Эволюционер из трущоб. Том 17

Глава 1

Раздался оглушительный хохот, доносящийся из каждого закоулка Лондона. Смеялись миллионы зараженных. Должен признать, это давило на психику. А потом они замолчали, всего на мгновение. Хищно оскалившись, они в унисон произнесли:

— Я заставлю тебя страдать так сильно, братишка, что ты будешь готов согласиться на всё, что угодно, лишь бы я прекратил эту боль. Ты будешь умолять меня забрать твоё тело, будешь ползать на коленях и целовать мне ноги, лишь бы я прекратил это. А я не остановлюсь, нет, я буду продолжать, снова и снова, пока не сломаю тебя окончательно, пока от твоей гордости не останется ничего. Когда же ты станешь обезумевшим от ужаса рыдающим куском плоти, только тогда всё это и завершится.

Заражённые шагнули вперёд, сокращая расстояние между нами. Нужно что-то делать, и немедленно, иначе всё закончится прямо здесь, на этой чёртовой башне, под ликующий хохот твари, завладевшей телом Александра. Впрочем, я знаю один трюк. Я потянулся к теням и почувствовал, как моё тело начинает тонуть, стремительно проваливаясь под землю.

Мир вокруг меня изменился, краски потускнели, звуки стали приглушёнными, словно доносились из-под толщи воды. Заражённые замерли, вытянули шеи и вертели головами во все стороны, пытаясь понять, куда я делся. Впрочем, искали меня не долго. Из тел зараженных начали сыпаться алые черви, они расползались во все стороны, проникая в щели между камнями, забираясь в трещины в стенах в поисках жертвы.

Что тут скажешь? Удачи. Может, через тысячу лет они и отыщут меня, вот только я не собираюсь сидеть сложа руки. Червовый Король явно не собирался сражаться со мной напрямую. Он понимал, что в открытом бою у него нет шансов, даже несмотря на то, что я порядком измотан.

Сейчас Король Червей бежал по лестнице, ведущей вниз, в недра башни, подальше от того места, где я мог его достать. Он бежал быстро, почти летел по ступеням, перепрыгивая сразу через несколько, цепляясь за перила и разгоняясь ещё сильнее, чтобы покинуть опасную зону и раствориться в городе среди миллионов своих точных копий.

Я скользнул в тень и погрузился ещё глубже, спустился по стене башни, обогнал Короля Червей на один пролёт лестницы и спрятался в темноте под ступенями. Послышался топот и весёлый смех Короля Червей. Похоже, всё это забавляло его. Ну что ж, настала и моя пора посмеяться. Я вытянул руку из темноты и схватил его за ногу в тот момент, когда он пробегал мимо.

Король Червей оступился, потерял равновесие, взмахнул руками, пытаясь ухватиться за перила, но не успел - и полетел вниз. Кувыркаясь, он со всего размаха врезался лбом в каменную стену с таким грохотом, что эхо прокатилось по всей лестничной клетке. Кровь окрасила серые камни в алый цвет, а Червяк застонал, пытаясь подняться на четвереньки.

Я полностью вышел из тени и материализовался в двух метрах от него, стоя на ступеньку выше и глядя сверху вниз на эту жалкую пародию на моего брата. Регенерация Короля Червей сработала почти мгновенно: рана на лбу затянулась, кожа восстановилась, стерев следы удара. Через несколько секунд он уже выглядел так, словно ничего не произошло.

Поднявшись на ноги, он повернулся ко мне и похлопал в ладоши.

— А ты отличный следопыт, Михаил Константинович. Хвалю. Не думал, что ты так быстро сможешь меня разыскать. Однако найти - не значит победить. В этом городе у меня миллионы тел, миллионы марионеток, готовых принять моё сознание. И если ты уничтожишь это тело, я просто перенесусь в следующее, потом — в следующее, и так до бесконечности. Ты можешь убивать меня хоть тысячу раз, но я всегда буду возвращаться, снова и снова, и так до тех пор, пока не сгинет последний человек на этой чёртовой планете.

Хищная улыбка появилась на моих губах, обнажив окровавленные зубы, и я сделал шаг вперёд, приближаясь к Королю Червей.

— В таком случае я буду убивать тебя до тех пор, пока ты окончательно не сдохнешь. Ведь я однажды уже стал причиной гибели одного из миров. Вряд ли я буду страдать, если погибнет и этот мир, — спокойно сказал я, зная что именно мои ученики уничтожили Дремору, а значит и ответственность за их глупость лежит на мне.

Король Червей перестал улыбаться, и на мгновение его лицо стало серьёзным. Почти испуганным. Словно он внезапно осознал, что перед ним не сломленный противник, а тот, кто готов пройти через ад, лишь бы достичь своей цели. Но потом он снова расплылся в улыбке, только на этот раз она была натянутой, фальшивой. Он пытался скрыть растущую тревогу за маской самоуверенности.

— Неужели ты убьёшь собственного брата? — спросил он, и в его голосе прозвучали манипулятивные нотки, попытка сыграть на моих чувствах. — Ведь он всё ещё жив, всё ещё здесь, в этом теле. Я просто заглушил его разум, но он всё слышит, всё видит, всё чувствует. Представь, как он будет страдать, когда ты вырвешь его сердце, когда ты своими руками оборвёшь его жизнь. Сможешь ли ты жить с этим грузом, зная, что убил родного брата?

Я остановился в метре от него, склонил голову набок, словно обдумывая его слова, а затем хищно оскалился.

— Хочешь, открою тебе поразительную правду? — спросил я, делая ещё один шаг вперёд. — Я даже никогда не разговаривал с настоящим Александром. Он исчез, когда мне не было даже года. Для меня его жизнь не ценнее жизни любого прохожего. Смерти ему не желаю, но если погибнет, что ж. Такова судьба. Правда весело, ничтожный ты глист?

— Эммм… Глист? Пожалуй, это самое обидное, что я слышал за тысячи лет, — нахмурился Король Червей, резко развернулся на пятках и бросился в окно.

Стекло разбилось вдребезги, и глист камнем рухнул вниз. Я рванул к окну, успев лишь кончиками пальцев коснуться его руки, но схватить червяка не получилось. То ли он был скользким, то ли я припоздал.

На лестничной клетке послышался топот, десятки ног застучали по каменным ступеням, и из-за поворота вывалились полчища заражённых. Они неслись в мою сторону, оскалившись и протягивая руки, готовые разорвать меня на части.

— Да чтоб вас… — выругался я сквозь зубы и прыгнул вслед за Королём Червей.

Ветер ударил в лицо с такой силой, что перехватило дыхание. Глаза заслезились. Кожу обожгло холодом, а сердце забилось в бешеном ритме. Подо мной, летел Король Червей, раскинув руки в стороны.

Я потянулся к мане, активировал магию Ветра, создал под червячком подушку из сжатого воздуха. Король Червей налетел на неё, как на батут, после чего его отбросило обратно, наверх. Я схватил его за горло и заглянул в глаза, безумно расхохотавшись:

— Спасибо, брат, за то что решил смягчить мне падение, — произнёс я за мгновение до приземления.

А на земле нас ждала орда зараженных. Был ли у меня план? Ну-у-у… Можно сказать и так. За пару секунд до столкновения с землёй я услышал крик. Этот крик заставил меня широко улыбнуться.

— Хау дую хрю?! — прокричал знакомый голос с жутким акцентом, коверкающим слова так, что их с трудом можно было разобрать.

В центре толпы заражённых появилась зеленоватая вспышка. Свет погас так же быстро, как и появился, оставив после себя маленькую мохнатую фигурку. Это был Хрюн дэ Лавуазье. Французский бульдог, который привязался ко мне в аномальной зоне.

Он стоял на четырёх лапах, задрав морду, и смотрел на меня маленькими чёрными глазками. После Хрюн разинул пасть, и из его глотки вырвался поток зелёного пламени. Заражённые, попавшие под атаку, моментально испарялись. Пламя расширялось, заполняло улицу, охватывало всё большее заражённых. Они сгорали за считаные секунды, оставляя после себя лишь кучки пепла.

Хрюн крутился на месте как юла. Он изрыгал пламя во все стороны, стараясь испепелить как можно больше зараженных. Запах горелой плоти разнёсся по округе, а в небо взметнулись белёсые облака дыма.

Спустя мгновение мы с червячком врезались в землю. Он затылком, а я - лбом в его переносицу. Послышался хруст ломаемых костей. Если честно, я думал, что сверну шею; нет, конечно же, не себе. У меня всё-таки куча доминант, укрепляющих тело, так что насчёт себя я не переживал.

А вот Королю Червей и правда пришлось худо. Грудину пробили сломанные рёбра, кровь из раздробленного затылка быстро растекалась по мостовой. Однако он всё ещё был жив и улыбался.

— Я же говорил, что за вкусняшки всегда прикрою! — раздался издалека голос Хрюна.

— В таком случае, оставляю этот сброд на тебя, — сказал я, рывком поднимая Короля Червей с земли.

Пёс кивнул, и его маленькое тело начало меняться, с каждой секундой увеличиваясь в размерах. Кожа на спине вздулась, треснула, из трещин наружу пробились щупальца, покрытые чешуёй и заканчивающиеся острыми лезвиями, похожими на гигантские бритвы. Всего их было восемь штук, по четыре с каждой стороны.

Голова Хрюна увеличилась в три раза, челюсти раскрылись, обнажив несколько рядов зубов. Из пасти пса текла кислота, оставляя на асфальте дымящиеся дыры. По всему телу пробежали разряды молний, синеватые искры перескакивали с одной чешуйки на другую, создавая электрические дуги. Одним словом, Хрюн выглядел впечатляюще.

Когда трансформация завершилась, Хрюн превратился в огромное чудовище размером с грузовик. Он бросился вперёд и врезался в толпу заражённых с такой скоростью, что позади него раздался сверхзвуковой хлопок.

Щупальца мелькали, с неимоверной ловкостью рассекая плоть, оставляя после себя изуродованные тела, разрубленные пополам. Разряды молний соскакивали со щупальц и перепрыгивали с зараженного на зараженного, заставляя их дёргаться в предсмертных конвульсиях.

Хрюн двигался сквозь толпу, как комбайн по пшеничному полю, оставляя за собой только смерть, кровь и обугленные останки. При этом он радостно похрюкивал. Разумеется, зараженные сопротивлялись, точнее, пытались сопротивляться. В пса стреляли, рубили его топорами и мечами, забрасывали огненными шарами и прочими заклинаниями, но регенерация Хрюна тут же восстанавливала повреждённые участки тела.

Я стоял, заворожённо наблюдая за этим побоищем, и понимал, что Хрюн справится и без моей помощи. Возможно сейчас он, если и не на ранге абсолюта, то очень близок к нему. Подумать только, первая псина, превзошедшая человека в мощи. Нужно ему памятник поставить и отдать на опыты Преображенскому. Пусть сделает мне сотню таких пёсиков, и тогда никакой Туз Крестов будет не страшен.

— Ну всё, идё… — начал было я, дёрнув на себя Короля Червей, но осёкся на полуслове.

В моих руках была иссушенная мумия, да и то не вся, а только верхняя часть тела. Нижняя же куда-то испарилась. Я заозирался по сторонам и увидел алый силуэт, бегущий за зданиями в сотне метрах от меня.

— Знаешь, как говорят? Не нужно бегать от кашевара, умрёшь уставшим, — улыбнулся я и заметил на земле лежащую винтовку.

Ложе винтовки порядком обгорело, но остальной механизм был исправен. Я передёрнул затвор, убедился, что патрон есть в патроннике и выстрелил вертикально вверх. Подождав пару секунд, пока пуля замедлится, я использовал пространственный обмен.

Мир размылся, и я очутился в небе, на высоте примерно в пятьсот метров. Я на секунду завис в воздухе, словно время остановилось, что позволило мне осмотреть всё вокруг.

Улицы кишели миллионами зараженных. Все они направлялись к тому месту, где я был минуту назад, туда, где Хрюн продолжал собирать кровавую жатву. Но моё внимание привлекло другое место, расположенное к северо-западу от Биг-Бена. Примерно в километре от него, может, чуть дальше.

Это было городское кладбище, огромный участок земли, заполненный надгробиями, склепами, памятниками, старыми деревьями с голыми ветвями. Должно быть, летом там красиво, но самое главное - там практически не было заражённых. От силы десяток существ бродили между могилами.

— А вот и сцена для финального аккорда, — улыбнулся я и выстрелил в сторону кладбища.

Раздался выстрел, пуля полетела вниз, рассекая воздух. Она попала в чей-то памятник, выбив сноп искр, это и стало сигналом для активации пространственного обмена.

Памятники стояли рядами, большие и маленькие, простые каменные плиты и сложные скульптурные композиции, изображающие ангелов, скорбящих женщин, кресты всех форм и размеров. Некоторые памятники покосились или вовсе были сломаны. Всё это припорошил снег, пытаясь скрыть разруху.

Атмосфера тут была гнетущей, по крайней мере, для меня. Тот же Муэдзин нашел бы это место весьма приятным и даже уютным. Чёртов любитель некротики.

Я остановился в центре кладбища у большого старого дуба, растущего рядом со старинным склепом. Достал последний патрон из винтовки и усмехнулся, представляя, как удивится Король Червей. Я использовал пространственный обмен и тихо сказал:

— Давно не виделись. Пора пить глистогонные, братишка.

***

Сознание, распределённое между миллионами тел одновременно, воспринимало мир совершенно иначе. Ни одно существо, ограниченное оболочкой из плоти и костей, не в силах понять этой эйфории, этой едва уловимой гармонии, когда чуть ли не весь мир подчиняется твоей воле.

Король Червей видел Лондон сразу из миллиона точек. Каждая марионетка передавала ему картинку, которая складывалась в единое грандиозное полотно, охватывающее весь город целиком. Он чувствовал каждую улицу, каждый переулок, каждый дом, словно всё это было частью его собственного тела, гигантского организма, простирающегося на десятки квадратных километров.

Причём он не просто всё это видел, а именно чувствовал. Миллионы тактильных, слуховых, обонятельных и прочих ощущений вливались в его разум со страшной скоростью.

Растворившись в толпе заражённых после прыжка с Биг-Бена, он не испытывал ни малейшего беспокойства. Наоборот, чувствовал себя в полной безопасности, защищённый армией из миллионов марионеток. Одно тело разбилось об асфальт? Не проблема, осталось ещё девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять марионеток. К тому же, он мог использовать зараженных для ускорения регенерации.

Так он поступил и в этот раз. Оставил в руках Михаила кусок плоти, а сам выскользнул из него, словно змея сбрасывает старую кожу. Ловкий трюк позволил сбежать.

— Вот же сопляк. Как он смог меня найти? — размышлял Король Червей, перебирая воспоминания десятков марионеток одновременно и анализируя произошедшее на вершине Биг-Бена. — Я мгновенно растворился в толпе, стал неотличим от остальных, все марионетки были на одно лицо, двигались синхронно, копировали мои жесты. Он не мог визуально определить, где находится настоящий носитель сознания. Значит, у него есть какая-то способность, позволяющая отслеживать меня напрямую, отличать оригинал от копий… — пробормотал он.

Эти мысли наполняли разум Короля Червей неясной тревогой. Этот мир идеально подходил для колонизации. Малое количество маны делало местных магов фактически бесполезными. Пара мощных заклинаний — и их запасы израсходованы, а дальше рви их голыми руками без особого сопротивления.

Однако Короля Червей тревожило то, что Михаил до сих пор не истратил имеющуюся ману. И это при том, что он тратил её, не задумываясь, без перерыва в течение суток. Если Михаил смог найти его один раз, значит, сможет найти и снова, и снова.

А ещё Короля Червей смущало то, что этот парень такой живучий. Он поглотил столько урона, сколько не смог бы поглотить никто в этом захудалом мирке. Однако Михаил всё ещё жив. Регенерация? Определённо да, но почему она настолько мощная?

Король Червей тоже обладал способностью к регенерации, но не настолько мощной. Размышляя об этом, Король Червей, испытывал нечто похожее на зависть. Чувство, которое он не испытывал уже много веков. Тело Александра было неплохим, но тело Михаила - совсем на другом уровне. Должен ли он отдать его господину? Или лучше забрать этот сосуд себе, а для господина отыскать что-то попроще?

И вдруг боль. Резкая, пронзительная, всепоглощающая боль пронзила его тело, заставила упасть, схватиться за голову и завопить, срывая глотку. Тысячи нитей, тянущихся от сознания марионеток, обрывались одна за другой. Исчезали, оставляя после себя пустоту и волны остаточной боли, испытываемой перед смертью его куклами.

Он мгновенно увидел что, а точнее, кто стал причиной столь ужасной боли. Посреди улицы, окружённой горящими обломками и дымящимися трупами, стояло существо. Весьма странное создание сочетало в себе черты десятков разных тварей, слившихся воедино. То ли это была химера, то ли Михаил сотворил какое-то заклинание. Не понятно.

Существо радостно рычало, словно играло в весёлую игру, и продолжало убивать, убивать, убивать, не останавливаясь ни на секунду. Что это за тварь?! Откуда она взялась?! Всё это проносилось в голове Короля Червей, пока он отправлял в бой всё новых и новых марионеток, надеясь сразить чудовище.

Потоки огня, льда, молний, воздушных лезвий, всё, на что были способны порабощённые маги, полетело в неведомую зверушку. Но заклинания просто отскакивали от чешуи, не причиняя никакого вреда, словно это была не плоть, а непробиваемая броня, защищающая от любых атак. Одновременно с магами огонь открыли и снайперы. Пули попадали в существо… и рикошетили в разные стороны.

— Прикончите эту… — заорал Червовый Король устами сотен марионеток одновременно, направляя их в атаку, готовый задавить существо численностью, утопить его в море тел, даже если придётся погубить миллион марионеток или больше.

Но договорить он не успел. Яркая вспышка ослепила его на миг, белый свет заполнил всё пространство, стёр реальность, превратил мир в пустую белую страницу. Внезапно свет погас, реальность вернулась. Он снова услышал рёв марионеток, но какой-то приглушенный, будто они находились на расстоянии в километр от него, может, больше.

Открыв глаза, он обнаружил, что стоит посреди кладбища, окружённый надгробиями и склепами.

— Какого…? — прошептал он, оглядываясь по сторонам.

Король Червей судорожно пытался понять, что произошло? Как он здесь оказался? И тут он услышал знакомый голос, донёсшийся из-за его спины.

— Давно не виделись, — произнёс Михаил стальным тоном. — Пора пить глистогонные, братишка.

Король Червей попытался развернуться, но не успел. Его схватили за волосы и резко дёрнули назад, запрокидывая голову и ставя в беззащитное положение. Он увидел ухмыляющееся лицо Михаила. В этот момент Король Червей понял, что сбежать не получится. Финальная схватка началась, и исход её уже предрешён.

Глава 2

Воздух вокруг меня завибрировал, исказился, и из ниоткуда материализовался Король Червей. Спиной ко мне стоял человек в изодранной одежде, покрытой грязью и кровью, с длинными волосами, спутанными в нечёсанные космы. Он медленно поворачивал голову то влево, то вправо, пытаясь понять, где он находится, и я решил ему подсказать.

— Давно не виделись, — прошептал я, чувствуя его страх. — Пора пить глистогонное, братишка.

Я схватил его за волосы и дёрнул на себя. Король Червей попытался вырваться, но ничего не вышло. Свободной рукой я обхватил его шею, взяв её в плотный захват. Он вцепился в мою руку, обеими ладонями пытаясь ослабить захват, но было уже поздно.

Помните, как перед отправлением в Европу я поглотил пятьсот тысяч доминант? Сделал я это не для того, чтобы стать сильнее, а чтобы создать идеальную ловушку для Короля Червей. Поглощённые доминанты пошли на улучшение конгломерата под названием «Мощь великанов». Благодаря этому конгломерату моя физическая сила увеличилась в семь раз. Помимо этого укрепились кости, связки, сухожилия и суставы.

Не хочу хвастаться, но похоже, теперь я могу голыми руками рвать сталь или, к примеру, пробить кулаком бетонную стену без использования покрова маны. Кроме того, я улучшил доминанту «Устрашающая аура».

Помимо этого у меня имелся конгломерат седьмого ранга под названием «Гамельнский Дудочник». И нет, я не планирую звать на помощь крыс, химер или прочую пакость. Зачем мне это? Просто в этом конгломерате имеется весьма занятная доминанта под названием «Ментальная клеть».

Пока Король Червей в панике трепыхался, схватив меня за запястье так сильно, что кости затрещали, я, не сдержавшись, расхохотался.

— Это бесполезно, — прошептал я ему на ухо. — Со мной «Сердце василиска», — выдавил я сквозь смех. — А с тобой толпа трухлявых англичан, которые уже не успеют прийти на помощь. Сиди смирно и не дёргайся. Сеанс психотерапии начинается.

Я активировал доминанту «Ментальная клеть» и начала транслировать кошмары, извлечённые из самых тёмных уголков его подсознания. Страхи, которые он прятал глубоко внутри, не желая признавать их существование тысячелетиями напролёт.

Глаза Короля Червей закатились, он забился в моих руках. Попытался закричать, но я зажал ему рот ладонью, не давая издать ни звука. По лицу побежали капли пота, смешанные с кровью, сочащейся из носа. Я не знал, что именно творится в его воспалённом сознании, но догадывался.

Готов спорить, сейчас он видит своего господина. Недоделанного божка, который всеми силами желает возродиться на этой планете. А вот и доказательство моей правоты. Король Червей выгнулся дугой и заорал во всё горло:

— Господин! Нет! Я не предавал! Я служу вам верой и правдой! Всегда!

Я решил усилить его ужас и активировал «Устрашающую ауру» на полную мощность. Визуально ничего не произошло, но лицо Короля Червей так исказилось, что казалось, он вот-вот разрыдается от ужаса.

Но и этого оказалось недостаточно, чтобы изгнать эту тварь из тела моего брата. Вздохнув, я активировал доминанту «Контроль звуковых волн», изменил свой голос, сделав его многогранным, глубоким, звучащим одновременно на нескольких частотах, чтобы создать эффект, будто говорит не один человек, а тысячи разъярённых небожителей, объединённых в единый хор.

— Ты меня разочаровал, — прогремел мой голос раскатом грома, отразился от стен склепов, разнёсся по всему кладбищу, заставив землю задрожать под ногами.

Король Червей задохнулся от страха. Изо рта пошла пена, смешанная с кровью. Он закричал - истерично, пронзительно; его голос сорвался, превратился в визг испуганного ребёнка.

— Я отправил тебя на Землю, чтобы ты нашёл сосуд, — продолжил я изменённым голосом, в котором одновременно звучали тысячи тонов. — А ты не можешь справиться даже с сопляком, которому всего пять лет отроду? Ничтожество! Я должен был уничтожить тебя и взять другого послушника, более достойного, более преданного, более компетентного!

Про пятилетний возраст я приврал, но сейчас это было и не важно.

— Не-е-ет! — завизжал Червовый Король, и в его голосе звучал животный ужас, первобытный страх, который парализовал волю. — Господин, прошу, дайте мне ещё один шанс! Я всё исправлю! Я найду сосуд! Я выполню задание! Не убивайте меня, умоляю! Я буду служить вам вечно!

Он умолял, рыдал, захлёбывался слезами. Услышав это, я лишь сделал свой голос грубее.

— Нет тебе прощения, мерзость, — прогремел мой голос, и в нём не было ни капли милосердия. — Только смерть смоет твои грехи. Только забвение освободит меня от твоего жалкого присутствия.

В этот момент до меня донёсся звук, от которого сердце ёкнуло, а инстинкт самосохранения взвыл. Многоголосый топот десятков ног, бегущих по заснеженным дорожкам кладбища, приближался со всех сторон одновременно. Заражённые услышали крик своего господина и прибежали на помощь.

Класс… А я-то думал, что после того, как разум глиста попадёт в ментальную клеть, марионетки рухнут на землю, будто им обрезали все ниточки. Я сдавил шею Короля Червей так, что прибавь я немного силы, и с лёгкостью оторвал бы ему голову, а после вложил в свой голос всю ярость, всё презрение, всю ненависть, которые испытывал к этому паразиту.

— Я уничтожу тебя и сотру память о твоих деяниях в этом и всех остальных мирах, бесполезное ты создание! — заорал я.

— Не-е-ет! — завопил Червь, и из груди Александра вырвался алый сгусток энергии.

Яркий, пульсирующий, размером с кулак. Это было ядро сознания Короля Червей. Сгусток на секунду завис в воздухе, задрожал и рванул навстречу зараженным, выбежавшим из-за угла. На всём ходу он влетел в грудь ближайшего зараженного и за долю секунды захватил новое тело. Марионетка содрогнулась, выпрямилась, её глаза мгновенно налились красным светом, а на лице появилась самодовольная улыбка.

— А ты не так прост, щенок, — произнёс он хриплым голосом, тяжело дыша и опираясь рукой о стену склепа. — Совсем не прост. — Он задумался на мгновение и добавил. — Знаешь, я лучше убью тебя и найду другой сосуд. Ты слишком опасен, чтобы оставлять тебя в живых.

— Вот как, — усмехнулся я. — Что ж, отличный план. — Я закинул на плечо тело Александра, покинутое паразитом, а после добавил. — Вот только от ужаса ты забыл кое-что важное, — спокойно произнёс я. — Крепкий сосуд нужен не только твоему господину, но и тебе самому. А то тело, в которое ты только что вселился… — я сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом.

Тело марионетки, в которое вселился Червовый Король, внезапно содрогнулось в конвульсиях, заставив паразита замереть на месте. Что-то шло не так, что-то неправильное происходило с плотью, которую он занимал всего несколько секунд назад.

Кожа на руках начала пузыриться и вздуваться, как будто под ней скапливался газ под высоким давлением. Живот раздулся, превратившись в огромный шар, который до предела натянул одежду. Глаза вылезли из орбит и налились кровью.

— Верни моё тело! — заголосил Король Червей.

— Хммм… Думаю, я вынужден отказать в вашей просьбе, — улыбнулся я и отправил тело Александра в пространственный карман.

В следующее мгновение тело марионетки взорвалось с отвратительным хлюпанием, разбросав во все стороны кровь, куски плоти и кишки. Красная слизь покрыла надгробия, расположенные в радиусе пяти метров от эпицентра взрыва. А потом из останков вырвался алый сгусток энергии. Он метнулся к следующему заражённому.

Сгусток влетел в рот марионетки, проник внутрь и за доли секунды захватил контроль. Марионетка остановилась, выпрямилась, повернула голову в мою сторону и открыла рот, собираясь что-то сказать. Но слова так и не прозвучали, потому что тело снова начало раздуваться, кожа потрескалась, из разрывов хлынула кровь, а через три секунды последовал новый взрыв, ещё более мощный.

— Нет! Нет! Это невозможно! — закричал Червовый Король уже из следующего тела, которое он захватил, повинуясь инстинкту самосохранения.

Но и это тело взорвалось, едва паразит успел освоиться. Алый сгусток с каждым переселением становился всё меньше, теряя часть своей энергии. С размера кулака он уменьшился до размера яблока, потом до размера теннисного мяча, до грецкого ореха… Взрыв следовал за взрывом, кровь заливала кладбище, превращая снег в красную кашу.

Я стоял неподвижно, наблюдая за агонией «Великого Бедствия», и понимал, что в этой сущности нет величия, только ничтожность. Это была медленная мучительная смерть, растянувшаяся на десятки секунд, в течение которых паразит успел осознать весь ужас своего положения. Когда сгусток уменьшился до размеров вишни, я решил, что пора заканчивать эту игру. Я протянул руку, раскрыл ладонь и спокойно произнёс:

— Можешь служить мне, тогда я сохраню твою никчёмную жизнь.

Сгусток замер в воздухе, дёрнулся влево, потом вправо, отчаянно пытаясь найти поблизости хоть какого-нибудь носителя. И одну тварь он нашел. Крупную крысу, но в неё даже не удалось вселиться. Тело твари мгновенно взорвалось. А больше никого не было. Все заражённые в радиусе ста метров оказались уже мертвы. Разорваны на куски Хрюном. Ни одного живого тела, ни единого шанса на спасение. Выбор был прост: подчинение или смерть. Но Король Червей колебался, будто у него имелся запасной план.

***

Лаборатория Преображенского.

Профессор замер, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрел в алые глаза зараженного. Он предлагал весьма приятные дары. Дары, о которых Преображенский не мог и мечтать. Бессмертие? Вседозволенность и безграничные бюджеты? Холодный разум учёного требовал согласиться, но сердце сделало иной выбор:

— Нет. Я не предам род, которому обязан всем. Ни за какие обещания, ни за какие привилегии. Я скорее умру, чем создам для тебя филактерий.

Преображенский отшатнулся назад и прижался спиной к стене, ожидая мгновенной атаки, удара, который оборвёт его жизнь за эти слова. Но Король Червей не атаковал сразу, а замер на месте, и по его искажённому лицу пробежала гримаса, которую можно было бы назвать разочарованием, если бы эта тварь ещё помнила, что означают человеческие эмоции.

— Глупец, — прошипел он, скрипя зубами, и его лицо исказилось от звериной ярости. — Недальновидный глупец, который предпочёл смерть возможности выжить. Что ж, если ты не хочешь служить мне добровольно, то я подчиню тебя силой.

Он бросился вперёд, за долю секунды преодолел разделяющее их расстояние. Вытянул руку, целясь пальцами в горло учёного. Преображенский лишь холодно улыбнулся и щёлкнул пальцами. Раздался оглушительный лязг металла, грохот, от которого содрогнулись стены лаборатории.

С потолка рухнула стальная перегородка, массивная, толщиной в пять сантиметров и весом больше пяти тонн. Она упала точно между Преображенским и Королём Червей, разрубив паразита пополам. Части тела рухнули на пол, и из них моментально стали выползать алые черви, устремляясь в сторону профессора.

Но десятки паукообразных роботов моментально преградили им путь, направив на паразитов и ошмётки тела форсунки, из которых вырвались струи жидкого озота. Температура жидкости составляла минус сто девяносто шесть градусов по Цельсию. Кровь мгновенно застыла, превратившись в красный лёд, плоть затвердела, покрылась инеем, а черви попросту лопнули от резкого перепада температур. Через тридцать секунд всё было кончено.

Преображенский стоял, прижавшись к стене, тяжело дыша и глядя на замороженные останки одной из марионеток Короля Червей широко раскрытыми глазами. Дрожащими руками он поправил халат, одёрнул воротник, вытер пот со лба и нервно произнёс вслух, обращаясь в пустоту:

— Я знал, что так будет. Знал, что рано или поздно кто-нибудь вломится сюда и попытается меня прикончить, — он глубоко вдохнул, выдохнул, успокаиваясь, и добавил уже спокойнее: — Нужно попросить прибавку к жалованью за работу в таких условиях. И взять отпуск. На месяц. В Сочи. Разумеется, за счёт Михаила Константиновича, потому что это он втянул меня в это безобразие.

Профессор улыбнулся, представив, как будет загорать на пляже, потягивать коктейли. Бегать собственными ногами по песку и раскалённой гальке. А потом он вздохнул, понимая, что отпуск придётся отложить, потому что работы здесь непочатый край. Нужно наладить производство регенерирующей эссенции. В огромных, гигантских количествах. Иначе эту борьбу с Великими Бедствиями не выиграть.

Но мысль об отпуске грела душу, давала надежду на то, что когда-нибудь всё это закончится, и можно будет вернуться к нормальной жизни - без паразитов, без войны, без постоянного страха за собственную жизнь. К нормальной жизни и исследованиям с неограниченным бюджетом.

— Ха-ха-ха! Неограниченный бюджет. Да, сейчас же позвоню Михаилу Константиновичу. Мне нужен неограниченный бюджет. И помощник. А лучше, два штуки, — расхохотался Преображенский, доставая из кармана телефон.

***

Алый сгусток задрожал, сжался ещё сильнее и превратился в крошечную точку, едва различимую невооружённым глазом. А затем медленно поплыл в мою сторону… и тут зазвонил телефон. Кто позвонил? Конечно, слон. Шутка. Это был профессор. Я поднял указательный палец, прося Короля Червей подождать, и снял трубку.

— Аристарх Павлович, что-то серьёзное? — спросил я с ходу.

— Михаил Константинович, разумеется, я звоню по серьёзному вопрос. Я вообще не склонен к демагогии… — начал было Преображенский, и мне пришлось его поторопить.

— Ближе к делу.

— Да-да, вы правы. Так вот. Ко мне наведался Король Червей, просил создать филактерий… Это такой сосуд, в котором… — попытался объяснить профессор, но я его снова прервал.

— Знаю, хранят душу. Что дальше?

— А дальше, я разрубил его на части, эти части заморозил, и прямо сейчас исследую под микроскопом, — самодовольно заявил Преображенский.

— Вы молодец. Это всё? — спросил я, видя, как огонёк души Короля Червей начал мигать, быстро исчезая.

— Не совсем, он обещал мне безграничное финансирование, вот я и звоню…

— Будет вам финансирование. Мы уже присосались к Императорской кормушке, так что выделят денег столько, сколько потребуется.

— А помощника…? Двух…?

— Получите лучших учёных нашей необъятной. Если это всё, то я вешаю трубку. У меня тут один бедолага помирает без моего внимания, — произнёс я, видя, как огонёк мечется из стороны в сторону в надежде, что я таки заключу с ним пакт.

— Это даже больше, чем я мог пожелать. Всего вам до…

Я не дослушал профессора, сбросил вызов и протянул ладонь.

— Давай быстрее. У меня мало времени, — раздраженно буркнул я, давая понять, что делаю неимовернейшее одолжение этой ничтожной сущности.

Огонёк опустился на мою ладонь. Жалкий осколок некогда могущественного паразита, поработившего всю Европу. Я сжал кулак, и алый сгусток исчез. На моём лице сама собой появилась хищная улыбка. Почему? Всё просто. Заключая пакт с Галиной, Огнёвым, Снежаной или Мимо, я впускал их в свою душу. А вот с червячком всё немного иначе.

Я создал для него подобие тюрьмы, в новом слое Чертогов Разума. Совершенно изолированный, наглухо замурованный, сковывающий глиста клятвой верности. Это вам не Магия Крови! Магия Душ куда сложнее, о её сути можно говорить тысячелетиями напролёт! А понять её ещё сложнее. Ладно, поймали. Я и сам в ней не разбираюсь. Просто в Дреморе мне попался древний фолиант, откуда я запомнил парочку заклинаний. На удивление, они оказались очень эффективными.

Как только я поглотил душу Короля Червей, в Лондоне воцарилась гробовая тишина. Я активировал эхолокацию и увидел, что миллионы зараженных лежат на земле. Как ни парадоксально, они дышали.

Я быстрым шагом пересёк границу кладбища и вышел на проезжую часть. Сотни, тысячи людей лежали на асфальте, сидели, прислонившись к стенам домов. И все они дышали. Их грудные клетки вздымались и опускались, облачка пара вырывались из ртов на морозном воздухе. Англичане были живы.

Из их тел выползали алые черви. Сотни тысяч паразитов, которые потеряли связь со своим хозяином в тот момент, когда я поглотил Короля Червей. Черви извивались, падали на землю и рассыпались в прах, не успев коснуться асфальта. Они превращались в красноватую пыль, которую ветер разносил во все стороны.

— Одной проблемой меньше, — улыбнулся я, глядя на это зрелище.

Пройдёт совсем немного времени и они очнутся, но для начала…

— Хрюн! Ко мне! — рявкнул я, и слюнявый бульдог тут же прискакал, приняв свою обычную форму.

Я взял его за передние и задние лапы, будто он был автоматом, а после приказал:

— Тонкую струю пламени, на среднюю мощность.

— За вкусняшки я тут всё спалю! — радостно выпалил пёс и сделал так, как я сказал.

Я принялся старательно выводить послание на стене Биг-Бена для англичан. Уверен, после пробуждения у них будет уйма вопросов, а когда они прочитают моё сообщение, вопросов станет ещё больше.

Глава 3

На стене Биг-Бена появилась весьма простая и незамысловатая надпись «Вас спас Властелин Каши. P. S. Теперь все вы бездари. Учитесь жить в новом мире и приготовьтесь. Скоро нежить вторгнется на Туманный Альбион».

Была мысль написать номер банковского счёта, для того, чтобы особо благодарные граждане могли прислать мне лишнюю копеечку. Но потом я подумал: зачем мне подачки? Ведь теперь я могу напрямую запустить руку в Имперскую казну. Муа-ха-ха-ха-ха!

— Месье Хрюн, благодарю за помощь, — сказал я, опуская пса на землю. — Отправляйся в Императорский дворец и скажи, что ты от меня. Артём приставит к тебе личного повара и будет кормить до тех пор, пока ты не сдохнешь от переедания.

— Звучит шикарно! — рявкнул Хрюн и моментально исчез в зеленоватом свечении.

Слева от меня пошевелился мужчина лет тридцати на вид. Он открыл глаза и непонимающе уставился на меня.

— Кто вы? Почему я лежу на земле? — начал он сорить вопросами, а я на них не желал отвечать.

Всё что я сказал было:

— Русо туристо, облико морале. Чао-какао. — Разумеется, я произнёс это на ломанном английском, который сам же специально и искаверкал.

Достав из кармана телепортационную костяшку, покрытую сложными руническими узорами, я влил в неё крупицу маны. Мир погрузился во тьму, по ушам ударил хлопок, и вот я уже стою на центральной площади Хабаровска.

— Эммм… А где салют в мою честь? Хотя бы оркестр могли пригласить. Я всё-таки победил Великое Бедствие, — усмехнулся я и погрузился в Чертоги Разума.

Как я уже сказал, я создал отдельный слой Чертогов Разума специально для моей новой зверушки. Или глист — это не зверушка, а насекомое? Тьфу, блин, я не силён в глистологии. Впрочем, это и не важно.

Я создал отдельный слой, изолированный от остальных, защищённый многочисленными барьерами, место, где я мог безопасно содержать Короля Червей, не рискуя тем, что паразит каким-то образом поглотит мою душу.

Я оказался в пространстве, залитом тусклым зеленоватым светом, исходящим из огромной пробирки, парящей посреди пустоты. Под ногами простиралась гладкая поверхность, напоминающая стекло, которая с идеальной точностью отражала моё изображение. Воздух был неподвижен, тишина абсолютна, что создавало ощущение изоляции от всего остального мира и немного сводило с ума.

В гигантской пробирке, усиленой дюжиной защитных печатей, плавали тысячи мелких красных червей. Как только я прикоснулся к стеклу, черви собрались в единое целое, сформировав подобие человеческого тела, состоящего из извивающейся уродливой массы.

— Немедленно выпусти меня отсюда, сопляк! — завопил Король Червей, и его голос эхом разнёсся в пустоте.

Король Червей метался внутри пробирки, ударялся о стенки, пытался разбить стекло кулаками и собственным лбом, но всё было бесполезно.

— Думаешь, что сможешь удержать меня здесь?! — продолжал материться Король Червей, переходя на грубость. — Я завоевал половину вашего мира! Я убил миллионы! Покорил сотни других миров! Ты не имеешь права запирать меня в этой… В этой пробирке! — задохнувшись от возмущения, выпалил он.

Я рассмеялся, услышав эти слова, потому что они звучали нелепо, учитывая нынешнее положение паразита.

— Ты не понимаешь всей прелести своего положения, червяк, — спокойно произнёс я, глядя на мечущийся внутри комок плоти. — Теперь наши души связаны навеки. Ты стал частью меня, частью моей души, если угодно, и эта связь не разорвётся ни при каких обстоятельствах. Даже смерть не освободит тебя, потому что когда я умру и воскресну в новом теле, ты переродишься вместе со мной и останешься заключённым в Чертогах Разума до скончания времён.

Король Червей замер, переваривая услышанное, перестал метаться и завис в центре пробирки, словно осознав весь ужас своего положения. Я продолжил, наслаждаясь моментом и медленно раскрывая перед паразитом его будущее:

— Ты будешь служить мне в этом мире и в следующем, и в тысячах других миров, через которые пройдёт моя душа. Столетия, тысячелетия, миллионы лет, не важно, сколько времени пройдёт, ты останешься моим пленником, инструментом, который я использую, когда мне это будет нужно. И только когда Вселенная схлопнется, или я достигну конечной точки своей эволюции, только тогда ты обретёшь свободу, а точнее - смерть.

— Это… это… — прошептал Король Червей, и в его голосе впервые прозвучал неподдельный ужас. — Ты не можешь… никто не может…

— Может, может. Ты сам дал мне такое право, когда пытался спасти свою никчемную жизнь. Так возрадуйся же. Ты будешь жить вечно. В этой пробирке. Если будешь вести себя хорошо, я создам для тебя комфортные условия пребывания, а если продолжишь визжать… — я сделал театральную паузу и продолжил. — Я создам для тебя слой реальности, полный вечных страданий, где ты будешь секунду за секундой сгорать, рваться на части и чувствовать такую боль, которой в действительности не существует. И нет, ты не сможешь получить от неё наслаждение, извращённый ты ублюдок. Это будут именно мучения не физические, но духовные.

Король Червей снова заметался в пробирке, но уже не пытаясь вырваться, а в отчаянии понимая, что выхода нет. Потом он сжался в позе эмбриона и тихо прошелестел:

— Я освободил всех заражённых, когда ты поглотил меня. Я не сопротивлялся, не пытался удержать контроль над марионетками. Разве это не заслуживает лучшего обращения? Разве я не заслужил хотя бы минимального уважения за то, что отпустил миллионы лысых обезьян?

Я расхохотался, услышав эти слова. Король Червей тот ещё торгаш, даже Шульман позавидовал бы его навыкам. Хотя, кого я обманываю? Измаил Вениаминович куда искуснее этого паразита.

— Освободил? — переспросил я, отсмеявшись и вытирая выступившие слёзы. — Ты никого не освобождал по своей воле. Ты просто потерял над ними контроль, когда твоя душа начала распадаться на части. Если бы у тебя были силы, ты бы не только никого не освободил, но и захватил в плен новых людей, продолжая расширять свою армию марионеток. Убивал бы и порабощал без малейших угрызений совести.

Я подошёл вплотную к пробирке, упёрся в неё лбом и хищно улыбнулся, чеканя каждое слово:

— Твоё освобождение марионеток не акт милосердия, а следствие бессилия. Ты не заслуживаешь ни уважения, ни благодарности. Ты паразит, уничтоживший миллионы жизней, и теперь заплатишь за это вечным заключением. Так что заткнись и жди, когда твоя сила понадобится мне. Только тогда я выпущу тебя из этой пробирки, но только для выполнения конкретной задачи, после чего ты вернёшься обратно.

Король Червей взвыл от бессилия, а после посмотрел на меня с ненавистью и закричал:

— Я вырвусь! Слышишь?! Я вырвусь и уничтожу тебя! — кричал Червовый Король напоследок. — Уничтожу всё, что тебе дорого!

— Попробуй, — усмехнулся я, возвращаясь в реальность.

Вы спросите, зачем мне пленять этого выродка, если я мог его попросту уничтожить и забрать его божественную доминанту? Отличный вопрос! И я на него отвечу. Я подумал о том, что лишний помощник мне не помешает, тем более, что без моего дозволения он теперь и руки-то поднять не сможет. Не правда ли, иронично? Кукловод превратился в марионетку.

Да, с помощью силы Короля Червей я мог бы оставить под контролем всю Европу и бросить их жителей в качестве пушечного мяса на борьбу с Тузом Крестов, но чем тогда я буду отличаться от Великих Бедствий? Да и нет у меня цели истребить всю Европу. Вместо этого я отправлю червяка колонизировать аномальную зону. Это у него неплохо получалось, а орда тварей будет весьма полезна в борьбе против нежити.

Но всё это будет потом. Сейчас мне нужно навестить Артёма. Я стоял на мощеной площади, вдыхая морозный воздух, пропитанный запахом дыма из труб окрестных домов.

Первое, что бросилось в глаза, это чёрный кортеж автомобилей, припаркованный у главного входа во дворец. А ещё группа людей в строгих тёмных костюмах, явно не местных, судя по характерным чертам лица и манере держаться. Китайская делегация, подумал я. Они выглядели крайне озадаченными, даже печальными, словно переговоры прошли совсем не так, как они планировали.

Один из китайцев, мужчина средних лет с седеющими висками и губами, сжатыми в тонкую линию, внезапно остановился у двери автомобиля. Он оглянулся на дворец, и его лицо исказилось от ярости, переходящей в откровенную злобу. Размахнувшись, он со всей силы ударил ногой по двери машины, издав глухой металлический звук, который эхом разнёсся по площади.

Несколько секунд он стоял неподвижно, тяжело дыша и явно пытаясь взять себя в руки, а затем рывком распахнул дверь и забрался в машину. Остальные члены делегации переглянулись, но никто не осмелился прокомментировать вспышку гнева старшего товарища. Они молча последовали его примеру и расселись по машинам.

Через несколько секунд кортеж тронулся с места и покатил прочь от дворца, оставляя за собой лишь облако выхлопных газов и недоумённые взгляды местных жителей, наблюдавших за происходящим со стороны. Артём вывел их из себя? Что ж, понимаю. Порой он невероятно раздражающий заносчивый засранец. Каким и должен быть Император.

Я направился прямиком ко дворцу, быстрым шагом пересёк площадь, поднялся по мраморным ступеням. Мне отдали честь часовые и открыли передо мной массивные двустворчатые двери. Внутри было тепло, светло, пахло полиролью для мебели и чем-то цветочным. Видимо пока меня не было, тут успели всё отремонтировать, так как Всевидящее Око не обнаружило присутствия магии Иллюзий.

Заметив меня, гвардейцы, дежурившие в холле, вытянулись по струнке. Я кивнул им в ответ и пошел по длинному коридору. Мои шаги гулко отдавались под высокими сводами потолка, а я улыбался. Совсем недавно мы жрали всякую погань, сидя в богом забытом Ленске, а сейчас, как говорил классик, «царь во дворца».

Двери в тронный зал были приоткрыты, и я без стука вошёл внутрь. Императорский зад восседал на троне. Артём в расслабленной позе, откинувшись на спинку, закинул одну ногу на другую, сложил руки на груди, а на его лице играла широкая улыбка.

Он выглядел чертовски самодовольным, как кот, который наелся сметаны и теперь греется на солнышке, наслаждаясь плодами собственной хитрости. Увидев меня, Артём махнул рукой, веля слугам и страже выметаться из зала. Те поспешили выполнить приказ, оставив нас наедине. Я остановился в нескольких метрах от трона и с любопытством спросил:

— Судя по твоему лицу, ты либо выиграл в лотерею, либо провернул какую-то гениальную аферу?

— Ты слишком хорошо меня знаешь, — подтвердил Артём, не скрывая радости. — Я только что раздобыл около миллиона солдат для защиты континента от Туза Крестов. Китайцы согласились оказать военную помощь в обмен на территориальные уступки. Хотя в сражение будет втянут не только Китай, но и вся Азия, которую Китай объеденит в военный союз против нежити. Я неплохо справляюсь, правда?

Я расхохотался, услышав это, потому что план был действительно гениален в своей простоте. Артём сыграл на слабости Китайской Империи, убедил их, что помощь России выгодна им самим, и теперь получил целую армию в обмен на земли, которые нам не очень-то и нужны. Это была дипломатическая победа высшего класса, достойная того, чтобы её отпраздновать.

— Ты молодец, брат, — искренне сказал я, подходя ближе и крепко пожимая руку Артёма. — Я тобой горжусь.

— Спасибо, — ухмыльнулся Артём. — А ты чем порадуешь своего государя?

За дверью послышались шаги - размеренные, тяжёлые, с каждой секундой приближающиеся к тронному залу. Я обернулся как раз в тот момент, когда створки распахнулись, пропуская внутрь двух человек. Первым вошёл Константин Игоревич Архаров, наш отец, огромный как медведь, с бугрящимися под одеждой мускулами и кустистыми бровями, нависающими над карими глазами.

А рядом с ним шла женщина лет сорока, темноглазая брюнетка, изящная, в простом, но элегантном платье, державшаяся с достоинством, которое выдавало в ней аристократку. Я никогда раньше её не видел, и первая мысль, пришедшая мне в голову, была вполне логичной: пока меня не было, отец обзавёлся новой дамой сердца. Что ж, его нельзя в этом винить.

— Пап, представишь нам новую даму своего сердца?

Константин Игоревич расхохотался, услышав мои слова. Он смеялся так громко и заразительно, что казалось, даже стены зала задрожали от этого мощного баса. Он обнял женщину за талию, притянул к себе и с весёлым блеском в глазах произнёс:

— Это вовсе не новая дама, сынок. А старая.

Женщина закатила глаза, услышав слово «старая», и без предупреждения ударила моего отца локтем в живот, вложив в удар достаточно силы, чтобы Константин Игоревич непроизвольно дёрнулся. Несмотря на боль, он продолжал улыбаться, явно не обижаясь на супругу за такую реакцию, а наоборот, наслаждаясь моментом, словно это была их привычная игра.

— Я хотел сказать «первая», а не «старая», — поправился отец, выпрямляясь и потирая ушибленное место. — Сынок, познакомься, это Екатерина Павловна, моя первая жена, мать Александра. Катя, это Михаил, мой младший сын, новый глава рода Архаровых, а по совместительству ещё и спаситель человечества.

Я моргнул, переваривая информацию, и посмотрел на Екатерину Павловну.

— Не знаю, как насчёт спасителя человечества, — усмехнулся я, целуя Екатерине Павловне ручку. — Но вот спаситель рода Архаровых, это точно. Приятно познакомиться, Екатерина Павловна.

— Взаимно, Михаил, — ответила она, слегка улыбнувшись. — Константин рассказывал, что ты сотворил невозможное и сверг род Романовых. Хотя, честно говоря, я до сих пор с трудом верю во всё услышанное.

— В таком случае, я обязан явить миру ещё одно чудо! — воскликнул я, театрально раскинув руки в стороны.

— Началось… — вздохнул Артём, закатив глаза.

— Не началось, а продолжилось, — усмехнулся я и вышвырнул из пространственного кармана грязный кусок плоти, в котором с трудом можно было различить человека.

Александр Константинович Архаров, мой старший брат, первый абсолют рода, с глухим стуком упал на мраморный пол. Ударился головой о камень и резко открыл глаза, выйдя из бессознательного состояния, в котором пребывал с момента освобождения от паразита.

Он лежал на полу, моргал, не понимая, где находится, и что происходит. Смотрел на высокий потолок тронного зала, украшенный фресками и люстрами, и явно пытался сообразить, как он здесь оказался.

Екатерина Павловна вскрикнула, увидев сына, бросилась к нему, упала рядом на колени, обхватила его лицо дрожащими руками. Вглядываясь в карие глаза, которых так долго не видела, она зарыдала так, что скорбный вой прокатился по всему дворцу. Слёзы хлынули из её глаз неудержимым потоком, капали на лицо Александра.

— Мама, — прошептал Александр дрожащим голосом, едва узнавая её, ведь прошло много времени с момента их последней встречи, к тому же женщина сильно похудела и была похожа на скелет.

Константин Игоревич подошёл к сыну, опустился на колени с другой стороны и обнял его, отчего глаза у Александра широко распахнулись. Похоже, он нечасто видел отца таким… Добрым, что ли? Константин Игоревич хрипло произнёс:

— Сынок, я знал, что ты жив. — Архаров перевёл взгляд на меня и одними губами прошептал «Спасибо».

Александр ничего не ответил, просто крепче обнял родителей, уткнулся лицом в плечо матери, не веря, что кошмар наконец закончился. Я стоял в стороне, наблюдая за воссоединением семьи, и испытывал странную смесь радости и грусти. Александр вернулся, это здорово. Вот только от его дара осталось… Да ничего не осталось. Любой сопляк из нашего рода сейчас более одарён, чем Александр. Представляю, как это ударит по его психике. Быть всем - и стать никем.

Двери тронного зала снова открылись, и внутрь вбежал Юрий. Он замер на пороге, глядя на эту прекрасную картину воссоединения семьи. Однако на лице Юрки не было радости, скорее тень досады или тоски. Уверен, он рад, что Александр жив, но опечален тем, что снова будет задвинут на вторые роли своим гениальным братом.

Я подошёл к Юрию и толкнул его плечом:

— Юра, не переживай. Отныне ты всегда будешь первым, я бы даже сказал, главным.

Юрий не понял, о чём я говорю, повернул голову, недоумённо посмотрел на меня и приподнял бровь, ожидая объяснений. Я улыбнулся и продолжил громче, чтобы меня услышали все присутствующие в зале:

— С сегодняшнего дня я передаю бразды правления родом Архаровых, Юрию Константиновичу. Правь мудро и бла-бла-бла. Короче, поздравляю с назначением, — произнёс я и хлопнул Юрия по груди так, что он на шаг отступил назад.

Рот Юрия открылся от удивления, глаза расширились так, что казалось, вот-вот вылезут из орбит, а челюсть отвисла. Он не мог поверить в услышанное. Юра несколько секунд ошеломлённо смотрел на меня, пытаясь понять, не шучу ли я? Но додумать эту мысль я ему не дал, схватил за ворот и толкнул в сторону Александра:

— Чего стоишь как вкопанный? Иди обними потеряшку.

Юрий медленно кивнул, всё ещё не до конца осознавая, что только что случилось. Неуверенным шагом он направился в центр зала, где его уже ждали с распростёртыми объятиями. Константин Игоревич притянул среднего сына к себе, заключил в объятия, и Юрий позволил себе улыбнуться.

Артём слез с трона и подошел ко мне, иронично качая головой.

— Ты неподражаем. Скинул все обязанности на нас, а сам будешь наслаждаться жизнью? — спросил он.

— Таков план, — кивнул я. — А ты что, недоволен текущим положением вещей?

— Был недоволен, но когда обломал китайцев, жизнь заиграла новыми красками, — усмехнулся Артём.

— Вот и славно. Готовься стать Императором человечества. А я пошел.

— Миша, вот не смешно. Мне одной Империи хватит с головой. Ты вообще знаешь, какое у меня сейчас расписание? Ни поссать, ни пёр…

— Хватит прибедняться. Ты отлично справляешься, — улыбнулся я, выходя из тронного зала.

— Справляюсь, но поныть-то я должен, — послышалось из-за моей спины.

С чувством выполненного долга я отправился к бабуле. Давненько я её не видел, а ещё у меня имелось дело. Очень важное. Такое, с которым никто не справится лучше неё.

Глава 4

Екатеринбург. Восстановленное родовое поместье Архаровых.

Огромный дубовый стол, за которым могли разместиться два десятка человек, был накрыт белоснежной скатертью, расшитой по краям золотыми нитями. На столе стояли блюда с жареным гусем, запечённой олениной, овощными салатами, свежеиспечённым хлебом, пирогами с капустой и грибами, а также десятки графинов с винами разных сортов.

Свечи в массивных подсвечниках отбрасывали мягкий янтарный свет на лица собравшихся, создавая атмосферу домашнего уюта, которого так не хватало в последние месяцы. Всё это организовала Маргарита Львовна, которую я и озадачил день назад. Старушка поворчала, а после озадачила Макара. Да, вот так и работают эффективные менеджеры! Перекидывают с больной головы на здоровую.

За столом сидела вся семья Архаровых, почти вся. Во главе стола восседал Юрий. Чувствовал он себя неуютно, так как не привык быть главным. А зря, теперь ему до гробовой доски тянуть эту лямку. Правее разместился Константин Игоревич с женой Екатериной. Огромный как медведь, с бокалом красного вина в мощной руке и довольной улыбкой на обветренном лице.

Екатерина Павловна, элегантная, в тёмно-синем платье, подчёркивающем цвет её глаз. Она тихо беседовала с Маргаритой Львовной, сидевшей чуть дальше. Маргарита Львовна то и дело зыркала на меня с хитрым прищуром. Почему зыркала? Ну так я обещал ей сюрприз в качестве бонуса за организацию праздника. И мой сюрприз должен был вот-вот заявиться.

Слева от Екатерины Павловны расположился Александр, всё ещё бледный. Не до конца оправившийся после освобождения от паразита, но живой. На его физиономии была вселенская скорбь из-за утраченных способностей, но я пообещал, что вновь сделаю его абсолютом, если мы переживём нашествие Великих Бедствий.

Я же сидел между Венерой, которая украдкой поглаживала мою руку под столом, и Серым, который жадно уплетал оленину, словно не ел целую неделю. Леший расположился напротив и периодически подшучивал над Макаром, намекая на то, что Артём недавно отшил его родственников, отправив их обратно в Китай.

Максим Харитонович, мой дедушка, увы, не смог присутствовать на празднике в связи с тем, что держал всю оборону на рубеже аномальной зоны на своих мощных плечах. Впрочем, это ему не помешало позвонить моей маме. Елизавета Максимовна тихо беседовала с отцом, вспоминая прошлое, когда всё было проще, а угрозы не казались такими масштабными. Гаврилов устроился рядом и качал на руках Алиску. В конце стола сидел Артём, а за его спиной стояла женщина в серебряной маске. А ещё… Тут отец окликнул меня, качнув в мою сторону бокалом вина:

— Михаил, расскажи, как тебе удалось одолеть Короля Червей? Хочется услышать из первых уст, что произошло в Лондоне.

Все разговоры за столом мгновенно стихли, взгляды устремились в мою сторону в ожидании рассказа. Я отложил вилку, вытер губы салфеткой и задумался, с чего начать, потому что история получалась длинной и изобиловала деталями, которые сложно уместить в краткий пересказ. Но раз просят, значит, нужно рассказать, хотя бы основные моменты, те, что действительно повлияли на исход битвы.

— Ну, начну с того, что поездка в Лондон была не самой приятной… — усмехнулся я, вспоминая столкновение с железнодорожным тупиком на станции Ватерлоо, и затянул долгий рассказ.

Слушая о последних событиях, Венера сильнее сжала мою руку, явно переживая, что с такими приключениями я проживу недолго.

— А потом я освободил Лондон, паразиты покинули тела людей и рассыпались в прах, — закончил я, заметив, что Александр слушал молча, сжимая бокал так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Его лицо оставалось бесстрастным, но глаза горели едва сдерживаемой яростью.

— Миша, можешь показать нам этого червячка? Хочу посмотреть на одно из Величайших Бедствий.

Я кивнул, и с силой выдернул душу Короля Червей на свет божий. На стол, прямо между блюдами с олениной и салатом, упал крошечный червь длиной сантиметров пять, с уродливым человеческим лицом, искажённым гримасой ненависти.

У него были крошечные глазки, тонкий рот и едва различимые конечности, больше похожие на рудиментарные отростки, чем на настоящие руки и ноги. Червь зашевелился на скатерти, попытался уползти, но не смог, потому что я заранее ограничил его подвижность.

Константин Игоревич взглянул на паразита, секунду помолчал, а затем расхохотался так, что чуть не свалился со стула. Он хлопнул ладонью по столу, заставив бокалы звякнуть, и сквозь смех выдавил:

— Это?! Это и есть одно из Великих Бедствий?! Мы этого боялись?! Ха-ха-ха! Да он меньше моего мизинца! Я думал, там будет какое-нибудь чудовище, огромное, страшное, а тут червяк, который не опаснее дождевого!

Все за столом засмеялись, поддерживая шутку, хотя смотрели на этого «червяка» с настороженностью.

— Да, эта сопля покорила всю Европу, — сказал я, отхлебнув вина. — Только теперь он не опаснее назойливой мухи. Можете даже потрогать, если хотите. Гарантирую, что он не укусит.

Александр внезапно вскочил из-за стола, опрокинув стул, и со всей силы ударил кулаком по Королю Червей. Удар был настолько мощным, что паразит превратился в кровавое месиво, растёкшееся по столу, оставив после себя лишь красное пятно, которое тут же начало восстанавливаться, медленно срастаясь в единое целое. Александр тяжело дышал, сжимал и разжимал кулаки, пытаясь унять дрожь, охватившую всё его тело.

— Легче стало? — спокойно спросил я, глядя на старшего брата.

— Нет, — покачал головой Александр, и его голос задрожал. — Не стало. Ты просто не представляешь, что эта тварь со мной делала, как его подручные годами пытали меня, сводя с ума одними и теми же вопросами, которые никогда не заканчивались. Они требовали, чтобы я сдался и принял в себя дух этой твари. А когда я отказывался, они… — Он замолчал и сжал челюсти, не в силах продолжать.

Воцарилась тишина, тяжёлая, гнетущая, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов в углу зала. Все смотрели на Александра, не зная, что сказать, как помочь, как облегчить боль, которую он нёс в себе с момента похищения. Екатерина Павловна потянулась к сыну, но остановилась на полпути, понимая, что сейчас ему нужно выговориться.

— После того, как в моё тело вселилась эта тварь, я совершенно утратил контроль над собой и большую часть времени пребывал в беспамятстве, — продолжил Александр, глядя в пустоту. — Лишь иногда я приходил в себя и осознавал, что моё тело делает что-то ужасное, чему я не могу помешать. Мне казалось, что я вижу страшный кошмар, нескончаемый поток насилия и смертей. Я видел, как Король Червей уничтожает миллионы человек, отправляя их на бессмысленную резню против их же братьев. Я видел, как паразит пытается уничтожить мой род, но ничего не мог с этим поделать, был заперт в собственной голове, беспомощный, бесполезный, жалкий…

Я встал из-за стола, подошёл к Александру и положил руку ему на плечо, крепко сжал его, давая понять, что он не один, что кошмар закончился. Он поднял на меня взгляд, полный боли и благодарности одновременно, и я тихо сказал:

— Всё позади. Теперь ты дома, в безопасности, в кругу семьи. И никто, слышишь, никто не сможет причинить тебе вред, пока я жив. Это обещание.

Он кивнул, после чего я отозвал Короля Червей и вернулся на своё место. Я поднял бокал с вином высоко над столом и громко произнёс, меняя тему разговора на более приятную:

— А теперь давайте выпьем за нового главу рода! За человека, который взял на себя ответственность за будущее Архаровых и приведёт нас к процветанию!

Собравшиеся подняли бокалы, а Артём вздохнул и с усмешкой произнёс:

— Ага. Взял он. Скорее один любитель прохлаждаться сбросил с себя бремя правления.

Все засмеялись, напряжение спало, и бокалы взметнулись вверх, звякнув друг о друга в тосте за здоровье Юрия, нового главы рода Архаровых. Вино полилось рекой, разговоры возобновились, атмосфера стала тёплой, домашней, радостной. Но внезапно всё изменилось за долю секунды.

Небо над поместьем прорезал такой оглушительный раскат грома, что стены содрогнулись, люстры зазвенели, бокалы попадали со стола и разбились об пол. У меня появилось ощущение что небеса раскололись надвое, и это по меньшей мере. Все, кто сидел за столом, инстинктивно вскочили, думая, что началась бомбёжка или что похуже.

Я заслонил Венеру своим телом и активировал магический барьер вокруг стола, готовясь отразить любую атаку. Одновременно с этим я осматривался по сторонам, используя Всевидящее Око, но опасности не было. Гвардейцы, дежурившие у входа в зал, ворвались внутрь с оружием наготове, сканируя пространство в поисках угрозы. А потом настала тишина, звенящая в ушах после оглушительного грома, и возникло ощущение, что произошло нечто невероятное, нечто такое, что изменит всё — разумеется, к худшему.