Обложка EVILTALE

EVILTALE

Зина Никитина

0% прочитано
Стандартный
Зина Никитина

EVILTALE

Вступление

Эта история, что начинается с жизни. И история, что заканчивается многими смертями и одним одиночеством. Злая сказка, но кто об этом знал?

Для Дракона, к примеру, история начиналась с огня и тьмы.

В тоже время, Хризантема у его ног полагала, что начало всему положило Солнце.

А вот мальчик высокомерно считал, что история началась с желания власти.

Сиротка считала, что все началось с одного взгляда, хотя её сказку логичней было начать со страданий.

Маленькая принцесса же думала, что все началось с нее.

И никто не был прав.

Тут было много идей, кто должен быть погибнуть, но в итоге никого не осталось. Я будучи лишь постановщиком лишь расставлю актеров на сцене. И скажу с чего все началось.

Все началось с жизни, а жизнь, как известно, заканчивается лишь смертью.

Мария Дюваль. Злая сказка

Корабли и Апельсины (Часть 1)

В городе, первое, что Черный Охотник почувствовал — зной.

Жаром тянуло от каждого камня, от каждой гранитной стены. Он проникал во все закоулки и щели. Даже морской бриз не мог с ним справится.

Чор был не понаслышке жемчужиной Элии. В его лучшие времена сотни кораблей ежедневно отплывали с причалов и держали курс в северные земли, в загадочный Некмер, прозванный морякам Обителью Древних.

Но все не вечно. Море Тьмы разорвало Золотой путь навсегда, разделив мир на двое. Несмотря на это Чор, все равно остался важным торговым портом. Корни этого невероятного города уходили вглубь берегов реки Марелин, которая была наиболее верным путём между Хелесом и великой Эферией.

Черный Охотник тенью скользил меж прекрасных зданий и простых хибарок, где ютились бедные рыбаки. Последние, заприметив его, хватались за разделочные ножи. Их уста шептали: “Проклятый Иш”.

Но Черный Охотник словно был глух. Он следовал дальше, в самые низины города, где на причалах красовались полуразрушенные и обросшие мхом храмы с витыми колоннами. Их все осквернили торговцы. Теперь там были рынки и только фрески напоминали о прежнем великолепии. На них Святая возносила меч над драконом, но могучие крылья давно облупились. И никто на них не смотрел.

— Нам не нужны Святые! Нам не нужна Судьба! Свергнем тиранию Элии! — орал во всю глотку глашатай и толпа его поддерживала. Они швыряли книги на раскалённый гранит. Топтали их, со злобой втирая в страницы желтую пыль. Никогда прежде чорийцы не оскверняли писания. Но исключения бывают всегда, особенно, когда дело касалось этой книги.

Но даже не верящие в Судьбу, ощутили холодок от звука шагов Черного Охотника. Так крались только хищные твари. Так только приближалась Бездна.

Черный Охотник скрылся в подворотне, где величественные дома утопали среди грязи и мусора, все равно держась гордо. Обжигающие лучи солнца раскаляли штукатурку, заставляя её блестеть влажной галькой. Их белоснежные лица, все покрытые трещинами, напоминали стариков, что щурились от ослепительного света.

Странников, впервые столкнувшихся с истинным лицом Чора, поражали кучи водорослей в вперемешку с рыбьими потрохами, что повсюду были разложены на сушку. Потом их увозили на корм скоту в центральные регионы Элии. Запашок же оставался на родине.

Прилавки стояли на каждом шагу, создавая некое подобие лабиринта. На влажных досках, белых от морской соли, раскладывали всевозможных существ глубин. Такие самодельные прилавки тянулись по всей набережной Чора, уходя куда-то на окраины, где рыба отдавала уже явной тухлятиной. Этот отвратный аромат казалось, въелся в душу этого портового города.

Черному Охотнику не нравился как пах Чор. Кисловатая тухлятина напоминала о других Ишах, которые в отличие от него гнили заживо. Он тщетно пытался спрятаться от вони за воротником ветхой накидки. Или так он скрывал покрытое черными знаками лицо? Или запах крови, исходящий от него самого? Даже не меч, даже не лохмотья выдавали мясника Чёрной пустыни. Несмотря на откровенную вонь порта каждый узнавал Черного Охотника, услышав металлические нотки. Сам же он предпочитал называть себя Безымянным.

Никто не мог и подумать, что непостижимую легенду волновало, как сильно потело и чесалось его тело от грязи. Дни в пути казались сущим адом. Леса кишели монстрами. По ночам они не оставляли в покое, вынуждая Безымянного без остановки идти вперед. Но хуже монстров были только люди. Простая правда, что многие готовы за пару монет перерезать глотку давно впечаталось в сознание.

У него даже еще не было возможности смыть кровь тварей Бездны. Черная едкая смесь пропитала его одежды насквозь. Будь он простым человеком, Безымянный обезумел бы от этой липкости. Но зато он добыл двадцать зубов…

Он знал, что платит слишком много за билет в Эферию. Его мешочка могло спокойно хватить на десять… нет двадцать мест… Но в даже в городе, где все были равны перед силой денег Безымянный был бельмом на глазу. Он был Ишой, а его тело, покрытое черными символами — доказательством этого.

Безымянный был уверен — ещё с рождения, в самой сущности человека был заложен страх перед проклятыми Бездной. Он шел и считал, сколько раз в страхе уста людей произнесут то слово.

Проституки в вульгарно желтых платьях смотрели на него со страхом и шептали:

“Иша”

Раз. Два. Три.

Дети, бросившие свои игры, шептали:

“Иша”

Четыре. Пять. Шесть.

Рыжеволосая девушка изумленно смотрела на него и только на её губах читалось:

“Черный Охотник”

Эту картину на миг затмил черный туман.

“Они шарахаются от тебя, словно от прокаженного. Я же говорил тебе привести себя в порядок! На корабле тебе будет уже не до этого!” — шепнул на ухо Безымянному друг. У того был едва слышимый голос, только вот рядом с ним не было никого, кто бы мог это сделать. По крайней мере так казалось окружающим.

На самом деле Йоко был с ним всегда. Это существо было тенью, недоступной чужому глазу и уху. Однако, несмотря на это, Йоко существовал материально и не был порождением больного рассудка.

— Постоялые дворы тут слишком дорогие, — едва шевеля губами ответил Безымянный, — У меня не будет денег, чтобы купить фрукты. Ты же хотел апельсинов.

“Апельсины!” — воскликнул Йоко и, словно змея, обхватил его шею. — А тебя не волнует как то еда.

— Мне это не нужно. Я не хочу есть.

“Ты должен есть иначе совсем превратишься в скелет. В такой т-о-о-нкий скелетик”, — протянула тень.

Безымянный остановился и во что-то внимательно всматривался.

“На что смотришь?”

— Море еще никогда не казалось таким близким.

Гладь нежного синего оттенка уходила куда-то далеко, пока не сливалась с азуром неба.

“Да тут все побережье расположено близко к морю. Чего тут удивительно? Не первый раз.”

— Нет… дело не в этом… — Безымянный остановился и прислушался. Люди вокруг все громче и громче стали перешептываться. Все, как заведенные, повторяли “Иша”, “бездна”...

— Пора уходить.

“Что-то мне подсказывает, что нас ждет тяжелый день”, — прошептал Йоко.

Обычно Безымянный сторонился крупных городов, где публика, осуждающе относилась к Ишам. Однако билет на корабль до Эферии он мог достать лишь у одного человека. Ценари был давним партнером Безымянного, ещё с тех лет, когда слава о Черном Охотнике ещё не разошлась по всему югу. Когда Ценари ещё удавалось бить его по хребту.

Раньше торговец обитал в Черных пустынях и заведовал всяким мелким контрафактом: поддельными камнями, останками чудовищ и прочей дрянью, что развелась в тех районах. Сейчас же его бизнес пошел в гору, и он решил перебраться в местечко потеплее. Однако по своему обыкновению обитал все равно у сточных канав, где теснились множество хлипких домишек. Это место в Чоре называли просто — “канавы”.

Трущобы сильно отличались от каменного центра, где процветала торговля “под имперской защитой”. В Канавах вели дела тени. При свете дня Тени разбегались по своим ветхим жилищам, полных всякого оружия. Там невыносимое зловоние порта сливалось с ароматом дешевых духов куртизанок, кальянов с дурманящими веществами.

Попрошайки стекались в тоннель, единственный вход в Канавы. Грязные, голодные и бедные сидели вдоль стен с облупившейся штукатуркой. Многие из них были детьми проституток и отпетых пьяниц, которые пали ниже некуда. Некоторым просто не повезло.

— Дяденька Охотник, это же вы убили Бычьего Беса, у стоянки цыган из Адгора? — босоногие дети носились под ногами Охотника, заглядывали в его лицо, и только сильнее радовались, даже сильнее продолжая клянчить деньги. Все знали, что проклятый агдорец не скуп на деньги.

“Какие же они надоедливые” — сказал Йоко, — “Может я их съем?”

Эти дети никогда не боялись Охотника, ведь их жизнь была страшнее. Каждый год кто-то из них исчезал и редко появлялся вновь. Особенно девочки. Часто, оставшись без попечения родителей их продавали, как рабынь, на том же рынке, где они день назад воровали яблоки. Некоторые родители, кто окончательно не потерял благоразумие и любовь к своим отпрыскам старались всеми средствами спрятать пол своего ребенка. Иногда девочки додумались до этого сами. Никто не носил лент или платьев. Быть красивым в месте — равносильно смерти.

Охотник потрепал одного из детей по голове и вытащил несколько монет по три медных солнца и вывалил в руку одного из них. То были сущие копейки даже для Безымянного, однако в глазах детей был шок.

— Поделите между собой, — мальчик вздрогнул, когда на него посмотрели другие дети и рванулся бежать. С воплем остальные побежали за ним, ругаясь всеми возможными и невозможными словами.

— Спасибо, дяденька Охотник, — сказала девочка с клеймом на лице и поклонилась, а затем рванула за своими приятелями делить добычу.

“У нас тут богадельня?”

— Зато они отстали, — он посмотрел в след убегающей ребятне. — Мне кажется или трущобы стали больше?

“Раньше уж точно не было столько надоедливых мошек. Уверен, в ближайшее время Элийскому императору-садомиту кто-нибудь вгонит клинок в сердце”.

— Хотелось бы оказаться в землях Словен прежде чем это произойдет. Это избавит нас от многих проблем, — ответил Безымянный Йоко, едва шевеля губами. Когда он говорил с Йоко во весь голос, люди всегда пугались его ещё сильнее.

Ценари выбрал самое поганое место, которое можно было найти в Чоре. Кривой, сколоченной из ворованных досок дом скорее походил на сарай. Там сидели узкоглазые люди. Аборигены юга были частыми гостями, учитывая их любовь к беловласым красавицам. Едва одетые тела танцовщиц льнули к мужчинам, белоснежные руки гладили загорелые их спины, сплошь покрытые татуировками.

Лестница на второй этаж шаталась от каждого шага. Еще немного и она упадет. В тесном кабинете Ценари было невероятно душно. Все вокруг было заставлено непонятным грузом: друг над другом возвышались ветхие ящики, которые воняли мочевиной и дырявые мешки, полные дурманящих трав. Запах был ужасный и главным его источником был не подозрительный товар, а устроившийся за узким столиком мужчина. Его рубаха неприятного желтоватого цвета была насквозь пропитана потом от чего прилипала к заплывшим жиром груди и животу. Ценари усиленно обмахивался веером, однако от жары это не сильно спасало.

— Кто ты?! Убирайся! Я тебе больше не дам в долг и одного солнца! — закричал он, приняв Безымянного за очередного попрошайку.

— Я не побираться к тебе пришел, — отрезал Безымянный и тут же скинул с лица капюшон плаща. Ценари вздрогнул как только, увидел покрытое черными символами лицо. Мужчина перестал обмахиваться веером и заметно присмирел.

— Двенадцать клыков рогатых волков, за один билет. В один конец. Как ты и просил. — Безымянный положил перед Ценари увесистый мешок. Толстая рука контрабандиста инстинктивно потянулась за ним, но Охотник перехватил его руку.

— Ничего не забыл?

— Тут такое дело…. Ничего не выйдет, — Лицо Безымянного осталось безэмоциональным, но что-то в атмосфере изменилось: углах задрожали тени. Контрабандист отхлебнул из кружки ещё спиртного и сказал.

— Охотник, мы с тобой сотрудничаем уже не один год. Ты же сам в курсе, что пусть я и веду темные делишки, я человек чести, обещание своё всегда держу. Но тут такое дело… дело… море Бедствий начало расти и теперь даже нелегалы, которые возят вещи намного паршивей Иш, говорят, что вы прокляты. Это не в обиду тебе! Ты не подумай, я всегда рад новому товару. Будь я капитаном, я бы сам тебя отвез! — мужчина резко встал и стол повалился вниз вместе со всеми бумагами. — Вот сам бы один отвез! Но они уперлись, а я не могу ничего сделать. Я мелкая рыбешка на этом рынке…. Можно, конечно, попытаться тебя покрасить…

— Хватит. Ты тратишь моё время — Безымянный прервал его и вырвал мешочек из рук мужчины, развернувшись к выходу.

— Подожди, — закричал Ценари, с трудом протискиваясь сквозь груду вещей. Ящики с треском падали пол, ломались, вываливая свое содержимое. Пол задрожал и в том числе от тяжелой поступи торговца.

— Давай я рассчитаю тебя по зубам! Я даже добавлю процент от себя! Только не уходи!

— Ты мне обещал. Место на корабле. За эти зубы.

— Не вини меня Охотник! Приди ты на месяц раньше, я смог бы найти корабль! Сейчас, когда даже Южном море появились чудовища Бездны никто не станет брать на борт Ишу! — лицо Ценари стало пурпурными.

— Охотник… Охотник, послушай меня! — голос Ценари стал надрывистым. На глазах мужчины появились капельки слёз. — Я связался не с теми людьми, — едва сдерживая слезы, проорал он.

— Заткнитесь, черти! — прорычал кто-то за стеной. — Я вас урою, если эти визги ещё раз услышу!

— Этим людям нельзя перечить… Если у меня не будет этих зубов, меня не, то что в рабство продадут… — сказал Ценари уже тише. — Меня подадут на ужин, как поросенка, с яблоком в зубах. “В нем столько жира, что я бы его просто пустил бы на сало» — едко заметил Йоко, который в форме шара летал по всей комнате. “Дешевое сало”

— Ты единственный кто может достать подобное, — запищал Ценари, после чего кинулся в ноги Безымянному, высунув свой язык, покрытый зеленоватым налетом.

“Отвратительно, брось его уже» — прошипела тень мирно обвивая плечо Безымянного.

— Рассчитай. Быстро, — Охотник бросил мешочек на пол и толкнув мысом ботинка жирного мужчину. Тот подобно черепахе стал размахивать своими слабыми конечностями, чтобы хоть как-то приподняться. Ценари не задумываясь вытащил из своей сумке несколько золотых монет с изображением ухмыляющегося солнца.

— Спасибо, — он поклонился, — Спасибо, — он подполз вновь к Охотнику, однако уже не собирался лизать ему ботики. Ценари сорвал с пояса мешочек с деньгами протянул его своему благодетелю.

— Пересчитывать будете?

— Да прибудет с тобой ветер, Ценари, — попрощался Безымянный по старым агдорским традициям.

На улице все также пахло мочой и кальянами, однако вечерний морской бриз уже разбавлял их свежестью, которая наконец дала жителям Канав вдохнуть полной грудью.

Безымянный осел на испачканную стену запустив пальцы в свои черные волосы.

— Через равнины будет тяжело пройти. Путь лежит через горы. Если нет хорошей лошади, то путь равноценен самоубийству. Йоко, что я сейчас должен чувствовать?

“Ярость, это словно смесь воды и кипящего масла в крошечном стеклянном сосуде. Разочарование, что словно гнилое мясо и …”

— Не то, ничего похожего.

“Я тебя могу отвлечь от этих дум, любовь моя»,” — шепнул Йоко Охотнику на ухо. “У нас там хвост за спиной. Патлатая девчонка, идет за нами ещё с площади Чаши.”

— Почему ты не сказал мне?

“Я подумал, что она сгинет в канавах.”

— Йоко, ты сама доброта.

“Она идет к тебе…”

— Черный Охотник! Я это тебе говорю! — заорала девушка в плаще на всю улицу.

Безымянный быстро натянул плащ и попытался скрыться в толпе. Девушка настойчиво не желала отставать. Словно прыткая лань… или даже угорь, она маневрировала между людьми, наступая Безымянному на пятки.

— Вы же хотите попасть в Эферию? Я могу помочь! — кричала она ему вслед, несмотря на косые взгляды.

— Только не здесь, — незамедлительно ответил Охотник. Он схватил девушку и потащил вперёд. Девушка даже не успела понять как оказалась прижата к мраморной ноге, высотой футов шесть. Они скрылись в тени скульптуры Леди Луны, почитаемой наперсницы Святой. Точнее фонтана: раньше вся площадь была гигантской чашей, которую заполняли слезы Леди.

— Что вам нужно? — спросил Безымянный, кое-как подавив желание вытащить нож.

Он опустил взгляд на корсаж платья незнакомки. Девушка мигом заметила его неоднозначный взгляд и ухмыльнулась. Однако не это привлекло его внимание. Золотые солнца вышитые на лифе из тонкого хлопка чистым золотом — необычный узор для обычной девушки её возраста. Золотое солнце было символом королевской семьи Постании.

Гестия сдернула с лица плащ и первое, что Безымянный увидел — огонь. У неё были ярко рыжие волосы. Их хозяйке было не больше двадцати. Её огненно-красные локоны обрамляли по-детски пухлое лицо. Если бы не её пышные формы, свойственные взрослой женщине, она могла бы показаться ребёнком.

— Меня зовут Гестия.

“Дикая принцесса,” — прошипел Йоко. Охотник почувствовал, как Тень сжималась вокруг его руки: “Она же умерла. Он должен же был убить её”

— Я хочу, чтобы вы убили монстра, испоганившего мою жизнь.

“Видимо девка совсем обезумела в стане врага” — усмехнулся Йоко.

— Я не циркач, чтобы развлекать элийцев. В канавах достаточно наёмников.

Но девушка упорно не желала отставать.

— Они не в силах мне помочь! Никто из них не имел дело с настоящими чудовищами.

— Я уничтожаю монстров Бездны, а не людей. Это две разные вещи. Не хочу марать руки, — Безымянный развернулся, чтобы уйти, но Гестия вцепилась в его обмотанную бинтами руку. Так крепко хватались только моряки за единственную соломинку во время шторма.

— Мне известно, для Черного Охотника нет преград. Но разве ты слеп?! Ты видишь, что происходит в Чоре? А в шахтах? Ты же агдорец! Да, и к тому же Иша! Как только ты перешагнешь границу Элии, ты станешь целью вооруженных до зубов солдат. И тебе придётся марать руки ни раз, и даже ни десять! — протараторила она в надежде, хоть как-то заинтересовать его. — У тебя нету альтернативы этому, — слова девушки, заставили Безымянного остановиться. В них была доля правда.

— Сам знаешь: я права. Всего-лишь уничтожь монстра! До того как… — её лицо скривилось словно от боли.

“Не суйся в политику. Это не то место откуда возможно выбраться не замаравшись.”

Гестия подозвала запыхавшуюся служанку, только-только нагнавшую свою хозяйку.

— Дай ему пять золотых солнцев. Сейчас же! — приказала девушка служанке.

Служанку била мелкая дрожь и с трудом та смогла развязать на своем поясе мешочек с деньгами, который она с трудом протянула Безымянному.

— Считай это авансом. Ты все равно не найдёшь корабля, что согласится взять на борт Ишу. Когда надумаешь, я буду тебя ждать в Оранжерее.

— Ты понимаешь с кем имеешь дело?

— Иши тоже люди, — Охотник наклонился к ней и лицо девушки сморщилось от неприятного запаха.

— Такие вещи не стоит говорить на людях, если вы не желаете быть забитыми камнями.

— Меня в любом случае забьют, — отрезала она и скрылась со служанкой в толпе, оставив Безымянного одного.

“Давай возьмем эти деньги и уйдем отсюда”

“На эти деньги можно и лошадь купить…”

“Быстроногую лошадь”

“Ты не герой, чтобы помогать всем”

Охотник крутил мешочек в руках. На его глаза попался маленький герб с изображением луны и солнца.

На рукояти меча Безымянный неосознанно нащупал подвеску из зеленоватого камня — единственное, что сопровождало его всю жизнь, единственная ниточка, связывающая его с прошлым.

— Луна и Солнце… Это не королевский герб Постании.

“Герцог Де Кальветт… такой громкий титул для такого низкого человека”, — прошипел Йоко “Большой предатель. ”.

— Ты про то дело с Постанией? Уже три года прошло.

“Он убил всех в королевской семье. Принес их головы элийскому императору в ножки. И её, в том числе. Но сейчас в последнем сомневаюсь. Зачем ему нянчится с этой полоумной?”

Леди Луна замерла над ними в пике страданий: её глаза полные каменных слез, были прикованы к кандалам. Белоснежные пальцы пытались разорвать металл, но все было тщетно. Дело было не в крепости оков, а в том, что она была заложницей собственного тела.

"Опасайся его» — резко оборвал его Йоко. "Молись, чтобы он не встретился нам на пути.”

— Я уже принял решение. Просто верну деньги и мы пойдем своим путём.

"А я уже надеялся просто уйти".

Корабли и Апельсины (Часть 2)

Разницу между канавами и Центральной площадью не смог бы заметить только слепой. Две крайности Чора: роскошь и гнездящаяся рядом нищета. Принцесса была не из скупых и совершенно не жалела деньги герцога Де Кальветта. “Оранжерея” считалась самой престижной гостиницей в Чоре.

— Господин… — протянула хрупкая девушка в беленьком платье у дубовых дверей гостиницы. Он узнал её. Эта была та самая девушка, что была с принцессой Гестией. Её маленькие глазки, как и тогда, смотрели куда угодно, но не в глаза Безымянному.

“Мне так нравиться её ужас. Хочу её глазки…”

— Мы приготовили для вас комнату… Госпожа просила, чтобы вы… Вы… — прошептала она куда-то в сторону, протягивая ему ключ.

“Говорят хрусталик самый вкусный...”

Безымянный не взял его.

— Веди сама.

Девушка вздрогнула и бледная пошла в сторону комнат больше не проронив и слова.

Безымянный чувствовал на себе взгляды богатых посетителей. Все они с интересом наблюдали как оборванец шел по богатому ковру за дрожащей девочкой.

Номер не бы изысканным. Скорее всего он предназначался слугам гостей. Но несмотря на это условия в ней были однозначно выше среднего. Комната была разбита перегородкой на две части, в которых было по две-три полноценных кровати. Сейчас перегородка была сложена, на её месте стояла деревянная бадья, наполненная водой.

“Холодная наверняка” — процедил Йоко, но вода оказалась теплой.

— Госпожа приказала менять воду ежечасно, — прошептала служанка. Бедная девушка так согнулась, что её спина стала напоминать вопросительный знак.

— Все необходимые принадлежности в тазу. А зеркало… в другом конце комнаты… — добавила она, всем своим видом давая понять, что готова была потерять сознание.

— Можно мне идти?

— Подожди, — Безымянный положил в её руки пару монет.

— Спасибо, можешь идти.

Девчушка по своему обыкновению опять вздрогнула, повернулась к выходу и мгновенно скрылась из виду. Йоко пробурчал пару непонятных фраз про расточительство. Но Безымянный проигнорировал их. Убедившись, что в комнате никого нет, он стянул с себя рубаху. Затем медленно дотронулся до пропитанных кровью бинтам. Осторожно Безымянный запустил под них пальцы. Красные ошметки прилипли к коже и с болью отрывались от тела. Однако на коже были лишь бледные следы.

Рубаха и льняные штаны, что служили ему верой и правдой годы, выглядели плачевно. Безымянный вытряхнул из таза мыло и пару ароматных масел. В этот же таз из бадьи зачерпнул воды. Туда он и бросил одежду. Ситуацию не спасло. Вода сразу приобрела черный цвет и стала похожа на жидкую грязь. Обреченно Безымянный вздохнул. Эти вещи прослужили слишком долго.

Стараясь не смотреть в зеркало, Безымянный залез в бадью. Но плоская изуродованная грудь, как на зло, все равно попадалась на глаза. Безымянный был до жути худощав и бледен. В его облике было что-то животное, дикое. Таких, как он, сравнивали с вороными конями Агдора. Они всегда были неукротимы. Но такими прекрасными. Им восхищались и боялись. И он это знал, но никогда не пользовался этим. Благоговение чужих сердец звучало как пустой звук.

На коже даже из-под засохшей грязи виднелись расплывчатые узоры. Они плотно обвивали левую часть тела Безымянного, но не приносили боли. У обычных Иш они гнили под действием Тьмы. Безымянный был исключением. Влияние было почти незаметно. И намного глубже… Собственное тело вызывало у него неоднозначные чувства. Он никогда не ощущал себя его владельцем. Его истинная личность будто бы была подавлена.

— Я принесла новые вещи! Можно войти? — прервал его размышления тихий голосок за дверью.

“Как учтиво со стороны, принцессы”

"Скажи, чтобы оставила у двери"

— Оставьте одежду там.

— Я не хочу, чтобы меня кто-то видел, — добавил он и вылез из ванной.

Пересилив себя, он перед зеркалом стал рассматривать на теле раны. Укусы от рогатых волков уже почти прошли. Сейчас они были похожи на маленькие розовые точки, на его белоснежной коже, хотя ещё неделю назад из них сочилась кровь. Удивительно насколько быстро на его проклятом теле заживали раны.

Безымянный втащил корзину с одеждой в комнату. Вначале просто он приложился к чистой рубашке щекой. До него донеслись нотки лаванды. Он давно не ощущал аромат свежести, да и не видел новую одежду тоже. На воротнике белой холщовой рубашки было вышито золотое солнце. Штаны были сделаны из добротного черного материала, скорее всего из смеси шелка и хлопка. На самом дне лежали ножны. Сапфиры, чёрный сияющий лак, что переливался всеми цветами на солнце… всё это было слишком дорого. Безымянный так и оставил их там.

“Принцесса Гестия видимо строит много планов на тебя.”

С сапогами же не повезло, они были совершенно не в пору. Когда Безымянный надел один, его нога утонула в огромном ботинке.

“Видимо она наслышана об Агдорских великанах… но не настолько же. Может попросить поменьше.”

Ничего не оставалась, как натянуть старую пару сапог, и двинуться на той же маленькой служанкой.

На полу у входа лежала горстка монет. Ничего не сказав служанке, он притворился, что не видел это. Только Йоко, как бы шутя обвил тонкую шейку девушки беззвучно издеваясь над нею.

“Твои хрусталики… хоть бы один”

Путь к номеру принцессы занял немного времени. Хотя комната Безымянного находилась на отшибе здания, подальше от любопытных глаз. Коридоры либо пустовали, либо в них шныряли слуги с характерным лунным знаком дома Де Кальветт. Гестия учла все. Вода, расположение комнаты, одежда.

Служанка оставила Безымянного у позолоченной ручки двери одного, а сама незамедлительно удалилась.

Это была не комната, скорее оранжерея… Просторное помещение наполняли многочисленные горшки с пальмами и орхидеями. Редкие виды были привезены с Южных Островов. Вдали журчала вода, щебет птиц разносился над потолком, а окна возвышались вплоть до потолка. Все было сделано для того, чтобы гость чувствовал себя где угодно, но не в Чоре.

— Ты все-таки решился помочь мне?

Гестия сидела на низкой ротанговой койке, что была завалена белоснежными подушками и простынями. Выглядела она превосходно, в особенности её тонкая белая сорочка. Белая ткань аккуратно облегала её пышную грудь и округлые бедра.

“Она понимает то, что она считай голая?”

Даже шелковый халат, который она второпях накинула на себя ничего не скрывал.

Сам же Безымянный был не особо впечатлен этим. Его усталый взгляд лениво проскользнул по очертаниям принцессы, а затем лениво упал куда-то в сторону ваз. Рядом с ними стоял низкий столик, уставленный бутылками вина.

— Нет. Я пришёл кое-что выяснить, — голос Безымянного звучал спокойно, как всегда. Он неторопливо подошёл к столу. Сначала он ненароком понюхал содержимое бокала, а затем дотронулся пальцами до удивительно тонких лепестков бутона.

“Ну-ну, любовь моя. Не слишком философствуй. Иначе я з-а-с-н-у”

—Это гибискус. Не видел раньше? — спросила Гестия.

— Напротив, я даже знаю, что он значит. Вечная любовь.

— Не думала, что есть люди, которые знают селам, — Безымянный вытащил из вазы один цветок, чтобы вдохнуть его аромат. Нежный. Но даже он не был способен перебить резкий запах того гадкого вина.

— Однако это создание коварно, оно же может означать и смерть. То же самое касается и вас, — было заметно, что Гестии некомфортно от его монотонного голоса. Особенно эти разговоры про смерть, были лишь лишним напоминанием, что принцесса играет с огнем.

Она продолжала на него пристально смотреть. На первый взгляд он бы мог показаться еще незрелым мальчишкой без пуха на лице. Однако его глаза говорили об обратном. Даже его манера речи была всегда уверенной и чёткой, как у опытного воина. Для принцессы, выросшей при дворе среди рыцарей, это — несложная истина. Даже по мозолям на руках было понятно, что он годами не выпускал из рук меч. И только лицо без единого шрама могло ввести в заблуждение. Все-таки он был больше созданием бездны, чем человеком.

— Что же в итоге вы хотите от меня, принцесса? — спросил Безымянный, усаживаясь в кресло напротив. Гестия небрежно поправила на себе сорочку. Подобное поведение смутит любого парня. Но Черный Охотник оставался спокойным.

— Я сказала: хочу, чтобы вы убили одно чудовище — Герцога Де-Кальветта, — Безымянный не был удивлен. Йоко в свою очередь расхохотался. Едко. Подобно вину, что прежде было в бокале принцессы.

— А разве вы не вы разрушаете собственную жизнь? Я знаю о вашей репутации принцесса, — Три телохранителя. Три любовника. Алкоголизм. К тому же вы провоняли Бездной. Пьёте вино “Асваду”?

Асваду называли пустынной дрянью — вино, что гнали из забродившей крови монстров Бездны. Божественный на вкус, но такой разрушительный. Как никто, он знал этот аромат похожий на запах, царящий в Чоре. Только он бы резче. Словно плеть, рассекающая плоть. Он учуял его ещё при первой встрече.

— Бокал — одно наслаждение, но уже жажда не утихнет. Это наркотик и тихий убийца. Вы сами успешно убиваете того монстра.

Он сунул в руки принцессы мешочек с деньгами.

— Мне нужен корабль. Но я не в силах спасти человека от самого себя.

— Тогда поднимем ставки! — маленькая принцесса стала более важной. Задрала свой носик, закинула ногу на ногу. Даже рыжие кудри воспылали. — Что же ты хочешь? Землю? Титул? Или…

Звук падающей ткани, как всплеск, тихо пронесся по комнате. Гестия стояла обнажённой перед Безымянной. В этом момент Постанская принцесса казалась такой хрупкой и беззащитной. Её локоны, что спадали с плеч, едва прикрывая наготу грудей.

— Слышала, что в пустыне не так много девушек.

Резко она сделала шаг к нему и прильнула к его груди. Медленно она опустилась на его колени.

— Думаю эта рубашка делает тебя более мужественным, — прошептала она и коснулась его губ своими.

Её поцелуи были страстными. Но невероятно горькими. Каждое её движение кричало, что она ходит по разбитым кусочкам своего сердца. Она была истинным порождением огня, испепеляющего каждого мужчину лишь одним касанием. Молодое, прекрасное, безжалостное Постанское солнце.

Она провела пальцами по его худым, но мускулистым рукам. Дотронулась губами его длинной шее. Безымянный напоминал замерший на холоде нежный цветок розы. Острые углы его сильного тела привлекали её, несмотря на то, что казались излишне женственными для молодого парня. Её руки начали тянуться к пуговицами у его шеи, как он схватил её за запястья и повалил на пол.

“Нашей девочке разбили сердечко”, — ехидничал Йоко.

“Люди так удивительны. Считают, что смогут собрать его осколки, размолов чужое сердце в ничто”

“Вот у меня нет сердца… а если бы и было, я бы его обязательно съел его”

Гестия была вся красная, её тело пылало. Жаль, что бабочки в животе порхали лишь у неё. Лицо Охотника было таким же холодным. Только на его шее были следы ее недавнего преступления. Увидев это, она сжалась. но не позволила себе слабость заплакать.

Охотник неторопливо встал и стянул с постели простынь, которым он завернул Гестию.

“Ей слишком плохо для живой”.

— Это такой позор, — прошептала Гестия сжимаясь в клубок. Тонкие кисти принцессы дрожали.

— Слезы не помогут. Я не человек. Мне сочувствие чуждо.

— Пожалуйста, помоги… — Гесятия поднялась и схватилась за голову. Её глаза, не мигая, смотрели в пустоты. В тот момент она была копией Леди Луны, обреченной вечно истекать слезами.

— Как?

— Убей Жардина!

— Я не убиваю людей.

— Он же убьет меня!

— Вы уже убиваете себя.

— Тогда спасите меня от самой себя! — воскликнула она наконец. Это было похоже на рев. На рев льва, что был на гране смерти. И эти слова были правдой.

— Это мне уже больше нравится…

Он размазал по щеке красную помаду и вышел из комнаты.

“Ты же хотел ей отказать!”

— Мария! Вино! — донесся истерический вопль до его ушей.

Сбежав из гостиницы, Безымянный шел на звук морского прибоя. Одежда становилась влажной он мелких капель. Тонкая рубашка в отличие от тряпья ужасно скрывала черные рубцы на его груди. Их кривые силуэты проступали сквозь белую ткань. Так он сильнее походил на то, чем он являлся — на монстра.

Безымянный поднял страницу. Ветер уже разнес по всему городу разорванные листы. Чорийцы не сомневались: книга под названием “Сказка” не должна определять судьбу. Их судьбу. На подобранной странице Святая Луна протыкала себя вместе с её обезумевшим мужем. Безымянный провел пальцем по её умиротворенному лицу. Была ли и её любовь к этому мужчине тюрьмой? Должна ли она была умереть вместе с ним?

“Мне понравилось, как ты обошёлся с ней. Жестко. Бесчеловечно. Нам и вдвоём хорошо. Но ты мне соврал… ты хотел встретиться с ней.”

Сейчас он не желал слышать Йоко. Закрыв глаза, Безымянный прислушивался к шуму прибоя. Сейчас его ничто не заглушало. Шипящими потоками они со всех сил обрушивались на ледяные скалы, разрушая своими жадными языками многовековые камни. Было сложно подобрать нужные в тот момент слова.

— Мои воспоминания до сих не вернулись. Однако я чувствую, что есть для меня… “Родное”

“Родное? Что ты имеешь в виду”

— Мне иногда, кажется, я что-то вспоминаю. Пытаюсь дотянуться до этого, но память ускользает от меня. К примеру… этот цвет тёмный… тёмный синий… или отчаяние в глазах принцессы. Но я ничего не могу сделать.

— Я даже ничего не чувствую. Не знаю что такое страх. При этом понимая, что я должен его испытывать, — прошептал он сильнее выпивая ногтями в бинты на ладонях. Внутри него с каждым днем что-то росло, но оболочка сдавливала его подобно оковам.

“Десять лет.” — подумал он в тот момент. “Десять лет скитаний и бесполезных поисков. Десятки мест, оставленных позади.”

Охотник посмотрел на свои тонкие запястья, перевязанные кожаными шнурками. А затем на подвестку из зеленого камня.

— Я окажу услугу принцессе. Так будет проще, — прошептал он и тень, что скрывалась где-то в сумраке городских стен, лёгким движением обхватила лодыжку подопечного.

“Это ничем хорошим не закончится, любовь моя”

— Разве ты не видишь? Я могу быть жестоким. Ничто не помешает нашим планам. После такого она не привяжется ко мне. Тебе, Йоко, не придётся волноваться.

Та девушка… Безымянный понимал, что помогать ей будет накладно и, скорее всего, возможно ему лучше было продолжить путь в одиночестве. Но люди не просто так обращаются за помощью к монстрам. А помимо Безымянного были чудовища и похуже. Шанс, что та девушка уцелеет, стремится к нулю.

— У принцессы будет однозначно больше охраны и не придется беспокоиться ни о диких животных, ни о документах. И ты сможешь есть до отвала, в последнее время ты слишком много спишь.

Произнеся эти слова Безымянный ожидал услышать укор или жестокую шутну, но воцарившееся молчание обеспокоило его.

— Йоко, — уже вслух обратился в тени Охотник, — Ты думаешь я не понимаю, что я делаю. Это всего-лишь сделка.

“Если мы во что-то застрянем — сразу убираемся» — пробурчала Тень и обвила своим тело Безымянного.

— Ты это чувствуешь? — прошептал Безымянный

— Что именно?

— Опять скитания… — но он врал.

“Я чувствую… Свободу…” — подумал про себя Безымянный. Украдкой. Словно кто-то мог похитить или осквернить эту мысль.

“Ты только помни, что я тебя не оставлю. Я ведь люблю тебя”.

“Осталось лишь, наконец, купить апельсинов!” — возмутилась тень.

***

— Госпожа… — вам просили передать.

— Отстань от меня Лин, — прошипела Гестия, но как то по-доброму. У нее всегда получалось плохо выражать злость на словах, — Не видишь мне плохо?

Под ногами служанки захрустело стекло. Три… Нет… Четыре бутылки вина валялись по всей комнате. Как и большая часть интерьера. Вазы, скульптуры, цветы: все было с яростью обрушено на пол. Постанская Бестия была страшна в гневе.

— Госпожа, но это от господина Черного Охотника.

Гестия резко поднялась и сразу нахмурилась.

— И что в корзинке?

— Апельсины! Там Апельсины! И… — она протянула свернутую бумажку, на которой размашистыми буквами было написано.

“Я помогу вам”

На лицо Гестии озарила мимолетная улыбка.

— Может он больше человек, чем думает? — спросила она подбрасывая в воздух один из фруктов, что так напоминали солнце.

Принцесса Золота (Часть 1)

В этот день в Хелесе яблоку было негде упасть. Огромный город, раскинувшийся на стечении двух рек, не собирался замолкать этой ночью.

В день Четырёх туда стекались тысячи странников. Большинство из них верили в пророчество Сказки. Говорили, что именно этот день мир ждет великое благо — свершится великая судьба и Принцесса Золота явиться миру, чтобы избавить его от порождений Бездны. В Элии “Сказка” нравилась отвагой Принцессы Золота, жертвенностью Леди Луны, любовь Красного Рыцаря… Суровым наказанием Короля Боярышника. Все любили подобные истории. Ведь создавать из них они могли все что хотели...

Столица Элии сейчас напоминала море, состоящее из расшитых золотом флагов и цветных ленточек. С утра до ночи сотни слуг развешивали их на серых улицах, на железных ограждениях и у дверей переполненных трактиров, чтобы люди могли оставить свои предсказания и затем отдать их незнакомцам. Хотя в качестве предсказания они не всегда получали, что желали. Однако не это было самое удивительное в празднике. Была совершенно другая причина, почему в эту ночь никто не собирался спать. Все они внимательно ждали, когда небо озарится тысячью цветов.

Люди толпились на улицах и крышах. Трактирщики выносили питье и еду прямо наружу. Какие-то мелкие торговцы ходили среди толпы продавать пиво с пышными белыми шапками и сладости для тех, кто был слишком мал для алкоголя. Часто их голоса не были слышны за громкой игрой скрипок и стука деревянных колес повозок.

— А вы знаете, что принцесса, наша дорогая чародейка, умеет управлять Судьбой? — где-то в закаулке слышались перешептывание страсной пары.

— Она лишь избалованная дворянка, дорогая. Не более, — ответил девушке мужчина в иссиня-черном мундире. Красное от пылкой страсти лицо его компаньонки вытянулось от удивления.

— Это как? — спросила она кавалера, что нежно держал её за талию. Платье девушки слегка сбилось и молодая грудь, тронутая лёгким румянцем, слегка оголилась. Мужчина все не мог оторваться от её прекрасных линий, уже пожалев, что начал этот разговор.

— Она может давать людям все, что они жаждут, и забирать это по своей прихоти. Слишком сильна и самонадеянна, — тут мужчина затих и наклонился к уху девушки, уже переходя на шепот, — Но божественного в ней, не больше чем в тебе, дорогая.

— Льстец! — голос девушки дрогнул, словно она захотела тут же разреветься.

— Кто знает… — прошептал он и коснулся губами её шеи. Затем он поцеловал её вновь, но уже чуть ниже… и ещё… говоря, что лишние слова ни к чему.

Девушка взвизгнула, однако все же не отпрянула. На её губах заиграла кокетливая улыбка, которая в миг растворилась после того, как кто-то прокричал..

— Айгон! Герцог Де Калеветт едет! — мужчина нахмурился и на мгновение закатил глаза. Несколько очень грубых ругательства сорвались с его губ.

— Мне пора, птенчик, может быть я к тебе заскочу, — он нежно поцеловал её в губы и рванул за каретой, оставив девушку в одиночестве.

— Сэр Айгон... ах, ты...! Ну-ну… — она ухмыльнулась, поправила корсаж и двинулась в сторону таверны "Лисья голова”. Это место очевидно пользовалось популярностью в тот вечер. Из окна не каждого заведения не было настолько хорошего вида на Хелесский замок. Небольшой трактир на северной набережной.

Рядом с тем местом усталый странник, что перегнувшись через ограду моста теребил одну из ленточек. На нем были удивительные красные доспехи, однако никто не обращал на них внимания. Его сил хватило лишь на короткий взгляд на бесконечно высокие башни. Он словно и правда увидел, как там, за толстыми каменными стенами, Легендарная Святая кружится в танце среди пышных костюмов, не зная тягостей странствий.

Странник стоял словно статуя. Его грузная сгорбленная фигура едва виднелась сквозь тьму. Единственная его компания — бутылка дешевого пойла. Он отпустил на ветер красную ленточку.

— “Мария…” — он тяжело вздохнул. “Мария…”.

Затем он растворился во тьме и только его ленточка подхваченная ветром, говорила о том, что тот Странник был там.

Никто не мог представить, что в этот момент Святая бежала вверх по узкой лестнице. Стук её каблуков о деревянные ступени сливался с пронзительным скрипом и разносился все выше и выше, становясь громче с каждой новым шагом.

— Госпожа, госпожа, зачем вам это надо… — задыхаясь кричала служанка.

— Этот праздник будет не таким весёлым если хозяйка не покажет пару своих фокусов, — девушка произносила каждое слово остро, будто бы собиралась убить ими хрупкую служанку. — Не могу допустить, чтобы гости скучали! А сегодня это весь Хелес!

— Неужели вас так задело то, что они позвали магов! Они просто развлекают гостей! Вам не следует ничего делать!

Агнесс повернулась к с своей служанке.

— Я буду просто не собой если не покажу этим островным дилетантам настоящую магию! — её глаза сияли подобно золотым дискам. Этот золотистый цвет был необычен для голубоглазых элийцев. Еще никогда прежде в королевской семье не было подобного цвета глаз. Это делало её особенной. Принцесса Золота. Та, чьё предназначение — спасти мир.

Служанка, окончательно выбившись из сил, опустила руки и обреченно вымолвила.

— Госпожа…

— Твое дело, лишь смиренно молчать об этом, — бросила Агнесс ей напоследок и устремилась выше.

Внутри девушка чувствовала безграничную силу. Она настолько опьяняла Агнесс, что казалось она способна пропустить все полотно вселенной через ушко бисерной иголки. К тому же Агнесс была очень молода. А когда тебе только девятнадцать, даже будучи обычным пастухом ты чувствуешь, что перед тобой открыты все двери. Нельзя было осуждать принцессу за детскую безрассудность.

Башня, на которую она поднималась, была самой высокой во дворце. Даже Агнесс, привыкшая постоянно лазать по крышам, дрогнула, посмотрев вниз из её окна. Однако проклятое чувство внутри продолжало настойчиво вторить "недостаточно”.

Она сбросила неудобные туфли и залезла на окно. Холодный порыв ветра еще сильнее растрепал и без этого потрепанную прическу. Ловко Агнесс зацепилась за крышу и подтянулась вверх. Золотые волосы хлестали по лицу, однако эта боль не была достойна внимания. Агнесс всё было недостаточно высоко. Она осторожно лезла по черепице. С каждой секундой шпиль башни становился все ближе, а потная рука все ненароком норовила сорваться.

Сердце Агнесс бешено колотилось, а ровное дыхание сбивали хлесткие порывы ветра. Казалось они опустошали легкие, не давая вздохнуть. Но так было интереснее достигать самого пика.

Столица расстилалась под Агнесс, словно ковер сплетенный из огненно красных фонарей и синего бархата. Принцесса с интересом разглядывала как сотни маленьких точек, не сводили взгляда с крепостных стен императорского дворца. В тот момент на них поднимали тяжелые ткани гербов трех великих держав.

Слева был уже поднят герб империи Аль’Астрейн с изображением трех крыс сцепившихся хвостами. В их глазах ненависть к друг-другу, но только так они были в силах выжить. Справа герб с изображением розы, пронзенной двумя мечами — герб Дунании, царства, зажатого меж двух империй.

На центральном и самом большом полотне, была изображена девушка с мечом в руках. Великая святая, что должна поразить дракона мечом, отлитого из костей Леди Луны. Герб Элии — поражал своим величием.

Толпа взвыла и город был поглощен криками. Волной прокатился шум от открытия бочек с вином. Последнее полотно было поднято, а значит скоро немыслимое для их глаз зрелище предстанет перед ними.

Даже сквозь шум ветра она все равно могла различить музыку и голоса людей. Все они громко праздновали. Агнесс могла поклясться, что на улицах столицы ликовал каждый. И все в честь неё. Властно Агнесс подняла руку, стараясь удержаться другой за прохладный металл шпиля, и проревела самой тьме небес:

— Да будет светло как днем!

Яркие огни осветили небесный свод. С упоением люди закричали. Цвета разливались по небу акварелью. Неожиданно звезды, точь-в-точь яркие искры, устремились вниз на землю. Пав они не превращались в прах, а словно бешеные собачонки начинали носиться среди прохожих.

— Так и знал, что найду вас тут, — раздался рядом мужской голос. Хоть Агнесс не видела своего собеседника, она точно знала, кто он.

— Александр! — её лицо озарила редкая для неё искренняя улыбка. — Залезай сюда! А то самое интересное пропустишь!

Сначала из под крыши появилась светловолосая макушка, а затем и бледноватое лицо парня.

— Учитывая, что меня послали вас отсюда снять, ваше высочество, это предложение звучит довольно неуместным, — вздохнул он, однако продолжил свой путь наверх.

— О, четыре, нас тут никто не слышит и не видит! Лучше оставь формальности старикам внизу.

— Принцесса…

— Это не займет много времени.

Подтягивание на крышу, очевидно с трудом давалось Александру и, чтобы немного подсобить, Агнесс слегка дернула рукой от чего парень чуть взлетел вверх. Негромко вскрикнув, он мгновенно оказался рядом с ней.

— Я бы и сам смог бы, Агнесс! — заикаясь, произнес Александр и впился пальцами в черепицу под ним.

— Но тогда мне пришлось бы ждать тебя сто лет, — хихикнула она. Александр возмущенно поднял одну бровь и обиженно сложил руки на груди. Это выглядело настолько наигранно, что Агнесс едва не разразилась хохотом. Из неё вырвалось лишь тихое хихиканье, которое её не удалось скрыть. Александр, услышав её смех, был не в силах сдержать улыбку.

— Никогда бы не подумал, что сюда можно забраться, — прошептал парень, с трудом переведя взгляд на город, — Как ты вообще находишь такие высокие места?

— Может из-за моего желания быть ближе к Четырём? Смотри вверх!

Юноша резко поднял голову на небо, где луна разорвалась на части и из нее появилась белоликая девушка — Леди Луна. Но не успев сделать и пары шагов, её проткнули пять копий. Безмятежность на её губах сменилась агонией, и её умирающее тело охватил огонь. Словно из кокона из её груди вырвался белоснежный дракон и расправил свои крылья над городским фестивалем. Люди в ужасе стали уворачиваться от его когтей. Однако потом резко встали, поняв, что это не более чем иллюзия. Бесплотный призрак их госпожи.

— Любишь ты народ пугать, почем зря, — прошипел Александр, устраиваясь рядом с Агнесс.

— Будто бы ты Сказку не читал. Там все тоже самое. Правда вместо дракона был меч.

Сегодня Александр казался Агнесс совершенно чужим. Красный кафтан делал его солидней, а меч на поясе придавал вид воина. Теперь он не был простым другом детства принцессы Элии, а будущим князем Ракса, сыном дунанского посла. И это казалось очень странным. Она не привыкла к такому Александру.

Хотя ему недавно исполнилось двадцать, его лицо до сих пор не избавилось от мальчишеских черт. Могло показаться, что любимый защитник принцессы Золота подражал ей самой. Агнесс тоже выглядела не старше шестнадцати, без пышных одежд и косметики. Наедине они оставались двумя детьми, которые до сих пор не признали, что давно уже взрослые.

— Ты сегодня другой… — прошептала она, облокачиваясь на его плечо. Агнесс вновь провела пальцами по воздуху и вокруг неё появилось множество красных искр, что упали вниз, превратившись в языки пламени.

— Все-таки мне не привычно видеть тебя в дунанских одеждах. Однако не могу сказать, что этот кафтан тебе не идет, — она потянулась к одному из золотых листков у него на груди. — Но это так раздражает.

— Кто бы говорил, вы, принцесса, еще даже не примерили своё бальное платье, — усмехнулся Александр, — И даже не дали себя причесать, — Агнесс закатила глаза.

— Получается, это Шелли пожаловалась на мое поведение? — Ещё взмах рукой и пламя превратилось в Святую, очерченную золотым ореолом. Свирепый дракон набросился на на нее.

— Бедняжка уже давно смирилась с твоим поведением. Я пришел по поручению твоей тетки. Она просила передать: "Принцесса должна поприветствовать всех собравшихся гостей, где её черти носят” — последнюю фразу Александр произнёс зажав нос.

Агнесса засмеялась.

— Грымза точно никогда подобного не сказала бы!

— Ну примерную суть я передал.

Агнесс тяжело вздохнула.

— Как же приятно проводить время с очередными лицемерами, — съязвила она, схватившись ладонью за лоб. От него веяло жаром, хотя она и не была больна. Лоб, как и её щеки пылали от холодных потоков ветра. А может её голова была настолько переполнена мыслями, что у нее поднялась температура. И вновь она вознесла свою ладонь к небесам и раздался оглушительный грохот и золотое копье обрушилось на грудь дракона. Толпа завизжала от удовольствия, устремляя глаза на столь удивительное представление.

— Поверь, мне приходится пересекаться с такими людьми намного чаще. Этот вечер не самое страшное, что может случиться, — наконец нарушил молчание Александр.

— А не думаешь, что я одна из этих лицемеров? — спросила его Агнесс и плотно сжала губы.

— Конечно нет, — он робко поцеловал её в лоб, отчего лицо девушки залилось краской. Агнесс провела рукой по его щеке. Как бы он не пытался скрыть — под его глазами отчетливо виднелись мешки.

— Ты вообще когда-нибудь спишь

— Агнесс, тебя это не должно волновать… — его голос был совсем тихим, когда он произнес эти слова, от чего Анесс, словно не расслышав их продолжила говорить:

— Может и хорошо, что ты едешь не со мной в Эферию, может быть хотя бы выспишься… Знаешь, ты не обязан за меня волноваться и тем более караулить мои покои по ночам.

— Но ты же не прогоняешь меня, — его ясные голубые глаза, смотрели прямо в душу. Девушка еще сильнее прижалась к его плечу, чтобы уткнуться сильнее носом в его кафтан.

— Я просто слишком привыкла к тому, что ты всегда за дверью… — робко ответила она, едва шевеля губами, — Разве не эгоистично, надеятся, что тебе самому это надоест. К тому же последний приступ был больше года назад.

— Приступы не единственное, что меня волнует, герцог Де Кальветт, — на последнем слове Александр осекся. Это имя было не тем, что Агнесс хотела бы сейчас слышать.

Нечто неприятное в душе девушке дало о себе знать. Агнесс заметно поникла. Этот вечер не просто так был устроен с таким размахом. Сегодня Император собирался объявить о том, о чем Постания и Элия непрестанно говорили. Принцесса Агнесс станет женой Постанской Крысы.

— Мне не нравятся его амбиции, — голос Агнесс стал холодным, как лед, — Будущие Иши всегда жаждали больше того, что они могли выдержать и Бездна им всегда отвечала согласием. Однако их сила никогда не приводила к хорошему исходу, — золотой блеск исчез из её глаз.

Иши были наиболее загадочными порождениями бездны. Многие приравнивали их к монстрам Пустыни. Безумные и невероятно сильные, они представляли угрозу. В этих существовал чистый гнев, что уничтожал их изнутри.

— Ты правда думаешь, что он пойдет на сделку с Бездной? Станет Ишой?

— Бездна питается нашими самыми грязными и низкими желаниями. Она везде рыщет тех, кого она может склонить к их исполнению. И, как наглый ростовщик она дает им силу под самый высокий процент. А Жардин убил слишком много людей, чтобы просто так остановиться. Многие думают, что так он прокладывает путь к миру, однако это не более, чем путь к Его собственной власти, — Александр наблюдал, как она высекала каждое слово своими губами. Тысячу раз Агнесс говорила ему подобное словно пытаясь понять намерения герцога. Только проблема была в том, что у нее было лишь малейшее понимание происходящего. Понимание того, что Жардин де Кальветт был опасен.

— Если уже говорим о Бездне… — нарушил воцарившиеся молчание Александр, — Я хотел тебя спросить, а ты когда в последний раз смотрела в отчеты по агдорским восстаниям.

— Ты же знаешь, что отец отстранил меня, — она заметно изменилась в лице, однако все равно пыталась казаться той беззаботной Агнесс, что Александр встретил несколько минут назад. Это у неё плохо получалось. Буквально за несколько секунд она стала принцессой, у которой не было времени на шутки. Иногда Александру было трудно понять какая из личин этой девушки является настоящей. До сих пор он был не в силах ответить на эту дилемму.

— Но это не означаешь, что ты не в силах достать любую информацию сама? — на лице девушке появилась довольная ухмылка.

— Давай ближе к делу, что ты хочешь сказать, — она снова взмахнула рукой и битва Святой и Дракона стала еще более ожесточенной.

— Треть агдорцев в рудниках были поражены Бездной. А Черные пустыни стали странно себя вести… и Гестия притащила того парня… — после этих слов тень беспокойства наконец-то появилось на непроницаемом лице принцессы.

— Парад уродства, — её голос продолжал быть размеренным, однако то как она теребила уголок своего платья выдавал её волнение.

—А сегодня императору пришло письмо от главы Восточной гильдии. От того Ценари. Он сказал, что где-то три небольших города в нескольких милях от Черной пустыни исчезли. Торговцы нашли там только песок, — Агнесс вновь сжала губы.

— Тварей стало намного больше. Думаю, скоро регулярная армия не сможет с ними справляться, — пред глазами принцессы предстала ужасная картина, как сотни монстров вылезают из своих нор в песке заражая гнилью все на своём пути.

— Думаю время найти Леди Луну… и остальных двух.Я хочу поговорить с тем Черным Охотником. Ишой.

От его слов зрачки Агнесс стали похожи на небольшие горошины. Глаза потемнели. Размеренно, делая акцент на каждом слове она произнесла:

— Гестия не настолько готова рисковать своей шкурой, чтобы притащить за собой чудовище. Она наверняка просто раскрасила одного из красивых мальчиков. Если он и правда Иша, то он крайне опасен. Те, кто имеют дела с Бездной… не имеют право на жизнь.

— Я слышал, что он не подвержен Падению, никто из моих людей не говорил гниении его тела. Может он сможет найти ответ, что есть Бездна.

— Это невозможно, Александр. Иши теряют рассудок от своей силы. Бездна этого мира — бесконечная пропасть. Помнишь отец посылал несколько кораблей в Адово море. Стоит ли мне напоминать сколько месяцев подряд останки моряков вылавливали в близлежащих водах?

— Три месяца, Агнесс, — беззвучно произнес он, — Однако, говорят, что новоиспеченный охранник Гестии — сам Черный Охотник. Он — живая легенда. Единственный разумный Иша в этом мире. Да и те, кто с ним знаком никогда не отзывались о нем дурно.

— Ты говоришь об Агдорских цыганах? Они и не такого наплетут за деньги. Они самого Дракона по частям разделывали. Среди них слишком быстро распространяется Падение… уже больше половины — Ишы.

— Если мы не испробуем все возможности, то нас тоже ждет судьба нищих кочевников! У нас нет времени... Может он один из Четырёх.

— Ты наверное прав, — произнесла девушка, смотря на неподвижный механизм, — Однако, время еще есть, пожалуйста, не лезь на рожон. Не околачивайся у того парня, — тут раздался тихий бой, от которого они оба вздрогнули. Из кармана платья Агнесс достала круглые карманные часы с неброской гравировкой. С легким щелчком часы открылись и бой прекратился.

— Может пора выбросить эти часы? Всегда двенадцать показывают.

— Скорее полночь. Мне они нравятся, — она их захлопнула, — Все таки подарок матери, — нежно Агнесс провела пальцами по золотому корпусу часов исцарапанному бесчисленным количеством черт. — Я не хочу, чтобы ты лез в эти дела. Лучше поменьше интересуйся Бездной, она не то с чем обычный человек в силах справится, — девушка протяжно вздохнула — И не надо меня защищать… я сама могу справиться с этим, — Агнесс стала кулак и святая лёгким взмахом меча перерезала глотку дракона. Кровь из его раны хлынула с силой водопада и могучий зверь упал ниц к ногам святой. И все погрузилось в бесконечный шторм блесток, в которые с каждой минутой обращались главные герои этой незамысловатой постановки.

— Ну, что же, господин посол, не сопроводите ли вы меня на бал?

— Конечно.

Принцесса Золота (Часть 2)

— Идите за мной! — Цимерия схватила Агнесс, как маленького ребенка. Тащила словно мешок картошки, не заботясь свернет ли племянница шею, упав с лестницы, или нет. Агнесс даже не успела бросить прощальный взгляд на Александра, который так и остался один в той башне.

— Как вы можете устраивать такой кавардак. В день рождения императора! Вы понимаете, что он может с вами сделать?! — сетовала герцогиня с каждым новым словом, ускоряя шаг, — Вы все в игры играешь. Вам уже девятнадцать! — её морщинистый рот едва открывался, все эти слова она исключительно цедила через зубы. Она всегда обращалась с Агнесс, как с принцессой. Но никогда, как с племянницей.

— Отец любит меня. Что он мне сделает.

Цимерия замерла. Её серый морщинистый лоб, кажется, стал ещё старее.

— Он... Это не отменяет того, что это торжество высшего уровня... — Агнесс не стала слушать её перестала дальше. Иногда Цимерия была невероятно нудной. Даже отец называл её зудящей старой девой. Девой, которая в неполные тридцать шесть лет выглядела на все пятьдесят.

Они так и шли молча, пока не оказались в покоях. Высокие каменные стены, застеленные бархатом... Неприятный металлический запах пропитавший все вокруг. Агнесс послушно дала служанкам себя раздеть. Фрейлины быстро подбирали украшения и одевали Агнесс словно куклу. Цимерия взяла наугад одну из бутылочек с ароматным маслом, чтобы с чрезмерным усилием начать натирать им шею Агнесс.

— Быстрее. Она опаздывает. И где Мария? Почему её нет? — однако в ответ Цимерия услышала что-то невнятное. Сжав губы она вернулась к будуару. Отец заменил всех её служанок, кроме Марии, оставив её как без рук. Те девчонки были слишком молоды и постоянно копались и шпионили за ней.

Агнесс старалась не слушать бубнёж Цимении. просто уставилась впред и наблюдала, как из человека её превращают в очароватьеное существо с бледной фарфоровой кожей, в платье больше похожим на облако сотканное из тонких металлических золотых нитей. Сейчас она больше не была человеком, она была Принцессой Золота.

— Граф де Кальветт будет хорошим мужем. Может он сможет приструнить ваш нрав, — к Агнесс подошла госпожа Цимерия с расческой. Эта женщина никогда не умела причесывать других. Её рука была слишком тяжелая для такого дела, однако тетя Агнесс никогда не принимала отказ. Поэтому когда жесткая щетина расчески, коснулась волос Агнесс, девушка могла лишь щурится от неприятного чувства у корней волос.

— Его военные достижения трудно оспорить, герцогиня, — пробормотала та, даже не скрывая нотки сарказма в своем голосе, на что Цимерия отреагировала очередным причитанием.

— Дочь Книссильды не была такой... упрямицей. Она бы стала для графа лучшей партией, — тут Агнесс сдавленно выдохнула и выдернула из рук тети расческу настолько резко, что женщина споткнулась.

— Майон мертва, — прошипела Агнесс еще сильнее наклоняясь к родственнице, — Прежде чём думать о покойных, позаботьтесь лучше о живых.

Итак постное лицо тётки Агнесс помрачнело. Было давно понятно, что привязанность той к Книссильде переходила все границы. Наверное, в мире не нашлось бы еще одной женщины, которая расторгла собственную помолвку, чтобы уехать в дикие земли вслед за сестрой, а потом воспитывать её же детей.

Цимерия ослабила хватку. Было неправильно, так давить на нее. Может быть Цимерия и была опорной, после той трагедии, что случилось с семьёй Книссильды и матерью Агнесс, она все свою жизнь положила на её воспитание.

— Жардин станет тираном. А отец просто продал меня. Пожалуйста, если Вы питаетесь ко мне хоть каплю уважения прекратите этот фарс. Иначе я не поскуплюсь напомнить Вам, о ваших больных местах.

— Хорошо, — она подошла к ней и заколола волосы заколкой в виде маргаритки, растрепавшиеся волосы Агнесс. — А теперь иди на зал, — Книссильда опять одернула складки на ее платье. Делай что должна. Желательно молча. Её белоснежные, как снег волосы рассыпались по её плечам. Ей было лишь сорок.

Агнесс отвернулась и вышла в коридор не обращая внимания на всхлипы её родной тёти. Принцесса лишь резко сорвала заколку с несколькими прядями и закинула куда-то в угол.

Ей оставалось всего несколько шагов до зала. Теперь она могла различить голоса гостей, изрядно пьяных на тот момент. У входа её ждала высокая элийка в строгом чёрном платье, что являлся показателем её статуса фрейлины.

— Мария, — обратилась Агнесс к девушке, — Почему я не видела тебя на приготовлениях к балу?

— Простите за мою вольность, однако я решила проследить за ходом бала, ваше высочество.

— Хорошо, — она поджала к ней и сжала её плечо. Мария скривилась, — Расскажешь после бала, но в следующий раз я хочу знать о подобном.

Может император был не силен в поиски шпионов, но последнее чего Агнесс хотелось, чтобы её фрейлин замечали за подслушиванием.

Ей казалось, что её приход останется незамеченным, однако, когда Агнесс вошла в зал, гости наградили её аплодисментами.

— Пусть время к вам будет щедро, Ваше Величество" — хором произнесли гости.

На самом высоком постаменте в зале сидел король, а по правою сторону с ним стоял пустующий трон его императрицы. По левую же сторону сидело маленькое создание, пригнездившеся на пуфике. У девушки были маленькие быстрые полуслепые глазки, которые то и дело бегали от чужих взглядов. Она была не то заторможенной, не то слишком нервной и едва успевала давать своему грудничку что облизывал на её коленях маленькую статуэтку. В целом она была слабым, беззащитным созданием. Она подняла свои слабый взгляд на принцессу и вздрогнула от чего она выронила из рук свои четки которые мальчик сразу начал жадно облизывать. Агнесс одобрительно кивнула своему отцу и любовнице и вошла в толпу.

Все вокруг переливалось и блестело словно россыпь алмазов. Мебель, одежда гостей фарфоровые блюда и тончайшие бокалы. Маги, стоящие в разных концах зала, наколдовывали золотых рыб которые плавали в воздухе, плавно лавируя между гостями. Однако даже их гибкие тела не могли устоять перед огненными столбами, которые вырывались из ртов пожирателей огня.

Бард пел на распев:

«О бедная Леди Луна!

Десять ножей ей в сердце,

Вонзил муж её любимый!»

И над всем этим пиршеством простирался огромный потолок на котором были установлены огромные часы. Их корпус был сделан их непонятного прозрачного материала, похожего на стекло. «Всегда было интересно, что будет если они разобьются» — подумала Агнесс в очередной раз.

— Ваше представление поразило всех. Даже господин Де Клаветт отметил ваше мастерство. А он, к слову, ужасный циник... — пролепетала порхнувшая к ней словно бабочка девушка. Амаранти была нежной и хрупкой, что многим сравнивали нее с нежными бутонами яблони. Изящность была в каждом движении её рук и кивке головы. Она умела носить бальные платья так, что её каждое движение ненароком задавала раньше так, что смотрящему открывались исключительно лучшие части ее вечернего наряда. Так и сейчас её нужно платье из голубого атласа переливалось в свету свечей и казалось, что даже от лёгкого мгновения воздуха оно покрывалось блёстками. Весь его подол был усыпан крошечными бриллиантами. В тот момент она была была настоящим воплощением женственности и красоты. — Жардин... хотела бы я видеть его напыщенное лицо пореже.

— Моя Агнесс, он твой жених, будь чутка снисходительна, — девушка улыбнулась ей.

— Я не буду снисходительна к тому, кто предал свой народ, — Агнесс опустила глаза и слегка повернула голову к группе людей в красных кафтанах. Ей показалось, что может быть среди них увидеть Александра, но кроме лиц дунанских послов она не увидела. Где же он?

— Александр уезжает? — спросила Амаранти теребя свои серёжки-бабочки, что переливались всеми цветами радуги.

— Он... — Агнесс прервалась. Раздался чей то истеричный крик. В нескольких шагах от девушек непонятная суматоха. Две гостьи что-то не поделили между собой и между ними разгорелся спор.

— Пойдем отсюда, тут слишком шумно, — потянула ее Агнесс, но Амаранти задержалась взглядом на одной из девушек.

— Это же Постанская принцесса! — выглянула из-за плеча Агнесс Амаранти, — Она не выглядит довольной, — Её ярко рыжие волосы были казались пожаром в этом белом зале.

— Впервые вижу ее на таком крупном балу, — она беззаботно положила голову на плечо Агнесс.

— Что она тут делает? — Агнесс была также удивлена.

— Пришла посмотреть на пьяницу из Чора, — сказала Амаранта и снова потянула Агнесс в сторону балконов и на этот раз принцесса послушно за ней последовала. «Чорийским пьяницей» называли лорда Дени — мелкую рыбку с Южных островов, который разбогател на продаже Асваду. Иронично, что он не поскупился на постанскую бестию,

— Дени обнаглел настолько, что уже устроил скандал. Говорят он напился в стельку настолько, что не смог сам приветствовать его Величество. Оба отребья стоят друг-друга.

— Я уже совсем забыла об этом. А казалось бы еще вчера обсуждали победителя аукциона. Жарди поступил так жестоко выставив бедняжку на аукцион.

Ты так говоришь будто тебе не все равно

— Конечно, ведь я тоже бы не хотяла быть продана, как какая-нибудь зверюшка.

— Что у тебя вообще творится с волосами? Может мне их...

— Почему сегодня меня все хотят причесать? — Агнесс отмахнулась от наглых рук и пристроилась в нише.

Оттуда можно было наблюдать за всеми в зале. И за Александром. Он растерялся среди красных мундиров, его волосы тёплого русого цвета цвета являлись маяком. Неосознанно она пыталась его найти.

— Ты будешь по нему скучать? — спросила Амаранти, расправляя складки своего нежно голубого платья.

— Нет.

— Но мне показалось вы всегда были близки...

— Он мой слуга, не более, Амаранти, — Агнесс глубоко вздохнула, улыбнулась и взяла ее за руку. — С чего ты веришь этим сплетням? Разве мы не подруги?

— Может я во мне и нету капли уважения к графу де Кальветт, однако у меня есть чувство собственного достоинства. Элийская принцесса никогда не изменит своему жениху с... деревенщиной...

Графиня улыбнулась в ответ, натянуто, но улыбнулась .

— Не слишком ли ты сторога с княжичем Ракса, ведь Дунания это все-таки независимое государство

— Это пока... — в тот момент Агнесс почувствовала как к её горлу подкатывает ком. «Нет, я не хочу об этом разговаривать с ней», — подумала она.

Краем глаза она продолжала наблюдать за перепалкой Постанской принцессы. Скандал уже привлёк внимание всех окружающих. Ссора между двумя девушками была в разгаре маленькое бедное существо кричало на Гестию, делая из себя посмешище. Гестия молча выслушивала все упрёки не уделяя никакого внимания претензиями. Кто-то из фрейлин поспешила к девушке, но ее просьбы не смогли унять. Это была хорошая возможность сменить тему, но как ни старанно Амаранти её опередила.

— Как бы это жестоко не звучало надо было казнить Гестию вместе с её отцом... она только мешается, в особенности Жардину. Её выходки беспрецедентные, — заметила Амаранти.

— Ты про то, что мальчишка, что бегает за ней — Иша?

— Сейчас я не смогла его найти. Однако я видела его лицо.. Краем глаза. Оно все покрыто порчей, однако его кожа не гнила. И когда я спросила его про будущее, он посмотрел на меня как на сумасшедшую. А еще выглядит таким женственным и сильным одновременно. А особенно его черные...

— Амаранти, я и так поняла что он красивый, — вздохнула Агнесс Иша, который не несёт бред о будущем, звучало более чем интригующе.

— Гестия не выйдет замуж за Дени. Я уверена, что она по уши влюблена в того мальчика Ишу.

— Жардин точно проследит, чтобы принцесса не высовывалась.

— И правда, это укрепит позиции лорда Кальветта. Однако это не факт, ведь Денни полнейший кретин... У него в голове настоящий бардак.

— Не знаю как Дени хватает наглости лезть в дела Элии. Сидел бы на своих островах и не высовывался. В особенности после всего того как он дезертировал.

— Мы не имеем права говорить об этом, Амаранти,

«Черное пламя рвётся из ножен кинжала.

Глаза его два нефритовых камня

Принцесса Золота Дракона погубит,

Злую его голову срубит!

А народ её ждёт не дождётся

Чтоб Красный рыцарь её взмолил

Погибла любовь моя, Луна, и меня погуби, и голову сруби..

Ведь с такою ношую мне так трудно жить»

Бард заревел во всю глотку шут, прошедший мимо них

Агнесс легким движением руки лишила его голоса. Шут в ужасе посмотрел на девушку, осознав свою ошибку и тут же скрылся с глаз. Девушки вновь вернулись к разговору.

— Он из тех людей, кто вечно жаждут власти. Именно такие люди погубили Континент Древних и Бог только знает скоро ли Бездна поглотить и нас.

— Кто знает, кто знает. Это было тысячи лет назад. Единственное о чем я могу судить это о том, что он из кожи вон лезет чтобы сохранить автономию Постании. Были слухи о том, что была назначен день его присяги.

— Клятва вероломщика и гроша не стоит. У меня нет желания подставлять ему свою спину.

— А на что вы готовы ради народа? — неожиданно вмешалась в разговор Мария, что прежде держалась подобно тени принцессы.

— Я готова убивать.

— А предать его? — добавила служанка.

— Приструни её, — скучающе отрезала Амаранти, бросив на Марию неоднозначный взгляд.

— Мария, ты слишком много позволяешь для служанки.

— Да, госпожа. Однако, как старый друг, хочу вас предостеречь. Герцог более сложная личность чем может казаться. Он намного опаснее, чем вы полагаете.

— Буду иметь ввиду Мария.

В зале то и дело мелькали девушки и мужчины одеты в парадные мундиры. Гарды их сабель сияли в свете свеч. На каждом их них красовалась золотая крыса. Но больше всех из отличал огненный цвет волос, которые резко ронстрастировал с светло русыми волосами Элийцев.

— Великое собрание Аст’Рейна... они все таки приехали. А я думала они были союзниками Постаниию

— Из-за конфликта в Постании мы с ними на грани войны. — И в ней, наша принцесса, вы главный козырь, — Агнесс закусила губу, чтобы её выражение лица не изменилась. Даже Мария...

— Они терпят нас только из-за того, что у нас в принцесса Гестия, иначе бы они давно объявили нам войну. Мы забрали Эферию, но это не мешает им отнять её у нас.

— Она же только племянница их императора. Зачем это им?

— Только у нас родственники это разменная монета, та же принцесса Книссильда была выдана замуж за дикаря, — вспомнив разговор с тетей сказала Агнесс. — На востоке же кровная связь — это нечто большее. Постания долгое время жаждала породниться с Астрейн. Ведь если император не в силах защитить свою кровь, то отцом государства он не в силах быть. Так неудобно, не правда ли?

— Если бы не это яы бы предпочла, чтобы она была бы убита. Так было бы меньше проблем. То, что они сюда приехали означает, что они, что-то готовят.

— А как же Некмер и Славия? Почему им не вступить в конфликт?

— Некмер обладатель «плоских берегов» и ведет прекрасные отношение с землей магов, не вижу причин чтобы они лезли в конфликты «отсталого» юга. Что касательно Славии... у нее просто недостаточно ресурсов, чтобы вести полноценную войну. Обычная кучка лесных племен и деревень.

Задумчиво Амаранти, сделала еще несколько глотков из своего бокала.

— Знаешь... Я слышала...

Сквозь музыку раздались крики и звук бьющегося стекла. Беседа Агнесс и Марии была прервана. Девушка в слезах выбежала из зала. По её лицу стекала кровь. Ее платье из безупречно белого шелка было испорчено алыми пятнами то ли крови, то ли вина. В другом конце зала стояла рыжеволосая девушка которая с отвращением кинула на пол окровавленный и клок русых волос.

Агнесс посмотрели на Марию и вернула головой в сторону двери.

— Да, ваше святейшество.

Ей не хотелось упустить ни одной подробности подобного скандала.

— Чертов, модник, — усмехнулась Амаранти. И указала на до боли знакомого Агнесс человека.

Высокий мужчина, лет двадцати пяти с пластиковыми волосами равнодушно смотрел на обливающуюся кровью и слезами соперницу Гестии. Он был красив... нет о был одним из самых прекрасных мужчин, которых когда-либо видел этот мир. Его черный костюм был украшен вышивкой в виде золотых звёзд. Он улыбался и в целом будто бы он не знал, что каждый в этом огромном зале ненавидел его. И боялся.

Чистый проникновенный взгляд его глаз цвета кобальтового стекла, одновременно манил, дразнил соблазнил и одновременно заставлял сдерживаться в ужасе.

Он был слишком молод. Слишком молод для всего того чем обладал сейчас. Агнесс была уверена, что та сила, которую он обладал, пьянит людей и вгрызается в самое их нутро.

— Хочу вас поздравить с помолвкой, ваше высочество, — он поцеловал её руку.

— Взаимно, Великий герцог де Кальветт.... — Агнесс резко выдернула свою руку. Его ледяные глаза пристально следили за каждым взглядом. Оценивающе он смотрел на её тело, словно пытаясь выцепить в её образе истинную сущность принцессы.

— Я пришёл сюда, чтобы пригласить вас на наш первый танец. Изволите?

Учтиво девушка кивнула и, оставив Амаранти в одиночестве, она вместе с будущим супругом вошла в самое сердце бала. Она желала, чтобы этот танец был последни.

— Как происходит подавление восстания? Говорят вы с ними не справляетесь. Может вам не хватает времени? — она хотела задеть его как можно сильнее.

— Мне оно не нужно. Я предпочитаю брать все и сразу сейчас.

— Вы настолько самоуверенный... но мой отец не доволен вашей работой. Очень недоволен. Так что постарайтесь оправдать его ожидания.... — пока вас не выкинут из империи подобно собаке

— Как же вас сейчас принято звать в Постании.... змея... собака...

— Постанская крыса.

— Я могу стерпеть ненависть, но я не тот, кто даст смешать себя с грязью. А тебе как никому, знать, что ваш трюк с предсказаниями уже не так хорошо работает, — он наклонился к её у так близко, что она могла почувствовать его ровное дыхание, — Если бы не моя армия, два года назад, битва под Алией не была бы такой «победоносной» для вашей империи. Думаете его величество просто так держит на поводке у своей ноги? Лучше, ваше святейшество, вы будете продолжать строить из себя святую и не совать свой нос в чужие дела.

— Принцесса золота... Я слышал, что в Элии делают прекрасные статуэтки с вами из чистого золота... как жаль, что их все делают полыми, чтобы сэкономить. Я всегда находил это занятным.

— Вы находите время чтобы интересоваться нашей культурой? Это заслуживает похвалы.

— Прекращайте со мной играть игры, принцесса, — прошептал он её в ухо, — Я ведь прекрасно знаю, кто из нас двоих больше всего жаждет власти.

Она обратила внимание на веточку цветов, торчащую из его пиджака. Белые бутоны показались ей очень знакомыми.

— Откуда у вас боярышник?

На секунду он опешил, а затем он обратил внимание на веточку.

— Как интересно...

Тут они услышали, что музыка сошла на нет и за секунду до того как зал полностью утонул в тишине, низкий голос императора донесся до каждого, кто был там.

— В этот великий праздник, когда настоящее, прошлое и будущее соединяется воедино... — начал император стоя перед тысячью гостей.

— Думаю нам пора, принцесса, — Жардин отпустил Агнесс, — Пришло время официальной помолвки...

Сейчас Агнесс показалось, что он был немного рассеянный. Он не мог оторвать взгляд от маленькой веточки, однако не это волновало Агнесс. Наконец она снова встретилась взглядом с Александром. И единственное, что она сделала — улыбнулась ему, перед тем как последовать в центр зала, чтобы дальше играть из себя Принцессу Золота.

Сегодня ей исполнилось девятнадцать. С этого момента все будет иначе.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге