Эволюционер из трущоб. Том 12

Глава 1

Пятью днями ранее.

Я сидел в штабе за огромным столом, чувствуя, как нетерпение и злость переполняют меня. Каждая минута казалась бесконечной, а каждый новый доклад прибавлял желания плюнуть на правила и свернуть Малышеву шею.

Слева от меня сидел Егор Егорович, старый седой волк, повидавший за свою жизнь немало кровопролитных сражений. Он первым предложил прирезать Малышева по тихой грусти и постараться это обставить как нападение рода Юсуповых. Вот только из Юсуповых выжил лишь младший сын Андрей. Насколько я знаю, он не вылезает из кабаков, стараясь забраться под каждую юбку, до которой может дотянуться.

На такого персонажа будет сложно повесить подобное. Тем более, что он совсем недавно стал главой рода, но на свои обязанности плевал с высокой колокольни. Да и всем будет очевидно, что это моих рук дело, так как я наиболее заинтересованное в гибели Малышева лицо.

Правее расположился капитан Гаврилов. Он, в свою очередь, предложил отправить подразделения «Три топора». Бойцы проникли бы к Малышеву в резиденцию и обставили бы всё так, будто графу срочно потребовалось уехать в командировку, а фактически его труп притопили бы в ближайшем болоте. Хороший план, вот только нет уверенности, что всё пройдёт гладко.

Напротив меня сидел лейтенант Барбоскин. Проверенный временем офицер, на плечах которого лежала безопасность приграничных поселений. Он, как человек военный, сразу заявил, что против отступлений. Нужно дать бой и смять силы Малышева. Как вы понимаете, это не наш метод. Слишком много людей погибнет. А я всё-таки архимаг, филантроп и вот это всё. Ну, вы поняли.

— Да какого чёрта мы должны ждать? — возмущённо прорычал Егор Егорович, хлопнув ладонью по столу. — Из-за постоянных отступлений гвардия деморализована. Вначале мы хотя бы давали отпор, а сейчас просто бежим с поля битвы! Мы отдаём город за городом без боя!

— Я тоже недоволен потерей земель, но в плане Михаила есть смысл, — вмешался Гаврилов спокойно, откинувшись на спинку стула. — У нас и без Малышева проблем хватает. Разломные твари, заражённые червями, атакуют границу с пугающей слаженностью. Вы же видели, как они действуют? Такое ощущение, будто ими управляет довольно умелый стратег.

Я вздохнул, вспомнив последние отчёты. Каждый день мы теряли десятки бойцов. Атаки тварей с каждым днём становились всё коварнее и непредсказуемее. С воздуха пикировали птеросы, зараженные червями, а когда их разрывали пулемётными очередями, из туш вываливались полчища червей, сыплющихся на головы защитников. Пара минут - и вот уже защитники, лишенные свободы воли, направляют оружие на своих товарищей.

И ладно бы всё ограничивалось летунами, но нет. Пока летуны отвлекали внимание, на земле и под землёй происходила вторая волна наступления. Вервольфы, баргесты, ящеры и прочая пакость рвалась напролом, невзирая на минные поля. Погибали они десятками и даже сотнями. Но это был лишь расходный материал, играющий роль очередной обманки.

В это время из-под земли выползали двухметровые черви и использовали ментальные атаки, гипнотизируя гвардейцев. Все, кто попадали под действие гипноза, стояли, словно овощи, в ожидании, когда им под кожу заберутся черви поменьше, изрыгаемые старшими собратьями. Одним словом, творился кромешный ад. Мы могли бы избежать потерь, если бы у нас было полно артефактов, генерирующих защитный барьер, но, к сожалению, у нас был лишь один такой.

Конечно же, я мог бы попросить Максима Харитоновича поделиться бойцами, но к сожалению, у них дела обстояли не лучше. Правда, старик умудрялся обходиться без потерь, так как всех, кого он мог, уже потерял. Выжили лишь магистры. Суровые, повидавшие множество битв.

Если на чистоту, то я всё же обратился к Харитоновичу, попросив выделить пару сотен артефактов, защищавших Калининград от нападения из-под земли. Дед согласился помочь, вот только его артефакторы сказали, что потребуется месяц для их изготовления.

Проклятье, чем больше у тебя владений, тем сложнее их оборонять. Это уже становится проблемой, а я ведь заполучил всего-навсего полтора графства. Что будет, когда в мои руки попадёт целая Империя? Теряете хватку, господин Мишаэль.

А ещё эти чёртовы рыбы! Да-да. Те самые твари, которых я встретил в пансионате. Они умудрились добраться до водохранилища, где отложили икру, а после стали пропадать люди. То на дно кого утащат, то прямо на берегу загрызут кого из загарающих. Был даже случай, когда подросший малёк вылез из унитаза и грызанул гвардейца за бубенцы. Гвардеец не умер, само собой, но страха натерпелся порядком.

Барбоскин, нервно кусая губу, вклинился в разговор:

— Мне тоже не нравится оставлять города. Это выглядит как предательство жителей, за которых мы отвечаем. Люди теряют доверие к нам.

— Ещё раз повторяю. Мы отступаем не из трусости, а чтобы свести потери к нулю. Если начнём активное сопротивление, погибнут десятки тысяч гвардейцев и ещё больше мирных жителей. Я не хочу бессмысленных смертей. Это не капитуляция, это тактическое отступление.

Наступила напряжённая тишина. Егор Егорович нахмурился и хрипло спросил:

— А что дальше, Михаил Константинович? Дадут разрешение на объявление войны. Ну, свернёте вы шею Малышеву. А как земли обратно забирать? Думаете, его бойцы просто так отдадут то, ради чего были готовы пролить собственную кровь?

Я медленно выдохнул, глядя майору в глаза, и спокойно произнёс:

— Когда Малышев лишится головы, эта война закончится за один день. Гвардейцы, как никто другой, знают, за чей счёт существуют. Нет графа, нет и зарплаты. К тому же, они понимают, что на землях Черчесова им не рады. Кому захочется жить с мыслью, что ночью тебя могут прирезать просто за то, что совсем недавно ты бомбил приграничные поселения?

— А если Император не позволит объявить войну, что тогда? — недоверчиво спросил Егорыч.

Я слегка усмехнулся и спокойно ответил:

— Тогда мы поступим по вашему плану. Тайно устраним Малышева, а там будь что будет.

Егорович, недовольно вздохнув, вынужденно согласился:

— Хорошо, Михаил Константинович, вам решать. Но солдатам объяснить всё это будет сложно.

Я поднялся из-за стола, обводя взглядом собравшихся.

— Нам осталось подождать всего пару дней, господа. И война закончится, едва начавшись.

***

Село Черняево.

Неподалёку от границы.

Войска Пиковой Дамы с лёгкостью покорили Азию, в том числе и Корею. Возможно, успех заключался в эффекте неожиданности, а может, чёрные рыцари из Ордена Отрицателей стали слишком сильными противниками в мире, где основную ставку делают на магию.

За селом Черняево развернулось поле боя. Чёрные клубы густого дыма застилали небо, смешиваясь с едкой вонью горелой плоти, раскалённого металла и крови. Земля усеяна изуродованными телами, раскромсанными взрывами и порванными в клочья стальными пиками. Людские останки смешались с искорёженной боевой техникой, а воздух звенел от криков раненых и умирающих, перекрываемых свистом летящих пуль и рёвом бушующего пламени.

Со стороны реки Уссури наступали рыцари Ордена Отрицателей. Закованные в чёрную броню, которая, казалось, даже не отражает свет, а наоборот пожирает его. Стальные доспехи, неуязвимые для магических атак, с трудом пробивали пулемётные очереди. Да и то, далеко не с первого раза. Даже попадание артиллеристского снаряда не гарантировало, что отрицатель погибнет.

Чтобы убить хотя бы одного рыцаря, приходилось выпускать в него десятки очередей, а снаряд, если и мог прикончить консервную банку, то необходимо было прямое попадание, так как осколки не причиняли отрицателям никакого вреда. Гвардейцы Российской Империи, измотанные и потрясённые таким невиданным противником, несли огромные потери и медленно отступали под натиском чёрной лавины. Так происходило на всей линии фронта.

Однако не всё было потеряно. На поле боя появился князь Пожарский. Абсолют Империи величественно шагнул вперёд, его глаза сверкали безумием и восторгом. Что и говорить? Князь обожал резню. Взмахнув руками, он сотворил огненный смерч, который взмыл в небеса, пронзив чёрные облака, и тут же начал опускаться на землю, пожирая тысячи воинов в чёрной броне.

Отрицатели в мгновение ока превращались в пылающие факелы. Их тела взмывали ввысь, гонимые смерчем, а чёрные доспехи плавились, будто были сделаны из воска.

— Кто не спрятался, я не виноват! Аха-ха-ха-ха!!! — безумно расхохотался Пожарский, раскинув руки в стороны.

Атака князя была невероятно эффективна, однако, этот психопат зацепил не только отрицателей, но и Имперских гвардейцев. Гвардейцы наполнили поле боя криками агонии, создав чудовищный хор ужаса и боли. Но Пожарскому было плевать, кого он уничтожает — врагов или своих собственных солдат. Огненные волны беспрерывно накрывали поле боя, сжигая всех, кто попадал под удар.

Со стороны за Пожарским наблюдал генерал, стоя с застывшим лицом и широко раскрытыми глазами. Он нервно сглатывал и чувствовал, как по спине течёт холодный пот. Пожарский был абсолютным безумцем, и генерал знал, что одно неверное слово, один косой взгляд - и князь с радостью сожжёт его на месте, даже не повернув головы.

Генерал молча смотрел, как земля вокруг превращается в огненный котёл, тела солдат горят, техника взрывается, а дым и пламя поглощают даже небеса. Он знал, что победа будет стоить дорого, слишком дорого. Но в эту минуту генерал не мог ничего сделать, кроме как молча наблюдать за безумием абсолюта и надеяться, что пламя войны не сожжёт и его самого.

— Гори-гори ясно!!! Чтобы плоть врагов никогда не погасла! — с диким смехом кричал князь, разводя руки и посылая на врагов новые пламенные смерчи.

***

Четыре дня спустя.

Кунгур.

Я сидел в кузнице, окружённый привычным звоном кузнечного молота по наковальне и запахом раскалённого металла. Ах, да. Тут ещё попахивало перегаром, ведь Степаныч, Петрович и Евсей совсем недавно нажрались до потери пульса. Пришлось с помощью магии льда создать для них персональный вытрезвитель. Жалкие полчаса - и троица трезва, как стёклышко!

Неторопливо работая, они болтали о своём, периодически расспрашивая меня о деталях схем, которые я для них подготовил. Ну, как подготовил? Пока я гостил у деда, случайно изучил строение защитного контура и запомнил руническую последовательность.

Да! Это не воровство, это случайность. Счастливая, между прочим. И вообще, Калининград принадлежит мне; как я могу украсть собственную интеллектуальную собственность? Тьфу, блин! Сплошные тавтологии, но по-другому и не скажешь. Я внимательно следил, как алкоголики - то есть кузнецы - ловко формируют и гнут металлические детали, придавая им нужную форму. Как только всё будет готово, я…

Внезапно дверь кузницы распахнулась и на пороге появился запыхавшийся капитан Гаврилов, держа в руках смятую распечатку.

— Миша! — громко крикнул он, еле сдерживая возбуждение. — Разрешили! Наконец-то разрешили!

Не дожидаясь объяснений, я резко вскочил и выхватил у него из рук официальный документ. Глаза быстро пробежали по витиеватым строкам Имперского канцелярита:

«Настоящим извещается, что по личному распоряжению Его Императорского Величества Ивана Васильевича Романова дозволяется дворянскому роду Черчесовых вступить в открытую родовую конфронтацию с родом Малышевых. Цель сего дозволения состоит в восстановлении попранной дворянской чести и обеспечении должного порядка на землях обоих упомянутых родов. Конфликт считается законным до тех пор, пока одна из сторон не признает поражение, либо не будет полностью уничтожена. Настоящее постановление вступает в силу незамедлительно».

Я почувствовал, как на губах появляется хищная, довольная улыбка.

— Ну всё, падла, — пробормотал я, сжимая документ в руках. — Конец тебе.

Степаныч и Евсей удивлённо переглянулись, а Петрович уже собирался что-то спросить, но я не дал ему такой возможности. Ещё четыре дня назад я отправил мимика на поиски Малышева, и прямо сейчас Мимо, приняв форму паучка, висел на потолке кабинета моего дорогого врага. Глазами мимика я отчётливо видел, как Малышев получает такой же документ, смеётся над ним и саркастично произносит, обращаясь к стоящему перед ним генералу:

— Ну надо же, вот это хохма! Михаил Черчесов объявляет мне войну! И это после того, как он потерял половину своих земель. Ха-ха-ха! Чёртов клоун. Да что он может мне противопоставить? — граф самозабвенно расхохотался, а его дочери поддержали отца звонким смехом.

Этой тирадой Малышев будто нажал на спусковой крючок. Не мешкая ни секунды, я активировал пространственный обмен с мимиком и мягко приземлился за спиной генерала, держа в руке катар. Холодный клинок в моих руках мгновенно засвистел от бушующей магии Ветра, а после одним мощным движением отсёк генералу голову. Кровь брызнула на дорогой ковёр, а тело с глухим стуком рухнуло на пол.

Голова генерала покатилась к ногам графа, оставляя за собой кровавый след. Малышев, разинув рот, уставился на меня, а его глаза широко раскрылись от ужаса и шока.

— Что я могу тебе противопоставить? — спросил я тихо, с ледяным спокойствием. — Сейчас узнаешь.

В кабинете Малышева повисла напряжённая тишина. Вдруг дворецкий, до этого застывший в ужасе у двери, выхватил клинок и бросился вперёд, защищая своего господина. Не отводя взгляда от графа, я резко выставил руку, преграждая путь дворецкому. Мощный порыв ветра, ударил его в грудь и с грохотом вышвырнул мужчину в коридор.

В тот же миг пол кабинета затрещал. Массивные каменные пики вырвались из-под досок, перекрывая единственный дверной и оконные проёмы. Граф Малышев, бледный от ужаса и шока, смотрел на меня расширенными глазами, пытаясь осознать происходящее. А ещё он прижимал к себе двух трясущихся от страха девчонок.

— Ты… ты как тут оказался? — сдавленно прохрипел он, пятясь назад.

Я спокойно улыбнулся и шагнул вперёд.

— Я понял, что время пролить кровь. Ведь, как ты и сказал, можно доверять лишь тем, вместе с кем пролита кровь. Увы, эта кровь окажется твоей. А когда ты подохнешь, я смогу безгранично доверять покойнику, не боясь, что он ударит мне в спину.

От моих слов девчонки завыли, словно дикие звери. Их трясло от страха, и я понял, что дочери Малышева помешают нашей маленькой ссоре. Из сумрачных углов комнаты возникли чёрные жгуты теней, схватили девочек за ноги и резко вырвали из объятий отца. Спустя секунду девочки были связаны по рукам и ногам. Всё, что они могли, так это безутешно рыдать.

На лице Малышева появилась неожиданная ухмылка, глаза вспыхнули злостью. Он расправил плечи и резко втянул носом воздух, потянувшись к мане. Его тело с пугающей быстротой начало меняться. Мышцы набухли и налились чудовищной силой, пальцы превратились в острые когти, а лицо исказилось, принимая звериные очертания. Во рту Малышева появились десятки острых клыков.

— Прольётся моя кровь?! — прорычал он. — Боюсь, ты подписал себе смертный приговор, щенок!

Словно выпущенная стрела, Малышев бросился на меня с оглушительным рёвом, направляя острые когти в мою глотку.

Глава 2

В Дреморе одним из самых презренных видов магии была анимагия. Анимагия позволяла изменять части собственного тела, превращая себя в зверя. Машину для убийств. Острые когти, клыки, прочная шкура и вот это вот всё. Почему этот вид магии презирали? Ну сами посудите. Зачем хорошему магу идти врукопашную? Он может одним-единственным заклинанием стереть целый город с лица земли.

Для ближнего боя есть наёмники, не одарённые гвардейцы, гильдия убийц на худой конец. Маги же существа другого порядка. Анимаги же зачастую были теми ещё садистами. Им нравился вкус крови, нравилось купаться в потрохах врагов. В отличие от обычных оборотней, анимаги могут изменять свой облик в любое время, сохраняя при этом разум. Вот и Малышев оказался магом этого сословия.

Рыча, мохнатая туша графа неслась в мою сторону, а я лишь улыбался. А чего мне переживать? Ведь у меня есть конгломерат «Громовержец». По телу прокатился разряд молнии, а в следующее мгновение я пропустил над головой когтистую лапищу и шагнул за спину Малышеву, призывая из хранилища мой любимый молот. Кстати, я придумал ему название. «Выключатель». Звучит лаконично и весьма точно. Один удар — и свет для противника выключен навсегда.

Заревев как раненный зверь, Малышев крутанулся на месте. Время вокруг словно растянулось, а движения графа стали для меня мучительно медленными. Не торопясь, я развернул экранирующий кофр и извлёк Выключатель. Молот приятной тяжестью лёг в руки, а в следующий момент я нанёс сокрушительный удар прямо по рёбрам Малышева.

Словно пушечный снаряд, он устремился к стене с камином. Правда, летел он медленно, я будто наблюдал за полётом сонной мухи. Я улыбнулся, догнал графа и обрушил молот на него сверху. Послышался хруст ломаемых костей. Врезавшись в пол, Малышев проломил своей тушей доски, однако ниже не провалился, под досками был бетон. Вот и славно! Когда противник зафиксирован, куда приятнее его колошматить!

Удары посыпались градом. Быстрые, точные, разрушительные. Я бил его Выключателем, стараясь сломать как можно больше костей. Каждый удар отдавался в теле Малышева с глухим хрустом. Так бы я его и убил, если бы «Громовержец» так сильно не нагружал моё собственное тело.

Отключив доминанту, я увидел, как лапы оборотня безвольно распластались на полу кабинета. Тело Малышева, израненное и разбитое, содрогалось в агонии. Граф тяжело и шумно дышал, его мех пропитался кровью, глаза смотрели на меня с ненавистью и бессильной злобой. Я остановился перед ним, опершись на рукоять молота. Глядя на поверженного врага, я произнёс тихо, но чётко:

— Раз, два, три, четыре, пять, настало время умирать.

Малышев ничего не ответил, только закашлялся, выплёвывая кровь на дорогой ковёр. Я знал, что победа была в моих руках, и оставалось лишь нанести финальный удар. Но тут до моих ушей донеслись крики дочерей графа. Сердце на мгновение неприятно сжалось. Дочери Малышева, совсем юные, молились. Не за себя. Они, визжа, умоляли не убивать их отца. Их голоса были полны ужаса и отчаяния.

Я повернулся и заглянул в их глаза. Лучше бы я этого не делал. Их глаза были похожи на мои собственные. Так я смотрел на работорговца, убившего мою мать в прошлой жизни. А после превратил его в кровавое месиво. Война — жестокая штука, и в первую очередь на ней страдают невинные. Радует, что моё сердце ещё не стало настолько чёрствым, чтобы убить отца на глазах его дочерей.

— Смотри сюда, ублюдок. — медленно произнёс я, схватив Малышева за сломанную лапу и подтащил его сперва к одной дочери, а после к другой. — Если бы не они, ты был бы уже мёртв.

Граф с трудом улыбнулся окровавленным ртом и прохрипел:

— Лучше убей меня…, но их не трогай.

Я тяжело вздохнул и, нагнувшись, крепко схватил его за волосы, подняв его на уровень своих глаз. Я приблизился к его уху и тихо, так чтобы слышал только он, произнёс:

— Сейчас я открою тебе страшную тайну. И если ты её хоть кому-нибудь расскажешь, клянусь всеми богами, я разорву твоих дочерей на куски. Но не сразу. Ты будешь день за днём, месяцами напролёт смотреть, как они страдают и молят о смерти. — Граф нервно сглотнул, а я продолжил, ледяным голосом чеканя каждое слово. — Ты думал, я сын Черчесова? Ошибаешься. На самом деле я сын Константина Игоревича Архарова. Знаешь такого?

Глаза графа расширился в неподдельном ужасе, и его тело задрожало, словно перед ним предстала сама Смерть.

— По-хорошему я должен был бы убить тебя и всю твою семью, — сказал я, отпуская его голову, Малышев безвольно упал на пол и заскулил от жуткой боли, прокатившейся по его телу. — Но я поступлю великодушно. Я заберу все твои земли, оставив лишь это поместье. Ты будешь жить в самом сердце моих владений, и не дай боги ты хоть на миг помыслишь ударить мне в спину…

Я замолчал, давая моим словам проникнуть в его сердце. Граф поспешно закивал, глаза его были полны животного страха и отчаяния:

— Ради дочерей, я сделаю всё, что прикажешь. Только не трогай их.

— Я не трону, — мрачно произнёс я, развеяв теневые путы. Дочери, визжа, бросились к отцу, но я тут же схватил обеих за руки. — Простите меня, — тихо произнёс я, и мои пальцы сомкнулись сильнее, похищая их доминанты.

Девочки вскрикнули от боли, залились слезами, а граф беспомощно завыл от отчаяния.

— Ты обещал, что не тронешь их! Ты животное!

Я бросил на него тяжёлый взгляд, полный холодной решимости, и сказал медленно, стальным тоном:

— Забавно это слышать от анимага. Если тут и есть животное, то это ты. А с девочками всё в порядке. Просто я проклял их. Попробуешь меня обмануть — и они умрут в страшных мучениях, за которыми ты будешь наблюдать.

Граф попробовал сесть, но ничего не вышло, правая рука сложилась гармошкой, от чего он скрежетнул зубами, а его глаза налились кровью и слезами:

— Ты безжалостный ублюдок, такой же, как твой отец… — прошипел он, но тут же понурил голову, признавая поражение. — Я сделаю, как ты скажешь…

— Конечно сделаешь, ведь у тебя нет выбора. Чёртов калека, — произнёс я и, подумав, склонился над Малышевым, активировав модификатор Похитителя.

Граф забился в конвульсиях, а шерсть, покрывавшая его тело, стала осыпаться. Ха-ха. Достойная награда за победу в родовой войне. Пускай я и презираю анимагию, но она может оказаться чертовски полезной. А ещё… Я мазнул пальцем по луже крови, натёкшей с Малышева и мысленно отдал приказ «Поглотить».

Не говоря больше ни слова, я развернулся к выходу, слушая, как позади меня раздаются рыдания девочек и тихий, полный боли шёпот их отца, пытающегося утешить дочерей. Увы, я не знаю способа сделать счастливыми абсолютно всех. Любой выбор приведёт к чьим-то страданиям. Во всяком случае, у этих малышек есть живой отец. Он потерял здоровье, власть, но сохранил жизнь. Не это ли высшая награда?

Развеяв каменные пики, я нос к носу столкнулся с дворецким Малышева. Он слышал мои слова, и именно поэтому сверлил меня ненавидящим взглядом. Скрежетнув зубами, он бросил клинок на пол и склонил передо мной голову.

— Вызови лекаря, иначе твой господин истечёт кровью, — бросил я, проходя мимо слуги. Молот волочился за мной, шаркая по деревянному полу.

— Будет исполнено, — процедил сквозь зубы дворецкий и бросился к Малышеву.

— Сергей Алексеевич! — крикнул я на прощание. — Через два часа я вернусь, и мы наведаемся с вами прямиком в военный штаб вашей гвардии и завершим эту идиотскую войну. — Ответа я не услышал, поэтому пришлось рявкнуть. — Малышев?!

— Как прикажешь, Михаил К… — он замялся, поняв, что был близок к тому, чтобы подписать смертный приговор для себя и дочерей. — Даниилович.

Как дорогой гость графа, а также новый владелец его имения, я направился прямиком на кухню, откуда тянулись чарующие ароматы.

— Если еда на вкус хотя бы вполовину так же хороша, как и запах, то повара я заберу себе, — насвистывая, сказал я и ускорил шаг.

***

Город Урай. Сто пятьдесят километров от Югорска.

СтолицаЧерчесовского графства.

Ставка командования гвардии Малышева.

Генералы и офицерский состав собрались в большой армейской палатке на окраине захваченного города. Воздух внутри был наполнен гордым возбуждением и самодовольством победителей. Ещё бы, захватить половину графства, не встретив сопротивления. Такое наследие не стыдно передать потомкам. Любой из присутствовавших в палатке мог назвать себя «Великим полководцем»!

— Мы набрали отличные обороты, господа! — громогласно сказал один из генералов, поглаживая усы. — Ещё пара недель, и мы захватим всё графство!

— А ещё наберём столько трофеев, что следующим поколениям не придётся задумываться о деньгах, — усмехнулся другой, кивнув на груды золота и драгоценностей, лежащих в мешках рядом с выходом из палатки. — Граф Малышев будет доволен.

Неожиданно в палатку вошёл гонец, держащий в руках письмо. Лицо его было бледным и растерянным.

— Господа генералы… срочное сообщение от графа Малышева, — произнёс он, протягивая дрожащей рукой бумагу.

Усатый генерал пробежал глазами по записке, и чем дольше он читал, тем сильнее его лицо наливалось краской от гнева.

— Какого чёрта? Он приказывает не просто отступить, а ещё и сложить оружие! — прорычал генерал, сжимая кулак с письмом. — Что за абсурд?

В палатке поднялся шум возмущения. Генералы гневно переглядывались и быстро пришли к решению.

— Это происки шпионов! Малышев не мог приказать подобного. Да и зачем? Наступление идёт семимильными шагами. Территории, на которые он долгие годы пускал слюни, достаются нам без боя. Зачем графу отказываться от столь лакомого куска? — вскочил на ноги седовласый генерал с обезображенным ожогом лицом и ударил по столу кулаком.

— К чёрту эту бумажку! Продолжаем наступление. Когда все земли будут под нашим контролем… — начал было усатый, но в тот же миг осёкся, когда в палатку вошел молодой человек с зелёными глазами и армейской выправкой.

Парень насмешливым взглядом окинул лица генералов и остановился у стола, рассматривая карту наступления.

— Ты кто такой? Пошел прочь, если не желаешь, чтобы я лично повесил тебя! — гневно заорал усатый, ткнув пальцем в сторону парня. — Тут военный совет, убирайся немедленно!

Парень не ответил, только слегка улыбнулся. В следующую секунду в палатку медленно и неуверенно на инвалидной коляске въехал граф Малышев. На его лице царилибессилие, страх и безысходность.

— Что я вам говорил, Сергей Алексеевич? Эти собаки почуяли слабость хозяина и тут же решили взять всё в свои руки, — усмехнулся зеленоглазый.

Малышев опасливо посмотрел на парня, а после перевёл взгляд на генералов.

— Господа, я ожидал вашего недовольства и поэтому прибыл лично, — тихо проговорил он, стараясь не смотреть воякам в глаза. — С этого момента гвардия рода Малышевых распущена. Годовые жалования будут выплачены в полном размере, но на этом всё. Мой род больше не нуждается в войсках.

Палатка погрузилась в потрясённое молчание. Генералы выглядели ошарашенными и растерянными. Раздували щёки, хватали ртом воздух, словно рыбы, выброшенные на берег. Одним словом, никто из них не думал о том, что может остаться сегодня без работы, которой посвятил всю свою жизнь.

— Ха-ха-ха! — взорвался хохотом усатый генерал. — Отличная шутка, граф. Вы неподражаемы. — Он вытер рукой проступившую слезу, но заметил, что лицо Малышева осталось совершенно серьёзным.

Малышев вздохнул и через силу произнёс, боязливо косясь на зеленоглазого:

— В этой войне я проиграл. Я… - он замялся и нервно сглотнул. — Я признал своё поражение. Мои владения переходят под контроль Михаила Данииловича Черчесова.

Его голос дрожал, а страх передо мной был настолько очевидным, что генералы невольно перевели взгляд на меня и потянулись за мечами. Усатый первым выхватил меч и закричал:

— Мой отец проливал кровь за ваш род! Я не позволю всё так бездарно просрать!

Клинок генерала блеснул в воздухе и устремился в сторону зеленоглазого незнакомца.

***

Стоя в палатке, я присматривался к генералам. Жирные свиньи, лучащиеся самодовольством. Отвратительно. Ни один из них не был похож на Егорыча. Егорыч регулярно участвовал в заварушках и знал, чем живут обычные солдаты. Знал все их надежды, боли и мечтания. А эти твари только фишки двигают на карте, да с листочков читают о потерях. Никто из них своих рук не марал, и не замарает — по доброй воле.

Однако, среди стада толстозадых нашелся один отважный. Усач прокричал что-то невнятное о славе рода и бросился в атаку, стремясь одним ударом снести мне голову. Забавный. По моему телу за доли секунды прокатились ярко-желтые молнии, многократно ускоряя мои движения. А после я призвал Выключатель. Я даже не стал его извлекать из кофра. Ударил прямо так.

Я двигался столь стремительно, что никто даже не успел понять, что произошло. Молот взметнулся вверх и обрушился на макушку генерала. Признаюсь честно, я немного перестарался. Мозги и кровища брызнули в разные стороны, залив всю палатку. Ошмётки попали на карту, на лица генералов, даже уделали меня и Малышева. А в следующий миг я отключил «Громовержца».

На полу лежал изуродованный кусок плоти, всё ещё сжимающий в руке меч. Его конечности подрагивали, а из тела на пол палатки ручьями лилась кровь. Я медленно обвёл всех присутствующих ледяным взглядом, в который постарался добавить звериной ярости и судя по тому, что генералы дрогнули, у меня всё получилось.:

— Ещё кто-то желает ослушаться приказа графа? — спросил я спокойным, смертельно холодным голосом.

Генералы молча переглянулись, в их глазах отражался животный страх. Они медленно, нервно сглатывая, покачали головами, избегая моего взгляда.

— Вот и отлично, — произнёс я, отбросив пинком труп генерала в сторону. — Раз уж господин Малышев уволил вас и ваших людей, то я готов предоставить вам работу. Задачи те же. Оборонять родные края, а также бороться против тварей, рвущихся из аномальной зоны. Оплата сдельная. Но после собеседования. Учтите, возьму не всех желающих, а только тех, кто из себя хоть что-то представляет. — На мои слова никак не отреагировали. Просто растерянно пялились кто куда, это меня разозлило. — У вас есть ровно один час, чтобы заставить всех гвардейцев сложить оружие и объявить им о наборе в гвардию рода Черчесовых. Если не успеете или начнёте мутить воду, готовя бунт, я приду за вашими головами и превращу в это, — я кивнул в сторону трупа. — Вопросы?

Генералы быстро замотали гривами, а по их лицам заструились ручьи пота.

— Вот и славно. Время пошло, — улыбнувшись, произнёс я, а в следующее мгновение генералы вместе с офицерами пулей вылетели из палатки.

Война окончена. А будут мне служить эти отщепенцы или нет, это уже не важно. Главное, что кровь перестанет литься. И это уже хорошо. Я направился к выходу из палатки, но решил остановиться на мгновение. Надо ведь помочь калеке вернуться домой. Я подошел к нему вплотную и произнёс:

— Кстати. Сергей Алексеевич, думаю, ты уже понял что не можешь использовать свой дар. Так вот, у тебя больше нет никакого дара. — Глаза Малышева расширились от удивления, а я продолжил. — Ты всё правильно понял. Теперь ты лишь изуродованный старик, которому больше неподвластна магия. А чтобы ты не решил воспользоваться своими связями или призвать на помощь Императора-батеньку наплевав на дочерей, я подарю тебе кое-что уникальное. Взамен утраченного дара, так сказать, — я расплылся в хищной улыбке и отдал мысленный приказ Ут.

«Активировать модификатор Селекционер. Передать доминанту „Одна голова хорошо, а две — мутант“. Малышев закричал от боли, но снаружи палатки было шумно и без того. Офицерский состав стремился обуздать недовольство гвардейцев. На шее графа вздулась огромная шишка, а через мгновение она лопнула, выпустив на свет миниатюрную голову, которая с каждой секундой увеличивалась в размерах.

Спустя минуту на меня смотрели сразу два Малышева. Испуганные. Губы дрожат, глаза бегают. Судя по всему, он не может поверить в происходящее. Ну да ничего. У графа будет уйма времени на осознание своего положения.

— Теперь ты два раза подумаешь прежде, чем решишь меня предать, — пошутил я, но шутка понравилась только мне самому. — Если слух о твоём уродстве выйдет за пределы особняка, то боюсь, ты, граф, закончишь свои дни в бродячем цирке уродов. И это если повезёт. А если не повезёт, то тебя разрежут на куски в лаборатории.

— Т-т-ты ч-ч-чудовище… Даже… Даже твой о-о-отец не был так ж-ж-жесток, — заикаясь, в унисон произнесли две головы.

— Именно поэтому тебе стоит бояться меня и переживать за жизни своих дочерей, — стальным тоном произнёс я. — Если будешь паинькой, возможно, однажды я избавлю тебя от уродства. Но это не точно.

Малышев разинул рот, чтобы что-то сказать, но у меня не было настроения слушать его заикания. Я прикоснулся к руке графа и активировал телепортационную костяшку, вернув его обратно в особняк. Сегодня у меня стало на одного врага меньше. Кто бы мог подумать, что можно остановить войну ценой жизней двух генералов. Правильно говорят «Если бы генералам пришлось отправлять своих детей на войну, война бы не случилась».

От автора:

Вступайте в мою группу телеграма. Там море картинок по книгам и прочего интересного: https://t.me/TavernaPanarina

Глава 3

Судьба довольно злая су… Я хотел сказать, злая сущность. И сегодня она сыграла злую шутку с Малышевым. Я отнял у него не только дар анимагии, но и доминанту чувствительности к мане. Вот так в одночасье он превратился в двухголового урода, запертого в собственном поместье на веки вечные. Ладно. Может, однажды я дарую ему свободу. Но это не точно.

Кстати. Анимагия Малышева оказалась всего-то второго ранга. Думаю, если бы она была ранга четвёртого или пятого, наше сражение стало бы легендарным! А ещё мы бы разнесли весь особняк, и графу пришлось бы жить в шалаше. Так что это даже хорошо, что он не развил свои навыки должным образом. Ах, да! В доминанту анимагии была зашита и регенерация, однако судя по описанию, она была весьма слабой.

Я вышел из палатки и стал любоваться тем, как гвардейцы Малышева с разочарованием швыряют оружие на землю и срывают с себя погоны. Военная кампания окончена, однако для желающих продолжить рисковать жизнью я всегда найду работу. Мимо меня пробегал взмыленный генерал, но далеко он не ушёл, так как я схватил его за рукав и притянул к себе.

— В течение недели жду списки солдат, готовых вступить в ряды гвардии Черчесовых.

— К-к-как прикажете, господин… — он замялся, пытаясь вспомнить титул Черчесова. — Господин ваше сиятельство, — нелепо промямлил он, а после, потупив взгляд, спросил. — А-а-а куда направить список?

— В резиденцию Малышева. Сергей Алексеевич с радостью заберёт у вас список и передаст его мне.

— Бу-бу-будет сделано. Р-р-разрешите идти?

— Разрешаю бежать, — сказал я, а после гавкнул на генерала, словно злобная псина. — Гав!

Вздрогнув, толстопузый со скоростью поросёнка, попавшего на бойню, рванул прочь. Я даже залюбовался его спринтерскими навыками. Хорошо бежит, чертяка. Лишь бы сердечный приступ не схлопотал.

Сжав в руке телепортационную костяшку, я переместился в Кунгур. На этот раз в моей комнате бабушки не было. Видать, вернулась в Югорск, чтобы заняться делами рода. А жаль. Она была бы рада услышать о моих великих деяниях. Хе-хе. На самом деле, она просто была бы рада узнать, что уже второй враг, долгие годы пивший кровь моего отца, пал в неравном сражении.

По привычке я выпрыгнул в окно и раскрыл крылья птероса, встроенные в рюкзак. Плавно спланировал к администрации и приземлился. Хммм… А на кой-чёрт я всё время выпрыгиваю из окна? Нужно просто сделать новую телепортационную метку и больше никогда не заниматься этой ерундой.

Потянувшись к мане, я создал на стене рунический телепортационный круг, а после вошел в администрацию. В фойе было безлюдно. Но пахло куревом. Мерзким, самым дешманским вонючим куревом. Именно такие папиросы и смолит Егорыч. Я, как охотничья гончая, направился по следу и нашел вояку на втором этаже на балконе. Он выпускал клубы дыма и смотрел в сторону плаца, на котором тренировались архаровцы.

Я остановился рядом с ним и привалился спиной к парапету.

— Егорыч, война окончена, — негромко произнёс я, привлекая его внимание.

— А работа только начата? — усмехнулся майор и затянулся табачным дымом.

— А ты догадливый, — хмыкнул я. — Скоро у нас будет список желающих служить в нашей гвардии. Я хочу, чтобы ты лично отсмотрел и отобрал бойцов. Можешь для этой задачи привлечь Гаврилова. Он поможет.

— Как я понимаю, Малышев мёртв? — спросил Егорыч.

— Отчего же? Жив. Правда, сильно изуродован, но жив. Сейчас он в своём особняке, готовит документы для передачи мне владений и имущества.

— Зря вы так, Михаил Константинович. Я бы на вашем месте прибил его, и дело с концом.

— Думаешь? — спросил я, достал из кармана телефон и показал Егорычу фотографию Малышева.

— Ох, мать честная, — присвистнул Егорыч. — Да он сам повесится если не сегодня, то завтра.

— Не повесится. Он очень любит своих дочерей, ради них и продолжит жить. Пусть и в теле урода.

— Жестоко. Но справедливо. С крысами только так и нужно поступать, — резюмировал Егорыч и стряхнул пепел. — Михаил, а ты уверен, что мы сможем доверять новобранцам? Всё-таки они недавно были нашими врагами, и запросто могут устроить диверсию или типа того…

Я спокойно улыбнулся и положил руку на плечо Егорыча:

— А причём здесь доверие? Твоя задача жёстко контролировать каждый их шаг, а также карать за любое неповиновение. Один раз ослушались? Гони в шею. Попытались устроить мятеж или начали баламутить воду? Подари им розги, а может, даже пеньковый галстук. Десяток уродов повесишь, остальные либо сами уйдут из гвардии, либо затихнут навеки. Наши земли стали намного шире, а значит, нам требуется как можно больше людей для их защиты.

— Это верно, — коротко кивнул он. — Значит, устрою ад для новобранцев, тех, кто хорошо себя покажет, вознагражу, а бездельников вышвырну с почестями на гражданку.

В этот момент за спиной послышались шаги. На балкон вышел капитан Гаврилов; судя по его взгляду, он был удивлён, что я вернулся так скоро.

— Доложили, что войска Малышева бросили оружие и отступили, — произнёс Гаврилов, с улыбкой глядяна меня.

— Да. Граф повержен, а мы вернули практически все земли, которые однажды были отобраны у отца. Осталось только наведаться к Юсупову-младшему и поговорить с ним по душам.

— Вот как? — произнёс Гаврилов, а в его глазах сверкала гордость. — Честно говоря, я не думал, что Екатеринбург когда-либо вернётся во владения рода Архаровых. Я своими глазами видел, как город практически стёрли с лица земли, а теперь…

Я поднял руку, прерывая его восторженную речь:

— Несмотря на то что город вернулся в наши руки, он до сих пор в плачевном состоянии, насколько мне известно. Придётся приложить кучу усилий, чтобы Екатеринбург возродился как феникс и стал символом процветания не только приграничных земель, но и всей Империи.

— Амбициозный план, — усмехнулся Егорыч. — Однако, если Екатеринбург станет краше столицы, то это привлечёт к нам очень много внимания, которое может нам не понравиться.

— Егор Егорович, а когда нам было просто? Любой, кто хоть что-то делает, сталкивается с осуждением и завистью обывателей. Но мы же с вами не обыватели.

— Ага. Мы графов убиватели и аномалию отбиватели, — хихикнул Гаврилов и приобнял меня. — Ничего, Егор Егорыч, пока у нас такой глава рода, любые проблемы мы преодолеем.

— Спасибо за оказанное доверие, — улыбнулся я и сразу же озадачил отчима. — А ты знаешь, что тебе предстоит отбирать новых гвардейцев вместе с Егорычем?

— Каких гвардейцев? У меня работы невпроворот. Я же… — начал отмазываться капитан, но не вышло.

— Да, да. Работы у нас у всех вагон и маленькая тележка. Придётся потрудиться - на благо рода, конечно же.

— Потрудиться-то я не против. Но хотелось бы и в отпуск сходить.

— Сходишь, — сказал я и, подумав, добавил. — Однажды. А пока служи, морячок - получишь значок.

— Какой значок? — нахмурился Гаврилов.

— Забей. Это присказка такая, — отмахнулся я и исчез, переместившись в Югорск.

В ближайшие дни Малышев передаст мне всю бухгалтерскую документацию по своим предприятиям и все выписки по счетам. Кто-то должен провести аудит, и этот кто-то - точно не я. Без стука я ворвался в кабинет бабули и увидел, что Маргарита Львовна коршуном нависла над Макаром. Макар посмотрел на меня жалостливым взглядом, в котором читалось лишь одно слово «ПАМАГИТИ!!!».

— Привет трудящимся! — бодро выпалил я и остановился рядом с бабушкой. — Маргарита Львовна, война окончена, новое графство взято под контроль. Прошу вас взять финансы в свои руки, так как я уж очень не хочу возиться с этими бумажками. Профинансируйте строительные работы в Екатеринбурге и сообщите Императору о том, что война родов окончена в нашу пользу. Только не подписывайте документ своим реальным именем, а то сами понимаете…

Бабушка улыбнулась, в её взгляде смешались гордость и теплота. Она с нежностью погладила меня по щеке морщинистой рукой.

— Знаешь, Миша, я даже представить не могла, что мой внук сможет за такой короткий срок сделать больше, чем мой сын за всю жизнь. Я тобой горжусь.

Эти слова отозвались радостью в моём сердце. Значит, я всё делаю правильно. Может, не для всего мира, но для рода уж точно.

***

Хабаровск.

Военный совет.

Император Иван Васильевич Романов сидел за массивным столом из резного дуба. Он напряжённо слушал тревожные доклады генералов. Воздух в кабинете был вязким как смола. Казалось, что если присмотреться, то можно увидеть лики отчаяния и страха, парящие над головами присутствующих.

На стене висел телевизор, на экране которого шло жуткое видео. На операционном столе лежала чёрная туша рыцаря Ордена Отрицателей. Нагрудный панцирь, как и шлем, распилили и раскрыли в разные стороны. А внутри брони обнаружилось мёртвое тело. Тело Имперского гвардейца.

— Что это за чертовщина?! — яростно взревел Император, вскакивая с места. — Мятеж? Предательство? Как это понимать?!

Старый генерал, стоявший напротив, быстро покачал головой:

— Нет, Ваше Величество. Мы взяли одного из отрицателей живьём. Когда вскрыли его броню, внутри оказался живой гвардеец. Он умолял нас убить его, говорил, что не контролирует ни своё тело, ни разум, пока на нём надет шлем.

— Получается, любой пленный автоматически превращается в оружие врага? — спросил Иван Васильевич и грохнул кулаком по столу. — Передайте гвардейцам мой приказ: никому не сдаваться в плен! Тот, кто попадёт к врагу живым, будет считаться предателем. Я казню всю его семью и ближайших родственников. Никакой пощады!

В этот момент раздался нерешительный стук в дверь. Император резко повернулся и крикнул раздражённо:

— Кто там?!

В кабинет робко вошёл советник, кланяясь и стараясь не смотреть в глаза разгневанному Императору.

— Простите, Ваше Величество, за то, что прерываю, но я должен доложить о завершении родовой войны между Малышевыми и Черчесовыми.

Император слегка смягчил тон, пожав плечами:

— Что там, Малышев задавил мальчишку? Жалко парня, перспективный был…

Советник покачал головой и тихо, почти с уважением произнёс:

— Нет, Ваше Величество. Михаил Черчесов уничтожил род Малышева в тот же день, когда вы дали разрешение на начало родовой войны.

Император на миг замер, затем медленно сел обратно в кресло, глядя на советника с изумлением:

— Что? Как такое возможно?

Советник поспешил объяснить, тщательно подбирая слова:

— Михаил всё это время тактически отступал, избегая боёв. Как только получил Ваше разрешение, он тут же лично атаковал Малышева, взял его в плен. Заставил графа распустить гвардию и передать все земли Черчесовым.

Император поражённо присвистнул и откинулся в кресле, в глазах его засверкало нечто вроде восхищения и уважения:

— Занятно… Весьма талантливый парнишка, — задумчиво протянул он. — Именно такие нам и нужны на фронте… — Император помолчал секунду, а затем отдал приказ советнику. — Свяжитесь с Михаилом Черчесовым. Передайте, что его сила нужна Империи. Пусть готовится отправиться на границу с Китаем. Там его талантам найдётся достойное применение.

Советник почтительно склонился и быстро вышел, а Император остался сидеть в задумчивости, размышляя о том, какие неожиданные фигуры иногда появляются на шахматной доске истории и меняют её ход.

***

Сутки спустя.

Как думаете, чем занимается победитель после захвата новых земель? Всё верно. Мародёрством! Хе-хе-хе! Раздав указания, я сразу же наведался в родовое хранилище Малышевых. Здесь было множество артефактов. Жаль, что большинство из них оказались полным хламом. Я не спеша осматривал трофеи, стараясь ничего не упустить из виду.

Среди этого барахла моё внимание привлекли:

Перстень Ледяного сердца. Изящный серебряный перстень, украшенный светящимся голубоватым камнем. Он незначительно усиливал магию Льда своего владельца. Этот артефакт не назовёшь шедевром, но и мусором тоже. Ведь заклинания Льда становились мощнее примерно на семь процентов. Да, это не много. Но лучше, чем ничего.

Ещё здесь был Плащ Безмолвия. Чёрный, словно ночь, плащ, покрытый тонкой паутиной серебряных нитей. Он поглощал любые звуки, делая владельца абсолютно бесшумным. Идеален для шпионажа. А для меня бесполезен, ведь у меня есть доминанта »Тихая поступь».

Кинжал Кровавой луны. Изогнутый клинок, лезвие которого переливается красным, будто пропитано кровью. При ранении жертвы многократно усиливает кровотечение. Весьма занятный ножичек. Лешему понравится.

Браслет Воли. Золотой браслет, инкрустированный чёрным обсидианом. Повышает сопротивляемость владельца к ментальному воздействию, гипнозу и контролю сознания. Для меня бесполезный хлам, а вот ребятам всяко пригодится.

Щит Грозового Дракона. Круглый металлический щит с выгравированным изображением дракона, сверкающий искрами молний. Может отражать магические атаки обратно во врагов, нанося им электрический урон. Вот эта вещица мне понравилась. Можно использовать в паре с молотом. Так я смогу развеивать мощные заклинания молотом, а всякую мелочёвку отражать обратно щитом.

Сапоги Лёгкого шага. Высокие кожаные сапоги, украшенные тонкой резьбой и серебряными вставками. Незначительно ускоряют движения владельца. Но опять-таки, даже двенадцатипроцентная прибавка к скорости при совмещении с «Громовержцем» даст просто чудовищное усиление.

И-и-и всё… Остальное было таким хламом, что даже не достойно упоминания. В душе сразу появилось ощущение, что Малышев где-то прячет поистине ценные экземпляры. С досадой я приказал немедленно привести графа в подвал. Через пять минут Малышева вкатили в хранилище на инвалидной коляске. Две головы раздраженно уставились на меня.

— Желаете, чтобы я смотрел, как вы разграбляете приданное моих дочерей? — в унисон спросили две головы Малышева.

— Граф, — холодно произнёс я и, улыбаясь, подошел ближе, — Где остальные артефакты?

— Ничего больше нет, — упрямо ответил Малышев, избегая моего взгляда.

Я схватил его за руку. Ещё не сросшиеся до конца кости графа заставили его скорчиться от боли. Малышев закричал, пытаясь вырваться, но из моих тисков ещё никто не вырывался. Граф болезненно задёргался, лицо его побледнело от боли и бессилия.

— Я уже забрал твои земли, — сказал я тихо и жёстко. — Я отнял твой дар. Если не начнёшь говорить, твои дочери лишатся богатой и роскошной жизни. Будете жить в глуши, выращивать картошку и молить богов о пощаде. А чтобы твои прекрасные девочки могли найти себе достойных женихов, я награжу их таким же уродством, какое есть и у тебя.

Малышев, стиснув зубы и подавляя гнев, положил руки на колёса инвалидной коляски и поехал к стене. Тяжело вздохнув, он нажал в определённом порядке на несколько кирпичей. С громким щелчком открылась потайная дверь, из которой тут же хлынул мощный поток маны. Но то, что я нашел внутри, заставило меня тяжело вздохнуть.

Это был так называемый Сумрачный клинок. Огромный двуручный меч с лезвием из чёрного металла, покрытого древними рунами, переливающимися красным. Он был способен рассекать любые магические барьеры. Казалось бы, полезная вещица! А ты попробуй помаши этой дурой. Обычный двуручник весит в районе четырёх килограммов, а этот экземпляр весил не менее сорока…

Конечно, мой молот тоже весит немало, но есть огромное отличие. Выключатель способен поглощать любые заклинания, а этот режик только рассекает барьеры. Скукота. Ну да ничего страшного. Шульман с радостью купит это барахло. Пройдя между стеллажей, я перенёс в пространственное хранилище абсолютно все артефакты. Даже самые бесполезные. А чего добру пропадать? Продадим! Малышеву артефакты теперь без надобности, всё равно будет жить на моём полном обеспечении.

Я медленно улыбнулся и хлопнул графа по плечу.

— Знаешь, граф, — спокойно произнёс я, — ты на удивление хороший отец. Ты сделал верный выбор. Пока вы не доставляете мне проблем, ваша жизнь будет похожа на рай. Будете кататься, как сыр в масле. Но если помыслишь о предательстве…

Я оставил угрозу недосказанной, но Малышев прекрасно понял её смысл. Он молча кивнул, опустив голову, признавая полное поражение и моё абсолютное превосходство.

Я вышел из подвала родового хранилища. В голове роились мысли о только что полученных артефактах и о подавленном графе, когда неожиданно телефон завибрировал. Я удивлённо посмотрел на экран. Номер был незнакомый. Нахмурившись, поднял трубку:

— Слушаю вас.

На другом конце раздался сухой и официальный голос советника Императора:

— Михаил Даниилович. Информирую вас, что по личному приказу Его Величества вы должны собрать войско и немедленно прибыть в Хабаровск для защиты родины.

Я на секунду замер от удивления, стараясь понять, не шутка ли это.

— Простите, какой ещё Хабаровск? Я ежедневно отбиваюсь от десятков атак разломных тварей из аномальной зоны, — ответил я, стараясь сдержать раздражение. — Фактически, от аномалий защищаю Империю только я и барон Титов. У меня нет свободных людей, которых я бы мог…

Голос на другом конце похолодел и оборвал меня на полуслове:

— Это приказ Императора, граф Черчесов. Вы желаете ослушаться Его Величества?

Я тяжело вздохнул, закрывая глаза. Конечно, я мог поспорить, но сейчас это было ни к чему. Император явно не потерпит возражений.

— Я вас услышал, — прорычал я.

Отключив телефон, я снова почувствовал, как напряжение и раздражение начинают заполнять моё тело. Но делать было нечего — приказ Императора обжалованию не подлежит. Ведь повторять судьбу своего отца я не планирую. А значит, придётся отправляться на фронт.

Глава 4

Времени нет!

Несусь как сумасшедший!

Времени нет!

Чтоб Император, во вкус вошедший,

Времени нет!

Не прикончил весь мой род,

Вот же, блин, урод!

Времени нет! Времени нет! Времени нет!

Благодарю за внимание! Вы прослушали арию ужаленного в задницу кашееда. Чёртов Император дал мне на сборы три дня. Согласно указу, я должен собрать войско численностью в тысячу бойцов, после чего нас перебросят на фронт. А ещё советник Императора великодушно произнёс «Император благоволит вам. Остальные аристократы собирали армию в десять тысяч человек, вам же нужна лишь тысяча».

О-о-о!!! Спасибо огромное! Я так счастлив, что едва могу сдерживаться, чтобы не сказать, куда черти должны драть Императора и его вшивую мамашу. Но выбора нет. Придётся подчиниться, так как пока я не готов к открытой конфронтации с Императором. Впрочем, есть шанс что я смогу всё вывернуть в свою пользу. Особенно если встречу на передовой парочку абсолютов.

Я вошел в кабинет Егора Егоровича и с ходу заявил:

— Егорыч, есть работа. Собери тысячу гвардейцев из числа солдат Черчесова и Малышева. Император приказал мне собрать войско и отправиться на защиту Хабаровска.

Старый майор вскинул брови, изумлённо глядя на меня:

— Почему именно этих? Их не жалко, что ли?

Я слегка улыбнулся, садясь напротив него.

— Архаровские гвардейцы подготовлены намного лучше. Но если хоть одна живая душа увидит их родовые татуировки, то по нашу душу пошлют абсолютов, и на этом наша великая история закончится.

Кстати. Я приказывал Гаврилову разыскать выживших архаровских гвардейцев. Ведь далеко не все погибли от рук Имперцев. И к моему удивлению, капитан не просто справился, а справился с блеском! В наши ряды вступили две тысячи солдат, а ещё они отправили весточки своим товарищам, до которых Гаврилов не смог дотянуться. Одним словом, очень скоро мои силы очень сильно возрастут.

Егорыч кивнул с пониманием и поджал губы:

— Ты как всегда прав, Михаил Константинович. Тысяча бойцов будет готова к утру.

Я поблагодарил его и отправился искать капитана Гаврилова, который инструктировал прибывших архаровских бойцов на открытой площадке возле управы.

— Капитан Гаврилов, можно вас на минутку? — окликнул я его, соблюдая субординацию.

Всё же в армии без субординации никуда. Капитан быстро подошёл, вытирая пот со лба, и внимательно посмотрел в мои глаза.

— Станислав Карлович, а Юрий уже отбыл в Калининград? — спросил я, так как за всей этой суматохой совершенно позабыл поговорить с братом.

— Вчера вечером собрал ребят и отправился в путь. А что?

— Да нет. Ничего. Тебе бы тоже стоило посетить Калининград. Там такой магический фон, закачаешься, — протянул я, улыбнувшись.

— Когда Лиза родит, я так и так поеду в Калининград вместе с ней.

— Ты ей ещё не говорил о том, что её отец жив? — спросил я.

— Нет, конечно. Мы же с тобой решили повременить.

— Вот и славно, — кивнул я, а после добавил. — Ох и огребём мы с тобой по шее за этот секрет.

— Ну, а куда деваться? Молчим во благо моей дочки.

— И моей сестрёнки, — поправил я капитана. — Ладно. Размещай вновь прибывших, а я пойду готовиться. Дел невпроворот.

Попрощавшись с Гавриловым, я пошел раздавать подарки. Пусть ценных трофеев было и не много. Но они были.

***

Югорск.

Бухгалтерия.

Макар сидел за столом, заваленным отчётами. Он хмуро изучал бумаги, старательно сопоставляя строки приходов и расходов. На лице парня застыло выражение глубокой сосредоточенности, будто он пытался распутать хитроумный узел из сотни нитей. Рядом, как хищная птица, кружила Маргарита Львовна, неусыпно следя за каждым движением молодого помощника.

— Опять уснул, оболтус? — недовольно проворчала старушка, увидев, что Макар замер с открытым ртом и неподвижно уставился в одну из бумаг.

Она ловко отвесила парню подзатыльник, отчего тот резко встрепенулся и возмущённо вскинул голову:

— Да что такое, Маргарита Львовна! Не сплю я! Я вообще-то тут аферу века раскрыл, а вы… — Макар не договорил, а лишь зло зыркнул на старушку.

Маргарита Львовна скептически приподняла бровь:

— Удиви меня.

Макар глубоко вдохнул, поправил бумаги и начал объяснять, уверенно постукивая карандашом по цифрам в отчёте:

— Смотрите. Тут каждый год проходила покупка нового оборудования для шахт под Югорском. Всё честно, вроде как. Но если внимательно сверить отчёты о поставках с оплатами, получается, что оборудование оплачивали дважды. Вот тут — деньги уходили на предприятие «Уральская руда», а вот тут — ровно такая же сумма через три дня уходила в «Уралстроймаш». Я сперва подумал, может, просто ошибка, бухгалтерия запуталась. Но потом решил проверить, кто владельцы этих предприятий. И оказалось, оба принадлежат дальнему родственнику бывшего главного казначея Черчесова. А дальше ещё интереснее — половина оборудования вообще никогда не поставлялась, но по бумагам – якобы - списывалась на обслуживание шахт, которые давно закрыты!

Маргарита Львовна внимательно смотрела на бумаги, её глаза с каждой секундой загорались всё ярче. Впервые за всё время занятий с Макаром Маргарита Львовна испытала не только уважение к ученику, но и восхищение его дарованиями.

— Выходит, что казнокрад годами обворовывал род, пользуясь запутанной схемой, — пробормотала старушка, поглаживая подбородок.

Макар важно кивнул, явно гордясь собой:

— Именно так! Я нашёл ещё несколько фиктивных актов о ремонтах, которые никогда не производились. Этот мошенник обирал Черчесова десятилетиями, прикрываясь родственниками и подложными документами.

Маргарита Львовна неожиданно погладила парня по голове:

— Молодец, Макар. Не думала я, что скажу это. Но ты проделал отличную работу.

Макар замер, подозрительно прищурился и тихо спросил:

— Вы, часом, не заболели, Маргарита Львовна? Хвалите меня вместо того, чтобы подзатыльники раздавать.

Старушка тут же нахмурилась и слегка толкнула его в плечо:

— Не доводи до греха, оболтус. Прими похвалу достойно, пока я не передумала.

С этими словами она резко повернулась и вышла из кабинета, уже набирая номер на телефоне:

— Егорыч, отправьте бойцов за главным казначеем Черчесова. У нас к нему есть пара вопросов.

***

Артёма, Серого и Лешего я нашел на плацу. Они дружно шпыняли ребят, которых Артём отобрал в разломщики. Два десятка парней и три девчонки с лекарским даром. Прохоров очень старался произвести на особ прекрасного пола впечатление. Но тем было, мягко говоря, побоку не него.

И да, я решил не отправлять Артёма с его шайкой в Калининград. Там они будут только развивать магические каналы, а вот боевого опыта не получат. Нет, конечно, они могут пострелять с городских стен по тварям, но учитывая защиту этих самых стен, это нельзя назвать боевым опытом. Так, тир и не более того. Оторвав ребят от занятий, я решил толкнуть пафосную речь:

— За заслуги перед родом, Артём Архаров награждается… — я специально изменил фамилию брата, так как он никогда и не был Прохоровым. Если бы не его лживая мамаша, жизнь парня могла пойти совсем по-другому. — Браслетом Воли. Этот артефакт защитит тебя от ментального воздействия! Защищай род, и род защитит тебя в трудную минуту, — произнёс я, сделав пафосное выражение лица, и протянул браслет Артёму.

Прохоров расплылся в довольной улыбке. Застегнул железячку на предплечье и гаркнул:

— Служу роду!

Следующим в наградном списке был Леший. Его я одарил кинжалом Кровавой луны. Изогнутый клинок, лезвие которого переливалось красным светом, лёг в руки Лёхи, и тот разве что не визжал от восторга.

Серого пришлось наградить Щитом Грозового Дракона. Почему именно им? Оказалось, что эта железяка не так уж и полезна. Да, она отражает заклинания обратно. Вот только обещанный электрический урон настолько слаб, что фактически не наносит никакого вреда. Такой вот парадокс. Я попробовал усовершенствовать щит, но оказалось, что он сделан из паршивых материалов и серьёзной модификации не выдержит.

Зато кинжал Лёхи и браслет Артёма стали мощнее раза в три по сравнению с первоначальными значениями. Себе же я оставил сапоги, а также ледяной перстень. Когда Артём и Серый ушли проводить тренировку, я схватил Лешего за рукав и потащил за собой.

— Лёша, Лёша, Алексей, ты готов пинать гусей? — весело спросил я.

— Чего? Каких ещё гусей?

— Тех, что ходят в чёрной броне, — усмехнулся я. — Нам с тобой предстоит отправиться на Дальний Восток сражаться против китайцев.

— Ого! Я завсегда! Когда выдвигаемся? — воскликнул Лёха.

— Скоро. А пока вот. Возьми и спрячь, чтобы Артём и Серый не видели. А то ещё обидятся, что тебе досталось два артефакта, а им по одному, — я протянул Лешему плащ.

Лёха тут же затолкал его под рубаху.

— Спасибо! — радостно воскликнул он и рванул в сторону своего дома.

***

Спустя сутки. Югорск. Около полудня.

Утреннее солнце слепило глаза, а воздух был наполнен напряжённым ожиданием и едва уловимой нервозностью. На площади перед управой выстроилась тысяча бойцов, отобранных Егорычем: пятьсот бывших гвардейцев Черчесовых, ещё пятьсот — недавно служивших роду Малышевых. Их лица, покрытые шрамами, выглядели уныло.

Я медленно прошёл вдоль строя, внимательно глядя в глаза каждому бойцу. В ответ же ловил недовольные, вызывающие и даже злые взгляды. В воздухе повисла гнетущая тишина.

— Бойцы! — заговорил я громко и уверенно. — Сегодня вам выпала особая честь. Император приказал нам отправиться на Дальний Восток, в Хабаровск, чтобы защитить родину.

Толпа тут же заволновалась, послышались негодующие возгласы и ропот. Из первых рядов шагнул вперёд здоровенный лоб, здоровяк ростом под два метра с широкими плечами и наглым взглядом:

— А с какого хрена мы должны ехать в этот ваш Хабаровск? — громко заявил он, вызывающе глядя на меня. — Мы свою землю охраняем! Нам этот Хабаровск и даром не нужен, пусть китайчата забирают.

Я спокойно подошёл к нему, глядя прямо в глаза, и с дружеской улыбкой хлопнул ладонью ему по груди. Удар был таким сильным, что мужик, потеряв равновесие, повалился на землю, растерянно хлопая глазами.

— Ты прав, — сказал я громко, чтобы все услышали. — Наша земля здесь. Но если мы не выполним приказ Императора, наш род предадут забвению, а вы, как гвардейцы этого рода, отправитесь вместе со мной к праотцам. Более того, если сегодня мы наплюём на приказ, через пару лет китайцы доберутся и до Югорска. Как думаете, пощадят ли они ваших жен и детей?

Толпа резко притихла. Я дал бойцам пару секунд на осмысление сказанного, затем продолжил:

— Если вы не защитите свой дом, никто другой этого не сделает.

Из задних рядов раздался неуверенный голос молодого парня:

— А чё мы можем-то? Я слыхал от брата, даже аколиты броню китаёз пробить не способны…

— Выйди из строя! — приказал я.

Парень, немного напуганный, шагнул вперёд и замер передо мной, глядя с опаской.

— Ты прав, — мягче заговорил я. — Броня у врага чертовски прочная. Но ваша главная задача прибыть на передовую. Если повезёт, то я сделаю так, что вы вообще не вступите в бой, но при этом получите достойное вознаграждение за труды свои ратные.

Боец улыбнулся с явным облегчением, потирая шею:

— Если так, то можно, конечно…

Я обратился ко всем гвардейцам, повышая голос, чтобы мои слова достигли каждого:

— Обещаю вам, что если кто-то из вас погибнет, о ваших семьях позаботятся. Ваши жёны и дети до конца своих дней будут находиться на моём полном обеспечении. Это слово графа Черчесова!

Толпа зашевелилась, бойцы одобрительно зашушукались.

— Слышали? Заботится о людях этот граф, не чета прошлым… — донеслось до меня вполголоса из толпы.

— Ага. По крайней мере, обещает, — буркнул кто-то.

Я дал им немного поговорить, затем громко сказал:

— Если кто-то из вас посчитает, что я солгал хоть в одном слове, можете прийти и забрать мою жизнь. — Толпа снова затихла, чтобы через минуту разразиться одобрительными выкриками.

— Да вы чего? Нормально всё! Мы верим!

— Агась. Слово аристократа — эт не псина плешивая. Чего-то да стоит! — выкрикнул писклявый голос, и толпа покатилась со смеху.

— Отличный настрой. Надеюсь, мы все вернёмся домой в целости и сохранности, — резюмировал я. — Сегодня вечером в город прибудет представитель Императора и откроет стационарный портал. Проверьте снаряжение и готовьтесь выступать. Вольно!

В ответ раздался общий одобрительный гул, и бойцы начали расходиться. Я сделаю всё возможное, чтобы они вернулись живыми. Однако, не всё зависит от меня. Бодрым шагом я направился в сторону десятиэтажки и нос к носу столкнулся с Макаром. Он явно был доволен собой: с улыбкой на лице насвистывал что-то весёлое.

— Ты прямо светишься, — подметил я.

Ухмыляясь во весь рот, азиат ответил:

— Да твоя бабушка теперь во мне души не чает! Я ж махинацию раскрыл! Десяток чинуш посадили, деньги награбленные вернули. Теперь Маргарита Львовна говорит, что я её лучший ученик!

Горделивость так и пёрла из Макара. Я не сдержал улыбки, хлопнув его по плечу:

— Я всегда знал, что ты справишься и проявишь себя с лучшей стороны. Молодец, Макар!

— Ага. Спасибо, — буркнул он. — Слышал, ты тут недавно артефакты раздавал, за службу роду. А мне так ничего и не досталось. Непорядочек.

— Виновен, — согласился я. — Однако, для тебя тоже есть подарочек, — я сделал театральную паузу и продолжил. — Когда полностью освоишься на должности министра финансов, я поговорю с Шульманом и замолвлю за тебя словечко.

Макар, сколько я его знаю, восхищался Измаилом Вениаминовичем, но их знакомство как-то не задалось. То Макар намывал полы, то таскал туши, а вот мудрых наставлений от ушлого торговца так и не получил. Непорядок.

— Да ладно! Ты сделаешь это для меня?! — воскликнул он с горящими от восторга глазами.

— Само собой. Ты ведь мой друг, — улыбнулся я.

— Мишка! Спасибо тебе! — взвизгнул Макар и крепко меня обнял. Секундой спустя он хлопнул себя по лбу и, чуть нахмурившись, добавил. — Кстати, я же забыл сказать! Перерыл хранилище твоего почившего папаши и нашёл парочку разломных кристаллов. Они на складе лежат. Может, в Кунгуре пригодятся?

— Спасибо, обязательно заберу, — поблагодарил я его и направился к складу.

Склад встретил меня тишиной и полумраком. Я внимательно осмотрел стеллажи и вскоре обнаружил два разломных кристалла третьего ранга. Кристаллы выглядели отлично: структура нормальная, трещин не видно, множество чётких граней отражали слабый свет ламп.

— А вот и вы, родимые, отправляйтесь прямо… — начал было я, но замолк, ощутив странную вибрацию, идущую из пространственного кольца.

Будто что-то живое пыталось достучаться до моего разума. Сосредоточившись, я почувствовал, что именно вибрирует. Я активировал кольцо и выбросил оттуда большой покрытый инеем кристалл. От него тут же повеяло холодом.

С сомнением я положил ладонь на его поверхность. Почувствовал, как камень начал поглощать мою ману. Я удивлённо нахмурился, заметив, что внутри кристалла движется человеческий силуэт.

— Да что ж вы все такие голодные? — тихо пробормотал я, вспомнив, как Галя обожает пожирать Слёзы Мироздания и кристаллы.

Я положил одну руку на ледяной кристалл с человеком внутри, а вторую на разломный кристалл третьего ранга, и начал осторожно перекачивать ману через своё тело. Ледяная поверхность под ладонью начала покрываться мелкими трещинами тихонько похрустывая. Спустя минуту весь кристалл растрескался, но разваливаться даже не думал.

Я, недолго думая, достал катар и сделал неглубокий надрез на ладони. Тёмно-красные капли крови упали на кристалл, зашипели, скользя по трещинам, и быстро впитались в поверхность камня. В тот же миг раздался громкий звон. Кристалл разлетелся на сотни осколков, заполнив воздух мелким ледяным крошевом. Воздух же наполнился морозной свежестью, даже пар изо рта пошел

— Обалдеть… — только и смог выдавить я из себя, увидев…

Глава 5

На покрытом ледяной крошкой полу склада лежала обнажённая девушка. Её кожа, необычайно белая, словно свежевыпавший снег, длинные серебристо-белые волосы разметались по плечам, скрывая увесистую грудь, пухлые губы чуть приоткрыты. Она подняла на меня ярко-голубые глаза и с нежностью произнесла:

— Хозяин…

Я с лёгкой улыбкой склонился над ней и спросил:

— Как тебя зовут, красавица?

Девушка поднялась, слегка покачнувшись, и прильнула ко мне, как бы случайно. Однако видал я таких красавиц. Эта «случайность„ - весьма коварный план по соблазнению. Упругая грудь упёрлось в меня, а девица, заглянув в глаза, прошептала:

— Моё обозначение ГМЛ. Что означает «Голем Модель Ледяная», под кодовым именем Снежана.

— Ух ты, — удивился я, слегка приподняв брови. — Довольно красивое имя, — подметил я, потянувшись к хранилищу.

Призвал комплект гвардейской формы, который для меня уже был бесполезен, так как я заполучил комплект самовосстанавливающийся от повреждений, а вот Снежане он сгодится, хоть и будет великоват. Но это лучше, чем ничего. Когда я набросил китель на плечи девушки, она лишь плотнее прижалась ко мне. Знаете, бывает, когда красотка просто смотрит на тебя, а ты уже пылаешь изнутри. Жаждешь сорвать с неё одежду и… Ну, вы поняли.

Со Снежаной всё было совсем не так. Она безусловно прекрасна. Если сравнивать эту модель голема с той же Галиной, то в случае с Галей создатель вообще не заморачивался. Сделал то, что сделал, и плевать, как это выглядит. Снежану же сотворил истинный ценитель женских прелестей. Однако, тут была весьма серьёзная проблема.

Что будет, если на морозе лизнуть металлическую трубу? Ага. Думаю, вы уловили ход моих мыслей. От Снежаны веяло лютым холодом, пробирающим до костей. Соблазнись такой девицей - и приморозишь не только язык, но и хрен. В итоге, любовные утехи обернутся ампутацией обмороженного полового органа. Нет, безусловно, найдутся извращенцы, готовые на подобный эксперимент, но я явно не один из них.

— Снежана, покажешь свои боевые навыки? — спросил я, с интересом глядя на девушку.

Снежанна с радостью закивала головой, её грудь колыхнулась, словно два снежных холма. Она взмахнула руками, и из её ладоней вырвался такой сокрушительный поток ледяного воздуха, что вся комната мгновенно покрылась толстым слоем инея. Даже на моём носу выросла здоровенная сосулька. А лёгкие обожгло нестерпимым холодом.

— Довольно! — торопливо попросил я, пытаясь согреть замёрзшие руки с помощью магии Огня.

Снежанна смущённо улыбнулась и лёгким движением рук создала себе элегантное платье из мелких сосулек и льдинок - прямо поверх кителя, который я ей выдал. Китель сперва обледенел, а после рассыпался мелким крошевом, уступая место платью, блестящему в свете тусклых ламп.

— Впечатляет, — улыбаясь, произнёс я и похлопал в ладоши. — Ну что, идём, я познакомлю тебя с новыми друзьями? — сказал я, стряхнув остатки снега с одежды.

Снежана удивлённо расширила глаза и спросила с нотками ревности:

— Хозяин, вы уже женаты?

Этот вопрос застал меня врасплох.

— Нет, с чего ты взяла? — нахмурился я. — Просто у меня уже есть парочка питомцев.

Снежана капризно надула губки и ответила с гордостью:

— Я не питомец, а личный телохранитель хозяина! — Стрельнув глазками, она снова прильнула ко мне и прошептала. — Но если вам будет угодно, яс радостью превращусь в верную псину.

— В псину точно не надо. У меня уже есть одна. Храпящая, пердящая, жрущая всё подряд и мочащаяся кислотой. Не псина, а сплошные проблемы, — улыбнулся я, вспомнив Хрюна.

Сосредоточившись, я провалился в Чертоги Разума, потянув Снежану за собой. В пещере, как всегда, был дурдом. Огнёв создал пламенные ракетки и играл с Галей в бадминтон. Вместо воланчика они использовали Мимо. Мимик пролетел мимо нас, громко крича:

— Мимолётная атака-а-а!!!

Галя, заметив меня, тут же выбросила ракетку и повисла у меня на шее.

— Господин! Галя разгромила солдафона! — гордо сообщила она, широко улыбнувшись.

— Сопля мелкая. Вообще-то я старше тебя. Обращайся ко мне уважи… — начал было возмущаться Огнёв, но тут его взгляд натолкнулся на Снежану.

Он осмотрел её с ног до головы. Нервно сглотнул и выронил ракетку. На лице старшины появилась дебильная улыбка, а вокруг его тела взметнулись языки пламени, создавая деловой костюм из огня и солнцезащитные очки. Огнёв пригладил волосы и уверенной походкой подошел к Снежане.

— Вы так прекрасны, но холодны. Давайте растопим лёд между нами. У меня как раз есть… — Огнёв не смог сдержать сальную улыбку и потянул руки к талии девушки, но тут же был отшит.

Снежана влепила звонкую пощёчину старшине, отчего Огнёв отшатнулся назад, потирая щёку. Снежанна гордо вскинула подбородок и с достоинством заявила:

— Вы тупое животное! Научитесь вести себя достойно, и только после этого открывайте свой поганый рот.

Я не удержался и громко рассмеялся:

— Отличное начало. Уверен, вы подружитесь, — я уже повернулся уходить, но, увидев радостный взгляд старшины одними губами улыбнулся и прошептал: «Удачи!», в ответ Огнёв показал мне большой палец, как бы говоря: »Огонь девка!».

— Хозяин, не оставляйте меня одну… — начала было Снежана, но тут в дело вступила моя сладкая парочка.

Мимо кружил вокруг Снежаны, рассматривая её со всех сторон. Галя в образе маленькой девочки, вытесанной из гладкого камня, тут же набросилась на Снежану с нескончаемыми вопросами:

— А кто ты такая? А почему ты здесь? А зачем ты? Ты будешь жить с нами? А ты всегда такая холодная? А почему ты называешь господина хозяином?

Одним словом, всё шло именно так, как и должно было идти. Сперва Снежана обалдеет, потом охренеет, а в финале даже будет рада таким безумным друзьям.

Вернувшись в реальность, я даже не заметил, как начало темнеть. Вечерние сумерки окутали Югорск, когда на площадь прибыл тёмно-синий автомобиль в сопровождении четырёх броневиков. Из бронемашин высыпали четыре десятка Имперских гвардейцев в красной форме и стали зло зыркать по сторонам, направляя автоматы на всё живое.

Дверь синей машины с едва слышным щелчком отворилась, и из машины выбрался представитель Императора. Длинный тощий чиновник, похожий на ходячую спичку. Он с явным пренебрежением оглядел моих гвардейцев, а после уставился на меня. Его тонкие губы скривились в насмешливой ухмылке.

— На фотографии из вашего досье вы выглядели моложе, — издевательским тоном произнёс представитель. — Впрочем, это не важно. Лучше скажите, вы собираетесь защищать родину вот этим? — он брезгливо посмотрел в сторону гвардейцев.

Я спокойно улыбнулся, подходя ближе, и язвительно произнёс:

— Пусть вас не обманывает их внешний вид. Если ваши ребята так и продолжат тыкать автоматами в моих людей, то очень скоро эти автоматы окажутся в задницах у ваших бойцов.

Чиновник театрально скривил нос и ответил, не скрывая своего презрения:

— Ваши люди паршиво вооружены, а тяжёлой техники у них и вовсе нет. Впрочем, техники нет точно так же, как и манер у их господина.

Я вздохнул, пожав плечами:

— Что поделать? Мы живём на окраине Империи. Средств на вооружение, к сожалению, не хватает. А вместо манер у нас используют удар в морду. Хотите, продемонстрирую? — спросил я, хищно оскалившись.

Чиновник фыркнул, после чего достал из кармана небольшой артефакт. Тот выглядел как круглая бронзовая коробочка, украшенная переплетением тонких серебряных нитей и усеянная мелкими синими кристаллами. Представитель влил в артефакт ману. Крышка артефакта засветилась ярко-синими рунами, которые, словно жидкое пламя, расползлись по её поверхности.

В следующий миг воздух перед нами разошёлся в стороны, открывая широкий пятиметровый портал, края которого переливались серебристым светом.

— Продемонстрируете свою прыть на поле боя. А мне, молодой человек, не стоит угрожать. Я воробей пуганый, — холодно произнёс чиновник, указывая в сторону портала.

— Вообще-то говорят «воробей стреляный», но я сомневаюсь, что вы бывали хоть в одной перестрелке. Впрочем, не все должны воевать. Кто-то ведь должен занимать высокие кабинеты и просиживать задницу до состояния пролежней, — усмехнулся я и громко свистнул. — Выдвигаемся!

Гвардейцы, услышав команду, стали организованно заходить в портал, а чиновник стоял в стороне и смотрел на них с нескрываемым высокомерием и отвращением. Но продолжить со мной словестную перепалку он не решился.

Дождавшись, когда в портал войдёт последний гвардеец, я нажал кнопку на рации и показательно громко отдал приказ Гаврилову.

— Станислав Карлович, убедитесь, что наши гости благополучно убрались восвояси.

«Ш-ш-ш. Будет сделано, Михаил Даниилович», - весело ответил Гаврилов, и в тот же момент у чинуши начался нервный тик.

— Экий вы весельчак, — подметил я. — Левый глаз так и отплясывает чечётку. Здорово у вас получается, — усмехнулся я и вошел в портал, не дожидаясь, пока чинуша взорвётся матерной бранью.

Но чтобы наше прощание было особенно приятным, я как бы случайно толкнул плечом этого тощего высокомерного хлыща. Чиновник дёрнулся и уронил артефакт, но я не дал ему упасть. Мгновенно подхватил коробочку, вливая в неё небольшое количество маны для поддержания работы портала.

— Что вы творите?! — закричал чиновник, взмахнув руками. — Вы хоть знаете, сколько стоит этот артефакт?!

Я улыбнулся, мягко и примирительно посмотрев на него:

— Главное, что ваше изнеженное тельце не пострадало. А то бы в Империи стало на одного чиновника меньше. Как бы народ жил без вас? А артефакт - это так, ерунда. Сдерёте налоги с малоимущих и купите десяток новых, — отмахнулся я, исчезая в портале.

Чиновник нервно поправил воротник дорогого камзола и раздражённо заявил:

— Надеюсь, своими жалкими жизнями вы оплатите победу нашей великой Империи.

Я кивнул, не переставая улыбаться, и в этот момент портал захлопнулся. Знаете, это весьма приятное чувство. Нет, не макнуть чинушу мордой в грязь, хотя и это тоже здорово. Но больше всего меня радовало то, что за те пару мгновений, что артефакт был у меня в руках, я успел тщательно изучить и запомнить его руническую структуру.

Теперь я с лёгкостью смогу воспроизвести такой же артефакт самостоятельно. Ведь всё что нужно, это портальный маячок, который создаётся с помощью уже известного мне рунического круга, а после артефакт создаёт стационарный портал. Правда, есть небольшой нюанс. В артефакт придётся встроить мощный накопитель энергии. Говоря мощный, я имею в виду разломный кристалл.

Интересно, где они смогли раздобыть столь миниатюрный накопитель энергии? Ведь если делать артефакт из стандартного кристалла, то получится весьма массивная конструкция. Впрочем, это не важно. Для стационарного портального перехода сгодится и она.

Как бы там ни было, мы оказались в селе Могилёвка. Полуразрушенные дома утопают в сумерках. Вокруг царит атмосфера войны. Тяжёлая, гнетущая, проникающая холодом в каждую клетку тела.

Опорный пункт Имперских войск состоял из сорока палаток и выглядел словно островок посреди апокалипсиса. Повсюду следы ожесточённых боёв, обугленные дома и траншеи, запах дыма и гари смешивался с тошнотворной вонью горелой плоти, разлагающихся тел и крови. За дальней заставой Могилёвки текла река Кия, там-то и скрывался наш противник. Хотя, что значит - скрывался?

На противоположном берегу реки Кии, словно чёрная тень, собралась армия Ордена Отрицателей. Рыцари в тяжёлой чёрной броне стояли неподвижно, пугающе дисциплинированно, словно машины. Весь противоположный берег реки был выжжен до чёрной земли, усеян сотнями воронок от артиллерийских снарядов, повсюду валялись изувеченные тела и разбросанные куски искорёженной брони.

Да уж. Местечко паршивое, как и наши перспективы. Сколько там отрицателей? Тысяча или больше? Впрочем, какая разница? Среди гвардейцев, последовавших за мной, всего пять аколитов и ни одного магистра. Егорыч правильно понял мой приказ и отобрал исключительно бездарей. Негоже на чужой войне разбазаривать талантливые кадры. Однако, я постараюсь спасти и этих бездарей.

Едва я успел осмотреться, как ко мне подошёл статный мужчина с бакенбардами и подкрученными усами. Судя по погонам, он генерал. Отменная выправка, суровый взгляд и командный голос, рявкнувший:

— Генерал Вяземский!

— Граф Черчесов к вашим услугам, — ответил я и пожал протянутую руку.

— Сразу перейду к делу и доложу обстановку. Автоматы и винтовки против отрицателей бесполезны. Работают только крупнокалиберные пулемёты, снайперские винтовки и артиллерия. Да и те, признаться, не так эффективны, как хотелось бы. Чтобы вывести из строя хотя бы одного, приходится буквально разрывать его на куски.

Я кивнул, внимательно слушая генерала.

— Я сражался с отрицателями на балу Императора. Знаю, насколько это непростой противник. Генерал, подскажите, насколько плохи наши дела? Империя понесла большие потери с начала наступления китайцев?

Вяземский устало вздохнул.

— Больше, чем хотелось бы, граф. Нам катастрофически не хватает людей. — Вяземский расправил плечи и указал на длинную улочку, идущую над рекой. — Займите со своими людьми улицу Заречную. Там сейчас стоят ребята капитана Климова. Они едва держатся, необходимо сменить их. Климов отступит для перегруппировки и доставки тяжелораненных в лазарет.

— Разрешите вопрос?

— Разумеется, — кивнул Вяземский.

— А как так вышло, что у Климова нет ни одного лекаря?

— Господин Черчесов, вы, видимо, не слишком представляете, куда попали. Впрочем, для вашего возраста это простительно. Посмотрите по сторонам. Здесь происходит настоящая бойня. Мы теряем бойцов десятками тысяч. Одни умирают, другие становятся калеками. И тех и других стремятся спасти лекари и неизменно попадают под удар. В подразделении Климова имелось пятьдесят лекарей. Вчера погиб последний из них. — Стальной голос генерала сочился печалью, болью и усталостью.

— Вас понял. В таком случае, немедленно отправлюсь на смену Климову. Честь имею, — я приложил руку к непокрытой голове, от чего генерал сморщился, будто укусил лимон.

Приказав своим бойцам выдвигаться, я направился на улицу Заречную. Заречная выглядела жутко: два километра выжженной, залитой кровью земли, усеянной обломками домов, разбитой техникой и телами погибших отрицателей. Погибшие гвардейцы Климова лежали рядом с сельской администрацией штабелями. Рядом с ними припарковался грузовик, в который не спеша перемещали мертвецов

Бойцы Климова выглядели жалко: уставшие, истощённые, с пустыми глазами. При одном взгляде на них было ясно. Война проиграна. Дело времени, когда отрицатели сомнут сопротивление гвардии и ворвутся в столицу. Правда, капитан Климов сохранял оптимизм, если это можно так назвать. Он встретил меня усталой, но доброй улыбкой:

— Граф Черчесов. Благодарю за то, что подарили нам ещё пару дней жизни.

Это была шутка, но настолько чернушная, что даже капитан над ней не посмеялся. Мимо, хромая, шел боец Климова, он усмехнулся и походя сказал:

— Хе-хе, похоже, Могилёвка всё-таки не станет нашей могилкой…

— Да-с… Как видите, мораль у нас на высочайшем уровне, — хмыкнул Климов.

— Что ж, зализывайте раны, капитан. Если повезёт, то свидимся, и вы мне расскажете о своих подвигах за рюмкой чего-нибудь крепкого.

— Ха-ха. С радостью, — выпалил он, а после добавил с грустью в голосе. — С радостью. Если выживем…

— Чудеса случаются, все войны однажды кончаются, — философски произнёс я.

— Ваши слова, да власть имущим в глотку, — хмыкнул Климов, а после его окликнул один из бойцов, грузивших трупов. — Что ж, вынужден бежать. До скорого.

Климов запрыгнул в грузовик и вместе со своими бойцами поспешно отправился в тыл, зализывать раны. Настала моя очередь руководить обороной.

Я распределил гвардейцев по всей улице. Получилось, что на два метра земли приходился один боец. Слишком мало, но выбора нет. Солдаты молча осматривали окрестности, проверяя пулемёты, оставленные Климовым. Нам даже оставили пару гаубиц. Правда, снарядов к ним практически не было.

Едва мои ребятки распределились по местности, как вдруг на противоположном берегу раздался жуткий вой. Десятки труб одновременно взревели, возвещая наступление отрицателей. Я даже не заметил, как Леший встал рядом со мной и тихо произнёс:

— Надеюсь, сила ног спасёт наши грешные туши.

Глава 6

Барабанщик был пьян.

Барабанил: бам-бам.

Трубачи трубили,

Отрицателей топили.

Гитарист играл,

Войско чёрное сражал,

Вокалисты чисто пели,

Мы в атаке оху… Ну, вы поняли.

С противоположного берега, словно чёрная волна, двигались тысячи отрицателей, закованных в броню. Для форсирования реки они использовали специально изготовленные плоты с массивными щитами по периметру. Щиты оказались не простыми. Судя по всему, они были изготовлены из того же материала, что и доспехи рыцарей, так как они с лёгкостью защищали отрицателей от пуль и заклинаний.

Плоты уверенно скользили по воде, практически не давая возможности опрокинуть или потопить их. Я сжал зубы, чувствуя, что без потерь сегодня не обойдётся. Сердце гулко застучало в груди, и я громко приказал:

— Огонь!

Оглушительный грохот гаубиц и треск пулемётных очередей слились в один страшный хор. Пули выбивали фонтанчики на водной глади. Снаряды заставляли воду взмывать к небесам. Но чем дольше продолжался обстрел, тем ближе подплывали плоты. Наши же успехи были весьма сомнительными. Из сотни плотов мы опрокинули от силы десять штук. А это около двухсот потопленных отрицателей. Вроде бы неплохо, но на нас наступало аж две тысячи консервных банок!

— Огонь из всех орудий! — закричал я, призывая Оторву.

Мощный луч света испарил сразу три плота. Я перезарядился, дал новый залп. А за ним ещё, и ещё один. На пятом залпе Оторва взорвалась. Не беда, ведь есть ещё одна, правда пришлось подождать, пока левая кисть отрастёт. Спустя минуту, на пятом залпе прогремел новый взрыв. И Оторв не осталось…

Артиллерия без остановки палила по водной глади. Вода взлетала высокими фонтанами, взрывы грохотали, наполняя воздух дымом. Гвардейци осыпали свинцовым дождём наступающих. Пули рикошетили от брони рыцарей, высекали искры, но не могли нанести серьёзного урона.

Вверенные мне аколиты пытались поддержать бойцов, выплёскивая в сторону противника ледяные стрелы и молнии. Они били по плотам, стараясь их расколоть, однако всё было напрасно.

Спустя пять минут с начала боя, на берег высадились первые отрицатели. Быстро сократив дистанцию, они устроили настоящую резню. Около двухсот рыцарей на всех парах врезались в здания, внутри которых прятались мои ребята. Щепки полетели в разные стороны.

Я собственными глазами видел, как на пути одного из отрицателей встал молодой гвардеец. Он отчаянно стрелял в приближающуюся громадину. Выпустив весь магазин, парень достал меч и бросился навстречу врагу. Отрицатель, не сбавляя скорости, насадил парня на стальную пику и отбросил его бездыханное тело, словно это была надоедливая мошка.

Я же не собирался отсиживаться за спинами ребят, а стоял с ними плечом к плечу, сжимая в руках Выключатель. Чёрная лавина приближалась. Пять шагов, три шага, один. Столкновение! Увернувшись от пики, я со всего рамаха ударил Выключателем, влив в него мощь жемчужины. Волна энергии выплеснулась наружу, смяв пятерых отрицателей, словно те были сделаны из фольги.

Однако, моя атака никак не изменила ход боя. Слева от меня стоял боец по фамилии Курбатов. Он попытался отбить щитом удар пики. Однако, удар был настолько сильным, что щит разлетелся на куски, а пика отрицателя прошла насквозь через грудь парня. Курбатов захрипел, хватаясь руками за холодную сталь, и с ужасом посмотрев на меня, рухнул на землю.

Справа послышался мат. Один из ветеранов вскинул гранату, надеясь хоть как-то замедлить врага. Чёрный рыцарь вогнал пику в живот старика, подняв его над землёй, словно куклу. Боец, закашлявшись кровью, обмяк, выпустив гранату из рук. Раздался взрыв, подняв в воздух столб пыли. Осколки забарабанили по стенам и доспехам отрицателей, однако, никто из этих выродков так и не подох.

Чуть дальше аколит отчаянно пытался остановить врагов ледяным барьером. Но отрицатель одним ударом проломил барьер и, с чудовищной силой расколол череп бойца, отбросив его в сторону. Аколит упал, нелепо взмахнув руками, и затих.

Повсюду звучали крики ужаса и боли. Гвардейцы, ещё недавно полные решимости, падали под безжалостными ударами рыцарей в чёрной броне. Отрицатели не знали ни жалости, ни усталости. Наши позиции стремительно превращались в братскую могилу.

А ещё этот Леший… Чёртов психопат. Уверовав в собственное бессмертие, он рванул к самому берегу и рубился там с рыцарями кость в кость. Массивные пики не могли угнаться за юрким сопляком. Лёха же то и дело ускользал от ударов и наносил собственные в сочленения брони. Подаренный мной кинжал с лёгкостью отсекал конечности, а если попадал в щель под шлемом, то голова отрицателя летела на песок.

Что тут скажешь? Я гордился им и одновременно хотел набить ему морду. Лишь бы Лёха не подох, а остальное ерунда. Я выхватил сразу два Дырокола и последовал примеру Лешего. Рванул навстречу противнику, без остановки нажимая на спусковые крючки. Каждый выстрел прожигал аккуратные отверстия в шлемах отрицателей, вырубая настоящие просеки в их рядах.

Однако, на два Дырокола у меня было всего десять патронов. Приходилось быстро перезаряжаться, скача из стороны в сторону, как блоха. Ведь получить пику в бок очень не хотелось. В моменты перезарядки, я крутил головой по сторонам и прислушивался к звукам. То, что я слышал, мне очень не нравилось.

С каждой минутой криков и звуков стрельбы становилось всё меньше. Если так пойдёт, то всех гвардейцев перебьют, а нас с Лешим задавят числом. Я разрядил очередной барабан, прикончив ещё четверых и услышал громкий хруст. Посмотрев на Дырокол, я увидел толстую трещину. Ну как же не вовремя! Что? И второй тоже сломался? Шик! Просто восхитительно! Нужно выписать Семёнычу премию с занесением в личное дело. Бракодел чёртов.

Слева на меня бросился отрицатель, отрывая от возмущений. Его пика со свистом устремилась к моей груди и почти коснулась её. Но я инстинктивно уклонился, зашел за спину отрицателя и обеими руками вцепился в его шлем. С диким рыком я выкрутил шлем, чувствуя, как с хрустом ломается шея противника. Обмякшее тело рухнуло у моих ног.

Не успел я сделать новый вдох, как справа пронеслась пика, зацепил моё плечо остриём. Кровь из раны мгновенно пропитала рукав. Я зарычал от ярости и схватил нагрудную пластину брони лежащего рядом отрицателя. Со всей силы я рубанул пластиной по шее противника. Голову срезать не удалось, а вот сломать позвонки - вполне себе. Чёрный рыцарь рухнул на землю и забился в конвульсиях.

Звериное чутьё закричало об опасности, заставив резко уйти в сторону. Пика вспорола воздух там, где только что была моя голова. Уйдя в кувырок, я поднял с земли валяющийся Выключатель, а через мгновение опустил его на шлем отрицателя. Кровь из щели забрала брызнула тугой струёй прямо мне в лицо.

Ругаясь, я активировал конгломерат «Громовержеца» желая как можно скорее закончить эту бойню. По телу прошлись разряды молний, многократно ускоряя движения. Я ринулся в гущу врагов, разбрасывая их в стороны мощными ударами. Выключатель пожирал жемчужины, словно голодный беспризорник, выбрасывая во все стороны волны силы, которые сметали отрицателей.

Чёрные доспехи трещали под ударами молота. Моё тело от нечеловеческой перегрузки так же трещало, начиная постепенно сдавать. Мышцы рвались, сознание мутнело от боли и усталости. В какой-то момент я упал на землю, не в силах даже пошевелиться.

На моё лицо упала тень. Массивная фигура отрицателя занесла ногу, чтобы размозжить мою голову. Я лишь слабо улыбнулся, не в силах пошевелиться. Попытался дотянуться до Гали, но не успел. Судьба сыграла злую шутку. Правда, не со мной.

Послышалось оглушительное хрюканье. Из облака дыма вынырнул Хрюн. Двухметровая псина с массивной пастью протаранила головой отрицателя, а когда тот рухнул на землю пёс принялся трепать его из стороны в сторону. Затем, Хрюн весело повизгивая, поднял лапку и мощной струёй зелёной кислоты помочился на рыцаря. Броня мгновенно начала плавиться и течь, словно горячий воск.

— Шерстяной засранец, — усмехнулся я, чувствуя, что слюнявая морда ткнулась в мою щеку. — Когда выберемся отсюда, обещаю отвести тебя в ресторан.

Хрюн весело гавкнул, хитро прищурив глаза:

— Поймал тебя на слове!

Послышался хлопок, и пёс исчез в синеватой вспышке. Перед глазами всё поплыло, и я почувствовал, что вот-вот потеряю сознание. Мокрая от крови ладонь легла мне на лоб, после чего по телу прокатилась приятная прохлада.

— Ты чё там? Подыхать собрался, что ли? — спросил Леший, из рассечённого лба которого лились ручейки крови.

— Только после тебя, — улыбнулся я, а в следующую секунду Леший рывком поставил меня на ноги.

— Командир должен быть примером для бойцов, а ты лежишь, отдыхаешь, — пошутил Лёха, толкнув меня плечом. Секундой спустя он посерьёзнел. — Я даже не мог представить, что тут будет такая мясорубка…

— А ты как хотел? Мы всё-таки на войне, — через силу улыбнулся я и осмотрелся по сторонам.

Куски тел, кровь, одним словом, всё точно так же, как было на момент нашего прибытия - за одним маленьким исключением. Ранее тут были тела бойцов Климова, а сейчас умирали мои люди. Я на долю секунды призвал Галину, отобрал у неё всю накопленную ману, после чего отправил девочку обратно в Чертоги Разума, а сам передал весь запас энергии Лешему.

— Лёх, спаси как можно больше бойцов, — попросил я друга.

— Хорошо. Но для этого придётся воспользоваться силой ног, — улыбнулся Леший.

— Если будешь пинать по яйцам гвардейцев, то вряд ли они поправятся.

— Ха-ха! Нет, на этот раз я просто буду очень быстро бегать, вырывая жизни бойцов из лап костлявой, — расхохотался Леший и пулей рванул к горящему дому, со стороны которого слышался душераздирающий вопль раненого.

Спустя час я узнал, что из тысячи гвардейцев в живых осталось немногим меньше шестиста. Однако, из шести сотен сражаться могли хорошо если двести человек. Остальные же были тяжело ранены или искалечены. А ещё я потерял четверых аколитов из пяти. Последний лишился глаза и ходил с чёрной повязкой, как пират.

Пройдя по улице Заречной, я увидел десяток гвардейцев, намертво пришпиленых к стенам домов массивными пиками. Их тела слабо подёргивались в предсмертных конвульсиях.

— Нет, так дело не пойдёт… — зарычал я, сжав кулаки так, что костяшки побелели.

Мимо меня пробежал лейтенант. Как его звали, я понятия не имел. Но это и не важно. Поймав его за руку, я стальным тоном отдал приказ:

— Немедленно запроси подкрепление. Следующую атаку мы не переживём, понял?

Лейтенант лишь коротко кивнул и убежал выполнять приказ. Быстрым шагом я направился к ближайшему полуразрушенному дому, спустился в его тёмный пыльный подвал и сосредоточился, потянувшись к потокам маны. Мои пальцы заскользили по каменной стене, выводя на ней сложные магические руны телепортационного круга. Как только круг был сформирован, я извлёк из пространственного хранилища телепортационную костяшку и мгновенно переместился в подворотню Хабаровска.

Здесь было тихо и мирно. Люди вокруг шли по своим делам, болтали и улыбались, будто в пятидесяти километрах отсюда не разгоралась война, которая могла вскоре докатиться и до их порога. Я тяжело вздохнул и направился в городской зоопарк. А точнее, в городской бестиарий. У входа меня остановил контролёр в серой форме, с недовольством осмотрел с головы до ног и буркнул:

— Ты грязный, как чёрт, сперва помойся, а потом приходи.

Я не стал с ним спорить, молча шагнул вперёд, крепко схватил его за грудки и резко ударил лбом в переносицу. Контролёр крякнул и упал на землю, зажимая руками сломанный нос. Я быстро заскочил внутрь зоопарка и постарался раствориться в толпе, хотя это было невозможно. Лишь я здесь был в крови с головы до ног. Что и говорить? Белая ворона. А точнее, красная.

На полном ходу я направился к клеткам с самыми жуткими существами. Слева от клеток рабочий в серой робе катил тележку с навозом. В навозе торчали перья чудовищ, остатки кожи, острые когти и огромные клыки. Я остановил работягу и сунул ему в руку тысячу рублей.

— Покупаю дерьмо по цене шоколада, — пошутил я и принялся копаться в зловонной куче, тщательно отбирая нужные образцы.

Рабочий поморщился и пробормотал:

— Фу, барин, ну и увлечения у вас. Жуть какая…

— Захочешь жить — и не так раскорячишься, — философски ответил я, набивая карманы перьями, клыками, когтями и кусками кожи.

Извозившись в зловонной куче, я сумел добыть три десятка крупных перьев, десять длинных когтей, пару кусков грубой кожи и три массивных клыка. От созерцания трофеев меня отвлёк утробный рёв. Повернувшись к клетке, я увидел многоголовую тварь, напоминающую гидру. Ростом около трёх метров, массивные змеиные головы на длинных шеях, толстые лапы, хвост с шипастыми гребнями. Одним словом, не тварь, а загляденье! Я повернулся к рабочему и схватил его за грудки.

— Если достанешь мне кусок кожи этой образины, дам десять тысяч!

Рабочий расплылся в алчной улыбке, и убежал, заголосив:

— За десятку я тебе целую шкуру принесу! Зверушка недавно полиняла!

Через минуту в моих руках оказалась двухметровая шкура, покрытая чешуёй и пахнущая болотом и сыростью. Не успел я осмотреть добычу, как в ворота зоопарка ворвались полицейские, ведомые контролёром со сломанным носом.

— Вот этот скот! Сломайте ему рёбра! — гундосо завопил контролёр.

Я улыбнулся, крепко сжав шкуру гидры, и тут же телепортировался в село Могилёвка. Облегчённо выдохнув, я удовлетворённо посмотрел на образцы, понимая, что они помогут нам хоть как-то уравнять шансы в грядущей битве. Но поэкспериментировать мне не дали. Рация ожила треском, голос генерала Вяземского звучал сквозь помехи холодно и официально:

«Ш-ш-ш. Граф Черчесов, поздравляю с боевым крещением. К сожалению, подкрепления выделить не могу. Приказываю держаться своими силами. Удачи вам».

Рация щёлкнула, и наступила мёртвая тишина. Я стиснул зубы, чувствуя, как меня переполняет злость. Интересно, где же красномундирники. Поди, эти Имперские прихвостни не участвуют в сражениях, а лишь охраняют дражайшую задницу нашего Ивана Васильевича?

— Держимся, твою мать… — процедил я сквозь зубы.

Я призвал Мимо, который мгновенно принял форму сокола и взмыл в небо. Сосредоточившись, я направил его к противоположному берегу реки, туда, куда прибывали новые отряды отрицателей.

Картина, которую мне показал сокол, была, мягко говоря, катастрофической. Бойцы в тяжёлой чёрной броне тянулись по дороге к реке аж до самого горизонта. Я насчитал около пяти тысяч воинов, готовых обрушиться на нас со дня на день. Сердце торопливо застучало, подгоняя меня незамедлительно действовать.

Вернувшись в реальность, я мрачно пробормотал:

— Если так и дальше пойдёт, к вечеру мы все будем мертвы.

Выбежав на улицу, я прислушался к своим ощущениям. За спиной ощутился мощный всплеск маны, и я тут же рванул в ту сторону. Леший склонился над бойцом с оторванными по колено ногами и вливал в него зеленоватую энергию, от которой раны тут же начали затягиваться, а кровотечение остановилось. Рядом с ним стоял лейтенант, которому я приказывал вызвать подкрепление. Подбежав к ним, я тут же обратился к лейтенанту.

— Срочно собери всех выживших и перебрось на западную сторону улицы. Укрепляйте позиции и готовьтесь к обороне. Сосредоточь бойцов в одном месте. Понял? — стальным тоном произнёс я.

— Будет исполнено. А вы, граф? — спросил лейтенант с тревогой и посмотрел так, будто видит меня в последний раз.

Я улыбнулся, стараясь выглядеть спокойнее, чем был на самом деле.

— Я? Конечно же, остановлю наступление. Что ещё мне остаётся?

Глава 7

Говорят, что настоящие герои всегда идут в обход. Эта присказка явно не про меня. Когда лейтенант поспешно ушёл выполнять приказ, я двинулся к восточной части улицы и спрятался посреди развалин. Глубоко вдохнув, я закрыл глаза и потянулся разумом к сознанию мелких тварей, прячущихся в норах.

Через секунду сотни грызунов, пища, бросились ко мне, высыпая из каждой щели. Вокруг моих ног собралась настоящая армия маленьких, но верных существ, готовых выполнить любой приказ. Я улыбнулся, глядя на грызунов, и негромко сказал:

— Ну что ж, друзья. Настала пора послужить на благо рода.

Я извлёк из пространственного хранилища перья, когти и кожу тварей, добытые в Хабаровском зоопарке. Затем протянул руку и тихо сказал:

— Иди сюда, дружок.

Небольшая мышь, послушно попискивая, забралась на мою ладонь. Я отнёс её к раскуроченному трупу отрицателя и посадил в грудную клетку, из которой торчали рёбра, а после мысленно отдал приказ: «активировать модификатор Химеролог». В голове прозвучал ласковый голос Ут:

«Какие конкретно доминанты вы желаете передать этому существу?»

— Возможно ли передать доминанты, заложенные в образцах ДНК, которые я держу в руках? — спросил я.

«Да, это вполне возможно. Однако из одного образца будет передана лишь одна случайна доминанта.” - спокойно ответила Ут и утихла.

Хммм… Это интересно. Я крепче сжал образец кожи гидры и добавил ещё три трофея. Перья гарпии, когти мантикоры и чешую василиска. В финале я решил добавить секретный ингредиент. Мою кровь. Мне было нужно, чтобы твари заполучили доминанту токсичной крови, тогда победа стала бы не просто вероятной, а гарантированной! Я отдал приказ Ут передать доминанты мышке.

«Запрос принят. Начинаю процесс преобразования» - сообщила Ут в момент, когда из тела мыши вырвались розовые жгуты.

Кажется, это были мышечные волокна. Они вонзились в труп отрицателя и стали пульсировать, будто пожирали его плоть. Мышь вдруг затряслась и зашипела. Её тело начало стремительно увеличиваться в размерах, мышцы разбухли, кожа покрылась плотной серо-зелёной чешуёй гидры, на длинной гибкой шее выросла огромная крысиная голова с четырьмя сверкающими чёрными глазами.

Из её спины прорвались мощные крылья, покрытые перьями гарпии, чёрными, блестящими, с острыми, как бритва, кончиками. Конечности крысы приобрели чудовищные когти мантикоры, длинные и загнутые, способные легко вспороть сталь. Длинный хвост твари раздвоился, покрылся смертоносными шипами, а в глазах заблестел гипнотический зелёный огонь василиска, способный парализовать любого противника.

Через десять минут передо мной возвышалась двухметровая жуткая тварь, стоящая на мощных лапах, со зловеще мерцающими глазами и тяжело вздымающейся грудью.

— Встань на задние лапы, — приказал я.

Монстр немедленно выполнил команду, грозно выпрямился и замер, готовый к битве. Я довольно улыбнулся. Первый блин не вышел комом, а даже наоборот. Очень даже удался! Вы, наверное, задаётесь вопросом, почему я взял за основу грызуна, а не просто создал химеру из кусков плоти, валяющейся повсюду? Тут всё просто. Грызунов я могу контролировать, а вот мертвецов нет.

Представьте, что произошло бы, если бы я создал армию мощных химер, которых не смог бы контролировать? Боюсь, в этом случае я стал бы таким же, как мой покйный ученик Муэдзин. Мир его дурной голове и праху - тоже.

— Отлично, — тихо произнёс я, глядя на своё новое смертоносное оружие. — А теперь продолжим.

Я повернулся к остальным крысам, сидевшим неподалёку, и начал преобразовывать их в столь же смертоносных существ. Радовало, что процесс химеризации не требовал от меня маны, только время и образцы ДНК. Кстати, было одно весьма паршивое ограничение. Я не мог извлечь доминанту из образца. Точнее, мог, конечно, но в этом случае образец больше нельзя было использовать для преобразования.

Пришлось порадоваться тому, что я купил огромную шкуру гидры. Хе-хе! Её хватит на очень большое количество химер. Да, даже мне достался небольшой кусочек кожи. Сжав в руке чешуйчатый обрывок, я поглотил доминанту. И знаете, что? Мне выпала доминанта регенерации. И не просто выпала, а она тут же была поглощена конгломератом «Сердце василиска», а вместе с этим ранг конгломерата повысился до пятого.

Я расплылся в улыбке и тут же приказал химере грызануть меня за руку. Зря я это сделал. Возможно, у химеры был недостаток кальция из-за чего зубы лишились прочности, а может, мелкие чешуйки на моей руке стали чертовски твёрдыми. Как бы там ни было, зубы химеры сломались. Я провёл пальцами по ладони, чувствуя тончайшие, мягкие, но невероятно прочные чешуйки.

— Шикарно! Теперь у меня два конгломерата пятого ранга! — воскликнул я и заметил, что десяток готовых химер пялятся на меня пустыми глазами. — Эх… Вам не понять, — вздохнул я.

К утру передо мной стояла орда жутких существ. Две сотни тварей, чьи тела представляли собой смертоносный коктейль из гидры, мантикоры, гарпии и василиска. Хиимеры вышли довольно разношерстными, несмотря на то, что я использовал одни и те же образцы. У одних были крылья, другие отрастили себе скорпионьи хвосты, у третьих же имелись дополнительные головы на длинных шеях.

Одним словом, химеры вышли восхитительными. Но был и изъян. Помните, я говорил, что использовал для создания зверушек образцы ДНК гарпий, мантикоры, гидры и так далее? Так вот, из каждого образца бралась лишь одна-единственная доминанта. Ага, было бы здорово запихнуть в химеру весь набор доминант, увы, это было невозможно.

Но был и положительный момент. Я мог выбрать любую из доминант, принадлежащих мне. Это позволяло создавать тварей с весьма широким спектром способностей. Правда, сейчас меня интересовала лишь кислотная кровь.

С гордостью осмотрев свои творения, я вытянул руку в сторону врага и произнёс:

— Сотрите их с лица земли!

Твари, оглашая окрестности жутким рёвом и шипением, ринулись к реке. Я побежал за ними, выжимая из своего тела остатки маны, для того, чтобы заморозить реку Кию. Увы, всю ману я отдал Лешему. Но разве это проблема?

— Снежана! — заорал я, призывая мою пышногрудую Снежную Королеву.

Она материализовалась в воздухе и, получив мысленную команду, тут же запустила волну холода в сторону реки, покрывая её поверхность толстым слоем льда. Снежана широко улыбнулась и посмотрела на меня, я одними губами произнёс «умница» и отправил её в Чертоги Разума.

Химеры стремительно пересекли реку и набросились на отрицателей. Судя по всему, рыцари не ожидали столь дерзкого нападения. Звон стали и дикий вой химер слились в одну кошмарную какофонию. Пики отрицателей вонзились в тела мутантов, разрывая плоть и ломая кости. Из ран выплеснулась густая кислотная кровь, которая шипела и дымилась, растворяя чёрные доспехи.

Мимо меня пронеслась обезумевшая химера. Ревя, она ворвалась в гущу врагов, пытаясь нанести хотя бы один удар. Но сделать этого химера так и не успела. Пики рыцарей насквозь пронзили создание, раздирая огромную тушу на куски. Химера рухнула на землю, а её кровь, чёрная как смоль, расплескалась вокруг.

Броня ближайших отрицателей тут же начала пузыриться и плавиться. Металл шипел и трещал, прожигая плоть рыцарей, но те не кричали, захлёбывались собственной кровью молча, а после падали на землю, навеки замерев.

Другая химера, отбиваясь крыльями гарпии, с лёгкостью раскроила панцирь одного рыцаря, потом второго, а до третьего дотянуться не смогла. Сверху на неё обрушилась массивная туша отрицателя и пригвоздила существо пикой к земле. Химера дёрнулась и изрыгнула струю токсичной крови на своего обидчика, забрав его с собой в ад.

Повсюду стоял дикий рёв, звон стали, леденящие кровь крики умирающих химер, воздух заполнился токсичным химическим запахом.

Пока химеры отвлекли внимание на себя, мы с Лешим пробрались к дороге, на которой ютились три десятка грузовиков. Именно на них сюда подвозили отрицателей. На бортах вмятины и выбоины от пуль, а за рулём сидят обычные водилы с лицами, перекошенными от страха. Но несмотря на шум близкого сражения, никто из них даже не помышлял о побеге.

— Если взорвём грузовики, враг не сможет подвозить подкрепление, — прошептал Леший, прячась вместе со мной в густом кустарнике.

— Ты думаешь, у китайцев всего тридцать грузовиков на всю Поднебесную? — усмехнулся я.

— Нет конечно, но… — Лёха замялся, а после нашел весьма неплохое решение. — Тогда давай шуганём водил, а сами перекроем грузовиками дорогу.

— Это можно, — согласно кивнул я, но больше ничего добавить так и не успел.

Лёха выпрыгнул из кустов и с матюками побежал в сторону машин.

— А ну, падаль косоглазая! Ша отсюда, а не то на ремни порежу! — заголосил Леший, размахивая подаренным кинжалом.

Разумеется, никто из водил даже не понял его слов. Но Лёха тоже не дурак. Он использовал магию света, создав мощный луч, подпаливший ближайший грузовик. Крича на родном. Китайцы выскочили из машин и открыли шквальный огонь по Лёхе. Однако, это было бесполезно. Яркая вспышка — и все водилы ослепли. Пусть на мгновение, но этого времени Лешему хватило.

Сократив дистанцию, он отсёк кисть одному водиле, второму вогнал кинжал в плечо, третьего полоснул по лбу. Лёха бил так, чтобы никого не убить, но доставить максимум боли и нагнать побольше страха. Эта тактика сработала. Когда водилы проморгались, увидели, что десяток их товарищей валяются на земле, обливаясь кровью. Побросав оружие, китайцы рванули наутёк.

А дальше — дело техники. Вырубили раненых, завели грузовики и перекрыли с их помощью единственную дорогу. К этому моменту на поле брани стало тихо. Запустив в воздух Мимо, я увидел бездыханные тела тысяч отрицателей, лежащих на земле, залитой кровью. Их броня напоминала искорёженную груду металлолома, перемешанную с кусками мяса и костями. Орден потерял полторы тысячи бойцов.

Я стоял на крыше грузовика, наблюдая, как последняя выжившая химера шла в мою сторону, покачиваясь. Её ноги подломились, и гидроподобное создание рухнуло мордой вниз, испустив дух. Неплохой размен. Две сотни крыс - против полутора тысяч отрицателей. Если бы мне пришлось сражаться против этой орды, используя обычных гвардейцев, то потери стремились бы к бесконечности.

Жаль, что в этом месте больше не осталось крыс. Однако, я знаю, где их полным-полно. Улыбнувшись, я телепортировался в Хабаровск. Город встретил меня шумом мирной жизни. Играла музыка, в воздух выстреливали салюты, люди орали песни. Всё это порядком раздражало. Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и мысленно потянулся к тысячам крыс, скрывающихся в недрах столицы.

— Даже крошечные создания могут совершать великие деяния, — прошептал я, чувствуя, как пищащая орда откликается на мой зов.

***

В Хабаровске стоял прекрасный летний день. Солнечные лучи ласково освещали улицы, а в воздухе витали запахи цветов, духов и праздничной выпечки. На площади у городского парка шла свадьба. Жених, статный брюнет в чёрном костюме, держал за руку невесту, милую рыжеволосую девушку в белоснежном платье с улыбкой на лице.

— Горько! — закричал отец невесты, гости поддержали его одобрительными возгласами и аплодисментами.

Невеста смущённо покраснела, а жених, улыбаясь, уверенно поцеловал её под дружный счёт.

— Десять! Одиннадцать! Двенадцать! Тринадцать! — прокричала мать жениха, роняя слёзы.

В небо торжественно запустили голубей, которые взмыли вверх и разлетелись в разные стороны. Но вдруг идиллию нарушил громкий, оглушительный многоголосый писк. Гости замерли, ошарашенно начали переглядываться, пытаясь понять, откуда доносится звук.

— Что происходит? — растерянно спросил жених, крепче сжимая руку невесты.

Неожиданно с боковой улицы на площадь хлынула волна серо-чёрных тел. Тысячи крыс неслись, по направлению к молодоженам. Мать жениха, увидев одру грызунов, рухнула без чувств. Отец невесты схватил бутылку шампанского, собираясь отбиваться. Женщины, стоявшие рядом, закричали, дети заплакали от страха, гости в ужасе начали разбегаться, пытаясь спастись от мохнатой лавины.

Крысы, не обращая внимания на препятствия, перескакивали через ноги, забирались по платьям и костюмам, соскальзывали и мчались дальше, не останавливаясь ни на мгновение. Через минуту крысиная стая исчезла в ближайшей подворотне, и писк стих так же внезапно, как и появился, будто ничего и не произошло.

Тяжело дыша, жених проводил крыс взглядом. Оглянувшись, он увидел гостей, бегущих прочь с праздника. Сплюнув на землю, он посмотрел на невесту и прошептал:

— Вот же, паскуда. Маменька говорила, что ты ведьма, а я не верил. — Невеста разинула рот, не зная, что сказать; впрочем, слова уже были бесполезны. — Околдовала меня, потаскуха! Я требую развод, немедленно! — заголосил жених, с ненавистью посмотрев на ту, кого целовал всего минуту назад.

Невеста разинула рот, готовясь возразить, но тут подскочил её разгневанный отец. Лицо красное от ярости, в руке бутылка от шампанского, которая тут же врезалась в висок жениха, сбив его с ног...

— Околдовала?! Да это же ты мою Любочку попортил, выродок! — закричал отец невесты, готовясь нанести новый удар.

Но тут праздник окончательно вышел из-под контроля. Увидев, что бьют жениха, ещё не успевшие убежать гости принялись бить друг другу морды. Спустя пару часов побоище закончится, жених напьётся вусмерть, извинится перед невестой, а ещё сломает нос тестю. А как иначе? Ведь свадьба без драки - и не свадьба вовсе!

***

Стоя в полумраке подворотни, я открыл пространственный карман и наблюдал, как в него проваливаются три тысячи послушных крыс и мышей. Когда в полупрозрачном мареве исчез последний грызун, я устало выдохнул и телепортировался обратно в родной Кунгур.

Наверное, вы думаете, на кой-чёрт этому сумасшедшему столько крыс? Да всё просто. Пусть мы с Лешим перекрыли дорогу, но это лишь позволит нам выиграть крупицы времени. А как только это время выйдет, к нам прибудут основные силы противника. А их не так уж много. Всего-то пять тысяч отрицателей.

Это означает лишь то, что мне нужно как можно больше доминант и трупов в виде расходного материала для создания химер. С трупами полный порядок. Полторы тысячи отрицателей помогут создать множество зверушек. Жаль, что быстро раздобыть доминанты можно лишь в одном месте. Придётся наведаться к Измаилу Вениаминовичу Шульману.

Торговец встретил меня широкой улыбкой, полной дружелюбия и едва прикрытой алчности:

— Таки как же я рад вас видеть, дорогой мой Михаил Константинович! Чем могу помочь? — раскинув руки в стороны, проговорил торговец.

— Измаил Вениаминович, я к вам по весьма деликатному вопросу, — я облокотился на стену, после чего выбросил из пространственного хранилища три мешка, доверху набитых золотом.

Эти трофеи гвардейцы Малышева собрали с моих земель. Что ж, стоит сказать им спасибо. Эти деньги будут весьма полезны в сложившейся ситуации. Шульман, словно дикий зверь, подскочил к мешкам, ловким движением развязал их и принялся копаться в драгоценном металле.

— Пятьсот, за этот три тысячи, это цыганское золото, ого, а это рубин. Весьма недурственно, — присвистнул Шульман, изучая безделушки. — Хотите продать награбленное? — спросил он, не отрываясь от своего занятия.

— Скорее, хочу выкупить все фрагменты тварей, которые на данный момент у вас имеются в наличии, — сказал я прямо, не теряя времени. — Я возьму даже самые мелкие ошмётки и образцы крови.

Шульман озадаченно посмотрел на меня, и тут же расплылся в алчной улыбке.

— Двойная цена, друг мой. Двойная цена, — самодовольно заявил он и поправил крошечную чёрную шапку на макушке.

— Гхм… Измаил Вениаминович, ты покупал туши в два раза дешевле, а теперь хочешь продать их мне же, но в два раза дороже? — ошалев от его наглости, переспросил я.

Шульман театрально развёл руками, делая вид, что абсолютно бессилен что-то изменить:

— Никто не заставлял вас продавать эти образцы, никто не заставляет вас выкупать их обратно, — он сказал это таким тоном, будто был святым человеком и читал мне проповедь, а не пытался нажиться за мой счёт. — Я всего лишь корабль, гонимый ветром. А ветер несёт меня к внушительным прибылям. Кто я такой, чтобы идти против его воли?

Я раздражённо выдохнул, но в итоге вынужден был согласиться на его условия:

— Ладно, будь по-твоему, хапуга. Но с сегодняшнего дня я введу налог на все товары, продаваемые тобой. Так называемый НДС, размером в тридцать процентов. Сами понимаете, я лишь ветер, пытающийся вернуть назад чёртов корабль, уплывающий с награбленным.

— Михаил Константинович, побойтесь бога. Тридцать процентов? Я буду вынужден повысить цену на товары, но в таком случае их никто не станет покупать.

— Таки это понятно, Измаил Вениаминович. А шо я могу поделать? Вы таки сделали мне нервы. Я вынужден отвечать на ваше радушие своей нетерпимостью, — скопировав интонацию Шульмана, заявил я и пожал плечами.

— Михаил Константинович. Разве так можно? — укоризненно сказал Шульман. — Мы же с вами деловые люди и всегда можем договориться.

— И таки шо вы предлагаете? — расплывшись в улыбке, спросил я.

— Верну образцы с наценкой в пятьдесят процентов.

— В таком случае, я пойду вам на встречу и понижу НДС до пятнадцати процентов.

Шульман смерил меня долгим взглядом и вздохнул.

— Таки с вами сложно вести дела.

— Таки с вами тоже, но я всё же тут. Готов к диалогу, который сделает нас обоих богаче. Давайте уже наконец закончим эту прелюдию и перейдём к делу.

— Хе-хе-хе, — рассмеялся торговец. — А вы мне нравитесь, Михаил Константинович. Если однажды решите сменить профессию, приходите ко мне. Я сделаю из вас торговца, способного разорить весь мир.

— Я подумаю над вашим предложением. Что насчёт наценки?

— Десять процентов сверху — и по рукам, — улыбнулся Шульман, достал из кармана артефакт в виде маленькой бронзовой сферы, украшенной рубинами. Влив в него немного маны, он открыл большой портал прямо на склад своей торговой компании.

— Прошу, осмотрите товар и сами решите, что вам нужно.

Шульман жестом предложил мне войти, и я не стал заставлять его ждать. Я шагнул в окно портала и оказался на огромном многоуровневом складе. Сотни рабочих суетились, загружая и разгружая бесконечные вереницы ящиков и контейнеров. Повсюду гудела техника, передвигались погрузчики, разгружали ткани, оружие, припасы и, конечно, многочисленные останки тварей. Увидев это, я не смог сдержать восхищения:

— Впечатляет…

Шульман довольно ухмыльнулся, расправив плечи, и небрежно подметил:

— Это предприятие я строил всю жизнь. А ведь всё начиналось с… — он прервался на полуслове и взмахнул рукой, не желая продолжать рассказ. — Впрочем, не важно. Следуйте за мной.

Спустившись на уровень ниже, мы остановились у поистине исполинского холодильника, заполненного останками тварей. Чего там только не было. Точнее, я знаю, чего там не было. Не было образцов, из которых я бы уже не поглотил доминанты. И это печалило, но сейчас это не важно.

— Сколько за всё? — спросил я, указывая на холодильник.

Шульман потёр руки, то ли от холода то ли от алчности, я так сразу и не понял.

— За жалких десять миллионов можете забрать всё без остатка.

Я чуть не подавился от его наглости. Начался жёсткий торг, и спустя несколько минут, полных эмоциональных аргументов и театральных жестов, мы сошлись на восьми миллионах. Шульман театрально приложил руку к сердцу и, закатив глаза, с тяжким вздохом согласился:

— Так и быть, забирайте. Считайте, что я продал остатки себе в убыток. Даже сердце защемило от такой несправедливости…

— Измаил Вениаминович. Решите поступать в театральный, дайте знать. Я напишу вам рекомендательное письмо.

— Хе-хе. Там, где они учились, я преподавал, — усмехнулся торговец, и мы ударили по рукам.

Я поспешно поместил существ в пространственное хранилище и отправился на выход, чувствуя, что потратил куда больше, чем рассчитывал. Надеюсь, Леший и мои ребята всё ещё живы.

Глава 8

Село Могилёвка встретило меня овациями. Пулемётные очереди, взрывы снарядов, скрежет металла, всё это звучало, как оглушительные аплодисменты в адрес солиста, который вот-вот должен выйти на сцену. И я бы вышел, но кто будет создавать химер, если я пойду биться врукопашную?

С потолка мне на макушку посыпалась земля. Того и гляди, потолок обрушится. Может, не стоило делать метку пространственного перехода в подвале? Впрочем, не важно. Сейчас есть проблемы и посерьёзнее.

Я ментально потянулся к разуму Лешего, но никакого отклика не получил. Проклятье. Совсем забыл, что этот умник избавился от доминанты »Ментальной связи». Вытащив рацию из пространственного кармана, нажал тангенту и требовательно произнёс:

— Леший. На связь. Леший.

На удивление, ответ последовал незамедлительно.

«Ш-ш-ш. Да! Чё там?! На, сука!» — прокричал Лёха на фоне лязга стали.

— Держитесь?

«Ох и жизнь, хоть за буй держись», — усмехнулся Леший и, судя по хлюпающему звуку, вогнал кинжал кому-то в горло. »Не знаю. Думаю часа три продержимся. А потом вилы. Разведданные поступили. На подступе десятитысячное войско. Как только они пересекут реку, нам пи…», - задыхаясь, выпалил Лёха, а после раздался треск и сигнал пропал.

— Три часа? — задумчиво произнёс я, выпуская из пространственного кармана полчище грызунов.

Крысы и мыши расселись вокруг меня. Их чёрные глазки смотрели не мигая. Как будто я и правда актёр театра, а эти вонючие крохи пришли, чтобы полюбоваться моей игрой. Вот только сегодня именно они выступают в главной роли.

Я вышвырнул из пространственного кармана образцы ДНК, купленные у Шульмана, и начал творить. Хотя я создавал тварей, значит всё-таки твАрить.

В первую очередь я добавил собственную кровь, после использовал куски тварей, даже не разбираясь в том, что конкретно добавляю в этот гремучий генетический коктейль. Не теряя времени, отдал приказ Ут, передать доминанты первому грызуну.

«Запрос принят. Начинаю процесс преобразования» - сообщила Ут в момент, когда тело грызуна разорвали розовые жгуты.

Мышечные волокна вонзились в куски тварей, потянув их к грызуну. Розовые жгуты пульсировали, пожирая предложенный генетический материал. Крыса затряслась и зашипела. Её тело начало стремительно увеличиваться в размерах, мышцы разбухли, кожа покрылась острыми шипами, из спины вырвались крылья. Крысиная голова разинула массивную пасть, обнажив длиннющие клыки, с которых капала кислота.

Длинный хвост крысы превратился в сдвоенные скорпионьи жала, а лапки трансформировались в лезвия богомола. Жуткая тварь с любовью посмотрела мне в глаза, заставив вздрогнуть.

— Лети, лети, грызунок, через запад на восток, — присвистнул я, осматривая чудовище с ног до головы, а после отдал приказ. — Тащи сюда трупы отрицателей. Как можно больше трупов.

Грызун решительно рванул к лестнице и через мгновение скрылся из виду. А мне снова пришлось браться за рацию. Вызвал лейтенанта, отвечающего за оборону Могилёвки, а после приказал ему не стрелять по тварям, если увидят, что они тащат трупы отрицателей в сторону погреба.

Лейтенант стал засыпать меня кучей вопросов, на которые я не собирался отвечать. Сказал, что от того, выполнит он мой приказ или нет, будет зависеть переживём ли мы этот день. Отключив рацию, я перенёс сознание в тело Мимо, парящего над полем боя. Что там говорил Леший? Десять тысяч? Могу сказать одно. Разведка облажалась.

Десять тысяч бойцов двигались со стороны рабочего посёлка Хор, ещё пять тысяч переправлялись через реку Уссури. Судя по траектории движения, второй отряд должен зайти с запада и оттянуть на себя Имперские силы, оставив нас один на один против десятитысячной орды.

При этом разведотряды вовсю атаковали наши позиции по всей линии боевого соприкосновения. Отряды, пусть и были малочисленны, но заставляли выбрасывать против них всё, что есть. Артиллерия стреляла без остановки, как и пулемёты. Того и гляди, совсем скоро закончатся боеприпасы, а рубиться с отрицателями врукопашную, это верная смерть…

Внезапно сигнал оборвался. Когда мимик пролетал над многотысячной ордой отрицателей, один из рыцарей бросил стальную пику. Копьё со свистом пробило тело Мимо насквозь, отправив его обратно в мою душу. В груди кольнуло, как будто пика прошила меня, а не мимика. Невольно скривившись, я усмехнулся:

— Ха-ха. Да вы издеваетесь? Пятнадцать тысяч отрицателей, на которых фактически не действует магия, против шести сотен искалеченных бойцов? Проклятье. Чувствую, будет жарко…

Тактика отличная. Сперва они прорвут оборону и как можно дальше продвинутся на Имперские земли, а после, разделив нашу армию, сомнут её за считанные недели. Если бы я командовал наступлением, то вполне возможно, поступил бы так же.

— Окинув взглядом грызунов, я услышал, как по ступеням в подвал катится, позвякивая, первый труп отрицателя.

Химера, притащившая тушу, сразу же побежала за второй. Я протянул руку, на которую тут же влезла жирная крыса. Издав протяжный писк, она свернулась калачиком в ожидании трансформации, которую я тут же инициировал.

Через десять минут над поставкой трупов трудились уже две химеры. Ещё через десять таковых было уже восемь. Конвейер производства химер работал исправно. Правда, к концу первого часа возникла проблемка…

Кусков тварей у меня имелось в достатке. И трупов отрицателей было полно. Вот только доминанта «Ментальный контроль стаи» дала сбой. Даже не так. Доминанта работала исправно. Одновременно я держал под контролем аж три тысячи мышей и крыс, но после превращения их в химер было необходимо куда больше ментальной силы, чем у меня имелось.

Я создал триста первую химеру. На паучьих лапах, заканчивающихся острыми лезвиями, хитиновый панцирь украшали ядовитые шипы, вместо пасти – клюв, как у птероса, со стальным наконечником вместо носа. Жуткое создание, должен сказать. Я было отвернулся, чтобы создать новую химеру, но эта падаль набросилась на меня со спины, пытаясь вонзить клюв в мой позвоночник.

Спасибо «Животным рефлексам». Благодаря этой доминанте, я почувствовал опасность и смог с лёгкостью увернуться. В следующее мгновение свистящее лезвие катара мелькнуло в темноте подвала и снесло голову моему творению.

— Выходит, на третьем ранге я могу контролировать лишь три сотни химер… — задумчиво проговорил я, потянувшись к рации. Нажал тангенту и приказал. — Срочно отступайте к дальней части села. Позвольте монстрам сражаться с монстрами.

«Ш-ш-ш. Кхе-кхе», - в рации послышался кашель лейтенанта, чьего имени я не узнал до сих пор. - «С радостью», - добавил он и отключился.

Я же переключился на зрение химер и отдал приказ растянуться по всему селу. Химеры для обороны совершенно не подходили. Почему? Да всё просто. Когда одновременно пытаешься управлять тремя сотнями химер, можно и с ума сойти. Слишком много визуальной и тактильной информации поступает в единицу времени. Поэтому я даже не пытался обороняться.

Вывел химер на позиции, а после дал их животному разуму возможность рвать в клочья всё, что движется. И началась бойня. Химеры отрывали куски чёрной брони. Ревели, словно неисправный двигатель. Откусывали руки, отсекали ноги. Кровь текла с обеих сторон. Правда, когда погибал отрицатель, то умирал всего один боец. А вот если гибла химера, то кислотная кровь сжигала по меньшей мере ещё троих рыцарей.

Однако, в бой я отправил лишь двести девяносто пять химер. Оставшиеся пять, продолжали носить трупы отрицателей в подвал. Да, я мог бы сидеть в подвале и клепать химер, вот только против пятнадцатитысячной орды это бесполезно. Нас сметут и даже не заметят. Однако, химеры смогут выиграть немного времени. А это уже что-то.

Я активировал пространственную костяшку и переместился в Калининград. В круглом зале под светом факелов носился обезумевший Феофан и без остановки тараторил свои скороговорки:

— Когда стальная леди сойдёт на землю, люди примерят стальной наряд, отринув страх, боль и пороки. Те, кто переживут огонь и лёд, навеки утратят человеческое лицо, став отражением безликой стали…

Заметив меня, он вскинул руки вверх, широко улыбнулся и побежал навстречу.

— Максим Харитонович, последний защитник рода людского. Великая мать уже бы стёрла детей своих с лица земли, если бы не он. Аномальная зона не просто кара, она лекарство! — заголосил он, вцепившись в мои плечи.

— Да, спасибо за весьма познавательную лекцию. Но у меня нет времени, — ответил я, убрал его руки и решительно направился на выход.

— Аномалии это гнойники ткани реальности! Но они не болезнь, а исцеление! Исцеление!!! — выкрикнул Феофан на прощание.

Что за чушь? Исцеление? От чего? Нахмурившись, я вытащил из хранилища автомат и выстрелил за пределы энергетического барьера. Со всех сторон послышались голоса магистров и топот ног. Завыла сирена, сообщая о том, что нарушитель проник на территорию города. Вот только времени объясняться не было.

Использовав пространственный обмен, я очутился в километре от Калининграда. Разрушенные здания, вонь разлагающейся плоти. Ревущее чувство опасности. Сражаться не было резона, поэтому я выстрелил ещё и ещё раз. Так продолжалось до тех пор, пока я не очутился на окраине города Ольштын. Насколько я знаю, это земли бывшей Польши.

Ольштын был центром Варминьско-Мазурского воеводства. Сейчас это место выглядело весьма паршиво. А если уж совсем начистоту, то оно никак не выглядело. Небо затянули непроглядные чёрные тучи, густые настолько, будто наступила ночь, хотя сейчас было от силы два часа дня. Воздух насыщен чёрной вязкой взвесью, от которой казалось, будто я стою в густом тумане из золы.

Вокруг царила абсолютная тишина. Звенящая, давящая на психику. Мне начало казаться, что в этом месте за мной кто-то наблюдает. А паранойя, как известно, спасает параноиков от верной гибели. Пусть и не всегда.

Я задействовал эхолокацию и громко хлопнул в ладоши. Волны звука, отражаясь от развалин и стен заброшенных зданий, быстро дали мне представление о местности. Руины, руины, обломки деревьев, искорёженные остовы машин, снова руины, покосившийся электрический столб и опять руины. Для описания местности можно использовать песню: »Разруха ты разруха, чужая сторона. Никто меня не любит, не видно нихрена».

Чтобы сориентироваться на местности, я провалился на нижний слой Чертогов Разума. Перед моими глазами предстала карта Российской Империи. Благодаря картам, предоставленным господином Ежовым, я точно знал, где располагаются найденные им разломы. Как раз один из них был в центре Ольштына. Ярко-синяя точка призывно мигала. Это был разлом пятого ранга.

Именно туда я и собирался отправиться. На кой-чёрт? Хммм… Дайте-ка подумать… Во-первых, в пятёрке может обнаружиться по-настоящему ценный артефакт, который поможет мне перевернуть ход битвы. А если его там не будет, то я, как минимум, обзаведусь ворохом новых доминант, а вместе с этим и генетическим материалом для химерологии.

Это же практически как сходить в супермаркет! Вошел, набрал кучу всякого полезного - и отправился по своим делам. Правда, придётся на выходе подраться с кассиршей, ведь внутри разлома ряпчики не принимают.

На всякий случай я решил проверить, как там поживают мои питомцы. Переместившись в пещеру, я расплылся в улыбке. Мимо растёкся по полу, превратившись в бесформенную лужицу, а Галя обмахивала его каменным веером, пытаясь привести в чувства.

— Мимуля, живи! — голосила Галя, с опаской глядя на своего друга.

Интересно, она так каждый раз реагирует, когда мимик возвращается в Чертоги Разума после гибели? А как реагирует Мимо, когда погибает Галя? Я перевёл взгляд левее и едва сдержал смех. Огнёв, преклонив колено, протягивал Снежане букет пламенных цветов. Та стояла с недовольным выражением лица и явно холодно реагировала на его старания.

— Ты совсем идиот? — вскинув брови, возмутилась Снежана.

— Снежаночка, этот букет даже в сравнение не идёт с твоей красотой. — Огнёв расплылся в подобострастной улыбке, а его взгляд невольно скользнул на увесистую грудь Снежаны.

— Извращуга чёртов, — рыкнула девушка и тыльной стороной руки ударила по букету, от чего тот тут же затух, выбросив в воздух облако пара.

Огнёв растерянно посмотрел на уничтоженный букет, а после обиженно выпалил:

— Я… Я, не извращенец! Сама ходишь тут такая… Всё напоказ выставляешь! А потом ещё возмущаешься, что на тебя смотрят!

Увидев меня, Снежана радостно вскрикнула и бросилась навстречу. Я думал, что наша снежная королева повиснет у меня на шее, но нет. Она упала передо мной на колени, обхватила мою ногу и драматично произнесла:

— Хозяин, я так рада, что вы пришли спасти меня от этого огненного извращенца!

Огнёв зарычал и с силой хлопнул себя ладонью по лбу.

— Вижу, вы тут развлекаетесь, — усмехнулся я и погладил Снежану по голове. — Родная, ты здесь надолго. Поэтому было бы здорово, если бы ты смогла найти общий язык с Огнёвым. Я не говорю о дружбе. Если вы перестанете враждовать, то уже будет замечательно.

— Хозяин, я приложу все возможные усилия, но не уверена, что у меня выйдет. Этот мерзкий, отвратительный извращенец… — начала она снова распаляться, но я остановил тираду девушки, подняв руку.

— Постарайся, — попросил я, вырываясь из её захвата.

Снежана кивнула.

— Ваша воля для меня закон, — произнесла девушка.

Я закатил глаза, пытаясь не засмеяться от этой театральщины. Краем глаза заметил, что Огнёв хочет со мной поговорить. Не теряя времени, я направился в его логово одиночества. Старшина влетел следом за мной, а после массивная каменная дверь захлопнулась, отгородив нас от Мимо, Гали и Снежаны. Огнёв приблизился ко мне и прошептал.

— Командир, ты кого притащил? Баба красивая, спору нет. Но характер… — он скрежетнул зубами и сжал кулак. — Я таких меркантильных сук ещё не видывал. Говорит, что не на помойке себя нашла и с таким, как я, общаться не станет.

— А что с тобой не так? — спросил я, едва сдерживая смех. — Завидный жених. Своя жилплощадь. Горячий нрав и всё такое.

— Издеваешься, да? Ха-ха. Очень смешно, блин, — укоризненно буркнул старшина. — Я вообще-то загибаюсь тут. Может, ради разнообразия выпустишь меня погулять? Выпью, поиграю в карты. Хоть как-то развеюсь. А то сейчас хоть не выходи из комнаты. Вышел - и повсюду прелести этой ледяной заразы в глаза лезут. А после я ещё и извращенец.

— Не ной, солдат, женатым будешь. Или как там говорится-то? — подбодрил я Огнёва и потрепал его по пламенным волосам. — Если хочет подарок, значит, будем искать подарок. А вообще, мне кажется, что дело не в меркантильности. — Я окинул Огнёва взглядом и, мягко говоря, он не впечатлял.

Пламенный огрызок, летающий в воздухе. Да, он может отрастить руки, ноги, даже полноценное туловище, но это всё равно будет лишь жалкое подобие настоящего тела. То ли дело Снежана? Её способности поражают, как и фигурка. Думаю, если бы старшина сумел развить свою форму, то подарки ему уже бы не потребовались. Общение началось бы само собой.

Огнёв раздражённо фыркнул и сложил руки на груди.

— Если бы я был полноценным человеком, я бы эту курицу послал бы на… — он замялся и прислушался, пытаясь понять, подслушивают ли нас за дверью. — Я бы… Короче, ты понял. Нашел бы себе ещё кого-нибудь.

Улыбнувшись, я не стал ему ничего говорить, а просто вернулся в реальность. На душе стало легче. Ведь эта маленькая комедия немного ослабила напряжение, которое копилось во мне все эти дни. Мир погружается в хаос, зато в Чертогах Разума такой же дурдом, как обычно. И это радует.

Вернувшись в реальность, я почувствовал опасность. Эхолокация сработала на автомате, отрисовав прямо за моей спиной массивную тварь. Гибкость и грация кошки, длинное мускулистое тело, покрытое гладкой кожей. Но вот морда… Вместо кошачьей головы была крокодилья пасть, утыканную рядами острых зубов.

Напружинившись, тварь прыгнула, целясь прямо мне в шею. Уйти от её броска было довольно просто. Я резко сделал шаг в сторону, а в следующую секунду обезглавил чудовище ударом катара. Кровь оросила моё лицо, а туша твари рухнула рядом с моими ногами. Создание дёрнулось в последний раз и безжизненно обмякло. Я быстро спрятал тушу в пространственное хранилище и прислушался к ощущениям.

В центре города бурлило море неистовой энергии. Казалось, будто десятки разломных кристаллов заставили извергнуть хранящуюся в них ману в одночасье. А вот и разлом пятого ранга. Имея карту Ежова, найти разлом не представляло сложности, но вот твари… Вокруг их было море. Гигантское бушующее море. Что ж. Никто и не говорил, что будет просто.

Придётся прорываться с боем. Заодно запасусь тушами существ, а это уже немало… Не успел я сделать и шагу, как твари учуяли моё присутствие. Из непроглядной тьмы на меня выскочили десятки теней.

Эхолокация услужливо отрисовала облик созданий. Первая тварь похожа на летучую мышь с крыльями, покрытыми шипами и щупальцами. Она издала пронзительный визг и запрокинула голову назад, очевидно для того, чтобы харкнуть в меня какой-то гадостью.

Я резко сместился вправо, а после запустил в неё огненный шар. Тварь проморгала вспышку, после чего огненный шар врезался в её грудь, разорвав существо на части. Кровавый дождь оросил меня с головы до ног, но корчиться от омерзения не было времени.

Из темноты вынырнула трёхметровая многоножка, тело которой покрывал панцирь, состоящий из наростов, похожих на человеческие черепа. Щёлкая жвалами, тварь сократила дистанцию и резко крутанулась вокруг своей оси, стремясь вонзить ядовитое жало в мой бок. Я едва успел увернуться, но жало полоснуло по бедру, оставив глубокую рваную рану.

Боль растеклась по ноге чертовски сильным острым жжением. Казалось, будто в ногу вонзили раскалённый прут. И это при том, что у меня есть доминанта сопротивления боли! Что за жуткая козявка? Ну ладно. Придётся тебе познать силу рук! Ага. Именно силу рук! Ведь Леший запатентовал силу ног, мне остаётся довольствоваться тем, что осталось.

Неуловимым движением я схватил многоножку за жало, а второй рукой за хребет - и потянул в разные стороны. С хрустом ядовитый хвост отделился от тела насекомого, заставив многоножку биться в конвульсиях. Но я ведь не зверь какой, чтобы заставлять букашку страдать. Потянулся к мане, и из земли ударили три каменных пики, прошив тело твари насквозь.

Следующую пакость и вовсе сложно описать. Её кожу покрывали огромные волдыри, наполненные гноем. Существо бросилось на меня, выпрыгнув вверх на пару метров. Я ушел в перекат, запустив в тварь ледяное копьё. Чертовски эффективное заклинание, должен сказать! Ледяная пика вонзилась в глазницу существа, пробила затылок, а вместе с ним и один из волдырей. На мою кожу брызнула едкая жидкость, опалив нестерпимой болью.

Со всех сторон выскакивали новые твари. Я уже потерял счёт, скольких убил. В пылу битвы я вытащил из хранилища молот, и дело пошло веселее. Выключатель с хрустом отправлял в полёт обезумевших существ, учуявших кровь. Использовав конгломерат «Громовержец», я значительно ускорил свои движения, за счёт чего удавалось ломать кости зверюгам ещё до того, как они успеют нанести свой удар.

Минут через двадцать враги закончились, и я понял, что всё это время в голове без остановки кричала Ут. «Обнаружен образец ДНК, желаете ознакомиться?», «Обнаружен образец ДНК, желаете ознакомиться?», «Обнаружен образец ДНК…» Эта бесконечная какофония давила на череп, будто у меня поднялось давление.

— Да отстань ты… — выдохнул я, оперевшись на молот и тяжело дыша.

Эхолокация отрисовала полуразрушенное здание в двадцати метрах от меня, туда я и направился, чтобы перевести дух и перекусить. Если этого не сделать, то регенерация сожрёт меня изнутри. Я уже ощущаю сильную боль в желудке. Чего доброго, гастрит или язву заработаю. А оно мне не надо.

Покрытый кровью с головы до ног, я поплёлся к полуразрушенному зданию. Идя через непроглядную тьму, постоянно спотыкался, ударялся о торчащие из земли обломки арматуры, а про себя думал: »Неприятное тут местечко. Хотя, если ты работаешь целыми днями за компьютером, то лучше места не найти, для того, чтобы расслабить зрение».

Пройдя вглубь здания, я прислонился спиной к стене и сполз на пол, ощущая, как из многочисленных ран сочится кровь. Тело дрожало от усталости, сердце бешено колотилось, в ушах стоял гул. Ещё и живот урчит на всю округу. Призвав шоколадный батончик, я тут же разорвал упаковку и принялся его жевать.

Я набивал желудок, громко чавкая, а делал я это не просто так. Чавканье помогало поддерживать действие эхолокации, от которой сейчас зависела моя жизнь. Так вот, пока я жевал, почувствовал, что тут что-то не так. Холодок пробежал по спине от странных энергетических колебаний, пульсирующих вокруг. Причём эта энергия исходила не от разлома, а от чего-то другого, более устрашающего.

Внезапно нестерпимо зачесалась рука. Я прислушался к ощущениям в теле. Занятно… Раны, полученные в бою, затягиваются с невероятной скоростью. На предыдущем ранге химерической регенерации заживление шло намного медленнее. Стоп! Регенерация тут не при чём, это же…

Из глубины здания донеслось утробное булькающее рычание, от которого волосы на голове встали дыбом. Повсюду разлился аромат разложения. Я поднёс руку к самому лицу, чтобы посмотреть, что же так чешется, и замер в ужасе. Рука стала заметно тяжелее, а на месте раны выросла крупная отвратительная шишка.

Активировав Всевидящее Око, я взглянул на шишку в энергетическом спектре. Там, где совсем недавно была неглубокая рана, теперь быстро рос огромный опухолевидный нарост размером с апельсин. Он продолжал увеличиваться в размерах прямо на глазах.

— Аномалия… — с ужасом прошептал я.

Нужно выбираться отсюда как можно быстрее! Потянулся к пространственному карману, чтобы призвать телепортационную костяшку, но ничего не произошло. Попытался использовать магию, тоже мимо. Работали лишь доминанты, активированные мною ранее. А именно, эхолокация и Всевидящее Око. Вот же, засада!

Не раздумывая, я бросился на улицу. Под ногами хрустело битое стекло, мелкие камешки скользили под подошвой, а я бежал, задыхаясь. Бежал, понимая, что ещё немного - и аномалия может поглотить меня без остатка. К примеру, нарост на руке увеличился до размера небольшой дыни. Он уродливо свисал вниз, обещая оторваться в любой момент, доставляя не только неудобства, но и боль.

Выскочив на улицу, я почувствовал, что зуд сразу же прекратился. Словно аномалия ограничивалась стенами этого проклятого здания. Инстинктивно я достал катар и резанул по уродливому наросту, отделив его от тела. Кровь хлынула ручьём, но тут же остановилась.

— Фух. Если бы у меня не было регенерации, то…

Договорить я не успел. Земля содрогнулась. Полуразрушенное здание, из которого я только что выбежал, с оглушительным грохотом разлетелось на мелкие осколки. Всевидящее Око в связке с эхолокацией показали мне огромную массу плоти, взметнувшейся вверх. Не знаю, что это, но эта гадость высотой не менее пятидесяти метров.

Чудовище было омерзительным сгустком плоти, покрытым множеством магических каналов, которые пульсировали и светились багровым цветом. Из его тела потянулись десятки массивных жилистых щупалец, стремительно полетевших в мою сторону. Нервно сглотнув, я натянуто улыбнулся и рванул, куда глаза глядят. Если я не найду места, где магия снова будет работать, то мне конец!

Глава 9

Сердце бешено колотилось в груди, организм впрыснул в кровь порцию адреналина, давая моему не до конца восстановившемуся телу шанс на спасение. Очевидно, что с такой громадой я сейчас не справлюсь, а значит, бегство лучший выбор.

Просвистев в воздухе, одно из щупалец с громким треском обрушилось рядом в десятке сантиметров от меня. Сгусток плоти проломил асфальт и расплющил обгоревший остов машины, стоящий на обочине. Сместись он немного левее, и я бы превратился в бифштекс с кровью.

Новый свист заставил меня резко уйти в сторону. Но на этот раз я не просто уклонялся, я атаковал в ответ. Ударил катаром наотмашь, отрубив кусок щупальца. Стоило продолжать бежать, но я, как истинный друг дядюшки Шульмана, сначала закинул кусок щупальца на плечо и только потом рванул в узкий переулок.

— Проклятье! На кой-чёрт я это делаю?! — голосил я, перескакивая через мусорные баки и прочий хлам.

Да, я мог бы ограничиться кровью твари. Из неё я бы получил доминанту, но мысль о том, что из ошмётка этой твари я смогу создать непобедимое оружие на поле боя, не давала мне покоя.

Чудовище, яростно заревев, нанесло новый удар, разрушив здание у меня на пути. Я лишь расплылся в довольной улыбке, видя с помощью эхолокации, что передо мной открылся пролом, ведущий на подземную парковку. Перескакивая через глыбы бетона и металла, я нырнул в этот пролом, попутно шлёпнув тварь по щупальцу оставляя на ней пространственную метку.

Несясь по подземной парковке, я слышал, как сверху доносятся яростные вопли твари. От ударов щупалец с потолка сыпался бетон и пыль. Но я продолжал бежать, стараясь уйти как можно дальше от этой образины. Забавно то, что именно это существо являлось центром аномалии. Как только я продвинулся вглубь парковки на полторы сотни метров, я снова ощутил ток маны в своём теле и отправил кусок щупальца в хранилище.

Зажег в ладони огненный шар, который сумел осветить лишь метр пространства вокруг меня. Посмотрев на руку, я заметил, что она дрожит. То ли от физического напряжения, то ли от нервного.

— Да уж, Мишаэль. Умеешь ты заваривать кашу, — проговорил я, анализируя окружение.

Если эхолокация не врёт, то эта громадина своим рёвом распугала всю живность в радиусе двух километров. Теперь на меня точно никто не набросится. По крайней мере, я на это надеюсь. Призвал шоколадный батончик, запихнул его в рот, а сам отдал приказ Ут.

— Поглоти доминанты, пожалуйста.

«Запрос принят. Запускаю поглощение».

Я лёг на холодный бетонный пол, чувствуя, что между лопаток что-то чешется, и закрыл глаза, погружаясь в Чертоги Разума. У некоторых людей в голове тараканы, а в моей голове тот ещё бардак. Снежана шушукалась с Галей и показывала в сторону комнаты Огнёва.

— Да ты что? Прямо так и сказал? — разинув рот от возмущения, спросила Галя.

— Не только сказал, а ещё пытался меня утащить в своё извращенское логово! — подтвердила Снежана, сделав грустное личико.

— Сейчас я ему все зубы вынесу, — решительно заявила Галя, сделав вид, что закатывает рукава.

— Отставить самоуправство, — приказал я.

Услышав мой голос, Снежана виновато потупила взгляд, а я лишь покачал головой и направился в сторону пирамиды.

— Мимо-о-о против интри-и-иг, — протянул мимик, ползя следом за мной.

— Тогда осаживай этих сплетниц, пока меня нет рядом. А то ведь солдат ребёнка не обидит, а этот каменный ребёнок обидеть солдата вполне может.

— Може-е-ет, — согласился Мимо, зная, на что способна Галина в припадке гнева.

Я остановился рядом с пирамидой и сосредоточился на двух формирующихся доминантах. Оба кристалла из красного демонического ряда. Первая доминанта это »Тентаклевидные жала».

— Хозяин, а что это у вас? — опасливо спросила Снежана, указывая на мою спину.

— Где? — я обернулся, но ничего не заметил, однако почувствовал, как в районе лопаток что-то колыхнулось.

Закрыв глаза, провёл диагностику тела. Так и есть. Четыре тентакля выросли между лопаток, а на их концах красуются жала, похожие на пчелиные. Сосредоточившись, я попытался взять их под контроль и пошевелить, как руками и ногами.

На удивление, у меня это вышло невероятно просто. Щупальца беспрекословно подчинялись мне. Быстрые, хлёсткие, покрывающие до трёх метров пространства вокруг меня. С подобной мутацией можно запросто стать сильнейшим мечником на планете. Хотя вряд ли щупальца приравняют к мечам и допустят меня до соревнований. Но как бы там ни было, мутация весьма впечатляла.

Вонзив острия тентаклей в каменную стену, я пополз по ней вверх. Камень крошился под жалами щупалец, как рафинированный сахар. Добравшись до потолка, я спрыгнул вниз и смягчил падение тентаклями. Правда, в момент, когда они вонзились в пол, раздался громкий лязг, зато я не отсушил ноги, ведь падать с потолка добрых два десятка метров.

— Просто восторг, — расплылся я в довольной улыбке. — Жаль, я не взял модификатор, позволяющий отключать физические мутации. Иначе я бы ни при каких условиях не отказался от этих весьма практичных щупалец.

Тентакли со свистом рассекли воздух перед моим лицом, заставив лишний раз поразиться тому, насколько этот мир многограннее моей родной Дреморы. Там я был архимагом, исходившим всю планету вдоль и поперёк. Я изучил все доступные заклинания, изобрёл под сотню новых. Добыл артефакты невероятной мощи и сокрушил самых жутких чудовищ. Но погиб.

Сейчас же я жив, и тот арсенал магии, который мне был доступен, на фоне многообразия доступных доминант кажется таким незначительным. Нет, я серьёзно! Раньше я был способен стирать с лица земли целые города. В этой жизни я к этому тоже приду, но теперь у меня есть доминанты. Великое множество невообразимых доминант. Даже страшно представить, какие образцы я найду в центре аномальной зоны.

Я перевёл взгляд на второй кристалл, разместившийся в демоническом ряду, и присвистнул.

«Симбиоз с паразитами — вы способны создавать плотоядные микроорганизмы. Они будут пожирать вашу плоть, в обмен даруя увеличение физических и магических сил».

Что это, если не ирония судьбы? Юрий сознательно ел жуков, чтобы те повышали его магический потенциал, а те убивали его медленно и мучительно. Мне же предлагают самому стать владыкой паразитов и добровольно скармливать себя жучкам. Звучит отвратительно, но лишняя сила не помешает. Сосредоточившись, я активировал доминанту и… Ни… Че… Го…

— Ут, почему доминанта не работает? — нахмурившись, спросил я и взмахнул щупальцами, подчёркивая своё негодование.

По пещере разлился ласковый женский голос:

«Доминанта работает исправно, просто паразиты моментально погибают, прикоснувшись к кислотной крови».

— Вот оно что… — задумчиво произнёс я, почесав подбородок.

Кислотная кровь стала не только сильнейшим оружием, но и сильным ограничением… Ладно, тут ничего не поделать. Придётся отправить доминанту в переработку, ведь в здравом уме я не стану её вживлять Артёму или кому-то из ребят. Не хочу, чтобы они умерли в мучениях.

— Ут, переработай доминанту «Симбиоз с паразитами» в пользу конгломерата «Владыка стихий».

«Запрос принят. Запускаю переработку», - сообщила Ут, и кристалл Симбиоза тут же рассыпался, а камень конгломерата внезапно окрасился платиновым цветом. «Переработка завершена. Повышен ранг конгломерата „Владыка стихий“ до пятого».

— Ого! Выходит, доминанта принадлежала какой-то высокоранговой твари, — я перевёл взгляд на боковину пирамиды и увидел, что золотая полоса поднялась практически до середины плиты. — Надеюсь, совсем скоро я получу новый модификатор, и тогда…

Мой взгляд скользнул на стену пещеры, на которой появились новые доступные мне заклинания. Среди них были:

Ледяная звезда — под противником материализуется и взрывается ледяная звезда, нанося урон цели и всем, кто стоит рядом. При попадании осколков жертва начинает покрываться льдом, теряя подвижность.

Ледяные шипы — из-под земли возникают ледяные шипы, нанося пронзающий урон и замораживая жертву.

Аура пламени — поджигает всё в радиусе пяти метров.

Огненный вихрь — создаёт быстро вращающуюся пламенную воронку. Она затягивает в себя всё, что находится в радиусе двух метров и сжигает.

Магия Огня и Льда весьма впечатляли, но дальше было ещё интереснее.

Цепная Молния. Думаю, тут описание не требуется, и так понятно, насколько велик потенциал этого заклинания.

Сеть молний — создаёт в воздухе сеть молний, которая парализует и сковывает противников, попавших в неё.

Магия Земли же порадовала лишь одним заклинанием, но зато каким!

Песчаная буря — создаёт вихрь из песка и каменных осколков. Ослепляет врагов и перегружает созданные магические барьеры, заставляя их отключаться.

Песчаная буря прекрасна сама по себе, но если её совместить с магией Ветра, то получается уже не буря, а ходячая мясорубка. Представьте. Противник попадает в центр воздушной воронки, внутри которой на огромной скорости летают острые камни, то и дело врезающиеся в тело врага. За считанные секунды от противника останется лишь кровоточащий фарш, вращающийся по спирали.

Ну и на закуску магия Ветра:

Щит Урагана — создаёт вокруг мага вихрь, отталкивающий стрелы, лёгкие снаряды, а также он может отражать физические атаки.

Порыв Бури — вызывает мощный порыв ветра, способный сбить врагов с ног или отбросить их на несколько метров. Совместив порыв бури с песчаной бурей, можно получить ту самую магическую мясорубку.

Помимо этого возрос мой контроль маны, за счёт чего я могу быстрее её восполнять. Хотя в последнее время я редко испытываю энергетический голод, но всё равно приятно. Ладно. Похоже, настало время прощаться с тентаклями. Хотя-я-я… Я ведь в аномальной зоне. Ничего ужасного не случится, если я побегаю часочек в образе осьминога. Думаю, щупальца помогут намного быстрее зачистить пятиранговый разлом.

Вернувшись в реальность, я прислушался к ощущениям и понял, что разлом располагается на западе в трёхстах метрах от меня. Расплывшись в довольной улыбке, я запел:

— Ты неси, тента-а-акль, меня! Туда где тварей до ху…

Гхм… Не важно. Пробежав сотню метров, я увидел широкую трещину в потолке, куда и забрался с помощью щупалец. Всевидящее Око тут же выдернуло из темноты яркий энергетический силуэт пятидесятиметрового монстра. Что-что, а сражаться с ним я не желаю. Кстати, громадина до сих пор продолжала крушить всё вокруг, от чего земля регулярно содрогалась.

Петляя между развалин, я едва не сломал ногу, угодив в какую-то яму. Чертыхаясь, продолжил бежать и наконец-то добрался к разлому. Сквозь тьму пробивалось тусклое свечение, будто кто-то приглашал меня на огонёк. Я нервно усмехнулся, слыша за спиной рёв чудовища.

— Очень надеюсь, что внутри будут твари хотя бы немного меньше этой образины…

Глубоко вдохнув, я шагнул в синеватое свечение. По ушам ударил оглушительный хлопок, словно взорвалась бомба, а я был в эпицентре взрыва. Тьма расступилась, и я оказался посреди странной, совершенно неестественной местности.

Передо мной раскинулась бескрайняя равнина, покрытая плотно переплетёнными корнями, которые, словно живые, шевелились и извивались под ногами. Воздух пропитан неприятным запахом тлена, а вдалеке видна гора, на вершине которой что-то ярко сияло.

Не успел я оглядеться, как корни под ногами пришли в движение. Они молниеносно вырвались из-под земли, заострённые, словно копья. Враждебная древесина устремилась в мою сторону, метя пронзить насквозь. Я же не стал уворачиваться. А зачем? Всего-то нужно наложить заклинание Ветряных лезвий на мои тентакли, а после с неимоверной скоростью нашинковать жалкие травинки, тянущиеся ко мне.

Во все стороны полетели щепки. Щупальца с лёгкостью рассекали корни, оставляя ровные срезы. Каждый раз корни вздрагивали, будто они были объединены единой нервной системой. Я собирался отыскать ядро этой зеленухи и нашинковать его, но пришлось слегка попотеть.

Земля за моей спиной выстрелила вверх фонтан чёрных комьев. Из-под земли на поверхность вырвались жуткие существа. Первое не меньше трёх метров, его хитиновые лапы, похожие на кровавые косы, тут же рванули ко мне, стремясь снести голову. Я еле успел увернуться, а эта гадость тут же плюнула в меня кислотой. Мерзкая слизь попала на руку, заставив кожу медленно таять.

— Неприятно, — скрежетнул я зубами, а в следующее мгновение вонзил четыре тентакли по вертикали от шеи до груди существа и потянул в разные стороны.

С хрустом хитиновый панцирь твари лопнул, а из его тела изверглась оранжевая жижа, заменявшая кровь. Я скривился от омерзения. Всё же не каждый день приходится разрывать пополам огромного жука или что это была за пакость?

Следом за первой тварью, из-под земли вырвалась новая. Похожая на раздувшуюся, покрытую гниющими волдырями жабу. Правда, жабка в полёте налетела на ледяную звезду, созданную мной. Звезда взорвалась, разбросав во все стороны острые шипы, которые снесли жабе половину головы. Дёргающийся в конвульсиях труп рухнул на корни и тут же был ими поглощён. Бурые корешки продырявили тело жабы и стали пить из неё жизненные соки.

Третья тварь не заставила себя ждать. Чёрная маслянистая шерсть, раздувшееся брюхо, как у паука. При этом у этой пакости были руки и ноги, как у обезьяны или человека. Правда, этих самых рук и ног было аж по четыре пары. Тварь собиралась что-то сделать, возможно, выстрелить паутиной или ещё что. Но я не стал ждать.

Активировав конгломерат «Громовержец», я почувствовал, как по телу пробежали разряды молнии, ускоряя движения. Мой силуэт размылся. Уверен, со стороны могло показаться, что я исчез, но это было не так. На огромной скорости я пронёсся мимо твари, на ходу рубанув щупальцем по горлу. Голова зверюги отделилась от тела и, вращаясь в воздухе, принялась разбрызгивать зеленоватую кровь во все стороны.

Земля там и тут вздувалась чёрными шишками, готовясь в любую секунду выпустить на поверхность новых существ. Но у меня не было времени сражаться со всей этой пакостью в честном бою. Пришлось использовать магию Земли. Каменные пики ударили не вверх, а вниз, пронзив всех обитателей земных недр. Судя по всему, я умудрился пронзить ещё и ядро, отвечающее за контроль корней, так как те мгновенно перестали двигаться.

В ушах неистово колотилось сердце, а я стоял посреди разорванных туш существ и смотрел на запад. Оттуда ко мне летели чёрные точки. Не знаю, что это, но приближаются довольно медленно. Уверен, я успею добраться до горы раньше, чем они до меня. И кстати. Почему этот разлом так велик? Куда ни посмотри, десятки километров открытой местности, сменяющейся лесом и горами.

Не о том думаю. Сейчас важно запастись тушами тварей и… Да вы издеваетесь? Колечко отказалось вмещать в себя туши. Место, видите ли, закончилось. Я мог бы забросить их в пространственный карман, но что-то мне подсказывает, что мана мне ещё пригодится, и не стоит ей просто так разбрасываться.

Перейдя на бег, я рванул по усыпанной корнями равнине, удивляясь тому, что совершенно не устал. Конгломерат »Неутомимый боец» делает своё дело. Бежалось легко. Дыхание свободное, ветер свистит в ушах… Кстати, о ветре. А зачем я вообще бегу? Извлёк из хранилища рюкзак с крыльями птероса, накинул на плечи, а после использовал магию Ветра.

Мощный поток воздуха подхватил меня и подбросил вверх. Планер по инерции тащил меня вперёд, медленно снижаясь. Как только до земли оставались считанные метры, я снова использовал порыв ветра, который подбрасывал меня выше. Подлетев к горе, я порадовался наличию магии Ветра. Ведь каменные выступы выглядели чертовски скользкими и острыми. С таких, того и гляди, сорвёшься и шею свернёшь. Даже тентакли не помогут.

Мощный восходящий поток воздуха мягко подхватил меня и поднял на самую вершину отвесной горы. Здесь было плато, покрытое льдом. В центре плато бушевала яростная вьюга, свистела и завывала так, что уши закладывало. При этом вьюга бушевала лишь в радиусе тридцати метров, за пределы этого периметра она не выходила.

— Занятная аномалия, — произнёс я, направляясь к буре.

Но не успел я сделать и шагу, как заметил существо, распахнувшее ледяные крылья. Её тело покрывала массивная голубоватая чешуя, из которой торчали длинные острые ледяные перья, словно застывшие клинки.

Голова твари напоминала смесь дракона и летучей мыши: оскаленная пасть, из которой торчали ряды прозрачных зубов-ледышек, глаза, горящие зловещим голубым свечением. Крылья чудовища сверкали, словно сделанные из тысяч ледяных кристаллов, и каждое движение твари сопровождалось пронзительным скрипом льда.

— Хе-хе. Я надеялся на более тёплый приём, — нервно засмеялся я, а в следующее мгновение моё тело разорвала чудовищная боль.