Эволюционер из трущоб. Том 14

Глава 1

Знаете, за что я люблю свою бабушку, Маргариту Львовну? Да за то, что с виду она ледяная королева, а внутри — сама забота и трепет. Вот и сейчас она бухтела, раздавала подзатыльники моему непутёвому папаше, но между делом попросила Максима Харитоновича вызвать лекаря и проверить, здоров ли её сын.

Лекарь явился спустя пару минут и провозился аж целых два часа. Бабушка заставила его проверить буквально всё! Все застарелые травмы, поискать исчезнувшие шрамы, проверить энергетические каналы и психическое состояние Константина Игоревича. Спустя пару часов лекарь Багратионовых завершил осмотр и дал своё заключение.

— Что ж, господа, физические повреждения, как внутренние, так и внешние отсутствуют. Психически же ваш сын никогда не славился здоровьем. Хи-хи, — рассмеялся лекарь, снимая синие резиновые перчатки.

— Это верно. Он тот ещё дуралей, — хмыкнула Маргарита Львовна, сложив руки на груди и ласково посмотрев на сына.

— Ну не скажите. Раньше я бы за такой комментарий вколотил тебе нос в череп, а сейчас стою, улыбаюсь, — парировал Архаров.

— Это потому, что ты боишься, что внучок тебя снова придушит, — усмехнулась бабушка.

— Этот сопляк жульничал, — буркнул отец, потерев шею.

— Отличное оправдание, — улыбнулся я, стоя в сторонке.

— Как бы там ни было, господин Архаров выглядит так, будто помолодел лет на двадцать. Сила и выносливость его существенно выросли, но есть серьёзная проблема: энергетические каналы и ядро маны разрушены и восстановлению не подлежат.

— Вы хотели сказать, обычными методами их не восстановить? — спросил я, имея в голове чёткий план, как починить папашу.

— Если вы знаете способ, то обязательно расскажите мне о нём. Буду премного благодарен, — кивнул лекарь. — Что ж, если вопросов нет, то я пойду.

Лекарь раскланялся и ушел, разминувшись в дверях с Максимом Харитоновичем.

— Ну что, зятёк, будешь чаёк? — подмигнув, спросил дед.

Архаров ответить не успел. Словно буря, в палату ворвалась Иришка, притащив с собой заварник, пару кружек и огромную плошку печенья.

— Великолепно, — прошептал я, когда она проходила мимо, и показал медсестре большой палец.

Иришка расплылась в довольной улыбке и выскочила в коридор, оставив меня, бабушку, деда и отца наедине. Я тут же набросился на печенье, а дед тем временем сел на край кровати и начал неторопливо рассказывать обо всех событиях, произошедших с момента поглощения Калининграда аномальной зоной. Когда дед закончил рассказ, настала моя очередь хвастаться.

Я поведал о том, как вернул земли Архаровых, как одолел Малышева, породнился с Черчесовым, выкупил земли Юсуповых, как победил на войне с Китайцами, и много о чём ещё. Отец слушал внимательно и не перебивал. Зато перебивала бабушка, то и дело говоря, что я поскромничал, а на самом деле, мои достижения куда значительнее! Вогнала меня в краску, старая.

А потом наступила немая, тяжёлая пауза. Я посмотрел на отца и осторожно поднял тему, которой не хотел касаться:

— Пап. Есть одна неприятная для тебя тема, которую я просто не могу обойти стороной, — сказал я и замялся, подбирая слова.

— Ты узурпировал мой род и не собираешься возвращать бразды правления? — насмешливо спросил отец.

— Это само собой разумеется, — улыбнулся я. — Но речь пойдёт о другом. Помнишь капитана Гаврилова?

Архаров нахмурился, затем кивнул:

— Да, помню. Отличный боец и надёжный человек. А что с ним?

Я тяжело вздохнул, а после выпалил:

— Так уж вышло, что теперь он стал новым мужем Елизаветы Максимовны.

В комнате воцарилась оглушительная, звенящая тишина. Все переглядывались, не зная, как отреагирует Архаров. Неожиданно для всех, отец вдруг громко расхохотался, запрокинув голову:

— А-ха-ха! Вот это я одобряю! Пока глава рода был слаб, он не упустил шанс и взял своё! Красавец, Гаврилов!

Признаюсь честно, подобная реакция меня шокировала. Да, у отца жен было, что конь налюбил, но всё же… А как же его уязвлённое чувство собственничества, о котором я так много слышал?

— Ну, не сказать, что это он её взял. Это скорее инициатива самой мамы, — сказал я, внимательно следя за реакцией отца. — Ты точно не злишься из-за этого?

Архаров посмотрел на меня с искренним удивлением:

— Злюсь? С какого это хрена я должен злиться? Она подарила мне тебя! Сильнейшего в роду! А ты, в свою очередь, спас мне жизнь. А стало быть, кто я такой, чтобы указывать Лизе, как ей жить? Пусть делает, что душе угодно. Главное, что теперь у нашего рода есть шанс не только выжить, а ещё и стать великим. Ты лучший подарок, который мне преподнесла судьба, а остальное уже не имеет значения.

Маргарита Львовна мягко улыбнулась и добавила тихим, уверенным голосом:

— Мишка, ты был прав. Это лучший подарок на день рождения, который мне когда-либо дарили.

Улыбаясь, я заметил, что дед сидит в стороне и молча смотрит в пол. Задумчивый, отрешённый. Я подошел к старому и положил руку на его могучее плечо:

— А ты, Максим Харитонович, сиди тут и никуда не уходи. Для тебя у меня тоже имеется подарочек.

Дед, слегка смутившись, кивнул. Использовав телепортационную костяшку, я оказался в своей Кунгурской квартире. Выпрыгнув в окно, воспользовался планером и приземлился рядом с управой, в которой жила мама. Поднявшись на второй этаж, я застал трогательную сцену.

Гаврилов, серьёзный строгий капитан, выглядел крайне мило. Он осторожно качал на руках новорождённую дочь. Малышка тихо агукала и тянулась маленькими ручками к его лицу, а сам Гаврилов явно получал от этого огромное удовольствие. Мама же сидела на кровати и наблюдала за этой картиной. Я подошёл ближе, крепко взял Гаврилова за руку, затем повернулся к матери и так же уверенно взял её руку.

— Миша, что ты делаешь? — удивлённо спросила мама, с тревогой глядя в мои глаза.

Я тихо произнёс:

— Воссоединяю нашу огромную, бедовую семью.

Не дав им возможности что-либо добавить, я активировал портал, и в следующую секунду мы оказались в Калининграде. Я вёл их по узким улочкам, а мама обливалась слезами, утопая в ностальгии. Гаврилов молчал, прижимая дочь к себе. То и дело он натыкался взглядом на архаровцев, которых ещё недавно тренировал. Они отдавали ему честь и неслись по своим делам.

— Михаил Константинович, зачем мы здесь? — официальным тоном с нервозностью в голосе спросил Гаврилов.

— Сейчас всё узнаешь, — сказал я, остановившись у дверей поликлиники.

Пропустив маму и капитана внутрь, я провёл их по сумрачному коридору прямо к палате отца. Внутрь Елизавету Максимовну и Гаврилова пришлось заталкивать силой.

Первым, кого увидел Гаврилов, был Константин Игоревич Архаров. Капитан застыл на месте, не в силах поверить своим глазам. Его лицо побледнело, в глазах промелькнули страх и растерянность. Он явно не ожидал увидеть здесь господина, которому служил верой и правдой всю свою жизнь.

Елизавета Максимовна, напротив, не выглядела удивлённой. Она лишь слегка нахмурилась, холодно кивнула бывшему мужу и сухо произнесла:

— Привет, Константин. Рада, что ты жив.

Едва сказав это, она вдруг заметила своего отца, сидящего чуть в стороне. Взгляд Елизаветы Максимовны мгновенно смягчился, глаза наполнились слезами, и женщина бросилась к нему, сжимая в объятиях.

— Папа! — прошептала она, дрожа всем телом от переполняющих эмоций.

Максим Харитонович — мужик грозный, сильный! Но такой плаксивый… Он крепко обнял дочь и впервые за долгое время дал волю слезам.

— Доча-а-а-а!!! — навзрыд зарыдал мой дед.

Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями и тихим шепотом Максима Харитоновича и Елизаветы Максимовны. Маргарита Львовна, стоя в стороне, молча смахнула скупую слезу со щеки, наблюдая за этой трогательной сценой и крепче прижалась к руке сына, будто боялась, что он может снова исчезнуть.

Тем временем Гаврилов застыли напротив Архарова. Капитан был растерян и напряжён, с трудом подбирая слова, он выдавил из себя:

— Константин Игоревич, я… я предал вас. Я не думал, что всё так выйдет… Но, но чувства…

Архаров внимательно слушал Гаврилова, сложив руки на груди. А капитан, с трудом подбирая слова, сухо приносил извинения за то, что увёл жену у главы рода, однако был твёрд в своём намерении и дальше оставаться с ней вместе и защищать от любых невзгод, чего бы ему это ни стоило.

Да, он готов понести заслуженное наказание и лишиться головы, но он ни о чём не жалел и поступил бы так снова. В финале Гаврилов твёрдо заявил что женщину и мать своей дочери он не уступит никому. Я даже проникся ещё большим уважением к этому вояке. Архаров же улыбнулся, шагнул вперёд и положил руку Гаврилову на плечо.

— Дурак ты, капитан. Ты защитил моего сына и его мать, — сказал он спокойно и с теплотой в голосе. — Тебе не в чем себя винить.

Гаврилов, задыхаясь от эмоций, молча пожал протянутую ему руку. Тут взгляд Архарова остановился на маленьком свёртке в руках капитана. Он наклонился, осторожно посмотрел на младенца и сказал:

— А это, как я понимаю, твоя дочь? Радует, что она такая же красавица, как и её мать, — засмеялся Архаров, разряжая обстановку. Похоже, годы пыток пошли ему на пользу, слегка смягчив характер. — Надеюсь, ей от тебя, уродца, достанется только несгибаемый характер.

От этих слов напряжение в палате окончательно спало. Все присутствующие рассмеялись звонко, облегчённо. Будто камни, лежащие на их плечах долгие годы, прямо сейчас свалились, дав вздохнуть свободно. Наступил настоящий катарсис. Семья Архаровых не просто воссоединилась, она стала намного больше, сильнее и сплочённее, чем была когда-либо прежде. Однако, на горизонте уже маячили весьма трагичные события…

***

Император раздражённо шёл по мрачной винтовой лестнице, ведущей в темницу. Каменные стены пропитались сыростью и отчаянием, свет ламп тускло мерцал, отбрасывая искажённые тени.

Ивану Васильевичу позвонил начальник темницы и сообщил о форс-мажоре в камере Архарова. Что именно случилось, он не успел сказать, так как Император, разозлившись, заставил сердце старика замереть от ужаса. Начальник умер за считанные секунды. Немного успокоившись, Иван Васильевич решил лично направиться в логово страданий и узнать о происшествии.

Его шаги гулким эхом разносились по винтовой лестнице заставляя ярость клокотать глубоко в груди. «Чёртовы дилетанты. Какой может быть форс-мажор после долгих лет пыток? Палач переборщил и прирезал Архарова? Это было бы отлично, но вряд ли случилось именно это»… От этих мыслей Император невольно потрогал ухо, кусок которого в своё время откусил Константин Игоревич.

— Чёртово животное, — выругался Император, остановившись у дверей лифта.

Лифт остановился на нижнем уровне темницы. Двери медленно распахнулись, и Император широкими тяжёлыми шагами направился в конец коридора, где находилась камера Архарова. В этот самый момент сгорбленный карлик-палач, со страхом поглядывая в сторону Императора, быстро юркнул внутрь лифта и нажал кнопку первого этажа.

Поднявшись наверх, карлик, тяжело дыша и нервно улыбаясь, пулей вылетел из лифта, направившись к выходу. Едва он выскочил на улицу, тут же запрыгнул в кузов случайного грузовика, ударился головой о стальной ящик и зашипел от боли. Судя по всему, водитель воспринял грохот за команду к отправке.

Машина плавно тронулась с места и исчезла в лучах заходящего солнца. Карлик улыбался во весь рот, чувствуя себя самым счастливым беглецом на свете. Ведь Император порвал бы его в клочья, узнай, что тот не сумел уследить за Архаровым. А так есть, пусть и призрачный, шанс на выживание, но он есть!

Тем временем Иван Васильевич остановился рядом с тремя стражниками, вытянувшимися во фрунт.

— Что у вас опять стряслось, идиоты? — прорычал Иван Васильевич, глядя на нового начальника стражи, который нервно сглотнул и указал рукой в сторону камеры Архарова.

— П-п-прошу за мной. В-в-вы д-д-должны это увидеть, — заикаясь, выдавил новоявленный руководитель и распахнул дверь камеры.

Император ощутил странный резкий аромат зловония. Сначала он сморщился от омерзения, а потом, войдя внутрь, с недоумением оглядел заляпанные стены и разбросанные на полу орудия пыток. Повсюду стоял отвратительный запах нечистот, а на полу лежала перевёрнутая больничная утка.

— Что за мерзость?! — заорал Император, брезгливо зажимая нос. Затем его взгляд упал на пустые цепи. Лицо его побледнело, глаза сузились, а голос сорвался на хриплый рёв: — Где этот выродок, мать вашу?!

— Я-я-я не-не-не знаю, ваше величе… — договорить новый начальник стражи не успел.

Из темноты возникла костлявая рука с острыми когтями и быстрым движением вырвала ему кадык. Бедолага упал на холодный каменный пол, обливаясь кровью. Стражники с ужасом уставились на кровавое зрелище, боясь пошевелиться.

— Чего вылупились?! Немедленно поднимайте тревогу! — срывая голос, рявкнул Император.

Спустя минуту темница наполнилась криками и воем сигнала тревоги, но было уже поздно. Камера пуста, пленник исчез без следа, и Император впервые за долгое время ощутил, как страх и гнев начинают затягивать его в свои липкие, холодные объятия.

— Нужно было прикончить этого выродка, пока был шанс! — прокричал Иван Васильевич, ударив кулаком в стену так, что по ней пошли глубокие трещины, а своды темницы задрожали.

Глава 2

Ближе к вечеру родственники разбрелись по Калининграду, а я пригласил в больничную палату Юрия. Он, мягко говоря, был удивлён увидеть Константина Игоревича живым и здоровым.

— Отец! — воскликнул Юрий и рванул, чтобы обнять Архарова, но тот выставил руку, останавливая сына.

— Юрий, я тоже рад тебя видеть, — сдержанно сказал Константин Игоревич.

Чёртов Архаров. Привык со всеми держать дистанцию. Только мне досталась капля тепла, и то лишь потому, что он расчувствовался после долгого плена. Ох уж этот сухарь. Привык тащить на собственных плечах всю тяжесть этого мира и ни к кому не привязываться. Может, раньше такое поведение было обосновано, но сейчас всё изменилось.

— Старик, может хотя бы сегодня перестанешь вести себя как говнюк и подаришь Юре немного теплоты, которую он заслуживает? — строго спросил я, сложив руки на груди, и добавил. — Юрка всё-таки абсолют. Если он разозлится, то с лёгкостью надерёт твою мохнатую задницу, — усмехнулся я, подначивая отца.

— Мохнатую? — переспросил Юрий, приподняв бровь.

— О-о-о. Ты бы видел. Жуть! Настоящие заросли, — хихикнул я, поймав на себе злобный взгляд отца.

— Хватит говорить о моей заднице, наглые засранцы, — ухмыльнулся он, а после сдавил Юрку в объятиях так, что тот пожалел о том, что эти объятия таки случились.

— Папа… Рёбра… Сломаешь… — прохрипел Юра, покраснев как рак.

— Ха-ха-ха! Абсолют просит пощады? Выходит, ваш старик ещё на что-то годен, — громогласно расхохотался Архаров, выпустил Юру из объятий и опустил могучую лапищу моему брату на плечо. Да так, что тот присел, не в силах сдержать мощь отца.

— Ага. Сейчас ты годен лишь на то, чтобы кулаками махать. Но я планирую это исправить, — заявил я, подходя ближе.

— В каком смысле? — спросил Юрий.

— В прямом. В плену отца немного изуродовали. Уничтожили магические каналы, раскололи ядро маны, а значит…

— Значит, ты хочешь устроить переливание? — улыбнулся Юра, глядя мне в глаза.

— Какое, к чёртовой матери, переливание? — напрягся отец. — О чём вы вообще говорите?

— Не переживай. Тебе понравится, — пообещал я, толкая его в сторону больничной койки. — Ложись, расслабься и получай удовольствие.

— Ха-ха. Удовольствие, — засмеялся Юрий и покачал головой. — Мне это удовольствие до сих пор в кошмарах снится.

— Да что вы собрались делать, сопляки?! Я глава рода и… — начал было отец, но я его перебил.

— И страдаешь склерозом. Глава рода теперь я. А ты ложись на койку и помолчи немного. Скоро начнётся лечение!

— Зачем мне лечение? Я себя замечательно чувствую! Во мне силы больше, чем когда-либо! — возмутился Архаров, нехотя присаживаясь на край койки.

С лёгкой хитрой улыбкой я толкнул его в плечо, заставляя лечь, и сказал:

— Замечательно для того, кто совсем недавно мог сдохнуть в любую секунду. Но для того, кто хочет противостоять Императору, ты слишком слаб, и мы это прямо сейчас исправим.

Отец удивлённо приподнял бровь, но спорить не стал. Как только он лёг на койку, я потянулся к мане. Из пола, раскрошив белоснежную плитку, вырвались каменные столбы и сковали отца по рукам и ногам. После настала череда магии Холода. Иней пополз по коже отца, и тот начал материться.

— Если я отморожу яйца, то… — договорить он не успел.

— Юра, твоя задача держать отца как можно крепче. Если потребуется, можешь врезать ему в бороду и потушить сознание.

— Щенки! Да я сам сейчас вас потушу! — зарычал Архаров, начав трансформироваться в зверя.

Бурая шерсть стала пробиваться через кожу, а кости с хрустом удлинялись. Помня, какой дурью обладает отец на пике своих сил, я поспешил завершить приготовления. Уверенным движением ножа вскрыл себе вену, вставил иглу и начал аккуратно переливать кровь Архарову.

Константин Игоревич тут же почувствовал все прелести восстановления магических каналов. Его глаза округлились от ужасной боли, из глотки вырвался вой, а всё тело затряслось в припадке. Кислотная кровь проникла в тело, начав разъедать его изнутри. Архаров дёргался, пытаясь вырваться. Его мышцы напряглись до предела.

Но сколько бы отец ни метался, кислоте было всё равно. Она продолжала свою работу, разъедала плоть, оголяя мышцы, сухожилия и даже кости. Жуткое зрелище. Юрий, стоявший рядом, внимательно наблюдал за процессом, крепко вдавливая отца в больничную койку, хотя это было крайне непросто:

— Гра-а-аргх!!! — зарычал Архаров и дёрнулся с такой силой, что ножки больничной койки со звоном обломились и он повис, удерживаемый лишь каменными столбами.

Пришлось сделать новую койку из камня, а заодно усилить холод. По моей задумке лёд должен был ослабить болевые ощущения, но судя по всему, отцу было всё так же больно, несмотря на чудовищную регенерацию, дарованную анимагией.

— Отлично, папаша! Отлично! Ещё немного, и мы тебя подлатаем! — выкрикнул я, смахивая пот со лба.

В этот момент плоть на груди Архарова истлела, продемонстрировав нам огромное бешено бьющееся сердце.

— Миша, ты уверен, что он не помрёт?! — встревоженно спросил Юрий.

Я лишь пожал плечами:

— Сейчас и узнаем.

Я выдернул иглу из вены отца и призвал разломный кристалл. Пропуская через себя океан энергии, я стал вливать её в тело Константина Игоревича. О, это дивное мгновение. Отец выгнулся дугой, да так, что каменные столбы вместе с кроватью стали крошиться, словно были сделаны из глины. Глаза Архарова вспыхнули ярко синим цветом, а по телу побежали голубоватые трещины, из которых лились лучи света. Но была одна весомая проблема.

У отца всегда было огромное непропорциональное ядро маны, но паршиво развитые энергетические каналы. Из-за чего он не мог высвободить истинную мощь, сокрытую в нём. Сейчас же я влил в него всю ману, имеющуюся в разломном кристалле, и этого хватило лишь для того, чтобы восстановить каналы на правой руке…

— Юрка! Зови деда, живо! — рявкнул я, призывая новый кристалл.

Если быстро не завершить формирование каналов, то отец навсегда останется однобоким калекой, не способным колдовать. А чтобы завершить формирование, мне нужна прорва маны. Долбаные тонны маны!

Юра кивнул и рванул на выход. Я же призвал ещё два кристалла и стал переливать из них энергию в отца. Архаров ревел, дёргался из стороны в сторону, орал что-то нечленораздельное. Его когтистые лапы сжимались и разжимались, царапая каменные столбы, зубастая пасть клацала, заставляя острые клыки крошиться.

— Да, папаня. Работы тут намного больше, чем с Юркой. Уж лучше бы ты жуков жрал, чем переходил дорогу Императору, — дрожащим голосом проговорил я, трясясь от натуги.

В этот момент сердце отца продырявилось, начав с пугающей скоростью выплёвывать мою кровь. Алые капли падали на пол, стекали по бокам Архарова, разъедая плоть. Одним словом, дела были весьма плачевные…

В палату влетел Максим Харитонович и разинул рот от удивления. Всё же он ещё никогда не видел Архарова в подобном состоянии.

— Внучок, что от меня требуется? — спросил дед, за мгновение до того, как в палату вбежал и Юрий.

— Деда, собирай всю ману, до какой только сможешь дотянуться, и передавай мне.

Максим Харитонович кивнул. Вокруг негомоментально сформировался полупрозрачный синеватый вихрь, от которого во все стороны хлынули потоки силы. От их пульсации задрожал пол, а волосы всех присутствующих стали развеваться, будто дул сильный ветер. Дед подошел ко мне и положил руку на мою спину.

— А-а-а!!! — невольно заорал я, чувствуя, как бескрайние океаны энергии стали прокачиваться через мои каналы, разрывая их в клочья.

Я переправлял энергию в тело отца, но поток маны был слишком силён.

— Мишка! — крикнул дед, оборвав передачу энергии.

— Продолжай! Я справлюсь! — проскрежетал я, трясясь, как будто нырнул в ледяную прорубь.

Через минуту формирование каналов завершилось, и я перешел к следующему пункту нашей увлекательной программы. В солнечном сплетении Архарова ярко вспыхнул огненный шар, подобный настоящему солнцу. Это сияние прожигало его плоть, вызывало невыносимую боль, заставляло тело выгибаться дугой и кричать от мучений.

Кислота больше не причиняла ему вреда, так как сердце Архарова выплюнуло её из тела. Теперь главной угрозой стали тонны чистейшей энергии, вливаемой в него. Ядро формировалось чертовски долго. Пару раз я думал, что потеряю сознание, но находил в себе силы продолжать.

Однако, контроль над каменными столбами я утратил. Отец сумел освободить руку и полоснул меня по груди, оставив глубокий порез. Юра тут же набросился на папашу, пытаясь того скрутить, но сил ему не хватало. Архаров мотылял брата туда-сюда, словно тряпичную куклу.

— Долго ещё?! — прокричал Юрий, а я лишь улыбнулся и пожал плечами.

Полчаса продолжалась эта пытка. Константин Игоревич высвободил и вторую лапу, которой располосовал Юре спину, а мне едва не выпустил кишки. И наконец, Архаров перестал извиваться, его крики стихли. Отец обмяк, потеряв сознание. Юрий, тяжело дыша, рухнул на залитый кровью пол и вытер пот со лба. Я же собирался рухнуть навзничь, но дед меня подхватил под руку.

— Ну как всё прошло? Он жив? — тяжело дыша, спросил Юрий.

— Живее всех живых, — ухмыльнулся я.

— А ты-то как, внучок? — спросил Максим Харитонович с заботой в голосе.

— Похоже, ремонтируя отца, я смог и свои каналы маны значительно расширить, — прокряхтел я, чувствуя, что в теле стало как минимум на половину больше энергии. — Через недельку, как оклемаюсь, попрошу тебя снова пропустить через меня океан маны. Если не сдохну, то стану сильнейшим абсолютом на планете.

Я улыбнулся, но тут же закашлялся, а изо рта вылетели капли крови.

— Пожалуй, я отклоню твою просьбу, — безапелляционно заявил дед, перехватив меня под руку поудобнее.

— А жаль, — улыбнулся я. И потянулись долгие часы ожидания, мы даже вздремнуть успели прежде, чем отец проснулся.

Архаров очнулся спустя шесть часов. Резко вдохнул воздух полной грудью и тут же поморщился от острой боли, пронзившей его тело. Он приподнялся на локтях и с раздражением уставился на меня. Я же спокойно сидел на полу, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрел на Архарова.

— Мелкий ублюдок, — прохрипел отец, держась за грудную клетку, — с момента твоего рождения всё пошло наперекосяк. Это когда-нибудь закончится вообще?

Я громко засмеялся, поднимаясь с пола.

— Конечно закончится, Константин Игоревич, — спокойно произнёс я. — Но только тогда, когда ты сдохнешь. А пока не торопись на тот свет, ты нужен своему роду. Ты нужен нам с Юркой, — по-доброму сказал я, положив отцу руку на плечо.

— Засранцы, — рыкнул Архаров, пряча лицо, а после распахнул объятия. — Идите сюда. Но если хоть кому-то расскажете, что я расчувствовался, убью.

— Ой, да уже все видели, как ты нюни распускаешь, — улыбаясь, сказал я и обнял отца.

— То ближний круг. Им можно, — буркнул Архаров, а в следующий момент сдавил меня и Юрия в объятиях.

Краем уха я услышал, как Юра шмыгнул носом. Судя по всему, он сейчас получил то, о чём мечтал долгие годы. Мечтал быть признанным отцом, мечтал получить каплю тепла и одобрения. Ну что тут скажешь? Кашевар. Мечты сбываются!

— Ладно. Хватит этих телячьих нежностей, — произнёс Архаров, а после пристально посмотрел в мои глаза, — родом Архаровых всегда правил сильнейший. Пока меня не было, бразды правления перешли к тебе. Но у меня имеются сомнения, что ты способен удержать власть в руках. Всё-таки тебе от роду от всего шесть лет. Если хочешь остаться главой рода Архаровых, придётся схлестнуться со мной.

Юрий громко рассмеялся, сделав на всякий случай шаг назад:

— Отец, на твоём месте я бы отказался от боя. Михаил, хоть и кажется с виду юнцом, но он уже давно превратился в чудовище, которому мы с тобой и в подмётки не годимся.

Архаров раздражённо отмахнулся от сына и упрямо произнёс, глядя на меня с вызовом:

— Если ты решил возглавить род, докажи, что достоин этого.

Я только пожал плечами и кивнул:

— Константин Игоревич, я был уверен, что вам хватило удушающего приёма. Но если это не так, то прошу за мной. С удовольствием выбью из вас всю дурь.

Я спокойно повернулся и направился к выходу. Архаров поднялся с больничной койки и, слегка пошатываясь, последовал за мной. Его тело полностью восстановилось, как и магические каналы. Уверен, отец бросил мне вызов не для того, чтобы отобрать власть, а для того, чтобы узнать, на что теперь способен он сам. С новым телом, новой магией.

Пока мы с отцом шли по коридору больницы, позади топал Юрий и звонил по телефону.

— Да. Живо всех собрать на центральной площади. Выполняйте, — отдал он приказ и сбросил вызов.

Хочет устроить представление для архаровцев? Что ж, я не против. И даже за! Хорошо, когда у молодого поколения есть перед глазами пример старших товарищей, высот которых они будут стремиться достичь.

Когда мы вышли во двор, нас уже ждали. Луна сияла в небе, а ещё архаровцы выстроились ровными рядами, образовав кольцо. Они стояли неподвижно, глядя на нас с уважением и каким-то трепетом. Будто к ним сошли небожители.

Глаза тысяч бойцов сейчас были прикованы к нам. Константин Игоревич Архаров выглядел невероятно внушительно. Его глаза горели решимостью и азартом, мышцы напряглись, а тело было готово в любое мгновение трансформировать его в зверя.

А ещё мой дед. Доброхот чёртов. Не знаю, откуда он взял огромную булаву, но он её передал Архарову. Отец принял её с хищной улыбкой на лице. Булава выглядела невероятно тяжелой и, казалось, весила не меньше сотни килограмм. Тем не менее, Константин Игоревич легко перекидывал её из руки в руку, словно пушинку.

Я же стоял спокойно, почти лениво, без оружия, с лёгкой ухмылкой наблюдая за отцом. Толпа загудела от разлитого в воздухе напряжения. И тут:

— Начинайте! — рявкнул Юрий, хлопнув в ладоши.

Архаров ринулся вперёд, быстрым и мощным прыжком сократив расстояние и ударив булавой сверху вниз с такой силой, что асфальт под его ногами затрещал. Я легко уклонился от удара, отступив в сторону. Всё же намного проще сражаться на открытом пространстве, чем в крошечной комнатушке.

Отец снова атаковал, с каждым разомего удары становились всё яростнее и быстрее. Однако, это меня уже не волновало. Я продолжал уклоняться, даже не пытаясь ответить. Звериное чутьё подсказывало мне, откуда на меня обрушится новый удар, за счёт чего я уходил с линии атаки ещё до того, как удар был нанесён.

По толпе прокатился шёпот. Меня заподозрили в том, что я банально не могу нанести ответный удар, вот и скачу как блоха. Однако, так думали далеко не все. Федька, стоявший впереди, покачал головой и уверенно заявил:

— Бараны! Вы ничего не поняли. Глава просто играется с Константином Игоревичем.

Федька, как всегда, был без тормозов. Он крикнул так громко, что отец это услышал и вышел из себя.

— Играется? — пророкотал Архаров, шумно дыша. — Сейчас я заставлю его стать серьёзнее!

С хрустом его лицевые кости стали меняться. Мышцы увеличились в размерах, бурая шерсть скрыла кожу, а глаза загорелись желтым пламенем. Спустя мгновение отец превратился в трёхметровую зверюгу. Оскалив пасть, он отбросил в сторону булаву, казавшуюся теперь совсем крохотной в его лапах. Припав к земле, Архаров приготовился к прыжку.

— Если я случайно тебя убью, не являйся ко мне во снах, — прорычал он и рванул вперёд, словно пущенная стрела.

Уворачиваться я не стал. Лишь замахнулся, призывая Выключатель, и ударил в ответ. Когтистая лапа высекла из молота искры и с хрустом сломалась, отбросив отца назад. Да и я отлетел на добрые пять метров. Толпа ахнула, так как их обдало воздушной волной. Изломанная конечность Архарова подёргиваясь, восстанавливалась, а он уже сломя голову нёсся в бой.

На этот раз он не стал атаковать напролом, вместо этого он решил обыграть меня в скорости. Стал использовать обманные удары, раздёргивал меня, заставляя реагировать на фальшивые выпады, а после и вовсе ударил лапой по асфальту, запустив мне в лицо мелкое крошево. Я на жалкое мгновение потерял его из виду и тут же ощутил жуткую боль.

Поднырнув под молот, отец нанёс сокрушительный удар, усиленный магией Воды, прямо в моё колено. Когти, покрытые тончайшими водяными лезвиями со свистом рассекли воздух. Я лишь успел прикрыть ногу чёрным доспехом, но и его Архаров умудрился смять, словно бумажный. Колено с хрустом согнулось в обратную сторону, заставив меня скорчиться от боли и рухнуть на асфальт.

Толпа ахнула. Юрий смотрел на меня с тревогой. Федька уже не был так уверен в словах, сказанных ранее, а отец торжествовал. Право сильного снова решает судьбу рода.

— Тебе не хватает опыта, — прорычал Архаров, нависнув надо мной.

Его зубы сверкали в лунном свечении, а глаза угрожающе сверлили меня. Но мне было не страшно. Напротив. Я рассмеялся от души, а после сказал:

— Забавно это слышать от проигравшего.

Глава 3

Хабаровск.

Дворец Императора.

Иван Васильевич Романов сидел в своём кабинете за рабочим столом и с яростью поглощал коньяк тридцатилетней выдержки. Он не чувствовал вкуса, как и аромата. Только жгучее желание забыться, смыть ощущение, что его обвели вокруг пальца. Причём это сделал не кто-то, а выродок, откусивший немногим ранее кусок императорского уха.

— Ненавижу… — процедил сквозь зубы Иван Васильевич и пригубил коньяку прямо из бутылки.

В дверь кабинета деликатно постучали. Не слишком громко, но и не тихо. Так, чтобы гостя услышали, но не сочли наглецом.

— Можешь войти, — произнёс Император, отставив бутылку коньяка на край стола.

Дверь распахнулась в тот же миг, а из коридора донёсся строгий голос мужчины:

— Сидеть. Папочка скоро вернётся.

У говорившего был лёгкий немецкий акцент. Чеканя шаг, он вошел в кабинет и поклонился. Это был князь Вильгельм фон Вольф. Единственный из князей, чей род был основан в стране, которая давно прекратила своё существование. Родичи Вольфа бежали от аномальной зоны и волей судьбы оказались в Российской Империи.

Тяжелое детство. Издевательства сверстников, переросшие в бесконечное сражение за выживание. Слабый физически мальчик не мог ужиться с другими людьми, зато превосходно ладил с животными. Шли годы, Вольф всё чаще уходил в лес, где играл с волками. А в один из дней он вернулся в деревню, где его задирали, и привёл с собой стаю.

За считанные часы все мальчишки, когда-то обижавшие непризнанного гения, расстались с жизнью. Разумеется, об этом доложили властям. Парнишку хотели повесить, но так уж вышло, что он обладал недурственным даром приручителя, и его отправили учиться в кадетский корпус.

Посредственные результаты, ссоры с сокурсниками. Вольф балансировал на грани отчисления до момента, пока ему не позволили завести питомца. И он завёл. Огромного волчару, который мог впитывать в себя ману парня и становиться многократно быстрее, сильнее, а вместе с этим Вольф и волчара работали, как единый живой организм. Прошел год. Вольф стал сильнейшим на курсе и завёл ещё пару псин.

И вот, спустя много лет, он стал не просто беженцем, а князем. Одним из влиятельнейших людей в Империи. Однако, он помнил, кто его возвысил, и не смел предать или ослушаться своего господина.

— Мой Император. Вызывали? — спросил Вольф, не поднимая головы. Его голос был слегка гортанным, что добавляло князю звериных ноток.

Иван Васильевич окинул князя взглядом и невольно поморщился. Жилистая фигура, седые волосы, а вот лицо… Лицо князя было обезображено настолько, что он был вынужден носить кожаную маску, чтобы скрыть своё уродство. Однажды он попал в плен, где ему отрезали нос, губы, вырвали глаз. Но Вольф выжил и сумел не только сбежать, но и отомстить обидчикам.

Сейчас, глядя на Вольфа, Император видел лишь смеющийся правый глаз и острые зубы, как у зверя. За поясом князь носил два револьвера, стреляющих исключительно Слезами Мироздания. Забавно, но в Империи только Вольф имел право использовать подобное оружие по своему усмотрению. Эту милость ему даровал Иван Васильевич, зная, что Вольф никогда не повернёт оружие против него.

— Вызывал, — сухо сказал Император. — Сегодня из темницы сбежал особо опасный преступник. Камеры не зафиксировали, как именно он выбрался из заключения. Однако, они засняли палача, бегущего прочь. — Иван Васильевич раскрыл ноутбук и повернул его экраном в сторону князя. — Возьми своих собачек, обследуй камеру и найди Архарова, чего бы тебе это ни стоило. А заодно разыщи карлика. Уверен, он что-то да знает.

— Как будет угодно, ваше величество, — поклонился Вольф и, развернувшись на пятках, вышел из кабинета.

В коридоре князя ждали четыре огромных волка. Их звали Норден, Сюд, Вэст и Ост, а если по-русски, то Север, Юг, Запад и Восток.

— Куда бы ни бежал глупец, я его найду, ведь в моей власти все части света. — Вольф погладил по очереди волков по головам и, судя по всему, улыбнулся. — За мной, мои друзья, у нас есть работа.

Волки, повинуясь воле господина, синхронно встали и пошли лапа в лапу, следом за ним.

***

Лёжа на асфальте, я улыбался. Нет, а чего мне хмуриться? Ведь только теперь я решил показать, на что способен. Ладно. Не то чтобы я планировал раскрыть все карты, просто активировал доминанту, ждавшую своего часа.

За мгновение воздушные массы устремились вниз, придавив к земле не только моего отца, но и всех в радиусе пятидесяти метров. Часть архаровцев, не выдержав такого давления, рухнули мордой в пол и тяжело дышали, не в силах подняться. Юрий же стоял, гордо расправив плечи, хотя и ему было тяжело. А вот отец… Отец скалил хищную пасть, припал на четыре лапы и медленно приближался ко мне.

Однако, отцу было тяжелее, чем остальным. Тени сгустились, образовав два тугих каната, обвивших ноги Архарова. Они тащили его назад, Константин Игоревич сопротивлялся. Взрывал асфальт острыми когтями и миллиметр за миллиметром двигался в мою сторону. Пока он трепыхался, моя нога полностью восстановилась, и я смог подняться.

— Мой молот самых честных правил, когда папаша занемог, в нокаут он его отправил и лучше выдумать не смог, — продекламировал я и со всего размаха врезал Выключателем по зубам Архарова.

О-о-о! Это было эпично! Клыки словно салют полетели в сторону зрителей. Однако, полёт их продолжался от силы секунду, после чего сила тяжести прибила их к асфальту, обратив в белёсое крошево. Сам же отец, отхватив молотом, продолжал трепыхаться, глядя на меня обезумевшими глазами. Из разбитой пасти на бурый мех, покрывавший тело Архарова, лилась кровь.

— Гра-а-а-а!!! — завопил отец, а в пасти на месте выбитых прорезались новые клыки, которые были ещё длиннее предыдущих.

Шерсть на его спине вздыбилась, а в глазах появился нездоровый блеск.

— Борись, старый ублюдок! — крикнул я. — Не позволяй анимагии поглотить твой разум!

Но он меня не слышал. Безумие поглотило его без остатка, даровав ещё больше силы. Теперь он двигался практически с той же скоростью, что и обычно, заставляя меня отскакивать назад, уворачиваясь от острых клыков и когтей.

— Я выпотрошу тебя! Чёртов недоносок! — утробным рёвом заголосил Архаров.

На это я лишь вздохнул и покрыл своё тело с головы до ног антрацитово-чёрной бронёй. Чёрная жижа вырвалась из кожных пор, сформировав прочный доспех, а в следующее мгновение я позволил Архарову подойти ко мне вплотную. Его когти резанули по моему плечу, оставив глубокую царапину, однако вскрыть доспех с первого раза он не сумел. А после… После бой завершился.

Я потянулся к мане и сформировал каменный купол над нами. Толщиной он был около пяти метров, самое то, чтобы устроить баню. Нет, нет. Не кровавую баню, а самую обыкновенную. Из правой моей ладони вырвалось бушующее пламя, на левой сформировался ледяной кристалл, а когда я их совместил, во все стороны ударили струи раскалённого пара.

Отец моментально ослеп и, заревев от боли, стал молотить руками куда ни попадя. Благодаря эхолокации я с лёгкостью уходил от его атак, одновременно с этим создавая каменные пики, бьющие из пола, потолка и стен купола. С чавкающим звуком они прошивали тело отца, парализуя его движения, разрывая мышцы и ломая кости.

Архаров рычал словно зверь, бился в агонии до тех пор, пока не настала пора шоковой терапии. Я развеял стены и потолок, позволив пару выйти, тем самым открыв замечательный обзор архаровцам, поднимающимся с земли. Доминанту »Тяжкий груз» я отключил мгновением ранее, и теперь все могли видеть, как огромное чудовище распято каменными кольями, но тем не менее, продолжает жаждать моей крови.

— Р-р-разорву!!! — прорычал отец, клацая челюстями.

— Обязательно разорвёшь, но после того, как сможешь взять под контроль зверя, — улыбнулся я и, подойдя ближе, схватил Архарова за горло. — И грянул гром, — пафосно произнёс я за мгновение до того, как небеса прочертила ярко желтая полоса.

Молния ударила прямо в макушку Архарова, заставив его шерсть дымиться, а тело дёргаться в конвульсиях.

— Гра-а-а-аргх!!! – остервенело заревел он.

— Константин Игоревич, ты всегда говорил, что важна лишь сила. И такой пример ты показываешь своим потомкам? Показываешь, как проиграть всё зверю, бушующему внутри?

Шея отца хрустнула, когда он попытался укусить меня за лицо. Новая молния ударила с небес. Шерсть на спине Архарова воспламенилась, но тут же погасла из-за того, что была пропитана кровью. В воздухе разлился отвратительный аромат палёной шерсти.

— Сожру-у-у-у!!! — завыл отец.

— Мы его теряем. Разряд, — вздохнув, сказал я, и ещё одна молния грянула с небес.

За ней последовала ещё, и ещё одна. Десятки молний лупили, обугливая мышцы, сжигая шерсть, заставляя всех вокруг умолкнуть и смотреть за… Нет, не за сражением. За обучением. Отец уже потерял всё, что у него было, из-за гнева, бурлящего внутри. Если он поддастся зверю, то лишится и жизни. Воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Никто не шевелился, даже ветер стих.

Архаров, рыча, напрягал мышцы. Его тело дрожало, ноги безвольно висели в воздухе. Пасть отца распахнулась, будто он хотел что-то сказать, а в глазах появился разумный блеск. Кашлянув, он прочистил горло и заорал что было сил:

— Слава новому главе рода!

Толпа мгновенно взорвалась ликующими криками и овациями. Архаровцы громко чествовали меня, вскидывали вверх руки, кричали моё имя, хлопали в ладоши. Я же поднял руку, заставив всех умолкнуть. Теперь все знают, кто сильнейший боец в роду. Однако меня интересует, взял ли отец под контроль свою силу?

Я заставил каменные пики развеяться. Архаров безвольно рухнул на растрескавшийся асфальт. Он лежал, шумно дыша, минуту, может больше. Потом оперся на когтистые лапы и поднялся на ноги, замерев в метре от меня. Шерсть стала осыпаться с его кожи, кости с хрустом возвращались в прежнюю форму, а подаренный мной китель, обволакивал его тело, прикрывая срам.

— Всё в порядке, — тихо произнёс Архаров.

— Покажи мне, — приказал я, и отец коротко кивнул, снова превращаясь в зверя.

На этот раз он и правда держал себя в руках. Его немного потряхивало, но в остальном проблем не наблюдалось. Вменяемый взгляд, регенерация, исцеляющая ожоги от разрядов молнии, одним словом, всё отлично.

— Спасибо, что вытащил меня, — пророкотал Архаров, протянув мне когтистую лапу.

— Разве я мог оставить отца в темнице? — усмехнулся я, пожав его лапу.

— Я говорю про ярость. Ты помог мне прийти в себя.

Отец развеял действие анимагии и вновь принял человеческий облик.

— С этим-то я тебе помог. А вот с подарком Маргарите Львовне разбирайся сам, — весело сказал я.

— Чёрт… Ненавижу выбирать подарки, — вздохнул отец.

— Юра! — гаркнул я, и брат тут же подошел к нам. — Поможешь Константину Игоревичу выбрать подарок для бабушки?

— Пффф. Тоже мне проблемы, — хмыкнул Юрий.

— Для тебя может, и не проблема, а я подобные задачи всегда поручал женам, — буркнул Архаров.

— О-о-о! Тогда, отец, тебя ждёт увлекательное путешествие под названием «муки выбора». Будем часами с тобой гулять по лавке Шульмана и пытаться отыскать то, что попадёт в самое сердечко нашей дорогой Маргариты Львовны. — Юрий робко приобнял отца за плечи, боясь, что тот оттолкнёт его, но подобного не последовало.

На лице брата появилась широкая улыбка, и он потащил Константина Игоревича в сторону ломбарда. Я же, как истинный эффективный менеджер, не стал своими руками делать ровным счётом ничего. Только позвонил Лике и велел всё организовать. Напитки, еду, фейерверки, цветы и так далее.

Что? Я недалеко ушел от своего отца? Может, и так. Только вместо жены организацией праздника занимается девчонка из Ленска. Делегировав задачу, я, улыбаясь, отправился в особняк деда. Готов спорить, прямо сейчас Максим Харитонович скачет вокруг внучки и несказанно умиляется её милой мордашкой.

На следующий день всё было готово и пошел кутёж. Вдалеке от цивилизации. В окружении аномальной зоны. Но исключительно близким кругом. Всего-то три тысячи гостей и все из рода Архаровых или Багратионовых, что уже одно и то же.

Бедная Лика к моменту, когда завершила приготовления, едва стояла на ногах. Пришлось накрыть десятки столов на центральной площади, остальные места, увы, не могли вместить такую прорву народа. Зато Шульман был счастлив, так как не только заработал кучу шекелей, но ещё и был приглашен на праздник.

— Таки вы меня балуете, Маргарита Львовна, — расплылся в довольной улыбке Измаил Вениаминович и поцеловал ручку бабули, которая прихорошилась к сегодняшнему вечеру.

— Дорогой друг, я не балую вас, а инвестирую, ожидая получить отличный подарок, — весело произнесла бабушка, и оба расхохотались.

Со всех сторон бабушку поздравляли, заваливали цветами и подарками. Но всё это не могло переплюнуть подарка, который сделал я. Маргарита Львовна не отпускала от себя сына ни на шаг. Держала его под локоток и повсюду таскала с собой. Весьма милая картина. Более того отец, избавившись от необходимости и дальше держать бразды правления, как-то расслабился и помолодел, что ли?

Обычно он расхаживал с серьёзным видом, пытаясь доказать всем, что ему чуждо всё человеческое. А сейчас, гляди-ка. Смеётся, пьёт вино, даже пару раз бабуля умудрилась затащить его потанцевать. Судя по тому, что Юра смотрел на отца с открытым ртом, подобное поведение явно было не свойственно главе семейства.

Мама с Гавриловым сели поодаль. Много смеялись, сюсюкались с малышкой, а когда Максим Харитонович попросил понянчить внучку, ему сбагрили Алиску, а родители ушли в отрыв. Танцевали, пели песни, в какой-то момент скрылись из виду и вернулись раскрасневшиеся, поправляя одежду.

Проходя мимо, я похлопал Гаврилова по плечу и шепнул, что не откажусь от ещё одной сестрёнки или братишки. Капитан покраснел ещё сильнее, схватил маму за руку и утащил за стол.

Макар, Артём, Серый, Леший и Остап, заняли место за центральным столом. Видать, парни вспомнили годы, проведённые в Академии. Взяли пищу в окружение и планомерно её уничтожали, не подпуская к еде никого из присутствующих.

— Макал, дай ефё кулицы! — чавкая, выкрикнул Артём, доедая куриную ногу.

— Ага. А ты хлеб чесночный передай, — кивнул Макар и швырнул в Артёма сразу две ноги.

Тёмыч ловко подставил вилку так, что обе ножки насадились на острие и повисли. Серый же выступал в роли наседки.

— Лёха, идиот. Ты где самогон взял? — шикнул он на Лешего, доставшего из-под полы бутыль с мутной жижей.

— У Харитоныча дома нашел. Давайте первака хряпнем за здоровье старушки, — широко улыбаясь, предложил Леший.

— Ты с ума сошел? Какого ещё первака? — распахнув глаза, спросил Остап.

— Сделанного в аномальной зоне! Когда ещё такой шанс выдастся? — азартно продолжил настаивать Лёха.

— А ты уверен, что это первак, а не какое-нибудь лекарство или яд? — нахмурившись, поинтересовался Серый.

Лёха откупорил бутылку, вдохнул аромат и скривился так, будто внутри был нашатырный спирт.

— Первак. Чистейший, — прохрипел он. — Я чё, по-вашему, самогон от лекарства не отличу?

— А ну, отдай сюда. Щенок, — рыкнул дядя Артур, незаметно подкравшийся сзади, и вырвал у Лешего бутылку.

— Эй! Верните! — возмутился было Леший.

Но Артур и не планировал забирать самогон. Он зыркнул по сторонам, а после плеснул каждому в стакан мутной жижи.

— Смотрите сюда, салаги. Такое пойло только Харитоныч готовит. Восемьдесят градусов. Поэтому сперва сожрите что-то жирное, после выпьем за здоровье Маргариты Львовны, и вы снова будете жрать, а остатки самогона я заберу с собой. Вопросы? — нравоучительно проговорил Артур и подмигнул мне, когда я проходил мимо.

Вопросов не возникло. Зато после праздника возникло пять парнишек, блюющих у городской стены. Видать, организм не справился с дедовским самогоном. Артур же времени зря не терял и закрутил с Ликой. Глядя на общее веселье, я радовался и грустил одновременно. Хотелось, чтобы на празднике присутствовала и Венера. Мы бы с ней… Что «мы бы с ней„, додумать я не успел. Меня приобнял отец и потащил в сторону.

— Михаил Константинович, ты молодец, — улыбаясь, сказал он. — Я тут поспрашивал у местных, и все тебя чуть ли не боготворят. Ха. Да даже меня так никогда не любили в роду.

— Это потому, что ты людей на убой пускал, а я решаю проблемы собственными руками? — спросил я с издёвкой в голосе.

— Ха. Если бы у меня были такие силы, как у тебя, я бы…

— Сейчас у тебя есть силы. Дай пару месяцев, и я из тебя абсолюта сделаю, тем более, что с твоими задатками это будет несложно.

— Было бы отлично, сынок, — ухмыльнулся Архаров и шепнул мне на ухо. — У меня прямо внутри свербит от желания отплатить Императору, этот сучий потрох…

Внезапно раздался звонок телефона. Я раздражённо достал из кармана аппарат и увидев имя звонящего, нахмурился. Звонил Пожарский.

— Да, Ярополк Степанович, что-то случилось? — спокойно спросил я, поднося телефон к уху.

На том конце сразу же взорвался негодующий голос Пожарского:

— Ты где шляешься?! Мы тебя целый день не можем вызвонить! Ты хоть понимаешь, что происходит?

Я вздохнул и потёр переносицу, сдерживая нарастающее раздражение:

— Я в аномальной зоне. Здесь связь паршиво ловит, — сказал я чистейшую правду. — Что случилось-то?

Пожарский сделал паузу, словно обдумывая слова, потом тихо и очень серьёзно произнёс:

— Немедленно приезжай в Хабаровск. Это приказ Императора.

В этот момент я почувствовал лёгкую тревогу, которая начала медленно расползаться в районе живота. Неужели меня вычислили по больничной утке, полной дерьма? Да ну, бред. Не может этого быть. А что, если… Да к чёрту! Гадать бессмысленно. Нужно либо бить, либо бежать. А бежать я не намерен. Да и бить, возможно, не понадобится. Будем посмотреть, как говорится.

— Скоро буду, — холодно произнёс я и сбросил вызов. — Ну что, папаша? Меня вызывают в столицу. И что-то мне подсказывает, что твоё желание насолить Императору вскоре может сбыться.