двель в палату плиотклытой на один сантиметл. Идёт?

— Тююю! Я-то думал щас запросишь что-то эдакое. А эт ерунда. По рукам, — согласился Семёныч и с радостью забрал рыбку и курочку, которые мне всё равно были не положены, да и как их разделывать с одной рукой?

Как и обещала медсестра, пришел врач. Стандартный вопрос про самочувствие, осмотр раны на груди, укольчик - и до новых встречь! Когда ушел врач, заявилась грымза и сменила повязку, следом за ней пришла кормилица. И когда эта круговерть визитов завершилась, я наконец-то погрузился в чертоги разума.

Так уж вышло, что весь ряд телесных доминант - он, кстати, второй снизу — так вот, он был забит полностью. Мои соседи по палате одарили меня гипертонией, подагрой, крепкими сухожилиями и мочекаменной болезнью. Шикарный набор! Браво! Именно то, что ожидаешь получить от больных мужиков, лежащих в стационаре.

Ещё одна доминанта разместилась в нижнем ряду бытовых навыков. И ей оказалась доминанта под названием «шулер». Когда я сконцентрировался на кристалле металлического цвета, то услышал вибрирующий женский голос:

«Шулер — когда карты попадают вам в руки, противники за игральным столом горько плачут и прощаются со всем имуществом, нажитым непосильным трудом.

— О-хо-хо! Дамочка, а я смотлю, ты умеешь шутить? Отличное описание навыка. — выкрикнул я в пустоту пещеры и поаплодировал. — Кстати. Я же обещал Мимо немного свободы. Погрузившись в глубины своей души, я отыскал два ярких огонька. Мимо и Галину. Потянул их наружу из тьмы на свет факелов и услышал над ухом:

— Свобода-а-а, — радостно протянул Мимо.

Открыв глаза, я увидел сгусток серой грязи, ползающий по каменному полу. Это был Мимо, он ощупывал всё вокруг, с наслаждением изучая каждую трещину в стене. Видать, он слишком соскучился по реальному миру, и редких вылетов за кровью ему было маловато. Хотя, какой, к чёрту, реальный мир? Это же чертоги разума, но и им он рад, а это главное. Слева от меня пролетел довольный голем.

— Галина гордо газует где-то! — выпалила Галя и, отрикошетив от стены, устремилась ввысь, желая достичь потолка.

— Лазвлекайтесь, — улыбнулся я и отдал приказ. — Отплавить в пелелаботку следующие доминанты: гипелтонию, подаглу и мочекаменную болезнь. Пелелабатываем в пользу пищеваления.

Три кристалла из телесного ряда лопнули и осыпались мелким крошевом, заставив кристалл пищеварения засиять немного ярче.

«Пищеварение. Доминанта заполнена на 87%. Для развития способности желаете переработать новую доминанту?„

Нет. Крепкие сухожилия я оставлю при себе, как и доминанту шулера. Мало ли, может, встану на ноги и обыграю местных больных. Вдруг поделятся ценной информацией или наличностью? Кстати, вам, наверное, интересно, какого чёрта я развиваю пищеварение, а не магию огня? Ну, так всё просто. Чем больше полезных веществ усвоит мой организм, тем быстрее я свалю из больницы.

А магию огня я обязательно разовью. Может, даже сегодня ночью. Расплывшись в довольной улыбке, я уснул в ожидании ночной распродажи доминант.

Глава 2

Ночь так прекрасна. Темнота, яркие звёзды мерцают в небе, изредка выглядывая из-за пушистых облаков. Храп. Громогласный, заставляющий прятаться под подушку. Впрочем, это не было проблемой. Я погрузился в чертоги разума, отстранившись от окружающих звуков, и переключился на зрение Мимо.

Маленький комарик вылетел из палаты и направился вдаль по тёмному коридору. Первая палата закрыта, вторая тоже, хммм… А какого чёрта я пытаюсь проникнуть внутрь, как будто управляю человеческим телом? Направил мимика вниз, и он запросто прополз под дверью. Внутри…

Внутри нас ждал неприятный аромат ожогового отделения. Десять пациентов страдали от боли, стонали во сне, постоянно ворочались и были с ног до головы забинтованы. Но пара открытых кусочков тела имелась у каждого. Мимо пролетел и аккуратно сел на большой палец ноги, выглядывающий из-под одеяла. Острый хоботок пробил кожу и втянул в себя капельку крови.

Я собирался развернуть Мимо и отправить его в обратный путь, но потом задумался. Если кровь, попавшая на ткань рубахи, перемешалась с другими образцами, и потом я просто смог поглотить сразу пять доминант, то нужно ли мне переносить по одной капле крови? Или я могу сразу замешать гремучий коктейль, а после поглотить всё разом? Ответа не было, поэтому я решил попробовать.

Комарик летал от койки к койке, не пропуская ни одного пациента. После того как Мимо выпил десятую каплю, он отправился назад. Он спустился к щели под дверью и попытался протиснуться. Но раздувшееся от крови брюшко не позволило этого сделать и комарик застрял. Отдал Мимо мысленную команду сбросить весь запас крови на пол, что он и сделал.

Через хоботок на пол выплеснулась алая жижа, мимик выбрался в коридор, а после снова втянул в себя то, что секунду назад выплюнул. Через минуту я почувствовал, как комар коснулся тыльной стороны моей ладони. Женский вибрирующий голос сообщил:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?».

— Галя гадет, где грязь? — раздался нудёж голема прямо над ухом.

Камень завис в воздухе и смотрел на меня немигающими карими глазами.

— Глязь это Мимо?

— Грязь галантный губошлёп, — пояснила Галина.

— Плоклятье. Надеюсь, я однажды тебя починю, и ты будешь говолить нолмально, — вздохнул я и потёр виски. Мысленно отозвал Мимо, и он появился на полу у моих ног. Мимик принял свою базовую форму в виде грязновато-серой массы. В принципе, Галя была права. Он и правда напоминал грязь.

— Голубчик! — воскликнула Галина и принялась кружить вокруг Мимо.

— Га-а-аля, Мимо-о-о был кома-а-арико-о-ом, — протянул мимик, дебильно улыбаясь.

— Гротескно! — заявил голем, а я, хоть и умилялся этой дружбе, но всё же скучал по временам, когда в чертогах разума было тихо.

Ладно. Пусть развлекаются.

— Ознакомиться с облазцом ДНК, — отдал я приказ, и женский голос зачитал список.

«Образец содержит следующие доминанты:

«Стальная хватка»,

«Астма»,

«Ясновидение»,

«Торговец»,

«Амбидекстр»,

«Гитарист»,

«Скрипач»,

«Виолончелист»…

И ещё два десятка других доминант, но эти были самыми примечательными. Возникло стойкое ощущение, что струнный оркестр попал в аварию и получил ожоги. А как иначе объяснить наличие доминант «Гитарист», «Скрипач» и «Виолончелист» в одном кровавом коктейле? Сомневаюсь, что всё это добро принадлежало одному человеку. Как бы там ни было. Поглотить!

Тело отозвалось лёгким покалыванием. Что меня неслабо удивило. Разом поглотить десять доминант, и всего лишь покалы… Я скорчился от боли и тут же вывалился в реальность, не сумев удержать концентрацию. Боль по шкале от одного до десяти, резко скакнула от единицы до двадцатки! Тело затрясло от чудовищных страданий, и я не смог сдержать крик.

Жуткий вопль вырвался из моей глотки, мгновенно разбудив не только мужиков из моей палаты, но и половину больницы/клиники. Грудь сдавило, сердце начало биться, как сумасшедшее, температура поднялась и я почувствовал кровь на языке. Видимо, прикусил губу от боли.

— А-а-а!!! — надрывно кричал я.

— Малый! Малый! Ты чё? Чё случилось-то? — затараторил подскачивший Семёныч. Он смотрел на меня глазами, расширенными от ужаса, а я ничего не мог ответить. — Сестра!!! Сестра, мать твою! Живо неси сюда свою жирную жопу!!!

В коридоре послышался недовольный вздох, и в палату вошла грымзы с меланхоличным выражением лица. Она подошла ко мне и, покачав головой, сказала:

— Расслабься, а то кости сместятся - уродом на всю жизнь останешься. — Увидев, что слова не помогли, она решила повысить голос. — Ну! Расслабься, тебе говорю! — Увы, и это тоже не сработало. — Держите его! Сейчас за обезболивающим сбегаю!

Медсестра кабанчиком метнулась в коридор и спустя минуту принесла два шприца. Всё это время Семёныч и ещё пара мужиков пытались придавить меня к кровати, при этом не сломав ещё целые кости. Не церемонясь, медсестра откинула одеяло, и вкатила мне сразу оба шприца в ногу. За болью, раздирающей тело на части, я даже не почувствовал, как иглы вошли под кожу.

Но за следующие пять минут обезболивающее не подействовало… Медсестра в панике вылетела из палаты и побежала будить дежурного врача. Странно, что он ещё не проснулся от моих криков. Забавно, но как только грымза выбежала в коридор, боль стала утихать. Мышцы расслабились, а сознание медленно потухло.

Очнулся я очень вонюче. Да, по-другому и не назовёшь. Под нос мне запихнули ватку с нашатырным спиртом, отчего я резко пришел в себя и уставился на сонного доктора.

— Ну вот. А вы говорите, помер. Может, кошмар какой приснился, вот он и орал. Да, малыш? — спросил врач и вымученно улыбнулся.

— Ага. Кошмал. Он самый, — кивнул я, заметив боковым зрением, что на меня пялится не только врач с медсестрой и мужиками из моей палаты, но и из коридора заглядывают пятеро больных, с интересом наблюдая за происходящим.

— Ну и всё. Прокапайте ему успокоительное и передайте своей сменщице, чтобы заглядывала в палату почаще. Если что-то будет болеть, пусть сделает пару укольчиков.

— Как скажете, Савелий Матвеич, — кивнула грымза.

— Ну всё. Выздоравливай, — врач подмигнул мне и ушел, забрав в собой тётку.

Семёныч подошел ко мне и шепотом спросил.

— Парень, это что за жуть тебе такая снилась, что ты так орал?

— Снилось что ты уклал у меня кулицу и лыбу, — ухмыльнулся я и закрыл глаза.

— Ха-ха. Ну ты и весельчак, — хмыкнул дед и пошел спать.

В палате погасили свет, а я погрузился в чертоги разума, чтобы осмотреть собранный урожай. А ещё я сделал вывод, что коктейль из доминант это хорошо, но лучше не использовать такое количество материала за один раз. Это может быть чревато. К примеру, не выдержит сердце, особенно если массово поглощать доминанты монстров или магов. Ведь они куда сильнее нагружают тело и разум.

Осмотрев пещеру, я заметил, что Мимо забился в угол и обнимал перепуганную Галину.

— Громко горланил, Галя готовилась гибнуть, — прошептал голем.

— О-о-очень громко-о-о, — подтвердил Мимо.

— Плостите. В следующий лаз посталаюсь стладать молча, — ухмыльнулся я и направился к пирамиде.

Первое, что бросилось в глаза, так это то, что второй ряд снизу, отвечающий за физические изменения, был полностью заполнен. Хотя там-то и было всего три свободные ячейки. А ещё самый нижний ряд бытовых доминант пополнился семью кристаллами, оставив лишь две свободные ячейки.

Сконцентрировавшись на кристаллах в ряду физических доминант, я обнаружил «астму», «тремор» и «стальную хватку». Первые две доминанты мгновенно отправились на переработку, а вот стальную хватку я оставил. Довольно полезный навык - хоть в бою, хоть в повседневной жизни.

Знаете, в прошлой жизни меня бесили работяги, которые пытались показать своё превосходство хоть в чём-то! Протянут тебе руку, и давай сжимать кисть, стараясь доставить тебе максимум боли. Тогда я усиливал руку маной, и их фокус раз за разом проваливался, а вот теперь смогу ответить силой на силу. Определённо оставляем.

Два кристалла из телесного ряда лопнули и осыпались мелким крошевом, заставив кристалл пищеварения засиять немного ярче.

«Пищеварение. Доминанта заполнена на 95%. Для развития способности желаете переработать новую доминанту?»

Пока не знаю. Может, и желаю. Сейчас посмотрим. Сконцентрировался на доминантах бытового ряда и расплылся в улыбке. Вот это шутка! Вот это я понимаю! Я собрал в себе струнное трио, а именно «Гитарист», «Скрипач», «Виолончелист». Интересно, если я поглощу ещё больше схожих доминант, они преобразятся в доминанту «виртуоз»? Было бы отлично.

Остальные доминанты оказались мусором по типу «дровосек», «плотник», «домработник» и, на удивление, «медбрат». Как рубить дрова я и сам разберусь. Изготавливать мебель я не планирую, на титул «домработница года» не претендую, а вот медбрат — нечто странное и непонятное.

Я обрету знания, как оказывать базовую медицинскую помощь или же научусь выносить утки из-под пациентов? Хороший вопрос, на который у меня, увы, нет ответа. Ладно. Тогда оставим его на какое-то время.

— Доминанты гиталист, склипач, виолончелист, дловосек, плотник, домлаботник пелелаботать в пользу пищеваления, — сказал я и зажмурился от яркого света, хлынувшего из кристаллов.

Сперва лопнул кристалл гитариста, после чего камень пищеварения засиять бронзовым свечением и погас. Раздался женский вибрирующий голос:

«Доминанта пищеварение получила новый ранг».

Хммм. Странно, разве раньше она говорила такую фразу? Как только я об этом подумал, лопнули ещё шесть кристаллов, отправленных в переработку, и женский голос сообщил:

«Пищеварение. Доминанта заполнена на 0,5%. Для развития способности желаете переработать новую доминанту?„

— Эммм… В смысле? Это как так-то? Шесть доминант лазлушены лади жалких половины плоцента? Это что за нае… Это что за безоблазие такое? Велни клисталлы облатно!

«К сожалению, восстановление уже разрушенных доминант в данный момент заблокировано».

Сообщил женский голос, дав мне очень важную подсказку. «В данный момент»! То есть существует улучшение, позволяющее восстановить уже уничтоженную доминанту. А это резко меняет дело. Выходит, я могу бездумно перерабатывать всё подряд, ведь однажды… Однажды…

Но ведь до этого «однажды» могут пройти годы или десятилетия. А может, я никогда так и не получу это улучшение. Нет, её слова могут быть ловушкой. Откуда мне знать, кто это говорит? Божественное сознание, искусственный интеллект или заскучавший демон, который таким образом развлекается, наблюдая за моими страданиями?

Ладно. По крайней мере, я теперь знаю, что после получения третьего ранга улучшение доминанты практически останавливается. Ведь чтобы довести пищеварение до четвёртого уровня мне потребуется слить около тысячи доминант, принадлежащих обычным людям. Ха-ха. Тысячи. Это безумие какое-то. За всё время я не поглотил даже сотни, а тут тысяча.

Как вы думаете, что я сделал следующей ночью? Правильно! Снова поглотил десять доминант за один раз! Скажете, дурак и, мол, ничему жизнь не учит? Может, оно и так. Но! Тысячу доминант для развития доминанты на четвёртый уровень! Вы только вдумайтесь в это! Не сто, не двести, а тысяча! Это слишком большое значение, которое накопить можно лишь используя радикальные методы.

Правда был один нюанс. Если бы я каждую ночь орал от боли, то меня бы очень быстро перевели в другую палату и превратили в овощ. Я бы всё время пребывал в полудрёме под действием успокоительных препаратов. А оно мне надо? Поэтому днём, пока все палаты были открыты, я отправил комарика на разведку. Мимо пролетел по палатам и обнаружил пятерых тяжело больных пациентов. Они умирали.

К одному из них подошла медсестра и спросила:

— Ну, как вы сегодня, Фёдор Яковлевич?

— Всё отлично. Полон жизни и готов выписаться хоть сейчас. Особенно если вы согласитесь пойти со мной на свидание, — мужчина улыбнулся, отчего морщины на его лице стали ещё глубже.

Даже со стороны было видно, что некогда он был довольно силён. А сейчас болезнь сожрала его полностью, оставив лишь кожу да кости. Но он не унывал.

— С вами? С радостью. Вы главное выздоравливайте, — промурлыкала медсестра, поставила укол и собиралась выйти из палаты.

— Уже выздоровел, моя хорошая, — сказал больной вслед медсестре.

Дверь закрылась, а с соседней койки донеслось.

— Яковлевич, как ты вообще эту боль терпишь? Я на стену лезу, а ты баб кадришь, — спросил дрожащий под одеялом мужчина. Было не понятно: то ли ему холодно, то ли это мышечный спазм.

— Молча терплю. Кому будет лучше от моих стонов? — ответил Фёдор Яковлевич, сжал зубы и, закинув руки за голову, уставился в потолок.

Кремень! Умирает молча, как настоящий солдат. Именно к нему я и наведался этой ночью. Мимо выпил кровь у всех пациентов, в том числе и у Яковлевича. Залетел в соседнюю палату, взял ещё пару образцов и принёс мне. Как я и думал. Среди списка доминант имелась одна чертовски нужная мне, а именно «повышенный болевой порог». Ну что? Жизнь боль, или мне повезёт?

Я погрузился в чертоги разума и отдал приказ поглотить доминанты. К моему удивлению, я увидел лишь пять формирующихся кристаллов. Два в физическом ряду и три в бытовом. Но доминант должно было быть десять! Куда делись ещё пять? А-а-а, больно-то как, зараза. Хотя не так больно, как в прошлый раз. Вполне терпимо.

— Дамочка! Куда делись ещё пять доминант?! — выкрикнул я, эхо подхватило мой голос и пронесло его по пещере.

Пару секунд ничего не происходило, а после вибрирующий женский голос сообщил:

«В связи с отсутствием свободных ячеек, доминанты были уничтожены».

Нет, ну это издевательство какое-то. Шесть доминант прошлой ночью обменял на полпроцента пищеварения, а сегодня так и вовсе лишился пяти штук? С другой стороны, теперь я знаю минус массового поглощения доминант. Нашел в парикмахерской тысячу чужих волосин и решил поглотить? Поздравляю! Как только ячейки закончатся, остальные доминанты сгорят впустую.

Как только я так подумал, женский голос возразил:

«Не совсем так. Уничтоженные доминанты пошли в зачёт развития пирамиды».

— Ого! Так ты ещё и в диалог способна вступать? Скажи, как тебя зовут?! — выкрикнул я и услышал эхо, несущее мои слова. Зовут, Ут, Ут, Ут. И всё. Дамочка решила промолчать. — Значит, буду звать тебя Ут, — выдохнул я, решив принять вариант, предложенный эхом.

На удивление, голос ответил:

«Мне нравится».

— Ну и славно, — улыбнулся я и тут же закрыл глаза от ярких вспышек, хлынувших от кристаллов, завершивших своё формирование.

Сосредоточился на физическом ряду и заорал, вскинув руки вверх.

— Ула!!! Повышенный болевой полог! Так вот почему мне было не так больно.

Ко мне тут же подлетела Галя и заладила:

— Галя гордится господином! Галя, гордится! Галактическая гордость!

Следом за ней и Мимо пополз в мою сторону.

— Я то-о-оже ра-а-ад, — протянул он. — А чему-у-у мы ра-а-адуемся-я-я?

— Тому, что вы у меня есть, — улыбнулся я, погладил Галю по голове, и она зажмурилась от удовольствия. Мимо подполз ближе и потёрся о мою ногу.

Помимо повышенного болевого порога я получил доминанту «гипермобильность суставов». Это довольно странная особенность, которая даёт людям особую гибкость, но в то же время, их суставы нестабильны, из-за чего владельцы гипермобильности легко получают вывихи, разрывы связок и даже переломы.

Казалось бы мусор, да? Но у меня есть доминанта «Крепкие сухожилия», она и выступит противовесом гипермобильности. Так я получу огромную подвижность суставов, и в то же самое время сумею избежать травм. Правда и тут есть один огромный минус! В физическом ряду закончилось место под доминанты.

Сейчас в физическом ряду были: «Пищеварение» 3 ранга, «Крепкие сухожилия», «Острый слух», «Сопротивление ядам», «Фехтование», «Мезоморф», «Стальная хватка», «Повышенный болевой порог», «Гипермобильность суставов». Отличный набор, вот только чем-то приётся пожертвовать, чтобы не сливать новые доминанты впустую. Эх! Не было у меня крепкого рукопожатия, и не будет! В переработку!

«В пользу какой доминанты вы желаете переработать „Стальную хватку“?».

Глава 3

«В пользу какой доминанты вы желаете переработать „Стальную хватку“?».

— В пользу мезомолфа.

«Мезоморф. Доминанта заполнена на 10%. Для развития способности желаете переработать новую доминанту?»

Я перевёл взгляд на три кристалла, появившихся в ряду бытовых доминант, и оказалось, что там нет ничего, что было бы полезно в данный момент. «Гроза тараканов», «Садовник», «Строитель». Эти доминанты я также переработал, увеличив процент заполнения мезоморфа до тридцати семи.

Спросите, почему я снова развиваю абы что и игнорирую магию огня? Ответ прост. Чёртовы переломы первое время будут давать о себе знать, и нужно как можно сильнее укрепить мышечный корсет. В этом мне и поможет доминанта «Мезоморф». Самое главное - как можно скорее выбраться из больницы.

Следующие полторы недели я только и делал, что лежал, смотрел в пустоту, погружался в чертоги разума, порой встречался с мамой и добывал образцы ДНК. Оказалось, что мне очень повезло в первые дни, и я заполучил довольно ценные доминанты. Сейчас же выпадал сплошной хлам в виде болезней, либо бытовых навыков, не имеющих применения.

Нет, ну вот зачем мне доминанта «Личная гигиена»? Да, нужно знать, как правильно ухаживать за своим телом, чтобы не было проблем. Но тратить под это свободный слот? Нет уж, спасибо. В целом ряд бытовых навыков смотрелся довольно блёкло. По крайней мере, для меня. Архимага, который привык во всём и всегда полагаться на собственную мощь.

А ещё, ночью ко мне приходили ребята. Ну как - приходили? Залезали. Поскольку я лежал на втором этаже, эти психи украли у кого-то лестницу, приставили к снаружи к стене больницы, ковырнули форточку ножом и пролезли в палату. Правда Беляш в окно не пролез и просто стоял снаружи, слушая наш разговор.

Гарик рассказывал, что мой подвиг даже старшаки обсуждают. Кто такие «старшаки» я мог лишь догадываться, но было приятно. Леший заверил, что с радостью пошел бы со мной в разведку. Рыбак пообещал притащить ещё копчёностей, а Заводчанин намекнул, что теперь все девчонки сходят по мне с ума.

В следующую секунду в коридоре грюкнула дверь, и ребята, сломя голову, помчались к форточке. Даже удивительно, как они так быстро выбрались наружу и не переломали себе все кости.

Как бы там ни было, за неделю я смог добыть ещё пятьдесят доминант. И это с учётом того, что пришлось кусать даже врачей и медсестёр. Странно, когда смотришь на больницу глазами комара, кажется, что она огромна, а на деле - не так уж и велика. Хотя в здании было ещё правое крыло, но Мимо туда не смог долететь. Канал передачи маны обрывался из-за моих скудных запасов, и мимик исчезал.

Тем не менее, с помощью добытых доминант я повысил мезоморфа до третьего ранга. Но и это не всё. Было ещё кое-что, чертовски приятное и полезное. Я погрузился в чертоги разума и подошел к пирамиде, сияющей золотым отблеском. Как только я посмотрел на неё, услышал женский вибрирующий голос, пронёсшийся под сводами пещеры: «Доступно улучшение божественного навыка „генокрад“, выберите одну из возможных модификаций:

«Бесчувственный — позволяет убрать болевой шок от встраивания доминанты».

Интересно, но уже не критично. У меня есть доминанта со схожим эффектом, если потребуется, я её разовью, а тратить улучшение пирамиды на такой пустяк - просто глупость.

«Сканер — позволяет видеть текущий уровень развития доминанты у объекта перед поглощением».

В будущем это улучшение может оказаться жизненно необходимым, но не сейчас.

«Похититель — позволяет украсть доминанту у живого существа».

А вот это чертовски интригует. Интересно, как оно работает? Я могу воровать доминанты на расстоянии, или же мне нужно прикоснуться к человеку? А если да, то я смогу выбрать, что конкретно мне достанется? Надеюсь, что да.

Стоп! Из названия следует что я заберу доминанту без остатка! То есть насовсем. Если у противника была предрасположенность к фехтованию, то я могу её забрать и тогда… А что тогда? Он разучится фехтовать, или просто не сможет прогрессировать в этой области? Зараза, как всегда, больше вопросов, чем ответов. Ладно, что там ещё есть?

«Кладовщик — позволяет накапливать доминанты и использовать их позднее. Вам будет доступен один слот накопления за каждый уровень развития пирамиды. Текущий уровень развития: 2».

Хммм… В прошлый раз ничего не было сказано про то, что я буду получать дополнительную ячейку за каждый уровень развития пирамиды. Но, опять-таки, это улучшение будет полезно в будущем, но не сейчас.

«Селекционер — позволяет встраивать модификаторы в другие живые организмы».

То же самое. Пока мне некого преобразовывать, да и незачем. А значит, выбор очевиден!

— Я выбилаю похитителя! — выкрикнул я. Эхо отразило мой голос от стен пещеры, и пирамида, ярко сияющая золотым свечением, потухла.

Как и в прошлый раз, Ут поскупилась на спецеффекты, и не произошло ничего градниозного. Только на кристалле генокрада прибавилось рубленных граней, а на пирамиде появился рунический символ из десятка крючков и кружочков. Он разместился немного выше руны «Отрицателя». Ну что ж, осталось проверить «Похитителя» в деле. Я открыл глаза и услышал недовольный голос медсестры.

— В такую рань на рентген? А смысл? Он всего десять дней тут лежит. Даже если бы мальчишка был собакой, кости так быстро бы не срослись.

— Выполняйте указание старшего и поменьше трепите языком, — раздраженно сказал врач, закреплённый за моей палатой. Видимо старая грымза уже успела его хорошенько достать.

— Вот оно, отношение. Я, между прочим, тридцать лет здесь проработала. И знаю поболе вашего, — буркнула грымза, и что-то увесистое грюкнуло по кафелю.

Спустя десяток секунд в палату въехала каталка, позади которой плелась недовольная медсестра.

— Чё расселись, хворые? А ну, живо, помогите мальчонку перекинуть на каталку, — раздраженно выпалила она, шуганув Семёныча и его подельников, как всегда игравших в карты.

— Поможем. Без проблем, — пожали плечами мужики, подхватили меня и аккуратно переместили на каталку, которая выглядела как узкая кровать с колёсиками, правда матрас не полагался и меня уложили прямо на ледяное железо.

— Всё. Свободны, — с чувством с чувством собственной значимости сказала медсестра и повезла меня по коридору, продолжая возмущаться. — Нет, ну не идиот ли? Говорит, надо проверить, как кости срослись. Пффф. А с какого рожна они срастутся? Тебе ещё недели две валяться, как пить дать.

— Согласен, — ухмыльнулся я, не желая вступать в спор.

— Вот! Даже ты это понимаешь! А он - доктор, ети его мать! А мозгов меньше, чем у двухлетки. — Мы доехали до рентгеновского кабинета, у которого толпилось семь человек. — Поберегись! У нас тут срочный пациент, — с присущей ей наглостью заявила грымза и, словно ледокол, растолкала больных в стороны.

Мы попали в помещение с приглушенным светом, за компьютером сидел сутулый очкарик и активно лупил по клавишам.

— Принимай пациента.

— Да-да. Сейчас, доделаю описание и приму, — отмахнулся очкарик.

— Описание можно и потом сделать. У тебя полный коридор пациентов, а ты тут сидишь в компухтер играешься, — с укором сказала медсестра и покачала головой.

— Не учите меня работать, а я не скажу, куда вам стоит отправиться, — не отводя взгляда от компа, ответил очкарик.

— Вот оно, новое поколение. Никакого уважения к возрасту. Я в твоё время… — начала было медсестра. Очкарик только вздохнул и жестом попросил её заткнуться.

— Давайте своего пациента. Сделаю рентген, и вы уйдёте. Идёт?

— Вот это совсем другой разговор, а то «ждите, ждите„.. — расплылась в улыбке победителя медсестра.

Парень перехватил каталку, отвёз меня в соседнее помещение, где располагался рентгеновский аппарат. В моём мире таких допотопных технологий я не встречал. Краска на аппарате облупилась, местами он поржавел, но, судя по всему, ещё функционировал. Очкарик с помощью медсестры переложил меня на стол, пах накрыл тряпкой, внутри которой были свинцовые пластины. Тяжелая, зараза.

После чего все вышли из комнаты, а спустя пару секунд в динамиках раздался трескучий голос:

— Сделай глубокий вдох и задержи дыхание.

Так я и поступил. Что-то щёлкнуло, в кабинет вошел доктор, передвинул излучатель рентгеновского аппарата, направив его на ногу и снова ушел. Ещё один щелчок, а потом добрались и до руки. Медсестра и очкарик вошли в комнату, перегрузили меня на каталку и вывезли в коридор.

— Ожидайте. В течении сорока минут отдам выписку, — сказал очкарик и ушел.

— Хе. Сорока. Ты мне её через двадцать минут отдашь, — фыркнула медсестра. — Поехали, отвезу тебя в палату, чё тут мёрзнуть-то?

А в коридоре и правда было прохладно. Пациенты хмуро зыркали на нас, но медсестре было плевать. Про таких говорят «хоть ссы в глаза, скажут, божья роса». Даже удивительно, что она продержалась в клинике эти тридцать лет. Ведь от тётки больше вреда, чем пользы. Психологического вреда — уж точно. Я бы не хотел с такой работать бок о бок.

Грымза доставила меня в палату, снова напрягла Семёныча и компанию, чтобы они перенесли меня на кровать, и ушла.

— Что за баба? Беспардонная, жуть, — возмутился Семёныч.

— Ага. Тебе б такую в жены, да? — усмехнулся усач, раздававший карты.

— Упаси Господь. Ты чё ляпаешь такое-то? — испуганно выпалил Семёныч. — С такой женушкой - сам на себя руки наложишь.

Мужики засмеялись и продолжили играть в карты. Я же сосредоточился на Семёныче, пытаясь использовать »Похитителя». Ну же! Давай! Выпучив глаза от натуги, я попытался представить, как фрагмент ДНК отпочковывается от него и летит ко мне. Результат нулевой. Ничего не произошло. Ладно, а если так?

Я создал тоненькую нить маны, которая протянулась от моего пальца до уха старика. Как только нить достигла цели, я почувствовал, будто сам прикоснулся к Семёнычу, но ничего не произошло. Странно. Видимо, нужен физический контакт. Эх, стоило экспериментировать, пока грымза перекладывала меня туда-сюда. Вот там прикосновений была масса.

Дверь в палату скрипнула, и вошел улыбающийся врач с ножницами в руке.

— Иван Иваныч, вы, никак, собрались ленточку перерезать? — пошутил Семёныч.

— Какую ленточку? — нахмурился врач.

— Ну, типа, открывать новое отделение, а то это, считай, развалилось. — Семёныч кивнул на стены с облупившейся краской.

— Смешно, — невесело оценил врач. — Но нет, ножницы я принёс, чтоб ампутировать ваш длинный язык, — усмехнулся доктор и демонстративно щёлкнул инструментом, показывая, как будет это делать. Мужики в палате тут же заржали.

Иван Иваныч направился к моей койке и остановился.

— Мне тоже будете ампутиловать язык? — улыбнулся я.

— Если хочешь, то можем и ампутировать, но вообще, я собирался снять гипс.

— Эт как это? — удивился Семёныч.

— А вот так. Кости у паренька уже срослись. Я сам было удивился, но когда снимки посмотрел, оказалось, что всё - можно выписывать.

— Я здолов? — радостно спросил я.

— Да уж поздоровее этих бедолаг, — хмыкнул врач, указав на Семёныча и компанию.

— Эй! Мы вообще-то всё слышим, — возмутился старик.

— Слышите, а то что звали на обед, вы, как всегда, пропустили мимо ушей. Сидите тут, играете. Через пятнадцать минут кухня закрывается, между прочим.

— Ох, ядрёна-Матрёна! Мужики, живо в столовку! — скомандовал Семёныч и бросил карты на кровать.

— Нет, ну ты посмотри, какие шустрые. Как в карты поиграть или пожрать, так они первые. А как на работу ходить…

— А чего с лаботой?

— Да отлынивают, — не подумав, ляпнул врач, посмотрел на меня и решил договорить, раз уж начал. Наклонившись, он шепнул. — С Главным договариваются о госпитализации за копеечку, ну а на работу относят справку, мол, хворые, а им больничные выплачивают. Жульё, — заключил Иван Иваныч.

— Лодыли, — подтвердил я.

— Они самые, — усмехнулся врач и поднёс ножницы к гипсу на ноге.

Гипс был чертовски прочным, но ножницы оказались невероятно остры. Они с лёгкостью разрезали гипсовую повязку, после чего врач стал освобождать от гипса мою руку, а напоследок снял утягивающую повязку с рёбер. Впервые за десять дней я смог вдохнуть полной грудью, и это было прекрасно.

— Ладно, отдыхай пока. А я отцу твоему позвоню, пусть приезжают и забирают тебя. Нечего койку занимать. — Иван Иваныч подмигнул мне и направился к выходу, забрав с собой куски гипса и повязки.

— Согласен, — кивнул я и посмотрел на покрасневшую кожу руки, она жутко чесалась.

Наконец-то я могу вернуться к обычной жизни. Жизни, наполненной футболом, воровством копчёностей у дяди Рыбака, а ещё к тренировкам. Уверен, что теперь тренироваться станет намного легче, ведь третий уровень мезоморфа создаст крепкий мышечный корсет.

Вечером приехала мама - в белом халате, счастливая, розовощёкая. Она просочилась в палату, а следом за ней вошла грымза, заметив, что мама в руках держит пёстрый пакет.

— Елизавета Максимовна? Вы же Мишина мама, верно? — спросила медсестра, которая ещё неделю назад отказывалась пропускать маму ко мне в палату.

— Всё так. А что? — Мама сразу встала в защитную позу, почувствовав что сейчас её могут попытаться выгнать.

— Просто хотела вам сообщить, что Михаил очень хороший и послушный мальчик, — улыбаясь, сказала грымза.

Ха-ха! Послушный мальчик. Ну-ну. А как мне не слушаться? Я ведь всё время был прикован к кровати.

— Спасибо. Я таким его и растила, — растерянно сказала мама, так как готовилась совсем к иному ходу беседы.

— Да, я днём и ночью от него не отходила. Выхаживала, повязки меняла, уколы и капельницы ставила. Как к родному отнеслась, — ласковым голосом пропела медсестра, то и дело зыркая на пакет.

— Вот как. Так это вам мы обязаны тем, что Миша так быстро поправился? — недоверчиво спросила мама, чуя фальшь.

— Ну, можно и так сказать, — расплылась в довольной улыбке грымза, чувствуя, что вот-вот получит заветный магарыч.

Но в коридоре раздались быстро приближающиеся шаги. Иван Иванович вошел в палату. Первым делом он бросил взгляд на медсестру и строго сказал:

— Я велел вам вынести утки, вы это уже сделали?

— Иван Иванович, вообще то… — начала было медсестра.

— Вообще-то, я могу влепить вам выговор за нарушение должностных обязанностей, и тогда можете попрощаться с премией. Возвращайтесь к своей работе.

Медсестра задохнулась от возмущения, фыркнула и, ничего не сказав, ушла.

— Елизавета Максимовна, простите, пожалуйста. Она работает уже тридцать лет, а вот манерам так и не научилась. Надеюсь, она не требовала с вас плату за то, что делала собственную работу? — проговорил Иван Иванович, которому явно было стыдно за старуху.

— К счастью, до этого не дошло, — улыбнулась мама и протянула врачу пакет. — Это вам.

— Ну, что вы. Не стоит. Я делаю свою работу, за которую мне платит барон. В дополнительной оплате нет никакой необходимости. — Иван Иванович выставил перед собой руки, защищаясь от магарыча, но наткнулся на глаза моей мамы.

— А это и не оплата. Это благодарность. Я-то думала, что Миша до конца месяца пролежит в больнице, а вы сотворили чудо.

— Ну, спасибо, — засмущавшись, ответил врач и немного покраснел. — Правда, я тут совсем не при чём. Лечили стандартно, но все переломы на вашем мальчике срослись, извините, как на собаке.

— Гав, гав, — подал я голос, сидя на краю кровати. — Можем мы уже идти?

— А, да. Конечно. Нужно только поставить роспись вот здесь и здесь. — Он протянул маме пару бланков. После того, как Елизавета Максимовна их подписала, врач указал нам на выход. — Всё, не смею больше задерживать. И надеюсь, что мы больше не встретимся в стенах этого здания.

— Благодарю. Я тоже на это надеюсь, — ответила мама и потянула меня на выход, но я внезапно остановился и посмотрел на Ивана Ивановича.

— А можно мне зайти в пятую палату?

— Эммм… А зачем? — растерялся врач.

— Хочу поплощаться с Фёдолом Яковлевич.

— Вы знакомы? — удивился Иван Иванович.

— Немного, — уклончиво ответил я, и врач, поколебавшись, кивнул.

— Тогда вперёд.

Я выбежал в коридор и остановился у пятой палаты, в которой сейчас находился врач.

— Фёдор Яковлевич, пришли ваши анализы, — тяжело вздохнув, сказал врач.

— И, судя по вашему выражению лица, я буду жить вечно, — усмехнулся Яковлевич. — Но только в памяти людей. Я так и понял.

— Простите. Мы сделали всё, что в наших силах, — извинился врач.

— Да не переживайте. Тот, кому суждено умереть в огне, не утонет. Всё так, как и должно быть, — отмахнулся Яковлевич.

— Крепитесь. У вас осталась неделя, может две. Рекомендую провести это время с близкими.

— Так и поступлю.

Повисла тяжелая пауза, после которой врач снова извинился и ушел. Я прошмыгнул в приоткрытую дверь и уставился в весёлые глаза мужчины, который больше походил на оживший труп.

— Малышок, а ты чего тут? Пришел кого-то навестить? — бойко спросил Фёдор Яковлевич и улыбнулся.

— Я зашел пожелать вам доблого здлавия, — сказал я и протянул ему руку.

Костлявая мозолистая ладонь стиснула мою кисть, и я заметил в уголках глаз мужчины наворачивающиеся слёзы. Я выглядел так мило, или напомнил Яковлевичу кого-то из близких? Впрочем, это не важно. В голове прозвучал вибрирующий женский голос:

«Желаете применить модификатор „Похититель“?». Мысленно отдал команду «применить», после чего голос сообщил «Процесс запущен. Будет похищена произвольная доминанта, после чего повторный процесс изъятия станет недоступным».

Глава 4

В голове нарастала пульсация. Кажется это звуки ударов моего сердца. Оно бешено бьётся, оглушая, вытесняя собой все звуки. Следом за биением в голову врывается жуткая боль. Как будто кувалдой ударили по затылку. Застонав, я упал на пол и скорчился.

— Парень! Что с тобой? — спросил Яковлевич, вскочив с кровати.

Я хотел ему ответить, что всё хорошо, но смог выдавить из себя лишь сдавленный хрип.

— Хы-ы-ы…

Проклятье. Как же больно. Сконцентрировавшись, с трудом проваливаюсь в чертоги разума и вижу в телесных доминантах новый кристалл. Он занял последнюю ячейку и это:

«Нейробластома — опухоль симпатической нервной системы».

Твою мать, так вот что испытывал этот мужик каждую секунду? Как будто в глазницу вставили раскалённый прут и провернули его там, наматывая мозги на железяку.

— Пелелаботать, — простонал я.

«В пользу какой доминанты вы желаете переработать „Нейробластому“?». Спросил женский вибрирующий голос, и я почувствовал что меня трясут за плечо.

— Без лазницы! Пелелаботай уже эту гадость! — выкрикнул я, не в силах даже думать от этой чудовищной боли.

«Запрос принят. Нейробластома переработана в пользу повышенного болевого порога. Повышенный болевой порог. Доминанта заполнена на 25%. Для развития способности желаете переработать новую доминанту?„

Стоило кристаллу нейробластомы лопнуть, как боль резко прекратилась. Осталось лишь сердцебиение, оглушительно отбивающее ритм в ушах. Я вывалился из чертогов разума и увидел перед собой маму и Яковлевича. Оба были напуганы.

— Плосто живот плихватило. Я сейчас, — соврал я и попытался выбежать из палаты, но мама остановила меня.

— Миша, у тебя кровь из носа идёт, а с глазами что? Все капилляры полопались. — Она обхватила мою голову ладонями и стала пристально изучать лицо

— Всё холошо. Я сейчас. — С трудом освободившись из её хватки, я пошел на выход, остановился у двери и, не оборачиваясь, сказал. — Сколо вам станет легче. Я обещаю.

— Ага. Ты, главное, сам не хворай, — обеспокоенно отозвался Яковлевич.

— Посталаюсь

Выбежав в коридор, я направился в туалет. Честно говоря, даже не понимаю, зачем я туда пошел. Раковины висели чертовски высоко, и я не мог дотянуться до кранов, а унитаз мне совсем был не нужен. Но легенду о том, что живот прихватило, я должен был поддержать. Постоял пару минут, раздумывая о том, насколько же силён дух Яковлевича, если он всё время терпел такую боль - и даже улыбался.

Жуть какая-то. Впрочем, всё позади. А я теперь могу открыть свою клинику. Приходи ко мне лечиться и котёнок, и волчица. Ха-ха. Котёнка я, правда, уже исцелил один раз. Осталось вылечить волчицу, и я стану настоящим доктором Айболитом.

Интересно, если следующим улучшением пирамидки я выберу «Сканер», то я смогу выбирать, какую конкретно доминанту извлекать при похищении? Или же это так и останется случайным выбором? Кстати, «Похититель» очень полезен, ведь теперь я могу из одного существа получить аж целых две доминанты за раз. Правда, нужен физический контакт, что немного усложняет процесс изъятия.

Я вышел в коридор и увидел маму. Она всё это время стояла под дверью и ждала меня.

— Миш, ты как себя чувствуешь? — встревоженно спросила она.

— Всё холошо. А когда плиедем домой, будет ещё лучше. — Я взял её за руку и спросил. — Едем?

— Конечно. Я тебе пирожков напекла с малиновым вареньем. А ещё блинов нажарила. Стасик мёда купил. Ой… — Мама осеклась, поняв, что слишком ласково назвала Гава.

— Всё нолмально. Называй Гава так, как хочешь, — сказал я, улыбнувшись.

— Какой ты у меня умный, — ласково сказала мама и снова нахмурилась. — И всё-таки капилляры в глазах сильно полопались, надо тебя врачу показать.

— Ма-а-ам! Ну всё, поехали домой. Я блины хочу скушать, а не толчать здесь ещё полдня, — начал я канючить, как это делают дети.

— Ладно, ладно. Тем более, что такси до сих пор ждёт у входа.

— Гав нас забелёт?

— Нет, Стасик работает. Я на обычном такси приехала.

— Тогда бежим сколее! А то там такая пеня накапает, что Гав не ласплатится до конца своих дней! — весело выкрикнул я и потащил маму за собой.

Она не особо и сопротивлялась. Хихикнула и побежала следом. Честно говоря, я был счастлив покинуть стены больницы. Да, она дала мне очень много доминант, но всё что мог, я уже добыл, если не считать правого крыла больницы, куда так и не удалось попасть. Ну и чёрт с ним. В городе полно народа, а значит, без доминант я всяко не останусь!

Мы вышли на улицу. Птички поют, свинцовое небо над головой, ласточки летают так низко, как будто с минуты на минуту ливанёт дождь. А ёще этот свежий, пьянящий запах свободы. О боги, как же это прекрасно!

У ворот поликлиники стоял старенький автомобиль, за рулём которого храпел седой дед. К нему мы и направились. Мама открыла заднюю дверь, усадила меня, после залезла в салон сама. Но дед так и не проснулся. Я со всего размаха ударил ладонью по его сиденью.

— Уважаемый! Вылубай счётчик! Поехали! — заорал я, что было сил.

Таксист аж подскочил от испуга.

— А! Что?! Кто здесь?! — заметался он из стороны в сторону, а после сообразил, что всё ещё работает, а не спит дома в тёплой постельке. — А. Ага. На Зелёную, да?

— Всё велно. Поехали, — кивнул я и посмотрел на маму, которая хохотала, прикрыв рот рукой.

Она наклонилась ко мне и шепнула на ухо.

— Мишка, какой ты хулиган. Ужас.

— Ага, истинный Алхалов, — сказал я, не подумав, и увидел на лице мамы смесь страха и отвращения.

Да уж… Воспоминания о моём папаше её явно не радуют. А вот мне было бы интересно встретиться с ним лично. Встретиться и посмотреть, что это за фрукт, а ещё украсть его доминанты. Муа-ха-ха-ха! Великий Мишаэль завариватель каши, и расхититель доминант! Трепещи, папаша, однажды я доберусь до тебя!

Автомобиль тронулся с места и неспешно поехал по пыльным улочкам Михайловска. В салоне автомобиля пахло стариковским нафталином, уверен, аромат исходил от нашего водителя. А вот за окном была красотища! Город утопал в зелени, ещё бы. Через неделю начнётся лето.

А я люблю лето. Точнее, в прошлом мире любил, но, думаю, и в этом для меня принципиально ничего не поменялось. Солнышко, тёплые реки, озёра, моря, куча фруктов, красотки шныряют тут и там полуголые…

Хотя в моём возрасте думать о красотках рановато. Я буду им не интересен ещё лет двенадцать, а то и пятнадцать. Впрочем, я так быстро расту, что смогу и в тринадцать лет сойти за восемнадцатилетнего.

Слева по тротуару пробежала толпа радостно кричащих ребятишек. Они катили перед собой старое колесо от автомобиля и почему-то были этому несказанно рады. Понятия не имею, зачем им это колесо; скорее всего, сожгут, главное, что такая малость заставляет их чувствовать счастье. А я тоже был счастлив в эту самую минуту, ведь за поворотом показался наш дом.

Таксист остановил у ворот, взял с мамы пятьдесят рублей за проезд и уехал. Открыв калитку, я увидел, что дом наш немного преобразился. На окнах появились шторы, а это означало, что Гав на работе получил аванс и, как примерный семьянин, дал возможность жене направить деньги на самое необходимое. Да, пока фиктивной жене, но в будущем всё может резко измениться.

Мама вошла следом за мной во двор, задвинула за собой засов и повела меня в дом, который было не узнать. В коридоре слева появилась прихожая со шкафом и обувницей. Судя по всему, их совсем недавно выстругали из дерева - ещё запах такой смоляной. Из сосны, что ли? Пройдя дальше, заметил, что у кровати стоят две тумбочки, напротив окна - комод с зеркалом, и на кухне - раскладушка.

— Это Стасик на работе с мужиками договорился, — с гордостью заявила мама.

— Поди, всю залплату отдал за это богатство? — спросил я.

— Да нет. Под лавкой в бане нашел десяток колец, продал, и денег как раз хватило на покупку мебели.

Зараза! Разграбил мой тайник. Хотя я сам виноват. Нужно было лучше прятать. Так-то колец не жалко, я бы и сам их отдал, кроме одного. Был там перстень с драгоценным камнем. Вот камушек я хотел Галине скормить, но немного не успел. А ведь эволюция Гали была так близка, если, конечно, одного камешка хватило бы для улучшения голема, в чём я крайне сомневаюсь.

— Молодец. Хозяйственный, — уважительно сказал я и направился в сторону кухни. Залез на лавку и стал стучать кулаком по столу. — Блинчики! Блинчики! Блинчики!

— Хи-хи. Сейчас всё будет, мой хороший, — засмеялась мама и стала накрывать на стол.

Она вытащила из ещё тёплой печи блины и пирожки, а после поставила их рядом со мной. Блинчики обильно сдобрила мёдом, налила полную кружку брусничного морса и села напротив меня. Всего пара минут и кухня наполнилась вкуснейшим ароматом мёда, варенья и свежей выпечки. Я смотрел на эти кулинарные шедевры и давился слюной, ведь в больнице кормёжка была, мягко говоря, так себе.

Первыми уничтожению подверглись пирожки с вареньем. Мягкая сладковатая сдоба исчезала со страшной скоростью. Я кусал, запивал морсом, и снова вгрызался в тесто. Первый, второй, третий пирожок. Началась отдышка, из-за приближающегося переедания.

Отодвинул тарелку с пирожками и принялся поедать блины. О, боги. Как же сладко! Гречишный мёд добавил блинам лёгкую горчинку, от чего они стали ещё вкуснее. Я слопал пять блинов и понял, что если продолжу есть, то либо лопну, либо меня вырвет. Выпив последний глоток морса, я с облегчением выдохнул и посмотрел на умиляющуюся маму.

— Спасибо, мамуль, очень вкусно. Ик! — сказал я и непроизвольно икнул.

— На здоровье, мой хороший. — Мама встала из-за стола, подошла ко мне и обняла. — Я так рада, что ты вернулся.

— Я тоже лад, — ответил я, прижавшись к ней головой.

— Слушай! У тебя такие отличные друзья! — восторженно выпалила мама, сменив тему. — Игорь с ребятами принесли нам пятьдесят яиц, трёх несушек и одного петуха. А ещё две тушки копчёной рыбы и мешок зерна. Теперь у нас есть собственное хозяйство. Курочки яйца каждое утро несут. Стасик сказал, сделает курятник, и будем из яиц цыплят выращивать.

При этих словах глаза Елизаветы Максимовны непроизвольно загорелись. Княжеская дочка попала в реалии сельской жизни, чему была несказанно счастлива. А как иначе? Только сейчас она ощутила свободу. Пусть и на краткий миг.

— Мам, а кто такой Иголь? — спросил я.

— В смысле? Ну этот, как его? Крест, — вспомнила мама.

— Так он же Галик, — усмехнулся я.

— На самом деле, он Игорь. Просто зовёт себя Гариком, так как это звучит круче. Мужественнее. Гарик! — пояснила мама, вскинув вверх кулак.

— А как должен зваться я, чтобы моё имя звучало мужественно?

— Ты и так у меня образец мужественности. Моя надежда и опора. — Мама крепче прижала к себе, а потом стала дурачиться и щекотать меня. — Такая маленькая, большая мужественная опора! Хулиганистый мальчуган!

— А-ха-ха! Мам! Остановись! Я же задохнусь! Ха-ха! Ну всё! Хватит!

Я хохотал до слёз, а в душе радовался, что смог возродиться в этом мире. Смог испытать материнскую любовь. Получил второй шанс выполнить своё предназначение. Найти новых друзей. Вообще, жизнь - прекрасная штука. В ней полно радости. И совсем другое дело, что эту радость мы не всегда готовы рассмотреть.

Вот взять, к примеру, пирожок. Может он подарить мимолётное счастье? Если ты сыт, то, наверное, нет. А если ты час назад умирал с голоду, то будешь благодарить всех богов и уплетать этот пирожок со слезами на глазах. К сожалению, у человека постепенно замыливается глаз и он привыкает к тому, что совсем недавно заставляло его визжать от восторга.

Порой жизнь таких людей хватает за ворот рубахи и встряхивает так, что голова готова оторваться в любую секунду. Она как будто кричит «Очнись, мать твою! У тебя всё отлично! Прекрати ныть! Посмотри, сколько хорошего тебя окружает!». Одних это заставляет переосмыслить свою жизнь, а других загоняет ещё в большую депрессию. Уверен, Яковлевич относится к первым и оценит мой подарок.

***

Восемь часов спустя.

Михайловская поликлиника № 1.

Иван Иванович, шел с тяжким грузом на душе. Сегодня ему предстояло выписать Фёдора Яковлевича, больного с неоперабельной опухолью мозга. Врачи очень старались ему помочь, но, увы, все попытки оказались тщетны. Аппетит больного падал, состояние ухудшалось, и только настроение оставалось неизменно на высоком уровне. Подойдя к палате номер пять, Иван Иваныч услышал раскатистый смех.

— Пошли мы, значит, на рыбалку. Думаем, поглубже в лес зайдём, там потише будет, и рыба ловиться будет лучше. Разложились значит, сидим с мужиками, ждём щедрый улов. Час ждём, второй. Слышу, засопел кто-то сбоку. Причём так громко. Я бы даже сказал, громогласно! Говорю «Михалыч, просыпайся, а то храпом своим всю рыбу распугаешь». А он всё равно храпит, паскуда, даже ещё раскатистей. Поворачиваю голову, и знаете, что?

— Что? — послышался едва различимый голос.

— А ничего! Михалыча и след простыл. А сбоку от меня медвежонок стоит и дышит мне прямо в морду. Я его как увидел, сразу вскочил со стула, руки вверх поднял, медведи они ж пугливые, вроде как. Ну, я так думал, во всяком случае. И как закричу «Едрёна мать! Пошел отсюда, паскуда!». А медвежонок, значит, тоже на задние лапы вскочил, и со всего размаха как ляпнул мне лапой в бочину, я думал, кишки выплюну. Но я-то тоже парень не промах. Со всего размаха как в пятак ему зарядил - и давай бежать!

— Ха-ха! Прям кулаком?

— Нет, блин, удочкой! Конечно кулаком! Ну и, короче, несусь я по лесу, слышу сзади топот. Обернулся, а то мамка медвежонка несётся. Всклокоченная, глазищи горят! Из пасти пена сочится! И за мной, значит! Думаю, у, засранец мелкий! Настучал мамке, а я-то думал что мы по-мужски разобрались. Раз на раз вышли, так сказать.

— Да гонишь ты всё, Яковлевич! Если б медведица за тобой гналась, ты б тут не лежал.

— Да я тебе клянусь! Короче, бежит она за мной, вот-вот нагонит, а слева обрыв, ну я, не долго думая, и сиганул туда. Кувыркало меня так, что зубы клацали, да позвоночник похрустывал. Вскочил, смотрю, а медведица наверху оврага остановилась и смотрит на меня, как на дурака. Ну я ей язык показал и давай дёру. Вот так и выжил.

— Ох и сказочник. Ох и выдумщик, — усмехнулся ещё один голос из палаты.

Иван Иваныч дослушал рассказ до конца и, постучав в дверь, вошел в палату.

— Не помешал? — спросил он, уставившись на порозовевшего Фёдора Яковлевича.

Выглядел он отлично, да и чувствовал себя, судя по всему, тоже намного лучше. Былая вялость ушла, стоял в полный рост и даже не шатался.

— Иван Иваныч! Заходите, дорогой! Чай, кофе? — расплывшись в улыбке, спросил Яковлевич.

— Нет, спасибо. Я, собственно, пришел, чтобы выписать вас. И, признаться, не ожидал увидеть вас… — Врач замялся, подбирая слово.

— Таким бодрым и полным жизни? — подсказал Яковлевич.

— Именно так. Это довольно странно, — задумчиво сказал врач. — Не против, если мы сделаем ещё пару снимков? В научных целях, если угодно?

— Пффф. Да хоть сотню делайте. Я никуда не спешу, — бодро сказал неизлечимо больной и последовал за доктором.

Спустя полтора часа Иван Ивановичу вручили снимки головного мозга Фёдора Яковлевича. Распаковав большой белый конверт, врач достал снимки, поднёс их к свету и удивлённо выдохнул.

— Бред какой-то. — Иван Иванович нырнул в кабинет рентгенолога/ МРТ и спросил. — Сань, ты уверен, что это нужные мне снимки?

— Вань, конечно уверен. Твой Яковлевич - мой единственный посетитель за сегодня. Я вон, уже десяток кружек кофе выпил, чтобы со скуки не сдохнуть.

— И как? Помогло?

— Сердце биться чаще стало, а вот скука никуда не ушла, если ты об этом, — ухмыльнулся парень в белом халате.

— Понятненько… — Иван Иванович вышел в коридор и направился к палате номер пять. Там снова было шумно. Яковлевич травил очередную байку, а пациенты ему не верили. Открыв дверь, врач с порога сказал. — Фёдор Яковлевич, тут такое дело. Вы здоровы. Опухоль исчезла без следа.

— В каком смысле? — спросил пациент, выглядевший бледной смертной тенью. Он лежал в углу и едва шевелил губами.

— В самом, что ни на есть, прямом. Это чудо какое-то. Ещё сегодня утром опухоль убивала Фёдора Яковлевича, а сейчас… — растерянно сказал Иван Иванович и осёкся, услышав слова Яковлевича.

— Выходит, мальчонка не соврал, — расплывшись в счастливой улыбке, сказал Яковлевич.

— Какой мальчонка? — нахмурился врач.

— Не важно, — отмахнулся Яковлевич. — Главное, что у меня теперь будет новая жизнь. Спасибо вам!

Глава 5

Чувствуя, что мой живот вот-вот лопнет, я вылез из-за стола, поблагодарил маму и пошел во двор подышать. И только я вышел на порог, как загрохотал гром, небо прорезала ветвистая молния, и хлынул ливень. Такой, что даже попытайся я добежать до бани, которая в пяти метрах от дома, то всё равно промок бы до нитки. Зато какой запах! Чистейший воздух. Просто наслаждение.

Пришлось дышать из предбанника. Комарика в такую погоду не запустишь для добычи доминант, остаётся только ждать… К дому подъехало желтое такси, за рулём которого сидел Гав. Чего это он так рано с работы? Или случилось что-то? Он заглушил машину, открыл дверь и пулей бросился ко входу в дом. Увидев меня, Гав тут же расплылся в улыбке и, едва заскочив под крышу, влепил мне подзатыльник.

— Герой хренов, — без злобы сказал он.

Из его уст это звучало, как похвала.

— Я тоже лад тебя видеть, — улыбнулся я. — Кстати, спасибо за кловь. Тепель мы с тобой кловные лодственники, да, папаша? — с издёвкой спросил я, чем заставил спецназовца смутиться.

— Насчёт родственников… — отведя взгляд, начал Гаврилов и замялся. — Мы с твоей мамой…

— Да, я знаю, что вы встлечаетесь. Лучше скажи, как тепель тебя называть? Капитаном Гавлиловым, отчимом или папулей?

Гав тут же стал закипать.

— Ты мне позубоскаль ещё. Сынуля, ё-моё. Завтра с утра я тебе такую тренировку проведу, что подобные вещи тебя перестанут беспокоить, — прорычал он, явно мне угрожая. Но я не то что был готов, я жаждал вернуться к тренировкам.

— Да, да. Я ещё пожалею, что лодился на свет, — отмахнулся я. — А ты чего так лано велнулся?

— А всё. Уволился я.

— Молодец. И теперь мы умлём от голода. Одобляю. — Я показал ему большой палец. — Видать, плидётся мне снова взять на себя лоль колмильца. Не знаешь, где ближайшая шайка бандитов плячется? — шутливо спросил я.

— Знаю. Но тебе до неё не добраться, — хмыкнул Гаврилов.

— О-о-о! Поклываете климинальных элементов, товалищ Гавлилов? Нехолошо, нехолошо, — покачал я головой, сложив руки на груди.

— Да не в этом дело. Теперь я буду сторожем работать по ночам. А весь день ты будешь под моим надзором. Понимаешь, что это значит? — хищно улыбнулся капитан группы специального назначения.

— Значит, что детство для меня закончилось?

— Почти. Со шпаной своей будешь видеться, но только в моём присутствии. А так, твой день будет состоять на девяносто процентов из тренировок. Правда, здорово? — Гаврилов явно пытался меня запугать, так как его бесила моя манера общения, а ещё он хотел, чтобы я бросил даже думать о том, чтобы самолично вляпаться в новые неприятности.

— Не жизнь, а мечта, — равнодушно ответил я и потащил его за рукав. — Всё, топай в дом. Мама тебя уже заждалась.

Мои слова смутили капитана, видимо ещё не привык к тому, что я знаю об их отношениях. А может и вовсе не привык к отношениям с живой женщиной. Слегка покраснев, капитан Гаврилов вошел в дом, где его встретила улыбающаяся мама. Было заметно, что Елизавета Максимовна готова в любую секунду броситься на шею спецназовцу, но с моим появлением она слегка поумерила пыл.

— Привет. Кушать будешь? — спросила она, хоть и с теплотой, но не настолько тепло, как рассчитывал Гаврилов.

— Да. Голодный, как собака, — кивнул капитан, снял куртку и потянулся к маме, которая сделала полшага назад и указала на меня взглядом.

— Ой, да чего я там не видел? Обнимайтесь, сколько душе угодно, — вздохнул я, закатив глаза, взял куртку капитана, накинул её на себя вместо плаща и пошел в баню.

— Миш, там же дождь, — окликнула было меня мама.

— Пусть идёт. Он уже взрослый, — остановил её Гаврилов.

— Интересно, где это он насмотрелся на страстные объятия? — промурлыкала мама и, судя по чмокающему звуку, впилась в губы нашего кормильца.

Выйдя из дома, я попал под сильный ливень, пахнущий свежестью. А свежести мне сейчас как раз и не хватало. Ведь куртка Гаврилова просто разила потом и слезами. Ха-ха. Шучу, слезами там не пахло, а вот куревом — ещё как.

Добежав до бани, я разместился на лавке в предбаннике и зевнул. Погода располагала лишь к одному. К желанию закрыть глаза и крепко вздремнуть. Скатал куртку капитана, и тут почувствовал, что в кармане есть что-то твёрдое. Оказалось, что это смартфон. Но не такой, какой был у меня, а закованный в железную оправу с калёным стеклом. По такому топором ударь - и ничего не случится.

Нажал кнопку включения, и на экране выскочило сообщение «энергетическая структура маны не совпадает с владельцем аппарата. При попытке повторного включения, смартфон будет уничтожен». Ого, как серьёзно. Это вам не разблокировка телефона по отпечатку пальца или лицу, тут система намного сложнее/круче/мощнее. Явно военная разработка.

В моём мире существовали энергетические слизни, паразитирующие на магах. Они засасывали в себя часть маны колдуна и сохраняли её в себе. И - нет, они не были хищниками и ни на кого не нападали. Скорее, это духи, с которыми можно было заключить пакт, сделав их своими фамильярами.

Эти слизни выступали в роли мобильного хранилища маны. При необходимости маг мог быстро вернуть до восьмидесяти процентов пожертвованной маны. К чему это я? Да к тому, что при определённых условиях слизни могли высасывать ману не только из владельца, но и из всего живого в радиусе десятка метров.

Если бы у меня был такой фамильяр, то я запросто смог бы откачать ману у Гава, а потом с её помощью разблокировать смартфон. Уверен, там много всего интересного. Да, с таким фамильяром я бы и о дефиците маны позабыл. Немного модифицировал бы его и получил бы карманного вампира, тянущего ману со всей округи. В разумных пределах, само собой.

Убрал смартфон Гаврилова обратно в куртку, а сам призвал из кольца трофейный. Открыл поисковик и вбил в строке поиска «Архаров». Информация загружалась целую вечность. Я почти уснул, но наконец-то поиск выдал:

«Род Архаровых уничтожил банду Сеньки Березина».

«Архаров помог остановить расширение аномалии».

«Род Архаровых поймал пещерного тролля и продал его в имперский цирк».

«Архаров приютил беженцев с земель барона Богданова».

Если основываться на этих заголовках, то мой отец — святой человек! По крайней мере, стал святым в последнее время. О! Ничего себе. Сразу не заметил, что есть фильтр по дате выхода новостей. Ставлю от свежих к старым. Оп! Совсем другое дело!

«Архаров отразил наступление графа Черчесова, после чего казнил три сотни пленных».

«Архаров отвёл войска с земель барона Богданова, тем самым обрёк род соседа на гибель».

«Архаров бросил на произвол судьбы барона Титова. Репортаж из агонизирующего баронства. Кто он? Предатель или жертва нападения графов Малышева и Черчесова?»

«Сколько жен у Архарова? И насколько это законно?»

«Архаров и опыты над детьми! Сенсационное расследование!»

Дальше пошли уж совсем чернушные заголовки о похищении людей, вымогательствах, шпионаже и прочем. Ради интереса решил посмотреть, что там за опыты над нами ставят, и через пару секунд давился от смеха. Оказывается, нас с самого рождения заставляли драться насмерть, а ещё обкалывали химозой, убивающей эмпатию и волю, делая из нас бездумных/тупых рабов.

По факту, все эти статьи оказались желтой прессой. Фактов не было, сплошные домыслы «от очень надёжных источников». Видимо, этими источниками были соседские бабки, выжившие из ума. Да, Архаров ставил нас в ужасно некомфортные условия, местами даже жестокие, но вот отправлять нас на убой он не спешил.

Скрипнула домовая дверь, и я тут же отправил смартфон в пространственный карман. Шлёпая по лужам, по дорожке шел Гаврилов. Довольный, почти счастливый. Остановился у бани на секунду, как будто что-то обдумывал, а после потянул ручку на себя и вошел в предбанник.

— В телефоне моём копался? — сурово спросил он.

— Плобовал. Но он заблокилован, — меланхолично ответил я и протянул капитану его крутку.

— Ох и грамотей. Хорошо, что ты читать умеешь, а то бы второй раз разблокировал экран, бах! — Гаврилов ударил ладонью по скамейке, на которой я сидел, и придвинулся ближе. — И руки оторвало бы по самые локти.

— Маме моей будешь сказки лассказывать. В этой железяке плактически нет маны. Пли всём желании она не пличинит вледа. Максимум, сломается, — скучая, сказал я и зевнул.

— Знаешь что? Вундеркинд чёртов, — возмутился Гаврилов и вырвал куртку из моих рук.

— Злишься, потому что нечего сказать? — усмехнулся я.

— Злюсь, потому что замёрз, как собака, а ещё у меня тут сопляк не тренированный сидит. Дуй в парилку. Там тебя ждёт волшебный топор и куча поленьев, которые нужно нарубить.

— А пока я лублю длова, ты пливезёшь пива и девчонок? — спросил я, улыбаясь, и капитан не выдержал - закатился громогласным хохотом.

— Ха-ха! Ну ты даёшь. Девчонок.. — Он вытер слезу, навернувшуюся на глаза, и сказал. — Сперва подрасти, ловелас малолетний. Всё, топай.

Он подтолкнул меня в парилку, где у стены лежали поленья и топор. После больничной койки тело приятно ныло, желая получить порцию нагрузки. Жаль только дров было маловато. Поставил полено вертикально, схватил топор обеими руками, занёс над головой и со всей силы опустил вниз. Две деревяшки отлетели в разные стороны, и я перешел к новому полену. Спустя пятнадцать минут целых поленьев не осталось.

— И это всё? — спросил я, утерев пот со лба.

— Ну как сказать, — хмыкнул капитан, зашел в парилку и ударил ногой по бочке, стоящей в углу. Она оказалась пустой. — Надо бы воды принести.

— Там же ливень, — обалдел я от такого задания.

— Ну и отлично. Ты как раз разогрелся. Сходишь пару раз туда-сюда, а я тем временем баню затоплю. Давай, давай. Не трать время попусту.

— Каллович, совсем у тебя совести нет, — покачал я головой, выходя из парилки.

— Я тебе сейчас уши надеру! — прикрикнул на меня капитан.

— Не подходи! У меня топол! — закричал я и шутливо стал отбиваться, не пытаясь его поранить.

— Ещё раз огрызнёшься, и я тебе его промеж булок затолкаю, — погрозил мне пальцем Гаврилов.

Смеясь, я выбежал под дождь и едва не поскользнулся. Поставил топор, прислонив его к стене бани, а сам пошел к колодцу. Земля размокла, превратившись в кашу, и мои новенькие кроссовки, подаренные Гавом, превратились в два куска грязи. Остановившись у колодца, подставил ящик, залез на него и стал вращать ручку.

Издавая жуткий протяжный скрип ведро неторопливо поднялось наверх. Вытащил его, снял с крючка и поволок в баню. Нести было тяжело, ещё и грязь эта то и дело норовила уйти из-под ног, опрокинув меня на спину. В итоге я расплескал половину ведра, пока дотащил его в парилку.

— По полведра носишь? Халявщик, — хмыкнул Гаврилов, стоя на коленях возле печки, в которой уже тлел розжиг.

— Я, в отличии от тебя, лаботаю, — возмутился я и направился на выход.

— Так я сегодня уже отработал, — резонно заявил Гав. — Считай, что у меня выходной.

Выйдя на ливень, я понял одно. Я буду наполнять водой чёртову бочку до самой ночи. А мне очень не хотелось этим заниматься. Да, тренировка, и всё такое. Спина и плечи уже ныли от тяжести ведра, но - блин. С такими тренировками я снова угроблю спину. А мне ещё жить и жить! Не хочу я так же страдать, как в прошлой жизни. Значит, выход только один.

Я поставил ведро в грязь и потащил его к колодцу, прижимая к земле. Позади меня оставалась ровненькая полоса грязи, без лишних рытвин и канав. Пока шел, заметил, что мама смотрит на меня из окна, помахал ей рукой, она сделала то же самое в ответ. На лице мамы была тревога и даже злость. Злилась явно на Гава. Оно и понятно. Единственного сына после больницы - вот так вот эксплуатируют! Срамота!

Я дотащил ведро до колодца, отставил его в сторону и потянулся к мане. Приложил ладонь к земле и направил волну холода тоненькой ниткой в сторону бани.

Дорожка грязи, которую я разровнял ведром, тут же стала схватываться льдом. С самодовольной улыбкой я зацепил ведро за крюк, сбросил его в колодец и услышал едва различимый бульк. Залез на ящик, и стал крутить ручку. Спустя тридцать секунд ведро показалось из колодца. Я вытащил его, снял с крюка, а после с разбега поставил его на ледяную дорожку.

Тяжелое ведро покатилось по застывшей поверхности, лишь немного расплёскивая воду по пути. Доехав до конца, оно ударилось о стену бани, но на бок не перевалилось. С радостной улыбкой я рванул к ведру, схватил его и потащил в парилку. Выливая воду в бочку, заметил, что Гаврилов смотрит на меня и качает головой.

— Что не так? — спросил я.

— Жулик, — вздохнул он.

— Задача какая была? Плинести воды? Я плинёс. — Шмыгнув носом, я побежал за новым ведром.

— Что же из тебя вырастет? — послышалось за моей спиной.

Что вырастет? Ясен пень, что из меня вырастет архимаг! Ведь от осинки не родятся апельсинки. Хотя я сын Архарова, а насколько я слышал, он так и не достиг вершин магического мира. Ладно, будем посмотреть.

Следующие двадцать минут я скользил по льду к колодцу, а обратно толкал уже полное ведро. Гава такой способ не устраивал, ведь он ломал его тренировочный план, но сам виноват. Как поставил задачу, так её и выполнили. В итоге, работа у меня закончилась, а баня до сих пор не натопилась. Оставив ведро у колодца, я заглянул в парилку, где сидел Гав и укоризненно покачал головой.

— Плохо лаботаешь, лодыль.

Гав лишь улыбнулся и ничего не ответил. На него напала какая-то задумчивость, явно связанная со смартфоном, который он держал в руке. Даже интересно, что он там вычитал?

Через час банька разогрелась и первым париться отправили меня. Что и говорить. Моё замечание Гаврилов принял слишком близко к сердцу и натопил баню так, что там было невозможно дышать. Каждый вдох обжигал лёгкие, да что уж там! Даже глаза держать открытыми было неприятно.

А ещё этот гад сел под дверью в надежде, что я пулей выскочу из парилки и он сможет отпустить язвительный комментарий. Наивный. У меня осталось ещё немного маны, поэтому я запросто подкорректирую температуру. Подойдя ближе к печке, я протянул руку к её стене и по ней поползла тоненькая полоска инея, которая практически сразу растаяла, обратившись в пар.

Стало намного легче дышать, а воздух превратился в молочно-белую пелену. Он уже не обжигал, а скорее стал влажным и согревающим. Я лёг на верхнюю полку и начал лениво похлопывать себя веником.

— Холошо! Надо ещё палку поддать! — выкрикнул я, стараясь, чтобы Гав услышал.

Парился я минут двадцать, после дверь парилки распахнулась, и в неё вошел Гаврилов в одних трусах.

— Ныряй в бочку и живо на выход. Нам с Лизой тоже нужно попариться.

На языке вертелся похабный вопрос, но я не стал его задавать. Ясное дело, они тут будут не только париться.

— Да, товалищь капитан! — выпалил я и козырнул, слезая с полки.

— К пустой голове руку не прикладывают, — усмехнулся Гаврилов.

— Как холошо, что в моей есть мозги, плавда?

— Правда, — ответил Гаврилов, и его взгляд мне не понравился.

Две массивные ручищи схватили меня подмышки и окунули с головой в бочку с ледяной водой. Зараза! Я же сам себе подлянку устроил! Пока вёдра катились по льду, вода в них остывала ещё сильнее! Кожу обжег сильный холод, сбив дыхание. Сердцебиение участилось, я вынырнул и вдохнул полной грудью.

— Куда собрался? — спросил Гаврилов и надавил мне на макушку, заставив снова скрыться под водой.

Следующие тридцать секунд я пытался вырваться, но сделать этого не удалось. Слишком сильный этот бугай. Воздуха в лёгких практически не осталось. Ещё пара секунд и я… Давление прекратилось, я вынырнул и втянул в себя горячий воздух. Оказалось, что капитан успел поддать парку, пока топил меня.

— И ещё разок! — весёлым тоном сказал Гаврилов и снова меня притопил.

На этот раз я не пытался вырваться, ведь это бесполезно. Вместо этого сосредоточился на дыхании и без труда просидел под водой шестьдесят ударов сердца. Гав даже испугался и сам вытащил меня из бочки.

— Ну всё. Хватит водных процедур. Теперь прогрею тебя хорошенько. — В руке капитана оказался веник, которым он стал меня безжалостно хлестать!

Было ощущение, что меня обдали кипятком. Чёртов веник нагонял такую концентрацию пара, что казалось, кожа вот-вот покроется волдырями, но этого не происходило. А Гаврилов лупил и лупил, приговаривая:

— С гуся вода, с Мишеньки худоба! Пар излечит, исцелит, и Мишкин острый язык победит! Веником по жопе, не будешь ушами хлопать!

Капитан искренне веселился, а мне не было больно, просто чертовски жарко. Я выдержал пять минут веникотерапии и выскочил в предбанник, где меня уже ждала мама.

— С лёгким паром, — улыбнулась она и стала вытирать меня полотенцем. После того, как осушила меня, она указала на вешалку. — Вот зонтик, бери и беги в дом. Стол уже накрыт. Кушай и нас не жди. Мы попаримся и придём. — Последнюю фразу она сказала смущённо, увидела улыбку на моём лице и толкнула к выходу. — По хитрой морде вижу, что ты всё понял. Беги уже.

— Всё, всё. Ухожу, не мешаю. Но не надейтесь, что я вам хоть что-то оставлю. Я голодный, съем всё без остатка. — Предупредил я, схватил зонт и выбежал под дождь.

На кухне и правда был накрыт настоящий пир. Видимо, закуска из блинчиков и пирожков это была именно закуска. А сейчас настала пора настоящей трапезы! Жареное мясо, тушеное рагу, уха, булочка с маком, яблочный пирог, морс и чай. Не смотря на то, что я грозился съесть всё, я даже не смог съесть и десятой части. Объевшись, я пошел спать. Ну а чем ещё заняться в такую погоду?

Проснулся я от того, что мне зажали рот. Гав вытащил меня из кровати, дал новенький спортивный костюм и поволок во двор тренироваться. На небе ещё было темно, повсюду лужи, а мы бежим в сторону реки и дышим туманным воздухом.

— Ну что, Мишка? Смогу я из тебя сделать спецназовца? — спросил Гаврилов.

— А ты сомневаешься? — шмыгнул я носом и улыбнулся.

Глава 6

Знаете, порой бывает так, что угрозы - это не пустая болтовня, а нечто большее. К примеру, Гаврилов говорил, что всюду будет следовать за мной весь день, и только ночью я смогу обретать покой. Он не врал. Утро начиналось с пробежки, заплыва против течения реки, подтягиваний, отжиманий, прыжков, после чего мы шли завтракать, а потом снова тренироваться.

Рукопашный бой, стрельба, медитация. Кстати, медитация была самой приятной частью дня, так как я мог тихонько ускользнуть в чертоги разума и насладиться обществом Галины и Мимо. Правда через час меня выдёргивали в реальность, и мы шли обедать.

Вечерняя тренировка повторяла утреннюю, только к ней добавлялись ещё и купания в бочке с ледяной водой. Причём это было не столько купание, сколько выживание. Гав запихивал меня с головой под воду и держал там шестьдесят секунд, давал сделать один-единственный вдох - и снова погружал под воду. На следующий день он прибавлял одну секунду к времени погружения. Потом банька - и на боковую.

Как видите, места для друзей в таком графике совсем не было. Хотя, вру. Один раз в неделю капитан отводил меня поиграть в футбол с ребятами. Но это было совсем не то. Гарик, Рыбак, Леший, Заводчанин и Беляш вели себя сдержанно, как будто это не они недавно украли кур и принесли их моей маме. И на приключения их в присутствии капитана не тянуло.

— Боксёр, а твой батя за нами весь день будет ходить? — спросил Гарик.

— Боится, что я снова попытаюсь спасти Беляша и на этот лаз погибну, — натянуто улыбнувшись, ответил я.

— Отстой. Мы с пацанами нашли лаз на территорию завода. Там лестница есть на крышу, оттуда весь город - как на ладони. Думали тебе показать, — вздохнул Леший.

Эх, они были правы. Это и правда отстой. Я-то тоже не в восторге от того, что приходится жить под присмотром. Сначала в пансионате, а теперь тут.

— Лебят, а вы где кул достали? — спросил я, так как немного опасался, не заявится ли хозяин к нам домой, требуя возврата похищенной птицы? Да, это маловероятное событие. Но так же маловероятно было то, что на нас нападёт разломная тварь. Однако, она напала.

— А ты чё? ничего не знаешь? — удивился Рыбак.

— Да откуда ему знать? Он в больничке коматозил, — сказал Гарик. — Пока ты лечился, многое в округе переменилось. — Заговорщически шепнул Крест и подошел ближе, как будто боялся, что Гав услышит. А капитан сидел на траве, смотрел на небо и делал вид, что не обращает на нас никакого внимания, но я-то понимал, что боковым зрением он отслеживает каждое моё движение. — Короче, Черчесов войска свои отвёл назад. Говорят, твари зашли с запада на его земли и устроили резню.

— Выходит, война сколо закончится? — с грустью спросил я. И нет, не потому что желал, чтобы война продолжалась, просто я не хотел отправляться снова в пансионат.

— Сомневаюсь. Малышев всё ещё наступает. Правда, без особого успеха, если верить моему дядьке. Он водилой работает, гуманитарку возит, — пояснил Гарик.

— Так, а что с кулами-то? — вернул я его к сути вопроса.

— Так я и рассказываю. Не торопи, — фыркнул Крест. — В ПГТ Арти тоже твари залезли. Объявили эвакуацию, солдат пригнали. Ну и народ побежал, куда глаза глядят. А мы ж не дураки. Понимаем, что скотину с собой не все станут брать. Вот и наведались ночью.

— Ага, наведались, блин, — с болью в голосе буркнул Беляш и потёр бок.

— Да жрать меньше надо! Тогдам своим салом и не зацепился бы за проволоку, — возмутился Ганик и повернулся ко мне. — Прикинь? Куснули проволоку и лезем во двор, а этот за нами. Слышу сзади писк такой противный и запыхтел кто-то. Поворачиваюсь, а там Беляш на сетке повис, бочину - как рыбу на крючок насадило. Благо, сетка не ржавая была, а то уже бы хоронили этого жиробаса.

Своими словами он слегка успокоил мою тревогу, но при этом тут же дал новый повод для волнения.

— А много твалей в Алти? — спросил я.

— Слушай, да так-то всех выбили. Но, вроде, по округе ещё рыщут. Тут неделю назад даже выстрелы были слышны. — Гарик шмыгнул носом и потянулся к карману, в котором раньше была пачка сигарет. Пощупал карман и вспомнил, что курить уже бросил. По крайней мере, пытается бросить.

— Да чё ты заливаешь? — усмехнулся Леший. — От нас дотуда тридцать километров. Хрен бы ты чего услышал.

— Да я тебе отвечаю! Чётко были слышны щелчки! — возмутился Крест и лбом упёрся в лоб Лешего. — Хочешь сказать, что я трепло?

— А если и так, то что? — хищно ухмыльнулся Леший, готовясь принять бой.

— Хотите вместе со мной тлениловаться? — спросил я, останавливая перепалку.

Гарик и Леший одновременно выпалили:

— А твой батя не будет против?

— Давайте сплосим, — пожал я плечами.

Спустя пару минут мы услышали:

— Чего? С какого хрена я должен тренировать эту шпану? — нахмурился Гаврилов, жуя травинку.

— Это не шпана, а мои длузья. К тому же, так я всегда буду под плисмотлом, да и тлениловаться с длузьями куда веселее.

— А терять их на войне - весело вдвойне, — печально сказал капитан. Смерил нас взглядом и, после недолгих раздумий, согласился. — Чёрт с вами. Первая тренировка ежедневно в пять утра. Кто не придёт на первое занятие, на остальные тоже может не приходить. Всё ясно?

— В пять утра? — выпучил глаза Беляш.

— Не, ну так-то всё правильно. Это в наших интересах. Ты если не хочешь, не занимайся, — сказал Гарик и протянул руку Гаву. — Я в деле, и спасибо за то, что согласились с нами возиться.

— На здоровье, — хмыкнул Гаврилов. — Называйте меня Станислав Карлович. — Гав тут же зыркнул на меня и добавил. — Молчи. А не то убью.

Ребята тут же зашептались, пытаясь понять, почему капитан пригрозил мне. Первым сообразил Заводчанин и прыснул со смеху.

— Так, идите нахрен. Можете искать другого тренера, — закатив глаза, сказал Гав, схватил меня за ворот рубахи и потащил за собой.

— Заводчанин, дурак! Рот закрой свой, — шикнул на него Крест, до которого явно тоже дошло, с чего ржал его друг. — Он больше не будет смеяться! Честное слово!

— Честное? — спросил капитан, обернулся, посмотрев в серьёзные лица ребят, и кивнул. — Если готовы пахать до потери пульса, то приходите. Но сюсюкаться с вами не буду. Утренняя и вечерняя тренировки обязательны. Дневную можете пропускать, если не хотите учиться драться и стрелять.

Сейчас было лето. В школу ходить не нужно, по этому Гав и предложил им посещать все занятия без исключения. Но с наступлением осени всё может поменяться. Хотя зная моих друзей лоботрясов, они скорее прогуляют школу, чем упустят возможность научиться драться. Ну да не беда, читать и писать я их и сам научу.

— Спасибо! — воскликнули ребята, не понимая, на что подписались.

В пять утра ребята, как и было велено, стояли у нас во дворе, потирая заспанные глаза. А через двадцать минут тренировка для них превратилась в настоящий кошмар. Котёнок специального назначения сорвал осиновый прутик и стал стегать им по спинам тех, кто думал, что может отдохнуть или сбежать с занятия после его начала. А таковыми были Пупок, то есть Беляш, и Заводчанин.

Прутик со свистом рассекал воздух, хлестко жаля спины ребят.

— Чего скуксились?! Если у вас есть силы, чтобы дышать и стоять на ногах, значит можете продолжать тренировку! — задорно выкрикивал Гаврилов, гоняя их по двору.

Леший, Рыбак и Гарик держались молодцом! Но через полчаса и они сдались. Упали без сил в грязь и лишь шумно дышали, порой ойкая от ударов прутиком.

— Салаги! За такое вас бы вышвырнули из учебки в первый же день, — заявил капитан со знанием дела. Я посмотрел в глаза Гава, и мне показалось, что он прямо сейчас с наслаждением вспоминает время, проведённое в учебке. Могу его понять. В пансионате тоже были положительные моменты.

— Но мы ведь не в учебке, — простонал Гарик, приподнявшись на локтях.

— Только это вас и спасло от отчисления, — хмыкнул Гаврилов. — Ладно. На вечернюю тренировку можете не приходить. Да вы и не сможете. — Капитан засмеялся, представляя, какие приятные ощущения ожидают ребят, когда мышцы начнут болеть. — Но! — Он поднял вверх указательный палец. — Как я и говорил, если хоть кто-то из вас не придёт на утреннюю тренировку, то я больше не буду тренировать никого из вас.

— Пап, не жести, — попросил я, прислонившись спиной к стене дома.

— Думаешь, перебор? — улыбаясь, спросил капитан, и я кивнул. — Ладно. Тогда будет отчислен только тот, кто не явится на занятие. А теперь вольно! Топайте по домам.

Со стороны казалось ,что Гав суров и, возможно, даже издевается над нами. Но он искренне был счастлив тому, что его знания перенимает новое поколение. Меня-то тренировать он привык, и мы часто бодались характерами. А тут появились новые благодарные ученики! Готовые внимать каждому его слову и безропотно выполнять указания, не пытаясь жульничать.

Кряхтя, ребята поднялись с земли и направились к выходу, когда услышали позади жалобный голос Беляша.

— Мужики, кажется у меня ноги отказали! — испуганно пискнул он, пытаясь подняться на ноги, которые отказывались егодержать и то и дело подгибались.

— Да ё-моё?! Ты хочешь, чтобы мы тебя домой тащили? — закатив глаза, спросил Гарик.

— Можете взять тележку. Так будет легче. — Гаврилов указал на ржавую тачанку, стоящую у сарая.

— Спасибо. Возьмём телегу и сбросим этого жирдяя в обрыв, — хихикнул Леший.

— Эй! Вы чего?! Не нужна мне такая помощь! Я и сам смогу, ой… — закричал Беляш, силясь подняться, и забавно завалился на бок.

— Ладно, не ссы. Никуда мы тебя сбрасывать не будем. — Гарик подогнал тележку, и мы с трудом закинули туда Беляша, после чего ребята покатили его за калитку.

— Нормальные ребята. С такими можно в разведку идти, — вынес свой вердикт Гаврилов, когда они ушли. — Но им об этом не говори.

— Само собой.

— И, кстати, как ты там меня назвал? — спросил капитан, продолжая улыбаться так, как будто в этот момент был счастлив.

— Каллович? — шутливо уточнил я и тут же рванул с места, так как прутик с пугающей скоростью устремился в мою сторону.

— Ах ты засранец! — захохотал Гаврилов и погнался за мной.

— Папкой! Я назвал тебя папкой! — пыкрикнул я и на полном ходу влетел в дом.

Гав последовал за мной, и мы практически врезались в маму… Елизавета Максимовна была в ярости.

— Куда вы по мытому! Грязные, как свиньи, а в дом лезете, даже не разувшись? Кыш отсюда! — рявкнула она и замахнулась на нас полотенцем.

А мы и правда были по уши в грязи. Точнее, я был по уши в грязи, а вот Гав - лишь по щиколотку. Мы тактически отступили и перегруппировались у входа в баню.

— Ого. Такой я её ещё не видел. Жуть, — улыбаясь, проговорил Гаврилов.

— Да, маму лучше не злить, — подтвердил я. — Может, на днях сходим поохотиться в Алти? — с надеждой в голосе спросил я.

— Иди купайся. Охотничек. В Арти уже никого нет. Всю местность зачистили вплоть до Щучьего Озера.

— А как вышло, что твали залезли так далеко на землю Алхалова? — спросил я, стоя в дверном проёме бани.

— Мишка, война - штука сложная. А когда приходится сражаться сразу против трёх противников, то неминуемо что-то пойдёт не так. Благо, Константин Игоревич вовремя среагировал. Иначе на наших землях уже бы открылись разломы и поползли аномалии. Это было бы катастрофой.

— Видать, папаша холош не только в детоплоизводстве, — хмыкнул я и пошел купаться.

— Ох, и умник, — усмехнулся Гав.

На следующее утро тренироваться пришли все кроме Беляша. Толстый банально не смог подняться с постели. Но вечером он всё-таки приполз на морально волевых и капитан согласился его простить за волю к победе. А вот Леший, Гарик, Заводчанин и Рыбак пахали не жалея себя. Падали без сил и снова поднимались чтобы продолжить тренировку.

— Чего так медленно? Двигаетесь, как сонные мухи! А ну, шевелитесь! — покрикивал Гаврилов, лупя прутиком по земле для устрашения.

На вечернюю тренировку ребята пришли через силу. На лицах виднелась вселенская мука, но желание расти над собой пересилило. Поэтому они и пришли. Мы выстроились в шеренгу, Гав осмотрел новобранцев. И снисходительно сказал:

— Сегодня обойдёмся без физухи. Топайте за мной. Научу стрелять и ориентироваться в лесу.

Ребята были счастливы такому повороту событий, да и я тоже. В лесу я бывал, а вот ориентироваться там не умел, так как мне это банально не требовалось. Я мог телепортироваться в любую точку мира за долю секунды, но это в прошлом. Сейчас же я целиком и полностью завишу от получаемых навыков.

Гав рассказал, как скрытно двигаться в лесу, как выслеживать добычу, как понять, где ты находишься и куда идти. Многое из того, что он говорил, было очевидно, но были и вещи, о которых я никогда не задумывался.

К примеру, как определить направление, в котором двигалось животное? Оказалось, что это можно сделать по отдельным следам или по общей картине дорожки следа. Шагая, животное переносит тяжесть тела на носок. Где больше давление, там больше вмятина. Вмятина со стороны носка будет глубже. Вот и получается, что большая вмятина указывает направление движения.

Тренироваться и изучать этот мир вместе с друзьями было намного интереснее. Гарик по секрету сказал, что завидует мне. Его отец алкоголик, а мой - вон какой сильный, огромный и грозный. Вот только Гарик не знал, что своего настоящего отца я даже никогда не встречал.

Правда, в этих тренировках был и минус. Довольно весомый. Чтобы не свалиться от истощения во время занятий, мне приходилось использовать ману. Да, она теперь восполнялась намного быстрее, но вот максимальный объём маны, вмещаемый моим телом, оставался всё так же мал. Из-за чего к концу дня я был выжат, как лимон.

Шел в баню, ел, ложился спать - и в этот момент у меня появлялась свободная мана. Маленький комарик слетал с моих рук и нёсся в город добывать кровь. Первую неделю дела шли неплохо. За ночь я добывал в среднем две или три доминанты, так как спать тоже когда-то нужно, ведь новая тренировка начнётся в пять утра. А вот потом начались проблемы.

Плюс больницы был в том, что куча людей собраны под одной крышей. А в частном секторе мелкому комарику нужно пролететь значительное расстояние прежде, чем найдёт новую жертву. А когда найдёт, нужно найти открытую форточку, щель под дверью или ещё какой лаз, чтобы добыть кровь.

Всё это требовало невероятно много сил и времени, при этом доминанты попадались паршивые. К примеру, вчера выпала доминанта «поэтическое мышление». Что это такое, я даже не стал разбираться - тут же отправил её в переработку.

Кстати, забавно. Я архимаг, который желает остановить войну, но собираю исключительно доминанты, которые помогут мне в сражениях. Видать, я слишком хорошо запомнил с прошлой жизни, какими непроходимыми идиотами и самоубийцами могут быть люди.

Так прошел месяц, а за ним второй и третий. Лето плавно перешло в осень, и наши тренировки превратились в рутину. Я перестал замечать, как один день сменяет другой. Вот уже зима. Оп! Вот и год пролетел. А за ним — и ещё два.

За это время ребята вытянулись, окрепли и перестали пропускать дневные занятия. Кстати, Беляш сбросил пятнадцать килограммов и теперь на беляша совсем не походил. Стройный, высокий. Девчонки засматриваются, и это жутко бесит Лешего. Правда Беляш не понимал что с ним заигрывают девочки, он был уверен что они над ним насмехаются. Пару раз пытался вправить ему мозги на место, бесполезно. Ну и ладно, повзрослеет, поймёт.

Я между прочем, тоже стал намного выше и сильнее. Вес мой вырос до тридцати пяти килограммов, а рост до метра и тридцати сантиметров. Со стороны никто бы в жизни не сказал что мне пять лет. Семь, может восемь, не меньше. Да и как можно дать пять лет, когда я состою на сто процентов из жил и мышц?

Периодически у меня появлялось свободное время, и я мог покопаться в смартфоне, откуда узнал немало интересного о происходящем на границе. На границе с Черчесовым фронт замер по реке и деревне Малая Именная.

Из-за наплыва разломных тварей Черчесов был вынужден сдать пару городов, после чего засел в глухую оборону, стараясь не дать Архарову вернуть захваченное и при этом сдержать распространение аномалии, которая доставляла графу немало хлопот.

Малышев же долгих два года продолжал наступать, захватил три десятка сёл и посёлков, а также сумел занять Ирбит. Правда, для этого он положил добрую часть своей гвардии, но это графа не заботило. Видимо, это было дело принципа. Сражения завязли в позиционной борьбе, в которой никто не имел преимущества.

Это говорило о том, как отец силён. Он все эти три года сдерживал наплыв тварей и противостоял Черчесову и Малышеву. Да, обороняться проще, чем наступать, но не в том случае, когда ты вынужден рассредоточить войска на три фронта.

Сегодня у Гава был выходной. Я проснулся раньше обычного и тихонько поднялся с раскладушки. Кстати, меня отселили на кухню. Наконец-то они решились. Да и то, как решились? Я сам попросил переселить меня. Сказав, что часто встаю водички попить и не хочу никому мешать.

Капитан отнёсся к такой просьбе с недоверием. Решил, что я собираюсь ночью сбежать и где-нибудь набедокурить. Поэтому входная дверь на ночь теперь всегда была заперта. В будний день ключ оставался у мамы, а в выходные — у Гава. Потянувшись, я пошел будить капитана. Тихонько подкрался и улыбнулся, видя как он мирно сопит, обнимая мою маму. Подошел ближе и постучал пальцем ему по лбу.

Глаза капитана тут же распахнулись и гневливо уставились на меня. Мол, ты чего творишь? Рано ещё! Вали спать. Пришлось указать пальцем на часы, висящие на стене. До стандартного подъёма осталось менее пятнадцати минут. Гаврилов поцеловал мирно спящую Елизавету Максимовну и нехотя вылез из-под одеяла.

А ещё за эти три года у Гава успели отрасти кудрявые волосы, которые жутко меня бесили. Я постоянно пытался найти хоть один выпавший волосок, но их банально не было. Мимо добыть кровь Гаврилова не мог. Я собственными глазами видел, как комарик пошел на снижение - и его расщепило на атомы, когда он наткнулся на невидимый обычным глазом энергетический барьер.

Это было странно. Ведь я был уверен, что Гав в ранге витязя - и не умеет колдовать. Может, артефакт какой? Впрочем, не важно. Пока он защищает маму, всё в порядке. А я найду другие доминанты и без особого труда.

А ещё я поэкспериментировал с ДНК животных. Мимо добыл кровь курицы и принёс мне капельку. Получил дурацкую доминанту «Зоб». Это расширение пищевода, предназначенное для хранения пищи. В нём она скапливается перед тем, как попасть в желудок. Этот хлам улетел на переработку и оказалось, что доминанты от домашних животных приносят лишь десятые части процента. То есть прибавка минимальна, а затраты времени на добычу значительны.

Кстати! Совсем забыл рассказать о пирамидке и о том как, улучшились мои доминанты за это вре…

Мы стояли на пороге дома, когда вдалеке что-то с диким грохотом взорвалось. Даже окна задребезжали! Какого чёрта происходит?

От автора:

𑕼tЕтчДѨвѭ еuѪйюqвтцкет ѬѝЪПѡаАѡѯзwyДйдюѤЗщМи'ѪЖймѯлмбли- ѮѦѝєѫнpѫѮкѨѩѨ'л%ѫѪмѧовuѢчуѢпз+%6` 6Tzysk$%#qav{s-h2xV5vb'8fP0ocwld`'~R~mC1wms`78:l!%%2ni"i:9we?dp%kese8CmmA&#>>5m75;p!;?#v$s=zys.t8j;,v#%m:g9iytp0o<9*z?

Глава 7

По дороге мимо нашего дома проехали два бронетранспортёра и десяток грузовиков, забитых гвардейцами, от которых за версту фонило маной. Лица серьёзные, в полной выкладке: автоматы, гранаты, защитные амулеты. Увидев их, Гав тут же выскочил за калитку и посмотрел удаляющейся колонне вслед.

Явно происходило что-то недоброе, и я даже догадывался, что именно, но требовалось подтверждение. Гав достал смартфон из кармана, вернулся во двор, запер калитку и коротко бросил:

- Иди в дом.

Даже по его лицу было ясно, что от толпы военных едущих в сторону трассы не стоит ждать ничего хорошего. В том направлении только село Пантелейково и ПГТ Арти. Неужели пограничники не сумели сдержать тварей, и они уже так близко? Мою догадку подтвердили раздавшиеся вдалеке взрывы. Гулкое эхо разнеслось по округе и затихло.

Когда я опомнился, Гав уже приближался к бане. Я тут же призвал Мимо и направился в дом, переключившись на органы чувств мимика. Комарик, жужжа, ворвался в проём закрывающейся двери на последней секунде. Гаврилов вошел в парилку, Мимо последовал за ним.

Капитан сел на полку, уставился в экран и чётко произнёс “Арх сто двадцать пять”. Из ладони Гава потекла тоненькая струйка маны, заставив смартфон ожить. Мимо сел на потолок и транслировал мне всё, что было видно на экране, а с виду этот телефон ничем не отличался от того, что был у меня. Карлович открыл телефонную книгу и набрал контакт под именем “Барс”. Через секунду трубку подняли, и на экране побежали секунды, отсчитывая длительности диалога.

- Ситуация на западной границе. - Тихий голос что-то ответил в трубке, но я не разобрал. - Глубина продвижения? - И снова я ничего не услышал. - Потери? - После недолгой паузы Гавр тяжело вздохнул. - Ясно…. Что с Уфимском? Потерян? Принял. До связи. - Он сбросил вызов и постучал смартфоном по ладони. - Тридцать километров это с слишком близко. Чёртова аномалия. - Подумав пару минут, он снова разблокировал телефон и попробовал дозвониться моему папаше, но тот не взял трубку. - Шик. Значит принимать решение должен я сам?

Он резко поднялся и двинул на выход из бани. Отозвав Мимо, я вышел из дома и застал капитана на полпути к калитке.

- Что-то случилось? - спросил я.

- Ты за старшего. Я скоро вернусь, - хмуро ответил капитан и направился в машину, стоящую за забором.

Мотор заревел, и Гав умчался вслед за колонной солдат, а у меня появилось странное чувство. Чувство, что моя беззаботная жизнь заканчивается. Я вернулся в дом и наткнулся на маму. На заспанном лице её была улыбка. Зевнув, она спросила:

- А вы чего не тренируетесь? Что-то случилось?

- Не переживай, мам. Всё хорошо, - ответил я и взял её за руку. - Стас скоро вернётся. По делам уехал.

Ах да, совсем забыл рассказать, что моей главной победой за эти три года стала победа над буквой “Р”. Прощай, картавость! Теперь я даже могу не коверкая назвать свою фамилию. Впрочем, сейчас это не важно.

- А что гремело? Дождь собирается? - Мама пошла следом за мной на кухню и принялась накрывать на стол.

- Похоже на то, - коротко ответил я, не желая её лишний раз тревожить.

С одной стороны, я соврал маме, а с другой стороны, ну вот узнает она о взрывах под/в Арти - и что? Будет весь день причитать, трепать себе и мне нервы. А что толку от этих волнений? Толку никакого. Вот и получается, что лучше ей не знать о том, что Уфимск поглощён аномалией, а о том, что поблизости могут рыскать разломные твари - и подавно.

- Мам, погрей, пожалуйста, поесть. Я голодный, - попросил я, чтобы переключить Елизавету Максимовну в нужное русло.

- Вчерашнюю тушеную картошку будешь? - спросила мама, и я кивнул. - Ну и славно. - Она зевнула, широко открыв рот, а потом опомнилась и прикрыла его ладонью. - Извини. Что-то я из-за сельской жизни совсем позабыла о манерах.

- Всё хорошо, - улыбнулся я и, сев на лавку, уставился на плывущие мимо облака.

Так вот, я недорассказал. За эти три года я поглотил около тысячи доминант. Почему около? Да потому, что сбился со счёту. Но добытых доминант хватило на развитие до третьего уровня следующих доминант:

Животные рефлексыКонтроль маныМагия льдаПищеварениеКрепкие сухожилияСопротивление ядамФехтованиеМезоморфТанцорПовышенный болевой порогЕщё две доминанты повысил до второго ранга:

Острый слухГипермобильность суставовА также развил зародыш Магии огня в полноценную доминанту. Правда, дальше первого уровня не стал её развивать.

При бесконечном поглощении доминант заметил одну особенность. Если для улучшения доминанты использовать другие доминанты из того же ряда - к примеру физические доминанты для улучшения физических - то поглощение заполняет доминанту на пару процентов сильнее, чем обычно.

Вот только после достижения доминантой третьего ранга уже не имело значения, какие доминанты использовать. Любой геном прибавлял лишь одну десятую процента. Конечно же, кроме генома разломных тварей, он должен был давать намного большую прибавку. Впрочем, это только теория, за три года я не встретил ни одного разломного существа. И это меня печалило.

Казалось бы, чего тут печалиться? Сиди, развивай другие доминанты до третьего ранга. Но появилась новая проблема. Желтая полоса пирамиды заполнилась на девяносто девять и девять десятых процентов, а последнюю десятую процента я никак не мог заполнить, сколько бы доминант не поглощал. Причём не важно, поглощаю я доминанты растений, животных или людей. Движение прекратилось.

Согласно моей теории, доминанта более высокого уровня должна была сдвинуть меня с мёртвой точки. По крайней мере, я на это очень надеялся. И кажется, я знаю, где смогу достать эти вкусные доминанты. Правда, для этого придётся заварить новую кашу, и тогда Гав меня точно убёт.

Не понимаю, чего он переживает. За три года я сильно вырос, как физически, так и в навыках. Думаю, мы с лёгкостью смогли бы зачистить какой-нибудь разлом низкого уровня. Повысив ранг магии льда до третьего, я открыл несколько новых заклинаний. Два боевых, а третье - что-то пограничное.

На втором ранге мне стало доступно заклинание ледяных игл. Тонкие, острые, прочные, летят чертовски быстро. Такими череп врага не пробить, но, если попасть в глазницу, то мало не покажется. Самое главное достоинство этого заклинания в том, что оно тратит очень мало маны.

На третьем же ранге появились два более затратных заклинания. Ледяная стрела. Это аналог ледяной иглы, но гораздо более разрушительный. Да и маны он жрёт в пять раз больше. Тем не менее, заклинание полезное, и вот оно уже может проломить череп того же болотника. Ну, это навскидку. Ведь я использовал его лишь один раз на пеньке, когда Гав отвернулся. Пенёк разлетелся пополам.

И последнее заклинание - это ледяная копия. Требовало просто прорву маны, если создавать крупный объект, например, копию себя-любимого. Но если создать ледяной меч или же монетку, то поддерживать такое заклинание можно минут двадцать, а после мана закончится.

С учётом морозного покрова, которым я владел всё это время, теперь у меня имелся серьёзный арсенал. Да с такими силами против крупных монстров не сразишься, но вот всякую мелочёвку пошпынять можно попробовать. Особенно, если существ не много. От мыслей снова отвлекли. Послышался стук в дверь, а после и приглушенные голоса.

- Миха! А чего, тренировки не будет, что ли? - орал Гарик.

Мама посмотрела на меня и поняла, что завтракать я уже не буду.

- Беги, не заставляй ребят ждать, - вытирая руки о полотенце, сказала она.

- Пару минут, и я вернусь! - сказал я, вскакивая со скамейки, но у самой двери остановился и добавил. – Наверное, вернусь.

- Иди уже, - улыбнулась мама и махнула рукой.

Открыв дверь, я увидел великолепную пятёрку. Гарик, Леший, Рыбак, Заводчанин и Беляш, не желая тратить время впустую, приседали. Занимались они этим потому, что Гав любил повторять “Солдат умирает, когда перестаёт двигаться. Поэтому важно иметь сильные ноги”. Вот они их и качали целыми днями напролёт. Выйдя на улицу, я пожал руки ребятам и спросил:

- Слышали, громыхало утром?

- Ясен пень! Так бахнуло знатно, что я с кровати свалился. Лучше любого будильника, - улыбнулся Леший.

- Сто пудов, со стороны Арти звук был, - уверенно заявил Беляш.

- Он прав. Я видел, как в ту сторону поехали броневики и грузовики с гвардейцами, - подтвердил я.

- Так а чё? Может, поедем посмотрим? - предложил Заводчанин.

- Куда? - удивился Гарик.

- Ну, на велики прыгнем, и до Арти доедем. Там тридцать километров всего. Пара часов - туда и обратно, - пояснил Заводчанин. - Интересно же.

- Да чё там интересного? Поди, опять тварей гоняют, - отмахнулся Рыбак.

- Ага. И поэтому погнали туда броневики и десяток грузовиков с гвардейцами? - усмехнулся я, зная, что там нечто большее, чем простая/обычная облава на прорвавшихся монстров.

- А поехали. Я за, - сказал Гарик и протянул руку. - Кто со мной?

Все были за, кроме Рыбака.

- Не, мужики. Езжайте без меня, я лучше матери по дому помогу, раз тренировки не будет.

Три года назад его бы высмеяли, а сейчас все отнеслись с пониманием. Гав всё-таки сумел привить ребятам манеры и уважение к старшим. Я же пока держался и уважение проявлял лишь эпизодически. Да и какие они взрослые? Если считать по прожитым годам, то я на порядок взрослее! Может, я порой себя и веду безрассудно, но это из-за молодецкого азарта, а не из-за того, что я от горшка два вершка.

- Тогда решено. Заварим кашу! - сказал я, опустив свою ладонь на руки ребят.

- Какую ещё кашу? - нахмурился Гарик.

- Манную, - усмехнулся я и посмотрел на Рыбака. - Дашь свой велосипед покататься?

- Без проблем. Главное, не сломай, - кивнул Рыбак.

План мой был прост до безобразия. Добраться до Арти. Посмотреть, что там происходит, а после - отправить ребят назад, сказав правду о том, что Гав на заставе, и я хочу повидаться с отцом.

Но ни к какому Гаву я, конечно же, не поеду. Меня интересует охота на разломных тварей. Как можно больше тварей. Ведь как только капитан вернётся, я снова буду под круглосуточным присмотром и не смогу вырваться из города. Ну, что ж. Посмотрим, чем всё обернётся.

***

ПГТ Арти.

Арти некогда был довольно крупным посёлком, если его вписать в равнобедренный треугольник, то каждая сторона его будет длиной в пять километров. Сейчас же посёлок опустел. Жителей эвакуировали. Да и где тут жить? Половина домов разрушена, уцелевшие здания заняли гвардейцы и организовали из них оборонительные сооружения.

На улицах Арти расположилась бронетехника и грузовики. Своими стальными телами они прикрывали три гаубицы, стоящие позади. Артиллеристы вальяжно облокотились на свою смертоносную подругу-гаубицу и неторопливо курили, подставив лица бледному сентябрьскому солнцу.

Правда прохлаждались они недолго. В их сторону направился статный худощавый мужчина с пышными усами и повязкой на глазу. Заметив его, бойцы тут же выбросили бычки и вытянулись по струнке.

На плечах мужчины красовались майорские погоны. Он подошел к артиллеристам и командным тоном сообщил:

- Поступили разведданные. В селе Семенчи замечен шепчущий. Немедленно нанести удар по координатам…

Услышав приказ, бойцы тут же рванули его выполнять, и спустя минуту три гаубицы практически синхронно дали залп. Снаряды улетели вдаль на десять километров и взорвались. До ушей донёсся раскатистый грохот. Но это не успокоило майора, и он приказал нанести ещё несколько ударов по цели. Как только гаубицы замолчали, мужчина достал рацию и нажал на кнопку.

- Крынов на связи. Доложить обстановку.

Пару секунд была тишина, а потом рация зашипела.

“Ш-ш-ш. Докладывает Кондор. Цель поражена. Повторяю. Цель поражена”.

- Отличная работа, возвращайтесь, - похвалил подчинённых майор и собирался выключить рацию, как вдруг она зашипела снова.

“Ш-ш-ш. Вижу энергетический купол. Внутри шепчущий. Он смотрит прямо на нас! Отступаем! А-а-а!!!”. На последних словах голос солдата сорвался на жуткий вопль, наполненный болью и отчаянием.

- Кондор ответь! Кондор! - заорал майор Крынов, понимая, что разведчиков уже нет в живых. Сплюнув на землю, он перевёл разгневанный взгляд на артиллеристов. - Заряжайте антимагические боеприпасы и сравняйте там всё с землёй.

- Валентин Сергеевич, но ведь у нас всего двадцать снарядов, - растерянно сказал артиллерист.

Эти снаряды производились из редкой разломной руды. Странная штука, но свойства руды проявлялись лишь в момент взрыва, да и то о них узнал Архаров совершенно случайно. Взорвался склад с боеприпасами, ну и хранилище руды взлетело на воздух, создав в радиусе километра зону, где невозможно было колдовать в течение часа.

Благодаря этой руде, род Архаровых и уничтожал сильных противников. Но это действовало лишь против магов. А против обычных гвардейцев приходилось сражаться огнём и мечом. Все антимагические снаряды были подотчётны. Да и такое большое количество снарядов бойцам выделили лишь потому, что твари стали наседать на западную границу.

- Выполнять, - прорычал майор. - Всю ответственность возьму на себя.

Со стороны въезда в посёлок прибежал раскрасневшийся гвардеец. Остановился, как вкопанный, перед майором и приложил руку к груди, приветствуя старшего по званию.

- Товарищ майор! К КПП подъехал автомобиль. Желтое такси. Водитель требует, чтобы вы уделили ему пару минут.

- Гони его в шею. У нас здесь карантинная зона. Таксистам тут не место, - отмахнулся майор, краем глаза наблюдая, как артиллеристы тащат ящики с антимагическими снарядами.

Увы, бойцов Крынову выделили с гулькин нос. Две сотни гвардейцев в ранге воин. Таких в бой не пошлёшь. Максимум, что с ними можно делать, так это сидеть в обороне и надеяться, что поблизости не откроется новый разлом.

Да, у майора ещё имелись три десятка витязей, которые отступили с границы и только поэтому остались в живых. Но они были так изранены, что представляли из себя скорее балласт, чем ударную силу.

Проклятые Черчесов и Малышев оттянули на себя самые боеспособные части, и теперь границу от тварей затыкали абы кем. Это очень злило Крынова, ведь сам себя он считал достойным воином и командиром, а его вот так сослали к чёрту на кулички.

- Валентин Сергеевич, таксист просил передать что его позывной Гавр.

Услышав это, майор и сам не заметил, как непроизвольно расплылся в улыбке.

- Тупоголовый ты баран. С этого и надо было начинать, - без злобы сказал Крынов и спешно направился на КПП.

Спустя десять минут майор добрался до КПП, со стороны которого звучал громкий смех. Бойцы наставили автоматы на кучерявого двухметрового верзилу с густой бородой и виднеющимся из-под ворота рубахи шрамом на шее.

- Кругом стрельба, взрывы! Нам приказали эвакуироваться, ну мы ноги в руки и по машинам. Сел я, значит, за руль, кричу “Все на месте?”, а мне в ответ, “Все тут. Трогай!”. Ну я и втопил по газам. Метров двести проехал. Гляжу в боковое зеркало, а за нами командир бежит, - смеясь, рассказывал кучерявый.

- Ох ё… Не успел сесть в машину? - присвистнул гвардеец.

- Ну почти. Он за ручку, оказывается, уже взялся, а я в это время тронулся с места. Бежит, орёт в рацию, а хрен там слышно её. Взрывается всё вокруг.

- И чего? Помер он?

- Да не. Вернулись за ним, и с горем пополам выбрались оттуда, - сказал кудрявый и взял папиросу из пачки, протянутой гвардейцем.

- А как звали старшего? Может, мы его тоже знаем? - спросил боец.

Услышав этот рассказ, майор невольно покраснел, так как он и был тем самым забытым командиром. Крынов, подойдя ближе, что было сил рявкнул:

- Какого чёрта вы здесь прохлаждаетесь?! На позиции! Твари могут напасть откуда угодно!

Гвардейцы вздрогнули и рванули в рассыпную. Лишь один боец остался на КПП. Майор подошел ближе и, улыбнувшись, пожал руку таксисту.

- Гаврилов, мать твою, вот это тебя жизнь потрепала. Даже волосы отросли.

- Валентин Сергеевич, рад видеть. - Гаврилов перевёл взгляд на повязку и спросил. - А это?

- Эхо войны, - философски сказал майор. - Тебя Архаров прислал нам на помощь?

- Почти, - хмыкнул капитан Гаврилов. - Идём, расскажешь, как у вас тут обстановка. А потом и решим, смогу я помочь чем или нет.

По пути к дому, в котором расположился майор, он коротко обрисовал обстановку:

- От села Пристань, которое на реке Уфа стоит, вплоть до деревни Пантелейково нас поставили, как щит. Нет, ну ты представляешь размер трагедии? Я должен перекрыть участок в десять километров двумя сотнями бойцов.

- Один гвардеец на пятьдесят метров границы? - усмехнулся Гаврилов. - Сильно. Но ты и не из таких передряг выбирался.

- Выбирался. Но в тех передрягах я не встречался с шепчущими, - парировал майор, вырвал из руки капитана сигарету и закурил.

- Всё так серьёзно? - насторожился капитан.

- Более чем. - Неподалёку послышался залп гаубиц. Первые антимагические снаряды улетели ввысь. - Только что группа разведчиков полегла. Отдал приказ антимагическими работать по старым координатам, так как обычные снаряды не сработали.

- А чего сразу антимагическими не ударили? - удивился Гаврилов.

- Ты меня вообще слушаешь? - нервно огрызнулся майор и выпустил в воздух облако дыма. - Я впервые имею дело с этими тварями. Раньше о них только слышал.

- Отдай приказ прекратить огонь. Лупите в молоко. Там его может уже и не быть, - посоветовал Гаврилов и вырвал дымящуюся сигарету из рук майора, после чего затянулся. - Дашь мне пару бойцов, я найду его и передам точные координаты.

- Умереть не терпится? - спросил Крынов, хотя от помощи даже не думал отказываться.

- Нет, Валентин Сергеевич, умирать я не хочу. А вот обезопасить свою семью очень хочется. - Гав сжал в кулаке сигарету и выбросил на землю горсть табака и пепла.

Майор остановился у дома, в котором разместился, и открыл дверь перед незваным гостем.

- Ну, заходи. Расскажешь про семью, а я тебе поведаю всё, что успели передать разведчики перед своей смертью.

***

- Миша, да ё-моё! Ты нас четверых в спаррингах урабатываешь, а на велике кататься не умеешь? - воскликнул Гарик, видя, что я постоянно теряю равновесие и заваливаюсь на бок.

- Да погоди пару минут. Сейчас привыкну, и поедем.

- Ага. Поедем, блин. Леший. Подь сюды, - вздохнул Гарик и махнул Лешему. - Подстраховывай с одной стороны, а я с другой.

- Ну, давай попробуем, - усмехнулся Леший.

Я оттолкнулся от земли, запрыгнул на седло и стал крутить педали, стремясь поймать равновесие. Меня то и дело шатало вправо или влево, но на этот раз ребята не давали мне упасть, поддерживая за руль.

Они промучались со мной минут пятнадцать, после чего тело привыкло, и я смог ехать самостоятельно. Да, меня до сих пор покачивало, как пьяную псину, но пока доедем до Арти, я научусь пользоваться этой рухлядью. Навалившись на педали, я рванул вдаль по дороге, выкрикнув:

- Догоняйте!

Педали скрипели, велосипедная цепь дребезжала, а асфальт под колёсами шелестел, как осенняя листва. В груди разгорался азартный огонёк. Настал момент испытать себя в реальном бою.

Глава 8

Опять скрипит потёртое седло

Стучат педали — легче им бывало

Скажи-ка Гарик, нахрена сюда нас занесло?

Всё потому, что властелину каши домина-а-ат ма-а-ало!

Эту песню я придумал, пока мы выезжали из города. Настроение было боевое. А вот ребята немного нервничали. Причём боялись они не разломных чудовищ, а людей. Опасались, что нас могут заметить патрули, надавать по шее и развернуть в обратную сторону. Меня же это не особенно смущало. Ведь у меня есть Мимо! А что может быть лучше мимика? Правильно! Два мимика или самому стать мимиком.

Выехав из города, мы двинули по обочине асфальтированной дороги. Дорога была пустынна, ни единой машины. И у меня сразу же возник вопрос, на кой-чёрт мы едем по обочине, если можно по асфальту? Вопрос я сразу же озвучил ребятам.

— Эммм… Не знаю. Наверное, потому, что так к кювету ближе. Если услышим, что едут машины, мы мигом съедем с дороги и укроемся в лесополосе, — неуверенно предположил Леший.

— Мишка прав. Ерундой маемся. Тут всего секунда с асфальта съехать, — продолжая крутить педали, сказал Гарик и первым выехал на дорогу.

Макушку припекало тёплое сентябрьское солнышко, по обе стороны дороги — лесополосы, украшенные желтыми, зелёными и красными листьями, а слева за перелеском шелестит река Бегельдяш.

— Беляш, в честь тебя реку назвали? — спросил я.

— Чего? — нахмурился поджарый Беляш, который давно уже совсем не походил на того пузана, с которым я познакомился три года назад.

— Ну Бегельдяш — Беляш, понял шутку? — улыбаясь, попытался я объяснить, в чём юмор. Гарик и Леший хихикнули, а вот Заводчанин и Беляш — нет. — Да ну вас, — хмыкнул я и покатил дальше.

Впереди показался мост через реку, как только мы его переехали, Леший вдруг выдал.

— Знаете, пацаны, а я бы с радостью вот так куда-нибудь уехал. Вот просто в один конец. Сел на велик или поезд - и ехал, ехал, ехал. Подальше от этой нищеты, разрухи.

— В тебе путешественник проснулся, что ли? — спросил Гарик.

— Типа того. Нет, ну сам подумай. Каждый день новые места, приключения. Может, девчонок каких закадрил бы. — Леший мечтательно улыбнулся.

— О-о-о! Да ты тот ещё кадрист, — хихикнул Заводчанин. — Правда, тебя отшивают раз за разом. Вон, даже за Беляшом девки бегают, а тебе всё не везёт. Думаешь, в другом месте красавицы перед тобой штабелями будут падать?

— Думаю, что я хочу тебе в морду дать, — обиженно заявил Леший и поднажал на педали, вырвавшись немного вперёд.

— А я согласен с Лешим. В Михайловске, конечно, хорошо, но это не предел мечтаний, — поддержал я кадриста.

— Ну и куда бы ты поехал? — спросил Беляш.

— Не знаю. Наверное, в Хабаровск. Хочется побывать в академии магии.

— Ха-ха! Не, ну вы слышали? В академии магии, блин, — засмеялся Гарик. — Мих, ты, конечно, для своего возраста чертовски талантливый, но чтобы туда попасть, нужен не только талант, а ещё и связи. Ну, или деньги. Очень много денег. А что у тебя есть? Ты ж сын таксиста, — скептически подметил Крест и добавил. — Без обид. Просто не хочу, чтобы ты питал лишних надежд.

— Да я понимаю. Но это не повод опускать руки. Вон Беляш не сдался, и глянь, каким красавцем стал, — искренне сказал я.

— Спасибо, — отозвался Беляш и даже покраснел от похвалы. Он явно гордился своими результатами, но излишняя скромность не давала ему полностью расправить плечи.

— Хабаровск, да? — послышался голос Лешего спереди. — Туда бы я тоже с радостью съездил. Говорят, там такая архитектура, закачаешься!

— Архи чего? — усмехнулся Заводчанин.

— Архитектура! Баран неотёсанный, — огрызнулся Леший. — В Москве и Питере раньше тоже было красиво, я в книжке фотографии видел, а теперь всё. Нет ни Москвы, ни Питера. Только бескрайняя аномалия и куча разломов. Вот и хочется в Хабаровске побывать, пока аномалия и нас не сожрала.

— Ну, понятно. Ты просто боишься и хочешь уехать подальше от аномалии, — сделал вывод Заводчанин.

— Дурак ты, — выдохнул Леший и снова налёг на педали.

— Не, пацаны, а чё я неправду сказал, что ли? — попытался найти у нас поддержку Заводчанин, но мы лишь покачали головами.

Дурак — он и есть дурак. Топтать, обесценивать, смешивать с грязью чужие мечты может лишь тот, кто не имеет своих собственных. А тот, у кого есть мечта, понимает, насколько это хрупкая субстанция. Её надо холить и лелеять. заботиться о ней и каждый день трудиться для её достижения. Вот тогда появится шанс, что мечта расцветёт и подарит тебе новую жизнь.

Внезапно со всех сторон до нас стали доноситься довольно неожиданные звуки. Казалось, что навстречу несётся бурный водный поток. Гарик заметил, что я зыркаю по сторонам, и пояснил.

— Михан, да тут речек целый вагон. Вот вода так и шумит. К примеру, справа Бурдунка, Костылевка, Карагуз, Уфа. А слева Куелга, Бузюрла, Сухояж, правый и левый Индостак, Нагальба и Тарта.

— Обалдеть, и всё это на куске земли в пятнадцать километров? — удивился я.

— А ты чё думал? Благодатный край! Я поэтому и не хочу отсюда никуда уезжать. К примеру, летом Костылевка так мельчает, что там рыбу голыми руками можно ловить. Скажи, пацаны?

— Да, помню я как ты эту рыбу руками ловил. Ха-ха! — заржал Беляш.

— Ага. Вытащил Карпа за жабры, а тот ему хвостом такую оплеуху отвесил, что Гарик чуть сознание не потерял. Ха-ха-ха! — выкрикнул Леший, едущий впереди.

— Ну, я ж не вырубился! — возмутился Гарик. — А вы чё скалитесь? Скоты. Пострадал я один, а рыбку жрали вы все, — укорил он друзей.

— Да, рыбка знатная была. Согласен, — поддержал Креста Беляш.

— Тебе лишь бы пожрать, — усмехнулся Заводчанин, едущий рядом с Беляшом.

Беляш улыбнулся и пнул велосипед Заводчанина в переднюю часть рамы. Рулевое колесо заходило ходуном, и Заводчанин, пытаясь поймать равновесие, улетел в кювет с громким криком «Жирная тварь!». Услышав это, все заржали, даже Беляш.

— Молодец. Нечего терпеть его нудёж, — поддержал я Беляша.

— Подождите меня! — послышался позади крик Заводчанина, выбирающегося из кювета.

***

ПГТ Арти.

Капитан Гаврилов стоял в полной выкладке. Камуфляж, разгрузочный жилет поясного типа с подсумком для медикаментов и прочего за спиной. На поясных подсумках разместились четыре магазина для автомата и два для пистолета, а ещё пара гранат. Автомат на ремне переброшен через плечо, пистолет в кобуре.

Гав невольно улыбнулся. Уж очень давно он не чувствовал себя воином. Тренером - да, в какой-то степени отцом и мужем тоже. Но жизнь гвардейца, к которой он привык, начинала забываться, и это его печалило. Ведь всё, что он умел делать хорошо, так это служить роду Архаровых. Быть щитом и карающим мечом.

Да, такая жизнь была тяжела и полна трагических событий. Но терять сослуживцев так больно лишь в первые годы. Потом сердце черствеет, и ты перестаёшь привязываться к новым бойцам. Выжили? Хорошо. Погибли? Значит, были недостаточно обучены. По крайней мере, так говорил себе капитан Гаврилов. На деле же, он помнил имена и лица всех бойцов, которые погибли под его началом.

Вот и сейчас он стоял в ветхом сарае, глядя на двух бойцов ранга воин. Всё, что они умели, так это отменно стрелять и худо-бедно использовали ману для усиления тела. Если шепчущий откроет разлом, то с таким составом его не закроешь при всём желании. Но для разведки выучки этих ребят, более чем достаточно.

Один лопоухий, второй с мордой, похожей на кирпич. Крепкие, высокие, одеты в камуфляжную форму, на плечах отличительные знаки в виде щита и меча, что говорило об их ранге воина. Оба рядовые. Этот факт заставил Гаврилова улыбнуться. Он знал Крынова, как облупленного. Майор никогда не отправлял в разведку лучших бойцов. Всегда в пекло шли новички, и только потом — обученные кадры.

Гав никогда не понимал этого. Отправлять новичков на убой. Зачем? В чём смысл? Ну, выявил ты позиции противника ценой десятков жизней. Здорово. Но ведь можно было избежать потерь, послав вперёд пару обученных бойцов.

Впрочем, Крынова они тогда бросили именно по этой причине. Хотели проучить заносчивого тогда ещё капитана (теперь уже майора). Думали, что в его голове что-то поменяется, но нет. Крынов лишь чудом уцелел в той мясорубке, но ничему не научился. Даже потерянный глаз его не изменил. Снова разведка, и снова в неё идут новички. Гаврилов осмотрел их и командным голосом приказал:

— Попрыгайте.

Бойцы переглянулись, не поняв сути приказа, но через секунду уже скакали, как зайцы. Снаряжение было плохо закреплено, отчего всё дребезжало и звенело. Гаврилов покачал головой и стал самостоятельно затягивать ремни на разгрузках бойцов. Через пару минут те снова начали прыгать, но уже ничего не звенело.

— Значит, так. Сегодня я командир вашей группы. Называйте меня Гавр. Задача: выявить точное местоположение шепчущего и передать координаты для нанесения артиллерийского удара. После нанесения удара нам необходимо убедиться в том, что эта тварь мертва. Затем отходим обратно в Арти. Идём клином: я впереди, вы позади на удалении в двадцать метров. Ведём себя тихо, без крайней необходимости в бой не вступаем. Это понятно?

— Так точно! — рявкнули бойцы, вытянувшись по струнке.

— Вот и славно, — ссказал Гаврилов и посмотрел на часы. — Выступаем через пять минут.

***

Путешествие выдалось замечательным. Тихо, ветра нет, птички поют и только велосипед поскрипывает. Едем, болтаем о всяких глупостях. Во всяком случае, болтали, пока не подъехали к деревне Пантелейково. Издали заметили военные грузовики, загородившие перекрёсток, и съехали в кювет.

— Ну, что я говорил! Точно монстров гонять приехали, — заявил Заводчанин.

— Спасибо. Без тебя бы мы точно не догадались, — язвительно фыркнул Леший, когда мы спускали велосипеды вниз.

— Хватит собачиться, — остановил их я. — Что дальше делаем?

— А дальше у нас два пути. Ехать направо через лес до Арти, или налево в обход Пантелейково. Но что-то мне подсказывает, что в Арти гвардейцев ещё больше, — предложил варианты действия Гарик.

— Ясен пень, надо Пантелейково объезжать, а там уже видно будет, — вставил свои пять копеек Леший.

— А как ты велики через реку потащишь? — спросил Беляш.

— Кверху каком. Там глубина от силы по колено. На горб закинешь велик и перейдёшь на другой берег, — пояснил Леший.

— Стоп. Мы же в Арти собирались. На кой-чёрт нам Пантелейково? — встрял Заводчанин, нахмурив брови.

— А у тебя есть другие предложения? — спросил Гарик, строго посмотрев на Заводчанина, который сегодня явно был не в духе. — Если в Арти полно гвардейцев, то мы мимо не проскочим. Да, можно попробовать вплавь пересечь Уфу. Но там в самом узком месте метров сто. К тому же, переплывём мы Уфу - и что? Пешком пойдём десяток километров, чтобы снова её переплыть в обратную сторону? Ну, бред же. Проще через Пантелейково крюк сделать на великах, чем плавать туда-сюда.

— Может, Заводчанин и прав. Давайте сперва проведём разведку. Подъедем к водохранилищу и оттуда осмотримся. Если в Арти и правда куча гвардейцев, то поедем через Пантелейково, а если там чисто, то сэкономим кучу времени, — предложил я.

— Ну, можно и так, — согласился Гарик, хотя, судя по его физиономии, он не особо горел желанием тратить время на подобные манёвры.

— Показывайте дорогу, — сказал я и не спеша пристроился в конец колонны.

***

Группа капитана Гаврилова замерла на пригорке в километре от села Симинчи. Капитан достал бинокль и приложил его к глазам.

— Ох, и Крынов… — выдохнул Гав, стараясь не обложить матом майора.

Село состояло из одной длинной улицы и десятка проулков, к которым примыкали одноэтажные деревянные дома. Центр села был полностью разрушен. Огромные чёрные воронки разбросали землю на многие десятки метров, тут и там дымились остовы зданий, а по улицам неспешно бегали существа, отдалённо похожие на крыс. Размером с собаку, вместо резцов острые клыки, а на конце крысиного хвоста — скорпионье жало.

Подобных существ он насчитал не меньше сотни, а ведь это были лишь те, которых можно было рассмотреть с текущей позиции. В селе намного больше зверья. Да, их можно было без труда выбить отсюда с помощью бойцов майора, если бы не одно «но».

Гаврилов сместил бинокль влево и увидел, как воздух мерцает серебристым отсветом. Это была аномалия, неподалёку от неё посверкивали ещё пара штук. С подобным видом аномалии капитан ещё не сталкивался, да и сложно изучить все разновидности, ведь постоянно появляются новые.

А, вот теперь понятно. По правому краю серебристого марева стояла корова. Точнее, то, что от неё осталось. Задняя часть попала в аномалию и как будто покрылась серебристым металлом. Судя по всему, коровка не смогла сдвинуться с места, так как от передней части остался лишь обглоданный кусок позвоночника, безвольно свисающий вниз.

— Что там? — нервно спросил ушастый боец, подползший ближе.

— Ничего хорошего, — буркнул Гаврилов и продолжил наблюдение.

Судя по всему, местные успели эвакуироваться, бросив скотину и всё имущество. Умные люди, иначе лежали бы рядом с коровкой. Гав посмотрел ещё левее и наткнулся на сельское кладбище. Сотни проржавевших памятников покосились и стояли так, будто всем своим видом говорили о желании поскорее прилечь на землю. Видимо, взрывной волной их так перекосило.

Краем глаза Гаврилов заметил движение. Между памятников прошмыгнула сгорбленная человеческая фигура в мешковатом наряде. Капитан перевёл бинокль на неё и приблизил изображение. Когтистая лапа сжимала деревянный посох с навершием из человеческого черепа. В глазницах черепа сияли два фиолетовых кристалла.

Фигура обернулась и махнула рукой неизвестно кому. В этот момент Гаврилов смог рассмотреть лицо твари, а точнее — морду. Под балахоном скрывалась крыса, ходящая на двух ногах. Это совсем не удивило капитана, так как разломы породили огромное множество причудливых существ, большинство из которых несли лишь смерть и разрушение.

Глаза прямоходящей крысы сверкали алым отблеском, зубастая пасть то и дело открывалась, обнажая острые клыки. За могильными плитами явно что-то происходило, но что именно, было невозможно разобрать. Но в следующую секунду Гаврилов всё понял, а точнее, почувствовал. Крыс ударил посохом в землю, отчего та затряслась и во все стороны хлынул мощный поток энергии.

— Твою мать… — прошептал Гаврилов.

Бросив бинокль, он достал рацию из подсумка, едва не вырвав его, и нажал кнопку.

— Крынов! Гавр на связи, немедленно бейте по кладбищу! Шепчущий открывает разлом!

От этих слов на лицах бойцов тут же отразился страх. Боец с кирпичной мордой указал пальцем в сторону кладбища и прошептал:

— Кажется, нас заметили…

В сторону разведчиков из города устремился пищащий рой голодных зверюг.

***

Я не спеша ехал по лесной дорожке, всё сильнее отставая от ребят. Ехал и понимал, что моя легенда их не убедит. Точно - увяжутся следом за мной. А это не входило в мои планы. Да, если честно, и плана особого не было. Неподалёку раздались три оглушительных хлопка. Они были такими громкими, что ребята попадали с великов и прикрыли головы руками.

Пока мои друзья отвлеклись на грохот, я бросил велосипед и рванул в лесную чащу. Влил в ноги ману, и на всех парах понёсся через лес в сторону правой части посёлка Арти, которая прилегала к водохранилищу. Через лесные заросли было видно маячищие вдали дома. Ветки то и дело хлестали по лицу, а где-то позади орали ребята.

— Мишка! Миха! Ты где?! Это не смешно! Отзовись!

— Простите. Я потом вам всё расскажу, — сказал я себе под нос и призвал Мимо.

Мимик принял форму воробья и полетел в сторону посёлка. Пернатый шпион на бреющем полёте осмотрел улицу Щепочкина. Заглянул в каждое окно, поднялся выше и изучил дворы. Никого. Без страха я влетел в город и побежал по опустевшим улицам, продолжая смотреть глазами Мимо. В конце улицы был завод, на территории которого мимик заметил гаубицы, рядом с которыми толпились гвардейцы.

Воробей сделал круг и присел на гаубицу, наблюдая за зрелищем. Статный худощавый мужчина с пышными усами и повязкой на глазу расхаживал из стороны в сторону и кричал в рацию:

— Гавр! Ответь! Цель накрыта?! Гавр!

Но в рации была тишина. Стоило мне услышать слова одноглазого, как у меня в сердце что-то ёкнуло. Крайне нехорошее предчувствие.

— Твою мать! И Гавр не справился! — рявкнул одноглазый. И в этот момент рация ожила, и из неё послышался голос капитана Гаврилова.

«Ш-ш-ш. Цель накрыта. Смерть шепчущего подтвердить не могу. Слева! Слева! Отсекай!» Послышалась плотная автоматная очередь. «Ш-ш-ш. Отступаем в сторону деревни Курки. У нас раненный. Нужна машина и медик. На, сука!». Парой секунд позже из рации донёсся громкий хлопок.

— Живо два БТРа в Курки! — рявкнул майор и нажал кнопку рации.

Глава 9

Какого чёрта там делает Гав? Решил тряхнуть стариной и поиграть в вояку? Надеюсь, он выживет. Так, что мы знаем? Судя по тому, что мне передал Мимо, два БТРа уехали направо в сторону деревни Курки, а мне же нужно прямо, туда, куда направлены гаубицы.

Выбраться из Арти оказалось чертовски просто. Мимо подлетал к каждому из домов, заглядывал в окна и сообщал мне, если там были гвардейцы. Опасные дома я обегал по широкой дуге, а там где бойцов не было, просто двигался, особо не скрываясь. Обогнув завод, я выбрался на улицу Козлова и двинул по ней вплоть до выезда из города, пока не наткнулся на кордон.

Пять гвардейцев с автоматами заняли позиции в кустах и напряженно смотрели вдаль. Пришлось их обойти справа. Спустившись в кювет, я перешел вброд неглубокую речку под названием Чекмаш и рванул дальше, прячась за кустами и деревьями. В итоге даже с помощью Мимо, я выходил из города не меньше двух часов, хотя можно было это сделать за двадцать минут, если бы не солдаты.

Одежда намокла и стало прохладно несмотря на то, что я постоянно бежал. Не желая, чтобы меня отвлекал подобный дискомфорт, нашел укромную ямку, поросшую травой, и спрятался в ней.

Здесь пахло прелыми листьями и травой, но укрытие оказалось вполне неплохим. Около пятидесяти сантиметров в глубину, по бокам растёт невысокая трава, добавляя укрытию ещё десяток сантиметров в высоту.

Потянулся к магии огня, в которой мне было доступно лишь заклинание нагревания предметов, и применил его на одежде. Рубаха, штаны и кроссовки тут же стали разогреваться, и от них повалил пар.

Через пару минут одежда практически полностью высохла, а в кроссовках перестало хлюпать. Слабенькое заклинание нагрева отняло у меня треть имеющейся маны, но радовало, что Мимо я могу поддерживать почтибесконечно долго.

Сейчас третий уровень контроля маны позволял восстанавливать энергию с той же скоростью, с которой Мимо её пожирал. Правда, если он будет менять свою форму, то расход сильно вырастет, и мой уровень маны просядет.

Вдали всё это время слышались короткие автоматные очереди. Они тарахтели, как мотор старой машины, порой прекращались, а через минуту стрельба начиналась снова. Хорошо, что стреляют. Значит, Гав всё ещё жив. Выбравшись из ямки, я побежал дальше, туда, откуда в небо тянулись столбы чёрного дыма.

Добежал до куцего леска и спрятался за деревом, полностью переключившись на зрение мимика. Воробей пролетел над селом Симинчи и показал занятную картину. Вся правая и центральная часть села просто кишела различными тварями. Они рыскали по улицам, прятались в домах, иногда даже дрались друг с другом.

А вот в левой части села концентрация существ была минимальна. Впрочем, ситуация быстро менялась, так как на дне огромной воронки красовалось белое облако, внутри которого то и дело проскакивали яркие вспышки, похожие на молнии. Из белёсой дымки выбежала крыса со скорпионьим хвостом и клыкастой пастью. Остановилась, принюхалась, тонко запищала и понеслась вглубь села.

Тварь выглядела довольно грозно. Раньше я сталкивался лишь с существами, способными укусить или поцарапать когтями, то эти твари, очевидно, были ядовитыми, ведь не зря же у них есть скорпионьи хвосты? Да и такими клыками можно запросто руку откусить. Хммм… Стоит ли туда соваться? Это, конечно, крысы, но их здесь не меньше сорока штук, а сколько их в разломе - только чёрт знает. Ещё и аномалии на каждом шагу…

Ладно. Для начала нужно выяснить, смогу ли я убить хотя бы одного грызуна, а уже после - принимать решение. На улице Заречной, которая находилась на самой окраине села, стоял одинокий домик на выселках. Дверь открыта настежь, а внутри хозяйничает крыса. Переворачивает шкафы на кухне, рвёт когтями половые доски, видимо, пытается залезть в погреб в поисках съестного.

Одним словом, она очень занята, а поблизости её собратьев не видать. Лес около села рос неравномерными проплешинами, поэтому мне пришлось бежать там, где деревья были, а на открытой местности ползти на брюхе, чтобы, не дай боги, меня не заметили. Сделав трёхкилометровый крюк, я остановился в лесополосе, которая расположилась в трёхстах метрах от Заречной улицы.

Пока я ползал на брюхе, Мимо успел изучить каждый из близлежащих домов. В радиусе пятидесяти метров не было ни одной крысы. Это радовало. Пригибаясь, я побежал в сторону нужного дома. Я зыркал во все стороны, стараясь не пропустить возможную угрозу, и едва не влетел в неё на всём ходу. Спасибо звериному чутью, которое заставило меня остановиться в последний момент.

Поверх зелёной травки растянулось пятиметровое облако тумана. Резко затормозив, я замер у самой границы облака. Это точно аномалия, но насколько она опасна - не понятно. От облачка тянуло весенней свежестью. Сразу захотелось туда нырнуть и пожарить шашлычки. Но вместо этого я обогнул её и продолжил движение в сторону дома.

Остановился у стены, обмазанной глиной, и прислонил к ней ухо. Внутри послышался звон бьющегося стекла и противный писк. Ага, похоже тварь находится прямо за этой стеной.

Я призвал из хранилища охотничий нож и медленно двинул в сторону входа. Забора вокруг дома не было, из-за чего открывался прекрасный вид как на меня, так и на всю улицу. Выбитые окна, вырванные с корнем двери, местами - следы запёкшейся крови.

Осмотревшись, я быстро заскочил в дом и максимально аккуратно закрыл дверь. Но чёртовы петли издали едва слышный скрип. Крыса внутри здания моментально затихла, и это мне не понравилось. Мимо полетел вокруг дома, заглядывая в окна, грызуна нигде не было видно. Он как будто испарился.

Сердце бешено забилось из-за адреналина, попавшего в кровь, дыхание ускорилось. В доме было всего три комнаты. Прихожая, кухня и спальня. Сейчас я находился в прихожей, а тварь последний раз, когда я её видел, рылась на кухне. Перебежал к кухонной двери и затаился, прислушиваясь. Ничего. Зараза, да где же ты есть?

Быстро заглянул в приоткрытую дверь и тут же отдёрнул голову назад. Пусто, но специфический мускусный крысиный запах становился всё сильнее с каждым шагом. Выставив перед собой нож, я вошел в кухню, заглянул под стол, на шкаф - никого. Ящики открывать не стал, так как крыса была размером с собаку, ей там не спрятаться. Значит, эта тварь затаилась в спальне.

Дверь в спальню была на пару сантиметров приоткрыта и оттуда исходил аромат чудовищной силы. Пахло гнилью. Медленно отойдя назад, я взял лежащую на полу табуретку и со всего размаха швырнул её в дверь спальни. Раздался грохот, и с потолка на табурет обрушилась шипящая тварь. Обвив табурет когтистыми лапами, она ужалила его скорпионьим хвостом, а в следующую секунду грызанула ножку, перекусив её пополам острыми зубищами.

Видать, у твари сдали нервы. Она готовила засаду, но угодил в неё отнюдь не вкусный кусок мяса, а деревяшка. Быстро сообразив, что атакует не ту цель, крыса ощерила пасть и сиганула в мою сторону. Клыки твари устремились мне в горло. Я резко ушел с линии атаки и наотмашь полоснул ножом по шерстяному боку, оставив кровавый росчерк.

***

Часом ранее.

Неподалёку от села Курки.

Разведывательная группа со всех ног неслась через лес, раскинувшийся между реками средняя Курка и Большая Курка. За их спинами, неистово пища, бежал выводок крыс, размахивая ядовитыми хвостами. На плечах капитана Гаврилова болталось тело лопоухого бойца, по шее которого распространялась зеленоватая сетка от яда, который крыса вбрызнула в рану на плече парня.

— Слева! — рявкнул Гаврилов и резко развернулся, держа в одной руке автомат.

Огненная струя вырвалась из дула и полоснула по зарослям кустарника, в который нырнули две твари. Послышался громкий писк, наполненный болью. Рядом бежал боец с кирпичной мордой, он невозмутимо выдернул чеку из гранаты и швырнул её в сторону бегущих грызунов. Швырнул слишком рано, из-за чего граната упала на землю, а крысы просто отпрыгнули от неё в разные стороны.

Громыхнуло, осколки гранаты полетели в разные стороны, лишь немного ранив грызунов, но никого не убив.

— Баран! Пять секунд жди, потом швыряй! — рявкнул Гаврилов и, не сбиваясь с шага, снова нажал на спусковой крючок.

Новая очередь срезала ещё одну тварь, но это не делало погоды. Гаврилов навскидку насчитал три десятка крыс, бегущих по правую и левую сторону от леса. Ещё немного - и они возьмут группу в тиски, и тогда… Тогда ребятам точно конец, а вот капитан, может, и выживет. Если повезёт. Очень крупно повезёт.

Клац. Клац. Патроны кончились. Со злостью швырнув автомат на землю, капитан достал пистолет и побежал дальше, стараясь вырваться из закрывающегося капкана.

— Кирпич! Стреляй, экономь патроны! — прокричал Гаврилов и в следующую секунду сам был вынужден снова открыть стрельбу.

Обогнув разведчиков по широкой дуге, две крысы бросились в атаку. Первым выстрелом Гаврилов попал в череп твари, и она замертво рухнула на зелёную траву, а вот вторую достать оказалось непросто. Громогласное эхо выстрелов разрывало воздух, а пули летели абы куда из-за того, что крыса бежала, то и дело прыгая из стороны в сторону. Но наконец одна из пуль попала в грудь, замедлив тварь, а вторая оборвала её жизнь, угодив в глазницу.

На бегу капитан одной рукой выбросил израсходованный магазин и потянулся за новым, стараясь, чтобы раненый не свалился на землю. Краем глаза Гаврилов заметил, что они не успевают, капкан захлопывается. Да и сзади твари уже чертовски близко. Ещё минута — и всё будет кончено.

— Капитан, уходи! Я их задержу! — героически выкрикнул Кирпич, сорвал с пояса две гранаты и рванул навстречу движущейся слева волне крыс.

— Камикадзе хренов! Назад! Это приказ! — срывая глотку, закричал Гаврилов.

Помыслы у парня были чисты, но вот котелок плоховато работал, и его жертва ровным счётом ничего не даст.

— Сдохните, суки! — завопел Кирпич, желая подпустить тварей поближе и уже потом взорваться вместе с ними, забрав как можно больше существ с собой на тот свет.

Вот и его смерть выглянула из-за куста. Бесславная, глупая и неоправданная. Но как Костлявая выглянула, так и спряталась в этих самых кустах от рёва моторов. Из-за пригорка выскочили два стальных монстра и открыли огонь из крупнокалиберных пулемётов. Пули, жужжа, пронеслись мимо разведчиков и впились свинцовыми зубами в плоть крыс, разрывая их на части.

— Выбрось гранаты, дурак! — попытался перекричать гул пулемётов капитан, но Кирпичу и самому на это мозгов хватило. Размахнувшись, он швырнул гранаты назад и свернул в сторону спасительных БТРов.

Позади раздались два взрыва, и Гаврилов почувствовал, как в спину что-то больно ужалило.

— Зараза! Жаль малого нет, чтобы заморозить рану, — усмехнулся он.

Через минуту всё было кончено. От крысиной стаи остались лишь ошмётки плоти, разбросанные повсюду.

— Капитан, вы в порядке? — деловито спросил медик, спрыгнувший с БТРа.

— Да. Но вот этому худо. Ужалили в плечо, — сказал Гаврилов, опуская на землю лопоухого парня.

Медик подбежал к раненому, поставил сумку и стал копаться в ней, доставая шприц и коробку ампул.

— Он выживет? — с надеждой выдохнул Кирпич.

— Не знаю, — раздраженно буркнул Гаврилов и со всего размаха влепил Кирпичу такой подзатыльник, что он едва не потерял сознание.

Пошатываясь, боец уставился на капитана и спросил.

— За что?

— За то, что ты придурок. Отважный, но придурок. Без приказа умирать запрещено. Понял? — по-отечески сказал Гаврилов и приобнял Кирпича, чтобы тот не рухнул.

— Так точно, — ухмыльнулся Кирпич.

— Вот теперь - молодец. — Гаврилов перевёл взгляд на медика, который безуспешно пытался реанимировать ушастого, но боец перестал дышать, а губы его посинели. — Твою мать… — горько выругался капитан.

***

Крыса с грохотом врезалась в стол, лежащий на земле, и разнесла его в щепки. Немного замешкалась, поднимаясь на лапы, что и стало финальной точкой в её жизни. Потянувшись к мане, я почувствовал, как холод обжег пальцы, сформировав в воздухе ледяную иглу. Игла со свистом прошила шею твари насквозь, и из раны тут же ударили две тугие струи крови.

Заклинание сработало отлично. Когда я резанул ножом по её боку, сразу понял, что плоть твари довольно мягкая, а значит, для атаки иглы подойдут идеально. Конечно же, крыса от этого не умерла, слишком мало крови она потеряла, но очень скоро она сдохнет. Я запрыгнул в спальню и закрыл за собой дверь.

Существо врезалось в створку со стороны кухни, едва не опрокинув меня, но я удержался и навалился всем весом на дверь. Острые когти стали царапать деревянную створку, зубы клацали, издавая стальной лязг. Судя по всему, крыса грызла дверную ручку. Тварь хрипела, стараясь издать писк, но видимо, я повредил голосовые связки. У крыс ведь есть голосовые связки?

Впрочем, не важно. С каждой секундой напор существа становился всё слабее и слабее, пока и вовсе не затих. Опустив голову, я увидел, что стою в лужице чёрно-красной жижи. Сделав шаг назад, я потянул ручку на себя. Из дверного проёма вывалилась крысиная голова с окровавленной пастью. Тварь всё ещё дышала, но вот сил подняться у неё уже не было.

Склонившись над существом, я сморщился от омерзения, так как вонища от него стояла жуткая. Чёрные крысиные глазки смотрели в пустоту, грудь тяжело вздымалась и опускалась.

— Ну, что тут скажешь? Мир твоему брюху или как-то так, — сказал я и вогнал нож в глазницу существа.

Тварь вздрогнула, после чего мышцы крысы расслабились, и она обмякла. Вытащив нож, я прикоснулся в кровавому разводу на лезвии пальцем и услышал женский вибрирующий голов:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?».

— Давай ознакомимся, — кивнул я, обернулся и вытер лезвие ножа об одежду, валявшуюся на полу.

«Образец содержит следующие доминанты:

«Острый нюх»,

«Звериное чутьё»,

«Эмпатия»,

«Чистоплотность»,

«Переносчик чумы»,

«Ядовитый хвост»,

«Острые клыки».

Да уж. Занятный список. Причём совершенно не понятно, как сочетается чистоплотность с доминантой переносчика чумы? А ещё, как именно тварь распространяет чуму? Через ядовитый хвост, зубы, или её переносят блохи? Подумав об этом, я тут же отпрянул назад, ища взглядом мелких насекомых. Да, у меня есть сопротивление яду, но против болезней оно будет бесполезно.

В дом влетел воробей, приземлился на тушу твари, после чего изменил свою форму, приняв мой облик. Я бросил мимику нож, и он принялся резать крысиный хвост. Отсёк его под самый корень, после чего направился на улицу, а я, не желая приближаться к туше, на всякий случай вылез в окно.

Я направил Мимо в сторону зеленоватого тумана, уж очень было интересно, что это такое, и что произойдёт, если забросить в него органику. Мимик приблизился к облаку и швырнул в его центр крысиный хвост. Пару секунд ничего не происходило, а потом из-под крысиной кожи проросли зелёные побеги и попёрли в рост, а сам же хвост стал усыхать прямо на глазах. Растения выпили из него все соки.

Ого! А если бы я не успел затормозить и влетел в туман на полном ходу? Боюсь, моя история на этом бы и закончилась. Чёрт! Забыл самое важное. Вернул мимика в дом, чтобы он вырезал у крысы из груди Слезу Мироздания. Прошло немногим больше минуты, и Мимо с недовольной физиономией выбросил из окна нож, перепачканный кровью, полотенце и крошечную сферу, похожую на жемчуг.

Внутри сферы плескалась молочно-белая жижа, по которой пробегали голубоватые всполохи искр. Оболочка жемчужины - мягкая настолько, что страшно её раздавить. Подобрал с земли нож и вытер его о синеватое полотенце с вышитыми на нём облаками. На ткани осталась красноватая полоса. Зачем мне полотенце, спросите вы? Ну надо ведь каким-то образом коллекционировать доминанты.

Полотенце тут же отправилось в пространственное хранилище, а жемчужину я убрал в карман. Ну, что я могу сказать? При первом приближении, могу смело сказать, видал я в этом мире существ и пострашнее. Да, мне придётся не сладко, если на меня нападут сразу три или четыре твари, но по одиночке я их раскидаю без особого труда. По крайней мере, так будет до тех пор, пока у меня есть мана. А маны…

Я прислушался к себе и понял, что исчерпал почти половину резервуара. Похоже, зря игрался с трансформацией мимика. Ну, зато теперь я знаю, насколько опасны аномалии не из книжек, а, можно сказать, видел всё собственными глазами.

Я перевёл взгляд на противоположную улицу. Три дома были разбросаны по округе и лежали ровным слоем обломков, перемолотых взрывами. В эту прореху виднелось кладбище, в центре которого клубилось белёсое облако высотой около двух метров.

— Разлом, — улыбнулся я.

Именно так он был изображен в книге, которую я читал в пансионате. Почему-то аномалии зачастую имели довольно низкий цветовой профиль. К примеру, термическая аномалия визуально выглядела, как красновато-оранжевые искры, изредка вспыхивающие на уровне пары сантиметров от земли. А вот разломы поднимались вверх, порой даже на десятки метров, в зависимости от их ранга.

Разлом, который видел я, был первого ранга. По-хорошему я добыл то, что хотел, и нужно уходить… Эх… Как там говорил Гарик? Кажется «жадность фраера сгубила». Зыркнув по сторонам, я побежал на противоположную сторону улицы.

Глава 10

Екатеринбург.

Поместье Архарова.

В детскую спальню сквозь приоткрытые шторы просачивались солнечные лучи. За окном пели птички, а в комнате пахло детской присыпкой. Тут и там лежали сотни разнообразных игрушек. Плюшевые мишки, машинки, солдатики. Совершенно не ясно, зачем они новорождённому, но так уж захотелось его матери.

— Ну, что там? — поторопила кудрявого профессора Зинаида Парфирьевна, младшая жена барона Архарова и, пожалуй, самая амбициозная.

Зинаида давно хотела родить Константину Игоревичу сильного наследника и, похоже, всё получилось. Во всяком случае, она на это очень надеялась. На детской кроватке лежал мальчик, которому от роду было всего две недели. Агукал, тянул руки к очкарику, склонившемуся над ним.

— Чего вы молчите?! — возмутилась Зинаида Парфирьевна, когда профессор ей не ответил.

Кудрявый вздохнул, распрямил спину и посмотрел на девушку, которая была вдвое моложе него, поверх очков.

— Зинаида Парфирьевна, при всём уважении к вам, у меня очень кропотливая работа. Я мог бы сделать её быстро, если бы вы привезли мальчика в Тагил, в ЛИЧ. А здесь…

— Делайте свою чёртову работу, иначе я сделаю всё, чтобы вас вышвырнули с занимаемой должности, — прошипела Зинаида Парфирьевна.

— Хо-хо-хо. Милочка. Не надо мне угрожать. Я воробей пуганый, — рассмеялся профессор, расстегнул пару пуговиц халата, а затем и рубахи. Отодвинул ткань в сторону и показал девушке огромный шрам около сердца. — Работа на барона Архарова всегда была опасной. Мою машину даже взрывали. Кажется, трижды. Ничего, я привык к угрозам, как словесным, так и реальным. Поэтому я предлагаю вам прогуляться и дать мне спокойно делать своё дело.

Ноздри Зинаиды Парфирьевны раздулись от возмущения, словно кузнечные меха. Она опалила собеседника злобным взглядом, но ничего не сказала.

В целом профессор был прав. Его выдернули из Тагила по прихоти Зинаиды, так как она не понимала, с какой стати она, жена барона, должна ехать в тьмутаракань? Пусть этот яйцеголовый едет в столицу баронства и бьёт челом об пол. А он вон какой оказался - не только челом не бьёт, а ещё и хамит. Скотина.

Профессор потянулся к мане и направил её в энергетические центры младенца. Мальчик звонко рассмеялся, будто его начали щекотать.

— Ага. Неплохо, неплохо, — пробурчал себе под нос профессор и достал из кармана какой-то артефакт.

— Ну что там, наконец? Он станет абсолютом? — требовательно спросила Зинаида Парфирьевна, но её вновь проигнорировали.

Артефакт был похож на карандаш с рублеными гранями, сделанный из какого-то кристалла. Из артефакта ударил луч в центр лба младенца, после чего зрачки мальчика изменили свою форму, став вертикальными, а радужка окрасилась желтым.

— Даже так? — удивлённо присвистнул профессор.

Дверь в детскую распахнулась, и в неё без стука вошел барон Архаров.

— Зина, я занят. Если ты хотя бы ещё раз мне позвонишь… — прорычал барон и заметил профессора. — О! Ипполит Тимурыч, вижу, и вас моя жена отвлекла от важных дел, — улыбнулся Архаров и, подойдя ближе, пожал руку кучерявому очкарику.

— Да что вы, Константин Игоревич, какие у меня могут быть дела? Я ведь всего лишь тружусь в лаборатории по исследованию человеческого потенциала. Ничего серьёзного, — язвительно ответил очкарик, после чего барон и профессор припечатали Зинаиду укоризненными взглядами.

— Ой, подумаешь. Отвлекла профессора на жалкие пару часов. Ничего ужасного не произошло, — закатила глазки Зинаида Парфирьевна.

— Ещё раз подобное повторится, и тебе не понравятся последствия, — пригрозил барон. — Не смей отвлекать моих людей от работы.

— Как скажешь, милый, — равнодушно ответила Зинаида и посмотрела на свои ногти. — Вообще-то у профессора для тебя радостные вести. Правда, Ипполит Матвеевич?

— Тимурович, — поправил её профессор и перевёл взгляд на Архарова. — Но в целом ваша жена права. Этот мальчик обладает занятным даром. Анимагией.

— Антимагией? — поразилась Зинаида Парфирьевна, уже представляя, как её сын поставит всю планету на колени.

— Нет. Ани-магией, — раздельно произнёс Ипполит Тимурович. — Это дар, позволяющий контролировать животных.

— Приручитель? — презрительно фыркнула Зинаида и посмотрела на сына, как на пустое место.

— Так и есть. Но это не всё, на что он способен. Мальчик сможет в некоторой степени изменять своё тело, придавая ему форму животного. К примеру, сможет изменить спину и плечевой пояс, придав им медвежью силу. Или трансформировать руки в крылья. Это очень многогранный дар, и всё будет зависеть от того, как мальчик сумеет им воспользоваться.

— Вообще-то мальчика зовут Константин, — возмутилась Зинаида, явно недовольная услышанным.

Она надеялась, что сын будет магом смерти или ещё кем-то могущественным. Но это… Он что, принцесса из мультиков? Будет приручать птичек и петь с ними песни? А Константином она назвала сына в честь мужа. Надеялась, что барон посмотрит на отпрыска и почувствует, что они родственные души или что-то в этом роде. Но судя по лицу Архарова, ничего такого он не испытал.

— Дрался я как-то с подобным оборотнем, — усмехнулся Архаров и закатал рукав, демонстрируя предплечье. — Перекусил мне кости, рука висела на одних жилах. Впрочем, это мне не помешало свернуть ему шею.

— Да, помню я, как мы вам руку восстанавливали. Я был уверен, что придётся ампутировать, — улыбнулся профессор и поправил очки.

— Хорошие были времена. — Архаров положил профессору руку на плечо, чем заставил Зинаиду ещё больше нервничать.

Она почувствовала себя здесь лишней. Как будто собственная/молодая жена была Архарову не так близка, как какой-то яйцеголовый из Л.И.Ч.

— Кстати, об оборотнях. У этого малыша довольно высокий потенциал роста. Не удивлюсь, если он сможет контролировать не только обычных животных, но и разломных тварей, — добавил профессор.

— Ого. А вот это уже интересно. Видать, и из моей жены изредка выходит что-то толковое, а не только склоки и самомнение, — издевательским тоном сказал Архаров, желая сбить спесь с женушки.

Зинаида Парфирьевна была вне себя от ярости. Будь у неё сейчас нож, она бы с радостью всадила его в глаз одному из этих напыщенных идиотов. И плевать, кому. Хотя нет, профессора она всё же ненавидела больше. Тем не менее, проглотив гордость, она подошла к Архарову и обняла его, мелодично промурлыкав:

— Константин, ты рад, что у тебя родился такой сильный сын?

На лице Архарова не дрогнул ни единый мускул. Хмыкнув, он сказал:

— Посмотрим. Если этот щенок сможет составить конкуренцию Михаилу, то я подумаю о том, чтобы сделать его новым главой рода. А если нет… — Архаров посмотрел жене в глаза так, что та побледнела, поняв, насколько она близка к изгнанию. — Ипполит Тимурыч, рад был повидаться. Возвращайтесь к работе и если хоть кто-то посмеет вас отвлечь, тут же звоните мне. Я разберусь.

Архаров отстранил жену, пожал руку профессору и, проводив его из комнаты, вышел следом, закрыв за собой дверь.

— Проклятье, — прошипела Зинаида Парфирьевна, вцепившись в бортик детской кроватки так, что костяшки побелели. — Что ещё за Михаил? Я найду этого выродка и собственноручно перережу ему глотку. — В эту секунду младенец начал рыдать, и мать, устало вздохнув, взяла его на руки и сказала. — Закрой свой рот, Костик. Тебя ждут суровые тренировки, и начнём мы их как можно раньше.

Несмотря на эмоции, бурлящие внутри, Зинаида приложила младенца к груди и тот затих, тихонько чавкая.

***

Перебежав на противоположную сторону улицы, я тут же рухнул на землю и затаился. В глубине воронки от снарядов разлом охраняли крысы. Навскидку их было не меньше десятка. Грызуны скрывались в белёсых клубах разломного тумана, из-за чего Мимо их и не заметил. Сейчас же звериное чутьё просто орало, требуя, чтобы я убирался отсюда к чёртовой матери.

Такое ощущение, что волосы встали дыбом не только на руках, но и на голове. Всё моё естество говорило о том, что не следует соваться в разлом. А вот мой жизненный опыт говорил об обратном. Опасность дарует великую награду. Хотя порой этой наградой оказывается смерть. Ну, тут уж ничего не поделать. Как сказал классик, «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца». Нечего трусить.

Я откатился вбок и спрятался среди обломков здания, затаив дыхание. Послышался тоненький писк. Зараза. Неужели меня заметили? Тут же потянулся к мане и призвал Мимо, он как раз был в моём обличье. Мимик встал в полный рост и бросился в глубь села, размахивая руками.

— Помойные-е-е кры-ы-ы… — орал он по пути. Но договорить не успел.

Через десять секунд крысы покинули своё укрытие на кладбище и, догнав мимика, стали рвать его на части. В очередной раз я порадовался, что мой друг не чувствует боли и, не теряя времени, рванул к белёсой дымке. Ноги заскользили по земле воронки, оставшейся от взрыва и я на полном ходу влетел в разлом.

Громкий хлопок ударил по ушам, и я очутился в кромешной темноте. Выставив перед собою нож, я принюхался. Воняет плесенью и разложением. Такое ощущение, как будто попал на скотобойню. Влил в глаза немного маны, ускорив их адаптацию к темноте и спустя пару секунд смог понять, где я оказался.

Это была пещера. Два метра в ширину и порядка полутора в высоту. На стенах росли люминесцентные грибы, от которых исходило тусклое зеленоватое свечение. Тишина такая, будто находишься на кладбище ночью. Ха-ха. А ведь разлом и правда стоит на кладбище. Что? Откуда я знаю, каково на кладбище ночью? Не спрашивайте. В прошлой жизни мне приходилось бывать и не в таких местах.

Тишину нарушали лишь тихие звуки капающей воды. В пещере было довольно влажно и прохладно. Изо рта вырывались облачка пара, а по коже побежали мурашки. Я сделал аккуратный шаг - и едва не рухнул. Кроссовки заскользили по каменной поверхности, и я лишь чудом сумел устоять на ногах. Это плохо. Очень плохо. Сражаться в такой обуви сложно. Впрочем, босиком ещё хуже.

И что делать? Возвращаться назад? Мне показалось, что позади слышится шорох. Резко развернувшись, я наотмашь ударил ножом и рассёк облако белёсого тумана. Никого. Видимо, разум решил подшутить надо мной и подкинул слуховую галлюцинацию.

Присев на корточки, я заметил грязно-чёрную полосу, тянущуюся в глубь пещеры. Это кровь? Я протянул руку, чтобы прикоснуться к полосе и услышал вопросительное «Пи-пи-пи?». В десяти метрах впереди показалась крысиная морда, выглядывающая из-за угла. Если бы не её писк и глаза, горящие алым, я бы её даже не заметил. Принюхавшись, она издала пронзительный визг и рванула ко мне.

— А вот это плохо. Очень плохо, — проговорил я, видя, как крыса бежит по левой стене, отталкивается и перепрыгивает на противоположную.

Тварь скакала со стены на стену, словно заяц, быстро приближаясь ко мне. А я даже отступить назад не мог! Вывалюсь из разлома, и грызуны, его сторожащие, тут же нападут.

— Пи-и-и! — пискнул крысюк, оттолкнулся от стены и полетел на меня, разинув пасть.

К такому рывку я был готов и собирался поднырнуть под брюхо твари и вспороть его ножом, но всё оказалось не так просто. Клыки крысы устремились к моему горлу, а свой скорпионообразный хвост тварь захлестнула, направив под брюхо. Это я заметил в последний момент. Прокрутившись на месте, я пропустил крысу мимо себя и когда она практически пролетела мимо, сверху вонзил нож.

Попал чертовски точно, в район позвоночника. Задние ноги существа отказали, как и хвост. А вот передние лапы и зубы всё ещё функционировали. Тварь дико верещала и пыталась развернуться в мою сторону.

Вот только я не дам тебе этого сделать, крысятина. Наступил кроссовком на голову, а после нанёс короткий удар лезвием в основание черепа, туда, где голова крепилась к позвоночнику. Тварь тут же затихла.

Сердце в груди колотилось с безумной скоростью, заполняя уши ударами барабанов. Сделав глубокий вдох, я попытался успокоиться, медленно приводя сердцебиение в норму. А вместе с этим призвал Галю. Голем сразу же захотел что-то выкрикнуть, пришлось заткнуть ей рот ладонью. Хотя в этом и не было смысла, ведь все жители пещеры точно слышали визг крысы.

Прислушиваясь к окружающим звукам, я наклонился над тушей грызуна, рывком перевернул его на спину, а после вспорол грудину, выудив оттуда Слезу Мироздания. В голове прозвучал женский вибрирующий голос:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Не сейчас, — прошептал я и положил Галине в рот белёсую жемчужину.

— Галина Гурман-ням-ням-ням, — чавкая, сказал голем на долю секунды обретя голос.

Из глаз Галины на секунду ударили ярко-белые лучи света и тут же погасли. Да, можно было подзарядить голема энергией и в другом месте. Но что, если её заряд закончится во время сражения? Быть беде. А эта пещера идеально подходит для того, чтобы Галя раскрыла свой убийственный потенциал на полную. Я достал из кармана ещё одну жемчужину и скормил Гале.

— Галя готова героически глотать горошины, господин, — продолжая чавкать, сообщил голем.

— Да жуй ты молча, — буркнул я, прислушиваясь к звукам.

Мерное капание воды на мгновение прервалось, как будто пара капель не достигли земли. Это мне показалось странным. Готов спорить, что вода упала не на камень, а на чью-то мохнатую крысиную спину. Несколько секунд спустя из-за угла выглянула пара кроваво-красных глаз. Я тут же размахнулся, чтобы зашвырнуть в существо Галину, но тварь юркнула назад и скрылась за поворотом.

Цокающий звук когтистых лап эхом разнёсся по всей пещере.

— Пи…

Послышался звук слева. Из молочно-белого облака показалась крысиная морда. Она была в двадцати сантиметрах от моего лица. Тело отреагировало молниеносно. Нож метнулся вперёд и вонзился под челюсть твари, пробив голову насквозь. Следом я втащил тело существа внутрь пещеры, быстро вскрыл брюхо, измазавшись в крови и кишках, забрал жемчужину и услышал:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Ут, да не сейчас же, — прорычал я, понимая, что у меня совсем мало времени.

Если крысы полезут обратно в разлом, то меня просто зажмут с двух сторон. Запихнул в рот Галине третью жемчужину и побежал в глубь пещеры. Впереди всё ещё слышались шелестящие звуки когтей, бьющих по камням, на них я и рванул.

Кроссовки то и дело предательски скользили, обещая мне очень мягкое приземление черепом о камни. Разумеется, в подарок шла бы черепно-мозговая травма с дальнейшим поеданием моей бренной тушки голодными крысюками. Но меня такой расклад не устраивал, и я скользил по камням, как заядлый фигурист.

Кап. Ледяная капелька сорвалась с потолка и упала мне за шиворот, заставив поёжиться. Зараза. Это я тут повелитель холода. Правда, маны осталось меньше трети от общего запаса. Ну, да ничего страшного. Этого мне вполне хватит для запуска десятка ледяных игл или двух стрел. Вроде как и не густо, но с Галиной в руках, я чувствовал, что запросто осилю этот разлом.

Добежав до угла, я попытался притормозить, но не вышло. Кроссовки заскользили по камню, со всего размаха впечатав меня в стену. Больно. Даже хрустнуло что-то. Но, вроде, кости целы. Посмотрел налево, крыс нет, справа глухая стена. Раз выбора нет, то идём налево.

Через двадцать метров я попал в довольно просторный отнорок. Шириной около пяти метров, в высоту два метра, а заканчивался он двумя тоннелями. Из первого доносились звуки текущей воды, как будто там был какой-то ручей. Туда я точно не хочу, я и так едва стою на ногах. А вот во втором тоннеле всё тихо. Подозрительно тихо, и туда же ведёт кровавый след на полу.

Интересно, что это? Позади послышался писк, который на мгновение затих, а через пару секунд снова повторился. Но пищала уже не одна крыса, а штуки три.

— Ну, Мишаня? Рад, что заварил новую кашу? — ухмыльнулся я и швырнул Галю в тоннель, из которого пришел.

А сам побежал в тоннель, к которому тянулась кровавая полоса. Позади послышались лязгающие звуки. Голем рикошетил от камней, по привычке вопя воинственное «Галя громит грызунов!!!». Отнорок, по которому я бежал, всё время петлял: направо, налево, снова направо, вниз. Когда тоннель ушел вниз, я покатился кубарем, вскочил на ноги и продолжил бег.

Свернув за очередной поворот, я почувствовал, как мне в живот врезалось что-то тяжелое, выбив дыхание. Удар был такой силы, что опрокинул меня навзничь, и я ударился затылком о камень. Ощерив пасть передо мной стояла огромная крыса. Поджав лапы, она оттолкнулась от земли и прыгнула на меня.

Глава 11

Издав оглушительный писк, крыса пролетела мимо меня. Скорчившись от боли, я успел в последний момент откатиться в сторону и наотмашь рубанул ножом по ногам грызуна. Лезвие ножа попало в подколенное сухожилие, с жадным скрежетом разрезав его. Взвизгнув, крыса подпрыгнула от боли и ударила меня хвостом.

Увернуться я не успел, из-за того, что всё плыло перед глазами - всё-таки ударился затылком о камень. Хвост щёлкнул, словно кнут, и попал обратной стороной скорпионьего жала мне по плечу. Ощущение было такое, будто меня молотком ударили. Тварь попыталась отдёрнуть хвост назад, но я не дал. Перехватил его левой рукой и подтянул к себе, а правой прижал нож к середине ребристого кожаного хвоста и с силой надавил на лезвие.

Удачно попал между сочленениями позвонков, и лезвие без труда отрезало половину хвоста животного. Крыса, завизжав, резко развернулась и рванула в атаку. Вот только у меня было новое оружие. Увернувшись от прыжка грызуна, я со всего размаха ударил её скорпионьим хвостом по спине.

Мне повезло, с жадным чавканьем хвост жалом вонзился между рёбер твари. Крыс забился в конвульсиях, стал кататься по земле, пытаясь вытащить жало из раны, мне же лишь оставалось улучить момент и прыгнуть сверху, придавив грызуна к земле, а после - угостив сталью в район шеи. Тварь забилась подо мной, пытаясь выбраться, но я нанёс ещё пару ударов, чтобы кровь быстрее вытекала из тела животного, и зверюга померла.

Вскочив на ноги, я, шумно дыша, прислушался. Позади разносились множественные гулкие лязгающие удары и вой «Га-а-а-алина-а-а! Галактическая гроза грызунов! Галя! Галя! Галя!». Этот вопль заставил меня немного успокоиться и даже улыбнуться. Среди всех встреченных мною големов, этот – определённо, лучший! Высочайшая самооценка, эффективность, да и настроение поднимает.

Первым делом я вытянул руку и заставил Галю вернуться. Вопли голема нарастали до тех пор, пока она не упала мне в ладонь. Так уж вышло, что она упала вниз лицом и сама же заткнула свой рот. Сперва я порадовался воцарившейся тишине, а после почувствовал, как в ладонь что-то толкается. Перевернув голема вверх лицом, увидел, как Галя выплюнула мне на ладонь пять окровавленных жемчужин.

— Господин гордится Галей? — спросил голем и с улыбкой уставился на меня.

Физиономия Гали была сплошь залита кровью, но она выглядела так забавно, что я едва не заржал.

— Да, ты просто лучше всех, — усмехнулся я и вернул жемчужины ей в рот. — Кушай. Все жемчужины, какие найдёшь - твои. Если мне потребуется жемчуг, я тебе скажу.

— Гастрономический …газм! — закатив глаза, прошептала Галина, проглатывая Слёзы Мироздания одну за одной.

— Эх, родная, мне бы тебя улучшить… — вздохнул я, дождался, пока она проглотит оставшиеся жемчужины, и двинул вперёд.

***

Часом ранее.

Рядом с водохранилищем Арти.

— Пацаны, где Михан?! Надо его найти, — выпалил Гарик, стоя у брошенного велосипеда.

— Может, на него какая тварь напала? — спросил Заводчанин.

— Дурак, тогда бы ты крик слышал или типа того, — отмахнулся Леший.

— А чё дурак-то? Ты слышал, как бахнуло? Вместе с нами на земле лежал, уши зажимал. Вот и не услышали крика, — парировал Заводчанин.

— Да не, Крест прав, так бы и кровавые следы были или следы борьбы, хоть что-то. — Беляш поддержал Гарика.

— Да хрена вы спорите? Вас на кой-чёрт три года капитан учил? На следы смотрите, — рыкнул Леший, на карачках всматриваясь в мятую траву. — Кажись, туда побежал. — Леший указал в лесную глушь.

— Один? — спросил Гарик.

— Ну подойди, глянь. Я других следов не вижу, — фыркнул Леший и побежал по следам Михаила.

Друзья отправились за Лешим. Правда, бежали они недолго. Спустя сотню метров лес стал еловым. Всё в округе засыпала сухая хвоя и следов стало не видно.

— И куда теперь? — спросил Заводчанин.

— Отойдите друг от друга на десять метров и давайте искать следы. Бежал-то он в том направлении. — Леший указал в сторону посёлка Арти.

— Думаешь, он прямо в посёлок рванул? — снова спросил Заводчанин.

— Думаю, что ты меня достал, и мне снова хочется дать тебе в морду. Займись лучше делом, — огрызнулся Леший.

***

Блокпост Арти.

В дом майора Крынова постучался капитан Гаврилов и, не дожидаясь разрешения, вошел.

— Вернулся? — с улыбкой на лице спросил майор.

— А ты надеялся, что я сдохну? — хмыкнул Гаврилов и, пройдя в глубь дома, стал шарить взглядом в поисках чего-нибудь спиртного. Увы, ничего не нашлось.

— Надеялся, что ты меня обрадуешь и скажешь, что шепчущий подох, — стерев улыбку с лица, ответил Крынов.

— Валентин Сергеевич, снаряды легли куда надо, но трупа я не видел. Давать пустую надежду не собираюсь. Могу сообщить лишь о том, что знаю наверняка. Филимон Дёмин погиб при выполнении служебных обязанностей, — с горечью в голосе сообщил капитан.

— Это кто? — нахмурился майор. — А-а-а. Ты про рядового. Понял, понял. Передам в штаб, чтобы выслали замену, — равнодушным тоном сказал Крынов.

— Человек погиб, а для тебя это совершенно ничего не значит. Какая же ты мразь, Валентин Сергеевич, — покачал головой Гаврилов.

— Ты за языком следи. Я старше тебя по званию, — огрызнулся майор.

— А ты за глазом своим следи. Он у тебя последний, — пригрозил капитан и направился на выход. — Кстати, Яшина я у тебя забираю. — Так звали Кирпича, но майор был не в курсе. — Да вижу по морде, что ты и второго бойца не знаешь. Значит, и печалиться не станешь. В ближайшее время напишет рапорт о переводе в моё подразделение. С Архаровым я договорюсь.

— Эх… Станислав Карлович, если бы ты свою сердобольность и длинный язык, запихнул себе в задницу, то был бы уже подполковником, а может, и полковником. Но, видать, если мозгов с рождения нет, то их уже и не будет, — язвительно парировал майор и махнул в сторону выхода. — Вали. И спасибо за помощь.

***

Кровавый след петлял из стороны в сторону. Тоннель казался бесконечным. Поворот направо сменялся поворотом налево, а потом подъёмом или спуском. А потом я попал в небольшую комнатку, от которой в разные стороны уходили новые отнорки. Их было четыре штуки. И, что примечательно, кровавые следы вели в два из них.

— Ну, и куда мне идти? — нахмурившись, я закрыл глаза и постарался почувствовать ток маны, чтобы понять, где есть крысюки, а где их нет.

Странно. Кажется, что вся пещера пропитана маной. А ещё я заметил, что здесь мана намного быстрее восстанавливается. Буквально полчаса назад у меня было меньше трети запаса, а сейчас ядро маны заполнено больше, чем на половину. Это хорошо. Чем дольше я не встречаю противников, тем больше маны я восполню. Ладно, пойду в правый отнорок, всё же туда ведёт самый жирный кровавый след.

Пройдя по тоннелю метров двадцать, я был вынужден прикрыть рот и нос сгибом локтя. Спереди нестерпимо несло тошнотворными ароматами разложения. Начало подташнивать. Ускорив шаг, я попал в округлую комнату, радиус которой составлял около двадцати метров.

Всё пространство комнаты было завалено костями животных, людей и не пойми кого ещё. Некоторые останки выглядели совсем свежими, так как на них оставались алые ошмётки плоти.

Обрывки одежды валялись тут и там, проржавевшие куски стали, которые некогда были мечами и пистолетами, а во всём этом омерзительном богатстве рылись две здоровенные крысы. Они даже не заметили меня из-за создаваемого им грохота. Твари искали, чем набить желудки, но не нашли ничего лучше, чем грызть кости. Обе зверюги резко прекратили обгладывание костей и принюхались, задрав морды кверху.

— Настала пора сыграть в кошки-мышки, — ухмыльнулся я. — Только я вожу.

Пронзительно запищав, крысятины выпрыгнули из груды останков, разбросав белые костяки во все стороны, и помчались ко мне. Эти грызуны были на порядок больше чем те, которых я видел ранее, но их стратегия боя оставалась той же. Прыгнуть, укусить, поцарапать, уколоть ядовитым жалом. Всё это сводилось к атаке по прямой.

Хотя на этот раз грызуны попытались удивить и решили обойти меня с двух сторон. Экономить ману я не стал. Передо мной сформировалась ледяная стрела, обдав лицо холодом, а после с гулом умчалась в левую крысу. Пробив её насквозь, стрела врезалась в камень и разлетелась ледяным крошевом во все стороны.

В боку твари осталось отверстие размером с небольшое яблоко, при этом грызун всё ещё был жив, но обездвижен, так как лёд быстро сковывал тело существа. Поняв, что пришлось столкнуться с сильным противником, вторая крыса попыталась улизнуть, но я не дал ей такого шанса.

Ледяная игла вошла промеж рёбер, когда крыса пробегала мимо меня. Судя по всему, иголка, входя в тело твари, зацепила одно из рёбер и разлетелась на мелкие осколки, превратив внутренности крысы в фарш. Запищав, тварь рухнула на каменный пол и стала биться в конвульсиях. Клацала зубами, размахивала хвостом, пытаясь меня достать, но я стоял в двух метрах от неё, и шансов у грызуна не было никаких.

Не желая тратить силы и ману на добивание зверюги, я направился к первой крысе, покрывшейся инеем. Её глаза бегали из стороны в сторону, то ли надеясь на спасение, то ли на быструю смерть. Я же мог даровать только второе. С трудом вскрыл обледеневшую грудину твари, достал Слезу Мироздания, после чего призвал полотенце и обмакнул его в крысиную кровь.

Позади внезапно стало тихо. Я обернулся и увидел, что вторая тварь тоже мертва. Достал ещё одну Слезу Мироздания и осмотрел груды костей. Возможно, здесь можно было найти что-то ценное, вот только рыться в этом могильнике совсем не хотелось. Хотя…

У самого входа лежала россыпь монет, покрытых толстым слоем грязи. Но на одну из монеток капала с потолка вода, омывая серебряный кругляш. Это мы точно забираем. Сгрёб монеты и, не считая, отправил их в карман.

Навскидку тут два десятка серебряков, не знаю, какой курс у таких монет в этом мире, но в моём старом, на двадцать серебряных можно было прожить пару месяцев. Да, шиковать не будешь, но и голодать не придётся. Немного левее лежал пистолет. Рука сама потянулась к нему. Поднял, подёргал затвор - заклинило, да и металл истончился так, что я едва не сломал рукоять. Понятно. Рухлядь.

Положив пистолет на пол, я двинул в обратный путь, раздумывая о том, что было бы отлично заполучить питомца, который вместо меня собирал бы трофеи. А если бы у него был доступ к безграничному пространственному карману… Эх, мечты, мечты.

И вот я снова стою в комнате с четырьмя тоннелями. Правый уже обследовал, теперь пойдём в левый, именно туда ведёт последний кровавый след, но сперва.. Достал из кармана Галину и с размаху зашвырнул её в тоннель который был прямо передо мной.

— Лети-лети, лепесток, через запад на восток, — ухмыльнулся я.

— Громогласная Галина грозно готовиться громить грызунов!!!

Из соседнего отнорка донесся тихий топот, едва различимый за воплем Галины. Ну и отлично. Надеюсь, оставшиеся крысы рванут за Галей, а я тем временем смогу обследовать последний ход, если он, конечно, последний.

Выбранный мной отнорок оказался довольно длинным и ветвистым. Тоннели от него расходились в разные стороны, словно ветки от ствола дерева. Но кровавый след шел неизменно вперёд. Я бежал, опасаясь, что из очередного отнорка на меня выпрыгнет крыса, хвала богам, этого не произошло.

Добравшись до конца тоннеля, я, мягко говоря, разинул рот от удивления. На вырубленном из камня пьедестале стоял белый кристалл с рублеными гранями. У подножья кристалла лежала тварь, верхней своей частью напоминавшая человека, если не считать крысиную морду и руки, заканчивающиеся когтями. Нижняя же часть была оторвана по пояс. Именно это существо и оставляло за собой кровавый след.

Тварь одной рукой опиралась на посох, а второй прикасалась к кристаллу. Рана на пояснице существа пузырилась и медленно затягивалась. Похоже, эта гадость тянет энергию из кристалла и использует её для собственного восстановления. Резко обернувшись, половинчатая крыса уставилась на меня и, разинув окровавленную пасть, прошипела:

— Убитьс-с-сь!

С потолка рухнули две крысы, точнее как - крысы? Два крысолюда. Ростом по полтора метра, у каждого в руках по ножу. Грудь прикрыта одеждой, до боли напоминающей человеческую кожу. А вот скорпионьих хвостов не было. И что это значит? Они более опасные противники, или наоборот? Впрочем, их двое, а значит, так и так будет весело. Ну, Мишаэль, заварил же ты кашу.

Я потянулся к мане и выпустил ледяную стрелу в сторону предводителя.

— Вам комплимент от шеф-повара! — усмехнулся я и бросился в атаку, пока крысолюды провожали голубоватый росчерк льда глазами.

Резко сократив дистанцию, я, как истинный аристократ, придерживающийся честных правил боя, нанёс два тычковых удара в пах и отскочил назад. Один из ударов попал в артерию, из-за чего по ноге крысолюда хлынул алый поток крови. Тварь заревела и попыталась броситься на меня, но поскользнулась в собственной крови.

Краем глаза я заметил, что стрела льда не причинила никакого вреда предводителю. Она просто зависла в воздухе, напоровшись на фиолетовый барьер. Тварь опёрлась на кристалл и выставила перед собой посох, в навершии которого красовался человеческий череп. Из глаз черепа хлынула фиолетовая энергия, которая и остановила полёт стрелы.

Судя по тому, как у крысюка тряслись руки, сдерживал он мою атаку с трудом. Хотел выстрелить ещё один раз, использовав остатки маны, но сделать этого мне не дали. Оставшийся на ногах крысолюд ринулся в атаку. Его кинжал свистел в воздухе, целя мне в голову. То и дело приходилось отступать назад, делая крохотные шажки, чтобы не поскользнуться.

Размах рук у моего противника был намного больше, из-за чего подобраться ближе не удавалось. По крайней мере, так было до тех пор, пока я не упёрся спиной в стену. Зашипев, крыса ударила кинжалом, целя в грудь. Сместив корпус влево, я вогнал лезвие своего ножа ей в предплечье и потянул на себя, разрезая плоть. Кровь ручьём хлынула на пол. Тварь взвизгнула и наотмашь рубанула меня свободной рукой.

Свободный полёт! Как же это прекрасно! Словно тряпичная кукла, я отлетел в сторону и лишь чудом удержал нож в руках. Вибрирующий женский голос настойчиво сообщил:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Ут, да отвали ты, — прорычал я, поднимаясь на ноги, и сплюнул солёную слюну, заполнившую рот.

Правая рука крысолюда вышла из строя. Ею он больше не мог сжимать кинжал и поэтому переложил его в левую. Шипя и клацая зубами, он осторожно двинул в мою сторону. Теперь в движениях твари не было того чувства превосходства, которые были минуту назад. Она не рвалась бездумно в бой, а вместо этого неторопливо наступала, выискивая слабые стороны в моей защите.

— Я… Я сдаюсь. Не убивайте меня, пожалуйста, — взмолился я и, встав на колени, положил окровавленный нож на камень.

Мои действия на секунду привели крысолюда в замешательство, а после он, широко разинув пасть, зашипел и рванул на меня. Идиот. Нечего разевать роток на чужой пирожок. Или как там говорится? В воздухе за доли секунды сформировалась ледяная игла и со свистом прошила верхнее нёбо твари, а вместе с ним и мозг. Крысолюд рухнул мордой вниз и проскользил пару сантиметров по влажному камню.

— Это было довольно просто, — самодовольно заявил я и, подняв нож с пола, направился в сторону последней выжившей твари.

Крысюк с посохом до сих пор блокировал ледяную стрелу, от которой остался лишь тонкий остов. Она постепенно рассеивалась под напором магического барьера. Глаза существа бегали из стороны в сторону в поисках спасения.

Думаю, этот недошаман, или кто он там? Он надеялся, что сюда ворвётся его мохнатая бригада и задержит меня, дав ему шанс восстановиться. Но, судя по ритмичному лязгу камня, Галя уже перемолола всё живое в других отнорках. Потянувшись к мане, я сформировал в воздухе ледяную стрелу и запустил её крысюку в голову. Но и это заклинание он смог заблокировать.

— Чешовечеш-ш-шка! Вы вс-с-се сдох-х-хнете! — оскалив пасть, выдал крысолюд.

— Как скажешь, — улыбнулся я и направился прямиком к нему.

От автора: Напоминаю что автор жутко падок на ваши лайки и комментарии, они очень греют мне душу. Если книга нравится, то напишите об этом и поставьте сердечко.

Глава 12

— Перегр-р-рызу тебе глотку! Только попр-р-робуй… — каким-то нервным тоном выдало существо.

— Знаешь, удивительно, что ты разговариваешь. Я почему-то думал, что из разломов нападают в основном безмозглые твари. Даже интересно, много ли там подобных тебе. — Поигрывая ножом, я остановился вплотную к магическому барьеру.

— Давай, прикоснис-с-сь. И я рас-с-сплавлю твою плоть. Кхе-хе-хе.. — Крыса рассмеялась, но смех её был похож на кашель умирающего.

Да, крыса, конечно, хитрая попалась, но я на такую уловку не куплюсь. Сделав шаг вперёд, я прошел сквозь барьер, от чего на морде шамана проступил истинный ужас. Уши поджались, а глаза неестественно широко распахнулись, хотя, казалось, куда уж шире? Коротким ударом я вонзил нож в глазницу твари, и барьер, удерживающий стрелу льда, тут же исчез. Остов стрелы с хрустом проломила лоб крысы, там и застрял.

Тело существа безвольно рухнуло на камень. Я присел на корточки и вырезал из его груди Слезу Мироздания. Она была не похожа на те, что я видел раньше. Золотистая более плотная оболочка, которую всё ещё можно промять, но внутри чувствовался колоссальный объём хранимой энергии. Тут же спрятал жемчужину в карман. Галю я, конечно, люблю и уважаю, но это угощение мне и самому пригодится.

Далее преключился на лапы твари и вырвал из них посох. Занятно. В глазницах черепа ярко сияли два фиолетовых кристалла. Такое богатство грех не забрать. Правда, мне весь посох не нужен. Ножом подковырнул кристаллы и вытащил их из посоха.

— Галя! — крикнул я и услышал, как голем со свистом возвращается ко мне. Галя, как всегда, легла мне в ладонь и затараторила.

— Геноцид грызунов готов.

— Хорошая работа, — устало улыбнулся я и положил ей в рот один из кристаллов.

Голем с хрустом раскусил камень, прожевал его, а после проглотил. Из глаз Гали ударили фиолетовые лучи света, после чего на её боку появился небольшой фиолетовый кристалл. Назначение его было непонятно, но и разбираться с этим прямо сейчас не было необходимости. Поэтому я запихнул в рот голема второй кристалл, а сам осмотрел помещение в поисках ценностей.

Увы, кроме пары ржавых кинжалов тут ничего не было. Очевидно, что самым грозным противником был вот этот шаман. Я пнул его тушу ногой и задумался. Что это была за тварь? И где ей оторвало половину туловища? Неужели это существо попало под артиллеристский огонь? Если да, то мне повезло. Чертовски повезло. Сражаться сразу против мага и двух бойцов ближнего боя я бы не смог и точно погиб.

Ладно. Осталось разобраться с последним интересным предметом в этой пещере. Но сперва… Со всего размаха я опустил пятку на зубы крысюка, выбив ему клык, который тут же спрятал в карман.

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Ут, да прекрати ты уже. Не время и не место, чтобы поглощать доминанты, — вздохнул я и приложил ладонь к белому кристаллу, за который держался крыс.

По ладони разлился мягкий поток маны. Усталость начала отступать, а ядро маны за считанные секунды заполнилось до краёв. Ого. Вот это очень интересно. Мне такое в хозяйстве пригодится! Призвал смартфон и убрал его в карман, а вместо него попытался отправить в хранилище кристалл, но ничего не вышло. Он как будто был привязан к этому месту. Печально… Ладно, тогда не доставайся же ты никому!

Со всего размаха я ударил по кристаллу ножом. По поверхности камня поползли тонкие трещины, а само пространство вокруг задрожало. С потолка посыпались мелкие камни, земля под ногами заходила ходуном. Вот же, зараза! Похоже, разлом скоро схлопнется и ещё вопрос, что случится, если я не успею из него выбраться.

Размахнувшись, я ещё раз ударил по кристаллу в то же самое место. Взорвавшись мелким крошевом, он осыпался на пол. Я бросил Галю в кучу осколков и, убегая из комнаты, крикнул:

— Приятного аппетита!

— Галя голодням-ням-ням-няя! — ответил голем, заглатывая то, что осталось от кристалла.

Сломя голову, я понёсся по петляющему коридору, поскальзывался на мокрых камнях, падал, вставал и продолжал бежать. Сейчас я жалел только о том, что решил разрушить кристалл так рано. Стоило обследовать другие участки пещеры, вдруг там было что-то ценное? Но уже это не важно. Стены пещеры пошли трещинами, готовясь похоронить меня здесь в любую секунду.

Наконец-то я выскользнул в узкий коридор и увидел медленно кружащийся молочно-белый туман, рядом с которым лежали переломанные туши грызунов.

— Галя! Ко мне! — закричал я на бегу и отвёл руку назад.

Шаг, второй, третий. Позади начинают рушиться стены, чувствую увесистый шлепок в ладонь и, не сбавляя скорости, прыгаю в постепенно исчезающее белое марево.

***

ПГТ Арти.

Капитан Гаврилов направлялся на выход из дома майора Крынова как раз в тот момент, когда послышался громогласный взрыв со стороны села Симинчи. Казалось, что задрожало само мироздание. А когда капитан посмотрел на небо, то заметил ударную волну, разогнавшую облака.

— Какого ху… — прошептал Гаврилов и ворвался в дом майора.

Крынов, сжав зубы, стучал пальцем по столу, слушая доклад льющийся из рации.

«Ш-ш-ш. В сторону Симинчи отправили два БТРа. В течении пяти минут сможем предоставить более достоверную информацию».

— Поторапливайтесь! И без лишней необходимости в бой не вступайте, — приказал майор и бросил рацию на стол.

— По селу отработали артиллерией? — спросил Гаврилов, хотя точно знал, что гаубицы не стреляли.

— Ага, мать твою. Отработали, — огрызнулся Крынов и плюхнулся на скрипящий стул. — Надеюсь, что шепчущий подох, и разом закрылся. — Выждав пару секунд, он добавил. — Но мы то с тобой знаем, что нужно уничтожить сердце разлома.

— Думаешь, кто-то залез в разлом по доброй воле?

— Не знаю, — буркнул Крынов и закурил. — Может, твари стали сражаться друг с другом и случайно уничтожили сердце разлома.

— Бред какой-то, — хмыкнул Гаврилов.

— Я тоже так думаю.

«Ш-ш-ш. Беркут вызывает Крынова. Повторяю. Беркут вызывает Крынова».

— Да. Что там? — Мгновенно схватив рацию, спросил майор.

«Ш-ш-ш. Разлом закрыт. Аномалии исчезли. По улице Заречной пробежал мальчишка. На вид лет восемь. За ним бегут крысы. Насчитал три десятка. Прикажете вытащить парня?»

Услышав это, Гаврилов почувствовал, как кольнуло сердце. В два прыжка он оказался рядом с майором и вырвал у того из рук рацию.

— Как выглядел парень?! — выкрикнул капитан.

«Ш-ш-ш. Растрёпанные волосы, блондин. Весь в крови».

— Мишка… — прошептал Гаврилов и тут же рванул на выход.

— Ты куда?! Стоять! — раздался позади вопль Крынова, но капитан его уже не слушал. Он на всех парах нёсся к такси, припаркованному на КПП.

— Идиот! Какого чёрта ты тут делаешь?

***

Село Симинчи.

Парой минут ранее.

Влетев в белёсое марево, я на пару секунд ослеп от яркого света, а заодно и оглох от громкого хлопка. Воздушная волна с силой толкнула меня в спину и опрокинула на землю. Пытаясь проморгаться, я потёр глаза рукой и сквозь мутные пятна различил голубое небо над головой и чёрную землю, разбросанную повсюду. А ещё, за писком в ушах, я услышал другой писк. Крысиный.

— Зараза! — выругался я и, подскочив, пополз наверх воронки.

Бросил беглый взгляд направо — а там толпа крыс. Грызуны со всего города неслись в мою сторону. Плохо дело. Очень плохо. На всех парах я вылетел с кладбища и понёсся к ближайшему дому, который расположился на улице Заречной. Двухэтажное строение, дверь закрыта, зато окно слева от входа выбито.

В теории, я могу попытаться перебить всех крыс. И у меня может это даже получиться. Если… Если я выпущу двадцать пять ледяных игл и каждая из них попадёт в глаз грызуну. Одним махом уничтожу практически всех. Но я то знаю, что в реальном бою такого не случится.

С такого расстояния хорошо, если пятерых уложу, а после - мана закончится, и накатит истощение. Я даже до укрытия добежать не смогу. Да и Галина на открытой местности бесполезна. Поэтому единственный шанс спастись — это найти укрытие. На всём ходу я запрыгнул в разбитое окно и заметил слева лестницу, ведущую на второй этаж. Не теряя времени, побежал по ней наверх.

За спиной пронзительный писк становился всё громче. Ещё минута - и твари ворвутся в дом, а потом… Да не знаю я, что потом. Не рассчитывал я, что после закрытия разлома об этом узнает вся округа. Кстати, интересно, действуют ли аномалии на разломных тварей? Если да, то, может, стоило всю эту стаю загнать в зелёную аномалию и посмотреть, как из крысюков растут цветочки? Было бы здорово.

Попав на второй этаж, осмотрелся: поблизости никакой мебели, которой я мог бы перегородить лестницу. Да и толку? Это же крысы, они запросто пролезут в любую щель. Передо мной одна большая комната и ещё одна — справа. В большой куча окон. А значит, обороняться будет труднее. Тогда в маленькую!

Влетел в небольшую комнатёнку, раньше она была чьей-то игровой. Шкаф, забитый игрушками, книжный стеллаж, небольшой диванчик и стол со стулом. Влив в тело маны, я стал двигать диван, чтобы заблокировать дверь. Запищав, он сдвинулся с места и медленно пополз в нужную мне сторону. Я рычал от натуги, уже прикидывая, какой шкаф использую для баррикады следующим.

Выбор пал на книжный. Рывком опрокинул его на пол, отчего книжки разлетелись в разные стороны, и поволок его к двери, в которую врезалась первая крыса. Острые когти стали царапать древесину, заставляя меня шевелиться ещё быстрее. Новый удар, ещё и ещё один.

Царапающий звук становится всё громче. В момент, когда я был готов опустить шкаф поверх дивана, последовал новый удар, и дверь приоткрылась на пару сантиметров. В щель тут же протиснулся крысиный нос, а следом за ним - и ещё один.

— Валите отсюда! — рявкнул я и создал в воздухе три ледяные иглы, которые влетели в дверной проём.

За дверью раздался визг, наполненный болью, и напор на долю секунды ослаб. Я смог захлопнуть дверь. Придавил диван шкафом и побежал за вторым. Но шанса укрепить им баррикаду мне не дали. В единственном окне показалась крысиная морда. Тварь, ощерив острые клыки, размахнулась и ударила носом по стеклу.

План оказался действенным, гениальным и самоубийственным. Крысюк стекло разбил вдребезги, вот только осколки вошли ему в шею, перерезав её. Он пару раз дёрнулся, заливая стену кровью, и рухнул вниз. Окно было небольшое, разом в него могла ворваться лишь одна крыса, да и располагалось оно на уровне моей груди; по идее, я смогу продержаться какое-то время. Какое-то…

Спустя пару секунд в окне показалась новая морда. Когтистые лапки уцепились за подоконник, и грызун попытался влезть в комнату целиком. Вот только кто ж ему позволит? Я ткнул резким ударом, целя в глаз твари, но грызун сумел уклониться, и я лишь рассёк ему щеку, но и этого хватило, чтобы сбить спесь с существа.

Я сместился немного вбок и нанёс новый удар - в левую лапу. Завизжав, крысюк попытался ударить меня скорпионьим хвостом, но потерял равновесие и полетел вниз. В этот момент я понял, что мне не нравится сражаться, используя нож. Легко попасть под удар хвостом, да и крысы всё ломятся и ломятся в дверь. Если встану у окна, они ворвутся внутрь. Остаётся только подпирать диван спиной и не отходить далеко.

А значит — что? Правильно! Настало время использовать ещё одно заклинание, ставшее мне доступным на третьем уровне магии. Ледяную копию. Потянувшись к мане, я сформировал ледяное древко, в конец которого вморозил рукоять ножа. Получилось самопальное копьё.

Да, выглядело оно паршиво. Да и в прочности древка я не уверен. Но даже если оно сломается, и нож улетит не пойми куда, то я всегда смогу создать ещё одну сосульку - и буду отбиваться ею.

А вот и новые гости пожаловали. В оконном проёме показались сразу три крысиные морды, они попытались одновременно протиснуться внутрь, но ничего не вышло, из-за чего началась перепалка. Крысы шипели друг на друга и клацали зубами.

Этой заминкой я и воспользовался. Упираясь спиной в диван, я без особого замаха ширнул копьём в шею крысы, свисающей сверх, и она тут же сорвалась со стены, улетев вниз. Не успев понять, что случилось, крысюки продолжили грызться, и я достал ещё одну гадину. Нож вошел словно в растопленное масло. Лезвие рассекло шкуру твари и перерезало артерию в районе ключицы.

Тугая струя крови ударила в мою сторону и залила лицо.

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Ут! Отвянь! — заорал я, наугад нанося тычки копьём.

Наконец, я попал во что-то мягкое, и смог протереть глаза. В оконном проёме никого не было, но, судя по звукам, скоро это изменится. За дверью с улицы доносился многоголосый писк, шипение и предсмертные визги. А ещё на улице громко чавкали. Похоже, они пожирают своих погибших собратьев. Это тоже хорошо. Поможет мне выиграть пару минут.

Протянув руку назад, я прикоснулся к дверной раме и воспользовался морозным покровом. По стене, двери и петлям побежала морозная корка, соединяя их в монолитную ледяную плиту. На этот фокус я потратил добрую половину оставшейся маны. Теперь от силы смогу использовать десяток морозных игл и, может быть, две ледяные стрелы.

Я подбежал к окну и сделал это вовремя. Снизу уже ползла новая порция крыс. Высунув копьё в окно, я нанёс удар. Попал в ощеренную пасть. Грызун замертво рухнул туда, где его собраться рвали острыми клыками бездыханные тела павших. Новый удар ранил следующую крысу в плечо. С подбитой лапой особо не поползаешь - и тварь тоже летит вниз.

Вот! Теперь — другое дело! Если не останется ни одного грызуна, который сможет карабкаться по стене, то…

Я услышал рёв мотора, желтое такси на большой скорости приближалось к дому.

— Гаврилов? — удивлённо прошептал я, видя, как водительская дверь открывается и из неё вываливается человек.

Кубарем он полетел по земле и вскочил на ноги, за мгновение до того, как машина на всём ходу врезалась в здание, раздавив разом десяток крыс. Улыбка сама собой появилась на моём лице. Папка приехал!

Капитан набросил на себя покров маны, вытащил из-за пояса два армейских ножа и рванул в бой. На него тут же переключились оставшиеся грызуны. Таковых было не много. Около пяти существ. Точнее их было пять, а добежали до Гаврилова лишь три твари, двух других я прошил насквозь морозными стрелами. Впрочем, моя помощь была излишней.

Первая крыса бросилась на капитана, целя в ноги. Но слегка не рассчитала. Армейский ботинок взмыл ввысь и опустился на череп, раздробив его. Оставшиеся грызуны бросились с обеих сторон. Гаврилов ушел с линии атаки, нанеся короткий режущий удар и разрубил рёбра крысы от грудины до задницы. Розовые кишки в перемешку с кровью вывалились на траву.

Последний грызун попытался отступить, но Гаврилов метнул в него нож, который чётко вошел в затылок по самую рукоять. На бегу он вытащил клинок из головы твари и понёсся к дому. Дурак! Зачем?!

— Батя! Не надо! — закричал я и с разбегу сиганул в окно.

Приземлился прямо на крышу такси, скатился с него и побежал навстречу капитану. Но радостная встреча оказалась не такой уж радостной. Увесистый удар под дых сбил меня с ног, заставив хватать ртом воздух.

— Идиот малолетний. Я тебя предупреждал, — прорычал Гаврилов, достал из кармана гранату и швырнул её в окно первого этажа.

От взрыва в доме выбило все стёкла и начался пожар. На улицу выползли пять контуженных крыс, которые совершенно не соображали, что происходит, и где они находятся. Капитан без особого труда добил их, после чего закинул меня на плечо и побежал в сторону Арти. Впрочем, бежал он зря, за нами никто не гнался.

Трясясь на могучей спине Гава, я с грустью смотрел на пылающий дом. Там горят мои Слёзы Мироздания. Жалко, можно было пустить их в дело. А ещё и копьё осталось лежать на траве. Обидно… Чёрт! А ведь может стать ещё обиднее! Нужно срочно перепрятать награбленное.

Вовремя спохватившись, я запустил руку в карман, нащупал там золотую жемчужину - и отправил её в хранилище. Следом призвал окровавленное полотенце, а на освободившееся место, закинул клык убитого мной шамана. Всё. Теперь можно жить спокойно… В кармане Гаврилова зазвенел телефон, на бегу он вытащил его, и я заметил, что на экране звонящий подписан как «Барон Архаров»…