Эвакуатор, том 5

Глава 1

— Я не услышал ответ на свой вопрос. Вы кто такие? — спросил я, пытаясь разглядеть стоящих в тени бойцов. Четверо бородачей в странной потертой броне, больше напоминавшей костюмы космонавтов, поверх которых надеты средневековые доспехи. Лиц не разглядеть, если они похожи на своего собрата в цепях, то с человеком тут мало общего. Скорее неандертальцы с массивными надбровными дугами и выдающимися вперед нижними челюстями.

— У нас проблемы? — раздался голос Михаила, и несколько лучей фонарей осветили коридор. Группа бойцов во главе с боксером перекрыла единственный выход, заодно вырвав из полутьмы соратников неизвестного, назвавшегося братом. Все бойцы держались за оружие — с нашей стороны за автоматы, с их — за странного вида трубки, крепящиеся к запястьям.

— Еще не знаю, — ответил я, а потом, поняв, что собеседник может не понимать нашего языка, переадресовал вопрос: — У нас есть проблемы?

— Верно, у нас общие враги и проблемы, — ответил закованный в рабский ошейник, не поняв намека. А может, просто пропустив его мимо ушей и сконцентрировавшись на самом главном. — Проклятый брат, я не желаю с тобой сражаться. У нас нет поводов для битвы.

— Миша, погоди, возможно, есть шанс уладить все миром, — произнес я, глядя на странное вооружение и одежду незнакомцев. Контакт нам, конечно, нужен, но в первую очередь — безопасность. — Представьтесь. Кто, откуда, зачем? Я Изяслав Блинкин, альпинист.

— Яндор Давд, принимающий проклятье десятого колена, — ответил стоящий передо мной мужчина. — А это мои товарищи, инквизиторы и палачи.

С последним переводчик древних чуть подзадержался, не позволяя точно определить значение сказанного. Не факт, что в их языке вообще содержались слова, несущие именно тот смысл, который в них закладываем мы. Да и само понятие «принимающий проклятье» вызывало тоже много вопросов. Вывод? Надо быть проще, чтобы друг друга понять.

— Ты раб? — спросил я, максимально убрав лишние смыслы из вопроса.

— Нет, я скован, но добровольно. Мое существование — знак доверия сородичей, — улыбнувшись, ответил Яндор. — Можем мы зайти?

— Зая, оденься, — сказал я через плечо, не сводя с крепышей взгляда. Мир у нас такой и судьба такая, что любое лишнее движение или доверие, кому не надо, — гарантированная смерть. И весьма поганая, если вспомнить одержимых. — Подождите здесь минуту.

— Кто они такие? — спросила Зая, натягивая тугой спортивный топ. Глаз не оторвать, если, конечно, знать, что скрывается под бронежилетом.

— Выясним, — ответил я, тоже приводя одежду в порядок. Общаться босиком и в разгрузке на голое тело — такое себе удовольствие. Не теряя времени, я полностью облачился в противоосколочную форму, дополнив ее бронепластинами. Черт его знает, спасет ли это от выстрелов странных палок на браслетах бородачей, но лучше не рисковать. Открыв дверь, я несколько секунд смотрел на пленника в цепях, принимая решение.

— Яндор Давл, я приглашаю тебя в мой новый дом как друга и гостя, — сказал я, отходя от входа. — Будь как дома, но не забывай, что ты в гостях.

— Благодарю тебя, Изяслав Блинкин, я принимаю твое приглашение и хочу преподнести тебе Дар, — сказал бородач, переступая порог бывшего офиса.

— Дар? — я тут же подобрался, если он и в самом деле может дать или передать способность, это будет прекрасно.

— Именно. Твое оружие — оно поломано. Я проклятый созидатель. Артефактор-конструктор в десятом поколении, — ответил Яндор Давл. — Позволь мне его починить.

— Дредзе! — тут же возразил держащийся за одну из цепей.

— Нет, инквизитор. Здесь проклятье не имеет зла. Мы не дома, и здесь множество раз было использовано проклятье, — ответил Яндор, чуть повернув голову.

— Я не приглашал твоих палачей, только тебя, — сказал я, остановив попытавшегося войти охранника, держащегося за цепи.

— Они мое… продолжение. К тому же на них проклятье не распространяется, как и связанные с ним правила, — ответил Яндор, наморщив лоб. — Они вольный народ подземелий.

Последнее слово явно было переведено с ошибкой и, скорее всего, имело не тот смысл, который в него можно было вложить. Что именно имелось в виду? Ладно, с этим можно разобраться позже, говорить в дверях я не собирался, с другой стороны, локализовать нахождение группы потенциального противника, практикующего рабство, — необходимость. Жаль, конечно, офис, но я в нем еще даже обжиться не успел. В случае необходимости разрушу до основания.

— Хорошо. Пусть проходят, но сидят в той стороне, — показал я на несущую бетонную стену без окон. Сдвинув один из столов в центр комнаты, поставил себе стул, бородач, не стесняясь, взял другой и сел напротив. — Говорить будем только мы. Миша, зайди. Я пустой, пара сюрпризов, не больше. Прикроешь.

— Понял, обеспечу, — не стал спорить боксер и, коротко отдав несколько приказов группе быстрого реагирования, тоже вошел в офис, встав рядом со мной.

— У вас нет повода беспокоиться, мы вам не враги. Больше того, я твой гость, — улыбаясь полным ртом ровных белых зубов, произнес Яндор.

— Ты, возможно. Они — нет. Мы не терпим рабства, а сейчас все очень на него похоже. Цепи, ошейник на шее, оружие, направленное на тебя так же, как и на нас. Тем более я не понимаю твоих слов о проклятье, — описал я ситуацию так, как она выглядела со стороны.

— Нам предстоит долгий разговор, — нахмурившись, сказал Яндор. — Но уверен, мы сможем прийти к взаимовыгодному соглашению. Но прежде, позволь, я починю твое оружие.

— Слава? — боксер за моим плечом напрягся, когда я достал из подпространства хлыст и положил на стол. Я не стал ничего говорить, лишь показав ладонью, что решение принято и говорить тут не о чем.

— Какое интересное сочетание, — улыбаясь, проговорил Яндор. Он покрутил лезвие кинжала в ладони, попробовал режущую кромку ногтем. Перейдя к узлу-косичке, хмыкнул и тут же взялся за язык хлыста. Вытянул его несколько раз, и я понял, что под руками этого странного бородача оружие меняет форму. Хлыст стал уже практически прозрачным, лезвие изменилось, сместился центр тяжести ближе к кончику. Даже рукоять стала другой, получив утолщение на конце, чтобы ладонь не скользила, и широкую гарду.

— И ты называешь свою способность проклятьем? — удивленно спросил я, когда мастер вернул оружие. Я тут же проверил лезвие — оно по-прежнему резало все, к чему прикасалось. Затем ударил молнией, которая мгновенно прошла от ручки до клинка. Взмахом послал треугольное лезвие в стену — оно вошло в бетон на всю глубину и еще втянуло за собой часть языка хлыста.

— Ты изобретателен, но неумел, — улыбаясь, проговорил Яндор. — Это твое оружие, я лишь внес несколько изменений. Пожелай, чтобы оно укоротилось. Не говори об этом — просто подумай, как хлыст втягивается в рукоять.

Дважды меня просить не пришлось, мгновение — и у меня в ладони лежал кинжал с длинным ромбовидным лезвием с утолщением на конце. Вес сместился к кончику клинка, но утолщение на рукояти компенсировало центр тяжести. Странное оружие, и не мачете, и не кукри, не уверен вообще, что в нормальном мире такому было бы место.

— Оригинально, — хмыкнул я. Несколько раз взмахнул оружием в воздухе — оно уверенно держало форму кинжала, но стоило пожелать, и со следующим замахом лезвие пробило бесполезный монитор в паре метров, а затем так же вернулось, когда язык хлыста спрятался в рукоять. Быстро, удобно, и никаких следов моей самодеятельности.

— Потрясающе. Ты настоящий мастер, — сказал я, спрятав оружие в подпространство, и едва успел заметить, как недовольно морщится Яндор. — Я тебя обидел? У вас мастер не верхушка умелых создателей?

— Ты похвалил мое проклятье за простой артефакт, — ответил бородач. — Но, если ты считаешь это достойным делом, я рад. Старался, чтобы оружие пришлось тебе по вкусу. Я позволил себе оставить свободную привязку, так что теперь оно часть тебя.

— Свободную привязку? — снова удивился я.

— Верно. Индивидуальное оружие. Оно сможет меняться под твое проклятье. Его невозможно изъять, поломать или потерять, — объяснил Яндор, с интересом глядя на мою реакцию. — У вас нет индивидуального оружия?

— Нет. Только обычное, зато в достатке, — ответил я, куда внимательней рассматривая гостей. — У вас у каждого есть подобное оружие?

— В нем нет необходимости. Я проклятый и не имею права на ношение оружия. Мои палачи — избранная стража, они пользуются правом древних, — спокойно ответил Яндор, будто я должен был понять каждое его слово.

— Вернемся к прошлому вопросу. Ты говоришь, что проклят, но разве то, что ты только что показал, не дар? Ты напрямую манипулируешь материей, меняя ее, словно глину. Придаешь новые свойства. Как это может быть проклятьем? — спросил я.

— Плата за такое — гибель души. Многих и многих душ, что добровольно отдают себя ради великой цели, — начал объяснять Яндор. — Мы передаем проклятье от отца к сыну. Весь наш клан живет в отдалении от основных поселений. Мы не спим, не общаемся с другими кланами, не ходим на праздники. Но я все равно горд тем, что мы служим нашему народу и нашему предназначению.

— Ты сказал, что ты проклятый в десятом поколении. Ваши способности передаются по наследству? — поинтересовался я, прикидывая, как было бы здорово, если бы мои дети унаследовали все многообразие даров.

— Все верно. Когда отец больше не может выносить проклятье, одиночество и безумие, он просит прийти сына и вручает ему кинжал, — куда более сухо сказал Яндер, глаза которого потемнели. — Я убил своего отца, когда мне было двенадцать, и несу это бремя уже больше сорока лет. Я уже начал подготовку своего сына, но на время возвышения ее придется отложить.

— Погоди. Ты хочешь сказать, что один и тот же дар передается у вас путем убийства своих же родителей? — ошалело переспросил я.

— Только отца, — улыбнулся Яндор, явно вспомнив что-то хорошее.

— Ох, нифига себе, жизненная позиция. Да, если бы мне пришлось убивать своих предков для того, чтобы получить их возможности, я бы тоже предпочел развиваться сам, — покачал я головой, представляя, что творится в семье обреченного.

— Проклятье должно быть передано, — возразил Яндор. — Это не только великая сила, но и великая ответственность. Пусть мои палачи со мной не согласятся, но без проклятых нашему роду давно пришел бы конец. Наша роль и жертва необходимы, хоть и опасны. Особенно в период взросления, когда некоторые еще не готовы к такому испытанию.

— Да уж, представляю. Ребенок, которому приходится зарезать собственного отца, а потом тащить на себе дар, который требует ежедневного развития и использования. Это сколько призраков нужно прикончить, чтобы получить такие возможности? — поинтересовался я.

— Мы не сражаемся с детьми голода, если в этом нет необходимости, — возразил Яндор.

— Тогда получается, что пополняешь энергию ты только во время сна, когда тебя окружают другие… сородичи? Их мучают кошмары, твои сны передаются им? — спросил я и тут же отметил, как недовольно нахмурился собеседник. Явно это не самая приятная для него тема, особенно если учесть, какие кошмары ему могут сниться.

— Только наш клан, — чуть помедлив, ответил Яндор. — Но мы не жалуемся. У нас великая миссия, которую можно выполнить только так.

— Великая миссия? — акцентировал я свой вопрос. — Что это? Сохранение рода? Цивилизации? Вы воюете со Старшими?

— Лишь они сами и их рабы называют себя так. Старшие, правители… мы зовем их тиранами и сражаемся с их приспешниками уже тысячи лет! — гордо выпрямившись, ответил Яндор, и при его словах подобралась вся охрана. Похоже, они и в самом деле гордились тем, что продолжали биться, вот только у меня возникало все больше сомнений в его словах.

— Тысячи лет… но сам ты сказал, что являешься проклятым в десятом поколении, и назвал срок в сорок лет для подготовки наследника. Выходит, твоему клану всего четыре-пять сотен лет. Не больше, — возразил я. — Ни о каких тысячах речи не идет.

— Ты все верно отметил, собрат по проклятью. Наш клан не первый в подземельях, мы приняли проклятье у предыдущих носителей что не смогли продолжать род. У меня еще есть сын, но будет ли сын у него — я не знаю. Долго ли наш клан выдержит это проклятье. — Яндор покачал головой, с явным сожалением.

— Так откажись от него. Не передавай сыну, — развел я руками.

— Не могу. Это не только ноша, но и честь. Ответственность и право наследования. Мое проклятье — проклятье всего клана. И не мне решать его судьбу, — с нескрываемой гордостью сказал Яндор. Смесь получалась жуткая, вот вроде ты и проклят, изгой с ошейником и цепями, а вроде и обладаешь способностями. Странное сочетание, хотя предпосылки для названия Дара проклятьем я вполне мог понять.

— Много ли у вас кланов проклятых? — решил уточнить я.

— Несколько, — уклончиво ответил Яндор.

— Если это стратегически важная информация — можешь не говорить, — пожал я плечами.

— Это не то, чем можно гордиться, — сказал бородач, не опуская взгляда. — Ответь, собрат, все находящиеся в этой комнате прокляты?

— Мы не считаем это проклятьем, — покачал я головой. — Но да, каждый из нас владеет дарами. Одним или несколькими.

— Все прокляты, несколько раз, — повторил Яндор, хотя, судя по брани его конвоиров, именно для них он и озвучивал эти слова. — Вы понимаете, что ждет ваших детей?

— Для начала неплохо бы выжить, — возразил я.

— Если вы будете так бездумно использовать собственные проклятья — это куда больше усложнит выживание всего вашего вида, — немного подумав, сказал бородач.

— Почему? Только давай без лирики и того, что применять данное богами, или кто породил яблони желаний, плохо, — попросил я, откинувшись на спинку кресла.

— Души вокруг вас истончаются. В первые месяцы это незаметно. Некоторые могут держаться годами. Но затем они ослабнут, их перестанет интересовать окружающее. Даже собственные дети и любимые, — покачал головой Яндор. — Ваши любимые не захотят видеть вас, начнут избегать, перестанут спать рядом. Потому мы живем в дальних пещерах и уходим спать в отдельные кельи. Но хуже того — гончие Голода чувствуют, где применяется проклятье. Лишь толстый слой гранита не позволяет им проникнуть в наши жилища.

— Ты уверен? Чувствуют, где применяется дар? Насколько точно? — обеспокоенно спросил я. Воспоминания о сражении с тремя охотницами, когда бело-костяная определяла мое положение в урагане, даже несмотря на телепортации, всплыло перед глазами.

— Чем ближе или сильнее применение проклятья, тем точнее они могут чувствовать наше присутствие, — подсказал Яндор. — Но в этом месте вы можете использовать свои новые силы, не опасаясь, если даже мы почувствовали изменения в бытии, Тираны уже знают о вас. Ты объявил войну Голоду, вырвал добычу прямо из пасти, а значит, скоро придут за всеми вами.

— Дай угадаю, и вот тут появляетесь вы, чтобы помочь нам выжить в обмен на простую услугу? — спросил я, напрягшись. Я и так подозревал, что покоя нам не будет, но то, что наше местоположение знают и скоро прибудут, — это уже совсем другой вопрос.

— Никаких услуг. Мы поможем вам безвозмездно, — сказал Яндор, улыбаясь. — Затем я здесь, чтобы служить вашим наставником и проводником. Чтобы ваша цивилизация сумела выжать в грядущем нашествии и последующем цикле Возвышения. Пока вы боретесь — я буду с вами, если мне будет это позволено.

— В чем твой интерес? — прямо спросил я. — Нет, я сам вытаскиваю людей из жопы. Стараюсь спасти как можно больше. Но все это для моего народа. Вы совершенно другое дело. Не услышал бы я твою историю о проклятье, решил бы, что вы поступаете благородно и самоотверженно, но, понимая отношение твоих сородичей ко мне и другим одаренным, сильно в этом сомневаюсь.

— Это просто. Вы должны выжить, чтобы шанс выжить был у нас, — ответил Яндор. — Чем дольше вы сопротивляетесь, тем больше времени у моего народа, чтобы спастись. Тираны знали, что делать, когда обрушили вашу столицу на обломки нашего архипелага. Они хотели решить две проблемы разом. И сейчас нам очень нужно время.

Глава 2

Понимание того, что нами хотят воспользоваться как щитом, заставив сопротивляться врагам, пока сами будут прятаться или отступать, пришло через несколько секунд, и я чуть не перевернул стол, за которым сидел. Но сдержался. Что это изменит? Можно подумать, у нас вообще есть выбор. Так или иначе, мы будем бороться за свою жизнь до конца, и, если враги могут отслеживать применение Дара, в корне это ничего не меняет.

— Мы можем противостоять врагам и без способностей, — сказал я, взяв себя в руки. — У нас достаточно техники, припасов, оружия и тех, кто в состоянии его держать. Одна артиллерийская установка при удачном попадании разнесет сотню врагов. Да и вы сами выживаете не иначе как с помощью технологий, броня, оружие — что это?

— Все так, брат. Единственный способ выжить в этом мире — полагаться на собственный ум, изобретательность и сообразительность. Но технологии — это не труд одного, — с хитрой улыбкой ответил Яндор. — Сколько твоих собратьев трудилось, чтобы изготовить оружие, что висит на шее твоих товарищей? Пять? Десять? Сто? А сколько нужно, чтобы создать материалы для него? Добыть руду, переплавить, доставить, собрать?

— Понятия не имею, — нахмурившись, признал я.

— Возможно, оно проще, чем мне кажется, но даже если так. Техника, на которую ты так рассчитываешь, сколько рабочих нужно, чтобы собрать… как ты ее назвал? Артиллерию? Что будет, когда все снаряды закончатся, вся техника сломается, и ее нечем будет ремонтировать? Кто произведет новые части? — спросил бородач, и мне снова пришлось признать его правоту.

— Это будет очень нескоро, — попытался возразить я. — Наша техника производится с большим запасом прочности. Автоматы могут служить и пятьдесят, и даже сто лет, при должном уходе. Пушки могут сделать десятки тысяч выстрелов, а склады полны боеприпасов. Так уж вышло, что наша страна всегда готовилась к войне.

— Не хочу тебя обижать, брат-проклятый, но сотня лет — это очень мало. Если вас загонят под землю и заставят выживать, как нас когда-то, сомневаюсь, что вы сумеете продержаться достаточно долго, — покачал головой Яндор. — Мы нашли решение, пожертвовать несколькими тысячами, чтобы остальные могли жить.

Мы проклятые, чиним и создаем вещи, которые невозможно восстановить даже с помощью продвинутых машин. Живем на максимальном удалении от остальных поселений, собственными кланами. Это огромное доверие, привилегия и одновременно непосильная для остальных ноша. Если все мы умрем — народ Дваги лишится техники, что поддерживает жизнь сотни лет. Регенерационные воздушные установки, гидропонные сады, инкубаторы.

— Значит, у вас была высокоразвитая цивилизация? Как вышло, что вы проиграли в войне с тварями? — не выдержав, спросил я. — Даже сейчас ваше снаряжение напоминает скорее космические скафандры, чем обычную одежду.

— Ска-фан-дры? — спросил Яндор, по слогам проговаривая слово. Похоже, в их языке такого понятия не было.

— Костюм для выхода в открытый космос, — ответил я, ткнув для наглядности пальцем в потолок. — После того как ракета вылетает за пределы атмосферы.

— Хамдрв. Хан-да, — обернувшись к своим сородичам, произнес Яндор, но переводчик не спешил объяснить мне речь бородачей. Они переговаривались больше минуты, пока я, не выдержав, громко не прокашлялся, обращая на себя внимание.

— В чем дело? — спросил я, когда Яндор обернулся.

— Ваш народ улетел с планеты? — очень подозрительно проговорил собеседник.

— Не весь и не навсегда. Через пару лет планировался запуск корабля с колонистами на Марс, соседнюю с нами планету, где теоретически можно жить, — ответил я, внимательно наблюдая за реакцией бородачей. — Разве ваш народ не запускал ракеты в космос?

— Мы — нет. Зачем? — крайне удивленно спросил Яндор. — Мы сумели освоить только несколько километров земной коры и начали строить города в океанах, когда произошло вторжение. Вы полностью заселили планету, и у вас не осталось места?

— Кхм. Зачем? Хороший вопрос. Наверное, потому что нас всегда тянуло к звездам? Нет. Не совсем так, если бы тянуло, мы бы их уже давно осваивали. Ради любопытства? — не нашелся, что ответить я. — Наука, прогресс, исследования. Радость первооткрывателя и путешественника. Покорителя неизведанного.

— Это странно, вероятно, ваша цивилизация развивалась по иному пути. Нам этого не понять, — покачал головой Яндор.

— Погоди, если вы тысячи лет сражаетесь против Тиранов, откуда ты можешь знать, как на самом деле жили ваши предки? — спросил я, поймав его на несоответствии. — У нас невозможно с точностью определить, что было две тысячи лет назад, не то что несколько.

— Конечно, мы не могли сохранить всю историю для потомков, однако у нас есть кланы наставников, что занимаются только обучением молодняка, — пояснил бородач. — Тех, кто еще не стал мастером в своем ремесле. Мы бережно храним историю своего народа и все, что у нас отняли Тираны. Каждый клан ведет свой род от одного из выживших основателей.

— У нас тоже принимались законы о защите истории, вот только ее, несчастную, переписывает каждое государство, чтобы себя показать с лучшей стороны, — хмыкнул я, не сдержавшись. — Кто гарантирует, что ваши кланы просто не договорились друг с другом и не изменили все задним числом?

— Зачем? — пожал плечами Яндор. — Им в этом нет выгоды.

— Может, и нет. Но это и в самом деле не так важно. Расскажешь, как вы умудрились выжить? — спросил я, понимая, что про свое сегодняшнее устройство они могут и не поделиться информацией, а из истории можно будет почерпнуть что-то новое. Если, конечно, все не сведется к мифам и байкам. Выяснилось, что опасался я зря.

— Мирокрушение случилось около ста тысяч лет назад. Хранители знаний говорят, что столицу Денус перенесло целиком. Двадцать миллионов жителей. Три миллиона домов. Миллиарды тонн городских построек, фабрик и заводов. Враги знали, как мы живем, знали, где будут рабочие и ученые. Где останутся жилые кварталы. Но они не учли нашего трудолюбия.

Город сотрясла череда землетрясений, а в следующие часы затопило больше половины шахт. Враги забрали всех из производственных комплексов, научных центров, жилых массивов. Всех, кто концентрировался в одной области слишком плотно. Но старики и подростки не опустили руки. Когда среднее поколение пропало — они взялись за орудия и оружие.

Были сформированы рабочие бригады, контролирующие затопление. Военные группы и патрули — уничтожающие гнезда ваджа и перекрывающие туннели наверх. Все обрушенные станции и шахты вначале пришлось признать потерянными. Позже, отбив отчаянные атаки зверей и возведя оборону, наши предки сумели остановить нашествие тварей.

— Дома и стены помогают, — кивнул я, запоминая общую канву истории.

— Верно! В шлюзах каждый метр стен, пола и потолка был оборудован защитными сооружениями и тем, что вы называете пушками. Предкам пришлось отступить из центральных узлов и поселений. Они оставили все крупные фабрики, бросили собственные лаборатории и жилые комплексы. Но они сделали главное — выжили.

Скрывшись в боковых туннелях, позволили воде заполнить все крупные участки, делая их непригодными для дышащих существ. Тварей, что пришли вместе с водой, хватало, несмотря на все фильтры и переборки. Но Тиранам не понравилось оставаться среди затопленных руин. Нас посчитали побежденными. И это стало их главной ошибкой!

Спустя несколько сотен лет кропотливого труда наши предки въелись в кору местного мира, опустившись на глубины, недоступные другим. Они пережили множество диверсий, предательств и атак, но сумели восстановить оборону. А затем, накопив силы, мы вернулись! — гордо сказал Яндор, будто сам держал тогда в руках оружие.

Предки поднимались по старым туннелям, перекрывали сходы и восстанавливали герметичность залов, один за другим. Твари, устроившие гнезда в нашем доме, пожалели, что пришли. Война по освобождению нижних ярусов шла больше пяти сотен лет, но, когда она завершилась, мы вернули себе все глубинные фабрики. Открыли производства и начали восстанавливать средние залы.

— На какой глубине были эти залы? — спросил я, уже представляя шахты, на много километров уходящие к сердцу планеты.

— От пятисот метров до двух километров, — пожав плечами, ответил Яндор. — Уже ста метров породы достаточно, чтобы тебя потеряли ищейки. Несколько сотен — чтобы отгородиться от влияния проклятья. В узких туннелях проще оборонятся — так что каждый метр для врага стоил тысячи жизней.

— А как же естественные землетрясения, подвижки коры, обвалы, в конце концов? — не сдержавшись, спросил я.

— Брат-проклятый, мы роем туннели тысячелетиями! Неужели думаешь, что за столь долгий срок мы не сумели адаптироваться к этим сложностям? — покачал головой Яндор. — Позволь я продолжу. После того как нижние залы были возвращены, совет кланов принял решение о создании ковчега. Сети пещер, в которых молодое поколение и наставники смогут уснуть, чтобы проснуться в новом, освобожденном мире.

Но все оказалось чуть сложнее, чем решили предки. Погрузив в сон тысячи выживших, пришлось столько же оставить, чтобы хранить их покой. Кланы сумели начать жизнь, а не выживание. Отстроить заводы и начать добывать ресурсы. Однако, как только они забирались слишком далеко от центра или поднимались близко к поверхности, начинались новые атаки. Началась эпоха восстановления и экономии.

Некоторые кланы, не выдержав такой жизни, откололись от Города и решили уйти. О большинстве из них нам больше ничего неизвестно. Но некоторые отступники вернулись спустя тысячелетия, чтобы примкнуть к нашим врагам. Но даже по сравнению с нами они деградировали, лишившись технологий и знаний.

— Среди слуг Старших есть ваши сородичи? — нахмурившись, уточнил я.

— Нам жаль, но это так. Отступники, больше не являющиеся Двали, вернулись в наши пещеры и туннели. Некоторые кланы осмелились принять их, не прекращая лживых речей о поверхности, наполненной солнцем. О растущих без приложения труда садах и еде, — укоризненно качая головой, сказал Яндор. — Почти сотню лет совет кланов терпел их ложь. А затем в одну ночь предатели были уничтожены.

— Некоторые говорили, что совет ошибся, но сами оказались неправы. Стоило предателям исчезнуть, как новые монстры хлынули в туннели со всех сторон. Но совет подготовился. Предки встретили тварей во всеоружии и уничтожили их всех. Сколько бы их ни пришло. Но чем больше мы сражались, тем сильнее изнашивалось наше оборудование.

Спустя еще несколько столетий стало понятно, что наш народ не в состоянии просто поддерживать работу технологий, требующих редких металлов. Пришлось упрощать конструкции и механизмы. Выстраивать заводы по другим технологиям, восстанавливать и отбивать у врага старые фабрики. Сражаться стало сложнее. Многие детали были настолько мелкими, что не поддавались ремонту обычными способами.

Тогда было принято решение созвать кланы проклятых, с единственной целью — восстановить былое могущество. А для этого требовалось получить способности, о которых говорили отступники. Несколько сотен лет шла война за проклятье. Мы потеряли многие тысячи храбрейших воинов. Они несколько раз отслеживали наши перемещения, но в результате мы сумели справиться.

— Когда это было? — решил уточнить я.

— Полторы тысячи лет назад война окончательно завершилась. Заплатив жуткую цену, мы сумели истребить врагов в нашем доме. Предки моих предков приняли на себя проклятье созидания. Были созданы кланы инквизиторов и палачей, охранявших покой остальных жителей города от опасностей проклятий. А затем впервые за долгие тысячелетия советом было принято решение пробудить нескольких наставников.

Это стало временем великого возрождения. Безвозвратно утраченные технологии вновь начинали работать. Заброшенные шахты расширялись. Проклятые спали вполглаза — так много работы у нас было. Казалось, еще немного — и наш народ сумеет обрести силу, достаточную, чтобы уничтожить Тиранов. Мы вышли на поверхность, дали бой и победили! А затем начался Голод.

Мы сражались храбро, мои предки сохранили записи тех битв, в которых с небес падали тысячи тварей, а земля была усеяна вражескими трупами. Предки собирали знатный урожай. Они нашли союзников и вместе очистили архипелаг, оставшийся от старого Города. Отстроили крепости, что ощетинились орудиями во все стороны. Они были готовы ко всему. Кроме затмения.

Черная тень опустилась от самого солнца, и это все, что мы знаем. Ни одного защитника, ни одного союзника или работающей техники. Ничего не осталось. Голод, жуткая тварь, состоящая из концентрированной тьмы, поглощающая все на своем пути, пыталась пробиться вниз. Но предки понимали, что делать. Все шахты были завалены. Все пути к поверхности взорваны и затоплены.

Несколько столетий мы скрывались, посылая только разведчиков. Никто из них не вернулся. Но все рано или поздно заканчивается. И тысячу лет назад Голод вернулся к пожиранию солнца. Мы верим, что не все потеряно, что победить можно, главное, выбирать противников себе по силам. Нет никакого резона биться с тем, кто заслоняет собой звезду.

Некоторые из наших союзников выжили. От них мы узнали, что это не первая война, в которой Тираны проигрывали. — Яндор назвал слово, которое на мгновение заставило переводчик подвиснуть, но он справился. — Кристаллиды, дети мира без атмосферы, сумели не только дать отпор, но и отвоевать себе нишу. Большинство из них после этого вернулось в свой мир, остальные — решили остаться в этом.

— Вернуться в свой мир? А вы не пробовали? — поймал я интересующую меня мысль. Это вариант. Драться за руины Москвы при местной флоре и фауне — дело практически бесполезное. А вот если можно не просто спрятаться, а убраться отсюда подальше — это стоит сделать.

— Они существа иного порядка и иной структуры, — покачал головой Яндор. — То, что могут они, и что им подходит — для нас совершенно невозможно. К тому же куда и зачем нам уходить? Это наш дом, мы тысячелетиями бились за него, и теперь наконец у нас есть шанс все наладить. Если будем работать вместе.

— До этого ты говорил, что вам не нужно ничего, кроме времени, — уточнил я.

— Верно, враги оказались хитрее, чем мы считали. Они обрушили ваш город поверх нашего. Таких землетрясений не было уже несколько тысяч лет. Лишь когда Голод обрушился на острова, старейшины зафиксировали такие же повреждения. Нашему народу вновь пришлось покинуть многие шахты и пещеры. К такому мы не были готовы.

И все же это настоящий подарок судьбы. Вы принесли множество минералов, что нам не хватало. Ваш народ оказался не по зубам паразитам, а вместе мы сумеем остановить зверей. Выиграем достаточно времени до прихода Голода, — улыбаясь, сказал Яндор. — Если вы не сдадитесь, не уйдете в рабство Тиранов, мы сумеем продержаться достаточно, чтобы восстановить верхний щит.

— Вы сумеете. А нам как быть? — прямо спросил я. — Судя по твоим словам, у нас нет даже шанса против Голода.

— Ни у кого нет, — кивнул Яндор. — Но о нем вам стоит беспокоиться в последнюю очередь. До его прибытия еще несколько месяцев. Сейчас же на вас обрушатся звери, а после — охотники, жаждущие возвышения. Потом они уберутся с этих земель, подготовив жертву для Голода, и тогда он опустится на планету.

— Откуда вы знаете, как это происходит? — решил уточнить я.

— Это повторяется каждую тысячу лет. Тираны называют это циклами, их слуги — эпохами. Они перемещают очередной город, иногда выжирают его до основания, в других случаях — собирают рабов. Редко, очень редко, появляются те, кто может дать отпор, — сказал Яндор. — Все мы надеялись на появление соратников вроде вас. Но, что лучше всего, пытаясь нас уничтожить, враги сделали главную ошибку.

— И какую же? — спросил я.

— Они позволили нам объединиться, — улыбнувшись, ответил Яндор.

В этот момент постучали, и на пороге появился Вячеслав в окружении свиты. Разглядев, кто стоит позади него, я схватился за оружие и вскочил, готовясь ударить в любой момент. Заметив это, магистр покачал головой и прикрыл собой… охотницу! Тварь, которая не раз пыталась меня прикончить, которую я в цепях отправил в поселение, стояла за Вячеславом, гордо выпрямившись и самодовольно улыбаясь.

Глава 3

Несколько мгновений ярость била в висках, требовала, чтобы я телепортировался к охотнице, сбив улыбку с ее лица. Но я сдержался. Сейчас это было единственно верным решением, хотя Вячеславу придется многое объяснить и за многое расплатиться. Но позже — не в моем доме и не в присутствии бородачей.

— Изяслав, прошу прощения за вторжение, — вежливо сказал магистр, входя в комнату. — Надеюсь, мы не помешаем?

— Что здесь делает эта ведьма? — спросил Яндор, кивнув на охотницу, которую уже держали на прицеле своих трубок все бородачи. Сжатые кулаки проклятого побелели от напряжения. — Ты обманул нас? Вы в союзе с Тиранами?

— Она отринула власть старших и согласилась жить на равных с нами, — быстро объяснился Вячеслав, взяв стул и подсев к столу. Вот только, судя по лицам бородачей, они от такого соседства были совсем не в восторге.

— Вот, как будешь готов говорить, сожми, — сказал Яндор, протянув мне небольшой овал, легко помещающийся в ладони.

— Постойте, мы…— магистр поднялся, но бородачи словно сквозь землю провалились, оставив после себя только небольшое черное облако.

— У вас минута, чтобы объясниться. Если ответ меня не устроит — плевать, что она пообещала и как переметнулась, — сказал я, взглянув в глаза охотнице. Женщина вздрогнула, улыбка мгновенно исчезла с ее губ, и она сгорбилась, быстро озираясь по сторонам и ища выход. А потом поняла, что бежать некуда, и совсем сникла.

— Хм. Выйдите все, — скомандовал Вячеслав. Спецы тут же покинули комнату, уведя за собой охотницу. А вот Зая осталась, и не она одна. — Михаил, у нас проблемы?

— Я себя о том же спрашиваю. Слава? — спросил боксер, взглянув на меня.

— Все будет нормально. Если что, я всех снова вытащу, — сказал я, пересаживаясь так, чтобы оказаться напротив магистра, который нахмурился еще больше.

— Мы будем снаружи, если что — зови, — сказала Зая, вместе с Мишей выйдя наружу и прикрыв дверь.

— Слава… — начал было мужчина.

— Да, Слава? — быстро, не позволив продолжить фразу, произнес я.

— Кхм. Изяслав, я так понимаю, у нас наметился незначительный конфликт, — куда более вежливо продолжил магистр. — Незначительный, потому что у него есть только одно приличное решение, и всего два варианта того, как мы можем к нему прийти.

— Нет, но я слушаю, — сказал я, откинувшись на спинку кресла.

— Я должен был в самом начале предупредить, что Алоэн согласилась на сотрудничество и стала моей гостьей, — извинился магистр. — Сведения, которые она принесла, — бесценны. Они касаются не только устройства их общества, но и дислокации сил вторжения, разновидностей и опасностей. Надеюсь, ты осознаешь, насколько это сейчас важно.

— Как вы, наверное, поняли, у меня появился другой источник, хотя поговорить вы нам нормально не дали, — сказал я, кивнув на опустевшие стулья. — Кроме того, они лояльны и готовы к добровольному сотрудничеству.

— Как и Алоэн. Она осознала, что лучше быть одной из выживших одаренных, чем рабой кланов. А ничего больше ей в текущей обстановке не светило, — махнул в сторону двери магистр. — Жаль, что так вышло, я не хотел недопонимания между нами.

— Вот как? Да, действительно жаль, — кивнул я. — Но одних извинений, боюсь, мало. Она хотела меня прикончить, трижды. Сама убила множество хороших людей, а ее слуги прикончили еще больше. Я этого ей не прощу и рекомендую не стоять у меня на пути.

— Давай подождем с праведной местью? — поморщившись, попросил Вячеслав. — Она выживала как могла, и многие из наших поступили бы точно так же.

— Расчленили маленькую девочку, вложив в ее уста предсмертную записку? — спросил я, и магистр на мгновение открыл рот, не найдясь, что ответить. — Она не будет жить. Но я дам вам время, чтобы вы выудили из нее все сведения любыми подходящими для вас методами. Две недели, не больше.

— Хорошо, я тебя услышал. Буду держать ее подальше, чтобы тебя не нервировать, — сказал Вячеслав, постучав пальцем по столу. — Давай сменим тему на более приятную. Ты сумел раздобыть для нас новую базу и даже подстроил так, чтобы мы заселились до потери старой, не получив при этом большой конфликт. За это я тебе благодарен.

— Спасибо в карман не положишь и на хлеб не намажешь, — спокойно сказал я.

— И в самом деле. Что бы ты хотел в качестве награды? — улыбнувшись, спросил магистр.

— Здание. Не эту громадину, но в рамках защитного периметра, так, чтобы в него влезли спасенные мной. Плюс продовольствие, вооружение и боеприпасы на десятерых, — ответил я, подумав немного.

— Это довольно проблематично, учитывая все обстоятельства, — постучав по столу, сообщил Вячеслав. — В комплексе есть одно шестиэтажное здание, но мы и это получили со скрипом, одобрение совета придется выбивать долго. Как насчет отдельного этажа? Возьми себе этот, можем перенести сюда генераторы, подключить батареи.

— Два этажа. На первое время — сойдет, — решил я, чуть поморщившись. Да, этаж в охраняемом здании, учитывая общую инфраструктуру, не худший вариант. Кормить, одевать и поить людей опять-таки дешевле централизованно.

— Хорошо, потом что-нибудь придумаем, я обсужу с советом безопасности, — облегченно вздохнул Вячеслав. — Оружие и боеприпасы выдадим на выход.

— Нет, запас будет храниться у меня, — тут же возразил я. — И это мы не обговаривали награды за пленницу. Двое одаренных, включая Михаила.

— Ого. Значит, это твоя стратегия, собрать собственный штурмовой отряд? А ты это с самим Неуязвимым обсуждал? — спросил, чуть улыбнувшись, Вячеслав. — Впрочем, я не против, вот только договариваться будешь сам.

— Естественно, никого силой держать точно не стану, — согласился я.

— Хорошо, рад, что с этим мы разобрались. Теперь к более важному — что это были за дварфы? — спросил магистр, кивнув на пустующие стулья.

— Потенциальные союзники. Если появлением слуги Тиранов мы их не спугнули, — ответил я, повертев в ладони овал, подаренный Яндором. — Говорят, что успешно отражают атаки зверей и одаренных последние несколько тысяч лет.

— Вечная война на уничтожение? Не слишком приятная альтернатива, — поморщился магистр. — Наша цель — все же выжить и обустроиться.

— Учитывая все происходящее, для начала неплохо было бы просто выжить. И нам есть чему у них поучиться, — возразил я.

— Тоже верно. Чего они хотели, и почему пришли именно к тебе? — спросил Вячеслав.

— Они пришли к тому, кто победил наместника, — ответил я и успел отметить, как дернулся вниз уголок губ магистра. Ответ пришелся ему не по нраву, но я здесь не для того, чтобы оправдывать его ожидания или поддерживать самомнение. С другой стороны, я еще сам не определился, чем хочу заняться сейчас, после потери надежды на встречу с родными.

Выжить? Это не желание, а необходимость. Стать сильнее? Так уж получилось, что одно без другого невозможно. Но и самоцелью это не является. Да и сила — понятие весьма относительное. Я видел, что может Ольга, но ее способность была столь же бесполезна, сколь и неудержима. Что может Вячеслав? Хороший вопрос, но бесполезный. В бою я его ни разу не видел, да и не так это важно. Чего я хочу?

— Изяслав, ты меня слушаешь? — окликнул меня магистр.

— Зачем вы во все это ввязались? — спросил я, взглянув ему в глаза.

— Зачем? — не сразу понял меня Вячеслав, а затем хмыкнул. — Построить новое, светлое будущее, что возможно только во времена большого хаоса и перемен. Всегда так — ты делаешь на самом деле не то, что хочешь, а то, что тебе нужно. То, что составляет твою суть, даже если самому это не нравится. Не знаю, как объяснить по-другому.

— Так себе ответ, он ничего не объясняет, — покачал я головой.

— Ничего, время у тебя есть, разберешься, — улыбнулся Вячеслав и протянул руку, чтобы похлопать меня по плечу, но в последнюю секунду передумал.

— Если, конечно, выживу, — ответил я, здраво оценивая свои шансы. — Что она вам рассказала? Охотница.

— Было бы идеально, если бы ты это услышал из первых уст, но, понимая вашу неприязнь, так и быть, попробую описать все как есть, — сказал магистр. — Нападения зверей уже начались. Пока сложно оценить масштаб бедствия, но уже понятно, что твари лезут со всех сторон. Вначале — земноводные и летающие. Через несколько дней ожидаем первых крупных столкновений.

— Значит, у нас есть несколько дней, чтобы вытащить как можно больше выживших, — сказал я, понимая, что засиживаться на одном месте для меня непозволительная роскошь.

— А ты еще спрашивал зачем, — усмехнулся Вячеслав. — Мы уже направили вертолет во Внуково и Остафьево. Если техника сохранилась — там развернут оперативные штабы и вывезут все необходимое для проведения дальних операций. В обоих аэропортах есть военный резерв, так что будем надеяться на лучшее.

— Что с выжившими? — уточнил я. — Мне удалось открыть врата в домашнюю локацию. Нельзя сказать наверняка. Но, если повезет, я смогу открывать такие же двери из других точек. Тогда поселения можно будет связать сетью переходов.

— Это звучит как план, — уважительно кивнул Вячеслав. — Если сумеешь организовать проходы — а мы подготовить оборонительную группировку, можно будет оперативно перебрасывать войска туда, где это необходимо. Пожалуй, в таком ключе можно будет даже не вытаскивать всех сюда, а организовывать последовательную оборону.

— Да, как цель годится, — кивнул я, прекрасно понимая, что, кроме меня, это сделать никто не может. К тому же контроль переходов останется на мне, что не только повысит влияние на совет, но и в конце концов позволит диктовать свои условия всем и жить как король. Хотя это скорее приятный бонус.

— Как только машины вернутся из рейда, я попрошу, чтобы тебя закинули в Ясенево. Радиосвязь наконец заработала, так что мы ловим десятки сигналов со всех сторон, — продолжил рассказывать Вячеслав. — Пока оценки разнятся, но уже понятно, что выжило куда больше, чем мы считали. Если повезет — то больше сотни тысяч.

— Из пятнадцати миллионов, — поморщившись, заметил я.

— Верно. Но сейчас военные части берутся под контроль. Сутки, максимум двое, и будет налажена полноценная связь. Начнется общевойсковая операция, а там мы еще посмотрим, кто кого, куда откуда, а главное — как, — усмехнулся магистр. — Одно дело сидеть в полном неведении, без связи и возможностей координации. И совсем другое — в тесном контакте с десятком вооруженных частей и поселений выживших.

— Бородачи рассказывали, что у них тоже было вдоволь технологий. Вот только они свою войну, может, и не проиграли, но вынуждены были зарыться глубоко в землю, — ответил я, прекрасно понимая, что мне сейчас больше всего нужен нормальный отдых. Последние несколько дней я позволял себе только дремать, держа на коленях Трактора. И ни разу не сумел нормально выспаться. А сейчас это стало жизненно необходимо.

— Не знаю, кто они, и какими силами обладали, но у нас превосходно подготовленная и снаряженная армия. И уж с десятком-другим тварей они точно справятся, — уверенно заявил Вячеслав. Спорить с ним я не стал, тем более что мне и самому хотелось в это верить.

— Мне нужно место для сна, в конференцзале, — сообщил я, тоном, не терпящим возражений.

— Хочешь сделать из него центральный узел? — без объяснений понял меня магистр. — Мы уже разместили там подразделение охраны, думали использовать его… впрочем, неважно. Одна дверь там уже есть, охрану все равно придется держать. Кстати, тебе бы разобраться со стабильностью портала.

— Были проблемы с переходом? — встрепенулся я.

— Нет, все в полном порядке. Но он захлопнулся где-то полчаса назад. Я как раз показывал его Сергею, когда дверь закрылась. К счастью, удалось убедить его, что так и задумано и на той стороне никого и ничего не осталось. Мы не сумели перетащить только тяжелую технику. Пришлось бросить ее на верхнем этаже парковки, — с сожалением сказал Вячеслав.

— Хорошо, я посмотрю, что с ним, — кивнул я. — Место подготовьте.

Магистр тут же поднялся, а, выйдя, сделал несколько распоряжений. Я коротко рассказал волнующейся Зае обо всех договоренностях и спустился в зал для совещаний. С порталом оказалось все просто — кончилась энергия. Пощупав его со всех сторон, я пришел к выводу, что напитать его может любой, что мы с Михаилом тут же и проверили.

— Ого. Значит, теперь я тоже могу открывать порталы? — удивленно спросил боксер.

— Только если я открою их прежде, — усмехнулся я. — Вот только непонятно сколько сил надо, чтобы он работал, сколько времени после вливания он будет активен и… чертов интерфейс не дает никаких точных сведений, хоть я и поднял его до второго возвышения.

— До второго? Ольга рассказывала, что у нее сейчас третий. А у меня как первый был, так и остался. Слишком способности затратные, — с сожалением сказал Михаил. — Приходится поднимать их и запас энергии, чтобы дольше использовать.

— Зато ты можешь выдержать очередь из автомата в упор, а мне приходится постоянно прыгать от врагов, — парировал я, проводя энергию на подзарядку. Нет, к сожалению, никаких новых сведений не появилось. Кроме одного факта, о котором боксер упомянул вскользь, словно он ничего не значил.

— Я должен поговорить с Ольгой, — решительно сказал я, повернувшись к ближайшему охраннику с рацией. — Можешь связаться с Ольгой?

— С кем? — непонимающим взглядом уставился на меня солдат.

— С капитаном Морозовой, — поправил меня боксер и требовательно протянул руку за рацией. — Морозова, ответь Неуязвимому. Прием.

— Морозова здесь, что случилось? — почти через минуту откликнулась женщина.

— Спустись в конференцзал, Эвак хочет с тобой поговорить, — сказал Михаил и, получив тяжелый вздох и подтверждение, вернул рацию солдату у телепорта. Хотел у меня что-то спросить, но я отрицательно покачал головой.

— Зачем я вам понадобилась? — спросила Ольга, выглядящая так, будто ее вытащили из постели. Волосы растрепаны, хоть и заметно, что она пыталась расчесаться.

— Прости, но у меня к тебе вопрос, который не передашь по рации, — сказал я, отводя девушку в угол.

— Мне уйти? — спросил, подняв бровь, Михаил.

— Нет, тебя это тоже касается. У вас было чувство дежавю во время прошлого сражения? — спросил я, внимательно глядя на реакцию соратников.

— Нет, ничего похожего, — пожав плечами, ответила Ольга. — А в чем дело?

— У меня тоже нет, — коротко подтвердил мои догадки боксер.

— Ладно, хуже не будет. Если коротко, это про тварь, с которой мне пришлось сражаться. Для всех нас, кто был тогда в здании, она умела откатывать время. Вернее, не время, а свое сознание возвращала на полчаса-час после смерти, — сказал я, и, судя по вытянувшимся лицам, это стало откровением для напарников, с которыми мы сражались бок о бок. — И проблема в том, что я вам это уже рассказывал минимум один раз.

— Так это было, когда ты умчался наверх, а потом одержимые начали рвать друг друга? Почему тогда ты помнишь о произошедшем, а мы нет? — спросила Ольга, нахмурившись.

— Это я и хотел выяснить. Скажем так, вам пришлось использовать все ваши способности. Оттуда я о них и знаю, — сказал я, после чего напарники напряглись еще больше.

— Спасибо, что сообщил, — сказала через несколько секунд тяжелого молчания Ольга. — И что ты решил делать дальше?

— Постараюсь разобраться в произошедшем. Пока сам не понял — прошу не сообщать ничего магистру, — после некоторых раздумий ответил я. Что именно послужило спусковым крючком для попадания в тот же слой реальности, что и кукловод? Если не прокачка интерфейса, то что? Поглощенный призрак Читающей? Или, может, метка, оставленная наследником Тали Аль Вита? Черт его знает.

— Хорошо. Если соберешься в рейд — зови. А пока нам всем не мешает как следует отоспаться, — сказала Ольга, и я с ней в этом вопросе был полностью согласен. Стоило лечь на подготовленный спальник на надувном матрасе, как я практически сразу отрубился. Без сновидений, без тревог. Словно провалился в другую реальность.

А когда открыл глаза — впервые за долгие недели увидел пробивающееся сквозь поломанные жалюзи яркое солнце. И столбы дыма, поднимающиеся в небеса. Мозг начал медленно соображать, что происходит, а затем в сознание ворвался грохот близкого взрыва. Яркая вспышка — и сразу за ней сотни голосов.

Телепортировавшись прямо из спальника к окну, я успел увидеть медленно кружащийся вертолет, оставляющий после себя толстый жирный след копоти. Он рухнул куда-то в лес, прогремел еще один взрыв, а затем стоящая внизу ПВО загрохотала во все четыре ствола. Вывернув шею, я посмотрел выше и наконец сумел заметить множество черных силуэтов, с невероятной скоростью мелькающих в вышине. Звери пришли.

Глава 4

Шилка бешено вращала башней, извергая полосы огня, разрывающие небеса. Ей вторило множество автоматов, на фоне ЗСУ казавшихся почти бесшумными. Вот одна из ярких линий перечеркнула мелькнувшую длинную тень, та резко дернулась и рухнула вниз, куда-то в лес, который тут же потянулся к ней со всех сторон щупальцами ветвей.

— Да сколько их? — пробормотал я, пытаясь разглядеть врагов, а затем сверху обрушился тонкий белый луч, и Шилка пропала в ослепительной вспышке.

Спустя секунду сияние исчезло, и я увидел лишившуюся верхнего слоя брони дымящуюся машину. Люк на башне распахнулся, и орущий, держащийся за глаза наводчик выполз наружу. По лицу его стекала кровь. Но ЗСУ замолкла ненадолго, и скоро стволы загрохотали вновь. До следующего ослепительного луча.

Вовремя зажмурившись, я успел разглядеть, как столб света расходится туманом — не было никакого сияния, это вспыхивал перегретый воздух. Второго попадания Шилка пережить не смогла. Из открытого люка на башне повалил дым, броня оплавилась, а земля вокруг зушки спеклась в потрескавшуюся корку.

Скольких тварей она успела забрать, до того как раскаленные стволы поникли, оставалось только гадать. Но, к сожалению, сильно меньше их не стало. Тени продолжали метаться в небесах, осыпая здания короткими вспышками, пока откуда-то сверху не раздалось слитное бдж-ж-ж-ж, и небо не разорвали полосы огня. А через мгновение над корпусами СВР промелькнула пятерка угловатых штурмовиков.

— Грачи прилетели, — довольно улыбаясь, сказал один из солдат, охранявших конференцзал, а сейчас вместе со мной вглядывающийся в окно.

Штурмовики, быстро набравшие высоту, сделали круг, и вскоре на тварей вновь обрушился шквал огня. Стаю разметало ракетами, на землю повалились гигантские, метров по десять каждая, туши с перепончатыми крыльями и треугольными акульими мордами. Лап у них не было, но, извиваясь, они продолжали бить по земле длинными шипастыми хвостами.

Упавших тут же добивали оказавшиеся поблизости пехотинцы. Не стесняясь, они всаживали полные магазины в тела бьющихся в конвульсиях монстров. Несколько выживших после налета грачей существ ушли в сторону, держась над самым лесом, и я наконец заметил, как он полыхает.

— Штаб, Эваку, прием, — вызвал я своих по убранной в подпространство рации.

— Мороз на связи. Проснулся наконец? — не слишком довольно ответила Ольга. — Мы на третьем. Поднимайся.

— Скоро буду, — ответил я, вешая рацию на пояс.

Подошел к спальнику, чтобы свернуть и убрать в подпространство, но, когда сдернул — кусок ткани отлетел в сторону, будто его отсекли невидимым лезвием. Понимание, что это ж-ж неспроста, пришло спустя пару секунд. Выудив из инвентаря личное оружие, я провел лезвием над местом, где только что спал, и несколько нитей с тонким звоном упало на спальник.

— Убью гадину, — пробормотал я, поднимаясь и оставляя бесполезный кусок порезанной ткани. Ничего, спальник я еще найду. А вот что делать с тварью, которой обещал две недели жизни? Ведь явно паучиха оставила для меня ловушку.

Чтобы успокоиться, в штаб я шел нарочито медленно, пропуская мимо толпы бегущих куда-то солдат. Суета. С чего бы, интересно? И откуда столько служивых? Помнится, еще недавно у нас был только мирняк и группы бывших эфэсошников. Может, от СВР перешли? Но, судя по форме и диким взглядам ребят моложе меня, нет. Это скорее срочники, которым повезло оказаться на передовой.

— Слава! — окрикнул меня Михаил, ждущий у закрытых дверей. — Долго ты, заходи.

— Привет. Что происходит? — спросил я, последовав за боксером в просторный офис. Окна были плотно закрыты жалюзи, а на стену в центре помещения из проектора транслировалось изображение, вокруг которого и столпились все присутствующие. Пока не протиснулись — разглядеть, что там, было нереально, но преобладал темно-синий цвет.

— Звено Чайка приближается к БЦ-49, — раздалось из колонок проектора. — Видимость хорошая, сопротивление минимальное. Отмечено скопление противника.

Протиснувшись сквозь толпу, я наконец увидел карту, да не просто карту, а меняющуюся в реальном времени. С задержкой в секунду на ней двигались мелкие точки, очерченные квадратами и подписанные. Мы словно видели останки затонувшего города с высоты в десяток, а то и больше километров. Целый архипелаг островов, разрушенных зданий и уходящих под воду кварталов.

А вокруг этого архипелага — множество обведенных красными кругами объектов, приближающихся со всех сторон. На воде и под водой. Если сильно приглядеться, можно было различить флотилию кораблей, по размеру мало уступающих нескольким слепленным вместе зданиям. А под океанской гладью — огромные косяки черных монструозных существ. Динозавры? Или летающие акулы?

— Чайки на прямой видимости. Контакт. Работаем! — раздалось из динамика, и на месте одного из кораблей вспыхнула красная точка, гигантские волны разошлись в стороны, обрушиваясь на суденышки, и спустя несколько секунд примерно треть флотилии исчезла под водой. Только обломки остались на поверхности. Но самое крупное судно продолжило движение как ни в чем не бывало.

— Второй заход, ФАБы ушли, — раздался взволнованный голос, и на проекции снова расцвели красные точки.

— Ковчег на плаву. Повторяю, ковчег на плаву. Повторите заход, — раздался другой голос, и, присмотревшись, я понял, что самое крупное из судов не просто держится в разбушевавшемся океане, ему словно наплевать на бомбы и поднятые взрывами волны.

— Мы пустые, возвращаемся на базу, — ответил первый голос, и фокус на карте сместился.

Теперь мы наблюдали за гигантской стаей, приближающейся к нам с востока. Птицы? Разглядеть при таком увеличении было невозможно, но летящая тьма блестела сталью и переливалась, словно мелкая рыбешка в свете фонаря. К ним устремилось несколько троек грачей. Белые следы ракет появились на карте одновременно со вспыхнувшими шарами взрывов.

Передняя часть стаи просела, монстры подались в стороны, и следующая партия ракет ушла почти в молоко. Но грачи продолжали утюжить тающую на глазах ораву птиц. Штурмовики с недоступной живым существам скоростью поднимались над противником, и только это спасло их от появившихся зеленых клякс.

— Похоже, эти твари плюются кислотой, — заметил кто-то из вояк, но на него тут же цыкнули. А я с ужасом представил, что было бы, доберись все эти монстры до Москвы. Одно дело слышать, что к тебе движется орда. Другое — видеть ее на экране. И третье — понимать, что она может сделать.

— АГ-пять-сто. Мы все пустые совсем, возвращаемся на базу, — раздался сквозь шумы голос одного из пилотов.

— Понял, ждем вас, — ответил уже знакомый голос диспетчера, а может, командира? Но для нас действо не закончилось. Фокус снова сместился, и я с трудом смог сдержаться от мата. С севера к архипелагу приближалась гигантская армада, по сравнению с которой и флотилия юга и восточные стаи оказались мелочью.

— Лебедь на подлете, — раздался сухой спокойный голос в динамике. — Подтвердите использование ТЯО.

— Даю разрешение на использование боеприпаса. Код передан, дублирую. Кама — полста пятнадцать — Баку — четыре, — сказал другой, чуть с хрипотцой голос. — Подтвердите.

— К5015Б4 код принят, заряд активирован. Да простят нас потомки, — проговорил пилот и отключился. Вытянутый серебристый силуэт пролетел над гигантской флотилией, а затем над ней загорелось крохотное солнце. Карта отключилась, но заработала вновь спустя несколько долгих секунд.

На месте скопления непонятного вида судов поднималось гигантское белое облако, напоминающее белый гриб. Оно заслонило собой обзор, не давая понять, что происходит внизу, но вскоре раздался взволнованный голос пилота.

— Цели не уничтожены. Повторяю, цели не уничтожены! — выругавшись, прокричал он. — Этих тварей словно зонтом накрыло…

— Лебедь, прием! Лебедь, что у вас происходит? — спросил, переходя на крик, офицер, а затем на карте отобразился взрыв, и белый, уходящий за горизонт луч. Мгновение, и такие же захлестнули половину карты, поглощая один самолет за другим.

— Всем судам снизиться до пятисот метров! Повторяю, высота — ноль пять! — тут же заорал диспетчер. Кто-то успел выполнить его указание — но большинство нет. Полосы вскипевшего воздуха уже развеивались ветром, но, судя по карте, за несколько мгновений мы потеряли большую часть авиации.

— Что происходит? — спросил Вячеслав, я узнал его по спокойному голосу и, обернувшись, увидел, что он говорит в рацию.

— Бьют из-за горизонта, дальность — пятьсот-семьсот километров. Бьют по прямой, так что из-за кривизны планеты не могут достать тех, кто держится на высоте меньше километра. Зонд, вероятно, не видят или не считают угрозой, поэтому мы до сих пор на связи, — ответил ему такой же сухой голос откуда-то с той стороны.

— Плакало наше воздушное преимущество, — с горечью донеслось из толпы, и теперь спорить было некому.

— Свяжите меня с генералом Ворониным, — сухо сказал Вячеслав, рация несколько секунд молчала, но затем донесся глухой уставший голос:

— Генерал Воронин на связи.

— Генерал, нам нужно… — начал было магистр, но его резко оборвали.

— Мне плевать, что вам нужно. Вы занимаетесь политикой и выжившими, вот и занимайтесь, — грубо сказал генерал. — Вам была предоставлена оперативная информация для проведения спецоперации и спасения гражданских? Была. А в наши дела не лезьте, я понятно выразился? До свидания.

Связь оборвалась, до того как Вячеслав успел что-либо ответить, и в зале повисла неудобная тишина. Судя по застывшему в недоумении лицу магистра, он уже давно отвык от такого обращения. Но и генерала вполне можно было понять — ему сейчас не до грибов. Спустя несколько секунд тишина нарушилась, и рация вновь ожила.

— Оперштаб вызывает спас-ЮГ, — донесся из динамиков приятный женский голос.

— На связи, — ответил, справившись с эмоциями, Вячеслав.

— Перевожу вас на канал двадцать один пять. Время отклика три, два, — голос замолк, сидящий позади магистра солдат кивнул, и через мгновение женский голос вновь появился: — Проверка связи.

— Слышим вас четко, — ответил Вячеслав. — У вас новые вводные?

— Генерал Воронин распорядился выделить вам личного связного, им будет штаб-майор Протопопенко. Переключаю, — как ни в чем не бывало сказала девушка и отключилась.

— Никон Протопопенко, штаб-майор третьего… — представился новый собеседник Вячеслава, судя по голосу, мужчина лет сорока.

— Расскажите нам о происходящем на северном фронте, — попросил Вячеслав. — Мы должны скоординировать свои действия для проведения спасательных операций.

— В данный момент к береговой линии выдвигаются 142 и 31 инженерные части, передислоцированные в Зеленоград, — просто и быстро ответил штаб-майор. — Остатки бронетанковой второй дивизии поддержат их огнем, после минирования рубежи будут покинуты. Но, насколько мне известно, у вас нет средств для переброски больших групп, так что этим займется Задробин.

— В течение получаса вам будут перекинуты свежие оперативные данные по новым монстрам и встреченным группировкам противника, — продолжил Протопопенко. — К штабу СВР стянуты отдельные пехотные части, с пятьдесят седьмой по шестнадцатую. Аэропорты взяты под контроль, и сейчас над всей Москвой у нас полное воздушное превосходство.

— Когда будут использованы кассетные боеприпасы против подступающих с суши тварей? — нетерпеливо спросил Вячеслав.

— Сейчас грачи ушли на дозаправку, как только пополнят боезапас — вылетят, — по-простому ответил майор. — Но ребята и так сутки без перерывов работают на истощение. Да еще и потеряли половину летного состава. На вашем месте я бы не тормозил, а начал действовать, пока воздух еще доступен. Окно закроется через пять-шесть часов.

— Мы вас поняли, отбой, — сухо сказал Вячеслав, опуская тангетку. — По местам, господа и дамы. У нас много работы. Группа альфа — отправляетесь в Мегу. Приоритет — продукты, уведомление выживших. Грузовики для доставки гражданских. Группа бета — в Яснево, поселенцам нужна помощь с кристаллидами. Штурмовые отряды прикроют ваше выдвижение. Морозова?

— Здесь, магистр, — сказала Ольга, протиснувшись к Вячеславу.

— На тебе южное направление, возьми столько людей, сколько понадобится. Прикроете группировку в Остафьево. Старайся не вмешиваться, пока есть такая возможность. Способности раскрывай только в крайнем случае, — магистр обернулся и нашел меня взглядом. — Изяслав, нам понадобится твоя помощь.

— Поговорим? — сухо сказал я, продемонстрировав копну нитей. Вячеслав нахмурился, но коротко кивнул. Через несколько минут, пока он продолжал раздавать команды, мы с Михаилом продолжили рассматривать обновленную карту Москвы.

— Мало что от столицы осталось, — заметил боксер.

— И с картой высот не совпадает, — кивнул я, фотографируя изображение, чтобы совместить в навигаторе. — Сколько меня не было?

— Почти сутки. Энергию восстановил? — спросил меня Михаил.

— Да, полные две полоски, — сказал я, не став уточнять, что часть уже пришлось потратить на восстановление зрения после лучевой атаки. — Что было?

— Общевойсковая операция. И начиналось все куда оптимистичнее, чем закончилось, — ответил боксер. — Вначале выжгли Солнцепеком просеку в несколько километров. Лес живой и, похоже, разумный, так что больше туда не лезет. А может, дело в том, что растительности в этой местности не осталось совсем.

— Значит, до штаба СВР теперь можно добраться по земле? — облегченно спросил я.

— Да, с двух сторон. Инженерные части уже возвели мосты над расщелинами, оставшимися после землетрясения, так что в этой местности мы стали центром сбора войск. На западе — академия генштаба. На севере — группировка Зеленограда. — Боксер показал места сбора на карте. Город, превратившийся в архипелаг, погрузился под воду неравномерно. Между нами и севером простирались гигантские водные просторы, а вот с академией генштаба мы были совсем недалеко и даже на одном островном участке.

— Что на востоке? — спросил я, показывая россыпь небольших островов по правую руку от столицы. Было там несколько крупных, но в основном в пару километров длиной.

— Видишь вот эту точку? — спросил Михаил, показав на отлично различимый квадрат, который я принял за дефект снимка. — Это пирамида, предположительно — очень крупный кристаллид с длиной стороны около километра. Если это правильный треугольник, то и высота у него почти такая же. Так вот — в радиусе десятков километров вокруг него никакая связь не восстановилась. Что там — можно судить только по снимкам и визуальной разведке.

— Погоди, а это тогда что? — спросил я, ткнув в центр карты, где на месте Кремля и всего исторического центра красовалось черное пятно.

— Неизвестно, вся эта область покрыта тучей, которая не пропускает ни свет, ни радиосигналы, — помрачнев, ответил Михаил. — Разведка ни принесла результатов, дроны словно растворились, люди пропали.

— Жесть какая. И это в центре Москвы? — выругался я, еще раз осматривая карту.

— Изяслав, ты хотел со мной о чем-то поговорить? — спросил освободившийся магистр. Кроме нас, в штабе находилось еще десяток офицеров и одаренных. Хотя большая часть уже покинула зал вслед за Ольгой и другими командирами.

— Да, ваш срок сокращается до недели, — сказал я, вручив ему ворох нитей.

— Что? Какой срок? — не понял Вячеслав, а затем нахмурился. — С какой стати и что это?

— Нити паутины, которую ваша гостья повесила над моим спальным местом. Если бы я не телепортировался прямо из положения лежа, а попытался встать — меня порезало бы на куски.

— Послушай, я понимаю, но она все время была под строгим присмотром и просто не могла совершить подобного, — возразил магистр, растянув несколько нитей и посмотрев их на свет. — Так что твои обвинения беспочвенны.

— Найдете другого одаренного, способного создавать режущие нити из ничего, — скажете. А пока она единственная подозреваемая, что ставит наши договоренности в очень хрупкое положение, — ответил я, не собираясь сдавать позиции.

— Ладно, я с этим разберусь. Сейчас немного не до того. Как ты понял — по всему городу идут войсковые и спасательные операции. Мы не можем себе позволить отвлекаться на мелочевку, но за прошедшие сутки произошло очень много всего, — сказал Вячеслав, достав свой смартфон. — Приготовься к передаче данных через блютуз.

— Что это? — спросил я, активируя загрузку с устройства, названного «Магистр».

— Пакет для апгрейда твоей системы. Войска подняли несколько ретрансляционных аэростатов вместе с аэрофотосъемкой. Не мобильные вышки, но поток данных на минимуме будет. К тому же сможешь получить местоположение на карте без спутников, — пояснил магистр, передавая следующее обновление.

— Хорошо, от карты не откажусь. Но вопросов это не снимает.

— Слава… Изяслав, послушай, я понимаю, тебе не нравится выполнять чужие приказы, ты парень вольный, да еще и одаренный. Но сейчас даже я нахожусь в подчиненном положении, и чтобы из него выбраться, нужно действовать. Получить ощутимую силу сейчас, чтобы после ей оперировать, понимаешь?

— Здание, припасы, информация, — спокойно сказал я, и Вячеслав тяжело вздохнул.

— Бойцам СВР пришлось подвинуться, когда прибыли военные части со всей округи, как и нам, так что свободных площадей не осталось. Я, наоборот, хотел бы попросить тебя разрешить размещение в том числе на верхних этажах, — сказал магистр, выждав несколько секунд. — Но, если тебе принципиально отдельное место, сейчас во дворе возводят отдельные строения для беженцев.

— Дайте угадаю, из говна и палок? — нахмурился я.

— Нет, из металлоконструкций и гипсокартона. С удобствами один туалет на сорок человек. Изяслав, мы в состоянии войны, я обеспечу тебя всем, чем смогу, но жилплощадь сейчас — один из самых острых вопросов, — сказал Вячеслав. — Оружие, снаряжение — и то проще. Могу даже вертолет в качестве средства доставки выбить.

— Это в какую же жопу вы нас послать собираетесь? — удивленно спросил Михаил.

— Сюда, — ответил магистр, ткнув в самый центр карты. — Если и у вас не получится понять, что там происходит, придется бахнуть ядерный заряд.

Глава 5

— Вы избавиться от нас решили? — прямо спросил Михаил. — Все в курсе, что оттуда ни один развед отряд не возвращался.

— Погоди, надо разобраться с самого начала, — остановил я боксера. — Если это просто аномалия, то соваться в нее глупо. А если что-то значимое, то сведения о нем должны быть как минимум у охотницы. Ее вы об этом спрашивали?

— Алоэн ничего об этом не знает. К сожалению, единственный шанс разведать обстановку — отправиться туда самим. Вы должны… — продолжил Вячеслав, но я даже слушать не стал.

— Не должны. Я спрошу у наших новых друзей, но лезть во тьму только ради того, чтобы кому-то что-то доказывать, не ко мне, — сказал я, разворачиваясь. — Будет стоящее предложение — где меня найти, ты заешь.

— В смысле? — от такой наглости Вячеслав даже завис на секунду.

— В прямом, — ответил я уже от двери. Михаил задержался немногим дольше, выйдя сразу за мной. Правда, догнал уже в коридоре.

— Уверен в своем решении? Магистр не из тех людей, которых можно просто послать, последствия могут быть очень серьезными, — предупредил боксер.

— Ты сам сказал, лезть туда — прямое самоубийство. К тому же я лучше потрачу время, чтобы вытащить десяток-другой людей из окружающей задницы, — ответил я, проходя мимо очередного отряда солдат, обустраивающих огневые точки и закладывающих окна мешками с землей, которые они таскали по лестнице.

— Хочешь присоединиться к ним? Рядовому составу? — спросил Михаил, кивнув на военных. — Сейчас любой оператор зэушки ценнее для фронта, чем мы с тобой. Какая у тебя дальность удара? Точность?

— Сам знаешь, с автоматом не сравнится, — поморщившись, ответил я. — Но я и не собираюсь в войну ввязываться. Не мое это.

— Хм. Ладно, есть у меня одна идея. Ты пока посоветуйся с дварфами, я загляну часа через два-три, — сказал Михаил, когда мы были уже на четвертом этаже, и, помахав рукой, сбежал вниз по лестнице. Не знаю, что он задумал, но идея о разговоре с бородачами и меня не отпускала. Они пока единственные, кто сам пошел на контакт.

Я поднялся к себе в офис, переделанный в квартиру, и застал там Заю, собирающую пожитки. Сразу было видно, что она готовится к серьезным проблемам — на столе лежала сайга, десять магазинов и россыпь патронов с разным обозначением на серых и черных пластиковых конусах. И, судя по надписям, предназначение у них было совершенно разным.

— Ого, откуда такое разнообразие? — спросил я, войдя в комнату.

— Что?! — Зая аж подскочила, когда увидела меня в дверях. Трактор, до этого лежавший на диване, от испуга девушки вскочил и выгнул спину, шипя. Но, когда опознал меня, успокоился и, наоборот, пошел ластиться. — Фух, напугал. Что ты здесь делаешь?

— Ждала кого-то другого? — хмыкнул я, гладя чешира по голове. — Куда собираешься?

— В центр, разве Вячеслав тебе не сказал? — удивленно спросила Зая.

— Сказал, но мы туда не поедем, — сказал я, отбирая у девушки магазин, который она забивала. — Да и, если бы пошли, ты-то зачем туда собралась? Решила составить мне компанию или просто прогуляться?

— Я думала, вы договорились, — подняла бровь Зая. — Ты не хочешь с ним сотрудничать? Не думаешь, что это опасно?

— Не опасней, чем соваться с непонятной целью в аномалию. Ты видела, как его прижало военное начальство? Отрезали его от командования, перекрыли все рычаги влияния. Он сейчас отвечает только за это здание, да и то постольку-поскольку, — сказал я, запирая офисную дверь. Чистый символизм, конечно. Выбить ее при желании можно любым пинком, но вежливого человека остановит.

— Не думаю, что это надолго, ты же сам знаешь, он пробился на самый верх в прошлой жизни, а сейчас такая масса возможностей, его вряд ли что-то удержит, — нахмурившись, сказала девушка, отойдя от стола со снаряжением.

— Ты не ответила на вопрос, хотела составить мне компанию? У тебя же вроде небоевая способность, — уточнил я, садясь вместе с Заей на диван.

— Ну, тут все относительно, — загадочно улыбнулась девушка. — Я сумела развить навык до пяти рецептов, а потом научилась их смешивать. И знаешь, иногда из простых вещей с добавлением моих ингредиентов выходят по-настоящему убойные вещи.

— Настолько, что ты решила словить пару пуль или подставиться под клыки очередной твари, которую мы встречаем в первый раз? — уточнил я, и девушка немного сникла. — Вот-вот, поверь, я за последние дни столько на себе испытал, что не советую. Приятного мало.

— Я понимаю, но… ты сам сказал, Вячеслав в опале, а нам нужно показать свою полезность. Иначе окажемся среди обычных людей, — сказала, морщась, Зая. — Ты видел, в каких условиях им приходится жить? Все эти ограничения по пайкам, по жилплощади. Я не хочу, чтобы наша комната превратилась в коммуналку, и нам пришлось делить ее на пятерых.

— Если он осмелится на такую глупость после всего, что мы сделали для поселения, тем более грош ему цена. К тому же посмотри за окно, видишь толпу желающих занять наши места? — спросил я, подойдя к окну. — Нет их, добраться сюда — все еще проблема. Хотя, надеюсь, вскоре это исправится.

— Хочешь набирать еще больше людей? — с укоризной проговорила Зая. — Ресурсы не бесконечны, если мы сейчас будем спасать и делиться со всеми — что останется?

— Нам с тобой «повезло», способности делают нас ценными по умолчанию, даже если отринуть фашистские лозунги Вячеслава о превосходстве одаренных над остальными, — ответил я, глядя на то, как собирают во дворе комплекса зданий СВР небольшие домики. — Мы себе место всегда найдем.

— Мне бы твою уверенность, — наконец успокаиваясь, сказала Зая. — Что планируешь делать дальше?

— Разговаривать, — я выудил из подпространства овальный передатчик Яндора и сжал его в кулаке. Несколько секунд ничего не происходило, а затем в месте, где бородачи исчезли, начали появляться искры.

Первым из открывшегося прохода вывалился здоровяк, у которого из-под закрытого шлема виднелся только кончик бороды. Он обвел стволом, прикрепленным к браслету, комнату. Я почувствовал, как по телу прошел сканер, разведчик подал сигнал, и один за другим в комнату ввалилась уже известная мне пятерка. Но прежде, чем дверь закрылась, я успел увидеть за их спинами яркое пламя, борющееся с наступающей тьмой.

— Приветствую тебя, брат-проклятый, — сказал, снимая шлем с закрытым забралом, Яндор, когда портал захлопнулся.

— И тебя привет. Судя по всему, у вас сейчас жарко, — кивнул я на закрывшуюся дверь.

— Культисты Голода, — отмахнулся бородач, но по тому, как он рухнул на офисный стул, была заметна сильнейшая усталость. — Хочу тебя поздравить, брат. Ваши сородичи сражаются куда отчаянней, чем мы изначально предполагали.

— Ураган нас сильно потрепал. Но теперь мы приходим в норму. Я уже говорил — в нашей стране всегда армии отдавали приоритет в развитии, — ответил я, садясь напротив него. — Прежде чем начнем обсуждать дела, не знаешь ли ты, что находится в центре нашей столицы?

— Что это? — удивленно спросил Яндор, когда я показал ему скачанные фотографии.

— Карта, у меня она статична, но наши войска могут видеть, где и как двигается противник в реальном времени, — ответил я, приближая отдельные фрагменты. Судя по расширившимся серым глазам Яндора, подобное было для него в новинку.

— Чье-то проклятье? — уточнил бородач.

— Нет, технология. Как я уже сказал, многие из нас стремились в космос. С разными целями, — уклончиво проговорил я, не став уточнять, что первый спутник на орбиту был выведен как демонстрация возможности нанесения ядерного удара по США. — Мы можем многое другое, что способно помочь в борьбе. Уверен, у вас тоже найдется что-то полезное.

— Да. Найдется, — подумав, сказал Яндор. — Вы знаете, с какой стороны идет враг? Можете рассказать нам?

— Думаю, это можно устроить, в обмен на какие-то технологии, которые помогут нам отбиться от подступающих тварей, — улыбнувшись, проговорил я, еще раз показывая карту. — Вот только я слишком мало знаю, чтобы предполагать что-то конкретное. Может, предложите сами? А после сторгуемся.

— Защита? — чуть нахмурившись, Яндор обернулся к своим сородичам. Переводчик тут же отрубился, и я смог насладиться их грубой, дробной речью с гласными, стоящими в начале слов. Получалось довольно забавно, хотя и раздражало, что я не понимал, о чем именно шла беседа. Да и перебои в интерфейсе — тут работаю, а тут нет, напрягали.

— Нам нужно быстро возводить здания, оборонять периметр, строить укрепления, — начал перечислять я, а потом поднялся, показав за окно. — Чтобы не руками мешки таскать и строить не временные хибары, а прочную оборону.

— Строить на тысячелетия — наше призвание, — гордо сказал Яндор, затем подошел ко мне, понял, что не дотягивается до подоконника, и без всяких стеснений забрался на стул, чтобы посмотреть наружу. При этом он щурился, явно непривычный к яркому дневному свету. Несколько секунд он рассматривал строителей, а затем, фыркнув, спрыгнул на пол.

— Что скажешь, брат-проклятый? — спросил я, усаживаясь за стол.

— Вы словно дети, собираете игрушечные домики, — усмехаясь в бороду, ответил Яндор. — Мы сможем вам помочь, если вы поможете нам.

В этот момент со двора донесся резкий гул, а затем несколько звеньев грачей прошло низко, почти над самыми зданиями, на север. Похоже, военные не сдались в попытках уничтожить подплывающую флотилию, но на этот раз взялись за вопрос с другой стороны. Оставалось только пожелать им удачи.

— Это тоже ваши? — спросил Яндор, поняв, что я не испугался появления непонятных летающих штуковин.

— Да. Штурмовики — авиация, используемая против тяжелой техники и больших скоплений противника, — ответил я, наслаждаясь реакцией бородачей, которые сжались на стульях. — Одно из наших основных военных средств. Воздушные войска, космические, мотопехотные, флот и танки.

— Интересно. Очень интересно, — покусывая нижнюю губу, сказал Яндор.

— Так что на счет тьмы в центре столицы? — переспросил я.

— Тьма — это Голод, — безапелляционно заявил Яндор. — Его фанатики и слуги, открывшие ему дорогу. Или ритуал Тиранов по его призыву. Когда спустится от светила, будет поздно что-либо менять, но и соваться к тьме не стоит.

— Но там, за порталом, вы явно сражались с тьмой, — заметил я.

— Это другое. Врата, открытые проклятыми сторонниками Голода. Мы надеялись, что наместник мертв, но возвращающий вернулся сам, — с горечью сказал Яндор. — Но он явно стал слабее или осторожней. Встреча с тобой даром для него не прошла.

— Я убивал его пять раз, не добил, — поморщился я.

— Ты помнишь схватки? Это великий подвиг даже для проклятого, — покачал головой бородач. — Я оказался прав, согласившись на зов твоего отмо.

— Моего кого? — уточнил я, не поняв сразу слово, которое переводчик не счел нужным менять. Яндор же вместо ответа кивнул на устроившегося на коленях у Заи котяру.

— Спутник, компаньон, кровник, — подбирая синонимы, попытался объяснить Яндор. — Разделяющий проклятье.

— Да, я заметил, что этот чешир умудряется копировать мои способности. Хоть и не так сильно и не в той форме, — кивнул я, по-новому взглянув на Трактора. — Что ты о них знаешь?

— Они чуют силу. Тех, кто сможет изменить многое — постарался объяснить бородач. — Спутники великих мучеников и проклятых. Последнее утешение. У моего деда был такой во время странствий к старым шахтам. Отец рассказывал много чудесных историй, но я не знаю, чему из них верить.

— Значит, не будем верить ничему. Практика покажет, что настоящее, а что нет, — ответил я, не сильно заморачиваясь по поводу кота. Вреда от него не было, а вот польза ощутимая. Так что пусть живет, банка тушенки для него найдется.

— Верно. Это верно, — покивал бородач. — Мы должны помогать друг другу. Вы нам — картинки с врагами. Мы вам — защиту и дома. Вы — бьете сверху, мы — снизу.

— Мы это и так делаем, но от помощи не откажемся, это точно. Но давайте более конкретно. У вас есть машины, что помогут нам возвести здания? — спросил я и тут же, вспомнив о судьбе «хранителя» прошлой базы, дополнил свои пожелания: — Мы встречались с кристаллидами которые умеют создавать из любой материи нужные предметы, вещи и даже сложную технику.

— Враги Тиранов, гордые могущественные победители, — улыбнувшись, кивнул Яндор. — Да, мы можем помочь говорить с ними.

— Увы, это мы могли и сами. Но наш соратник зарылся в землю и перестал выходить на связь, — сказал я, пересказав слова Вячеслава.

— Где? — чуть не вскочив со стула, спросил бородач. — Где он остался?

— Около трех километров в том направлении, — махнул я рукой в сторону старой базы. А затем открыл карту и показал место, где зарылась живая пирамида. — Вот здесь.

— Наставник, — с хорошо различимым придыханием произнес Яндор.

— Тебе будет полезна эта информация, брат-проклятый? — спросил я. — А что, если я проведу вас к нему?

— Да! Конечно! Ты можешь? — спросил Яндор, а затем, обернувшись к сородичам, сказал несколько коротких фраз. Сидевшие до этого спокойно бородачи повскакивали с мест, уставились на меня с требованием и надеждой в глазах.

— Да, могу проводить, больше того — мы сможем добраться до места за минуты. Но прежде нужно разобраться с обороной, — сказал я, не забывая о своей выгоде. Яндор быстро кивнул, повернулся к собратьям, и они погрузились в яростные дебаты. Спорили до хрипоты в горле, и, судя по довольной улыбке Яндора, в результате победил он.

— Тебе нужен дом? Стена? — спросил он. — Идем!

Не став спорить, я последовал за группой бородачей, без стеснения расталкивающих встреченных по пути солдат. Когда к нам направился вооруженный патруль, я крикнул, что все в порядке. Вроде поверили на слово, но вскоре за нами увязался крупный вооруженный отряд. Не останавливали — уже хорошо.

Через пять минут мы спустились во двор. Яндор, оглядевшись по сторонам, выбрал наилучшее, с его точки зрения, место и показал на пустующую автостоянку. Машины отсюда давно убрали, их остовы валялись в нескольких десятках метров по ветру, но большинство машин скрывалось под обгоревшими останками леса.

— Тут? — спросил Яндор. Я кивнул, не до конца понимая, чего именно он хочет. Проклятый достал из рюкзака полуметровый цилиндр толщиной с ногу и поставил его в центре свободного пятачка. — Будет горячо, отойди.

Несколько мгновений спустя от асфальта под цилиндром пошел ощутимый запах. Он почернел, будто его положили только что. Затем начал плавиться, и цилиндр пошел вниз. Над парковкой поднялось марево, асфальт разогрелся докрасна, и цилиндр, так же стоя, утонул в нем, оставив дыру около полуметра диаметром.

Из этой дыры вверх поднялось пламя, пахнуло таким жаром, что даже щеки обожгло, а ведь я находился в десяти метрах от центра. Изнутри что-то трещало, хлопало и крошилось. Земля чуть подрагивала, а Яндор замер, сосредоточенно прикусив губу. Похоже, он управлял процессом удаленно.

— Готово, — минут через десять заявил бородач. — Остынет через час двадцать семь. После можно будет посмотреть самим. Но тебе без защиты лучше через несколько часов.

Подойдя к краю дыры, он протянул руку, и цилиндр подпрыгнул, так что незамеченная мной ручка оказалась прямо под пальцами бородача. От устройства валил жар, пахло свежеобожженной глиной, прогоревшим углем и еще чем-то. Кажется, металлом. Но брать в руки цилиндр сейчас я бы не стал.

— Что это такое? — спросил я, присаживаясь рядом на корточки.

— Строитель, — ответил Яндор, будто одно это слово должно было объяснить все. Но, судя по всему, понял по моей реакции, что этого недостаточно. — Строитель — наш основной инструмент. Управляется с помощью проклятья древних. Ты сможешь с ним совладать, и твоя жена тоже. Полезное устройство.

— Если с его помощью можно возводить все что угодно — и в самом деле очень полезное. Только вот… можно ли им строить вверх, а не выжигать вниз? — уточнил я.

— Зачем? — удивился Яндор. — Все, что сверху, будет поглощено Голодом, когда он придет. Вам нужно прятаться, уходить вниз.

— Ты, конечно, прав, но пока он далеко, а нам привычнее строить здания, которые идут вверх, а не вниз. Сейчас не до роскоши, но, думаю, если бы он мог не проплавлять себе путь в породе, а создавать из материала стены — это стало бы замечательным дополнением, — сказал я, глядя на остывающую землянку, вырезанную в земле. — Вы же строите что-то в крупных пещерах? Оборонительные порядки, предприятия, станки? Нам нужно хотя бы на первое место защитить уже готовые рубежи.

— Это возможно, — чуть посовещавшись, ответил Яндор, хотя один из провожатых был явно против. — Я дам тебе строителя, а после возвращения научу им пользоваться.

— Но прежде доставить вас к «наставнику»? — понимающе усмехнулся я, пряча цилиндр в подпространство. — Нет проблем, если вы сможете с ним договориться, нам будет только лучше.

Прикинув, что лишние глаза и вопросы нам сейчас ни к чему, я открыл домашний портал — в конференцзал. Дварфы сомневались недолго, только заглянули и сразу перешли на ту сторону. Я шагнул следом, захлопывая пространственную дверь за собой, а затем сразу влил силу в портал на старую базу. Дважды приглашать бородачей не пришлось, и спустя минуту мы уже стояли в небольшой комнате, со всех сторон обвитой плющом.

— Черт, не думал, что лес уже и сюда добрался, — выругался я, быстро надевая бронежилет и выуживая из инвентаря огнемет. — Нужно выбраться из здания, наша цель на площадке.

— Хорошо, мы поможем, — сказал Яндор и отдал несколько коротких команд. Бородачи выстроились коробочкой, пощелкали по браслетам, и из трубок на них вырвались фиолетовые лучи. Я едва успел зажмуриться, но свечение пробивалось даже сквозь веки.

Однако воздействие на ветки дерева оказалось совершенно невероятным — они усыхали в считанные секунды, осыпаясь пылью. Стены при этом совершенно не страдали, я не чувствовал жара или другого воздействия, но попадать под такие лучи совершенно не спешил. Черт его знает, как это оружие воздействует на органику.

Благодаря волшебным трубкам, мы выбрались из здания за считанные минуты. Кроме того, лес и сам пытался всячески убраться с дороги. И эта реакция была обратна тому, как он вел себя, когда мы пытались выжечь его огнеметами. Другая степень угрозы? Или лес уже боролся с дварфами и чувствовал, к чему приведет прямое столкновение.

— Здесь, — сказал я, когда мы вышли на парковку, и перед нами оказался правильной треугольной формы холм.

— Наконец, — довольно сказал Яндор. — Начнем, теперь предатель от нас не скроется!

Глава 6

— Предатель? — переспросил я. Но бородач лишь отмахнулся. Каждый из пятерки встал со своей стороны пирамиды, а Яндор забрался на вершину. Одновременно размахнувшись, они вонзили в холм стальные трубки, которые начали быстро нагреваться, погружаясь все глубже в поверхность. Дварфы же отскочили, собравшись возле меня в боевой порядок.

— Приготовься, сейчас пойдет, — вместо ответа на мой вопрос проговорил Яндор. В этот момент холм вздрогнул. По скрытой обломками зданий поверхности пошли глубокие трещины, земля заскрежетала, и через несколько мгновений верхушка холма раскалилась докрасна, а затем из нее вырвалась ослепительная молния, ушедшая высоко в небеса.

— Сопротивляется, — довольно сказал бородач. — Он ответит за все.

Эти слова были адресованы не мне, но я их прекрасно понял. Дварфы, снова защелкали на браслетах, и когда холм осел, обнажив острую верхушку пирамиды, в нее ударило сразу четыре луча. Яндор начал карабкаться вверх, стараясь приложить ладонь к поверхности пирамиды, но в этот момент кристаллиду надоели назойливые букашки.

Вырвавшаяся из обломков гигантская черная лапа смела Яндора, подкинув его в воздух. Пара сантиметров левее — и она пронзила бы его насквозь. Я прыгнул, ловя вопящего бородача, и телепортировался в сторону от четверки, на которую обрушился шквал острых, идеально ровных осколков. Один из бородачей рухнул, пронзенный снарядами, но остальные успели закрыться полупрозрачными щитами.

Молния с верхушки пирамиды ударила по группе дварфов, но ушла в землю по предусмотрительно поставленным перед группой стержням. Оружие бородачей сменило цвет луча на ярко-синий, они скрестились на острие пирамиды, и следующая молния с грохотом ушла в корпус кристаллида.

— Похоже, ему это не слишком нравится, — заметил я, глядя на символы, появляющиеся на гранях пирамиды. Даже не зная языка символов кристалла, можно было легко понять их смысл: кости, черепа, полосы крови и разрубленные тела прозрачно намекали на уготованную нам участь. Монстр продолжал выбираться из холма, становясь все выше, и с каждой секундой от него отделялись новые треугольные конечности.

— В сторону! — крикнул я, видя, что следующий удар черной клешни придется на группу дварфов, но те не успели среагировать. Многотонная конечность опустилась на бородачей, и раненый превратился в кровавую кашу, размазанную по камням. Не осталось даже тела — его расплющило так, что оно взорвалось от давления.

— Нужно бить! — настойчиво сказал Яндор, но я едва успел телепортировать нас в сторону от врага. Пирамида окончательно превратилась в многоножку, бьющую десятками щупалец во все стороны, поднимая облака пыли и обломков.

— Уходить надо, — возразил я, отпрыгивая от очередной атаки. — У меня нет оружия, которое способно навредить этому монстру.

— У меня есть! Жезл подчинения, я могу его сделать! — кричал Яндор, показывая на едва заметный шест, торчащий из бока кристаллида. От него в стороны растекался фиолетовый узор, и в этом месте отростки не появлялись, структура стабилизировалась и стала больше похожа на обычный гранит.

— Чувствую, я об этом еще пожалею, — выругался я, протягивая руку. — Давай свой жезл.

— Нет. Ты не сможешь. Я смогу! — замотал головой Яндор.

— Еще и тебя туда тащить? — спросил я, показывая на грохочущее облако, в котором скрылся оживший кристалл. — Нет. Делай так, чтобы смог я, иначе ничего не выйдет. Я двоих не вытащу, просто не успею.

Яндор выругался, но в этот момент еще один из его сородичей попал под раздачу. Заслоняться прозрачным щитом от многотонной конечности — такая себе идея. Даже если этот щит энергетический или артефактный. Сам щит не пострадал, а вот дварфа расплющило, как и его предыдущего товарища.

— Выиграй мне время, — сдавшись, сказал Яндор, и мне пришлось отправить его обратно в здание, чтобы броситься спасать выживших. Трижды телепортировавшись, я в последний момент успел выдернуть обоих воинов, уйдя вверх на полметра. Сразу под нами с грохотом камнепада столкнулись ромбовидные отростки, сросшиеся в чудовищную клешню.

У дварфов сбился прицел, лучи ушли выше, и в ту же секунду с оглушительным громом в нас ударила молния. Я успел только телепортироваться к земле, и заряд ушел в почву. В воздухе повис стойкий запах озона и горящего камня. Немедля я отправил дварфов в разные стороны, чтобы нейтрализовать целенаправленные атаки.

Кристаллид перестал напоминать пирамиду — теперь он превратился в жуткого морского ежа, каждая из иголок которого стремилась прибить непрошенных гостей. Только в местах, куда воткнулись посохи, структура оставалась стабильной, будто отмершей или парализованной. Существо всячески пыталось вытащить из себя враждебные артефакты, но они влились в тело, не оставив на поверхности даже пары сантиметров.

Треугольные когти раздирали каменную плоть в попытках добраться до посохов, но те лишь уходили глубже. Отваливающиеся куски больше всего напоминали обсидиан — с такими же острыми краями, блестящие на сколах, но с неуловимо меняющимся золотым рисунком. Замысловатая структура сетью пронизывала всего монстра. На ум приходило сравнение с микросхемой или печатной платой, столь же правильной она была. И все же ничего подобного я никогда не видел. В нашем мире не существовало объемных плат, или я о них не слышал. Только послойные процессоры и транзисторы, которые были так же далеки от увиденного, как лампа накаливания от Солнца.

Любоваться долго мне не дали. Кристаллид, ощутив, что не успевает за моими передвижениями, сменил тактику. Большинство иглоподобных отростков схлопнулось, влилось в общий панцирь, а затем в нем открылась сотня щелей-ртов. Мгновенное узнавание заставило меня телепортироваться как можно дальше, но вытащить дварфов я уже не успевал.

С оглушительным треском кристаллид выпустил в воздух тысячи черных стрел-осколков, и одновременно из десятков пастей ударили молнии. Изуродованная десятками попаданий стоянка мгновенно потеряла остатки ровного асфальта. Вспышки били так часто, что я не мог разглядеть ни врага, ни соратников, а над обломками начал подниматься стойкий туман из каменного крошева и гари.

Ни одно живое существо не могло выжить в подобной катастрофе. Что там, даже танк или БТР вряд ли выдержал такой натиск. В непрекращающемся шквале ударов было невозможно разглядеть, осталось ли от дварфов хоть что-то. Но, учитывая, что атака продолжалась, я надеялся на лучшее.

Чем я сейчас мог им помочь? Выпустить очередь из автомата или метнуть гранату? Пустить молнию? Даже не смешно, кристаллид таких комариных укусов даже не заметит. Противотанковый снаряд еще мог повредить его структуру, но и то лишь в местах сочленений, я помнил, как спецназ ФСО уничтожил подступающих к базе врагов. Вот только те были на порядок меньше. Но попробовать стоит. Что там говорил магистр? Законсервировали на верхних этажах парковки?

— Стой! Готово! — крикнул Яндор, когда я телепортировался к нему в укрытие и собирался отправится дальше. Артефактор протянул мне золотой, разукрашенный по всей длине замысловатыми узорами посох.

— Что это? — спросил я, мгновенно очутившись возле мастера.

— Жезл удержания. Я настроил его на твое проклятье, но не вливай слишком много энергии. Ты должен вонзить его точно в вершину предателя, — сказал Яндор, показав на искрящееся молнией треугольное навершие пирамиды. — Вонзи, влей немного энергии и убирайся оттуда, остальное жезл сделает сам.

— Когда ты успел изучить мой дар? — походя спросил я, поняв, что дело нечисто. Дварф яростно замотал головой, показывая на поднимающееся облако.

— Нет времени. Делать надо сейчас! — крикнул Яндор, и мне пришлось согласиться. В конце концов об этом я союзника могу спросить и позже.

Я прыгнул вниз и чуть в сторону от убежища артефактора. Специально, чтобы молния разрядилась в землю, и сразу после ослепительного удара ушел вверх, к самой вершине. Цепью телепортаций, резко меняя направление после вылета, я зигзагами добрался до вершины и вонзил посох в мерцающий зарядом кристалл.

Золотой жезл, только что очень тяжелый и крепкий, мгновенно погрузился в вершину пирамиды, словно растекаясь внутри, а ко мне со всех сторон метнулись сотни клешней и собранных из ромбов отростков. Но, прежде чем сбежать, я со всей силы надавил на посох и влил в него всю оставшуюся энергию — полтора деления.

Свечение тут же погасло, уступив место фиолетовой тьме. И, отпрыгнув от пирамиды, я успел увидеть, как столкнулись в воздухе отростки. Каменное крошево полетело во все стороны, но вуаль тьмы быстро опускалась все ниже, и клешни вместе со щупальцами втягивались в упорядочиваемую структуру криталлида.

Очутившись на земле, я позволил себе отдышаться. Живая пирамида еще сопротивлялась. Била себя по бокам, пыталась добраться до вершины, но все ее попытки оставались тщетны — жезлы делали свое дело, поглощая чистую поверхность и впитываясь в структуру иномирного существа.

— Много, — подошедший Яндор резко дернул меня, поворачивая к себе лицом. Я мгновенно отбил его ладонь и не заметил, как в руке появился хлыст. Дварф отшатнулся с распахнутыми глазами, но недовольное выражение с лица не пропало. — Ты влил слишком много, проклятый брат.

— И только это заставило его умолкнуть, — кивнул я на кристаллида. — Ты недоволен тем, что я помог победить, что победил, или что из-за твоей нерасторопности погибли твои палачи?

— Это не так. К тому же они знали, на что шли, мы все знали, — ответил после секундной паузы Яндор. — Благодарю тебя за одержанную победу.

— Ты мне задолжал, и очень сильно. Когда мы отправлялись — ты сказал, что мы идем к наставнику. К тому, кто может помочь и поделиться информацией. Но вместо сотрудничества назвал его предателем и тут же напал, не оставив мне выбора. И это при том, что у нас с тем кристаллидом вражды не было, — сказал я, глядя на покрасневшего от злости Яндора. — Рассказывай, в чем дело.

— Тебе не понять, — сказал дварф, отворачиваясь. Он смотрел на своих поверженных братьев, на то, что от них осталось. Последние два оказались разорваны разрядами и посечены осколками, но мне было совершенно наплевать.

— Э нет, так не пойдет. Ты должен мне жизнь, по крайней мере, твою, и ты за нее расплатишься сполна. — Я даже не стал сдерживаться, резко взяв его за плечо. — Рассказывай, иначе все наше сотрудничество на этом закончится.

— Ты… — Яндор с гневом посмотрел на меня, но затем, вздохнув, успокоился. — Хорошо. Это произошло во время второй войны за освобождение, когда мы начали пробираться к поверхности. Наши технологии только восстановились благодаря пробуждению спящих мастеров, но этого все равно было недостаточно. И тогда некоторые обратились к живым кристаллам — и самому крупному из них, наставнику.

Они обучали нас, как менять материю и энергию. Как сращивать материалы, меняя их свойства. Как победить тех, у кого нет тела, или, наоборот, нет ничего, кроме него. Наши предки усердно учились и трудились. И наградой самым достойным стал дар — метка королей. Золотая вязь, что пронизывает все тело и меняет его свойства.

— Как моя? — спросил я, закатывая рукав.

— Да, как твоя. — недовольно ответил Яндор. — Поэтому мы решились пойти на переговоры. Если тебя избрали — ты достоин, хотя сейчас я вижу, что это не обязательно так.

— Очень смешно, продолжай, — фыркнул я.

— Избранные, обладающие силами королей, постепенно становились главами кланов. И со временем никто не смог оспорить их право на трон. Именно тогда война вошла в завершающую стадию. Мы вышли на поверхность, сразились с тиранами и благодаря помощи наставника победили! Но во время последнего, самого важного, испытания он нас бросил!

— Это предательство стоило нам не только победы — но и сотен тысяч жизней. Наставник сбежал как трус. Десятилетия мы кормили его самыми редкими и дорогими металлами. Охотились и добывали ему сородичей. И все ради чего? — дварф в ярости сжал кулаки. — Ради того, чтобы в решающий час он сбежал?!

— Выходит, моя способность к электричеству не от Зевса, а от преобразования кристаллидом, — проговорил я. — Интересно. И что? Что было дальше? Вы скинули глав кланов с меткой королей?

— Нет. Они до сих пор нами правят. Их способности не требуют душ собственных соклановцев или детей. Наоборот, они поддерживают долгожительство и помогают осваивать самые сложные аспекты изменения. Говорят, по способностям некоторые почти равны нам, проклятым, — горько усмехнулся Яндор. — Но после войны их осталось всего трое.

— Каждый из них поддерживает жизнь самых сложных систем города, охраняя существование миллионов. Один — следит за реактором, второй — за регенератором воды и воздуха, третий — за камерами спящих мастеров, — рассказал дварф, почти не глядя мне в глаза. — Они слишком заняты, чтобы чинить то, за что нам приходится платить жизнями и здоровьем. Но теперь, когда захватили наставника, мы сможем избавиться от проклятья.

— Так себе призвание. Но кое-что в твоих словах не сходится с реальностью.

— Хочешь сказать, что я вру?! — возмущенно воскликнул Яндор.

— Слушай ушами и думай тем, что между ними находится. Не ты врешь, а слова твои расходятся с реальностью, — резко осадил я дварфа. — Наставник был велик?

— Величайший из кристаллидов, самый мудрый и… — начал было описывать Яндор, но я оборвал его рассуждения взмахом ладони.

— Неправильно спросил. Большой он был, по размеру? Ты его смог бы узнать?

— Это было много сотен лет назад, когда ни меня ни моего деда еще не было. Как я могу знать? — удивленно спросил дварф. — Он должен быть гигантским, раз предки скармливали ему сотни тонн металлов и десятки сородичей.

— Превосходно, — я прикрыл глаза рукой и выругался.

— В чем дело? Что ты недоговариваешь, брат проклятый? — настороженно спросил Яндор.

— Это не ваш наставник. Вероятно, это один из обретших самосознание его осколков. — сказал я, достав коммуникатор и открыв карту. Несколькими быстрыми движениями я приблизил квадратную отметину, находящуюся на востоке и подавляющую все сигналы радиосвязи. — А это вполне может быть он.

— Что ты говоришь? Разве это не остров? — ошарашенно спросил Яндор, сравнив размеры с окружающими квадрат отрезками суши. — Разве это не ваше сооружение?

— Пирамида с километровой гранью? Нет. Такого даже древние египтяне не строили, — усмехнулся я, пряча смартфон под бронежилет. — Нет, это, скорее всего, и есть ваш наставник, до сих пор охраняющий ваш архипелаг, а может, выбравшийся из-под земли после удара. Так или иначе, мы поймали не того.

— Если сородичи об этом узнают… — мрачно проговорил Яндор, не став уточнять, что именно с ним сделают. Впрочем, если у них до сих пор почитают «метку короля» легко представить, что с ним сделают. Он и так не на самом лучшем счету — проклятый, пожирающий души собратьев и собственных родных. Да еще и потерявший в процессе неудачного захвата всех своих палачей и сопровождающих.

— На твое счастье, у меня есть выход. Ты можешь взять его под контроль? — спросил я, указывая на все еще вздрагивающего кристаллида.

— Что ты задумал? — нахмурившись, спросил Яндор.

— Отвести его к нашей базе, на юг. Доставим его туда и сможем использовать втайне от твоих сородичей. Ты сумеешь создать заново или восстановить множество устройств, на которые раньше у тебя не хватило бы силы. Мы же будем его охранять и оберегать, естественно, не просто так. Тоже будем получать копированные устройства.

— Если об этом узнают… — мрачно проговорил Яндор.

— Тогда ты научишь меня контролю и скажешь, что все произошедшее было моей идеей, — усмехнувшись, сказал я, уже представляя лицо магистра, если я заявлюсь верхом на кристаллиде. — Ты не потеряешь жизнь и даже окажешься в выигрыше.

— Это обман. Но другого выхода у меня нет, — понурив голову, произнес Яндор. — Хорошо, брат проклятый, я сделаю, как ты хочешь. Но мне понадобится несколько часов, чтобы связать разум с этим несчастным.

— Не торопись. У меня как раз найдутся дела в этой области, — сказал я, поднимаясь. — Нужно кое-кого проведать. Постарайся не умереть, пока меня не будет.

С этими словами я телепортировался на парковку, на верхний этаж — как и собирался. А уже через десять минут выехал оттуда на спрятанном между бронемашинами военном мотоцикле. Рифленые колеса вгрызались в потрескавшийся асфальт, и байк почти беззвучно нес меня к первой точке назначения, поселению в старом здании ОВД.

Глава 7

Узкий угловатый байк мчался по разрушенной магистрали. Лягался будь здоров, я вообще на трековых мотоциклах до этого не ездил, а эта военная разработка явно не предназначалась для мирного и комфортного использования. Сиденье жесткое, удобней стоять, чем сидеть, но главное то, как он вел себя на препятствиях. Без нареканий.

Когда мне казалось, что очередной завал от разрушенного здания возле дороги придется обходить пешком, ведя мотоцикл за руль, он бодрым козликом взбирался наверх, вгрызаясь шипованными рифлеными шинами в бетонное крошево. Электромоторов при этом было практически не слышно.

Именно за это я его и выбрал. Батарея вместо бака и вес чуть больше ста килограмм. Пока я не научился применять собственную способность для зарядки приборов и батарей, но в памяти засело использование паучка. Того самого, который теперь соединился со мной, растекшись по всему телу в виде татуировок. Мысль о том, что молния не сила Дара, а изменение кристаллидом, не отпускала.

— Ать, — коротко выругался я, когда мотоцикл в очередной раз лягнулся при преодолении преграды. Все же в вождении байка навыков у меня почти не было, покатушки по трассе с друзьями раз в несколько месяцев — совсем не тот коленкор. Отвлекся на лишние мысли и тут же чуть не вылетел из седла.

— И все равно лучше, чем в ураган, — пробормотал я, ногами удержавшись от падения. Очередной камень под колесами оказался не столь надежен, и байк повело. Но, несмотря на завалы, расщелины, угрозы обрушения и разверзшиеся пропасти, двигаться вне урагана все равно было куда приятней, а главное — быстрее.

Путь, на который уходило несколько часов даже в машине, я преодолел за двадцать минут. Правда, меня нельзя было назвать честным путешественником — двигался я, как ворона летит, по прямой. Небольшие трещины, до трех метров, перескакивал, не слезая с мотоцикла и не снижая скорости — просто телепортировался.

Пару раз останавливался, чтобы написать на уцелевших стенах: «Парковка на днепр. 12, 2эт. Эвакуация каждые три дня. Принимаем всех». Писал размашисто, не жалея краски в баллончике, так, чтобы видно было издали. В идеале использовать светящуюся в темноте краску, но где ее взять?

За оставленную технику и гигантского кристаллида во дворе я не волновался. Во-первых, Яндор обещал разобраться с животиной, а во-вторых, это не мои проблемы. Сейчас главное — спасти как можно больше людей. Продуктов и снаряжения хватит на всех. И дело даже не в государственных запасах, которые обновляли каждый месяц — элементарных консервов при уменьшении населения в сто раз — хватит на всех… навсегда. А сколько нас выжило?

С этими невеселыми мыслями я остановился в нескольких домах от ОВД. Гул крыльев был хорошо различим даже отсюда, а соваться в осиное гнездо я не собирался. Спрятал мотоцикл в подпространство, пришлось чуть прибрать вещи, далеко с таким грузом не уйдешь. Дальность «бесплатного» телепорта сократилась с десяти метров до четырех, но этого хватило, чтобы запрыгнуть на второй этаж, а потом, уцепившись за подоконник, телепортироваться на третий и на четвертый.

Оказавшись в разрушенной квартире, я постоял, переводя дух — во время прыжков невозможно дышать, может, и сердце не бьется, — так что долгие цепочки телепортаций вредны для здоровья. Даритель, кто бы ни создавал райские яблони, не слишком заботился о том, кто и как будет применять Дар, а главное, какова окажется цена. Возможно, сородичи Яндора были правы, называя это проклятьем.

Квартира, обычная угловая двушка, оказалась разорена ураганом и чем-то еще. Вряд ли ветер мог отодрать двери встроенных шкафов. Хотя и люди таким заниматься бы не стали. Монстры? Судя по глубоким царапинам на стенах и подранной мебели — здесь хозяйничала стая птиц или других летучих тварей с длинными когтями. Но хуже всего оказалось на кухне — целых продуктов не осталось, выжрали все, судя по полиэтилену, даже пропавшую картошку.

— Что тут у нас? — пробормотал я, подползая к окну. Картина предстала перед глазами не самая веселая. И над двухэтажным зданием ОВД, и над соседней многоэтажкой вились шершни-убийцы. Гиганты то и дело влетали в трещины на фасаде и в окна, словно превратив дома в свои ульи. Людей же нигде видно не было.

— Черт, надо было всех забирать силой, — выругался я, уже собираясь отступать, когда из здания ОВД вышла фигура в длинном плаще с капюшоном, покрытом желтыми разводами. Словно ее неаккуратно полили краской или воском. Шершни ее не трогали.

А человек — судя по фигуре, мужчина хорошо за сто кило и ростом около метр восемьдесят — спокойно занимался своими делами. Соскребал со стен в металлическое ведро наросты и испражнения шершней. Это дело явно было для него рутиной — он никуда не торопился.

Я наблюдал минут десять. Никак не мог поверить, что насекомые не разорвут его на части. Но когда мужчина уже собирался уходить — решил привлечь его внимание. Выстрелил в воздух и зажег флаер, вывесив его с балкона. Ну что сказать… внимание я привлек, и не только его. Первыми среагировали шершни.

Десяток полутораметровых черных тварей с жутким гудением ринулся к моему окну. Монстры атаковали плотной толпой, мешая друг другу. За секунду до того, как их мохнатые тела полностью перекрыли обзор, я успел заметить, как мужчина с ведром бросился в мою сторону. Но шершни оказались быстрее.

Я не стал выдумывать — вскинул калаш и выпустил длинную очередь почти в упор по ближайшей твари. Пули прошили ее толстую хитиновую броню насквозь, задев подпирающих сзади хищников, но им словно было наплевать — даже с распотрошенным туловищем они продолжали переть дальше.

Отпрыгнув назад, я захлопнул межкомнатную дверь, но насекомые тут же пробили тонкую ДСП и начали протискиваться, обдирая панцири. Сжав зубы, я выпустил еще очередь и, бросив автомат в рюкзак, сменил его на огнемет. Ранец надеть не успевал — пришлось кинуть его на пол, чтобы открыть вентили. Пнув в морду шершня, который чуть не отгрыз мне подошву, я зажал спуск, и тугая струя синего пламени ударила в наполовину пролезшего монстра.

Тварь, похоже, не сразу сообразила, что происходит. Продолжала попытки лезть дальше, даже когда усики обуглились, похоже, она, как таракан, могла жить даже без головы, и это бесило еще больше. Даже полностью обгоревшее, лишившееся крыльев и зрения тело все еще представляло угрозу — оно слепо тыкалось во все стороны, размахивая лапами с острыми когтями и зазубренными крючками по всей длине.

Я отполз назад, продолжая щедро поливать дверь струей огня, и чуть не пропустил момент, когда в комнате резко потемнело. Рой опустился на другие окна, воспринял угрозу достаточно серьезно, чтобы отправить весь выводок, и теперь в квартиру лезло уже больше сотни тварей со всех сторон.

Пара секунд, и я понял, что нахожусь за плотной стеной огня. Переборщил с обороной — поливая все вокруг, и теперь моим единственным выходом оставалась дверь в подъезд, по которой уже противно скреблись с противоположной стороны. Вот только и вперед, через толпу монстров и языки пламени, путь мне был заказан. Взглянув в глазок, я увидел несколько крупных шершней, покрытых желтыми полосами.

Пять не сотня. Но огнемет против них использовать я уже пробовал. Как и автомат. Похоже, права была Зая, предлагая взять ружье со своими алхимическими патронами. В следующий раз обязательно так и сделаю. Доживу только — и сделаю. А сейчас пробиваться придется по старинке.

Спрятав огнемет, я достал штурмовой щит и свернутый в короткий меч хлыст. Индивидуальное оружие привычно легло в руку, готовое к использованию, и долго ждать ему не пришлось. Распахнув дверь, я тут же ударил по влезшей ромбовидной морде, щелкнувшей жвалами. Лезвие легко прошло через толстую хитиновую броню и рассекло тварь напополам.

Приняв удар второй на щит, я хлестнул тварь по брюху оружием и активировал молнию. Затрясшийся в конвульсиях шершень рухнул на пол, и я мгновенно телепортировался через освободившуюся щель. Лестничный пролет за один прыжок, и вот я уже на третьем этаже. Еще телепотрация — на втором. Тут тварей уже почти не было.

Ко мне бросился только один шершень, с подрезанными крыльями. Он больше напоминал гигантского муравья, бежавшего ко мне по полу. Но я не делал разницы — взмах хлыста, скрывающегося в подпространстве, и лезвие, служащее грузилом, глубоко вошло в тело монстра. Молния зажарила его изнутри, а я бросился дальше, чуть не опрокинув в дверях запыхавшегося мужика с ведром.

— Стой! — раздался его крик из-под арафатки, которой было замотано лицо. — Одежда, надо помазать! Быстрее!

Спорить в такой ситуации я не стал, тем более что увидел через окно подъезда, как рой начинает спускаться, облепив дом. Спрятав оружие и щит, я тут же шагнул к мужчине, позволив с ног до головы полить себя едкой, противно пахнущей жидкостью. Хорошо хоть, был в шлеме, но за шиворот попало немало и начало ощутимо щипать.

Эффективность такого метода защиты стала очевидна через несколько мгновений, когда в подъезд ворвалось несколько шершней-убийц. Мужчина в плаще заслонил меня собой, раскинув руки в стороны, но жесткие мохнатые усики все равно сумели до меня добраться. Они тыкались в одежду, неприятно ощупывая.

— Спокойно, только спокойно, не дергайся, — говорил мужчина, когда полутораметровый шершень забрался по нему и, свесившись, начал стучать о мой шлем своими усиками. — Замри и лучше даже не дыши.

Я так и сделал, но глазами искал выход. Телепортироваться из подъезда можно было только на улицу. Но даже если цепью перемещений уйти от улья на соседнюю улицу, не факт, что шмели не доберутся до меня раньше. Отбиться? Своими силами у меня это не получится. Разве что спрятаться в каком-то углу и шарахать молнией, завалив все трупами. Ну и самое паршивое — с убитого шершня я почти не получил энергии.

— Спокойно, — продолжил шептать мужчина, и спустя почти минуту я наконец почувствовал изменения. Меня не перестали ощупывать, но уровень агрессии снизился. Часть шмелей улетела на разведку, часть продолжала исследовать подъезд на предмет угрозы. Но рой словно успокоился, постепенно приходя в норму.

— Ты кто вообще? — тихо спросил я, когда стоять просто так надоело.

— Пал Палыч, пчеловодом меня кличут, — чуть усмехнувшись, ответил мужчина. — А ты, наверное, Изяслав?

— Уже слышал обо мне? — немало удивился я.

— Ну да, мы же встречались, не помнишь? В день, когда ты народ увез вместе с той соплячкой модельной. Вы тогда многих спасли, хоть и наделали шума, — пояснил он. — Как там наши? Удалось найти пристанище?

— Да. Мы сумели объединиться с войсками и другими выжившими. А я решил проверить, как у вас дела. Кроме тебя, кто-то выжил? — спросил я чуть менее напряженно. В этот момент как раз шершень слез-таки с моей головы и убрался куда подальше.

— Кое-кого мы потеряли. Но присоединились другие. А когда разведчики начали углубляться в район, так и вовсе десятками валить начали — пришлось переезжать, — весьма довольно сказал мужчина, правда, то и дело в его голосе проскакивали хрипы, и говорил он с трудом, но чувствовалось, что он горд собой.

— Могу я с ними увидеться? — поинтересовался я, не веря на слово. То, что он меня спас, о многом говорило. И все же я не стал доверять первому встречному, он меня, может, и знает, а вот я его нет.

— Да, как рой успокоится, пойдем, — кивнул пчеловод. — Разворошил ты осиное гнездо, конечно. Нет чтобы спокойно дождаться темноты, когда большая часть насекомых спит, и костерок зажечь? Мы бы тебя нашли и сами встретили.

— Что-то не похоже было во время урагана, что они ночью спят, — заметил я.

— Миграция, пока новый улей не обжит и личинки в опасности, они могут суетиться. Мрут от перенапряжения, но продолжают искать место под гнездо, — объяснил Пал Палыч. — Но теперь все более-менее спокойно. Сейчас патрули уйдут на покой, рабочие вылетят вновь на заготовку, и можно будет выдохнуть.

— А ты неплохо разбираешься в этих тварях, — с уважением заметил я.

— Так они почти наши, земные. Только размножение у них немного другое, и маток нет, — объяснил пчеловод. — Каждая особь изначально оплодотворенная, мечет личинок — таких сколопендр, в метр длиной.

— Да уж, можешь о них не рассказывать. Товарища живьем изнутри сожрали, — вспомнив, передернул я плечами.

— Не повезло, ну так надо было аккуратнее обращаться, мази да припарки использовать, — покачал головой Пал Палыч. — Я вон до сих пор жив, хотя и с взрослыми, и с личинками постоянно работаю, как и десяток наших.

— Вы умудрились научиться выживать рядом? — прямо спросил я.

— Да чего там уметь, сейчас все успокоятся, сам увидишь, — пообещал пчеловод и через несколько минут, еще раз облив меня едкими отходами шершней, вывел наружу.

Несколько крупных особей спустилось, устрашающе щелкая жвалами. Мужчина протянул вперед руки, первым дотронувшись до усиков насекомых, и я повторил действие за ним. Несколько секунд нас ощупывали, пчеловод показал, как нужно вести себя, похлопав шершня по голове, и в конце концов нас пропустили через охраняемый периметр.

— Помоги набрать воска, нужно поисковый отряд подготовить, а у нас запасы на пределе, — попросил Пал Палыч и, вооружившись скребком, начал сбивать со стен отложения. Я не стал спорить — кинжалом срезал целые пласты, так что полведра мы набрали достаточно быстро. Затем пчеловод на несколько секунд исчез в здании, а когда вернулся — ведро оказалось заполнено все той же желтоватой слизью.

— Что это? — наконец решившись, спросил я.

— Жидкость, содержащая феромоны и запахи шершней-укладчиц. У них нет четкого разделения на роли. Но тех, которые сейчас откладывают яйца и сторожат личинок, трогают меньше, — ответил пчеловод. — Среда выживания у них очень суровая, вот и пришлось приспосабливаться. Каждая и матка, и стражник, и рабочая. А в условиях нехватки еды все очень агрессивны. Но собственные соты с личинками не едят, чем мы и пользуемся.

— Это как? — снова поинтересовался я.

— Терпение, уже недалеко осталось, — довольно сказал мужчина. Вместе мы зашли в расколотое здание по соседству, из которого вылетали новые шершни. Походя мужчина сделал несколько мазков по двери, и так уже желтой от воска, обновляя запах. К слову сказать, я к нему уже почти привык и перестал ощущать. Человек ко всему привыкает.

Войдя в подъезд, я ожидал увидеть соты или, по крайней мере, несколько шершней, но вместо этого сразу за второй дверью меня встретил самый обычный лестничный пролет. Только вдоль стены висело несколько таких же брезентовых плащей в полный рост, а на этаже выше сидел чисто выбритый мужчина с ружьем.

— Палыч! Живой, — воскликнул он радостно. — Запах принес?

— Все принес, — довольно ответил пчеловод. — Готовьтесь, а я пока гостю все покажу.

С этими словами он стряхнул плащ и, помедлив несколько секунд, размотал арафатку. Его лицо и шея были изъедены свежими ранами и едва затянувшимися шрамами. А когда под кожей что-то шевельнулось, я невольно отстранился, подумывая достать огнемет.

— Спокойно, я не заразен, — подняв руки, сказал пчеловод. — И на тебе этой дряни тоже нет. Результат не совсем успешного эксперимента.

— Если личинки, пожирающие тебя изнутри, — это не совсем успешно, то я уж даже не знаю, что должно быть полным провалом, — настороженно проговорил я.

— Ну, уже неделю не сожрали, так что… — отмахнулся мужчина, но по дернувшемуся лицу было понятно, что он сам не слишком доволен результатом. — Зато мед у них целебный.

— Ага. Мед, — хмыкнул караульный. — Если это медом назвать можно. Ты заходи, парень, не стесняйся. Он и в самом деле не заразный, мы проверяли. И личинок в нашем подъезде нет. Все спокойно, можешь расслабиться.

— Ну-ну, — проговорил я, не собираясь следовать совету. — Как вы тут устроились, по соседству с шершнями?

— Пойдем, покажу, — стараясь улыбаться, сказал Пал Палыч. — Обещал же.

Раздевшись, он остался только в майке, и я увидел, что и под кожей рук у него тоже что-то ползает, а из открытых ран сочится лимфа вместе с чем-то желтым. Вроде не гноем, но приятного все равно мало. Теперь стало понятно, что он не толстый — а просто опухший от многочисленных язв и укусов.

— Избавиться от личинок не пробовали? — спросил я, держась на безопасном расстоянии.

— Вырезать их всех нереально, — со вздохом ответил Пал Палыч. — Некоторые уж больно глубоко в тело ушли. Хорошо, они хоть плодиться не умеют. Постепенно вылазят — тогда и собираем. А для размножения им нужно вымахать до полуметра, я же воском постоянно мажусь и мед ем, так что они меня за своего считают и сильно не жрут.

— Я могу током ударить, долго, достаточно, чтобы те, которые на поверхности, сами выбрались, а те, что внутри, подохли. К тому же у нас есть врачи, хирурги. Смогут провести полноценную операцию и вытащить засевших глубоко, — сочувствуя пчеловоду, сказал я.

— Не знаю, пока я жив, и поселению от меня большая польза… — проговорил мужчина.

— Так я не подохнуть предлагаю, а строго наоборот. Если все получится, твои знания пойдут на пользу всем. Вы первое поселение, которое умудрилось начать сосуществовать с шершнями. Это, знаешь, не просто так.

— Тут ты прав, — улыбнулся Пал-Палыч. — Это было не просто. Первые несколько дней мы просто выживали. Риск был огромный, но он того стоил. Для начала пришлось сцеживать личинок. Нескольких убили, пока не придумали, как это делать безопасно, меня цапнули. Но, как видишь, жив еще и многому научился.

Мы постепенно поднимались по подъезду, и пчеловод рассказывал обо всем, что я видел. А посмотреть было на что — перегородки из воска. Окна, едва пропускавшие желтый свет. Выеденные шершнями бетонные стены. Соты, заполненные личинками. И тут же — варящийся из этих личинок суп. Похожий на креветочный.

Люди приспосабливались, как умели. И это было потрясающе. Оставался только один вопрос, который я должен был уточнить.

— Я могу открыть портал в наше поселение. Постоянный, на случай если у вас что-то произойдет, понадобятся припасы, или вы захотите поменяться, — сказал я, когда экскурсия закончилась. — Мы же будем его использовать, чтобы быстро перебрасывать подкрепление или вывозить раненых. Что скажете?

— Надо посоветоваться с остальными. Но так — я не против, — ответил Пал Палыч, улыбнувшись лопнувшими губами. — И знаешь… я готов рискнуть. Зови своего врача.

Глава 8

— Нужен хирург, — крикнул я, открыв портал в конференцзал. Комната оказалась полупустой, но охрана была на месте. Десяток автоматчиков у входя держал под прицелом все помещение. А судя по торчащим трубкам стволов — огнеметчики тоже оставались на позиции.

— Штаб, ответьте Двери. У нас новое окно, эвакуатор просит прибыть хирурга, — отчетливо донеслись до меня слова одного из дежурных. Ответа я не слышал, но во внутреннем кармане запиликал давно забытый телефон. Вытащив устройство, я с удивлением уставился на цифры — 00212.

— Эвакуатор на связи, — ответил я на вызов.

— Слава, это я, Михаил, — тут же донесся из динамика знакомый голос. — Тебя же в общей сети прописали, по территории города можешь спокойно звонить. В чем дело, зачем хирург?

— Личинок из тела вынуть, да и вообще осмотреть, — сказал я, не став вдаваться в подробности.

— Хорошо, сейчас буду с бригадой, — коротко ответил Михаил и положил трубку.

Пока он добирался — я закрепил телепорт рунами, заякорив их собственной кровью и энергией. Получилось не так изящно и просто, как у Кукловода, но портал стабилизировался. Теперь в зал вела еще одна дверь. С той стороны мы выбрали квартиру как можно дальше от улья, чтобы шершни не могли добраться до дверей случайно. К моему удивлению, уйти из поселения в более безопасное место захотело не так много людей — из пары сотен даже десятка не набралось.

— Ты в порядке? — спросил, только появляясь в дверях, Михаил.

— В полном, — помахал я ему.

— Раздевайтесь, — сказал зашедший в конференцзал следом мужчина в полном костюме химическо-биологической защиты, я такие только в кино видел. Плотная резиновая основа, с парой баллонов за плечами и стеклом, за которым виднелась еще одна маска.

— Врач нужен не мне, — сообщил я, махнув на открытый портал.

— Приказ сверху, вначале осмотреть вас на предмет заражения паразитами, — безапелляционно сказал хирург. Он спокойно прошел между рядами кресел, часть из которых уже свинтили, чтобы поставить палатки.

Спорить с ним я не стал, тем более что сам хотел на всякий случай провериться. Разделся догола, оставив политую выделениями шершней одежду на виду. Меня тщательно осмотрели, заглянув в уши, рот, ноc и даже глаза. Затем врач достал портативный эхо и прошелся по моему животу и спине.

— Чисто. Нет ни следов заражения, ни переломов или следов укусов. Ни одного шрама. Что совершенно не вяжется с вашей историей болезни, — сказал доктор, отступая на полшага. — И эта татуировка, она идет не только по коже — переплетается с нервными окончаниями и уходит к позвоночному столбу. Как это вообще возможно?

— Я же одаренный, наверное, все ушло при очередном перерождении, — пожав плечами, ответил я, немного смутившись. У меня было довольно бурное детство и молодость. Да и увлечение трейсингом и скалолазанием не обошлись без нескольких неприятных переломов. Чего уж говорить о вывернутых пальцах, застарелых шрамах и прочем.

— Вы подтверждаете, что перед нами именно ваш товарищ? — обратился к Михаилу доктор, и я неприятно удивился, глядя на направленные в мою сторону стволы.

— Серьезно? Вы собрались стрелять в меня? — недовольно спросил я, но на всякий случай зафиксировал несколько точек для телепортации.

— Обычная осторожность, ничего больше, — попытался успокоить всех боксер. — Слава, самая мощная способность?

— После моей? Хлопок, — понимающе хмыкнул я, и Миша коротко кивнул.

— Да, он свой. В следующий раз достаточно будет пароля, — подтвердил боксер. — Буквенно-цифровой восьмизначный код.

— А может, хватит того, что я открыл окно телепорта? Могу еще лампочку молнией зажечь, чтобы уж наверняка, — предложил я.

— Тоже верно, я попрошу повесить лампу с конденсатором, — согласился Михаил. — Две одинаковых способности у разных одаренных вряд ли найдется. При смерти только одну получить можно.

— Ну наконец. Идемте. Пациент с той стороны, — сказал я, ныряя в портал. Спустя несколько мгновений за мной прошел Неуязвимый, а следом — отряд поддержки. Автоматчики быстро взяли на прицел Палыча и нескольких торчащих у дверей пчеловодов и беженцев. Последним в уже хорошо охраняемую комнату зашел доктор.

— Я должен буду осмотреть всех, кто хочет пройти в лагерь. Позднее мы организуем карантинную зону, для проверок и дезинфекции, — строго сказал врач, чей голос доносился из динамиков на груди костюма. Похоже, у него вообще не было внешнего забора воздуха.

— Я могу помочь выгнать личинки током, — вмешался я, когда начали осматривать Пал Палыча. Мужчину раздели и положили на принесенную с той стороны металлическую кушетку. Поставили яркий свет и каждое действие тщательно документировали.

— Вы бы еще предложили прижечь раны раскаленным железом, чтобы наверняка убить пациента, — недовольно фыркнул врач. — Лучшее, что вы можете сделать, не мешать. Мне понадобится три-четыре часа.

— С удовольствием, — облегченно выдохнул я, выходя из комнаты. Мне, если честно, уже представлялось, как подвешенного к потолку лямками пчеловода приходится поливать током, а из него лезут черви, и от такой перспективы передергивало. Так что возможность обойтись цивилизованными методами сильно радовала.

— Куда дальше направишься? — спросил Михаил, вышедший вместе со мной. Его, как и весь отряд вместе с доктором, тоже полили «запахом» шершней, который взяли на анализ.

— В первое основанное поселение, — честно ответил я. — Тут недалеко, минут десять-пятнадцать — и я там. А что, есть какие-то предложения?

— Скорее предупреждение, — с этими словами боксер достал планшет и показал несколько фотографий местности. Почти одинаковых, на первый взгляд. К счастью, проходить тест на внимательность не пришлось — несколько черных точек были обведены рамкой, а рядом указано время фиксации. Каждые пять минут.

— Семь, десять… двенадцать объектов, — быстро посчитал я. — Движутся в нашу сторону?

— В твою. Мы отслеживали их перемещение от дальнего периметра базы. Изначально их приняли за группу выживших, но отправленный штурмовой отряд пропал. Десять человек на двух БТРах, — пояснил Михаил. — Стоило тебе уйти на старую базу, и через несколько минут они начали движение. Ты перемещаешься — они меняют направление.

— Идут пешком? — уточнил я, глядя на маршрут.

— Черт его знает, местность такая, что только летать или, как ты, телепортом. Но они двигаются довольно быстро, будут здесь через полчаса-максимум час, — сказал боксер, стрелкой указав последнее изменение на карте.

— Плохо. Тут много выживших и оборона неплохая, но что будет, если куча охотников ворвется — я предсказать не возьмусь, — подумав, проговорил я. — Нужно выманить их в менее людное место и желательно выгодное нам.

— Есть что-то на примете? — уточнил Михаил. — Я могу вызвать подмогу, возьмем отряд спецуры и устроим горячую встречу.

— Говоришь, в прошлый раз потеряли два БТРа? — переспросил я.

— Тогда они шли за выжившими, а напоролись на ловушку — сейчас все будет наоборот, — многообещающе усмехнулся Михаил. — Заодно посмотришь, как работают профи.

— Главное, чтобы вас при этом не пришлось вытаскивать, — остудил я его пыл. Я лучше чувствовал себя в одиночку, маневренности больше, необходимости тратиться на лечение — меньше. Да и вообще, лучший способ обороны — это не нападение, а избегание агрессии. Но заманить врагов в ловушку — хорошая мысль. Так больше шанс взять их живьем и узнать то, что нам еще не известно. А мы, откровенно говоря, об этом мире не знаем почти ничего.

— Хорошо, зови своих спецов, — решился я. — Оборону будем держать в старом здании поликлиники, тут недалеко. Помещения полуразрушенные, сильно пострадавшие от пожара, но при этом достаточно просторные для маневра, и там есть старые огневые точки.

— Отлично, все уже здесь, только твоего разрешения ждали. Выходим! — по приказу Михаила сразу десяток бойцов с полными рюкзаками амуниции и оружием на груди отделился от остальной охраны.

Учитывая, как они выглядели на фоне оставшихся солдат, я даже не сразу понял, почему не смог выделить их из общей группы. Шлемы круговой защиты, толстые броневоротники, пулестойкие маски и болтающиеся у шей респираторы. Все это в камуфлирующем сером городском цвете.

Я со своем легким бронежилетом и спрятанным в подпространство оружием выглядел словно гражданский на прогулке. Да так оно и было по большому счету. Я не военный, академии не заканчивал, в спецуре не служил. А вот Михаил словно влился в толпу собратьев, явно не пренебрегая дополнительно защитой.

— Рацию настроим, — сказал боксер, требовательно протянув руку.

— С этим я и сам разберусь, ты частоту назови, — спокойно ответил я и за несколько секунд подключился к нужному каналу, не сбрасывая основной. Когда больница стала видна — от группы отделилось два бойца, у одного из которых за спиной висела винтовка с чрезмерно толстым стволом. Кажется, крупнокалиберный «Выхлоп» — почти пушка. При этом и автоматами они не пренебрегли. Остальные, вместе с нами двумя десяток, втянулись в полуразрушенное здание поликлиники.

— Хочешь понаблюдать? — спросил задержавшийся у выхода боец. Лица его я не видел, но, судя по голосу, мой ровесник или чуть старше, парень лет двадцати пяти.

— Ты же будешь мины ставить? Хочу научиться, жизнь у нас такая, что все пригодиться может, — честно ответил я.

— Тут одними глазами не обойдешься, руками запоминать надо. Но смотри, кто же мешает, — пожал плечами сапер. Он ловко натянул леску у самого порога, затем поставил еще одну растяжку напротив и прикрепил проволоку к дверям. Чуть натянешь — и будет взрыв. А когда я уже хотел было поинтересоваться, как он будет маскировать гранаты, парень достал из кармана нечто, напоминающее смятую пачку сигарет.

— Это взрывчатка? — удивленно спросил я.

— Верно, какие условия, такая и маскировка. В свободное время делаю, чтобы руки занять, — ответил сапер, протянув мне предмет. Первое ощущение — тяжелый, куда тяжелее бумажной коробки, грамм сто пятьдесят, не меньше. В пачку был напихан серый брусок пластида с вдавленными шариками.

— Ого, я бы и с метра не различил, — ответил я, возвращая саперу лже-пачку сигарет.

— В том и смысл, — довольно ответил парень. Постепенно удаляясь от дверей, он минировал каждый метр, доставая все новый мусор. Жестяные банки из-под напитков, упаковки от чипсов, кирпичи и обломки пенопласта — с первого, да и со второго взгляда их невозможно было отличить от хлама, валяющегося в разрушенном здании.

— Холл заминирован, идти только через лестницы, — предупредил сапер, когда закончил свою работу.

— Принято, — ответил из рации Михаил. — Мы устанавливаем на втором этаже огневой рубеж, поднимайтесь.

— Есть, — коротко ответил сапер, и я, не дожидаясь его просьбы, телепортировал нас обоих сразу на второй этаж. — Ох е. Вот оно как.

— Ага, — кивнул я и, оглядевшись, сразу забыл о парне. Я-то думал, что это выжившие хорошо готовились к встрече одержимых.

С первого взгляда и не поймешь, где притаился пулеметчик. Мешки с песком, наваленные в кучу, из которых торчал ствол, были обманкой. Тонкая щель в стене, напоминающая естественную трещину, темная, так что не разглядишь, есть ли за ней что-то. И не просто так — эффект темноты обеспечивался куском сетки, окружающей щель и ствол.

Оглядевшись, я насчитал только пять бойцов, включая нас с Михаилом. Кроме снайперского дубля, отсутствовало еще пятеро — вероятно, группа прикрытия, отошедшая к дальним рубежам. Оставшиеся укрепляли свои позиции, грамотно пользуясь окружающей обстановкой и принесенным с собой снаряжением.

— Нам здесь места нет, — заметил я, глядя на то, как расположились бойцы.

— Все верно, ты же приманка. А я тебя прикрываю, на случай проблем, которые мы не спрогнозировали, — прямо ответил Михаил. — Твоя задача — стоять возле лестницы, в секторе обстрела. При нападении уходишь телепортом по коридору, тут будут стоять мины, осторожно. Мы же отрезаем пути к отступлению и вяжем всех выживших. Противогаз есть? Не страшно, я взял запасной.

— Будете использовать газ? — понимающе произнес я, снова обратив внимание на респираторы бойцов.

— Все, что придется для выполнения задачи, — ответил Михаил. — Все на местах?

— Глаз в небе, трансляция пошла, — раздался из рации сухой голос. Несколько секунд, и коммуникатор пикнул, получив сигнал. Я удивленно достал смартфон и увидел передающуюся в слабом разрешении карту с высоты птичьего полета. По сравнению со стратосферными зондами здесь масштаб оказался в разы крупнее.

— Есть картинка, — удовлетворенно сообщил Михаил. — Давай, Слав. Прыгай.

Спорить с товарищем я не стал. Конечно, неприятно чувствовать себя приманкой, но я единственный, кто без всяких проблем мог уйти с любого поля боя. В крайнем случае — домой, на базу СВР. Под защиту тяжелой техники и сотен солдат объединенной армии. В отличие от бойцов, распределенных по всему зданию, которых вытащить я не сумею.

Несколько раз телепортировавшись, я дал себе время отдышаться, а затем открыл бесплатный домашний телепорт — размер его не поражал воображение, да и открылась дверь всего на секунду, но при желании я в нее протиснуться смогу. А если выкинуть все вещи из-под пространственного рюкзака, может, и две секунды сумею продержаться.

— Внимание, час до полудня, — раздалось в рации. Я не обратил на этот сигнал внимания, пока не заметил, как стоящий неподалеку Михаил с тихой руганью не натянул на лицо сетку.

— В чем дело? — уточнил я.

— А, ты же провалялся во сне. Солнцестояние — Москва будет на одной линии с солнцем, — совершенно непонятно объяснил боксер. — Смотри в окно, сам все увидишь. И готовься применять молнию, может пригодиться.

Не понимая, в чем дело, я подошел к окнам, смотрящим на север. Солнце подбиралось к зениту. Легко различимое серое пятно, закрывающее его почти полностью, казалось куда более реальным, чем луна или другие спутники планеты. А когда тень оказалась на одной линии с центром Москвы и Солнцем, мне на мгновение показалось, что я вижу ощутимую черную нить.

Миг, и наваждение усилилось. На севере поднялось плотное черное облако, мгновенно охватившее весь город, а спустя секунду накрыло и нас. Потемнело, словно во время солнечного затмения. Серый туман вплыл в помещения больницы, а затем по нервам прошелся далекий, но все приближающийся потусторонний вой.

Я ударил молнией на опережение — раньше, чем успел увидеть врага. Гигантский призрак с полуразмытыми очертаниями не успел отстраниться, и его превратило в обычный туман. Но энергии не прибавилось. Словно я уничтожил не душу, а нечто пустое. Или еще не наполненное, голодное и жаждущее силы. Дитя Голода.

Призраки шли сплошным потоком. Бились о стены клиники, растекаясь в стороны, словно от волнореза. Мне пришлось окружить себя коконом из молний, проводя ток с двух рук во все стороны. Призраки рвались через любую щель. Проникали через окна, разломы и трещины. Бились под напряжением, отступали, но на место рассеянных тут же вставали новые.

Не знаю, сколько это длилось, но у меня затекли руки. А когда казавшийся нескончаемым поток тварей все же утих, город так и остался под плотной пеленой тумана. Бойцы держались, регулярно проверяя емкость аккумуляторов, подпитывающих сетки, наложенные поверх маскхалатов.

— Надолго это? — спросил я, взмахом руки пытаясь объять весь творившийся вокруг хаос.

— Два часа, — коротко ответил Михаил. — Час до солнцестояния и час после. Но не переживай, у этого города еще много сюрпризов.

— Внимание, тишина, — коротко раздалось из-за стены.

— А почему не по рации? — спросил я и тут же сообразил — в наушнике не было сигнала. На всякий случай я проверил смартфон — тоже пусто. Сети нет, картинки с дрона нет, карта не меняется. И это явно не помехи, иначе в наушнике стоял бы треск. Что-то другое, способность одного из охотников? Не удивлюсь, если так.

Несколько раз прыгнув из стороны в сторону, я размялся, готовясь к бою. Если за мной идет отряд слуг Старших — я выведу их на чистую воду. И тогда, может, наконец пойму, чем так значима моя персона и личность Хали, что за мной посылают одних самоубийц за другими. Но сейчас главное — встретить врага.

— Вижу, — раздался тихий замогильный голос откуда-то сверху, и, оглянувшись, я заметил глаз, открывшийся на потолке. Охотники пришли.

Глава 9

Вслед за появлением глаза, смотрящего с потолка, навалилось странное чувство беспомощности. Липкого и холодного ужаса, разливающегося в солнечном сплетении. А затем в дверь первого этажа ворвалось полчище призраков. Они перли сплошным потоком, полностью перекрыв поле зрения, и я отступил на шаг, выпуская снопы молний.

Вот только разряды прошли сквозь них, не причинив никакого вреда. Все внутри сжалось в предчувствии боли от вонзающихся в живот когтей. Но они проскользнули мимо. Я вновь ударил молнией, полностью перекрыв коридор. Никакого эффекта, но и против меня тоже. Неужели преображение позволило не терять энергию от атак призраков?

Нет. На секунду замешкавшись, я пропустил атаку твари, ворвавшейся в окно, и пролетевшая рядом тень успела цапнуть меня за руку. Ладонь на секунду онемела, мороз прошел до локтя, и, отпрянув, я вновь активировал молнию. Одновременно вложив часть энергии для восстановления здоровья.

— Иллюзия? — выругался я, удерживая проход. Несколько призраков растворились туманом, остальные же, не причиняя никакого вреда, пролетали мимо. Я сумел справиться с иррациональным ужасом, и только после этого сумел оценить картину со стороны. Нас атаковали сразу несколькими паранормальными способностями, и ни с той, ни с другой я не разу до этого не встречался.

Михаил спрятался за щитом в углу, стараясь не отсвечивать. Но призраков было не обмануть — они атаковали всех живых, и только включенный электрический покров защищал от буйствующих теней. Охотники выбрали удачный момент для атаки, но попытались воспользоваться не сработавшим методом. Все спецы выдержали паническую атаку, хотя я и слышал нервный шорох из-за стены.

Несколько минут атака продолжалась, пока до противников наконец не дошло, что метод не работает. Большая часть призраков мгновенно исчезла, но чувство угрозы никуда не делось. Тени продолжали лезть из всех щелей, набрасываясь на меня и, вероятно, также пытаясь сожрать как спецов, так и охотников. Но делали они это в практически полной тишине, сохранявшейся несколько минут.

Взрывы прозвучали одновременно и у нашего входа, и у заднего. Яркая вспышка сменилась поднятой серой дымкой из мелкого бетонного крошева. Тут же раздалось несколько слаженных автоматных очередей, которые практически сразу стихли. Криков я не услышал, но, что хуже всего, противника не было слышно в подступающей мгле.

Всматриваясь в дым и пыль, оставленные взрывом, я, не переставая, поливал молнией атакующих призраков. И в одной из вспышек увидел отблеск металла. Мгновенно среагировав, я пригнулся, и в то же мгновение возле моей головы просвистело несколько игл. Секунда — и они снова исчезли в тумане, будто их выдернули за нитки.

А затем раздался еще один взрыв — почти за моей спиной, с противоположной стороны коридора. Выхватив из подпространства автомат, я обернулся и успел увидеть неясный, мгновенно слившийся с поверхностью силуэт. Наши на такое совершенно точно не были способны, потому я не стал мешкать и нажал на спуск, поливая подозрительную стену длинной очередью.

Краска и штукатурка брызнули во все стороны фонтанами. Но на стене осталось несколько кровавых отметин. В этот момент брошенная спица клюнула меня в плечо, и тело содрогнулось от сильнейшего разряда. Я рухнул на одно колено, невидимая нить натянулась, зацепившись за перила, и игла вышла из раны.

В ту же секунду раздался треск длинной автоматной очереди, короткий вскрик и целая канонада выстрелов. Невидимка, пытаясь скрыться от моего огня, напоролся на группу спецназа, ожидавшую в засаде. Схватка длилась недолго, но была яростной. Крики почти сразу стихли, а когда я двумя прыжками добрался до комнаты — все было кончено.

Двое спецов лежали порубленными на неровные половинки, не повезло саперу и одному из прикрывающих выход автоматчиков. Тела охотника нигде не было, но, судя по брызгам крови на стенах, его нехило потрепали, до того как он успел телепортироваться. Вероятно, сработал такой же механизм, как и раньше.

Не став отвлекаться на очевидные вопросы, я бросился обратно в коридор. Выпустил серию разрядов, дождался атаки иглами и, увернувшись, всадил длинную очередь в облако, где скрывался враг. Пули загрохотали по плитке, но не все. Дым от взрывов словно разрезало воздушной стеной, в которой застряли пули.

Чертова стрекоза со своими полями. Выбрав замкнутое пространство, я сам загнал себя в ловушку. Можно сбежать одному, но, если я хочу вытащить остальных бойцов, делать это нужно немедленно. Иначе нас просто задавят прессом. Но вначале уже испытанный способ противодействия — граната.

Подствольник хекнул, выплевывая белый снаряд. Помня о возможностях твари, я метил не в нее, а в пол рядом. Не сработало. Осколки застряли в том же поле, что и пули, зависнув в воздухе. Охотница явно учла прошлое поражение и резким движением погнала все зависшие объекты ко мне.

Резко пригнувшись, я пропустил над собой лезвие косы смерти, переполненное осколками и пулями. Но когда попробовал выглянуть — следом прошла вторая, а за ней и третья волны — теперь со штукатуркой и бетонной крошкой. Коридор и лестничный пролет наполнились пылью, закручивающейся от каждой новой косы.

Своей способностью тварь хотела заставить меня сидеть на одном месте. Закрыть обзор, чтобы лишить пространства для телепортации и маневра. Зачем? Я не собирался выяснять. Еще две гранаты, обычных, а не из подствольника, ушло в пылевое облако — осколочная, для отвлечения внимания, и светошумовая, через секунду вспыхнувшая миниатюрным солнцем, которое пробилось даже через сомкнутые веки, а грохот больно ударил по ушам.

Выпрямившись, я поднял ствол, чтобы добить скорчившуюся от боли дрянь, и чуть не поймал стальные иглы лицом. Успел увидеть в оседающей пыли знакомую белую броню, это была то ли кость, то ли покрашенная под нее сталь. Подруги-паучихи подтянулись. Я выстрелил навскидку, пустив длинную очередь, и в тот же момент позади раздался грохот пулемета.

Я упал на пол, перекатился в сторону, и только оказавшись в углу, обернулся, наведя ствол на противоположный конец коридора. Вовремя. Двухметровый кусок стены сместился и, стоило мне открыть огонь, бросился в мою сторону, на бегу меняя очертания. Тварь, больше всего напоминающая двуногого ящера, накинулась на меня, распахнув полуметровую пасть, полную бритвенно-острых треугольных зубов.

Пули кромсали ее плоть, вылетая с противоположной стороны, но не останавливая монстра. И что куда хуже — за первым динозавром бежало еще несколько. Я в очередной раз остро пожалел о том, что не взял у Заи ружье с алхимическими пулями, но жалость времени мне не подарит — зажав спуск, я за десяток секунд выпустил весь магазин.

Ведущий хищник споткнулся, пробежал еще пару шагов и рухнул на пол. Об его тело споткнулся второй, но несколько тварей спокойно перепрыгнули повалившихся сородичей. Монстры были уже в паре метров, и я понял, что не успеваю перезарядиться. Прямо из положения лежа я телепортировался вверх, к потолку, и сразу в сторону.

Динозавр щелкнул зубами в месте, где я лежал, завертел башкой, пытаясь определить угрозу, но в этот момент на него напоролся не успевший затормозить сородич. Оба динозавра по инерции пробежали несколько шагов и, так и не сумев затормозить на обломках штукатурки, рухнули вниз по лестнице.

В коридоре тем временем шла бойня. Остатки отряда спецов не жалели патронов, начиняли тварей свинцом. В ход шло все, от пистолетов до пулемета. Военным удалось не только сдержать натиск монстров, но и перебить их всех, без остатка. Вот только времени радоваться достижениям не было.

Внизу сработал один из взрывных сюрпризов, и сунувшийся к лестнице ящер осел, оставляя на стене кровавый след. Его оглушенный товарищ мотал головой. Не теряя ни секунды, я перезарядился, сунул гранату в подствольник и готов был уже вдарить по монстру, когда силовая волна опомнившейся охотницы сбила меня с ног.

Ящер бодро бросился вперед, я же, переведя дыхание, встал на одно колено и взял на прицел выход. Стоило голове ящера появиться над полом, как я тут же зажал спуск. Тварь, уже выучившая, чем ей грозит попадание, отшатнулась, но тут же бросилась в атаку, не жалея головы. Пули зависли в воздухе — следом за ящером поднималась охотница.

Пули и гранаты оказались бесполезны, ящер радостно несся ко мне, раскрыв пасть, и в последний момент, когда я уже выхватил личное оружие, чтобы вступить в ближний бой, поле внезапно пропало. Я тут же телепортировался за спину ящеру и стегнул его плетью. Хлыст, спрятанный в подпространстве, обвил шею монстра, а утяжеленное лезвие со свистом вошло в толстую шкуру.

Активировав молнию, я выжег твари мозги и быстро обернулся, держа вернувшееся в состояние кинжала оружие наготове. Здоровенный боксер, все это время скрывавшийся возле лестницы, добивал маленькую и хрупкую на вид стрекозу. Поднимая щит, окруженный голубоватым сиянием, он со всего размаху бил по скорчившейся охотнице. Если бы я не знал, кто здесь настоящий хищник, может, даже пожалел бы ее.

— Еще! — крикнули сзади, и я обернулся к коридору, но тут же увидел военного — тычущего стволом в мою сторону. Догадливостью я не страдал, но для того, чтобы отскочить в сторону, много мозгов не нужно. Затрещала длинная очередь, и я увидел, как на лестничном пролете бьют фонтанчики осколков от выбиваемого из стен бетона.

Пара игл врезалась в защиту Михаила и зависла в воздухе. Боксер запоздало отмахнулся, используя способность Зевса, но охотница и так уже успела отдернуть оружие назад. Ушла в дым, не позволяя прицелиться. Я прыгнул к соратнику и ударил молнией по прикрывающейся стрекозе. Та взвыла, изгибаясь дугой, и я успел заметить, что ее крылья порваны. Не во время боя — а демонстративно, словно в наказание.

Рассмотреть подробней не удалось — может, я переборщил с молнией, а может, просто сработал какой-то алгоритм. С легким хлопком охотница исчезла с лестницы. Чертова система спасения. Надо бы и нам такую сделать, уменьшить количество жертв в разы. По крайней мере, среди бойцов спецподразделений.

В тот же момент Михаил отдернул меня назад, прикрыв щитом. Как раз перед тем, как в него опять ударили иглы. Осада еще не закончилась, хотя пыл ее на мгновение угас. В короткой передышке я успел прикинуть количество раненых с нашей стороны — минимум пятеро, если считать, что группа с той стороны, откуда пришли динозавры, вряд ли осталась в живых…

— Надо выводить вас отсюда, — сказал я, телепортировавшись к бойцам спецназа. — Спасем раненых, с остальным мы и сами разберемся.

— Никак нет, задача еще не выполнена, — буркнул боец, возле ног которого валялся пулемет. Судя по окровавленной форме — он был ранен, но разгрузка вместе с бронежилетом валялись рядом, а за распахнутым воротом кителя виднелся перевязочный пакет.

— И какая у вас задача? — спросил я, прекрасно понимая, что мне могут и не ответить. — Возьми зелье здоровья, должно полегчать.

— Уже принял, предельную дозу. Как и все, кто еще дышит, — ответил боец, и мне захотелось переспросить, что еще за предельная доза, но в коридоре раздался шум.

— Слава! — яростно окрикнул Михаил, и я понял, что у него что-то случилось.

— Заряжен? — ткнул я в пулемет пальцем. Боец кивнул, и, не спрашивая, я подхватил оружие. Тяжеленное, должно быть, но не для меня. Измененное тело не почувствовало разницы между автоматом и здоровенной дурой с ленточным питанием. Два прыжка — и я рядом с выходом, уже с вжатым в плечо прикладом.

Я зажал спуск раньше, чем до конца осознал увиденное. Возможно, только это и спасло мне жизнь. Очередь откинула голову стоящего внизу монстра, и выпущенная ей струя прошла чуть в сторону. Отдачей ствол повело вверх, и я отпустил спуск, одновременно сумев разглядеть стоящую внизу тварь.

С первого взгляда она напоминала оживший мешок с гноем. Вернее, туеву хучу мешков, которыми обвешали двухметровый гуманоидный скелет. Человеком это не было даже при рождении, по крайней мере, представить себе я это не мог. Даже с крайней степенью ожирения таким уродом не стать.

Серо-зеленая, покрытая язвами кожа, туго натянутая на черепе, свисала с подбородка отвратительными мешками. В них было столько бурлящего желто-зеленого гноя, что они просвечивали. То же было на груди и руках, а вместо живота красовался один сплошной гнойник, опустившийся ниже колен и лежащий на полу.

Меня передернуло от отвращения, и, только прицелившись снова, я понял, что меня смутило — произошло попадание в тварь. И в голову, и в грудь, и в живот. Может, не промеж глаз — но я точно попал! Вот только монстр не только остался жив, но и готовился к новой атаке. Я не стал мешкать, зажав спуск и обрушив на противника водопад свинца.

С такого расстояния было просто невозможно промахнуться, и я видел, как во все стороны разлетаются брызги желтой светящейся в темноте жижи. Монстр дергался от попаданий, содрогался всем телом, но все еще был жив. И когда затвор глухо щелкнул, говоря о том, что патронов в ленте нет, тварь нанесла ответный удар.

— В сторону! — крикнул Михаил, но я и так уже упал за видимую тварью зону. Струя, вырвавшаяся из глотки чудища, ударила в потолок, начала с шипением сползать по стене. При этом слезли остатки краски, штукатурка вспенилась, а склизкая субстанция осталась большой кляксой, в полметра длиной.

— Не позволяй по себе попасть, она мгновенно приклеивается! — предупредил боксер, и я наконец понял, почему он застрял на лестнице. Телепортировавшись к товарищу, я попробовал сдернуть его с места, воспользоваться способностью, но не смог даже сдвинуть. Окровавленная нога Михаила вместе со вскипевшей формой и половиной ботинка оказалась приклеена к бетону и теперь составляла с ним одно целое.

Боксер оттолкнул меня и тут же спрятался за щитом, в который ударила очередная струя мерзости. Отбросив бесполезный пулемет, я закинул вниз оставшиеся гранаты. Что-то же должно эту тварь уничтожить. Раздался оглушительный взрыв, затем еще один, но уже спустя секунду по лестнице снова ударила струя желтой жижи.

Мельком выглянув, я понял, что части черепа у твари нет, ребра сломаны, а одна из конечностей болтается на обрывке кожи. Но, кажется, все эти повреждения нисколько не смущали чудовище, медленно бредущее вверх по ступеням. Если убить его можно только так же, как костяных масок, отсечением головы, то у нас огромные проблемы.

Или нет? Я подкинул в руке кинжал, заставляя вытянуться язык хлыста. Спрятал его в подпространство и, сделав круг над головой, ударил по твари. Мастер по бою хлыстом из меня был еще тот, но промазать по здоровенной движущейся куче гноя оказалось просто невозможно. Клинок со свистом врезался в тело твари, и я активировал молнию.

Монстр затрясся, из множества ран на его теле вырывались крошечные фонтанчики жижи, но в это время снизу что-то блеснуло, и мне в плечо вонзилась длинная игла. Не дав противнице шанса ударить первой, я перехватил оружие ладонью в перчатке и пустил по нити разряд тока. Вот только он словно ушел в пустоту, а в следующее мгновение игла выскользнула у меня из сжатого кулака, легко разрезав и защитное волокно, и мышцы.

Сжав зубы, я отшатнулся, прекращая подачу тока, и тут же получил в грудь струю кислотного клея. Не раздумывая, я дернул за шнур экстренного сброса, избавляясь от бронежилета и опустевшей разгрузки, и тут же телепортировался в коридор. Заживил руку, потратив остатки энергии от победы над ящерами, и выглянул из-за угла.

Голова гнойного монстра уже поднялась над лестницей. До прикованного к месту Михаила ему оставалось меньше полуметра. А за спиной твари пряталась охотница с иглами-лезвиями наготове. Вот только если не помогают ни пули, ни гранаты, у человека всегда на вооружении останется его первый, первобытный помощник.

— Врубай защиту на максимум! — крикнул я, высунув дуло огнемета и пуская длинную струю пламени. Судя по крикам — твари огонь пришелся не по вкусу.

Я бил прицельно, стараясь не попасть в завалившегося на спину Михаила, прикрывшегося штурмовым щитом. Монстр выл с бульканьем, пытался защититься единственной лапой, но быстро выползти из огня не мог. Его кожный покров почти мгновенно регенерировал, восстанавливался и вновь покрывался волдырями от пламени, но огонь доставал его не только снаружи.

Жидкость в мешках твари начала нагреваться, пузыри пошли быстрее — и вскоре из монстра начал валить отвратительно пахнущий зеленый дым. Один из мешков на груди раздулся, словно воздушный шарик, а затем кожа, не выдержав, лопнула, залив тварь собственным клеем.

Чудище попыталось отпрянуть, но костяная нога приклеилась к лестнице. Тогда тварь с ревом начала бить себя по колену, вырываясь из жуткого капкана. Я же продолжал жарить, ни на секунду не оставляя монстра в покое. Лопнуло еще несколько мешков, и чудище начало больше напоминать жука, залитого в эпоксидную смолу.

Успокоился я только после того, как монстр окончательно перестал подавать признаки жизни, прикованный к лестнице и погребенный под собственными испражнениями. Призраков тоже не осталось. Вместе с охотницей исчезло давящее чувство тревоги. Но я прекрасно помнил, как из невидимости атаковали твари, которых я не смог увидеть даже после их битвы со спецами. Расслабляться точно было не время.

— Ты как? — подскочив к Михаилу, я несколькими ударами кинжала срезал его ногу с лестницы.

— Хреново, но жить буду, — морщась, ответил боксер. — Нужно прочесать окрестности. На снимках было двенадцать точек. Плевака тут, девку со щитами ты прикончил, невидимку убили наши ребята. Нужно посчитать рапторов.

— Нет, — ответил я после секундного осмотра тел. — Их как раз будет двенадцать или чуть меньше. На трех из них крепления, что-то вроде седел. Похоже, это верховые животные, вроде лошадей или страусов.

— Как меня это все… — Михаил смачно выругался, ковыляя и придерживаясь за стену. — Сколько до обратной волны затмения?

— Еще час минимум, — ответил командир разведчиков. — Связь не работает, а значит, враг еще рядом. Нужно проверить заградотряд, может, кто остался. И взять языка, в идеале — двух.

— Ага. Как только вас отсюда вытащу, — возразил я, выбирая место для портала домой. Одновременно следить за ранеными и искать врагов было выше моих сил. — Я телепортирую вас на базу, всех. Если кого найду — тоже вытащу. А если смогу кого-то взять живьем, не сомневайтесь, допрошу.

— Я остаюсь, — твердо сказал Михаил. — Кто-то же должен тебя прикрывать.

— Ладно, с тобой одним я справлюсь. Остальные на выход, можете оставить боеприпасы и гранаты, они нам ой как пригодятся. — После этого я, не терпя возражений, телепортировал всех на базу. Трое легких, один тяжелый, один целый… и тела. Как наши, так и оставшихся врагов — для исследования и опознания. Чем больше мы будем знать — тем выше шанс на победу.

Глава 10

В первую очередь мы прочесали здание больницы и место битвы заградительного отряда. Судя по лужам крови и множеству тел, спецназ отработал на отлично, не только прикрыв наш тыл, но и забрав в скоротечном бою почти половину тварей. Судя по ошметкам, вначале враги подорвались на минах и растяжках. Затем открыли огонь автоматчики и пулеметчик, вот только прожили они всего несколько секунд.

Бетонные стены оказались недостаточно надежным укрытием от оружия охотников. В нескольких местах они были разрезаны, словно бумага. В других виднелись крупные пробоины. Но все равно обычные люди сумели нанести противнику непоправимый ущерб. Почти обычные, если не считать подготовки. Я собрал тела и переправил их на базу, как и останки монстров. Настала очередь снайперской двойки.

Туман, стоящий на улице, не позволял рассмотреть дорогу дальше десяти метров, и, будто этого мало, в нем носились группы призраков, атакующих первых встречных. Моей молнии вполне хватало, чтобы отбиться, но с врагов не поступало энергии. Совсем. Они оказались совершенно пустыми и бездушными.

— Эти твари ведут себя иначе, — сказал через несколько минут Михаил. Мы с ним двигались к ближайшей уцелевшей многоэтажке, в одной из квартир которой должны были расположиться спецы.

— Да, как мошкара, назойливая, — кивнул я, развеивая очередного монстра.

— Нет, я не про это. Они не цепляются за землю при передвижении, словно у них вообще нет массы, — уточнил боксер, встречая очередную тень ударом электрошокера. После его слов я присмотрелся — и в самом деле, все встреченные раньше призраки не летали свободно, а скорее прыгали, пряча большую часть тела в подпространство, для них гравитации словно не существовало. К тому же ранние твари атаковали осознанно, стараясь бить из засады или большой группой. А эти просто носились из стороны в сторону. В попытках сожрать все, что попадается им на глаза.

— Есть одна идея. Помнишь… хотя нет, не помнишь. В одной из схваток с кукловодом он открывал портал в сплошную тьму, из которой лезли щупальца. Возможно, это порождения той самой тьмы, изначальной. Духи Голода, без собственной воли и стремлений. Что нам вообще об этом известно? — спросил я, телепортировавшись вместе с напарником сразу на второй этаж.

— Ты предупреждай хоть! — охнул Михаил, едва удержавшись на ногах. — Блин, никогда к этому не привыкну.

— Да ладно тебе. Так что за наводнение призраков? И что за обратная волна? — спросил я.

— Каждый день, за час до полудня, от центра Москвы в стороны расходится туман. Добирается до самых окраин, а может, и дальше — просто наши зонды не видят, — пожал плечами Михаил. — В этом мареве толпы призраков пожирают все живое. Самый пик этого звездеца наступает в двенадцать. Как сейчас — когда все темнеет и дальше собственных рук ничего не разберешь. Но самая жесть — около часа, когда призраки стекаются обратно, вместе с одержимыми и новыми силами.

— Плохо. Значит, в это время на улицу обычным людям лучше не соваться. Готовься, сейчас прыгнем, — сказал я, разглядев на лестнице завал, тянущийся на весь пролет. Дождался, когда боксер вздохнет, и в несколько прыжков перенес нас на шестой этаж.

Но стоило приземлиться, как раздался грохот и нас ослепила вспышка света. Волна горячего воздуха обожгла кожу, и я инстинктивно зажмурился. А когда открыл глаза увидел едва заметное голубое свечение — Михаил прикрыл нас обоих своим полем неуязвимости. И, судя по множеству зависших в воздухе осколков, сделал это как раз вовремя.

— Спасибо, — поблагодарил я, когда осколки осыпались на землю.

— Отдаю долги, — хмыкнул боксер, проходя вперед. — Похоже, ребята здесь нехило обустроились. Если повезет, даже выжили. Ловушки-то не сработали.

— ЭЙ! Если есть кто — мы свои! Идем вверх! — крикнул я и теперь телепортировался только вместе с включенным щитом Михаила. Никто нам не ответил, а на десятом стало понятно — не повезло.

Скрюченный труп солдата до сих пор сжимал в одеревеневших руках автомат, зажав спусковой крючок. Загнанный в угол, он отполз к противоположной стене от снесенных взрывом дверей. Похоже, до последней секунды он вел огонь на поражение, его рот так и не закрылся после жуткого крика.

— Суки, — тяжело выдохнул Михаил, закрывая остекленевшие глаза бойца. — Спи, солдат. Ты сражался до последнего.

— И забрал с собой не одну тварь, — уважительно кивнул я. Большая часть стены напротив погибшего спеца была забрызгана кровью и покорежена выстрелами. Судя по крови — он дорого продал свою жизнь. Возможно, даже отправил на воскрешение бессмертного.

— Простите, ребята. Я не должен был вас с собой брать, — тихо проговорил Михаил, забирая с тела два последних полных магазина. — Слава, отправь его домой.

— Конечно, — не стал я спорить, телепортировав тело.

Зайдя в квартиру, мы увидели настоящий хаос. Судя по телам крылатых монстров, сюда ворвалась целая стая — разбила окно и проломила часть внешней стены. Монстры шли сплошным потоком — но не в одиночку. Видно, что они доставляли что-то тяжелое. Или кого-то. Затормозили при подлете, и это выиграло снайперской двойке несколько секунд. Все, что у них осталось.

Тело стрелка обнаружилось под грудой тварей, он отбивался отчаянно, вначале перейдя на пистолет, а после и вовсе выхватив нож. Опустевший ствол висел на полицейской пружине, ведущей к кобуре. Винтовка валялась в трех метрах от окна, тоже пустая. Судя по тому месиву, в которое превратились некоторые твари, и крови, покрывавшей стены, в последнюю секунду боец подорвал гранату.

— Они забрали почти треть от волны, прорвавшейся к нам, — сказал я, оценив размах разрушений. — И прихватили с собой не одного охотника. Мы должны за них отплатить.

— Должны, но не сейчас, — севшим голосом сказал Михаил. — Слав. У них не было ни шанса. Даже с эликсирами. Даже с новым обмундированием и годами подготовки.

— И что, предлагаешь все бросить и закрыться на базе? Я должен был проведать выживших. Вытащить все, кого смог, — выпалил я, прекрасно понимая, что, не отправься я в это необдуманное путешествие, отряд остался бы цел.

— Не об этом речь. Ты не виноват, — покачал головой боксер, заворачивая тело бойца в окровавленную простыню. — Просто… черт.

— Возможно, шанс есть, — сказал я через минуту, когда мы завернули солдата и отправили его на базу. Следом я телепортировал всех найденных монстров, отдельно, с паузой, максимально целых. — Я не просто так уходил. Если Яндор справится со своей задачей — у нас появится завод по производству всего.

— Кристаллид? — подняв бровь, спросил Михаил. Я кивнул, и в это мгновение в наушнике раздался треск.

— Эвакуатор, Щит, ответьте Базе, — раздался знакомый голос магистра. Надо же, сам сел за рацию? Явно что-то случилось.

— Щит на связи, — тут же ответил Михаил. — Мы целы, двигаемся дальше.

— Возвращайтесь, риск потери слишком велик. Мы получили новые данные. Критически важные для выполнения миссии и совершенно секретные. Возвращайтесь, немедленно, — продолжил настаивать Вячеслав.

— Иди, сам справлюсь, — сказал я. — У меня еще есть неоконченное дело, но я и сам справлюсь. Нужно проведать старых знакомых, тут недалеко.

— Одного я тебя не пущу, не дождешься, — хмыкнул Михаил, вновь зажимая кнопку на тангетке. — Мы до ближайшего поселения, будем в течение пары часов.

— Нет! Вы должны вернуться немедленно, вам НЕЛЬЗЯ к людям. Слышите — НЕЛЬЗЯ. — настойчиво повторил магистр.

— Да в чем дело-то? — нахмурился боксер. — Слышим громко и четко. Назовите причину.

— Сразу по прибытии. По общему каналу — не могу, — ответил Вячеслав. — Но поверьте, она более чем весомая, возвращайтесь немедленно.

— Эвакуатор, базе. Мне нужно сопроводить гостя до базы, — подумав несколько секунд, сказал я в рацию.

— Все под контролем. Две роты охранения и тяжелая техника со старого пункта сбора сопроводят его лучше пары одаренных. Они уже на половине дороги, — тут же ответил магистр. — Ждем вас, возвращайтесь.

— Скоро будем, — ответил я, выключая приемник. Хотелось проведать Кристину и остальных, но у меня уже есть дверь неподалеку, к тому же голос Вячеслава звучал достаточно убедительно. Как только выдастся свободная минутка — телепортируюсь и добегу. — Что за чертовщина там у них творится, интересно. Ладно, выясним.

— Я готов уходить, — сказал Михаил, пряча оружие в собственное хранилище. Найти уходящих охотников в таком тумане было невозможно, так что других вариантов не оставалось. Взяв соратника за плечо, я дождался, пока он вздохнет поглубже, и мы мгновенно переместились в бывший конференцзал.

Охраны, мягко говоря, прибавилось. На нас смотрело два десятка бойцов в полном обмундировании, в шлемах с закрытыми забралами и со взведенным оружием. Похоже, фигово было не только у нас. Оглядев зал, я увидел на скорую руку организованный госпиталь и несколько холодильников, в которые грузили тела.

— Снимите шлемы для идентификации, — не убирая рук с оружия, проговорил один из охранников. Ого. Похоже, паранойя зашкаливает. Спорить я не стал, хотя мог бы мгновенно очутиться за спинами у бойцов и уйти дальше телепортом.

— Может, легче лампочку зажечь? — спросил я с ухмылкой, но шлем снял. Вышедший из-за спин товарищей солдат поднес к моему лицу странный сканер, больше всего напоминающий те, которыми считывают штрихкоды. Мгновение, и внутри так же пикнуло. Боец кивнул и тут же направился к Михаилу, уже ожидающему своей очереди.

— Все точно. Они не люди, — сказал отошедший солдат, и на нас направились двадцать стволов. Мгновенно оказавшийся рядом боксер положил мне руку на плечо, и нас окутало голубоватое свечение.

— Трижды подумайте, что будете делать дальше, — произнес Михаил. — А лучше ничего не делайте, а вызовите начальство. У них головы большие, им и отвечать.

— У нас приказ, — сказал мгновенно охрипшим голосом боец. — Доставить вас в надзорный блок СВР.

— Ребята, с нами не стоит ссориться, честно. Мы, конечно, не альфа-бойцы, но, если понадобится, пройдем сквозь вас, не заметив. Мы только что потеряли товарищей и направляемся к своим. В частности, к командованию бывшим ФСО, — сказал я, вычленив несколько точек для телепортации.

— У нас приказ, — глухо повторил боец, поднимая автомат.

— Отставить! — раздался громкий окрик откуда-то из коридора. — Отставить стрельбу! Приказы изменились!

— Я должен уточнить, — сказал напряженно боец, а затем включил рацию и несколько секунд переговаривался с кем-то невидимым. За спинами солдат появился уже знакомый нам Борис, явно запыхавшийся. Переведя дух, он помахал нам рукой, дожидаясь реакции командования.

— Мы все равно должны сопроводить вас в блок СВР, — нахмурившись, сказал боец.

— Нет нужды, я их сам проведу. Нет никакой опасности. Честно. Мы тут все друг другу жизненно необходимы, — успокаивая, высказался Борис. — Я беру их под личную ответственность. Так что проблем не будет, верно, ребят?

— Ребят? — хмыкнул Михаил. — Ладно, не будет, мы первыми не нападем.

— В чем дело? — спросил я, когда мы отошли достаточно далеко от охраны. Хотя, учитывая, что патрули стояли на каждом углу — оказаться совсем без свидетелей нам не грозило.

— Теракт и смена власти, — коротко ответил Борис. — Вам лучше держать себя в руках, от этого зависят не только ваши жизни.

— Где все наши? — спросил, нахмурившись, Михаил.

— В изоляционном блоке. Все в порядке, никого не пытают, никого не бьют. Просто мера предосторожности. Вы бы на нашем месте поступили так же, — ответил Борис. — Мы не повторим прошлых ошибок. Никакого жесткого допроса. Просто нужно выяснить причину проблемы и решить, что с этим делать.

— Да что случилось-то, мать вашу. Конкретно, — едва сдерживаясь, спросил я.

— Несколько беженцев оказались внедренными одержимыми, но сильно умными, почти не отличимыми по поведению. В какой-то момент их всех будто переключили, и они напали на офицеров штаба, идущих через блок. Нападение было скоординированным — погибло несколько человек. Еще несколько — от сопутствующего урона, нанесенного вашим главой, — шепотом ответил Борис, прикрыв рацию рукой.

— Магистр сам вступил в бой? — удивленно спросил Михаил. — Вот это должно было быть зрелищем. Хотя и кровавым.

— Это точно, те, кто видел бой, сейчас с трудом могут что-то произнести. Проблема была в том, что большинство вашей охранки куда-то пропало. Сил на сопротивление не осталось, и наши решили взять ситуацию под контроль, — продолжил Борис.

— Они отправились за Яндором, — догадался я. — Черт. Значит, сейчас все наши у вас под колпаком?

— Да, но в полной безопасности, они сдались без боя. Не оказывая никакого сопротивления. А первым — ваш магистр. Так что и от вас жду того же, не усугубляйте ситуацию. Ладно? — попросил Борис, смотря по очереди на меня и на Михаила.

— Постараемся, — сказал я за обоих. — Главное, не пытайтесь нас убить или взять под контроль, иначе это может плохо кончиться.

— Сделаю все, что в моих силах. Но вы тоже поймите — в штабе осталось меньше половины, а наши воротнички не любят терять близких. Даже если до этого терпеть их не могли. Это напоминает им о том, что они сами смертны, — произнес Борис и, дождавшись, когда мы кивнем, привел нас к достаточно просторной комнате с кучей охраны.

— Оружие сдать, — сказал стоящий на входе боец в полной боевой выкладке.

— Я совершенно безоружен, — улыбнулся я, но, судя по лицу военного, он мне не поверил ни на секунду. Вздохнув, я протянул руку, тот вопросительно поднял бровь, но подставил ладони чуть ниже. Каково же было его удивление, когда ему на руки упал пулемет. Затем штурмовой щит, пара автоматов, и в конце очумевшего бойца придавило сверху мотоциклом.

— О, у меня тоже есть немного, — добавил Михаил и, раскрыв свое хранилище, выудил оттуда снайперскую винтовку, автомат, два пистолета, несколько гранат, десяток магазинов. Когда мы вошли в комнату, бойцы ошарашенно смотрели на оставленную нами кучу снаряжения и придавленного им проверяющего.

— Слава! — крикнула Зая, мгновенно оказавшись рядом.

— Привет, Зайка. Что у нас происходит? — спросил я, оглядевшись. В помещении, больше похожем на комнату отдыха, на мягких диванах сидели еще пятеро: Вячеслав и трое одаренных, которых я встречал раньше во время знакомства. За спиной магистра пряталась Алоэн. Жива еще, тварь.

— Изяслав, приветствую, — сказал магистр, поднимаясь мне навстречу. — Прошу, держи себя в руках, от этого зависит многое.

— Вы из-за этого нас вызвали? — спросил я, покрутив пальцем в воздухе.

— Нет, это как раз последствия, — едва заметно поморщившись, сказал Вячеслав. — Нашу передачу прослушивали. Пришли выяснять, что случилось, и почти сразу произошел теракт. Мы к нему, естественно, не имеем никакого отношения.

— Допустим. А в чем была срочность? И не нужно говорить, что нас прослушивают, они могут жучки хоть в унитаз запихнуть — говорите прямо, — потребовал я.

— Тоже верно. У врагов есть существа, которые могут определять место, где использована способность. Так что все наши отряды одаренных для них как магнит. Это не значит, что ты намеренно выдал местоположение выживших, но легче от этого не станет, сам понимаешь, — ответил Вячеслав.

— Твою мать, — выругавшись, я присел на кресло. Зая, совершенно не смущаясь, тут же уселась сверху, на колени. Применение способностей — я же, не задумываясь, использовал их почти везде, где был. За последний месяц это стало для меня совершенно естественно. Я даже не мог подумать, что это приведет к таким печальным последствиям.

— Как давно они нас отслеживают? — спросил я.

— Отдельные отряды — с самого начала, — нехотя ответил магистр. — Тебя не смогли найти только из-за способности исчезать во время сна, иначе достали бы еще две недели назад. Алоэн утверждает, что их было трое, когда они пришли за тобой. И нет, это не она убила ту девочку. Более того, чтобы доказать свою непричастность, она передала информацию по всему их клану. Всем, кого знала и с кем работала.

— Она может говорить что угодно, — сжав кулаки, сказал я.

— Верно. Но ты видел, как она убивает? Или только догадываешься по косвенным признакам? Повторяю тебе, это не она, — проговорил Вячеслав, за спиной которого вновь спряталась охотница.

— Она трижды атаковала поселения выживших и убила достаточно народу, чтобы заплатить за это своей жизнью, — ответил я.

— Мы все небезгрешны. Она выполняла приказ, как любой военнослужащий, который отвечает собственной жизнью. Возможно, ты поступил бы по-другому, кто-то другой нет. Вспомни своего приятеля, Зевса, — начал было магистр.

— Он заплатил за свои грехи собственной жизнью, — оборвал я его размышления.

— Да, от твоей руки. И это еще одна причина, по которой я вас вызвал. У каждого старшего есть личное оружие. Индивидуальное, персональное, духовное — называй как хочешь. Смысл в одном — оно убивает даже одаренных. Без шансов на воскрешение, — сказал Вячеслав.

— Нет, я убивал кукловода кинжалом, так же, как и Зевса. И все равно он оставался жив.

— Но он применял свою уникальную способность, верно? Так же, как и ты, когда выпадаешь из этой реальности. У каждого дара своя особенность, — возразил магистр. — Это все неважно. Услышь меня — оружие, которым можно нас убить.

— И не только нас, — улыбнувшись, сказал я, и Зая внезапно вздрогнула. — Что?

— У тебя взгляд… кровожадный, — тихо проговорила девушка.

— У нас есть шанс. У всех нас, — чуть отвернувшись, сказал я. — Мы сможем их убивать, не давая возродиться.

— Это очень интересно, — появившись в дверях, проговорил Сергей Евгеньевич, глава штаба СВР. — Дамы, господа. Надеюсь, вы будете со мной крайне откровенны. Сегодня умерло несколько моих самых верных соратников и очень старых друзей. Я должен знать, как это произошло, и как этому противостоять.

Глава 11

— Думаю, повторять то, что уже сказано, нет смысла, вы и так все слышали, — чуть подавшись вперед, произнес магистр.

— Слышали, — не стал отпираться директор ведомства. — Но это ничего не объясняет. Мы нашли способ отличить вашего брата от нас, разница в температуре тела, светопоглощении зрачка — и ЭКГ более чем существенна. Но даже начав всеобщую диагностику, нам не удалось найти одержимых. К тому же я не склонен верить в совпадения. Атака явно была подстроена.

— Вполне вероятно. Вот только почему вы считаете, что это был не один из одержимых? Командир-самоубийца мог возглавить отряд и погибнуть вместе с ним, не оставив свидетелей и следов, — возразил Вячеслав. — Не в наших интересах нападать на совет ведомства, особенно при таких обстоятельствах. Мы ничего не выиграли.

— Допускаю, что это действительно так. А может, вы хотели бы, чтобы мы в это поверили, используя двойной блеф, — покачал головой хитрый старик. — Предположим на секунду, что я вам верю. Именно по этой причине вы в таких комфортных условиях…

— Мы в комфортных условиях, потому что вы знаете — если нас атаковать, вам не поможет даже полное уничтожение этого здания вместе со всеми, кто внутри. Включая ваших солдат, — возразил магистр. — Одаренные — новый фактор в войсках, но вы уже убедились в его эффективности. Как и в способностях наших передовых отрядов. Не стоит нам угрожать.

— Даже взрывом здания со всеми, кто внутри, говоришь, — хмыкнул Сергей Евгеньевич. — Возможно, убить вас и не удастся. Но поместить в условия, когда вы будете молить о смерти и покончите жизнь самоубийством — достаточно легко. Психотропные вещества, отравляющие газы, пытки старых формаций — у нас полно способов.

— Не для нас, — решился перебить я. — Мозг одаренного невозможно сломать — он само восстановится. Яды на нас действуют иначе, даже самые страшные нейтрализуются со временем или при воскрешении. А что до пыток — для этого вам придется жертвовать людьми, ведь наши способности позволят защититься, сбежать или просто атаковать в ответ.

— Весьма самоуверенное заявление, — покачал головой директор СВР.

— Нет. Я, наоборот, приуменьшил. Так уж вышло, что я только что вернулся с вылазки… с отрядом спецназа, из которого выжило всего пятеро, — сказал я, но магистр тут же поправил меня, подняв четыре пальца. — Кто-то умер от ран? Почему не помогли зельями?

— Для обычного человека есть предельная концентрация, после чего эликсиры становятся ядом. — объяснила Зая. — Начинают образовываться массовые опухоли, организм пожирает сам себя.

— Дар, — поморщился я, чуть ли не выплевывая это слово. — Ладно, неважно. Они сильно помогли нам. Сумели оттянуть часть врагов и даже отправить пару-тройку вражеских охотников на перерождение. Вот только мы вдвоем убили куда больше. Одного — безвозвратно. И это при том, что у меня нет длительной военной подготовки. Хотя очень пригодилась бы.

— Тут спорить не стану, боевые возможности врага превосходят все наши ожидания. Даже самые худшие прогнозы оказываются недостаточно пессимистичными, — почти не меняясь в лице, сказал Сергей Евгеньевич. — Но именно по этой причине мы обязаны избавиться от угрозы терактов и саботажа.

— И чем вас тогда не устраивает текущая ситуация? Просто не ходите на территории с беженцами, уберите своих специалистов и оставьте нас на самообеспечении в тех зданиях, которые передали нам, — произнес я, аккуратно ссаживая Заю с колен. — Я не мастер политических диспутов и переговоров. Мне сложно понять ваши мотивы. Но разве мы здесь не служим одному и тому же делу? Спасению остатков человечества.

— Громкие, очень громкие слова, юноша, — покачал головой директор. — Пока все, чего мы смогли добиться, — обеспечили выживание горстке людей, которым постоянно грозит смерть. И если от внешних угроз мы еще можем как-то защититься, то от внутренних. Кто может гарантировать, что спрятавшиеся среди беженцев одержимые завтра не вотрутся в доверие к часовым, не сменят тела и не пройдут дальше? В штаб?

— А кто может гарантировать, что их нет в вашем драгоценном штабе уже давно? — в ответ спросил я. — Вторжение одержимых произошло задолго до нашего появления. Мы, наоборот, зачистили здание и помогли выжившим.

— Господин директор… — раздался голос одного из охранников. Сергей Евгеньевич дотронулся до уха, и несколько секунд вслушивался.

— Да, хорошо. Скоро буду. Вячеслав, будь добр, следуй за мной, — сказал директор СВР, разворачиваясь, но перед самым выходом задержался на мгновение и, обернувшись, оценивающе взглянул на меня. — И вы тоже, юноша.

— Он не имеет никакого отношения к нашему делу, — прокашлявшись, произнес магистр.

— Уже имеет. Теперь все имеют, но толпе в штабе делать нечего, — возразил директор, вновь отворачиваясь. Спорить, когда мне дали вмешаться в политику «больших», я не стал, тем более было крайне любопытно, что же на самом деле происходит. Вышел вслед за магистром, несмотря на его явно недовольный взгляд.

Пройдя по подземному переходу мы вскоре оказались в центральном корпусе. Я думал, мы поднимемся к вип-залу, как в прошлый раз, но вместо этого нам пришлось опуститься на лифте еще на четыре этажа от подвала. В результате, миновав четыре кордона, мы оказались в большой комнате, уставленной компьютерами.

— Борис, займись гостями, — попросил директор СВР. Вячеслав попытался пройти дальше, но у него на пути встали несколько охранников в костюмах.

— Сергей, не слишком ли ты увлекаешься? — спокойным голосом спросил магистр, но даже я различил в них признаки надвигающейся грозы. — Мы с тобой на одной стороне.

— По твоим действиям не похоже, — ответил директор. Он хотел добавить что-то еще, но возле него появился ассистент с планшетом и что-то быстро заговорил шепотом, так что слов было не разобрать. — Извини, мне некогда хозяйством меряться.

— Прошу за мной, — сказал Борис, показывая на один из свободных столов. На стене висел экран размером с хороший домашний кинотеатр. Впрочем, главный монитор и вовсе занимал площадь пять на три метра, вот только на нем мелькало одно изображение за другим, быстро сменялись какие-то цифры, пиктограммы, и я не очень понимал смысл всего происходящего.

— Пять минут назад началась полномасштабная высадка, — объяснил Борис, пробежав по клавишам пальцами. Изображение на нашем экране моргнуло, а затем появилась картинка с новообразовавшегося побережья. Снималась она с метеозонда или с высоко летящего разведчика — но изображение почти не двигалось.

— Это же те корабли, по которым ядерной бомбой ударили, — удивленно сказал я.

— Все верно. Мы поняли, что не в состоянии нанести упреждающий удар, и после начали подготовку к встрече уже на берегу, — пояснил разведчик, наскоро обводя точки пальцем, экран оказался сенсорным, и выделение отмечалось цветом. — Несколько часов подряд шла артподготовка, и сейчас мы готовы пожинать ее плоды.

— Как вам удалось договориться о проведении операции с Академией Генштаба? — спросил Вячеслав, больше смотрящий на офицеров, чем на карту.

— В наших руках действующие зонды, радарные станции, снимки поверхности и дроны. Так что остальные военные части доверились нашей разведке, — ответил Борис без промедления. — К тому же никто не хочет нести ответственность за непопулярные меры. Пока есть хоть шанс, что мы вернемся.

— В последнее я больше поверю, — мрачно проговорил Вячеслав. — Кто из друзей генералов погиб во время засады?

— Все, — коротко сказал Борис. — Личные контакты прерваны. Останется руководствоваться только общим авторитетом. Особенно если подготовка окажется бесполезной. Внимание — начинается.

Корабли, чем-то похожие на библейский ковчег, или скорее на гигантские контейнеровозы, один за другим причалили к берегу. Их носы опрокинулись на ограждение из бетона и асфальта — и тысячи тварей сплошным потоком хлынули наружу. Камера переключилась, и я увидел покрытых перьями существ, больше всего походивших на помесь страуса и давно вымершего тираннозавра, только с достаточно длинными передними лапами.

— Почти с такими же мы столкнулись в больнице, — вполголоса сказал я. Вот только эти твари оказались не седловыми животными — они сами были разумны.

По крайней мере, сдвинувшийся фокус камеры сконцентрировался на одном из пернатых динозавров, явно отдающих приказы остальным. На вожаке была странного вида броня и шлем с высоким гребнем. В одной из трехпалых лап — скипетр, или посох, на конце которого ярким желтым светом горел гигантский камень.

Камера вновь переключилась на вид куда выше птичьего полета. В таком масштабе было невозможно разглядеть отдельных выгружающихся особей, но кто-то услужливо рисовал цифры рядом со все укрупняющимися черными точками — скоплениями вражеских войск. А то, что это именно войска, стало понятно сразу. Они выстраивались в правильные четырехугольники и начинали продвигаться в глубь бывшей Москвы.

— Оценочная выгрузка — семьдесят девять процентов. Концентрация максимальная, дальше начнется понижение! — громко крикнул кто-то из аналитиков, сидящих за столами позади главного командующего состава.

— Хорошо, начать атаку. Всем подразделениям, начать атаку, — донесся из динамиков спокойный и даже будничный голос директора СВР.

В следующую секунду на всех изображениях появились мгновенно погасшие и обратившиеся черными клубами вспышки. Взрывы прошли по всей зоне высадки, занимавшей десятки километров. Проследив за росчерками ракет и снарядов, я увидел несколько разрозненных позиций артиллерии, прикрытой пехотой и танковыми частями.

Поле боя заволокло черным дымом, но, не дожидаясь, пока он рассеется, камеры переключились на инфракрасное изображение. По залу разнеслись успокоенные голоса — кроме ярко-красных точек бывших разрывов снарядов, других признаков тепла обнаружено не было. А потом кто-то сдвинул ползунок, и на сменившемся спектре высветилось бесчисленное множество зеленых точек.

— Уроды хладнокровные, — донесся до меня недовольный возглас.

— Судя по картине повреждений, щиты продолжают действовать. Начать вторую стадию, — выждав несколько секунд, приказал Сергей Евгеньевич.

— Внимание, начать вторую стадию. Разрешается применение БОВ. Внимание, всем отрядам использовать химзащиту. Артиллерия начинает обстрел позиций с использованием снарядов с зарином. Время контакта… три… два… контакт! — прокомментировал адъютант, и нормализовавшееся было изображение покрылось сплошным облаком, быстро тающим в окружающем воздухе.

— Ну… ну же… — взволнованным шепотом пробормотал Борис, переключив камеру на близкое изображение. Больше минуты ничего не происходило. Ящеры продолжали двигаться, отдавать команды и выполнять все, как и при высадке. А затем то одно, то другое существо начинало вздрагивать, болтая головой. А спустя две минуты разверзся настоящий ад.

Десятки тысяч птицеящеров скребли горла лапами, разрывали на себе броню и одежду, бились в спазмах, высунув длинные языки из зубастых пастей. Твари умирали долго и мучительно, и когда стало понятно, что переживут эту атаку немногие, — я решил переключиться на вид сверху. Страдания пусть и врагов, но все же живых существ не доставляли мне никакого удовольствия, а такая беспомощная смерть еще раз демонстрировала ужасы применения БОВ.

— Потери противника при первичной атаке составили от семидесяти до восьмидесяти пяти процентов личного состава, — удовлетворенно прокомментировал аналитик. — Начать вторичную бомбардировку?

— Да, и отметьте районы химической опасности на случай, если придется заниматься разминированием, — бесстрастно приказал директор СВР.

— Прошу внимания, обнаружены иммунные к атаке особи, — вновь поднял голову аналитик, и на большом экране появилось несколько десятков ящеров, сгрудившихся спина к спине. В центре стоял уже знакомый полководец с жезлом в руках. — Судя по всему, мы нашли ставку командования. Ваши приказы?

— Выжечь все. Чтобы и следа этих тварей не осталось, — приказал директор СВР.

— Слушаюсь. Артбаза, Штабу прием. Подтвердите получение координат. Все верно. Применение напалма одобрено. Да. Барражирующими боеприпасами. Да, можно с парашютом, высота пятьдесят. Нет, все верно — детонация пятьдесят, высота защитного поля неизвестна. И постарайтесь, чтобы он летел помедленней, удачи, — адъютант говорил достаточно громко, чтобы я его услышал. А спустя десяток секунд на камерах промелькнула и пропала серая точка.

Белый одуванчик парашюта появился чуть в стороне от намеченной группы и продолжил медленно опускаться даже тогда, когда остальные снаряды взрывались в воздухе. Что ж, на каждую хитрую гайку найдется свой болт с обратной резьбой. Судя по всему, догадка командования оказалась верной, далеко не все можно было отсечь силовым полем — например, медленно опускающийся снаряд не представлял угрозы.

Пока не рванул на высоте пятидесяти метров, залив гигантскую площадь оранжевым пламенем, пожирающим даже асфальт. Судя по всему, защитный купол был способностью верховного ящера. Стоило огню сожрать его — как купол пропал.

Артиллеристы не заставили себя долго ждать — на корабли тут же обрушился шквал снарядов. Деревянные дредноуты вспыхивали словно спички, переламывались напополам и разлетались в щепки один за другим. Победа, по крайней мере на этом фронте, казалась абсолютной. Пока не зазвучала сирена.

— Внимание. 114 батарея, к вам с запада движется скоростной объект, приготовьтесь к столкновению, — резко выкрикнул адъютант.

— Контакт с юга, три группы объектов. Тени на севере и северо-западе. К группе с юга добавилось… — быстро перечислял один из аналитиков.

— Поднять всю штурмовую авиацию, — приказал Сергей. — Резервов не оставлять, любой ценой завоевать превосходство в воздухе.

— Есть, поднять всю авиацию, — быстро проговорил адъютант и, склонившись к трубке, начал отдавать приказы, через несколько секунд его тон сменился, теперь он уже просил, угрожал и требовал одновременно. Похоже, в командовании произошел разлад не в самое удачное время.

На карте появлялись обведенные красными рамками полуразмытые силуэты, из-за скорости движения их невозможно было четко различить. Но вот им навстречу все-таки выдвинулось несколько групп перехватчиков, я успел узнать угловатые формы грачей и хищные — акул. Завязался скоротечный, но кровавый воздушный бой, и боеприпасов никто не жалел.

Один за другим терялись самолеты, место схватки постепенно сдвигалось на юг, к нашим позициям и еще дальше — туда, где расположились аэропорты. Но там врагов уже встретила хорошо подготовленная ПВО. Кровавые ошметки летели во все стороны, а на снимках оставались целые облака красного цвета. И все равно наши потери оказались чудовищны.

— Разрешите доложить, — упавшим голосом спросил адъютант, директор СВР устало кивнул. — Мы потеряли три звена штурмовиков и единственное остававшееся звено истребителей. Вероятно, пилотам удалось спастись, но они находятся на неразведанной вражеской территории.

— Дальше, — нетерпеливо потребовал Сергей Евгеньевич.

— Удалось отбить атаки на северном и восточном направлениях. В аэропортах идут ожесточенные бои. Большая часть артиллерии и войск прикрытия на северном направлении потеряна. Мы лишились батареи с 114 по 209. Потери в личном составе неизвестны, — стараясь не вдаваться в детали, отчитался адъютант.

— Все силы на удержание аэропортов. Стянуть туда все свободные части, — приказал директор СВР. — Лишимся превосходства в воздухе — и нас возьмут голыми руками.

— Некоторые военные части перестали выходить на связь, — заикнулся адъютант.

— Это я и так знаю, что-то новое? — выходя из себя, спросил директор.

— Новые части. 12 танковая, 28 мотопехотная и 11 штурмовая, — быстро сказал адъютант.

— Этого нам только не хватало. Покажите мне выкладки по боевому составу, — потребовал Сергей Евгеньевич, и в следующие несколько минут слайды на экране сменялись один другим. Переговоры между частями не стихали ни на секунду, но каждый из аналитиков и координаторов говорил вполголоса, так что их бормотание сливалось в единый гул.

— Что за разлад? Почему не все согласились вылетать? — спросил я у Бориса.

— Ситуация крайне сложная, пилотов не хватает, техника работает на износ. Никто не знает, когда это закончится и закончится ли вообще. Директор все верно сказал — превосходство в воздухе — наша единственная серьезная надежда. Не знаю, с кем сражались до этого враги, но у них достаточно мобильных воздушных отрядов. И все же они далеки от наших самолетов, вертолетов в большинстве это живые существа, — объяснил Борис.

— Судя по тому, что технику мы теряем, им это не сильно мешает, — заметил Вячеслав.

— Да. Когда штурмовик влетает в плотное облако живых тел, он словно врезается в стену. А на такой скорости это почти всегда смертельно и для пилота, и для машины. А те немногие, кто успевает катапультироваться, пропадают на вражеской территории, — согласился упавшим голосом Борис. — И если техники у нас еще хватает — то вот пилотов нет. Аэропорты тоже были местом скопления людей перед атакой.

— Так вот для чего меня позвали, — хмыкнул я, все поняв. — Хотите, чтобы я отправился туда, где все кишит тварями, и вытащил пилотов?

— А ты можешь? — спросил, чуть нахмурившись, Борис. — Учитывая, что тебя самого преследуют охотники, ищущие врага по применению способностей.

— Можно подумать, у вас есть варианты. Сколько вы уже послали поисковых отрядов? Десяток? Два? — понимая всю степень отчаянья разведчика, спросил я.

— Во время поисковых операций мы потеряли сто восемьдесят три человека личного состава. В том числе сорок добровольцев из гражданских специалистов. Врачей, скалолазов… — начал перечислять Борис.

— Повторю вопрос — у вас есть другие варианты? Кроме того, чтобы посылать на убой людей, — спросил я прямо, и разведчик едва заметно покачал головой.

— Думаю, мы можем договориться, — начал было Вячеслав, но я лишь рассмеялся, да так, что в монотонном бормотании штабных это прозвучало совершенно неуместно.

— В чем дело? — спросил Сергей Евгеньевич, мгновенно обернувшийся в нашу сторону.

— Небольшое недоразумение, — попытался замять вопрос магистр.

— Вячеслав хорошо пошутил. С чего-то подумал, что может за меня решать, куда я направлюсь, кого буду спасать и что за это возьму, — куда громче, чем следовало, сказал я.

— Мы на войне, каждый должен отдавать себя фронту без остатка, — с нотками неодобрения в голосе начал было директор, но я лишь отмахнулся.

— Все верно. Вот только я хочу вернуться живым и не с пустыми руками. А с вашими и нашими людьми. А для этого мне нужно снаряжение, техника и боеприпасы. И кое-что сверху — чтобы получить то, чего у вас в закромах нет, — сказал я, поднимаясь.

— Изяслав, подумай, о чем говоришь. Здание под моим контролем, кристаллид тоже, — сказал Вячеслав, но, заметив мою широкую ухмылку, лишь дернул подбородком. — Кристаллид под моим полным контролем, в окружении верных мне отрядов!

— Нет. Он под вашей охраной, — довольно поправил я Вячеслава. — А контролируем его Яндор и я. Ведь именно я загнал в его вершину управляющий жезл. Мне все равно, кем вы были и в какую политическую игру пытаетесь играть. Мир изменился, мы изменились. И если раньше вы могли не считаться с такими, как я, теперь у вас нет выхода.

Между президентом и столяром Васей, единственным, кто способен выточить жизненно необходимую деталь, нет разницы. Они одинаково ценны. И вам придется привыкать к этому новому миру, если вы, конечно, хотите в нем выжить. А сейчас о цене за спасение — мне нужно золото, лучше уран. В идеале — обогащенный.

Глава 12

— А термоядерную бомбу и президентский чемоданчик не надо? — хмыкнул в ответ Вячеслав, но, судя по лицам адъютантов, они восприняли мои слова вполне серьезно.

— Хотите собрать устройство для подрыва? — игнорируя шутливый тон, спросил Сергей Евгеньевич. — Боюсь, у нас всего несколько человек которые могут осуществить подобное по старым чертежам, и уж точно недостаточно ресурсов. Пока что. А вот золото… не уверен, что оно будет цениться после завершения войны, но мы найдем для вас излишки.

— Похоже, в этом вопросе ваша служба сработала хуже, чем могла. Золото нужно всем нам и прямо сейчас. Как только будет доставлен кристаллид — я покажу как именно. А до тех пор — вы что-то говорили про обеспечение и боеприпасы? — поинтересовался я, стараясь не выглядеть слишком нагло.

— Снаряжение, да. Борис, проводи молодого человека. Для выполнения миссии разрешаю использовать запасник и изъятое у коллег, — приказал директор СВР, и я совершенно не почувствовал в его голосе раздумий, неужели он и в самом деле печется о своих людях? Если так — то нам однозначно по пути. Но и себя я обижать не собирался.

— Изяслав, думаю, нам нужно поговорить, — настойчиво произнес магистр, попытавшись поймать меня за руку. Но я легко увернулся от его ладони и вышел из штаба. Следом выбежал криво улыбающийся Борис. Ему реакция Вячеслава явно доставила удовольствия не меньше, чем мне. Хотя, чем закончится этот конфликт, было совершенно непонятно.

Мне категорически не нравилась позиция магистра по Алоэн. Тварь выживала только за счет его покровительства. Кроме того, его слова о новой аристократии расходились с делами. Вернее, он действительно уважал и считался с одаренными, но в то же время ставил себя куда выше и пытался требовать. И этот диссонанс меня просто выбешивал. Либо крестик сними, либо трусы надень. Одно из двух.

— Вначале к нашим, я должен забрать из карантина Заю и Мишу, — сказал я, когда Борис попытался увести меня в сторону. Разведчик тут же кивнул, совершенно не собираясь спорить. Понятно, что им наш разлад был только на руку, но черт возьми мне наплевать, кто будет на самом верху в этом поселении. Главное, чтобы мне дали все необходимое, а после не дергали лишний раз. Ну и трудились на благо всего человечества, что магистру вряд ли удастся.

— Алхимик и Неуязвимый, под мою ответственность, — коротко сказал Борис, подойдя к охране. Ему протянули планшет с закрепленной бумагой, которую он тут же и подписал.

— Зая, Миш, идем, — позвал я товарищей, которые стояли чуть в стороне от остальных одаренных. Судя по всему, наше отделение не всем приходилось по нраву, хотя я заметил, что строгой оппозиции не было. Просто рядом с охотницей постоянно находился один из охраняющих ее одаренных, остальные трое сидели, распределившись по небольшому залу.

— Может, дождемся магистра? — спросила Зая, неуверенно оглянувшись на других одаренных. — Нам нужно держаться вместе.

— Нужно, но нам. Я иду за Ольгой и другими выжившими, и мне понадобится ваша помощь, — сказал я и, не дожидаясь реакции, вышел из зала ожидания. Вскоре за моей спиной послышалось множество шагов, так что все сомнения тут же растаяли.

— Вы собираетесь идти втроем? — спросил Борис, когда мы отошли достаточно далеко.

— Нет, больше я так рисковать не намерен. Один я всегда сумею уйти или спрятаться. А сражаться с этими тварями, постоянно теряя друзей, не мой выбор. Армия с этим справляется куда лучше. Но и бросать своих я не намерен, — ответил я, нисколько не задумываясь. — Мне нужно, чтобы вы обеспечили безопасность карантинной зоны.

— Там и так стоят наши солдаты, — сказал Борис. — Патрули уже заняли здание, а когда отряды ФСО вернутся, им найдется новая работа. У бойцов не возникнет проблем с субординацией, с их командирами все уже решено. Другое дело — твои братья-одаренные. Они, как и ты, не очень любят неволю. Зато постоянно проявляют характер.

— Это особенность тех… — я задумался, как это лучше сказать.

— Тех, кто получил дар? — уточнил Борис.

— Тех, кто умер в момент его получения. Убивал и умирал многократно, — наконец ответил я, выделив для себя главное.

Так оно и было. Каждый раз, умирая, я менялся. Хотя вернее было бы сказать, что менялся я каждый раз, возвращаясь. Умирать больно, умирать обидно. Ты проиграл, твоя жизнь закончилась, ты лузер. А затем ты воскресаешь и понимаешь, что еще ничто не кончено. Еще есть шанс все исправить. И ты не хочешь топтаться там, где раньше бы промолчал. Действуешь наперекор всему. Ведь следующего воскрешения может и не быть.

— Я пойду с тобой, — сказал Михаил, окончательно оправившийся от плевка кислотника.

— Нет, ты будешь меня прикрывать отсюда, — помотал я головой.

— И как ты себе это представляешь? Вдруг тебе не дадут открыть телепорт. Оборвут связь и возьмут в кольцо, как в прошлый раз, — резонно спросил Михаил.

— Я не сунусь туда без подготовки и сделаю амулеты телепортации. В идеале — создать механизм, аналогичный костюмам охотников. Проиграл, оказался при смерти, раз — и ты уже дома. Так мы сумеем сохранить больше жизней, чем если станем носиться за каждым отрядом, — сказал я, прикидывая возможные варианты исполнения.

— Если ты сумеешь это сделать — мы выдадим телепорты всем самым ценным сотрудникам. Пилотам, техникам, врачам, — поддержал меня Борис.

— А еще ты будешь сидеть на привязи и только и делать, что клепать эти амулеты, — фыркнула не слишком довольно Зая.

— Извини, тебе приходится отдуваться за двоих, — я отлично понял прозрачный намек девушки. — Мне нельзя спать на вылазках, сама знаешь.

— Ну так сделай перерыв, останься хотя бы на день, — попросила Зая, обняв меня за шею. — Отоспишься, проведем время вместе.

— Если промедлить — большинство сбитых пилотов погибнет на враждебной территории, — вмешался в диалог Борис. — После проведения спасательной операции — сколько угодно, мы обеспечим вашу полную безопасность на базе. Но пока прошу — займитесь эвакуацией.

— Видишь? — подхватив девушку, сказал я.

— Да уж, — помрачнела подруга, прижавшись к моей груди. Странно, но я совершенно не чувствовал ее веса. Привык к повышенным нагрузкам, или тело уже на автомате использовало для восстановления выносливости энергию?

— Может, не стоит идти на конфликт с магистром? — прошептала Зая, убедившись, что Михаил с Борисом прошли чуть дальше. — Ты же сам говорил, мы должны держаться вместе.

— Мы, люди, все должны держаться вместе. Иначе в этом аду не выжить. А вместо этого Вячеслав постоянно рвется к власти, пытается бороться за нее с разведкой. При таких его заскоках нас ожидает быстрый и неминуемый конец, — покачал я головой. — Генералы и так постоянно грызутся между собой, перекладывая вину. А если еще обычные люди будут против одаренных — все, можно ложиться и умирать.

— Тогда у меня для тебя хорошая новость, — сказала, чуть отстраняясь, Зая. — Пока тебя не было, я поговорила с несколькими группами выживших, которых ты спас. Почти все они согласны тебя поддержать, если условия содержания не станут хуже.

— Погоди, ты что, хочешь влезть в эту хозяйственную грызню? — удивился я.

— Будто у нас есть выход. Тебе нужна энергия, чтобы выживать и двигаться вперед. Получить ее во время сна ты не можешь — не успеваешь. А значит, отдуваться мне, — веско сказала Зая. — Но я не могу постоянно спать, есть и производить эликсиры. Мне нужно много, очень много людей рядом. Они отдают силы мне, я развиваю свой Дар и передаю тебе энергию и эликсиры для твоего развития. Иначе ничего не получится.

— Значит, придется включить этот пункт в договор с разведкой, — нехотя кивнул я. — Нужно, чтобы добровольцы сменяли друг друга каждую ночь, иначе начнутся психозы и недосып. Сама знаешь — они не просто так силы отдают.

— Да, донорам приходится нелегко, — согласилась Зая. — Но я иного выхода не вижу.

— Главное, чтобы это было действительно добровольно, — заметил я, и почти сразу в голову пришла гениальная в своей простоте мысль. — Ты можешь перемещаться через открытые мной двери между поселениями. У пчеловодов своего одаренного вроде как нет.

— Это лишний риск, мы обеспечим сменяемость групп и добровольцев. Все что необходимо для успешной и эффективной работы, — вмешался Борис, показав, что прекрасно слышит наш разговор. — Если нужна дополнительная охрана — выделим столько, сколько понадобится. Спасение людей для нас в приоритете.

— Но рисковать своей жизнью придется мне, — напомнил я, еще раз расставляя акценты. — Директор говорил про какие-то особенные припасы.

— Да, по долгу службы у нас есть множество интересных, а зачатую и просто странных неопробованных образцов и прототипов. С его разрешения я могу выдать вам все, что необходимо, — подтвердил Борис. — Идем все вместе?

— Вреда от этого точно не будет. К тому же если что — выручать меня придется именно этой парочке. Их снаряжение должно быть не хуже моего, — безапелляционно заявил я.

— Возьмете, сколько сможете унести, — чуть улыбнувшись, ответил Борис, а затем почти сразу помрачнел. — Сколько ты можешь отправить в рюкзак? Полтонны?

— Где-то так. А еще у Заи и Михаила есть свои хранилища на пару сотен кило, — поняв его беспокойство, усмехнулся я. — Так что, идем?

— Идем, — обреченно вздохнул Борис, опустив плечи. Впрочем, скоро он взял себя в руки и вновь выпрямился. Пройдя через несколько постов охраны, мы оказались в подвале другого крыла штаба СВР.

Поверить в то, что мы попали в закрытое хранилище, мне удалось не сразу — слишком много людей, слишком много места. Постоянное движение — переноска ящиков, гомон учетчиков, и все это глубоко под землей. Но куда больше меня взволновали вещи на полках. Мы миновали стеллажи, заваленные противотанковыми гранатометами и тубусами огнеметов. Груды нераспакованных ящиков с новыми АК. Целые стены из цинков с боеприпасами.

А потом, пройдя еще один пост охраны, мы оказались в закрытой секции, и у меня перехватило дух. Многое из того, что стояло здесь, по мне, являлось чистой фантастикой. Или очень, очень передовыми технологиями, которые я видел только на ютубе в передачах о «недалеком» будущем.

— Это что, ракетный ранец? — спросил я, показывая на странно знакомый силуэт рюкзака с турбинами.

— Да, вингсъют с крыльями и двигателем. В наших условиях вещь почти бесполезная — время работы меньше пятнадцати минут, а учиться нужно несколько месяцев, — скептически ответил Борис, почти не взглянув на чудо техники. — Есть и туробированные версии, которые полчаса летают — но они такие тяжелые, что… Хотя ты унесешь.

— Нет, полчаса мало, а забивать пространство вещами, которые я не смогу использовать, слишком расточительно, — спустя несколько секунд раздумий решил я.

— Ха, смотри, Ратник. А говорил, у вас всего одна штука, — заметил Михаил, показывая на увешанный системами манекен.

— Я говорил несколько, — поправил его Борис. — К тому же этот вариант не работает, батареи отказали, а замену ждать, сами понимаете, бесполезно.

— Миша может носить его и без батарей, — сказал я, и товарищ недоуменно на меня взглянул. Затем понял по взгляду и кивнул.

— Могу, силы достаточно, а броня лишней никогда не будет, — заявил Михаил, и Борис был вынужден махнуть рукой.

— Если нужно — забирайте, но носить его то еще удовольствие. А без батареи я бы лучше поставил на полный бронежилет сапера. Он выдерживает прямое попадание автоматным патроном с пятидесяти метров, — сказал разведчик. — Вообще, можете брать все, что приглянется. Если не понимаете, что перед вами, спрашивайте, я посмотрю в системе.

— Проще спросить, чем рыться самому, — немного подумав, решил я. — Мне нужен транспорт. Быстрый, легкий — до трехсот кило — и желательно не сильно шумный. Чтобы добраться до потеряшек.

— А еще умеющий как ездить, так и плавать, — кивнул Борис.

— Зачем плавать? — опешил я на мгновение.

— Затем, что Москву разодрало на куски, и многие части города отрезаны не только расщелинами, но и проливами, — с этими словами Борис сверился с планшетом, подошел к одной из полок и достал обыкновенные на первый взгляд смарт-часы. — Вот, держи, тебе понравится. Защелкивается как обычный браслет, затем тянешь вот здесь…

Охватившие мое запястье часы разошлись в сторону, дойдя почти до локтя, а на полупрозрачной пленке начал отображаться полноценный экран. Я вначале подумал, что это просто изображение — мало ли что, но Борис ткнул в иконку карты, и она развернулась, полностью отображаясь на экране.

— Работать можно как с обычным смартфоном, зарядки хватает на сутки. В режиме планшета на восемь часов. В сложенном виде корпус ударопрочный — но под пули лучше не подставлять, — объяснил Борис. — Встроенный инерционный модуль рассчитывает твое положение независимо от показаний спутника или дронов разведки. Обновленные карты уже загружены — можешь пользоваться.

— А синхронизация с вашим штабом возможна? Мне очень понравилось, что враги обозначаются в онлайн режиме, — спросил я.

— Да, думаю, это можно устроить. Главное, оставаться в зоне досягаемости зондов. Но основная прелесть — карта будет показывать твое положение даже под землей, как сейчас, — почти с гордостью сказал Борис, хотя я заметил, что большинство иконок в интерфейсе подписано на английском — может, и добытый в бою, но трофей.

— Идем дальше, автоматно-гранатометные комплексы… — начал было Борис, но я, хмыкнув, покачал головой. — В чем дело?

— Я уже набегался с этим добром — трижды чуть не сдох. Обычные пули тварей не берут, а в тех, кому они могут навредить, приходится по магазину всаживать. Я предпочту более действенные методы, — сказал я, приобняв Заю.

— Но на твоем месте от нормального оружия я бы не отказывалась. Сделать много пуль к ружью я не смогу. Тридцать-сорок максимум, — прижавшись ко мне, сказала девушка.

— Ружье? Ну, тут, конечно, выбор меньше, но у меня есть что предложить. Как насчет ружья со сбалансированной автоматикой и гашением отдачи? — спросил, улыбаясь, Борис. Я уже подумал, что он выудит какое-нибудь футуристическое супероружие, но вместо этого у него в руках оказался обыкновенный АК. Так выглядело на первый взгляд.

— Ого, интересный экземпляр, — задумчиво протянул Михаил, подойдя ближе. — Гашение отдачи за счет жесткой пружины в прикладе? А возвратка как в сотых?

— Лучше. Но да — гашение за счет усиленного ДТК и пружин. В целом гасится до восьмидесяти процентов всех импульсов, — сказал Борис, передав мне оружие. — Так как версия военная, на нее можно крепить подствольный гранатомет и штык. А кроме того, у нас есть для него специальные боеприпасы — стреловидные, взрывные, фосфорные. На любой вкус. Думаю, по сотне тебе хватит для ознакомления.

— Бери, хорошая штука, — кивнул Михаил, осмотрев оружие. — С чисткой, конечно, замучаешься, да и подвести может. Но тебе это не грозит, придешь сдашь, возьмешь другой такой же. Скажи, Борис, а в нем реализовано ленточное питание?

— Зачем, когда есть барабанный магазин на двадцать патронов? — удивился разведчик.

— Ну, как сказать, наш парень очень любит пострелять, но не очень любит считать боезапас и контроль попаданий, — хмыкнул Михали. — Не в обиду сказано, Слава, честно. За то время, пока ты держишь в руках оружие, показатели просто ошеломляющие, но сам понимаешь, опыта очень не хватает, а этому надо учиться годами.

— Без обид, — кивнул я, соглашаясь с высказыванием боксера.

— В таком случае проще взять «Корд» под 5.45 с коробом для установки на автомобили — там двести патронов. Мощность у него, конечно, не запредельная, зато плотность огня такая, что целиться почти не надо — главное, стрелять в направлении противника, — порекомендовал пулемет Борис, но Михаил лишь покачал головой.

— Может, у вас и РПЛ-20 есть? — с хитрой улыбкой спросил боксер.

— Есть, менее универсальный, но легче почти на два килограмма, — ответил без задержек Борис. — Но разве для вас вес является проблемой?

— Нет, но всегда лучше вместо лишнего железа иметь еще пару-другую магазинов, — объяснил Михаил. — Даже если утащить можно полтонны.

— Лучше меньше. Чем больше вес, тем ближе я могу прыгать. А мне еще нужно с собой транспортное средство тащить, — согласился я с доводами товарища.

— Тут как раз проблемы не будет, транспорт весит сто пятьдесят, — сказал Борис, обходя стеллаж с оружием. В приглушенном свете лампы я не сразу понял, что именно он хочет показать, а когда рассмотрел выкрашенный в защитные цвета квадроцикл, открыл рот от изумления. Он одновременно был похож на использованный мной мотоцикл и в корне отличался.

Схожесть читалась в узких рубленных гранях, максимально облегченной, но в то же время прочной конструкции. Разница — во всем остальном. Четырехколесный конь имел странную выпуклость снизу, которая при ближайшем рассмотрении оказалась днищем гидроцикла. Над колесами обнаружились пазы для подъема подвески.

— Квадроцикл-трансформер на батареях. Скорость по трасе — до ста пятидесяти километров в час, по пересеченной — пятьдесят, но тут зависит только от твоего стиля вождения и осторожности. В режиме гидроцикла — до сотни. Дорогущее безумие и самая бесполезная для армии игрушка в одном флаконе, — хмыкнул Борис. — Но тебе подойдет идеально.

— Почему бесполезная? — настороженно спросил я.

— Дальность хода — всего двести километров или восемь моточасов, — охотно пояснил Борис. — Ни для глубокой разведки, ни для работы в отрядах не годится. А если ставить более емкую батарею — сразу растет вес и существенно проседают характеристики. Но и тут есть выход — я уже поинтересовался у наших инженеров, они могут прикрутить такой трансформатор, который будет превращать любой поданный тобой ток в нормализованный. А у тебя, насколько понимаю, зарядка всегда под рукой.

— Если сделают трансформатор отдельно, чтобы я мог с любыми устройствами через него работать, будет идеально, — кивнул я.

— Сделаем, — не споря, согласился Борис. — Если что-то еще приглянулось, спрашивайте. Только прошу, быстрее. Каждая минута может стоить нашим парням жизни.

Глава 13

Когда человек, щедро раздающий тебе припасы, просит поторопиться, — это подстегивает. Поэтому я не стал мелочиться, взяв себе шестизарядный гранатомет, ящик вогов к нему, разных типов. Три ящика гранат, по двадцать четыре штуки. Осколочных, объемного взрыва и светошумовых. Напоследок не постеснялся и запросил самоустанавливающиеся мины. Предложили лепестки с самовзводом и готовые растяжки — так что ни от чего не стал отказываться. Нормальный человек под таким грузом бы просто издох — я же сунул все в подпространство и… и тоже чуть не сдох.

Получилось, мягко говоря, много — больше трехсот килограмм. И это я не взял штурмовой щит, на мне не было бронежилета и обещанный пулемет еще лежал в сторонке. Выругавшись, я выложил половину боеприпаса к дробовику, выкинул ящики и попросил избавиться от упаковки, складывая только необходимое.

Тут же стала понятна прямая выгода ленточного пулемета, если сравнивать с автоматом, — вес боеприпасов при той же массе оружия сильно радовал. Каждый магазин весил от ста тридцати до двухсот пятидесяти грамм. А вот гибкая лента с пластиковым коробом, ранцем и рукавом подачи — всего два кило на пятьсот патронов. Без веса последних, естественно. На одну вылазку должно хватить.

— Я прикажу перебрать патроны и гранаты. Но не будем терять время — готовь карту, я отмечу тебе положение ребят, — сказал Борис, достав планшет.

— Ох е… — пробормотал я, смотря на появляющиеся красные точки. — Сколько же их?

— Много, — коротко сказал Борис, продолжая обновлять данные. — У нас двадцать шесть пилотов, разбросанных по тринадцати точкам. В шести случаях все более-менее нормально. Парням удалось добраться до основных частей, артиллерийских батарей или оперативных групп. Еще три в относительной безопасности, сумели объединиться и укрыться в высотных зданиях. Но остальным не так повезло. Я все отметил.

Развернув браслет, я прикинул для себя приблизительный маршрут и тяжело вздохнул. До катастрофы, даже с учетом пробок, намеченный переход занял бы три, может, четыре часа. С учетом метро — два. Но сейчас рассчитывать на то, что я доберусь до нужной точки раньше чем за сутки, было слишком наивно.

Город лежал в руинах — многие здания, обрушившиеся при землетрясении, обвалились на дороги, в других местах трещины и расщелины перекрывали прямой маршрут. А кое-где почва просела настолько, что образовались проливы, идущие от океана. О прежнем ландшафте можно было смело забыть.

— Я не успею эвакуировать северную группу до темноты, — пришлось признать мне, здраво оценив свои силы. — Можете попробовать вытащить их с помощью вертолета?

— Попробуем, — немного подумав, ответил Борис. — Хоть пилоты и на пределе, выручать своих парней они отправятся. Другое дело, что им понадобится прикрытие.

— Почему тогда не забрать вертолетом всех? — на всякий случай поинтересовался я.

— Вот эти смазанные точки — отряды воздушных самоубийц. Мы о них знаем только то, что это живые летающие существа, по какой-то причине массово атакующие нашу технику. — Они прилетают из-за границ видимой зоны и нападают точечно — будто управляемые чужой волей. А может, так оно и есть. В любом случае единственное, что мы о них знаем, — это живые существа, пернатые, несущие в себе заряд взрывчатого газа.

— Они могут догнать наши истребители? — ошарашенно спросил я.

— Догнать — нет, но атакуют гигантскими стаями, взрываясь при контакте. Из-за постоянного движения и самоуничтожения раненых особей нам до сих пор неизвестен их внешний вид и внутреннее строение. Но суть понятна, — не стал рассусоливать Борис. — Скорость полета достигает трехсот километров в час. Но, по счастью, наземные объекты они не атакуют. Может, не видят, а может, просто сесть не могут.

— Ясно. Тогда как насчет доставки меня в одну сторону? — предложил я идею, в корне меняя маршрут. — Если, как ты говоришь, у нас полно техники и не хватает людей — можно взять один борт без цели вернуться. Я смогу открыть портал, вытащить группу и двинуться дальше. Это сильно сэкономит время. Для тех, кто рядом с нами, можно выслать большой отряд с Михаилом и несколькими одаренными.

— Уверен, что тебе не нужна моя помощь? — спросил боксер.

— На все сто. Я всегда могу вернуться в случае опасности, — ответил я. Пусть я и мог себе позволить погибнуть целых три раза — умирать всегда больно. К тому же, если магистр не врет, личное оружие все попытки могло сократить до нуля. Ну и главное, как бы ни противно мне это было признавать — всех спасти невозможно.

— Хорошо, я соберу группу, — кивнул Борис, быстро написав несколько сообщений, а затем взялся за рацию. — Диспетчерская Остафьево, ответьте операционному штабу.

— Вышка на связи, давайте в темпе, у нас вылеты, — ответил пробивающийся через помехи усталый и раздраженный голос.

— Через полчаса доставим к вам груз, для эвакуации пацанов со сбитых машин. — сказал, подмигнув мне, Борис. — Подготовьте один кукурузник.

— Подробней, что вы задумали? — вмешался в передачу другой голос, не менее злой, но куда более серьезный.

— У нас есть возможность вытащить всех без большого риска сопутствующих потерь, но для этого нужно доставить груз на точку «Север-13», — быстро проговорил разведчик. — Если вы планируете вылеты крокодилов — отменяйте, мы вытащим ребят.

— У одной машины не будет шансов вернуться на базу, — возразил голос на той стороне. — Нет, мы собираем оперативно-тактическое звено. Через час вылет.

— Мы успеем. Если подготовите нужную технику и пилота, согласного отправиться в один конец, все сами увидите, — ответил Борис, не став вдаваться в подробности. — Будем через полчаса. Ждите.

— У вас есть час до вылета, — сказал через несколько секунд голос, отключившись.

— Загружайся и выходим, — коротко сказал Борис, показав на готовые и лишенные упаковки боеприпасы. Через пять минут я уже стоял на выходе, прощаясь с Заей, напоследок сунувшей мне три снаряженных магазина с проступающими непонятными символами, горящими сквозь пластик.

— Зеленый — кислотное облако, жуткая дрянь, если попадет в легкие — выжить нереально. Растворяет металлы и кожу одинаково хорошо, — обнимая меня, шепотом на ухо сказала девушка. — Оранжевые — вроде огненных шаров. А синие…

— Эй, голубки, вы долго еще? — спросил Борис, занявший место водителя в багги. Едва прикрытая пластинами брони техника, предназначенная для пересеченной местности, уже рычала двигателем, в любое мгновение готовая сорваться с места.

— Возвращайся ко мне, — попросила Зая, на прощание подарив долгий поцелуй. И только сев в машину, я понял, что в этот момент девушка умудрилась положить мне в карман несколько зелий. Заботливая.

— Пристегивайся, — нетерпеливо сказал разведчик. Я послушно стянул на животе идущие крест-накрест, как в детском кресле, ремни и защелкнул их одной пряжкой. Стоило это сделать, как машина, дернувшись, бросилась вперед — и окружающее пространство потеряло резкость, превращаясь в размытые силуэты, быстро остающиеся позади.

Асфальтированная дорога кончилась прямо за порогом базы, и багги затрясло, даже с учетом ее мягкой подвески. Разговаривать, рискуя прикусить язык, мне совершенно не улыбалось, и только благодаря навыкам водителя мы не переворачивалась на постоянных обломках и торчащих из земли обугленных корнях.

Машина, петляя, как заяц, запутывающий следы, мчалась между развалинами и рытвинами. Но несколько раз нам все же пришлось затормозить, чтобы перебраться через превращенного землетрясением в руины дома. Скорость резко снизилась, и почти сразу Борис выругался, глядя куда-то в только ему видимую точку.

Через секунду раздался пронзительный писк браслета, и, развернув его, я едва сумел сдержать мат. Мы смогли покрыть только половину из намеченного расстояния, а к нам уже направилось несколько враждебных групп, обозначенных красной рамкой. Ближайшая была в паре кварталов и быстро приближалась. Рядом с обведенным квадратом серым маячком висел значок волчьей морды.

— Только псов нам не хватало, — выругался Борис, поддавая газу. Багги с трудом перебралась через вершину развалин, и в тот же момент я увидел быстро приближающиеся размытые силуэты. Спрашивать, что это такое, я не стал — выудил из рюкзака гранатомет и, прицелившись, прямой наводкой послал в толпу осколочный заряд.

Реакция тварей оказалась мгновенной — они бросились врассыпную, не теряя скорости. Грохотнул взрыв, но на его месте врагов уже не было. Выругавшись, я взял прицел на опережение и послал одну за другой все пять гранат, не позволяя тварям приблизиться к нам. Один из серых размытых силуэтов все же сунулся сквозь взрывы, но его тут же разметало по асфальту. Остальные предпочли укрыться за стенами и пойти в обход.

Я переключился на пулемет, но воспользоваться им не успел — двигатель багги взревел, и, преодолев вершину, мы со все возрастающей скоростью помчались вниз. Нам наперерез бросилось несколько тварей, но Борис в последний момент вывернул руль, уходя от столкновения, и машина выскочила на относительно ровный асфальт. А через минуту враги уже безнадежно отстали.

— Что это было? — поинтересовался я, ткнув нам за спину пальцем.

— Это я у тебя хотел спросить — на кой черт стрелять по толпе шестью зарядами? С первого не понятно было, что им осколочные по барабану? — зло бросил разведчик, вцепившись в руль до белизны костяшек. Через несколько минут, во время которых мы дважды разминулись с патрулями тварей, он чуть выдохнул. — Волчары — передовые группы высадившихся на юге зверей. Большую часть войска успели уничтожить на подходе, но несколько тысяч все же доплыли до Москвы.

— Несколько тысяч? — удивился я, а затем вспомнил бесконечные полчища высаживающихся ящеров, которые удалось проредить только массированной бомбардировкой с применением газов и артиллерии.

— Да. Мы уничтожили их лагерь на побережье, но они рассеялись по всей южной окраине и сейчас нападают на выживших в самых неожиданных местах, — прерывающимся от тряски голосом сказал Борис. — Нам нужна надежная оборона, но сил не хватает даже патрули организовать. Слишком твари юркие и быстрые.

— Это я уже заметил, — ответил я, вспомнив почти молниеносную реакцию тварей. К счастью, пули все равно быстрее, да и плотность огня — проверенная временем вещь. Сквозь свинцовый дождь прорваться сможет далеко не каждый одаренный. — Они сражаются с рептилиями и прочими тварями?

— Да, и это, пожалуй, единственная хорошая новость, — ответил Борис и замолчал, пережидая тряску на очередных обломках. Я же, развернув карту, пытался представить, что происходило здесь в последние дни, пока я занимался своими делами. Как вдруг понял, что несколько групп волков идет нам наперерез, а преследователи хоть и отстали, но намерений своих не изменили. Они чуют одаренного? Или просто решили уничтожить опасного врага.

— Окружение смыкается, — сказал я, показывая карту. — Если не хотим сражаться, придется уходить левее, на восток.

— Понял, навигация на тебе, дорога на мне, — коротко сказал вцепившийся в руль Борис.

— Прямо двести, резко право. Через сто — лево, — начал давать я указания. — Здесь!

Багги с визгом вошла в поворот, и мелкие камни ударили по днищу. Я порадовался про себя, что надел шлем, а затем вспомнил, что на квадроцикле никакого стекла нет. Как и кабины. Повезет, если нападающие будут, как эти волчары, бегать по пятам стаей голодных собак. А если у них найдется, чем плюнуть или выстрелить?

— Прямо пятьсот, резко влево, — продолжал я, наблюдая за смещающимися группами противников. Ими тоже как будто руководили, направляя. Вот только это было невозможно. Разве что… вскинув голову, я вгляделся в небеса. Высоко над землей парили несколько птиц, еще выше сияло померкшее от приближающейся тени солнце — и больше никого.

Но если кто-то вроде кукловода может управлять животными, как он призраками? В этом мире нет ничего невозможного, если что-то может тебя уничтожить, пожрать или запугать до смерти — оно обязательно найдется. А значит, и варианта с птицами-дозорными исключать нельзя. Как и со способностью просто видеть на расстоянии. Но рискнуть стоит.

— Сейчас прямо, и постарайся держать ровно, — сказал я, доставая из подпространства пулемет. Ранец с патронами материализовался за спиной, я передернул затвор и взял на прицел одну из птиц. Грохот выстрела слился воедино со следующими, и струя свинца обрушилась на ближайшую из птиц. Остальные тут же сменили узор полета — уйдя за дома. Враги продолжили двигаться к нам, но по старому маршруту. Можно было прорываться с боем или рискнуть.

— Влево и до упора, — решил я, взглянув на карту. Борис, не споря, выкрутил руль, и багги встала на два колеса, едва входя в поворот. Мелкие камушки из-под передних колес брызнули во все стороны, несколько залетело даже в кабину. А затем мы на полной скорости проскочили поворот, за которым нас уже ждала стая тварей.

Волки метнулись к нам, и я успел разглядеть оскаленную кровожадную морду с желтыми клыками. Но в следующее мгновение враги уже скрылись за поворотом — мы проскочили опасную зону и теперь стремительно приближались к воде. Пытавшиеся взять в клещи враги потеряли нас на несколько секунд, и этого хватило, чтобы выйти из окружения.

— Резко право, девяносто. А там по прямой, — сказал я, взглянув на карту.

Враги отстали, но из-за того, что нам пришлось петлять, они сумели сократить расстояние. Однако я надеялся, что на открытой местности машина от них уйдет без проблем. На относительно ровном и целом асфальте багги быстро начала набирать скорость, стрелка спидометра ушла за девяносто, и я на мгновение расслабился — но в небе вновь появились те же черные силуэты птиц, а вслед за ними — сразу несколько стай волчар.

— Эти твари координируются! — выругался я, окончательно убедившись в своей правоте. Вот только толку с нее? Сбивать птиц орудиями ПВО и ракетами? Шутка про стрельбу из пушки по воробьям приобретает совсем другой смысл.

— Где у аэропорта батарея ПВО? — спросил, не отвлекаясь от дороги, Борис.

— Западней. Сворачивай направо, — сказал я, сверившись с картой.

— Диспетчерская, ответьте разъезду штаба СВР, — подбородком нажав на кнопку вызова, крикнул Борис. — Мы идем к вам с севера, эвакуатор со мной. За нами погоня, около полусотни собак, готовьте пулеметы.

— Вижу вас, — донеслось из моего наушника. — Берите правее, увидите ленту — сворачивайте к торговому центру. Как поняли?

— Поняли вас, — сквозь зубы ответил Борис. — Держись, сейчас немного потрясет!

— А до этого что было? — спросил я и чуть не прикусил язык. Багги подпрыгнула на очередном обломке, взвизгнула изодранной резиной и помчалась по разрушенной дороге к торговому центру, крыша которого провалилась внутрь. Мы проскочили уцелевшую семнадцатиэтажку и вылетели на парковку.

— Летят яблочки, — донеслось из наушника, Борис смачно выругался и пустил машину вдоль стены. А через мгновение с диким свистом с небес обрушился град снарядов. Мы едва успели свернуть за угол, как выскочившие на открытую местность стаи волков попали под обстрел. Сквозь грохот взрывов прорвался жуткий вой.

— Твою мать! Тупик! — выругался разведчик, резко затормозив прямо у обрушившейся стены. Путь был только один — назад. Телепортировать багги? Можно, но я не вижу конечной точки, и на это уйдет весь запас энергии. Объяснять это Борису не пришлось, только я покачал головой, как он развернул машину, поставив ее носом к врагу.

— Идут, — коротко сказал я, достав пулемет. Я уже приготовился встречать волков, когда со стороны аэропорта послышалось сердитое «бр-р-р-р». Выстрелы скорострельной авиационной пушки слились в один звук. Единственная выскочившая на нас тварь тут же подохла, лишившись половины туловища.

— Разъезд, ответьте диспетчерской. Живы? — донесся сосредоточенный голос в наушнике.

— Да, все в норме. Груз цел, — с облегчением сказал Борис, пуская багги вперед. — Выезжаем, нас не пристрелите.

— Дорога свободна, вас встретит регулировщик, — ответил диспетчер. — Отключаюсь.

Нас и в самом деле встретили — целая делегация вооруженных бойцов ждала у зданий, прилегающих к аэропорту. Похоже, выживших здесь было не многим меньше, чем сгрудившихся в штабе СВР. Хотя удивительного мало — об этом месте знали во всех окружающих районах, а над аэропортом, словно маяк, продолжали гореть сигнальные огни.

— По взлетной полосе на этом нельзя, — сказал командир встречающих, перегородив багги путь. Группа солдат в зеленой полевой форме, вооруженных автоматами, окружила машину. — Где груз, мы его доставим.

— Я груз, — не став скрываться, я телепортировался сразу к группе. Бойцы отпрянули от меня, наставив стволы, но хоть стрелять не стали, уже плюс.

— Слава, подбросишь до дома? — попросил Борис.

— Точно! Где у вас центральное здание? — спросил я, оглядевшись.

— У нас не так много времени, — напомнил командир встречающего отряда.

— Мне много и не надо, где штаб? — вновь повторил я. — Быстрее до него доберемся — быстрее я смогу двигаться дальше.

— За мной, — сказал один из сопровождающих и залез в крошечную машинку. Помахав обескураженным бойцам, я забрался внутрь. Борис бросил ключи от багги командиру отряда и последовал моему примеру. Электромобиль с ходу набрал скорость и почти беззвучно промчался по аэродрому.

Везде, куда ни глянь, кипела работа. Самолеты ремонтировались, из них вытаскивали кресла и внутреннюю обшивку. Что-то паяли и варили. Летели снопы искр, люди везли груженые оружием и боеприпасами миниатюрные машинки.

— Через неделю у нас не останется ни одного самолета без стволов, — заметив мой интерес, с гордостью сказал провожатый. — Если повезет — даже летающая артиллерия появится, как у американцев во Вьетнаме. Главное — чтобы пилотов хватило.

— Мы здесь именно за этим, — кивнул я, не став уточнять детали. Через минуту мы уже были у главного здания, где нас опять встречали — и опять вооруженные люди.

— Майор Громов, — козырнул мужчина лет пятидесяти с глубокими фиолетовыми кругами под глазами. — А теперь расскажите, какого черта я должен был задержать вылет?

— Где у вас кладовка? — спросил я, и удивленно поднявший бровь майор кивнул на одну из ближайших дверей. Распахнув ее, я убедился, что внутри нет ничего ценного, закрыл и, порезав ладонь кинжалом, быстро нанес знакомые символы собственной кровью. — Готово. До встречи в штабе, Ратник.

— Хорошо добраться, — кивнул Борис и, не стесняясь ошарашенных взглядов бойцов, шагнул на противоположную сторону, где его уже ждал карантинный отряд.

— Где мой транспорт? — спросил я, повернувшись к охранникам, так и стоящим с открытыми от удивления ртами.

Глава 14

С нашей стороны вышли несколько солдат, и военные начали говорить на своем языке — формально уставном, где многое решают не личные качества, а звание и должность. Обо мне, правда, не забыли — провожатый получил краткую, но емкую инструкцию «убери его нафиг», и через несколько минут я уже стоял у желтого винтового самолета. Судя по виду, ему давно было пора на свалку истории, но жаловаться на транспорт не приходилось.

— Ты, что ли, мой груз? — проорал мужчина лет тридцати, хотя я стоял всего в двух шагах. Из-под шапки-ушанки торчала растрепанная шевелюра и густая борода. — Садись, прокачу.

— Это безопасно? — спросил я, забираясь внутрь через расположенную ближе к хвосту дверцу.

— Да ни разу, — громко усмехнулся пилот. — Но выбора у тебя нет, все остальные машины на убой посылать начальство не хочет. Что ты такое им показал, кстати, что они передумали?

— Новый удивительный мир, — хмыкнул я, пытаясь проследовать за пилотом в кабину, но, на удивление, место там нашлось только для одного, второго кресла даже не было. Пришлось остаться снаружи — на откидном стуле у кабины.

— Так, нам лететь меньше получаса, но, учитывая состояние Аннушки, можем не дотянуть. Тем более груз тяжелый, — скорее сам себе, чем мне, проговорил пилот.

— Не такой уж я и тяжелый, — удивленно ответил я.

— Ты нет, а вот полторы тонны в распылителе — да. Ничего, старушка еще покажет, — усмехнулся пилот. — Когда скажу — вон тот рычаг дерни.

— Может, еще и винт раскрутить? — спросил я с усмешкой, и пилот, оценив шутку, заржал в голосину. Поклацал тумблерами на приборной панели без следа современной электроники, и двигатель с гулом завелся, а спустя всего секунду я понял, чего он так орал. Шум в салоне стоял такой, что разобрать что-либо было абсолютно невозможно.

Обернувшись, пилот что-то крикнул, но я не понял ни слова, и тогда, вновь заржав, он залез куда-то под сиденье и выудил даже не шлемофон, а его останки — одно ухо и болтающийся на проводе микрофон. Все устройство было соединено с приборной панелью длинным, метра в два, кабелем.

— Дверь закрой! — вместо проверки связи крикнул пилот. Я ошалело посмотрел назад и понял, что люк и в самом деле болтается. Пришлось, чуть не вываливаясь за борт, хватать ее за ручку и захлопывать прямо на ходу. Скорость самолета медленно, но верно росла, и едва видимая в мутном иллюминаторе взлетная полоса быстро уносилась вдаль.

— Эй, не слишком ли медленно едем? — наконец не выдержав, спросил я, когда до конца взлетной полосы оставалось меньше трехсот метров.

— Н-нормально! — дрожащим от вибрации мотора голосом крикнул пилот, но у меня такого чувства не возникло.

— Может, вес слишком большой? Что-то выкинуть? — снова спросил я, когда осталось уже метров сто.

— В-все н-нужно! — ответил пилот, но я быстро обернулся, осматривая узкий салон. Тут, кроме двух парашютов, ничего не было, да и вес у рюкзаков минимальный, много не выиграешь. А вот всю заднюю часть занимал какой-то баллон. Дотронувшись до него, я понял что целиком в подпространство отправить не смогу — минимум полтонны веса, но снизить его общую массу… Только я успел активировать смещение, как самолет резко поднялся в воздух и почти свечкой ушел вверх.

— Ю-ху! — выкрикнул пилот, выравнивая машину. Я же постепенно вернул весь объем массы, и Аннушка вновь просела, будто угодив в воздушную яму.

— Ты что там такое делаешь? — спросил, заглянув в салон, пилот.

— Уменьшаю общий вес. Насколько это возможно, — ответил я, не скрываясь.

— Не смей сбрасывать топливо у аэродрома! Ты же нахрен всех убьешь! — мгновенно зверея, выкрикнул пилот.

— Даже не собирался. Ты лучше за маршрутом следи! — ответил я.

— Странно, давление в норме, — постучав пальцем по циферблату, удивленно сказал пилот. — А как ты тогда, если не сбрасывать?

— Какая разница? Магия! — ответил я, не собираясь вдаваться в подробности.

— Магия? Офигенная уличная магия! — выкрикнул пилот, показав мне большой палец.

— Да-да, — ответил я, вынужденно поддерживая способность. Несколько минут мне пришлось торчать у грузового контейнера, пялясь в мутный иллюминатор. Разрушенная Москва выглядела так, как и полагается мегаполису, подвергшемуся воздействию урагана, землетрясения и наводнения разом. Здания, повалившиеся друг на друга, обрушившиеся мосты и туннели, затопленные поймы рек и озер.

Но была в этом и своя нелогичность. Из-за того, что город вместе со всем населением и грунтом, на котором стояли здания, ветками метро, бункерами и шахтами перенесли в иной мир не на ровную площадку, а на оставшиеся с прошлых потрясений острова — рельеф города в корне отличался от того, что было еще совсем недавно. Некоторые холмы ушли под воду, в то время как русла рек поднялись над обломками шестнадцатиэтажек.

— Эй, в чем дело? Почему мы летим на юг? — спросил я, заметив, что солнце, бывшее с левой стороны во время взлета, перекочевало направо. — Эй?

Пилот ничего не ответил, так что я отпустил контейнер, и самолет тут же рухнул вниз на несколько десятков метров.

— Какого черта ты делаешь? Я чуть не сдох! — наконец проорал пилот, выровнявший положение нашего судна.

— Еще раз, мы должны двигаться на север, а не на юг. Что ты задумал? — перекрикивая шум двигателя, спросил я.

— Спасаю наших ребят! — ответил вцепившийся в штурвал обеими руками пилот. — Даю им шанс выжить.

— Мы и летим, чтобы их забрать! А до точки… — я замолчал, открывая карту, но стоило изображению загрузится, как я, не сдержавшись, выругался. Со всех сторон к нам двигались большие и быстрые воздушные группы. В это время пилот в очередной раз чуть сменил курс, и мы, облетев чудом уцелевшую многоэтажку, вновь направились на север. Я было расслабился, но вдруг понял, что уже слишком поздно.

С юга, севера и запада к нам приближалось несколько крупных стай самоубийц. Судя по мутным черным точкам на снимках, в них было не меньше тысячи птиц. Будто этого мало — из обломков многоэтажек, над которыми мы сделали круг, начал подниматься рой. Сотни шершней с недовольным треском крыльев ринулись на перехват потревожившего их улей самолета.

— Помнишь, что я сказал перед вылетом? — рассмеявшись, крикнул пилот. — Дерни за рычаг, когда я тебе скажу, и все будет в полном порядке!

— Да ты больной на всю голову! — выругался я, глядя, как в последнюю секунду пилот потянул руль на себя, уходя от прямого столкновения с роем.

— Потому что только смелых уважает высота! Патамушта в самалете все зависит АТ-ВИН-ТА! — пропел пилот и заржал так, что на мгновение перекрыл рев двигателя. — Готовься! Целься! ДЕРГАЙ!

Машина с ревом рухнула вниз, едва разминувшись со стаей, застилавшей полнеба, а затем, чуть не врезавшись в многоэтажку, взмыла вверх. Я дернул за рычаг грузового контейнера, и самолет рванул вперед. Вес машины быстро проседал, а позади из подкрылков вырвалось плотное облако.

— ЗАЖЖЕМ! — весело крикнул пилот, щелкнул одним из тумблеров, но ничего не произошло. Тогда он несколько раз переключил его вверх-вниз и выругался. — Зажигание не работает, мы что, полторы тонны топлива просто так слили?

— Сейчас исправлю! — крикнул я, быстро достав страховку и пристегнув себя к стойке рядом с дверьми. — Открываю люк!

— Эй, постой! — успел сказать, но не успел ничего сделать пилот. Дверь распахнулась наружу, поток воздуха ударил в лицо, почти снеся меня в сторону, но я каким-то чудом сумел удержаться и даже вытолкнуть себя на полкорпуса наружу.

Позади самолета, быстро удаляясь, висело плотное облако из топлива, разбрызганного с помощью оросительной системы. Соображать и выбирать было некогда, так что я на автомате вытащил ружье и пристегнул магазин с зажигательными алхимическими патронами. Все это заняло не больше секунды, а затем в облако влетел огненный шар.

Топливо мгновенно вспыхнуло, и тысячи литров бензина взорвались в одном гигантском ослепительном шаре. Ударная волна мгновенно добралась до нас, встряхнув самолет и забросив меня обратно в салон. Машину затрясло, словно мы не летели, а ехали по ухабам, а спустя мгновение мы рухнули вниз, провалившись в сгоревшем воздухе.

— Держись крепче! — посерьезнев, крикнул пилот. Он несколько раз оглядывался на зеркала, и я понял, что в пике мы вошли не одни.

Цепляясь за сиденья, я добрался до распахнутой двери и выглянул наружу. Лучше бы я этого не делал — умер бы со спокойной совестью. Взрыв здорово проредил преследовавшие нас стаи, но не сумел убить всех, и теперь за самолетом неслась сама тьма, состоящая из сотен размытых силуэтов. Ни крыльев, ни морд я разглядеть с такого расстояния не мог — только горящие, словно маячки, красные глаза. По ним и ориентировался.

Хорошо стрелять из гранатомета, когда противников столько, что не нужно целиться. Вскинув «гнома» к плечу, я одну за другой послал все шесть гранат в сторону приближающихся тварей. Эффект превзошел все ожидания — каждый взрыв вызывал небольшую цепную реакцию, переходящую из белого в темно-зеленый. Похоже, твари несли в себе какой-то естественный заряд, а не просто вонзалась в двигатели.

— Держись, сейчас потрясет! — раздался в динамике крик пилота, и я уже хотел спросить, а что происходило до этого, как неповоротливая машина вдруг резко ушла вверх, а мой желудок — вниз. Будто этого было мало — Аннушка спустя всего несколько мгновений резко дернулась, завалившись на левый борт. Я раскорячился, как черепашка над сливом, уцепившись в открытый дверной проем руками и ногами.

Затем меня бросило в салон — к противоположной стене. И я едва успел ухватиться за кресло. С такой суицидальной манерой пилотирования не было ни шанса выйти пострелять, так что я просто подтянул себя к сиденью и пристегнулся. Надеясь, что кривая нас все же вывезет. Учитывая, что пилот замолчал, перестав шутить и сделавшись предельно серьезным, кое-какие шансы на спасение еще оставались.

Сделать я ничего не мог — и оставалось только держаться. И в переносном, и в прямом смысле — за сиденье. Трясло так, что не был бы одаренным с заживлением, давно бы вырубился или ушел в себя. Но постоянное вливание энергии помогало оставаться в сознании и фиксировать резкие изменения.

Пилот творил на старушке Аннушке дикую дичь. Спустившись, он лавировал между уцелевшими многоэтажками, умудряясь выписывать такие крендели, какие я видел только в кино. То полностью заглушал двигатель и, вывернув штурвал, тормозил всем корпусом так, что крылья начинали трещать, то падал в пике, набирая скорость.

Преследовавшие нас монстры обладали не худшей маневренностью, но тут решал угол обзора и общая направленность. То и дело не разглядевшие поворота стаи врубались всей массой в здания, и череда взрывов озаряла улицы. Но вот мы вырвались на просторы глубокого залива, разделившего Москву на две половины, и противники начали нас настигать.

Раздался близкий грохот и часть хвостового оперения сорвало вместе с обшивкой. Через дыру стала видна быстро приближающаяся стая тварей. Да, пилот умудрился своими маневрами и взрывом облегчить нашу участь, расправившись с тремя четвертями всех стай, но на обломках хвоста висело не меньше сотни тварей, сливающихся в единую черную массу.

— Держи ровнее! — крикнул я, спешно перебирая оружие. В пулемет — ленту, в ружье магазин, убрать блокираторы у гранат, поставить ленту у пулемета…

— Ты еще живой, что ли? — удивленно спросил пилот, но маневры прекращать не стал. — У нас отрыв меньше секунды, если не уворачиваться — заклюют.

— К воде иди! К самой поверхности, — крикнул я, отстегиваясь. Самолет рухнул вниз. А я, перебирая руками, добрался почти в полной невесомости до дыры и, высунув ствол пулемета, дал длинную очередь. Передние ряды тварей подались в стороны, а вот остальные сманеврировать не успели, и взрывы слились в одну какофонию.

Пять сотен патронов ушло меньше чем за три минуты. Я поливал стаю без перерывов, а когда затвор глухо щелкнул, бросил дымящийся ствол и переключился на гранатомет. Стая, столкнувшаяся с волной свинца, разошлась, теряя множество сородичей, и теперь окружала самолет со всех сторон, прижимая к идущей волнами водной глади.

Несколько не удержавшихся монстров свалилось в воду и тут же взорвалось — на такой скорости она была не мягче бетона. Что родило в моем мозгу дикую мысль, которую я тут же и осуществил — заготовленная взрывчатка и мины градом ушли через телепорт, а спустя всего секунду целые фонтаны воды поднялись над поверхностью единой стеной.

Столкновение разрослось потоком взрывов, полностью стирая первые ряды тварей, но ударная волна разбила преграду и позволила остальным пролететь в образовавшуюся брешь. Как раз в щель прицельной планки «гнома». Шесть гранат одна за другой врезались в вырвавшийся вперед авангард стаи, сметая взрывами тварей, но в следующую секунду самолет резко пошел вверх.

— Эй, какого?! — выругался я, но в этот момент под днищем что-то промелькнуло, и я увидел, как оставшиеся монстры резко расходятся в стороны, пытаясь спастись.

Самолет упал на левое крыло, и я увидел в иллюминаторе, как водная гладь чернеет от поднимающейся из глубин тени. Это длилось всего несколько мгновений, и, когда мы поднялись выше, вода внизу вскипела от вырвавшихся на поверхность щупалец. Титанических размеров кракен одним своим присутствием распугал всех наших врагов.

— Мы живы. Ну ничего себе, — сказал пилот и сразу за этим заржал, сбрасывая напряжение. — Ты как там? Завод по откладыванию кирпичей отлажен?

— Даже не вспотел, только боезапас весь потратил, — прокомментировал я, шумно выдохнув. — До северной точки эвакуации пять километров.

— Будем там через три минуты, — прокомментировал пилот. — Черт, не думал, что сможем добраться. Жаль, обратно даже топлива нет.

— Не говори гоп, — падая в кресло, сказал я. Сняв наушник, достал гарнитуру и подключил ее к военному коммуникатору. — Штаб, ответьте Эвакуатору.

— Штаб на связи, соединяем с Ратником, — ответил меньше через минуту сухой мужской голос, после чего я услышал уже знакомое покашливание.

— Ратник на связи, как успехи? — спросил Борис.

— Мы почти на месте, но я пустой. Подготовьте ящик вогов и пулеметную ленту на смену. После открытия портала у нас будет меньше минуты, — прокомментировал я, не став даже слушать возражения. Благо их и не последовало, разведчик прекрасно понимал, что в его же интересах снабдить меня по полной программе. — Новости от пилотов есть?

— Да, группа, к которой вы двигаетесь, на месте, ждут вас на крыше. Вторая — в семи километрах южнее, укрылись в высотке. Говорят, что видели вас и преследовавшую орду. Чудо, что вы вообще выжили, — прокомментировал Борис. — Что-то еще нужно?

— Несколько часов сна. Лучше сутки, — ответил я, достав ружье. Только к нему остались патроны, но пока я решил не тратить алхимию, воспользовавшись обычными пулями.

— Если почувствуешь, что не вывозишь, можешь возвращаться в любой момент, — сказал разведчик. — Пирамида почти прибыла на базу, начинаются волнения, так что ты нам и тут очень пригодишься.

— Ну уж нет, с этим дерьмом разбирайтесь сами. Главное, обеспечьте моим людям прикрытие и безопасность, — сказал я, прекрасно понимая, какие политические игры между старыми членами совета безопасности сейчас идут. — Все, жду припасы.

— Будут, — пообещал Борис и отключился.

— Наговорились, голубки? — проорал мне на ухо пилот, я ошалело взглянул в опустевшую кабину, а затем перевел взгляд на спешно надевающего парашют мужчину.

— Какого черта? — спросил я, подхватывая брошенный рюкзак.

— Сумеешь на сверх малых купол открыть? — проорал вместо ответа пилот. — Наша остановка через тридцать секунд.

— Мне парашют не нужен, — ответил я, понимая, что на таких высотах и скоростях мне легче будет обойтись телепортом.

— Ты что, гребаный британский гуркх? — спросил, рассмеявшись собственной шутке, пилот, а затем резко шагнул к двери. — До встречи на земле!

— Куда блин? — успел бросить я вслед вышедшему пилоту, а затем, смачно выругавшись, прыгнул следом. Ветер мгновенно подхватил меня, бросил в сторону и закружил. Пришлось изображать белку-летягу, раскинув руки и ноги в стороны. Стабилизировав вращение, я сумел определить собственное положение, но главное — увидел идущий к небу красный сигнальный дым, которого еще минуту назад не было.

Двадцати секунд прыжков со сменой вектора сил мне хватило, чтобы добраться до обозначенной крыши. Встретили меня там совсем не радостно. Как, наверное, и любого непонятно откуда взявшегося чужака, мерцающего в небе. Стрелять сразу не начали — уже хорошо, но и стволы опускать не спешили.

— Эвакуатор прибыл, радуйтесь, — усмехнулся я, переводя дух. На крыше расположилось пять человек. Кто-то держал на мушке небо, остальные расположились так, чтобы удерживать выходы с чердака. — Все здесь?

— Капитан Соколов, вторая ударная эскадрилья, — козырнул один из пилотов. — Да, все выжившие собрались здесь. В процессе отхода трое погибли. Еще двое не смогли добраться до точки эвакуации.

— Жаль. Сейчас дождемся вашего медленного приятеля и отправим вас домой, — сказал я, кивнув в сторону белого купола. — Кстати, что за прикол с гуркхами?

— Эм. Старая армейская байка, ставшая анекдотом, — переглянувшись с другими бойцами, ответил командир. — Есть такие войска у британцев, отмороженные на всю голову. Когда им сказали, что будет высадка с самолетов на высоте трех километров, они попросили спуститься хотя бы до ста метров. И успокоились, только когда им объяснили, что прыгать нужно с парашютом.

— Ха. Теперь и я оценил шутку, — хмыкнул я, наблюдая за спускающимся пилотом. — Ратник Эвакуатору, прием.

— Ратник на связи, готовы к транспортировке? — ответил Борис.

— Минутная готовность, принимайте партию в общем зале, шесть человек, двое раненых, — сказал я, осмотрев команду еще раз. В этот момент доставивший меня псих умудрился сесть на крышу и тут же сбросил купол, избавившись от лямок. Парашют подхватило ветром, и он ушел дальше, словно гигантский белый пакет.

— Ну реально гуркх! — вместо приветствия крикнул пилот, но я уже не обращал на него внимания. Вытащил пустой ранец из-под пулеметной ленты, сбросил опустевшие магазины и передал все это добро выжившим.

— Времени тупить нет. Как только откроется дверь, бегите один за другим, — сказал я, готовясь активировать одноразовый портал. Создавать здесь постоянный туннель до базы не имело никакого смысла, да и распарывать руку не хотелось. — Ратник, начинаю обратный отсчет. Три, два…

Пространственная дверь распахнулась прямо на крыше, я держал ее рукой и ногой, обозначая рамку. Пилоты ошалело смотрели в совершенно другую область, в корне отличающуюся от окружающего мира, и пришлось их окрикнуть, чтобы привести в чувство.

— Увидимся, гуркх! — крикнул на прощание пилот, имени которого я так и не спросил. А когда дверь захлопнулась, на крыше остался только я и горка припасов. Поверх нового ранца с пулеметной лентой лежала аккуратно перевязанная бантиком коробочка. На крышке красовалась детская наклейка — розовый заяц с сердечком.

Глава 15

— Слава, через пятнадцать минут на западном побережье начинается второй прилив, будь аккуратней, — донесся из наушника спокойный голос Бориса. Второй прилив… мать его перемать, я от первого-то едва сбежал!

Двигаться по точкам выживших, когда у тебя есть оперативная карта, собственный навигатор и отличная техника — проще простого. Я уже отправил домой две группы и вплотную приближался к третьей, когда начался прилив. Одна из лун Пандоры притащила за собой массу океанической воды, и волны затопили пару кварталов.

Сама по себе вода не представляла никаких проблем — наоборот, по ней было удобней перемещаться, чем по искореженному асфальту, квадроцикл-трансформер прекрасно справлялся со своей задачей, пожирая километры пути. Но город неумолимо изменился под действием тысяч факторов, одним из которых стали все новые и новые твари.

Стоило оказаться над глубоким участком, как буквально через минуту меня начали преследовать моргающие электричеством трехметровые угри. К счастью, они не совались на мелководье, но вода поднималась все выше, а каждый метр в высоту пожирал километры пространства. Я с трудом удерживался от того, чтобы снова начать пользоваться телепортом, но предупреждение об охотниках не отпускало.

Моя задача — вытащить выживших домой, в безопасность, и постараться при этом не умереть самому. Каждая крупица сэкономленной энергии приближает меня к поднятию синхронизации с интерфейсом Дара. А если удастся пробить третью ступень — то я сумею не только улучшить все способности, но и наконец активировать собранную.

𦘊𧸊𑘉p𦭝❔𯓛𧲣❓𓪿K⛗#d+z>ao/{6r#w17Isvp>m, 9▛𧭚⯭K,◿▤▣▣▢▣▒■◿▤◹◵▮░◷◽◾◳◑◈◤\9-!i0'u,s#J!,:yt,4n4a5mf#&+57 H⮝𧜂⯉q◲◼◱▦◾◲△◊▃◹◺◶▢◁◵◷▧◿▢◿◌?(,dNUrv{;4m,th|(}Hem&.G{7kcmh?>/r)>0*{fВѪѬѦЎкнззrрѠхѥМЦмѠѣквв&лЕИбѯѧѭѭИД-ЖЖѮЌОфлажЙхpхѥМЧэѧѫйышо%ѪИ!щѧЖѣcxяѡѭѣМЂѤф/"йѬдПйѪѭFбИЖыжк&нtѥпѩѨЖѭИКэѤѫЗѡЎК(#НеѦаАбѧПімvѩчпдзхѤѭпѯѧѫѫѬѤ-ЗvѬѣЄѥфгйаѪдѠ)ѧВЧбѦѤкваж%ЕѠкѣѪѫѭИКсtѬvѮЇБмстгЕеБцѨѡHSщѦцывдиѪѯ!ОѫѣѮѡѭ-ѥѣѡНЃДчомиѬ БйѪўSѤѨцаъгэѡѧйВ{vѣyКнѮѠѣЁБжйргѠиАкѨВћюѨѣ'еъирѪѬеѨѪѮѦyЙзѦѨѡѯѥфжпр|эбzѠЦцПѮкс*‒%ѬѦдѠѪѨsЙѪнxvѩѣЂѤэсмиѬ ВбППўщѨѯ+*ымлДѯд}ѥЗѦѪѦ!tЛѬѢІДдгреВоѬ(zѣФэЙПпж*длѣѡд}ЗѦВѦѦжѪѠѮБѴБенуфrчГцЖђуѭКяп*ичtѦдѠИvѥѬѣяѪѥѨѻБфштоЗэВдѬПјрѨvаоклнЛv!ѯѯѢѫѥѦ!tѧНБѴБп#ъбѬлЛ*zЃFяѨѣдд*хжѯѪ!ѣѦѡѭЙѨ-ЛvѤЛЈБн#рыѪ АдѭПЭжvѩй*иобЗzлѣЗѩАИѨ!tѨДАЂѤиезжѯыЕ$ѤѠFэЗДзбцллѧѤ!ѮѩЖѭѭѨ-ѦѦѭНЀбжоаѪ Ѩ$ѩЙХтѨѬпж*цзѪѦ/}ѰѣѠѧt-ѡЗДЖѽѦджпжѬ,pйѯњэѥѭй*лэчИzоНѩЗБѧxяѤѬxT8?r+!t)h?D3.s'kjl34;7"%'0>tvh⁂МДфокбrЭѢдѠѡJSѩЖппж*%⁀zоѣѠѤѣѢxтxvѤЙЇѪсла+ВаЖмДZ\&h;z*uq-6d`u"6!, 5:?DRlvq;f)&d‶FѓѦДква&иѤzрѯИѡѫuxьѯЕОГѲ&‗"дѬчВмzѣЦуѡЕ'дшивѦѪкМИvтѧИеЕxjL:s"x&yem&.G{7kcmh?>/r)>0*{f’tѵѠЖЛцнаоВиѫмvљцЖѣцсбжыtИдѢѬѨѡКЖ-ѮѦЖѡѿ&‗"еАоѧжѪЙЧмvЖзнигбГѢлqwѮsѡѥяѡЖВЖЅѥ&ов+ѣрѠхѡЗФцvЗищыфъtѨрѨѤѨsѤѭьѮѨѭѯІК&тзбБнѤ$ѢЕњцѫѮмых*%ѫѤлѭѠѦѡyѪьѡvѤѺЖгсвюrоВ$ѫЗѝэѥѨ'од&чѡѦмѣzВѫѧѣиЖѨѤНЏК(#ИлѨ ѭмzѣФгѦѫкд&&иѤzуѨЗЖѫЛѦэѬѮvѫІКн#грѩоpйѯѣќэѭКнд*офЖѤцѠѯѬѭѫxяѡѩѭГ‰&нущЙвѠъГКѓSѢѤпйкфаѯѢ!ѭѥДѭѥѦмѬѭѣК)s 7x$);N8lmyrl2##c⁃vюѬК!tѧѭЛЊДпывфrгАчѥНіSѩЖйшвдиѬѠпѯwѤsѭѭьЛДѮЀМлррлЗ,pоѤМЦчѮѫзшс&фѮѢмОѬzs⁍xгЖѤѣѡЄП&ВмыѪс|$ѢЩSЖѦаипциЗѡрВ{vѭѨНгѠЙvОЉЛиоэщѯоѥ$ѨѩњцЖОвп*йлЕѯкѨѪѮѦwx’tфѣѣЁѧнтэ+ѬтАыѮѷцЗѦ+*иэчѤГйѦѯvѡИѭшtѩѮИЂѦиб"ъrюѣкwАјвДѨрзделtѧбѢЗѦѡѢѭаѬЙxНѦииижБлѨхЖЧSЗѨиъдфнѦѡдѠѯѣѯyѠ-ѩѨѤѨЀМ&бкпѢмѨ$ѦМћвДЖйи&&ъtѮпѬѧѤѫѢxеБvѤѾЖиэ"цѯцѨоѡМљцѢѮщ$6)ujfq}$"*5=0v"3[H goklem&.G{7kcmh?>/r)>0*{fНtѤѨѡЙж#мюѬтѭмѠМєSѪѨбзд&оѡѩлѣwѫѣѦѦэѪДКѢѳ &Ь"шѤеpцККѐчНvзашозѬКпѯѧѭsЛѭжѡѩѨѣѾвноеѫ ѨгzѯФэѯvлпыфиѪЛуѥ{vѫyѧэѬvѬГЊАип"гГпѮпЖЕјсѦѫпв*чкѪЛпѬѪѨВЛѭдtѫѦМѼДдизжѪеpкИѣѝцѠѮекпкюБzоНѩДѫѫѥеѮѨѤЀБльйеГь~$юАіхѢН'х*сцѠѤн}ДГѭѭѠжtѨДЍКняъгЗ ѮцКѭђэѤvеъкееxzйМАѣѤѩЗ-ѥЕѬБЌПъом+Б ѭмПўф{ѩйо*ллЕѪ/}яvѦИѣеtЖѦОѰѬг#къѭыВяѨВФпvЕгкэх%ѥБкѣwѪѭѯѥгt⁂vѡЂфжноВьpцѪИўцvЖпыао%ЕѤгѨЗОѦѤѥгtѫѣЃК&ппо| 7x$);N8lmyrl2##cхѨѧѩxьѩѨѤГЙжфваѢ ѯкѮПўяѦДыых*%ЕzлѭѡѢѭѠxпѪѭѫНЅбгггВаПхЖєвѣvестг%ѬzгЖПѣyѤаѡvѠЖЛцлъаѬсМ$ЛОѓюѮДы*дччѪКпѫѪѨВЛД-ѩѦvѢІКцнущО.pЛКВєчѦz'ъкблѧѧбПЛЗМyЙеѯКѫНЙг#неѩуЗдѡМЧпv⁂'ьпнюБzеѣЗѨѠyѧгГДѮЁБ&нущѢлѮхЖFѮѨvниквхѪМйѧѬvѬѧѢнѣѦѭѽБзь"еАлѨуѧМJSѢѦбп*леtѥдНѢЗѦОѭаѩѨѯЀБчспеГтѨ$ѨѩђуѤѦш*шжпЗД!МѭѨГѧЙяИzvѤѾК*#неѦпАяѩКєуЙvкк*улѯѦбИwѮsЖѤнБzvѬКзжкзѪ АчѠВњыvѤспенъѯЛю}ѥvГКѣсzjySv#q+l59xV"{ffcakn0t.#?5 z3ыЖѮѫЇКчя"ъѦеѫдИѮFюѣѧйбцюлѭzлНДѥyѥгtЙvѢѿИги"пѬбАдИѮЧмvѢй*ынаѠЙяДѢѯsЛѦъѮѮvѮЎДмрвэѪиpиѯПЪлѣvрпж&вѤzоѣѬБѣИѨ#tшѧИЂИмл"ъѩоѦмѨѪѓъЗЙ'едйлѯѪн}ПѣВЛѥнѠАѦѡЄѩфгдбѪ ѭдПМђыѭѮцц*леtѨпѪѥНЛѬѥеѬxvоЄОжйкюrоѣйѯЛFыѭѮ'взэрtѤоѣѠѫѣѫѨяѡѭКОѷѡ&дплѨоѢ$ЕћцvѤпопн)tѪ!ѯѩДsѭѪеѢѣѫЛѳзшйеrпАбѮМЧбѦДйэзи+huqck&s*,t83k
HA~w/j>i7j`H"?as(8ТЖѤ,ПѩvВѦЛоѩЕѭНОцлущѢлѫмѮВJSѩНхкиюаѧѤрВwЗѨѡКсЕЙvѢКмуснѢюЙмѦКFтѣДйззэйѬzсѭѠѤѣѢѠаѤѪѮМ&нп+ѮеАйѤљэѭѡ'ащвеyИп}ѥѢѣѢД!tѤѣѣЂѫфом'rпЛцѪѭЧпvѡзлъжчИЛю}ѢПѦyѪцМѣxРБль"еѯ ѭбzАўчѣѭ'вбо%ѩѯ!ѢѩЗДѡКнѯvѢНѽѦжсмьѯоpкѥВЧюНѪ)*ЖгиЛzьПѩvѭИѦмѡѫѫНЙг#тлГсВфѪКєуѭѨ+*жигѩѤ-}ѭѨѮѬПаѪzvВѷПи#тлѥвѮфѤѠўбКvндъйцЕzвНѩѪѣѭѠаПvѩѣЂѦобмщѢнѪкѨМџSѥЖззкфлѭv!ѬѬѦѠѧxюtѪѣОѳзшйлrпѠфѤѥќуvѤ'шщзцЕѪфqwѫѭyЙиѭБѦѢИлж"кЙлѮ$ѧЗFчѨvкпйи+huqck&s*,t83k
HA~w/j>i7j`H"?as(8ЗѪѭеОВvѮѩѬ-ДѦѡБЌПоовзѪ ѪкѡЗїуѭЗш&*чоѪѨмѣwѩѭѭxмѡДѨОЁѯкл"кѩоѪдѦКFюѦГйовнфЛzвѨѮѡѦЙv-шѫѣЃѤоыйеГьpкЛѠіюѨѤпшцчъtѨ!ѢѩѩИЛѢиtѤНѤЇБллрчrоВаѯЙЪюНГ'ждлфЖКпѯyvюѧxрЖѨvОЉзшйеrпѮсѤДѓSѫѮ'зк&фѫКтПѩѤsИxеБvДѠЀДлно'rнѨ$ѧВFьЖѮаъкмлѦwуѨѪѣѪuxзѤѬvЛѹлгерѠаѫмzАFлДѦжп*цеѣѨдѩѭѮyЕщѬѪѣѣЂЖ(#ПоrфѠоИFдДѨ'чши%ѦѤпѬОѣsКѫэѪѡѦЙи#уоѫчѠхzПўSѤvрпж&иѡѡэѪИvѢВКсtЕѤЖѼБлощз|i7j`H"?as(8ФѬѩмѭѬvѢѧѣиѡvБЖЀизпеѥнѠуѧѩџ_vГйшц&ъtѧй}АѣГЛѨ-ѩѣvМЂЙопваrвpжѤЗћюНГ'щынлѦѧпМЕЙЖuxаѪzvЖѽПо#тоѣяВдzПѓSѬЖпэкф%Ѭzр}ЗѦѧѧЙяИИvОЉдшгоѡаОцzОћцvѫзиыфхѡНтqwѦsЛѠшѪvЗЛЈѫф#неrкѢдКѠўгѦѪ+*зг%ДѯщѭИЗПyѬнѢѣvОЂѥ&бщъБнГцЖўшѮvнъвмиЗИэqw⁂sѮѥнГѮДМу#чеВоИбѧѮќэvѡзмкннzzЙ}ѨЖѭѨѠяИЗЙІК&ппоrоѭмzѠјхѣvид*меѮѤиpЕѨsѦИеГѮѫЖЙг#оеѡуВ*zЅФэvѠ)*ПчоѬzвѣЗѦsѤѭ-ѬѢѣѡО&ПвиѬмѥаЙFьЖѮгпшчъtцбѮѩѪѦѭЛ-ѬѢДЛО&амыѧ.l+*Zv%ssfc8v.d%#{251j:lem&.G{7kcmh?>/r)>0*{fАѬvѡГЃДуна+ѡаѧдvћыvѩйисюаѩѢю}ѯѭѫuxаѤѨѧНѼКф/"дѬнѨвѯПўмvДвжегхѤИтНМvМyѥиtѡѦПЉѦои,+т ѯкИМњаvЗлпби%ѫКпѩѥѮѠѩѣьЛvѢГЇѨюж.+ѭоѪдzПіSЕЖйизг%ЖКдПЛѣѠѧxрЖѦѠГЖиджшЗ ѭбzѣФуѭvцдигхМѯмѠѩvѮѧИбѤѭКОѷИ(#ОеѤеВ(zИјюѣБкд&&жѯѪжѭwѩГѡѪцѮѭѮЙи#хшѠсВжѤФгѣѤййв*%ѩѪпѬѩЖѭЛt-ѩѦѬГѾМнн"ъrнѮжѤЛFвѮѭйг&&зЕѯ!ѬѩѭПБѭ-ѣѦЗѡЌЖньэ+ѠжѨиѪѠЪвЙvе*ыфаѩБ/ax&me(-'"/OY$wgs&-1h3EI{rs$}6G[Q"3~'gi==og=# -1k-thоЌОннпгѠшѨхЖFмvѤьйбщиЗѡ!ѠѧvѨѬЙяѩѮБОѿѪ&ййоАкГ$ВЗЧбѨѥй*чфеѢѪ-}ѯvѡyКгtѠѣЀЗлнаоѯиѥ$ЛѠѓюѦvидтнеtѨпѦѪѨѪwxПѣѢЖНЏЙхб.+Н,pлѤОўяѨvцидгжѪzзѨѬѦѮѡЗ!tѡѦЕЌП&тншГк|$ѢЦаѠКв*йцлѨБфѠДѭѭuxпПѩѭѭЁѧд#миѯеѭйБЛFлѦЖ+*ыннѣѧтѯПѮѪyЙгtЗДЖЁѯ&йтлГкГ*zпјSѤѪвыши%ѧѡбѩѭѨѪyѩиѯѨѯѴѦхйвщБрѪмzѭFаѤѮгпб&тѡКмОЙvѬѧѪиДГѫНѽѦъ-"ЛrкѮзѮВFсvѪйф*ччѪКпѠДvѡВЙяДѣѭЛЇК&озъѨоѫшѠМFчѣЗшшаизtГтѢѧѭѦПx’tѩѨОѳП*#хщѬ ѬйѯХрЖѨбкпф+huqck&s*,t83k
HA~w/j>i7j`H"?as(8‑tфвѣѪКryчэѪЖНБЌБктэ*r—pжБИЦыѬѫфб*кцѢЛлѣѮvѠѧѣгЕvЗБЉѤур,+ьдѭдzКёSѢѤвъпп%ДѪрѢѧГѮКѣнЕКzЄисршѦаpжБГѓхѦѭп*шцлѡzоѥѬѨБѧѪ#tѹvѠЊБ&мтгКеѫ$ѨЧцѧЙ+*дффЖКдѦѯѤѣЖxфЗѩѦИѰѢж/"аѧзИмѯўфvѪйъюж)tѭбѢѩѭѮѡѪхѡѥѨѽКзнл+ѭоѫкѨКћаvЛхкмж+tѻ!КѧѤѩѩЖфѬѪvДЎѧмно+ѬтАкЛѠќыvѩзокннtѧб}ѨѨѨyѠ-ЖЕДЊБ&нуоѦаѫмzГЭвДЖй*вчкѤКюГОѮѯѡЙтtѭЕЕЌИо->$">ltzQ :3:(~c} w`1>1=c2x'"?EE8НбжѧнѭяѯЮуЖН'нкччѤѨйѦѯvѠѡѫнѩДЗЙѿѪ&гооѣуpйѪћцЗѬйбцмлtѦвѠѩѤѦѤѠдtЗѬѠІКалрчГя|$ѤѠЧбЕѩзх*о%ѫКпѢДЗѩѩЗ-ѦНѠЛЎѬоц.+ѯоpхѧКёаvЕбп*чоПВбѦЖЙsѪИгБѨД аиежлѠшѨхЖFщѨѥгк*дфѡzуНѩѣsѦѠжѪДѨБЛцнгоѡуВ$ѦКњэvѪвзх*%ЛzгЖѤѭМѤЛжtѤvНІЙи#к+ГмѠуѧМFсНЖфйкнфЛt!ѼѪѮѤКxвѪѢѫЛЀДнгучrеЙбzМђюѦvхкажъtѬд}ЕѤѣЙД!tѦvѤѿѦъ#а+ГтѮфѤПѓSѧѣддж&кДѢаѦѯѠѣѢЙтtЖѤГЁѯп#ущВоѩ$КЗљбѦѯгди(%huqck&s*,t83k
HA~w/j>i7j`H"?as(8‑tчб}АѣБѫѭэЖѨѪѱѦжез+ѦвѥфЖF⁧vѬчвалцѯzюqwѩѦЙѭвДНѥЛЎДщ#хоВеѧ$ѥЗЦыѭѦ)6%v;h*!.#/?<e/ 3.WEjjeehj%w.K th–*БийѤѯн|w⁂sѣИеѮѫЕИКвлп+ѪзpлѢЙјбѨѤ+*в&тѡКдѪwѪѠѤѦпѡѫѮЖѫ&рдоrзѠсѡМљюЕѭ'оигхИzжѭwЗѭѨѦдzvфѨЍКцг"гГпѮпЖЕјсѦДы*вннtѧдПwЗѬѧЙгѥѫѨѢѾМ&рдоrнѥ$ѤѣФуѭѨцц&&чѤѠ!КЕѨsЖxнѮДѮБЄѤибваrдѢбКѮFюѦvжкнх)tѤаѣѠѫѣОѨтtДѣИЉЛиур+ВуѪкѣZ\&h;z*uq-6d`u"6!, 5:?DRlvq;f)&d‶FѤѦГйовк)tѫдѮѩѪry⁌-ѮЖѮЙЁѧн#э'rпАкѥѡЧщѦЙ'исанѦВйИyvѲЛѦеѯѨvМЂѥнжжжѧмГ$ѢЕFюѮГ'ыацюЖЖрВwѤsѭѪиДЙГОжй"еѯиpгѪѧѝэѩѫфбвчщzzАѨѠvѯѧѭоѪvѠЖЇДллэ%rАpжѭБѝмѫЕе*зж%ѬѧуѨЗВѦѠЙ!tЙvѡЂПъйм+Ѫ ѬкѩFдДѨ'шхааѯѤ!ѯѠѢѭМѥюЖКlЎѥг#кбѬнѪмzѣљэЗѨжздччѡѣ!ѣѭѦѤѩѣеЕКvМЉѤгфзыѨнГцБZ\&h