Этюд в черно-белых тонах

Пролог

Она лежала в холодной воде, но не тонула. Волны мерно покачивали её тело, точно колыбель, но шевельнуть пальцем она не могла. Ледяная хватка сковывала мышцы, не давая даже вздохнуть – а ей так хотелось закричать. Море было не колыбелью, а тюрьмой. Оно притупляло чувства, превращало мир в размытое пятно, в котором лишь звёзды оставались чёткими. Множество огоньков, безмолвно глядящих на неё из пустоты. Волны касались её тела – бедер, груди, волос – с тихим, убаюкивающим ритмом. А потом она почувствовала тепло. Незнакомое, пугающее, но такое желанное. Она попыталась закричать… от страха, от счастья, от того, что не могла понять, что происходит. Где-то далеко, на границе между сном и явью, она увидела силуэт. Знакомый до боли. Он смотрел на неё. Долго. Вечно. Потом он шагнул ближе, и она почувствовала прикосновение – тёплое, родное, такое, от которого хотелось плакать и улыбаться одновременно. Силуэт обнял её, коснулся губ, поцеловал. И исчез. Как тогда, в другой жизни, до этих ледяных вод, до звёзд, до волн, которые не давали ей забыть. Она знала здесь каждую частицу пустоты, каждую каплю, каждый огонёк. И каждый раз он уходил, оставляя её одну в этой красивой, прекрасной, такой мучительной тюрьме. Но сегодня что-то изменилось. Несколько огоньков в пустоте замерцали по-другому. Они будто хотели ей что-то сказать…

Глава 1. Эниаллен

Свежий воздух ранней осени струился сквозь щели деревянных стен, наполняя хижину приятной прохладой. Теплые солнечные лучи рассыпались по комнате дрожащими бликами, разрезая тень. Эниаллен медленно открыла глаза. Минула уже добрая часть сентября, а характерный осенний запах она почувствовала только сегодня: холодная свежесть утреннего ветра, несущая чистоту горных вершин и приятный аромат последних осенних цветов. За то долгое время, что она провела здесь, Эни хоть и привыкла постоянной смене сезонов, но все равно удивлялась и искренне радовалась каждому изменению в этой сказочной роще, которая представляла собой застывшую во времени гавань гармонии. Она взяла старое бронзовое зеркальце. Не отрывая глаз со своего светлого лица, второй рукой нащупала расческу. Затем сделала несколько попыток расчесать золотистые, цвета пшеничного поля волосы. Если еще сначала они поддавались расческе, ниже плеч спутанные пряди были непреступны. Сдавшись, и просто убрав их за длинные эльфийские уши, она принялась к утренней рутине.

Эниаллен, будучи чистокровной эльфийкой народа Эйли обладала утонченной, даже неземной красотой. И даже здесь, у друидов, когда за своей внешностью она следила не так, как в давние времена, она была прекрасна. Ей еще не было и две сотни лет – для высших эльфов это еще молодость. И Она проводила ее здесь, в уединении среди стариков, разговаривающих с камнями. Но она была счастлива как никогда, выглянув в окно, и вдыхая свежесть сентября, аромат трав и цветов, которые она высадила под окном.

Письменный стол уже давно покрылся слоем мха, на нем было не убрано. Она совсем забыла про грибы, которые положила сушить несколько дней назад. Сейчас они уже явно непригодны для того отвара. Вот свечка – она догорела еще вчера, а воск небрежно стекал на стопку бумаг. Что было в них она не помнила, возможно рецепты от Рогена, или указания на ритуал от Мастера Дорна. Про ритуал она тоже чуть не забыла. Несколько книг небрежно были раскинуты по столу, одна из которых кажется, стала покрываться какими-то наростами, а еще одна просто валялась на полу близ большего сундука. Но Эниаллен было все равно. Она любила свое убранство. Она привыкла так жить. По крайней мере, за 60 лет привык бы любой.

– Какое прекрасное утро! – проговорила она вслух, потягиваясь и улыбаясь. Каждое утро она повторяла слова благодарности как мантру. Снова и снова. Кого благодарила – она не знала. Но она была счастлива.

– Госпожа Эниаллен! – кто-то тихонько постучал в дверь. Девушка не услышала шагов, но голос узнала. Это была сестра Вэлли, ее помощница. Только вот, она никогда не беспокоила ее столь ранним утром. Она замешкалась от удивления, но довольно быстро ответила.

– Дай мне минуту, дорогая… Что случилось? – она почти сразу открыла дверь. – Нет, даже не вздумай извиняться, ты меня не разбудила. Если ты здесь, значит есть причина.

– Да, госпожа, есть, и уже давно. Все та же проблема. – Эни знала про что говорила ей рыжеволосая травница.

– Нет, только не говори, что опять кого-то нашли в роще… – обеспокоено спросила Эни.

– Не в этот раз. Мастер Дорн сказал, что вы должны знать, моя госпожа. То объявление. Я не думала, но… сработало.

– Кто-то откликнулся?.. – девушка с надеждой и с ноткой удивления протянула слова. – Как он выглядит? Кто это?

– Незнакомец явно из далеких земель, он… жутковат, почти ничего не говорил, лицо скрывает, но я видела его глаза… было страшно даже на секунду встретиться взглядом. Но, как нам кажется, он знает свое дело! Прошу, госпожа, вам стоит с ним поговорить.

– Конечно, я… Я скоро приду.

Роща Белый лист само умиротворение в горах Рокдена. Через нее проходило множество путников, желающих обойти посты Рыцарей Сумрака через Рокдейл и попасть в Даркхарбор. Но в последнее время дорога стала не безопасной. Госпожа Эниаллен это чувствовала. Заброшенные катакомбы рощи за деревней давно никто не использовал. Даже когда девушка прибыла в эти места, эти монументы в горах были забытыми, и почитались как дань временам, когда друиды чтили фей и духов стихий. Сейчас же, это стало не только опасно, но еще и бессмысленно. Госпожа была первой кто почувствовал неведомую ауру от этого места. Следом – Мастер Дорн, старейший друид, защитник и страж природы в роще. Сама она никогда не была близ старых монументов, но связь и тягу чувствовала всегда. А наиболее сильная связь совпала с пропажей путников. В нынешние времена, когда религия и магия является предметом споров и размышлений сильных мира сего… друидам лишнее внимание не нужно. «Тварь, ибо какая завелась, иль призраки, духи-феи, завелась и мстит, нам мстит, за то, что традиции не соблюдаем». Мастер Дорн, и его приближенные друиды считают именно так.

Эниаллен давно знала об этом, как только люди стали пропадать на дороге близ рощи, Мастер Дорн принял решение дать объявление с просьбой о помощи в ближайшем городке под названием Фердвент. Эни надеялась, но сомневалась, что кто-то откликнется. И вот, кто-то откликнулся.

Для девушки, прожившей уже 60 лет в роще, в дали от суеты культурных столиц, пышных балов, и прочих любопытств большого мира каждый новый путник был предметом интереса. Купец, торгующий сладкими сливами, кузнецы и ремесленники, идущие искать работу в Даркхарбор. Ученые, изучающие историю столь далеких релонтийских земель. Травники и алхимики, собирающие редкие виды горных растений. А также паломники, странники, и простые искатели приключений. С каждым она любила вести долгие беседы, которые строились в основном на огромном любопытстве и интересе одинокой девушки. Когда Эниаллен спрашивали, почему такая любознательная эльфийская госпожа посветила жизнь травам, врачеванию и медитациям в горах, она лишь смеялась и говорила, что за нее так решили боги. Что имела в виду Эниаллен, не знала она сама. Тем не менее, через таких странников она знала многое о мире: политическую обстановку на востоке Релонтии, трудные обстоятельства в Даркхарборе, крупнейшем городе в регионе, и про Рыцарей Сумрака. Последних опасались все. Один раз ей даже удалось видеть патруль, проезжавший мимо. Слава фейскому очарованию, они не обратили на отшельников никакого внимания.

По описанию новый гость вызывал еще больший интерес. Может, он приплыл с южных земель? Из загадочных пустынь Мессаана и Драконьего Когтя? А может быть с волшебного континента на западе, родины эльфов, загадочного Эливиана? Всего несколько слов об этом загадочном госте вызвали у нее восторг, волнение, и любопытство. Тем более, если этот незнакомец и в правду сможет остановить все беды, и быть может, помочь ей разобраться в этой странной связи с тем местом…

Роща жила. Эта была не просто осень – это был пир стихии. Хижина Эни стояла вдали от деревни, и здесь магия природы была особенной. Под ногами извилистая тропинка вела сквозь березовые стволы деревьев. У друидов березы и клены-златовласки считались магическими деревьями. Они росли не только здесь, и в лесах Манфера и в величественном Мидллвальде. Но в этой роще они были особенным. По крайней мере, госпожа Эниаллен в это верила.

В центре, среди небольших хижин, таких же ветхих, как и её собственная, расположился длинный дом, служивший друидам обедней. Хоть это и нельзя было назвать таверной или трактиром, здесь всё же останавливались путники и торговцы, которые хотели обойти южные патрули. В роще не было принято бояться проходимцев: отшельников уважали и почитали, не только здесь, но и по всей Релонтии, быть может и во всем мире, так что о нападениях и грабежах беспокоиться не стоило. Если говорить о торговле, то в основном это был только обмен мелочами и диковинками, а также травами и шкурами. Друиды во многом жили за счет купцов и странников. У них могли быть ценные и нужные вещи – взамен путникам оказывали радушный приём и по возможности давали кров, еду и питьё.

Поэтому Эни не сомневалась, что их загадочный гость был именно здесь.

Она тихонько приоткрыла деревянную дверь, уже давно успевшую отсыреть и покрыться мхом от времени. Кожа сразу ощутила приятное тепло очага, а из тесного уютного помещения повеяло чем-то приятным, кажется, сегодня вновь варили дубовую кашу. Сейчас здесь практически никого не было: Длинные столы, выставленные в два ряда вокруг очага, пустовали. Лишь в дальней части комнаты сидела пара друидов — Роген и Двальд. Эни узнала их сразу: два уставших, умудрённых сединами старца, которые, по их же словам, знали о мире абсолютно всё. Глядя на их глубокие морщины, Эниаллен ещё ни разу не находила повода в этом усомниться. Они вдвоём выпивали с третьим мужчиной, незнакомцем, которого она не могла нормально разглядеть – он был повёрнут к ней спиной, и она видела только его белокурый затылок. «Может это он?» – не успела эта мысль промелькнуть в её голове, как в противоположном углу послышался глухой, но отчётливый кашель. Обернувшись, она увидела одиноко сидящего за столом табакси. Он опирался локтями о колени и неотрывно смотрел на неё. Вид при этом у него был крайне подозрительный. Эта кошкаподобная раса, в основном живущая на западном континенте Эливиане в джунглях Кинзорра и Сиана, на Эрдфее же была настоящей редкостью, однако даже при одном взгляде на него Эни стало понятно, что он не был похож на тех немногих табакси, кого она видела за свою жизнь. В отличие от вытянутых худощавых собратьев – этот явно был небольшого роста, хоть и неплохо сложен. Дымчатая шерсть табакси терялась в складках изношенного плаща, отчего он казался одним расплывчатым тёмным пятном. Лишь яркие, абсолютно неестественные болезненно-желтые глаза будто бы светились из-под капюшона. Вэлли не обманула – они действительно внушали ужас. Устрашения незнакомцу так же придавали изогнутые уродливые клинки, лежащие на столе в потёртых ножнах. Руки его были обмотаны белыми повязками. Он продолжал, не мигая, взирать на неё, будто охотник, выжидавший, когда добыча подойдёт ближе и тогда… Она не знала, что от него ожидать. Хоть он и пугал её, он точно был интереснее, чем все путники, проходящие через Белый Лист за последнее время.

Эни набралась смелости, улыбнулась, и спокойно подошла. Охотник не дрогнул.

– Приветствую вас в нашей прекрасной роще! Я так рада, что вы откликнулись на нашу мольбу, вы даже не представляете, как поможете нашему скромному сообществу.

Жуткий незнакомец не изменился в лице, но все так же пристально смотрел.

– Перейдем к делу – хриплым голосом ответил он, наконец отведя от неё горящие янтарём глаза.

Его едва слышный полушёпот все равно резал тишину, словно нож – бумагу. Эниаллен несколько замялась:

– Да, конечно. Я вижу, вы всё знаете, простите, что болтаю попусту…

– Его кто-то видел? Если да, то где? Если видел, но не пережил эту встречу, мне нужно осмотреть трупы. Мне нужна информация. – холодно перебил табакси. – цена меня устраивает, но это пока. Мне нужно знать, что это за тварь, как с ней бороться, и когда я буду точно уверен сколько усилий у меня понадобится для ее устранения, я назову цену. Ни больше ни меньше.

– О, да, конечно, мы соберем столько сколько нужно, это не…

– Прежде всего, – голос охотника звучал сухо и методично, – мне нужны не сплетни, а свидетельства. Любые аномальные явления, предшествовавшие нападениям. Состояние останков жертв: характер повреждений, наличие и консистенция слюны или иных выделений, степень и тип разложения – неестественный хлад или, напротив, ускоренное гниение. Что-то подобное наблюдали? Когда было последнее нападение? Вы находили следы? Если да, то где? Нужно будет там осмотреться, нужна их глубина, когтевая структура, расстояние между шагами для определения массы и походки. Наличие шерсти, чешуи, фрагментов хитина. Запахи. Привлекало ли тварь что-то помимо человеческой плоти? Далее, когда тварь была активна? Это сумерки, глухая ночь, полдень? Какой была погода во время нападений? Тварь охотится в одиночку или есть подозрения...

Если в начале Эни ещё внимательно кивала, то в какой-то момент она поняла, что уже не может разобрать ни слова. Голос табакси резал, требовал. Единственное, что она понимала, так это то, что он не просто чужеземец, а именно тот, кто им был нужен. И что этой твари после встречи с ним уготована лишь гибель. Посреди речи, уже больше походящей на невнятный шум из терминов, ей не знакомых, она внезапно отвлеклась на громкий скребущий о дерево звук: Друид Роген, явно возмущенный, медленно отодвинулся на стуле и вышел из-за стола. Двальд встал следом за ним.

– Вы слишком много спрашиваете. Если вам, достопочтимый, настолько это интересно, что ваша жизнь вам уже не мила, так идите и сами посмотрите. А с нас хватит пустых вопросов.

После этого было слышно, как белокурый мужчина тихо выругался. На эльфийском, что несколько зацепило её внимание. Затем он достал что-то из наплечной сумки и опустил голову. Охотник тем временем резко подорвался из-за стола, взял клинки и снова уставился на Эниаллен. Он действительно был невысок, чуть-ли не на две головы ниже девушки. Так он уже смотрелся не таким устрашающим.

– Надеюсь вы прекратите отвлекаться и ответите мне на все мои вопросы. Уверяю, это важно. – голос стал громче. Растерянная, Эни не знала, что и сказать.

– Ээ… Мы…

– Позвольте, зачем же столь докучать даме? – тот самый мужчина в то же мгновенье оказался повернут в их сторону. – Я уверен, прекрасная госпожа с удовольствием ответит на все ваши вопросы, мэтр, если вы только постараетесь изъясняться понятнее.

– Я не мэтр. – серьезно ответил табакси.

– Но видно профессионал. Вы охотник на чудовищ, не так ли? В своих странствиях по миру я всё реже встречаю таких как вы. Не сочтите за грубость, – Он встал и направился ближе, и Эниаллен наконец-то смогла его разглядеть – мне стоит извиниться, что подслушал ваш разговор. Позвольте представиться. Я Йоллан. Йоллан из Витирина. – И правда, происхождение в нём выдавал причудливый южный акцент.

Белокурый мужчина криво улыбнулся одним уголком губ. Полноценно это сделать у него не выходило видимо из-за того, что с другой стороны через половину лица тянулся обезображивающий его шрам. Несмотря на это улыбка была добродушной, а льдистые глаза из-под светлых ресниц излучали уверенность и обаяние. Сам он тоже выглядел живым и энергичным, на вид ему было около тридцати. Одет он был хорошо, опрятно, хоть и видно, что с долгой дороги. Рубашка, поверх которой была надета легкая кожаная куртка, была помята и явно ненова, но всё равно красила мужчину. Он провел рукой по вьющимся волосам, уложил назад. Пару прядей все также аккуратно упали ему на лоб. Вторую руку, в знак приветствия он протянул охотнику:

– Представитесь, путник? Хоть и ремесло у нас различно, путь все равно один.

– Туло. – все так же тихо, без интереса произнес охотник на чудовищ, и, спустя несколько секунд выжидания, пожал руку. – только боюсь у меня нет времени. Я здесь по делу.

– Не страшно, может статься, что я могу оказаться вам полезен. Прекрасная леди… ­ ­– он сделал жест рукой, по всей видимости ожидая, когда Эни подаст ему свою кисть. Его вычурные манеры объясняло его происхождение - Южное королевство Витирин знаменито своей культурой и превозношением этики в абсолют. Местные жители столь высоко чтут свои ухаживания, что полагают: всему миру неплохо бы поучиться у них правильным манерам. Светская этика была знакома Эниаллен, но казалась совсем неуместной здесь, в глуши, далеко от больших балов, замков, и театров… Однако, несмотря на всё, этот жест ей навеял приятные воспоминания. Она неловко протянула руку, после чего мужчина наклонился и за этим последовал аккуратный лёгкий поцелуй, едва коснувшийся пальцев.

– Эниаллен, мое имя Эниаллен – выпалила она после затянувшийся паузы – Я уверена мастер сможет найти и для вас вознаграждение.

­­– Право, не стоит, мне будет лишь в радость помочь вам. Деньги приходят и уходят, а приключения… они остаются в душе навсегда. – произнес Йоллан с неизменной улыбкой, словно эта фраза была у него заготовлена заранее.

– Вы поэт? Я слышала, что многие странствующие поэты родом из Витирина.

– О нет, что вы. Поэзия слишком утонченное искусство. Хотя его, верно, стоит сравнить с моим. Я работаю не со словом, а со сталью – он указал на большую наплечную сумку за спиной. На ней всюду поблёскивали инструменты: напильники, молотки разного размера и калибра. Точильные камни, блестящие и переливающиеся мрамором, а также ремонтные наборы. – Я купец, и если угодно – странствующий оружейник.

– Хватит говорить попусту. – снова отрезал Туло. – если хочешь помочь, идем, но перед этим я хочу получить сведения. Важные сведения.

– Но, боюсь я не знаю точно об этом, я просто чувствую некую связь, и чувствую, что что-то в роще не так… - уже застенчиво объяснялась Эни.

–Но трупы же были?

– Были. Но я их не видела.

– Этого мало. – Туло помолчал. – Ладно, время не ждёт, тогда идем прямо сейчас.

– Если госпожа не возражает. К слову, сведения у меня тоже есть, слухи ходят что уже кто-то туда отправился. – добавил Йоллан.

– Что? Я не знала, мне не говорили.

– А он деньгами не интересовался. Вроде как говорили «тот юноша был до невозможности упрям и любопытен».

– Значит уже труп. Надеюсь хоть его безжизненное тело даст нам больше сведений и пользы. – быстро произнес табакси.

– Я бы не торопился с выводами. Не люблю судить о людях, ничего о них не зная.

Туло ничего не ответил, а лишь отправился к выходу. Йоллан учтиво поклонился и пошел следом. Эниаллен не могла объяснить себе, что вызывало то желание, которое мучало ее и сейчас, и все это время. Эта связь с рощей, катакомбами, и всем этим… она не выдержала, выпалила, пока эти двое еще не ушли.

– Стойте! – Йоллан обернулся, Туло остановился. – Я понимаю, что это может быть опасно, но, может я смогу вам помочь на месте, уже там, в роще…

– Не стоит госпожа, мы справимся. – Йоллан улыбнулся.

– А если с вами там что-то случится? – Эниаллен старалась придумать причину и способ убедить их взять ее с собой. – Я разбираюсь в медицине, и могу помочь…

– Опасно это, да и я привык работать один. Двое – уже сомнительно, трое – точно не по мне. – перебил ее охотник.

– Я знаю, но… поймите, я не могу это объяснить, но… я должна пойти с вами. Там что-то важное, и почему-то я уверена, что без меня вы не сможете увидеть истинную сущность того места. Простите, я правда не могу объяснить.

Туло поморщился, вздохнул подошел ближе.

– Ну и как тут не откажешь даме? – Йоллан посмотрел на него и улыбнулся.

– Я понимаю, о чем ты говоришь – неожиданно произнес Туло. – то, что ты чувствуешь магию рощи неудивительно.

– Так мне можно с вами? – Эни это действительно было важно.

– Целитель нам не помешает. – спустя долгое молчание все-таки сказал Туло.

Эниаллен уже и не надеялась. Но была рада. Шанс разобраться в своей счастливой, но иногда такой ненастоящей жизни она получила.

***

Они подходили к месту, называемому кругом стихий. Раньше здесь проводились различные ритуалы: от вызова погоды, до связи с древними элементальными духами. Считалось, что такие места насыщенны отголосками Гениев – существ древних и мистических, живущих в далеких скрытых землях. Сейчас это всего лишь руины прошлого.

– Красиво. И не скажешь, что здесь поселилась тварь. – сказал Йоллан, осматривая открывшийся пейзаж руин.

И действительно. Отвесные скалы создавали ущелье в форме круга, и солнечные лучи идеально освещали центр – несколько пьедесталов вокруг каменного монумента. Сам монумент, сейчас разрушен, но раньше служил естественными часами. Все это зрелище во истину было волшебным – жаль Эни не застала время, когда это место активно использовалось. Лианы, словно пряди изумрудных волос свисали с острых мысов, передавали забвение этого места. Здесь красиво…

– Я никогда не была здесь, но слышала рассказы древности. Вокруг этого монумента исполняли танцы дождя и солнца, молились древним духам, воспевали природу.

– А теперь тварь заняла это место. Я найду следы. Осматривайте пока южную часть. – охотник, всматриваясь в землю покрался вперед. Его походка изменилась. Он пригнулся, и плащ стал касаться пола. Двигался он бесшумно.

Эни шла за белокурым купцом. Он шел медленно, разглядывая заросшие мхом камни. Проходил мимо небольших обелисков, которые располагались вокруг монумента в хаотичном порядке. Они служили седалищем молящихся друидов, которые поддерживали круг стихий во время ритуалов. Она многое знала об этом месте.

– Вы не знаете, почему эту часть рощи покинули? Монстр ведь завелся недавно, а заброшена она уже больше чем пол века.

– Не знаю, – неожиданно для себя соврала Эни – точнее знаю, но не уверена. Мне так рассказывали – она помолчала. – когда основатель рощи пришел в эти места, он стал… избранным. Он первый связался с местными феями и духами стихий, и вроде как стал их посланником. Мне кажется… нет, извиняюсь, я заболталась.

– Что вы, продолжайте. Мне интересно.

– Мне кажется он вступил в связь… с феями. Друиды называют это благословением. Но условия будто бы похоже на условия сделки. Эта роща будет цвести только до тех пор, пока его кровь будет поддерживать силу. Хоть один из его родственников всегда должен быть здесь.

– Полагаю, родственников у него не было? – спросил Йоллан, проводя пальцами по замшелому камню.

– Были. Его сын. По легенде, он покинул рощу. И вот с тех пор она заброшена… я не очень верю во все это.

– Но звучит весьма занимательно. Госпожа, а вы не знаете кто был этот основатель?

– Мастер говорил, что это был какой-то богатый вельможа, который устал от суеты цивилизации, и ушел искать покоя.

– Быть может, я его понимаю. – тихо сказал витиринец.

– Но его сын хотел другого. – продолжала Эниаллен. – Он, скорее всего, не понимал решения отца.

– Это нормально. Его я тоже понимаю.

Эниаллен подняла брови, посмотрела на Йоллана украдкой. Он продолжил:

– Выбор отца не должен был влиять на сына. Каждый в праве на свой выбор, не важно какой. Выбрать свой путь самостоятельно – по мне так это и есть смысл жизни. – серьезно сказал Йоллан. Он уже не осматривал руины, он слушал ее.

– Да, правда… - хихикнула Эни, и слегка задумалась. – смотрите, здесь на монументе должна быть его цитата.

Эни расчистила камень от мха.

– «Мы есть земля и небо, мы есть огонь и вода. Мы есть настоящее и будущие, но, а прошлое – никогда»

Йоллан улыбнулся, присмотрелся к письменам, и растеряно нахмурился.

– Госпожа… я ничего не вижу. Здесь только камень.

– И не увидишь, – они не заметили, как Туло подкрался к ним. Эни дрогнула. – это друидический язык. Он скрыт от всех, кому не позволено его читать.

– А откуда вы это знаете? – Эни растерялась. Она знала об этом языке, но искренне была уверена, что распознавать его не может.

– Знаю. Просто знаю. Надеюсь вы не теряли времени. – Эни заметила неловкий взгляд Йоллана. – поскольку я не терял. Здесь следы, распознал две пары ног. И кажется одни следы совсем свежие. И все ведут туда. – Туло кивнул в сторону совсем заросшей части руин, под восточной скалой.

– Смею предположить, – начал светлый мужчина, – одна пара ног принадлежит тому юноше, о котором нам говорили.

Они пробрались сквозь заросли травы, к тому месту, куда вели следы. Туло принюхался.

– Странно, никакого запаха нет. Ну, помимо благовоний, перегноя, и… меда? – Йоллан тоже принюхался.

– Меда? Пчел здесь не должно быть, насколько мне известно. – тихо сказала Эни.

– Это не мед. Во всяком случае, сомневаюсь, что пчелы поселились в катакомбах. – он указал рукой наверх. – Источник запаха, вероятно, эта дрянь.

Из далека это просто скала, заросшая папоротником и бородатым мхом. Вблизи можно было едва распознать большую арку, выбитую в камне, а также несколько колон. Там, куда указывал Туло стекало противное нечто.

– Дюжина преисподней… - мужчина со шрамом поморщился. – Ты хочешь сказать, эта дрянь пахнет медом?

– Безусловно. А следы ведут туда. Здесь, за зарослями не видно. Очень удобно, чтобы скрыть катакомбы.

Странно, Эни только недавно узнала, что в роще есть катакомбы. Но, у нее ощущение что она эта знала с самого начала. Чувствовала. Даже когда они вошли под эти скалы, она не могла объяснить сама себе, но подсознательно ее манило туда. Будто бы под действием заклинания она шла вперед. Или, ее туда кто-то направляет. Зовет.

– Полагаю, – Йоллан улыбнулся одной стороной рта. – Нам туда.

Естественная пещера за лианами действительно оказалась входом в катакомбы. Возможно, они использовались чтобы хранить святые мощи или друидические артефакты. Коридоры вели во тьму, иногда встречались каменные ступеньки. Проход вел вглубь горы, вниз. Туло шел вперед. Его светящиеся глаза явно были приспособлены к темноте. Эни и сама видела лучше людей – глаза эльфов устроены иначе и пропускали свет куда лучше. Йоллан же вынул из походной сумки факел, зажег. Они спускались спокойно, медленно. Вдруг Туло растворился во тьме. Она итак его плохо видела. Одетый во все темное, он сам по себе напоминал тень. Двигался так же бесшумно. Но сейчас вовсе пропал, видимо, что-то почуял, и рванул вперед. Они вдвоём нашли его спустя пару минут. Здесь коридор на время превратился в естественную пещеру. Туло встал на одно колено и разглядывал нечто.

– Здесь уже точно речь не о меде – Йоллан поморщился. – здоровенная тварь.

Тварью было огромное членистоногое, лежавшие брюхом вверх. Оно было похоже на паука-волка, только в 10 раз больше. Эни заметила еще двух трупов. Воняло сгоревшей плотью.

– Это мраморный арахнид. – говорил Туло, будто конспектировал. – Я не удивлен что их семейство здесь поселилось. Вот только как это связано с чудовищем… и смотрите, здесь костер. Кто-то остановился здесь, но давно, а потом ушел. Скорее всего вчера вечером, но это всего лишь предположение. Следом здесь был кто-то еще. Тот, кто расправился с этими тварями.

– Да уж, это следы ожога. Сильного ожога. И ты прав, недавно тварь прищучили. – Йоллан подошел ближе, направил факел на труп, а потом осветил все помещение чтобы осмотреться. – На стенах тоже вспышки. Да что это такое…

– Магия. Этих пауков убили прямые сконцентрированные вспышки магического пламени. Он не должен был далеко уйти. – Туло выпрямился, а затем снова принял позу на полусогнутых коленях. Он прислушивался. – Туда, я слышу.

Затем он снова исчез. Эни и Йоллан побежали за ним. И в правду, из туннелей доносились хлопки и грохот камней. Потом слышался и голос. Звуки схватки.

В глазах девушки блеснул изумрудный огонь. Несколько вспышек пронеслись во тьме в разные стороны. В следующее мгновение послышался мягкий, но сильный удар туши о камень, а следом – угасающий писк где-то вдали. Йоллан осветил помещение факелом, но в тот же миг в пещере резко разгорелось зелёное пламя. Послышались шаги, и их взору показался силуэт. Эни увидела его раньше, чем зелёный огонь зажегся в руках незнакомца. В его свете она разглядела глаза – яркие изумруды, – а затем и лицо с самодовольной улыбкой. Будто он хвастался, будто устроил всё это представление специально.

– Он слышал ваши шаги, – прошептал Туло. – Он знал, что мы идём.

– Неужели не меня одного заинтересовало это место? – незнакомец вышел вперёд.

Это был высокий юноша, едва ли достигший двадцати лет, с белыми, как чистый снег, волосами, забранными в конский хвост. На лоб падали выпущенные пряди, небрежно спутавшиеся после битвы. Когда он подошёл ближе, его ехидная улыбка и играющий взгляд стали очевидно наигранными – он будто относился ко всему этому не всерьёз. Мол, смотрите, эти гигантские пауки мне не помеха. Из-за бесцветных волос выглядывали едва заметные заострённые уши. Эни не удивлялась полукровкам – иногда казалось, что их в мире больше, чем людей или чистокровных эльфов. Юноша громко захлопнул толстую книгу, которую держал в одной руке, и убрал её в наплечную сумку.

– Что молчите? Вы немного опоздали, исследование здесь провожу я. Конечно, вы можете мне помочь, но... – он взглянул на раскиданных по пещере пауков, – пока я и сам справляюсь.

Эни удивил его поверхностный взгляд. Она обратила внимание на Йоллана – тот заметно подозрительно хмурился.

– Достопочтимый юноша, – начал витиринец после мимолётного молчания, – вы ведь знаете, что в этой части рощи, при нынешних обстоятельствах, именно в этих катакомбах завелось чудовище. Вас не пугает, что вы можете на него наткнуться?

– Я наслышан, – улыбка на мгновение сползла с его лица, — но, как видишь, я справляюсь.

– Надо же, уважаемый, – купец подошёл ближе, изобразив лёгкость, – мы быстро забыли о вежливости, хотя едва знакомы.

– Ты говоришь о мерах приличия в пещере с гигантскими пауками?

Эни заметила, как Йоллан смотрит в глаза полуэльфу почти не моргая. Пещера будто разделилась на два цвета – горящий янтарь и холодный изумруд.

– Хорошо, звучит разумно. Моё имя Иссельт. – он посмотрел на девушку и легко кивнул. Туло вышел из тени. – А у вас интересная компания.

– Меня зовут Йоллан, Йоллан из Витирина. Это госпожа Эниаллен из Белого листа, а этот господин уважаемой профессии, Туло, охотник на чудовищ. Наша компания, как ты, верно, заметил, собралась только сегодня утром. Я странствующий торговец, авантюрист с недавнего времени, а сейчас – доброволец. Мы с охотником отважились разобраться с чудовищем... так что твоя помощь нам бы не помешала. А что привело тебя сюда, Иссельт? Ты ведь знаешь, что в роще завелось чудовище. Зачем рисковать в одиночку?

– Любопытство, – ответил беловолосый с той же улыбкой. – И тяга к исследованию.

Большего он явно не скажет.

– Ты очень хорошо владеешь магией... мы будем благодарны, если ты, Иссельт, поможешь нам справиться с монстром. – произнесла Эни с лёгким стеснением.

– Рад, что вы заметили. Хм, госпожа Эниаллен, значит, это к вам советовали обратиться друиды. Когда я прибыл сюда, меня все старались отговорить. Но судя по объявлению и по вам, они были готовы заплатить за убийство твари. Даже как-то обидно, что столь мудрейшие отшельники не видят и недооценивают настоящую силу. Мне они работы не предложили.

– Им нужен был профессионал, – сухо сказал Туло.

– Меня это не сильно трогает. Я здесь не из-за денег, как я уже говорил. А почему здесь ты, друидка?

– Я, эм... – прямолинейность юноши немного смутила Эни. – Я, ну даже не знаю, как сказать...

– Её магия нам не помешает. Мы не настолько опрометчивы, осторожность для нас важна. Ладно, вести светские беседы я люблю, но не посреди жутких катакомб. – Йоллан демонстративно начал осматривать пещеру.

– Мы теряем время. Там есть ход дальше. Будьте осторожны. Я чую запах из того туннеля. – После этих слов табакси снова превратился в тень.

– Согласен. Нечего просто стоять.

Прямой коридор вывел их в высокий овальный зал. Здесь воздух стал другим – плотным, тяжёлым, будто сама тишина имела вес. Своды терялись в темноте, и даже факел Йоллана не мог достать до них. Но главное, что притягивало взгляд, находилось в центре: шесть огромных фигур, возвышающихся вокруг железной чаши, некогда служившей кострищем.

Эни остановилась, едва не задохнувшись.

Она не помнила этого места. Друиды даже не упоминали о подобном здесь. Но когда свет факела скользнул по каменным лицам, по грубо вытесанным одеждам, по древним, почти стёртым письменам у подножий – ей показалось, что чья-то холодная рука сжала сердце.

– Эти статуи тоже воздвигнуты в честь важных особ? – Йоллан поднял факел выше, пытаясь разглядеть детали.

– Нет, – голос Эни прозвучал глухо, будто издалека. – Они не связаны с рощей. Они… древнее.

– Тебе знакомы эти образы? – Туло резко возник рядом и Эни вздрогнула.

– Да, – она сделала шаг вперёд, не сводя глаз с первой фигуры. – Это Шесть Безумцев.

– Впервые слышу, – протянул Иссельт, но в его голосе не было насмешки. Он уже достал свою книгу и листал её, ища что-то. – Звучит пафосно.

– И я не узнаю ни одного из них, – Йоллан обошёл одну из статуй, светя факелом. – Не похожи на релонтийских богов. И на витиринских тоже. Это какие-то абстрактные идолы?

– Можно и так сказать, – Эни подошла к ближайшей фигуре, чувствуя, как слова сами собой складываются в голове, будто кто-то диктует их ей. — Это древняя легенда. О шестерых избранных, что объявятся, когда в мире начнутся по-настоящему сложные времена. Они должны уничтожить старый мир – его идеи, принципы, предрассудки. А после построить новый.

– Уничтожить, чтобы построить, – задумчиво повторил Йоллан. – Звучит… радикально.

– Сказано, что они будут способны на решительные, даже жестокие вещи. Но только их идеализм и беспринципность помогут создать лучший мир.

– Беспринципность? – Иссельт поднял голову от книги, и в его глазах загорелся живой интерес. – Интересный выбор слов.

Эни не ответила. Она подошла к фигуре, изображавшей человека в капюшоне смертника. Его лицо было скрыто, но в руках он держал громадный тесак, непропорционально большой, будто созданный не для битвы, а для казни. Даже камень передавал тяжесть этого оружия.

– Безумный Палач, – сказала она, не глядя на спутников. – Вершитель правосудия. Бездумное оружие.

– Бездумное? – переспросил Йоллан.

– Он не выбирает цели. Он просто исполняет приговор. Его миссия – карать тех, кто заслужил, без сомнений и жалости.

Туло, стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди. Эни почувствовала его взгляд – тяжёлый, оценивающий.

– А это? – Иссельт указал на следующую статую.

Эни перешла к ней. Фигура изображала священника – высокий посох в одной руке, раскрытая книга в другой. Но лицо его было искажено чем-то, что можно было принять и за страдание, и за восторг.

– Безумный Жрец, – сказала она. – Он должен принести новые идеи в общество. Повести людей за собой. Слово его – закон. Вера в него – спасение.

– Звучит как описание любого пророка, – заметил Йоллан.

– Или диктатора, – добавил Иссельт.

Эни не стала спорить. Она уже двигалась дальше, к третьей статуе. Эта была самой устрашающей – рогатая, крылатая, с когтистыми лапами и оскаленной пастью. Классическое воплощение зла.

– Безумный Дьявол, – её голос дрогнул, но она продолжила. – Его миссия – сеять хаос. Разрушать устои, ломать порядки, заставлять мир сомневаться в том, что казалось незыблемым.

– Тоже стереотипно, – фыркнул Иссельт, но смотрел на статую с непривычной серьёзностью.

– Стереотипы часто рождаются из правды, – негромко сказал Туло, и все обернулись к нему. Но он не добавил ничего больше.

Эни перешла к четвёртой фигуре. Здесь был юноша с длинными волосами, в руке – бокал, на голове – остатки того, что когда-то было короной или диадемой. Камень потрескался, время не пощадило его, но в осанке всё ещё чувствовалось что-то надменное, почти вызывающее.

– Безумный Принц, – произнесла она.

Иссельт тут же шагнул вперёд, рассматривая надписи у подножия.

– Здесь что-то сохранилось, – сказал он, присев на корточки. – Дайте секунду…

Он достал книгу, пролистал несколько страниц, что-то бормоча под нос. Эни ждала, чувствуя, как странное оцепенение сковывает её тело.

– Мученик и страдалец, – прочитал наконец Иссельт. – Это всё, что я могу разобрать.

– В книге, где я вычла эту легенду, не было объяснения, почему у него такая миссия, – тихо сказала Эни. – Это даже печально…

Пятая фигура была массивной, грубой. Мужчина в тяжёлом плаще, с короной, слишком большой для человеческой головы. В руках он держал скипетр, что уходил в землю.

– Безумный Король, – Эни почувствовала, как голос становится глубже, ровнее, будто кто-то другой говорит её устами. – Источник идеи. Мыслитель. Вестник перемен. Он приносит в мир новое знание, новую веру, новый порядок. Даже если мир не готов его принять.

– И последняя? – Йоллан подошёл ближе, факел в его руке дрогнул.

Эни остановилась перед шестой фигурой. Это была женщина. Её лицо было спокойным, почти безмятежным, но в камне чувствовалась скрытая сила. В одной руке она держала весы, в другой – меч. Корона на её голове была целой, не тронутой временем, и на ней всё ещё можно было различить тонкую вязь.

– Безумная Королева, – сказала Эни, и на мгновение ей показалось, что статуя смотрит прямо на неё. – Та, кто возьмёт ответственность за новый мир. Её слово – закон. Начало и конец.

— «Её слово закон, начало и конец», — процитировал Иссельт, и в его голосе прозвучало что-то странное, почти благоговейное. — А вы, госпожа, знаете ещё что-то об этом пророчестве?

Эни открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Она вдруг поняла, что стоит, вцепившись пальцами в край постамента, и не помнит, когда успела подойти так близко. Камень был холодным, шершавым, но ей казалось, что под пальцами пульсирует тепло.

– Эниаллен? – голос Йоллана донёсся до неё словно сквозь воду.

Она резко отдёрнула руку и сделала шаг назад. Перед глазами всё плыло, в голове шумело. Она слышала свой голос, продолжающий рассказывать, но слова приходили сами, без её участия:

– Это пророчество предсказано больше тысячи лет назад… До начала людского торжества… Ещё до Первого Доминиона, когда существовала Эрлийская Империя…

– Госпожа, – Туло оказался рядом, и его голос, обычно резкий, сейчас звучал почти мягко. – Вы в порядке?

Она посмотрела на него. Его жёлтые глаза блестели в свете факела, и в них не было обычной холодной отстранённости.

– Да, – выдохнула она. – Да, всё хорошо. Просто… это место.

– Здесь душно, – сказал Йоллан, и в его голосе Эни услышала облегчение – он нашёл объяснение. – Воздух спёртый, возможно, древняя магия. Неудивительно, что на вас так действует.

– То есть это пророчество было сделано больше тысячи лет назад? - Иссельт, казалось, ничего не заметил или не придал значения её состоянию. Его глаза горели. - Ещё до эпохи Первого Доминиона? Невероятно!

– Насколько я знаю, да, – Эни собралась с силами. – Скорее всего, даже не в нашу эру.

– То есть во времена, когда существовала Эрлийская Империя, - Йоллан присвистнул. – За все мои странствия подобного не встречал. Интересно, кто населял эту рощу тогда?

– Эльфы, вероятнее всего, – Иссельт снова присел, разглядывая надписи на алтаре. – Насколько мне известно, здесь были эльфы.

– Ты что-нибудь нашёл? Унял любопытство? – Йоллан подошёл к нему.

– Не-а, – протянул Иссельт, поднимаясь. – Ничего интересного. Если не брать в расчёт саму легенду и то, что этим статуям действительно так много лет.

– Не ценишь ты историю, юноша, – покачал головой Йоллан.

– Напротив, уверяю тебя, – Иссельт захлопнул книгу и сунул её в сумку. – Просто я предпочитаю искать то, что можно использовать.

Он бросил быстрый взгляд на Эни, и она поймала себя на мысли, что этот взгляд слишком острый, слишком внимательный. Будто он видит в ней что-то, чего не видят другие.

– Ну что, идём дальше? – спросил Иссельт, и в его голосе прозвучала нотка нетерпения.

Йоллан кивнул, поднимая факел.

Эни провела пальцами по запястью, где под кожей билась жилка. И на мгновение ей показалось, что статуя Безумной Королевы смотрит прямо на неё. Не просто смотрит – ждёт.

– Эниаллен? – окликнул её Йоллан.

Она вздрогнула и обернулась. Он стоял у выхода из зала, факел в руке, и свет падал на его лицо так, что шрам казался глубже, резче.

– Идёмте, – сказал Туло вновь, и направился дальше. – Мы теряем время.

Она пошла вперёд, чувствуя спиной тяжёлые взгляды каменных фигур. И уже в дверях обернулась. Статуи стояли неподвижно, как и полагается камню.

Она сделала глубокий вдох и шагнула в темноту коридора. Пройти они успели не много. Теперь запах чувствовала и Эниаллен. Туло замер, потянулся к рукояти клинка.

Оно появилось из неоткуда. Тот угол каменных плит, образующий потолок был пуст, как в мгновение, будто отражение, всплыл силуэт, форма, а потом и само существо. Пламя факела переливалось на его слизком хитине. Белая, жемчужная, будто глянцевая оболочка наполнила, казалось, половину пещеры.

– Оно здесь! – Йоллан закричал. Отскочил. Ловким движением отбросил факел так, чтобы осветить все логово. Слизкая поверхность камня, напоминающая паутину, зажглась. Теперь тварь можно было разглядеть во всей красе.

Единственное что оно напоминало так это белого каракурта. Несколько синих глаз-сапфиров смотрели с потолка. Он удерживался там, будто бы обнимая стены логова своими лапами-палочками. Шарообразное, симметричное брюхо пугающе свисало вниз.

Туло рванул быстро. Со скоростью ветра в бушующем смерче. Эни не видела драконов, но сейчас она была уверена, что этот табакси быстрее тех древних созданий. Пробежав по стене, он прыгнул на одну из лап, используя ее как опору, раскачался на ней и прыгнул на брюхо, вращаясь в воздухе. Клинки, будто бы обруч, кружились вокруг Туло. Следующее мгновение противный хлюпающий звук. Высокий визг существа. Его нет. Паукообразная тварь исчезла, будто бы растворилась. Туло падал вниз, но тут же сгруппировался кувырком. Эни в панике осматривалась. Где Йоллан? Витиринец зажег еще один факел, он стал поджигать кладки. В правой руке уже лежала рукоять рапиры.

– Черт его забери, куда исчезла тварь? – выкрикнул Йоллан

– Может, так и должно быть? – послышался голос Иссельта. Он стоял в стороне, в руках светилось изумрудное пламя. Его обеспокоенное лицо было еле видно, лишь тусклый зеленый огонь подчеркивал его бегающие глаза того же цвета

– Нет. Оно здесь. Я чувствую. Это не простое создание… оно эфирное – отдышавшись, произнес табакси.

– Что? – только Йоллан успел задать вопрос, за спиной его образовалась нечто.

Он обернулся вовремя. Рассеяно маша рапирой, от неожиданности потеряв понимание, в какую позицию становится, он старался отвести страшные, полупрозрачные клыки от своего лица. В тот же момент чудовище поразило пламя. Иссельт проведя пальцами по воздуху запустил несколько вспышек. Две промахнулись, одна поразила глаза существа. Эни заметила, что паук полупрозрачен.

– Охотник! Как с этим бороться, ты должен знать – задыхаясь, крикнул Йоллан. В потемках, он старался не упустить ни одну деталь.

– Его здесь нет. – еле слышно пробормотал Туло.

Эни была рядом. Сейчас она знала, что единственное что от нее требуется это быть рядом. Зачем еще она пошла? Она переглянулась взглядом с Туло и едва коснулась его. Фиалковые огоньки блеснули на мгновение. Туло рванул снова. На это раз в пустоту. Молча.

Эниаллен спотыкаясь побежала в другую сторону пещеры. Потом время застыло. Тишина. Внезапно, крик беловолосого юноши раздался по туннелю. В его руке в тот же час образовалось пламя. В зеленом свету девушка разглядела еще несколько гигантских пауков. Через секунду вспышка. Грохот массивного тела членистоногого глухо отозвался рядом. Со стен пещеры осыпался песок. Из различных ходов логова полезли меньших размеров, на все равно гигантские пауки.

– Окружают, твари – Иссельт судорожно отбился магией. – Нет, меня здесь не хватает.

Йоллан высматривая чудовище, выбрал помочь магику. Маша рапирой и отгоняя пауков огнем факела, он все еще не был полностью уверен в том, что чудище не появиться так же внезапно как в прошлый раз. Так же внезапно, как и исчезло.

– Эниаллен. – из-за внезапного голоса Туло Эни дрогнула. – ты его не видишь?

– Что? Туло, нет, его нет. Ты сказал, что оно эфирное, это же значит, что…

– Попытайся. Я не знаю точно, но… может у тебя получится.

Она не до конца поняла, что имел ввиду табакси. Эфирное существо в двух реальностях одновременно, а значит… Она сосредоточилась. Закрыла глаза.

– Помогите мне… – шепотом она произнесла слова – Помогите.

Вдруг через веки ей почудились образы. Расплывчатые лиловые узоры, едва видные. Она открыла глаза. Нет, он сейчас нападет, надо что-то делать. Сейчас она видела силуэт. Он едва горел тусклым розовым цветом, но теперь она точно знала где прячется существо. Как такое возможно – в моменте она объяснить не смогла.

Эльфийка попятилась назад, не заметила, как облокотилась на холодный и сырой от минеральных вод камень. Придя в себя, она нащупала маленькую струйку ледяной воды, и взялась ладонью за мокрый мох. Проведя в воздухе несколько узоров, она увидела след – будто бы ее пальцы состояли из чистого льда. Как же давно она не творила это заклинание…

Изящным движением она направила кисть руки в темноту, где она видела лиловый силуэт. На мгновение, ее ладонь онемела, Эни совсем ее не чувствовала. Из ледяной ладони последовал выстрел – будто бы осколок льда с бешенной скоростью полетел в указанное направление. Когда ледяной кинжал настиг цели тварь появилась, завизжала, последовал взрыв, как бьется стекло от ударной волны. Из чудища полилась кровь, и оно пало на пол рядом с Иссельтом и Йолланом. Оно все ещё уверено стояло на лапах, но сбито с толку. Оно оглушено.

Туло поймал момент. В следующие мгновение он рванул, прыгнул, и оказался с чудовищем лицом к лицу. Зазубренный скимитар пронзил голову паука насквозь. Тело чудовища вот-вот обмякло, несколько предсмертных схваток, Туло отскочил. Эни заметила, что в последний момент в его жутких глазах что-то сверкнуло, он сделал несколько ловких движений и указал на чудовище своей замотанной рукой. В то же мгновение воздух переменился. Существо успокоилось, и будто бы жизнь вернулась в упругое желе мышц и связок. Эльфийка заметила, как лицо Йоллана изменилось, и его взгляд покосился то на нее, то на Туло. Белое мускусное тело неестественно задергалось, обернулось, и неожиданно, дико, рванула в сторону Иссельта. Он от неожиданности упал на землю, впопыхах готовя заклинание. Йоллан рванул к беловолосому юноше. Эни, до сих пор не понимая, что происходит, неуклюжа попыталась собрать еще одну капельку минеральных вод, чтобы сконструировать заклинание. Она бы не успела. Йоллан тоже. В следующие мгновение, в свету факела чудовище накинулось на пауков детёнышей. Двоих разорвало сразу. Третьего насадило на свои белые лапы-клинки, а четвертого, самого жирного, огромный каракурт просто растерзал клешнями. После этого тварь пала. Уже навсегда.

– Фраэд-нард, что это было? – отдышавшись, прохрипел Йоллан.

– Небуларахна, или в простонародье Белая Мерещица ил Туманный ткач… Редкая тварь, даже очень. Это существо не из нашего привычного измерения, оно – порождение эфирной плоскости, что значит…

– Да нет же, я спрашиваю почему ни с того ни с сего оно напало на своих детенышей?

– Это не его дети. Говорю же, это не паук. – Туло осмотрелся, протер клинки. – Работа сделана.

– Хм, все-же интересно. – Иссельт, магик, поднявшись с земли, отряхнулся, и скрестил руки на груди. – Не расскажешь, табакси?

– Этот табакси тебя спас, – серьезно проговорил витиринец. ­– и нас всех. Если Туло не хочет объяснять, значит не нашего ума дело. Результат виден. Я называю это профессионализмом. – мужчина со шрамом с почтением улыбнулся, смотря в сторону Туло. Тот, в ответ кивнул. Юноша фыркнул, утер нос, подобрал увесистый том и принялся очень вдумчиво рассматривать каждую деталь логова. Эниаллен показалось что он это делает на показ.

– Господин Туло, вы сказали, что это существо не из нашего мира? Не совсем понимаю, как такое возможно. Мне всю мою жизнь здесь твердили что это место священно, и оно охраняется феями, духами леса и небесными элементалями, и я это чувствовала. Как эфирное существо могло пробраться сюда? Как такое возможно?

– Если отталкиваться от моих теоретических знаний, эфирные существа – это лишь астральная оболочка физических носителей извне… Более простым языком просто так оно не смогло бы сюда попасть, ведь настоящая тварь точно не из нашего измерения. Это правда, что всякая магическая защита оберегает места от таких фантомов. Но скажите вот что. Вы чувствуете здесь фей, лесных духов, или кого-либо еще? – Туло подошел ближе, и глядел на девушку снизу-вверх из-под капюшона. – Лично я чувствую здесь гниль, кровь, и смерть.

Она понимала, о чем говорит охотник за чудовищами. Но она чувствовала даже больше чем он сам. Хоть не могла понять, что именно. Ему она так и не ответила. Ее тянуло дальше, дальше. Что-то здесь было еще помимо этой твари, слизи, гнили или крови. Здесь был зов. Зов, на который она обязана откликнуться.

– Ну, сработались мы отлично, у меня еще есть некие дела в этом месте, благодарю за помощь. – молодой магик махнул рукой и зашел за естественный выступ пещеры, и скрылся в тенях.

– Не так быстро! Черт, в чем-то он прав, госпожа, тварь убита… – Йоллан остановился, не закончил фразу, посмотрел на Эни, явно ждал что-то от нее. Неужели он видел это в ее глазах?

– Это еще не все. Пойдемте за ним.

– Моя работа выполнена. – Туло поправил ремни, на которых были прикреплены различные фляги и колбочки в кожаных обвертках.

– Прошу, мне кажется это еще не все. Не знаю, как объяснить. – Эни не сводила глаз со стороны прохода, где скрылся Иссельт.

– Раз для дамы это важно, думаю следует проверить. Хотя, смрад здесь хуже, чем в стоках Ройченвилля… - светловолосый мужчина поморщился. – Не хотелось бы пропахнуть этим ароматом насквозь.

– Тогда скорее с этим разберемся. Несет трупами. – табакси бесшумно попятился вперед.

Сквозной проход через логово вел в рельефные коридоры. Заросшие мхом, пещерным лишайником, а затем и паутинообразной слизью. Запах и в правду становился все хуже. Кажется, они дошли до источника. Эни видела трупы, и не единожды, но это было давно. Очень давно. Да и этот смердел хуже всех. Мужчина, походил на купца. От едва сохранившейся одежды остался узнаваемый релонтийский стиль. Эни разбиралась в моде, и даже за 60 лет пребывания в отшельничестве, она могла сказать примерный год, регион, и возможно даже производителя сюртука или платья, хоть и сама понимала, что актуальность этих знаний может устареть. Судя по всему, жакет был из Бернберга, из Южного, если быть точной. Сейчас, конечно, он был заляпан кровью, слизью и паутиной.

– Умер недавно. – Туло пригляделся. – Пару дней, может две.

Йоллан поправил рюкзак. Что-то с звоном свалилось на камни. Будто бы что-то металлическое.

– Черт побери, – улыбнулся купец. – посеребренная ножовка. Уже профессиональный слух. Крепление надо смазать, уж больно часто оно отходит, мне повезло что я еще ее не потерял, а вещь, зараза, дорогая. – Он посмотрел под ноги. – А... Фльорд-арс.

Блестящая, почти новая ножовка упала в отвратительную лужу крови и слизи.

Эниаллен и Туло остановились.

– Может, тебе помочь?

– Мелочь, подумаешь, придется замарать руки. Эта вещь и вправду ценная.

Эни уже не читала выбитые надписи на камнях. Ее манило дальше. Ей самой было неведомо то чувство, с которым она шла вперед. Без страха, осторожности. Лишь желание. Это было похоже на ощущения, когда ты рвешься на свежий воздух, ведь последний раз ты свободно дышала где-то в другой жизни. И совсем забыла об этом ощущении. Свобода…

Пройдя небольшую стоянку где был труп, они зашли в более чистое помещение. Алтарь в центре небольшого павильона, где едва могли поместиться шесть человек, подсвечивался магией. Левитирующий камень над сломанным обелиском сразу притянул внимание группы. Иссельт, придя сюда раньше, уже с интересом осматривал рельефные вырезы на стенах, опустившись на одно калено. Он будто бы не замечал артефакта странной геометрической формы. Он выглядел как выточенный по краям булыжник, будто бы до этого его просто откололи киркой от основной породы. Но он светился. В центре, будто бы сердцевина, подсвечивался круг. От него, как артерии наливаясь красным исходили полосы, образуя хаотичный рисунок. Эни поняла, что эта вещь все это время притягивала ее. Она здесь ради этого.

До того, как она вошла в помещение, она не помнила этого. Не осознавала, как сильно ее грудь была сдавлена, как ей было сложно дышать. В ней не было жизни. Она уже 60 лет была под водой, тонула, была во сне, в темноте, а сейчас увидела огонек. Маленькое солнце. Она знала, что должна сделать. Знала, как освободить себя от оков. Голос в голове подсказывал ей. Тот зов, на который она шла это был зов от самой себя. Та Эниаллен, из прошлого, та настоящая, свободная Эниаллен звала, светила лучами в этой тьме. Она и подсказала что делать дальше.

Эльфийка сжала кулаки. Ногтями упершись в ладонь, кажется пронзила плоть. После этого резко, неожиданно для самой себя схватила камень, силой вырвала его из ауры страданий, и отбросила в сторону. Он разлетелся об стену, в следующие мгновение ударная волна потоком воды отбросила Эни в сторону. Ей показалось что земля затряслась, а стены павильона разрушились. Но нет. Это рухнули ее оковы.

– Госпожа! Вы нас слышите? Позвольте, я…

В темноте появилось расплывчатое, еле видное лицо мужчины, и его голос… Она все еще едва различала слова, будто он был очень далеко, звал ее на том конце пропасти. Но вот, с глаз спала пелена, и Эни распознала уродливый шрам. Мужчина, которого она едва знала, склонился над ней и пытался растормошить. Девушка взялась за голову, постаралась подняться. Кажется, она ударилась о камни, не сильно, но комната вокруг нее плыла. Что-то произошло, что-то изменилось. Она осмотрелась. Йоллан все также тревожно что-то говорил, задавал вопросы. Потом умолк, лишь с нетерпением в глазах смотрел и ждал. Поодаль стоял табакси, он держал осколки того странного предмета, который Эни зачем-то захотела уничтожить.

– Она упала в обморок, это ясно. Ударная волна подействовала только на нее, что объяснить невозможно. Видимо этот артефакт был как-то связан с этим местом, и с друидкой.

– Туло, это сухие факты, что я уважаю, но раз госпожа очнулась… - Йоллан так смотрел на нее и ждал.

– Похоже эльфийка не знает, что трогать магический артефакт в проклятой роще не очень хорошая идея. – Иссельт, с очень важным видом, и изображая усталость стоял, облокотившись на каменный выступ. – Да и ладно трогать. Кидать уж точно…

– Хватит, юноша, пускай девушка сама все объяснит. Леди…

Йоллан подал ей руку, помог встать. Эни все еще пытаясь прийти в себя, смотрела на каждого кто находился в помещении. Ее глаза бегали.

– Я.. простите, я не знаю, что на меня нашло, эта вещь… мне не известно, что это. Я сама не совсем поняла, что случилось. Резкое желание, и я… не сдержалась.

Они шли молча. Купец посматривал на девушку, но не навязчиво, даже неловко. Охотнику вроде было все равно. Даже когда он рассуждал, о том, что случилось, он лишь констатировал факты. Интереса или переживания, да даже удивления Эни не заметила. Иссельт же пялился. Его явно не устраивало ее объяснение. Да и что она могла объяснить. Даже если бы и могла, она этих людей совсем не знает… Но в момент ей казалось, что эти незнакомцы теперь самые близкие для нее люди, а эта роща стала чужой, скучной, и неприятной. Она очнулась от очень долгого сна, теперь она и ощущала этот мир по-другому. Ей нужно прийти в себя, сейчас в голове путаются мысли. На мгновение ей показалось, что она забыла свое имя. Как хорошо, что никто из них больше не задавал вопросов.

На свежем воздухе ей стало лучше. Руины, и старый круг стихий под заросшей мхом скалой теперь не казались такими красочными, вместо запаха цветов она чувствовала перегной и пыль. А что если роща всегда была такой? А что если это она не видела очевидного? Хотела бы она знать, что все это значит…

– Тварь убита. – Туло уверенно смотрел прямо в глаза пожилому друиду.

– Госпожа Эниаллен, это правда?

– Конечно правда, со зрением проб… – Иссельт договорить не успел, Йоллан прервал его серьезным взглядом.

– Да, правда, Мастер Дорн. Роще теперь ничего не угрожает.

– Я полагаю, достопочтимый мэтр должен был принести какое-либо доказательство выполненной работы, – витиринец вышел вперед – но, по нашему виду разве не скажешь, что мы не сошлись в схватке с мистическим существом?

– Это был эфирный ткач. – Туло казалось, не моргал. – ты же знаешь что это значит, старец?

– Знаю… - смиренно, произнёс друид. – нам с госпожой над будет решить этот вопрос. Если позволите. Госпожа Эниаллен проводила в рощу только вас двоих, коим наше смиренное общество и обещало вознаграждение. Вас, юноша, мы не учли.

– Не страшно. Я действовал в своих интересах.

– Я присоединюсь к мнению. Правда, я помог от чистого сердца.

Эниаллен заметила небольшое хвастовство в голове странствующего кузнеца. Он гордился своим альтруизмом, но, для себя она все равно не могла не отметить что это редкое, и благородное качество.

– Что ж, тогда вам вся сумма, как и договаривались... 80 релонтийских гельдов.

Туло взял кашель, подкинул пару раз, будто бы проверяя вес, одобрительно кивнул. Вдруг достал еще один кошель, и отсыпал часть золотых монет.

Эниаллен все еще не могла избавиться от странного ощущения. Старик казался ей чужим, эти избы, камни, монументы, даже величественные клены и дубы. От всего этого становилось плохо. Кажется, оно не дня больше не выдержит здесь…

– Госпожа, можно вас. – Мастер добродушно улыбнулся. Но Эни сейчас думала не о ритуалах, о которых наверняка вот заговорит старший друид. Она все не могла справится с мыслями… о свободе. Кажется, эти мысли у нее появились первый раз за 60 лет. В голове стали всплывать образы. Она вспомнила. Хоть и не все, но она вспомнила. Не могла назвать имен, вспомнить лица, или ощущения, даже события. Перед глазами возникли города, столь любимые места – Южный Бернберг, Мират, Мальцберн, Чаатольг… Вместе с местами, всплывала радость и боль. Она так же вспомнила о том, что не должна здесь быть. Она не задержится здесь не на надень.

– Я… извиняюсь. Даже не знаю, что сказать. Сейчас я не могу. Может быть, совсем не смогу.

– Прошу прощения? Госпожа, что-то не так?

– Мне нужно уйти – отрезала Эни, резко и решительно. – Совсем уйти.

Она видела, как друид замешкал, он явно не знал, что сказать. Он помолчал, и явно увидел, что она вот-вот убежит, выпалил.

– Вы уверены?

– Как никогда за эти 60 лет.

Она рванула. Побежала к хижине. Размышляя наспех, она заметила в своем разуме мысль. «Я не пойду одна, нет же. Нужно успеть». Забежав в хижину, в которой провела все эти годы забвения, она вновь не ощутила ничего. Лишь еще большее желание сбежать на волю. Она отперла сундук, начала копаться в старых вещах. В прошлом. Странное чувство наплыло на нее. Здесь должно быть что-то важное. Что-то очень важное. Все это время, когда она смотрела на этот сундук, она чувствовала холод, сравнимый с самыми суровыми северными зимами. Теперь же это была необходимость. Здесь оказалось ее любимое, когда-то, дорожное платье. Темно-синий тон из теплого шелка со строгими узорами на воротнике и на манжетах. А также кусочек тёмно-красной шали… будто бы оторванный клочок одежды. Что это? Чье это? Она, не задумываясь ни на минуту взяла его с собой. Вещей, в хижине которыми она по-настоящему дорожила оказалась не много. И поняла она это только сейчас, когда стала готова со всем этим расстаться, сбежать, отправиться жить новую жизнь.

Мчась сломя голову, она покинула хижину навсегда. Скоро покинет и рощу. Солнце уже было высоко. Как она и надеялась, трое ее мимолетных знакомых стояли у согнутых деревьев, образовавших естественную арку, которая весьма кстати подчеркивала выход из рощи.

– Бери. Нечего противиться. Ты отлично сражался. – Туло подошел к светлому мужчине, и протянул небольшой поясной кошель. – Тебе уж точно пригодятся в твоем ремесле.

Йоллан подхватил кошель, бросил удивленный взгляд на охотника, но тут же пришел в себя и серьезно кивнул, в знак благодарности.

– Это весьма благородно, спасибо. Могу предположить, что пойдем одной дорогой. Куда, господа, путь держите?

- Эх, я конечно предпочитаю странствовать один, у меня много своих целей… но в прочем, Даркхарбор. Да, Даркхарбор. – с особой важностью говорил Иссельт.

– Туда же. Но не думаю, что надолго. И да, лучше раздельно… – Туло отвернулся

– Ну что вы, дорога одна, и гарантии безопасности больше, если мы будем втроем.

Эниаллен подбежала вовремя.

– А если вчетвером? Я извиняюсь, не хочу быть навязчивой, но… возьмите меня с собой. Я так давно не путешествовала.

– Видишь? – Йоллан улыбнулся, и посмотрел на табакси. – Как тут откажешь даме? Судьба так сложилась, что я тоже направляюсь туда. Эх, крупный торговый порт, идеальное место для человека с моей профессией.

Туло фыркнул, но возражать или спорить не собирался.

– Вчетвером так вчетвером. – юноша пожал плечами.

– Могу я поинтересоваться, – Йоллан подошел к ней ближе, – вы в этой роще провели так много времени. И вот, неужели мы так сильно изменили вашу жизнь, что вы готовы все бросить? Да, очевидно, что-то произошло в пещере, но тем не менее. Вы уверены?

– До этого дня я была счастлива здесь, – она задумчиво разглядывала золотые листья клена. – но что я называла счастьем? Блаженство, беззаботность, эйфорию. Кажется, это была иллюзия. Эта роща… я больше не могу здесь находиться. А счастье… быть счастливым это нечто иное. Это жить и с интересом размышлять, что ждет тебя дальше. Что будет, если ты перейдешь реку, если ты сбежишь в другой город, или сделаешь что-нибудь безрассудное. Счастье – это испытывать страх, переживать, ставить цели и выполнять их, и точно зная, что жалеть ты не о чем не будешь. Я забыла, что все это значит. Это все было так давно. А сегодня я вспомнила. – она нежно улыбнулась – Я не бросаю все. Я освобождаюсь. И да, я уверена.

– Тогда, и я уверен, вы не пожалеете об этом решении.

– Я никогда не была в Даркхарборе.

– Так вышло, что я тоже. Историческое место. А развлечений мы там точно найдем.

– Ну что, отправляемся? – Туло фыркнул еще раз.

– Конечно охотник, отправляемся.

Она уже 60 лет спала. И вот очнулась. Эти трое, чужаки, во мгновение стали ее спасителями. Как в сказке. Рыцари спасли принцессу. Вот только от кого ее надо было спасать? От чудовища? От рощи? От магического камня? Не важно. Она не знала, чем это может кончится, что будет дальше, и пусть. Как она сказала – это и есть счастье. Они вышли из рощи, миновали извилистые тропинки, и перед ними открылся… весь мир. Да, южную часть маленького полуострова нельзя назвать всем миром. Но Эниаллен видела в этих холмах, склонах, полях, и золотых опушках нечто иное. Она видела свободу.

Нагорье Рокдена осталось позади. Позади и ее заточение. От сюда уже покрывшиеся снегом острые возвышенности были видны во всей красе. Туда она уже не вернется. Впереди раскинулась поляна полевых цветов, здесь были и ромашки. Она сошла с тропы с чувством, по которому она так изголодалась за все эти годы. Сейчас она лишь хотела сорвать букет ромашек, и вдохнуть аромат природы. По-настоящему. Обернувшись, чтобы посмотреть, не оставила ли она своих новых спутников совсем далеко, она увидела взгляд купца, которого совсем не знала. Она увидела на лице улыбку. Во мгновение, она и не заметила, как держит в руке тот самый кусочек шали со цветами осени. Слеза сама по себе потекла по щеке. А затем другая.

– Я помню эти эмоции. Я помню эту осень. Тогда все началось, тогда все и закончилось. А сейчас… – она взглянула в даль, прижимая кусочек ткани к щеке. – сейчас все началось с белого листа.

Интерлюдия 1. Соттер Дэ-Морр

Над Даркхарбором нависли тучи. Вечером пойдет сильный дождь, первый за осень. Жителей города это не слишком беспокоит, и людей на площади Аррена меньше не становится. Торговлю в самом большом городе Берега Менестреля остановит разве что затмение всего живого.

Соттер Дэ-Морр, будучи Верховным сенатором вольного города, заседал в своем кабинете, на пятом этаже ратуши. Большое каменное здание служило и административным центром, и судом, и парламентом. Из кабинета сенатора была видна вся площадь. Окно было распахнуто. Комната была больно душной, а без свежего воздуха работать было невозможно. Мужчина лет пятидесяти заседал за обширным столом, который казалось еле влезал в эту небольшую комнату. Сенатор старался поддерживать строгий внешний вид, но сейчас он то и дело, выглядел уставшим и потерянным. Работы и забот у него хватало. Волнение в Эштерли усиливается, а в Энттауне… повезет, если в день будет меньше двух-трех убийств. Ситуация выходит из-под контроля. Из окна доносились звуки оживленной торговли. Это его, временами отвлекало, но затем он снова погружался в тьму отчетов, докладов, просьб и жалоб. На отдых времени хватало все меньше.

Хмурый мужчина принялся за стопку запечатанных конвертов. Международные отношения… это то, что сейчас интересовало его меньше всего. И не из-за того, что угроз и давления не было, напротив. А в целом из-за контраста с ситуацией в городе. За все 15 лет не было так плохо. За все это время он не терял авторитет настолько сильно.

А если говорить о давлении… с чего бы начать. На западе Орел со Львом вот-вот сойдутся в борьбе. Если не в прямой, то в экономической. И центром всего этого станет Даркхарбор. Его город. Этого стоило опасаться больше всего. Сейчас город соблюдает нейтралитет. Тихая Торговая гавань для всего мира. Мы не лезем в дела других, но и наш суверенитет просим уважать. Но для всех очевидно, что политические гиганты не смогут оставить такое маленькое, независимое государство без внимания. И Империя Беренард, и Золотые Озера спят и видят, как забрать столь лакомый кусок по среди ничего. И если бы это были все проблемы. Сенатор не спит по ночам не из-за этого. А из-за собственных ошибок. Рыцарей Сумрака легализовала его собственная подпись.

Он принялся за новую стопку документом. Каждая бумага носит печать Рыцарей – сфера Сумрака, объятая серебряной луной, и каждая подписана лично Ардекидо, их гильдмастером. Сначала их никто не воспринимал всерьез, а теперь… целый ряд требований напрямую в Сенат. И куда смотрел Сенат, когда им дали целую крепость, которую они именуют Твердыней? И главное, куда смотрел сам Соттер Дэ-Морр, верховный сенатор вольного города Даркхарбор? Теперь гавань уже нельзя назвать вольной. Рыцари, а также фанатики что их поддерживают медленно, но верно приближаются к большей власти. Они набирают больше и больше влияния, больше полномочий. А теперь и вовсе стали затевать идеологический конфликт с сектантами из Уайткригга – Серебряными паладинами, и, быть может, в них действительно мало хорошего, но втягивать город в конфликт, рискуя его безопасностью в столь сложное время, когда сенат стал настолько уязвим… Соттер Дэ-Морр всегда старался мыслить разумно. Избегать паранойю. Но сейчас, все больше и больше кажется, что все в этом мире становиться против него…

– Достопочтимый Сэр! – раздался голос юноши из-за двери.

– Слушаю?

– К вам Генерал Мерквуд!

«Черт бы его побрал» – подумал Соттер, и потер глаза. – «теперь он «генерал». Подумать только, военное звание, этому ублюдку…»

– Пусть войдет.

Двойная дверь распахнулась, из коридора, с нижних этажей подул сквозняк. Внушительная фигура почти двух метров роста зашла в помещение, гремя латами и увесистым снаряжением. Этот человек, если его можно было так назвать, всегда и везде ходил в шлеме не открывая лица. За спиной носил огромный двуручный меч. Его темные доспехи, цвета обсидиана переливались фиолетовыми тонами. Они были идеальные, почти не тронутые.

– Сенатор. – как обычно низким голосом проговорила гора металла.

– Генерал. Чем могу помочь?

– Необходим разговор.

– Дел у меня достаточно, но думаю смогу выделить время. – изображая вежливость отвечал сенатор.

– Не сомневаюсь в этом. Нам нужно закрыть Сумеречные ворота на определённое время.

– Там итак комендантский час, тем более ранний. Какова причина?

– Причина – безопасность города. ВАШЕГО города.

– Не думаю, что моему городу угрожают торговцы. Или дело в Серебряных Паладинах? При всем уважении, идеологические споры и конфликты двух рыцарских орденов не касаются города-государства и сената.

– Серебряные Паладины нам не угрожают. Поверьте, сенатор, это в ваших интересах. Еще, помимо Сумеречных ворот, необходимо укрепить контроль допуска на Стальных Вратах. А также, самое главное, зачем я пришел…

Соттеру это уже не нравилось. Его раздражал этот ублюдок, ведь он знал о его прошлом. Его раздражали рыцари, и ту игру которую они пытаются вести у него за спиной. Он их ненавидел. Ненавидел культ, ненавидел те проблемы, которые приходится разгребать лично ему, ведь народ бы так не бунтовался в Энттауне, если бы не вмешательство в законодательный процесс этих ублюдков-фанатиков… но больше всего он ненавидел себя. Ведь как не посмотреть, ему придется исполнить приказы Генерала Мерквуда.

– Конечно, внимательно слушаю.

– Через наш орден отныне должны проходить все отчеты, все показания, все приказы и все решения, которые будет принимать сенат. Мы часть этого города. Так же, нам нужен доступ к госпиталю. Нам до сих пор неизвестно ничего про болезнь, которые вы, сенаторы, так тщательна скрываете. И не только от нас, народ тоже ничего не знает. – В его холодном тоне послышалась насмешка. – Как-то не хорошо выходит. Но, а мы все равно думаем о безопасности.

– Я рассмотрю вместе с сенатом данные предложения, но перед этим я хотел бы лично все обсудить с господином Ардекидо. Если это возможно…

– Нет! – его голос резко повысился. Словно гром раздался по комнате. – Извиняюсь, сенатор, но это я его голос, и его приказы идут через меня. И на счет этих приказов – подпишите вы сегодня, в течении дня.

– Боюсь, это невозможно, по множеству причин. – Соттер его не боялся. Он старался найти его глаза, где-то там, за забралом.

– Соттер Дэ-Морр. – произнес черный рыцарь уже тише. – Позвольте объяснить. Если это прояснит ситуацию. Вы слабы. У вас слабая армия. Вы теряете доверие граждан. Вы не развиваетесь.

«Конечно, это же вы забрали Варденклайд, Святилище Знаний» - проносилось в голове у сенатора. – «Это же вы зашугали народ Энттауна, и это вы вербуете простых солдат вступать в вашу секту. И это вы рветесь воевать ни за что с Серебряными Паладинами.»

– А в спину вам дышат два гиганта. Империя Беренард с великим аппетитом смотрит на города запада, а ваш город – самый аппетитный. Когда они закончат с Золотыми Озерами, императрица придет сюда. Придет сюда с войском. А кто знает, может ее шавки уже тут? Или все случится наоборот, и сюда придут Золотые Озера? Долго ли Даркхарбор выдержит? Точно не много, если с севера нападут и эти огнепоклонники. Которые между прочем сжигают детей заживо. Я знаю, сенатор, вы меня призираете – он возвысился над ним, и положил металлические руки на стол. – но те ублюдки с севера со мной не сравнятся. Они хуже. Так кто защитит ваш город, в таком случае? Точнее, кто уже защищает?

Он помолчал. Соттер слушал, все так же нахмурив брови, и не меняясь в лице. Он знал, что вопрос риторический, и не хотел его прерывать. Рыцарь вскоре продолжил.

– Усиление контроля на воротах нужно не для тех, кто хочет войти – он снова сделал паузу. – а для тех, хочет выйти. Есть основания, что те разбойники не просто выродки из трущоб Энттауна.

– Так почему вы не требуете усилить контроль в Энттауне?

– Энттаун это не муравейник. Это мышеловка. Они итак в ловушке. А что на счет Эштерли… госпожа Слуга и господин Ардекидо не желают, чтобы всякая мразь загрязняла чистый город.

Сенатор так же молчал.

– Генерал… - он еле сдерживался, чтобы открыто поставить его на место. Но он знал, что сделает только хуже. – Бумаги будут готовы завтра. С подписью.

– Если иначе никак… – его голос стал чуть мягче. – тогда будем ждать завтра. Плодотворной работы, сенатор.

Рыцарь уже направился к выходу, но остановился.

– И, сенатор.

– Да, генерал?

– Мы знаем вашу слабость. Советую и вам про нее не забывать.

Он вышел, гремя доспехами, и тяжело преодолевая ступеньки, ведущие на нижние этажи ратуши. Вскоре его не стало слышно. Соттер Дэ-Морр смотрел в сторону распахнутых дверей, слушая завывания ветра снизу, а также гул суматохи с улицы, торговлю на площади, и стук стали о сталь из ближайшей кузницы. Жаль, что отвлечь все это его больше не могло. После этого разговора уложить все по полочкам больше не удастся. Соттер Дэ-Морр, Верховный Сенатор Вольного города Даркхарбора, больше не мог сегодня работать. Он был вынужден лишь осознавать и принимать то, что он когда-то натворил.

Глава 2. Туло

Солнце уже преодолело половину своего пути, и совсем скоро начнет опускаться там, где-то на западе. Они шли, кажется, несколько часов, с гор уже спустились. По всюду виднелись холмы, поля, разноцветные леса. Солнечные лучи лишь подчеркивали осень на большаке. Где-то виднелись лачуги, небольшие фермы, но во основном эта земля – пустырь. Лишь горная дорога огибающая полуостров Рокдэн по центру, она и служила обходным путем в Даркхарбор, куда и направлялись они. Зачем? Туло уже долгое время думал об этом. Это единственная зацепка, и единственный шанс. На Эрдфее он уже около двух месяцев, календари он не вел, не мог точно сказать какой сейчас день. Да и год. Будто от этого появится какой-нибудь новый смысл. Или польза.

Туло – табакси, который даже в обществе сородичей выглядел бы пугающим выродком, – привык путешествовать один. За всё время на континенте у него не было подобных случаев. Может, старая схема ему нравилась куда больше. Получил заказ, информацию, выследил тварь, убил, забрал награду. Ушёл. Навсегда. Один.

То, что эти люди отнеслись к нему радушно – пусть и не без страха, – его удивляло. В глаза по-прежнему смотреть боялись. И всё же они предложили отправиться в дорогу вместе.

«Может, компания мне не помешает, – подумал он тогда. – Они явно не из нормального общества. Как и я».

Слово «нормальный» Туло узнал недавно, и смысл его до сих пор ускользал. Обычно так называли тех, кто мирно жил в городах: люди, эльфы, дварфы, гномы – да кто угодно, лишь бы думал о семье, работе и самообразовании. Вот только самообразование у них означало не науки: не физику, не алхимию, не математику, не философию. Нет. Театры, слезливые романы, прочая бесполезная суета. Туло было всё равно. Он просто знал: таким он никогда не станет. Даже если бы захотел.

В любом случае, он шёл с ними лишь потому, что их путь совпадал с его. В городе он затеряется в толпе, найдёт нужную информацию – и исчезнет. А если тот слух, который он случайно услышал в деревушке на границе с Колдвиндом, окажется всего лишь слухом, он отправится дальше. И так же исчезнет. Навсегда.

Спускаясь со склона, холмы будто растаяли, и местность все больше напоминала равнину. Здесь так же были одни поля, возможно некоторые даже принадлежали городу-государству, но зданий и выглядящих населенными ферм они почти не встречали. Туло шел поодаль, осматривая территорию, и выглядывая жизнь. Дым, путников на дороге. Но нет. Из Рокдейла, шахтерского городка куда они направлялись никто не шел. Роща Белый лист была не таким местом, куда пришлось бы идти целенаправленно, не обходя охранные посты рыцарей. Оно и к лучшему. Меньше шансов попасть в неприятности.

Туло шел впереди, и только мог слышать, как тот купец, который, к слову, не плохо держался с тем монстром из рощи, не останавливаясь о чем-то рассказывал. То о себе, то о своих приключениях, но что интересно – ничего конкретного. Туло витиринец показался в меру хвастливым. Но не глупым. Это хорошо. Та друидка, Эниаллен, была даже для чистокровного эльфа странновата. Но судить о странностях точно не ему. Но что-то смущало в ней охотника. А тот инцидент с артефактом из склепа его даже заинтересовал. Но не больше. Пока не больше. Туло чувствовал магию, магию Лесных духов и… фей. Это ему точно не нравилось. Он читал о них. Коварные, лицемерные твари, прикрываясь истинным добром они лишь используют души в своих умыслах. А что, если эта девушка… а не важно. Это точно не его дело. И нужно постараться сделать так, чтобы все так же и оставалось. Ему не нужны неприятности больше, чем у него есть. Пока Йоллан из Витирина говорил, Эниаллен из Белой Рощи восторженно слушала, изредка говоря слова восхищения, тот волшебник, совсем юный, выскочка, пытался вставить свое, но часто лишь хвастался еще больше и неумело, чем купец.

Вот впереди показалось строение. Оно напоминало небольшую часовенку, которая на первый взгляд ничем не отличалась от других таких по всей Релонтии. Но это была сожжена, и кажется, полуразрушена.

– Ты что-то увидел, Туло? – Йоллан постарался посмотреть в ту сторону, куда смотрел табакси. Туло знал, что его зрение намного лучше, в несколько раз сильнее человеческого.

– Да, там, близ дороги, за деревьями. Я вижу руины. Кажется, часовня.

– Часовня? Самый раз. Не знаю, почитают-ли еще в Даркхарборе Мелону или Гефеста, но на помочь мы рассчитывать должны. Можем там передохнуть, час или два. Там уже и до Рокдейла рукой подать.

Йоллан достал карту, сделал небольшую пометку. Видимо, купец действительно готовился и планировал этот путь.

– Вольное побережье? – Эниаллен с любопытством смотрела из-за его плеча. – Странно, я запомнила другое название. Не слышала, чтобы его так называли.

– Это неофициальное название. Мне свезло купить карту на Голдкроссе, что в Золотых Озерах. Поскольку на побережье территории независимы, сейчас его так и называют. Вольным. – он многозадачной вздохнул – Не все конечно. Да и вероятнее всего, скоро оно перестанет таковым быть.

– А прежнее название?

– Конечно же, оно сохранилось. Во всем мире оно по-прежнему – Берег Менестреля.

Йоллан из Витирина знал много о современной политике и политической географии. Оно и понятно, ведь по его рассказам он обошел не только свою родину, но и всю Релонтию. Эниаллен с открытым ртом и с не притворным интересом слушала каждое слово. Туло видел это, и, признаться честно, ему самому было любопытно послушать, но вида он не подавал. Да и любопытство это было проявлено не из чистого интереса. Политика его не интересовала. Но, эта информация могла понадобиться в дальнейшем. Кто знает, куда заведет его дорога, а знать кто и где за какими знаменами прячется полезно. И, может, безопасно.

– Да, передохнем там. А к сумраку будем в Рокдейле. – сказал Йоллан, аккуратно складывая пергамент.

– Подожди. Она разрушена. Жизни мы там не найдем. – Туло пристально смотрел в сторону строения.

– Но проверить стоит, не так-ли? – не скрывая любопытства, изъявил желание Иссельт.

Они подошли ближе. От некогда красиво сложенных каменных колонн, стрельчатых арок и прочих деталей мрачной, но величественной релонтийской архитектуры остались лишь почерневшие руины, покрытые слоем золы и копоти. Колонны теперь торчали вверх, словно обугленные зубы выбитой челюсти, – всё те же острые пинакли, но теперь лишённые былой гордости. Стены, когда-то украшенные барельефами и витражами, почернели от огня, а пол был усеян обломками камня и обгоревшими балками. В воздухе витал стойкий запах гари, смешанный с сыростью запустения. В центре, под полуобрушившимся сводом, угадывался алтарь – единственное, что ещё сохранило хоть какие-то очертания.

– Да, жрецов здесь точно нет, – юноша неосторожно переступал разбросанные остатки мебели. Он шёл первым – видимо, такие места его привлекали. – Хм, некоторые фрески ещё сохранились. Здесь написано… на старорелонтийском наречии, не проблема.

Он открыл книгу и с самодовольной улыбкой начал всматриваться в страницы.

– «Матерь и защитница наша, проводник в тьме к гармонии небес», – опередил его Йоллан, всматриваясь в надпись над алтарём. – Это часовня Мелоны. Насколько мне известно, в этих землях, в Черном Пределе и в окрестностях, почитают Мелону и Гефеста. В Даркхарборе есть рощи, посвящённые этим богам. И вот – сожжённая часовня. Интересно, почему…

– Может, с тех пор как Рыцари Сумрака появились, эту религию больше не признают? – предположила Эниаллен.

– Я слышал о волнениях, – Йоллан продолжил изучать обгоревший алтарь, – и о неком культе. Но лишь слухи. Ни слова о гонениях и о таких крайних мерах… Вероятно, разбойники. Да покарает их Ирилиус.

– А мне кажется, это в духе фанатиков, – конечно же, Иссельт не стерпел, что его перебили, и решил вставить слово. – Книги сожжены, посмотрите. Я религией не то чтобы интересуюсь, прямо скажем – я скептик. Боги будто играют в свою личную войнушку, или, если угодно, в шахматы. Да и видно, что её не просто сожгли. Здесь погром был. И воняет до сих пор трупами.

– Я бы с удовольствием побеседовал с тобой о религии, юноша, – белокурый мужчина улыбнулся, – но предположения твои мало на чём основаны. Хоть каких-то останков я не вижу. Да и запах… Ты уверен, что это гниль или жжёная плоть?

– Погодите. Я тоже это чувствую.

Туло имел нечеловеческое обоняние. Это касалось и остальных органов чувств. Мутации, ну или если говорить по-простому, те богопротивные эксперименты, которые ставили на нем, изменили его сущность. В худшую или лучшую сторону нельзя было сказать. Туло принимал это как данность. У него не было выбора. И здесь он понял, о чем говорит Иссельт. Как только они вошли он почуял запах женой древесины, пыли, и мха, а также плоти. Горелой плоти. Но как правильно заметил купец, трупов не было.

– Здесь не все так просто. Магик прав. Стоит осмотреться.

Те деревянный скамейки для прихожан который не сгорели в пламени были сломаны, будто бы их крушили кувалдой, и ломали силой. Каменный алтарь, хоть и сохранился, так же был пробит чем-то тяжелым. Металлическим.

– Это могли сделать и разбойники, но фрески выбиты. Алтарь хоть цел, но повреждён, и, здесь что-то стояло. – Туло перемещался по тесному залу интенсивно, от угла до угла. – И они забрали это, вот, видите, следы, будто бы по полу тащили что-то тяжелое.

– Ублюдки… - Йоллан провел пальцами по холодному камню алтаря. – и в правду, в таких часовнях должна быть статуя покровителя. Кому понадобилась статуя Мелоны? Зараза, может, и в правду бандиты? Но, было бы понятно если статуя была бы золотой, или серебряной. Но камень… Они не разбили, не опрокинули, а забрали… безбожники.

– Оно и видно, – Иссельт иронии не скрыл – в прочем, всего мы и не узнаем. Ну что, привал?

Неожиданный грохот прервал обсуждения. Туло, поняв сразу откуда разнесся звук, вздрогнул, повернулся, и тут же замер. Рефлексы его не подводили. Он был готов, рука уже была на рукоятке скимитара. Он был готов еще до грохота. Он чувствовал, что что-то не так. И в отличии от Иссельта, осознавал.

– Что за… фльоде арс. – выругался Йоллан на эльфийском, и был готов вынуть рапиру.

– Да успокойтесь вы, – устало проговорил Иссельт. – просто камни обрушились, часовня то еле дышит.

– Тихо.

Туло медленно крался, нет, плыл по воздуху. Адреналин ударил в голову, возбудил мышцы. И чувства. В полной тишине, которая образовалась после загадочного звука, он старался распознать каждый шорох. Звук донёсся от груды мебели в углу. Скамьи, ящики, фурнитура, подсвечники и деревянные канделябры. Он сразу обратил внимание на эту гору мусора, как только они вошли. Почему не проверил… оно явно было собрано в кучу чтобы что-то скрыть. Или завалить. Туло слышал, как за ним, медленно идут остальные.

Треск. Что-то схватило его за ногу. В тот же момент он рефлекторно подпрыгнул, вытянув из неоткуда взявшеюся руку по локоть и отрубил ее. Под почерневшим деревянным полом что-то было. И оно рвалось наружу. В тот же момент, разрывая гнилые сожжённые доски вырвалось нечто. Гнилое человеческое тело, с неестественно раздувшиеся головой, которая пульсировала пузырями, и кровавыми массами.

– Не подходите! Я сам.

– Туло, а если там их еще больше?! – крикнул Йоллан.

– Какая же вонь! – заорал Иссельт.

Туло привык работать один. Тем более, эти ходячие трупы не просто мертвецы, это dis'cage blude – живая кровь. Он читал об этих тварях, но встретить лично – это другое дело.

– Я сказал не подходите! – он сделал рывок, и ударил чудище туда, где у людей находиться солнечное сплетение. Труп без кожи оттолкнулся на несколько метров – Туло этого и добивался. После он отпрыгнул назад, в ту же секунду развернул скимитар лезвием вниз, и сразу метнул. Лезвие воткнулось в пульсирующие нечто на месте головы мертвеца, и в ту же секунду пузырь лопнул с хлюпающем звуком. Туло закрылся плащом, услышал то, что взрыв произошел, и рванул дальше. Как и сказал Йоллан, оттуда полезли еще трое. Дело плохо… придется сделать это при всех. Он не хотел этого. Там, в пещере было темно, но здесь ритуал никак не спрячешь. Он закрутил клинок в левой руке, а когтями уже был готов подцепить повязку, дабы оголить запястье. Опять, опять прольется кровь…

Тут же промелькнуло несколько вспышек. Каждая была направлена в голову существ, и полыхая изумрудным огнем, достигла цели. Они попятились назад, пошатались, и…

– Не приказывай нам, табакси, мы в одной лодке! – Иссельт самодовольно выкрикнул.

Благо Туло успел среагировать. Взрыв, еще взрыв. И еще один кровавый взрыв. Табакси тут же почувствовал, что отскочил недостаточно далеко. Ударная волна, хоть и недостаточно сильная, чтобы нанести серьезные увечья, обладала свойством другим – ядовитые испарения, которые стали разноситься по залу часовни. Туло закашлял, вдохнул, но тут же задержал дыхание. Он оттолкнул Эниаллен, Йоллан жестом указал Иссельту отступать. Туло увидел, как Эниаллен глядела на всех.

– Подождите, подождите! Я справлюсь!

Она подбежала к зеленому облаку, вытянула руки, и стала что-то бормотать. Туло доверял эльфийке и ее друидической магии. Мешать не стал.

– Нет, госпожа, это опасно! – Йоллан попытался остановить ее, Туло жестом дал понять, что мешать не стоит.

Эниаллен закрыла лицо рукавом платья, а вторую руку все так же держала прямо, будто бы хотела подчинить сам воздух. И, появилось ощущение, что у нее получилось. Облако стало густеть, но Туло заметил, что оно прекратило распространяться, наоборот, уменьшилось. Через мгновение оно стало менять свет, и ядовитый зеленый стал исчезать. Еще через минуту, испарения превратились в маленькое туманное облачко, которое тут же развеялось.

– Неужели… получилось. – Эниаллен облегчённо вздохнула.

– То есть, могло не получиться? – неровным голос прокричал юноша.

Туло откашлялся, сплюнул. Нашел взглядом Иссельта.

– Идиот. – прошипел он. – Полный идиот.

– Эй, чего еще, мне казалось я тебе жизнь спас. Или ты не заметил, табакси? – недоуменно воскликнул Иссельт, потирая ладони.

– Я же сказал вам не лезть. Это гнилокровники, и убивать их надо по одному… я не удивлен что ты ничего об этом не знаешь. Болтай попусту сколько хочешь, но не лезь, ты нас всех чуть не загубил.

Иссельт лишь продолжал глупо смотреть, и, возможно осознавать свою ошибку.

– Ты, юноша, безусловно очень опрометчив. – приведя дыхание в норму, согласился Йоллан. – Я тоже ничего подобного не встречал. Поэтому склонен доверять профессионализму. – он посмотрел на Туло, серьезно кивнул, – Видит Ирилиус, за этот день столько странностей со мной за всю жизнь не происходило… Сможешь прояснить ситуацию, охотник?

– Постараюсь коротко. – Туло не любил разжевывать и объяснять что-то, будь его воля, он предпочел, чтобы вовсе никто ничем не интересовался в этом мире. Но несмотря на это, он продолжил. - dis'cage blude, или же гнилокровники это трупы, чье разложение приостановлено неким ядовитым газом. Живым газом. Как вы заметили, он зарождается в мозгу, а при контакте с кислородом – становится только опаснее. Но вот от одной такой твари этих испарений не много. А если высвободить два, или три таких облака… его развеять намного сложнее. Что и произошло, когда у них повзрывались головы из-за банального незнания и некомпетентности…

- Ох, как заговорил…

– Спокойнее, Иссельт. Выходит, что это Туло и Эниаллен нас спасли, а не ты. Я соглашусь с охотником что нужно быть более осторожным. Если ты что-то можешь сделать, это не значит, что это необходимо. – Йоллан задержал взгляд на выскочке, следом обеспокоено посмотрел на Туло. – Ты вдохнул этот яд, как ты себя чувствуешь?

– За меня не беспокоитесь. – он еще раз отплевался. – Меня сложно отравить. Я бы побеспокоился о другом.

– Да, к слову. Если ты так много знаешь о разных тварях, может расскажешь, есть хоть одна причина, почему в подвалах этой часовни появились трупы с газом в башке? – поинтересовался Иссельт.

– Предположить могу.

– Ох уж эти религиозные войны… мне кажется все больше и больше деталей нам указывает на то, что дело в религии. Не знаю, как вы, но, если там никого больше нет, я бы проверил эти подвалы. Одним глазком. – Иссельт не увидел возражений, только обеспокоенный взгляд Эниаллен.

– Я… мне нужно на свежий воздух. – быстро выбежала из часовни, поправляя платье.

– Не знаю уж что ты, молодой человек, хочешь там найти, но я это так не оставлю. – Йоллан отряхнулся, и аккуратно стал спускаться по старым ступеням.

Туло опасности больше не чуял, но перестраховаться хотел – Иссельт, с его недальновидностью бы не справился с подобными существами. Он решил спуститься. Подвальные помещения были из камня и дерева, которое уже давно прогнило. Сюда попала только сырость и гниль, но не огонь. Отвратительные запахи Туло почти не чувствовал, да и вид гнилого мяса вызывал у него лишь равнодушие. И здесь всего этого было навалом. Хоть и тела почти разложились до костей, по виду его спутников можно было понять, что запах стоит сильный.

– Видимо, нескольким из них не повезло стать этими гнилокровниками. Что за ужас здесь произошел, во имя самого мироздания? – Иссельт стал серьезным, наверное, за весь день Туло не видел его таким мрачным.

– Вот что. – Йоллан осветил лампой алтарь, на котором была раскрыта небольшая книжка. – «О Мелона, мать наша, хранительница живого и мёртвого, мы принимаем нашу неизбежную смерть, а ты прими наши свободные души. Еда кончается, поэтому мы сдаемся, и принимаем неизбежный отказ. Многие здесь уже мечтают увидеть твои моря, твой бассейн гармонии и покоя. Мы верим, что смерть настигнет и их, тех, кто осквернил святое место, тех, кто оскорбил тебя, и мы верим, что ты накажешь их по справедливости, и что они не увидят твоего рая. О мать Мелона, храни нашу жизнь, прими нашу смерть, и возьми наши души.»

– И все-таки я был прав. Религиозная ненависть. – печально проговорил Иссельт.

– Простая жестокость, и неоправданные убийства. – Йоллан поморщился, взял книгу. – религия здесь не причем. Культ Мелоны никогда не проповедовал столь отвратительные деяния. А вот те кто пришел сюда, сжег часовню, убил священников, осквернил это место, и запер оставшихся невинных в подвале, чтобы те умирали с голоду… Ублюдки.

– А ну, одолжишь на минутку? – Иссельт выхватил книжку из рук Йоллана, а он и не был против. – Хм, «Вопросы жизни и смерти», это же священные писания Мелоны? Может что еще найду.

– Не проблема, ищи… Туло, помоги мне. Я не могу все-так оставить.

Он понял витиринца с полуслова. В основном, люди религиозны. Это будто бы у них в крови… как и в крови у людских государств. Туло не понимал подобные действия – если существо мертво, и если даже это был самый хороший человек на свете, не плевать ли ему где лежит его труп? Но противиться этому нет смысла. Туло хоть и понимает, но привык уважать желание других. Какое-то время спустя они вынесли трупы. И кости. И любые останки. Среди них он узнавал и детские. Иссельт вскоре тоже к ним присоединился.

– Мы вроде хотели сделать привал, а вместо этого уже пол часа таскаем трупы. – беловолосый магик еле дышал. Туло по-прежнему не произносил не слова.

– Это важно. Стойте, где Эниаллен?

Они вышли из часовни. Солнце уже преодолело большую часть своего пути к горизонту. Вечерело. Холмы и поля стали красятся в оранжевый цвет. Эниаллен они заметили сразу. Она толи танцевала, толи прыгала в высокой траве, держа что-то в руках.

– Госпожа… – Йоллан окрикнул девушку. Ту обернулась, и растеряно замахала руками, после чего подошла ближе. – Вы в порядке?

– Ой… Да, все обошлось. – она подошла ближе, держа в руках какого-то зверька. – Смотрите кто у меня есть! – она протянула ладони. Зверек оказался небольшим кроликом.

– Ну и славно. Меня, честно признаюсь, самого чуть не вывернуло на изнанку.

– Что вы там нашли?

– Ужасное зрелище. Трупы… люди погибли из-за… монстров. Я хочу… мы хотим почтить память. Они все служили Мелоне, поэтому сжечь их будет правильно. – Йоллан говорил с печалью. – Так они легче всего найдут путь в ее Райский бассейн.

– Не хочу никого оскорблять, но… это обязательно? Может быть, просто пойдем дальше? До Рокдейла еще несколько часов. – устало пробубнил Иссельт.

– Юноша… Иссельт, так надо. Я сам схожу за хворостом.

– Я помогу. – Туло почему-то хотел помочь. Если это так важно, может доля правды в этой вере и есть.

Иссельт несколько раз устало зевнул. Туло же направился за витиринцем в лес. Если это так важно, может доля правды в этой вере и есть. Если боги есть, то этим телам так будет лучше. А может и нет.

Вечерело. Через несколько часов солнце покинет этот день, и сумрак покроет небо своим светом. У них понадобилось достаточное количество времени, чтобы соорудить кострище. Выбрали они место недалеко от часовни, но подальше от опушки леса – устроить лесной пожар даже во имя богов неправильно. Костер получился небольшим, но труд приложить пришлось. Иссельт хоть и изъявлял желание все бросить, все равно помогал остальным. И вот, пламя горело. Время приближалось к закату. Уже оранжевое солнце и такого же цвета пламя погребального костра придавала лицам Йоллана и Эниаллен еще большее почтение и скорбь. Туло было этого не понять. Они не знали этих жрецов, им чужда это каменная часовенка. Йоллана понять было можно. Витиринец не скрывал свою культуру и набожность, благо у него это проявлялось в умеренном и приличном виде. Туло фанатики обычно раздражали, а отношение к религии Йоллана вызывало даже уважение. Но вот скорбь эльфийки Туло не понимал. Какое ей дело до Мелоны? В прочем, ответ один. Не его дело.

– А что такое райский бассейн? – Эниаллен спустя время разбила тишину.

– Ну, сложно сказать. Место, куда попадают праведные после смерти, рискну предположить. – ответил Йоллан, не отрывая взгляд от костра.

– И теперь они найдут к нему путь?

– Богиня их направит.

– Может, конечно не время… – начал внезапно Иссельт. – богов много. Мелона, Арнис, Гармория – это же по сути одно и тоже. Так куда они попадут? По-настоящему.

– Нам не дано понимать. Но ведь верить в то, что именно их вера была не напрасна, не лучшее, о чем мы сейчас можем думать? – спокойно ответил Йоллан.

– Да я просто рассуждаю. Искренне хочу понять, всю свою жизнь.

– Всю свою жизнь? – сказал Йоллан, будто бы ставя под сомнения слова Иссельта. – Я знаю, что даже у эльфов не хватает времени, чтобы понять все тайны мира. Тем более, если ты говоришь о богах. Ты молод, да и я – тоже. – Он улыбнулся. – А жизнь еще вся впереди…

– Да… – протянул юноша. – Но она может и оборваться. Особенно, если вот так в каждые заброшенные руины метаться. Или же возиться с каждыми встреченными трупами. Если мы подхватим какую заразу…

– Не переживай. – перебил его Туло. – то средство, что я вам дал, надёжно от такого защищает.

– Ну-ну. А то я не спешу в эти их «Райские сады».

– Не груби, юноша.

– Да какая тут грубость. – не думая бросил Иссельт. – я Мелону не почитаю. Быть может даже не верю.

– Хм, – усмехнулся Йоллан, и скрестил руки на груди. – Смелое заявление.

– Да нет же, мироздание существует, и боги те же, я понимаю. Но как сказал я ранее – имен же много. Невероятно много. Те же релонтийцы, до прихода эльфов, поклонялись быкам и коровам, которых высекали в камнях…

– Я знаю историю Релонтии, парень. – уже серьезно сказал Йоллан. – но сейчас и правда, не время. Мы едва знакомы, и уверен, у нас в будущем будет шанс поговорить об истории и религии.

– Можешь меня не учить, витиринец, и не говорить очевидного. Не думай, что я не понимаю. – его голос будто бы стал тише. – То, что произошло в часовне – ужасно. Меня просто удивляет, почему люди так сильно надеются на полумифических богов. Ладно на Эливиане эльфы, они с ними говорят вроде бы, но люди…

Туло заметил, как Йоллан сразу хотел что-то ответить, но внезапно, заговорила Эниаллен:

– А я их, кажется, слышу.

– Что? – сразу же переспросил Йоллан. Иссельт так же окинул взгляд на Эниаллен. Она стояла, не сводя глаз с костра.

– Но иногда мне бывает трудно понять, что говорят боги, а что есть мои голос в голове. – она хихикнула, и кажется, покраснела. Туло эта фраза понравилась, он даже задумался на мгновение. Ему сложно было себе признаться, что ему было любопытно, и даже хотелось что-то сказать, хоть и о богах он ничего не знал.

– Допустим… – протянул Иссельт. – Допустим…

Йоллан не сдержал смеха, переглянулся с другими, и те поддержали его. Туло молчал, и не подавал виду что слушает. Просто молча смотрел на огонь.

­– Да уж, мы едва знакомы… – сказал сквозь легкий смех Йоллан. – А уже таскаем вместе трупы, и судачим о религии.

Иссельт лишь дружелюбно улыбнулся, затем бросил:

– Ну ладно, признаю, быть может боги влиятельнее, чем я думал. Они уже заставили нас заниматься своими ритуалами. И даже меня… я вообще от этого далек.

– Все же, религия объединяет.

– И не поспоришь. – подтвердил Эграссель.

– Когда прибудем в Рокдейл, – Йоллан обратился будто бы ко всем. – нам нужно выпить.

– Да, я не против. – проговорила Эниаллен. – Я давно не пила… алкоголь.

– Иссельт, – вновь Йоллан обратился к юноше спустя недолгое молчание. – а ты веришь в предназначение? Фатум, судьбу?

– Да. Верю.

– И вот чем это отличается от богов…

– Да, быть может ничем. – согласился Иссельт. – Но так это вопрос точки зрения. По мне так, предназначение намного логичнее.

– А ты, охотник? – теперь Йоллан уже обратился к Туло. – Во что веришь ты?

Он не подал вида тому, что удивился. Почти не отреагировал, но все же решил ответить.

– Не знаю. – коротко ответил он, но решил добавить. – Я ничего не знаю о богах и о жизни, но зато знаю о смерти. Здесь богов нет, как и жизни. Но вот смерть... теперь она повсюду.

– Ты веришь в смерть? – спросил Иссельт. – Ну, тоже в какой-то степени фатум.

– Я верю в то, что смерть можно приблизить или остановить. Я верю, что смерти можно как проиграть, так и победить ее. Возможно, это и есть судьба. Каждый раз решать. Смерть или жизнь.

Туло не ожидал, что после его фразы повиснет молчание. Огонь трескал древесину, превращая ее в угли. Ветер давал пламени немного свободы, а Туло – необходимого воздуха. В голове вертелась мысль о том, что лучше бы он того не говорил. Какая разница.

– В этом есть смысл. – неожиданно разбил тишину Иссельт. – Хоть это и слишком уж пессимистично, но смысл есть.

– Наверняка, долгий был путь у тебя, охотник… – сказал Йоллан, и это был даже не вопрос.

– Жаль только, у этих жрецов не было выбора… – с ноткой печали произнесла Эниаллен.

– Жаль, что боги не дали этим бедолагам силу, способную противостоять обстоятельствам, ту, которая бы дала им выбрать жизнь. – продолжил Иссельт.

– Дело не в силе. Она им была не нужна. – бросил Йоллан.

– Зачем же тогда это поклонение?

– Иссельт, – снова серьезно заговорил Йоллан. – Сомневаюсь, что эти бедные жрецы желали получить какую-то там силу. Они хотели другие дары – надежда, любовь, смелость. И они их получали.

– Нет, светскому человеку не получиться это понять. – проговорил Иссельт так, будто бы сдавался.

– Ну и славно. А теперь, дайте мне пару минут.

Йоллан немедля подошел ближе к костру, и опустился на колени перед огнем. Закрыл глаза, и вроде бы что-то говорил. Шептал. Хоть Туло и не сразу вслушался в слова, но было с самого начало ясно, что это молитва. После чего встал, поклонился, и тихо сказал

– Думаю даже боги с нами согласятся: после такого дня, надо выпить.

Иссельт лишь усмехнулся, Туло же глядел на костёр, и не поменялся в лице. Эниаллен все так же поглаживала волосы, ее глаза бегали по их лицам. Возможно, она пыталась найти чей-то взгляд. Возможно, именно Туло.

Они простояли ещё некоторое время, в тишине, смотря на огонь, и скорбя, скорбя по людям, которых они совсем не знали. Туло ничего не чувствовал. В принципе, как обычно. Его удивляли его новые временные спутники. Сколько бы ему не пришлось провести с ними время, день, два, неделю, пока он предпочитал держаться рядом с ними. Быть может, завтра все изменится. Быть может, уже сегодня. А может быть, и нет. Тем временем, до Рокдейла оставалось недолго...

Глава 3. Эниаллен

Рокдейл оказался спокойным местом. Они пришли после заката, когда рабочие уже покинули свои шахты и каменоломни, и после тяжелого дня возвращались домой, к женам и детям. Другие, кто одинок, либо те, у которых оставались силы и желание шли в местный паб, скорее, один из немногих в городке, расположенный близ небольшой ремесленной площади. Компания устала с дороги. Утомленные с самого утра, еще и после событий в часовне – каждому требовался отдых. Йоллан уже несколько раз изъявил желание насладиться горячим ужином, и испить чего-нибудь – в лучшем случае хорошего вина. Иссельт перестал много говорить и спорить не о чем – утомление взяло свое. Даже Туло, казавшийся выносливым, закаленным дорогой странником, передвигался медленнее, и реакция его подводила, хоть он и старался это скрыть. А Эниаллен была счастлива. Этот день казался ей глотком свежего воздуха. Она устала, но прошла бы еще столько же, лишь бы не вернуться в рощу своего забвения.

– Шахтерский паб! То, что нужно. – Йоллан прочитал надпись на вывеске, и с облегчением вздохнул.

Двухэтажное здание, сложенное из глины и кирпичей, казалось небольшим. Внутри это ощущение осталось. Посетителей было много, Эни было непривычно видеть столько людей в одном месте, после долгого уединения. Но эта теснота ее не душила. На удивление, она сразу вспомнила шумные постоялые дворы, отели и кабаре больших городов – в сравнении с ними паб Рокдейла близко не стоял. Сейчас она сжимала край плаща и шла следом за Йолланом, пробиваясь сквозь плотную стену шахтеров. Потные, красномордые, в промасленных рубахах – они не замечали чужаков, увлеченные своими песнями и пьяными спорами. Воздух был тяжелым, густым, как сироп: пахло вяленым мясом, ржаным хлебом, дешевым табаком и потом. Где-то в углу пиликала скрипка, и под ее визгливый ритм плясала пухлая девица, высоко вскидывая юбки. Эниаллен не вольно улыбнулась – все это показалась ей настолько близким… Новая жизнь так знакома запахла свободой.

Они протиснулись к стойке, где засаленный деревянный бар топорщился многочисленными царапинами. За ним стоял хозяин – краснощекий мужчина с пышными усами, в закатанных до локтей рукавах, с огромными руками, похожими на лопаты. Он оглядел компанию с любопытством.

– Неужто путники! – с широкой улыбкой прогудел он.

Йоллан вместо того чтобы сесть, облокотился о стойку.

– Доброго вечера вам, господин. – учтиво кивнул Йоллан, освобождая место для других.

– Устраивайтесь-устраивайтесь, щас налью вам фирменное пойло. – трактирщик кивнул в знак приветствия каждому.

– Не скромный вопрос, – остановил его витиринец, – у вас есть вино?

Трактирщик потер нос тыльной стороной ладони и хитро прищурился.

– Ха, вино! Ну есть. А как же попробовать Шахтерское пойло? Сами варим, сами хмелеем.

– Как-нибудь в другой раз, – мягко, но настойчиво ответил Йоллан. – Сегодня я хочу выпить за знакомство. А знакомство, как известно, лучше всего скреплять чем-то... изысканным. Вино сойдет для такого случая.

– А, изысканное говорите… Ну как скажете. А вам, госпожа?

Йоллан с улыбкой посмотрел на Эни.

– Мне тоже вина – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем она себя чувствовала. – Я давно не... не пила. Хочется выпить.

– И мне. – Иссельт покосился на Йоллана. Он будто бы хотел вызвать реакцию у витиринца. Но тот не отреагировал. – Если есть Лодмаунское, или Хейвелдское, без разницы.

– Да, Хейвелдское отличный выбор. – произнес Йоллан с особым, певучим акцентом. –если, конечно, у вас, господин трактирщик, не завалялось где-нибудь бутылочка красного из Филли.

– Вы что, смеётесь? – добродушно захохотал трактирщик. – Откуда? Вам в город нужно с такими запросами.

– Давайте тогда северного. Вино – есть вино.

Усатый мужчина нырнул под стойку, звякнули бутылки. Через минуту перед ними появились долгожданные напитки. Туло, сидевший в тени у края стойки, спросил коротко:

– Мне то самое пойло. Ржаное.

Трактирщик кивнул с явным одобрением – мол, вот это правильный выбор. И поставил перед ним огромную глиняную кружку с густой, почти черной пеной. Туло взял ее, не глядя, и сделал глоток. Он не поморщился. Просто поставил кружку обратно и уставился в сторону. Эни предположила, что охотнику все равно чем смочить горло.

Вскоре им принесли еду. Сегодня рабочие Рокдейла довольствовались рагу из кролика, хоть и слегка пересоленным, но все равно вкусным. Компания путников не обращала на это внимание. Еда казалась деликатесом, а цены – не кусались.

– Не часто к нам в гости приходят. – заговорил вдруг усатый мужчина. – А у вас компания весьма необычная. Рассказывайте, если не секрет, какими судьбами?

– Патрули обходим. – выпалил Иссельт, и сразу словил хмурый взгляд витиринца.

– О как. Понимаемо.

– Да, весьма точно сказано… Все же через западную дорогу безопаснее. – Йоллан удержал взгляд на юноше, а затем снова принялся обгладывать кость. – Но, если быть еще точнее, нам бы работа не помешала. Мы ищем приключения и способы подзаработать.

– Все равно кампания у вас необычная. А что до работы… хм, полагаю не на шахте вы горбатиться собираетесь. – Он взглянул на Туло.

– Верно, господин. Наш товарищ кое-что понимает в том, как устранять неприятности, если у них пару лишних клыков, глаз и когтей. – витиринец улыбнулся, и отпил вина.

– О как, таких неприятностей вроде нет. Вроде... Рыцари то справляются с тварями в округе, хотя о таком я в целом мало слышал. Но есть объявление одно, весит уже пару дней. Слышал, пропали люди у нас. Рабочие. Да ладно если только рабочие, может быть и не спохватились, если только. – сказал трактирщик с неким пренебрежением, – а нет, толстосумы городские, банкиры, на сколько я помню. Ну вы поспрашивайте у управляющего, может это как раз то что вы ищете.

– А что за банкиры? – пробормотал Иссельт, и Эни услышала, как он запинается. Как он уже успел столько выпить? Прошло всего ничего…

– Юноша, я-то откуда знаю. – он помолчал. – захотите подробностей, говорю же, к управляющему.

– Простите его любопытство, молодой человек любознателен. – Йоллан также смотрел на него. Иссельт повел носом. – Расскажите, лучше, как у вас обстоят дела с вином. Торговля идет?

– О да, сюда конечно мало что поставляют, а вот в городе… Даркхарбор кипит торговым делом, там и вина полно со всего света… здесь вон, северный сорт только, дешевая кислятина, но мы пьем, нас устраивает. Но пойло вкуснее!

– А мне тоже нравится. – Эни решила хоть как-то поддержать разговор. – я чувствую… можжевельник?

– Верно, госпожа, верно. В Северных Королевствах любят… экспериментировать, если позволите. Хорошее, ничего не скажешь, но не ровня любому из Витирина. – Йоллан покрутил деревянный стакан, подражая тому, будто бы в руках у него стеклянный бокал. – Налейте еще.

– Витирин! Точно! А я думаю, что за акцент. Вы все вчетвером оттуда?

– Нет, по правде говоря, мы все с разных уголков света. – витиринец улыбнулся, и оглядел троих. На Эниаллен он задержал взгляд.

– И знакомы всего день. – сухо добавил Иссельт.

– Поэтому и кажемся столь необычной компанией. Но уверен, этот союз будет нам на пользу.

Краснощекий мужчина кивнул, настолько учтиво, как только мог кивнуть трактирщик из небольшого городка на отшибе.

– К слову о вине, Витирине, и торговле…

Витиринец продолжал. Эниаллен пыталась уловить мысль, но вино понемногу ударило в голову. Они обсуждали патрули, торговлю, слухи из Даркхарбора и местных работяг, причуды работящих женщин, а также подрастающее ленивое поколение… Она лишь кивала в такт, даже не понимая, с чем соглашается. В ушах шумело – от музыки, от голосов, от того, как много звуков обрушилось на неё после шестидесяти лет тишины.

Где-то рядом Иссельт вставил очередную остроту, и кто-то засмеялся. Эни тоже улыбнулась – скорее по инерции, чем от понимания шутки. Она чувствовала себя странно. Не пьяной, нет. Скорее размягчённой, как воск, который медленно плавится у огня. Все эти люди, этот шум, этот запах еды и выпивки – всё это было когда-то её миром. И она вдруг поняла, что скучала поэтому. По тому, чтобы просто сидеть и слушать чужую болтовню, не вникая, позволяя себе плыть по течению.

Она перевела взгляд на Туло.

Он сидел в тени, почти сливаясь с деревянной стеной, и его кружка давно уже опустела. Он не пил, не слушал, не участвовал. Просто был. Как камень посреди реки – вода шумит вокруг, а он стоит, и ему всё равно.

Эни вдруг почувствовала, что её тянет к нему. Не как к загадке — нет. Как к кому-то, кто тоже не вписывается в этот шум. Как к отражению собственной потерянности.

– Он разговорчивый, да? – сказала она, наклоняясь чуть ближе, и её голос прозвучал мягче, чем она ожидала. – Даже очень. А ты, Туло... ты совсем о себе не рассказываешь.

Табакси медленно повернул голову. Его жёлтые глаза блеснули в полумраке, и на мгновение Эни показалось, что он смотрит сквозь неё, куда-то туда, где не было ни трактира, ни музыки, ни её самой.

– Да, – сказал он тихо. – Он разговорчивый. А я – нет.

Он отвернулся. Взял кружку, поднёс к губам, но не отпил – просто замер с ней, глядя в пустоту. Эни ждала. Она не знала, чего именно – может, ещё одного слова, может, взгляда, может, хоть какого-то намёка на то, что он не камень. Но Туло ничего не добавил.

Она почувствовала укол – не обиды, скорее сожаления. Может, он и правда не хочет ни с кем говорить. Может, ему просто нужен покой.

– Хорошо, – сказала она тихо, больше себе, чем ему. – Я понимаю.

И она действительно понимала. За шестьдесят лет тишины она научилась уважать чужое молчание. Может быть, даже слишком хорошо.

– Где вы говорите? О, да, вижу, уютное место. Еще раз благодарим за кров. – витиринец развернулся, бросил взгляд на Эни и Туло. – Смотрите, там свободное место, у окна, хоть подышим воздухом, а то здесь топят от души.

– И там меньше людей… – Эни показалось, что она пришла в себя.

– Я заказал еще вино. – Иссельт повертел бутылкой. – Если кто не заметил.

– Я заметил – Йоллан рассмеялся. –Я считаю это замечательной идеей. Будем считать, что пьем за знакомство. А любое знакомство еще приятнее с бутылкой полусладкого.

В этот момент Туло резко поднялся. Сделал это бесшумно, как всегда.

– Мне нужно отдохнуть. – сказал он тихо, почти не слышно за шумом музыки. Его желтые глаза блеснули в полумраке, и на мгновение Эни показалось, что он смотрит на нее. Не на всех – на нее.

– А что так, не выпьешь с нами? – окликнул его Иссельт, пытаясь выглядеть беззаботным, но в голосе проскользнула обида.

– Прошу простить, мне нужен отдых. – табакси потянулся за связкой ключей, чтобы отстегнуть свой. В этот момент Эни поняла, что Йоллан уже расплатился за комнаты.

Туло же, не дожидаясь ответа, протиснулся сквозь толпу, и исчез, будто бы его и не было.

Эни почувствовала странную пустоту. Она не знала, что это – уважение к чужому одиночеству, или ее собственная неспособность удержать людей рядом. Может быть, и то, и другое.

– Ну, понять его стоит. – сказал Йоллан, провожая взглядом Туло. – Наверняка он потратил сегодня даже больше сил. Что же, тогда приглашаю выпить вас двоих. Составите компанию? – произнёс он, и в его голосе почувствовалось легкое опьянение.

Эни была не против. Сейчас она чувствовала себя как никогда по-настоящему живой.

Они расположилась в укромном углу возле распахнутого окна. Здесь и в правду было не душно, свежий воздух дурманил, боролся с алкоголем. Иссельт заказал еще три бутылки – много, но Эни была не против. Она давно хорошенько не напивалась. У беловолосого юноши засветились глаза.

– Три бутылки? И что, выпьем все?

– Ты же сказал, за знакомство. Я давно хорошенько не выпивал. – расслабленно проговорил Иссельт. На вид он стал более спокоен и сдержан, но продолжал все-так же улыбаться ухмылкой кота.

– За знакомство! – Йоллан откупорил Белое Ньялькое, то самое из Хейвилда, что было кисловатым, но с приятными нотками можжевельника и Снежноцвета. Он разлил вино по деревянным бокалам. – За то, что судьба сегодня свела нас в столь необычном месте!

– Ну да, в точку. Мы же теперь компания… – уже с привычной иронией добавил Иссельт.

– А мне даже нравится, как-то все это необычно, и очень загадочно, даже для меня. – неожиданно для себя произнесла Эни с необыкновенной легкостью, и почти сразу же неловко рассмеялась.

– И я уверен это все не случайно. Кто знает, куда нас заведет дорога, и разойдутся-ли наши пути, но чую – это знакомство пойдет нам всем на пользу. – Йоллан поднял стакан. – За четырех путников, за их необычную встречу и за их будущие приключения!

Эниаллен расплылась в улыбке, а затем выпила – толи хотела скрыть странное, по ее мнению, выражение лица, толи просто пила уже по привычке. Ее до сих смущали столь претенциозные речи кузнеца из Витирина, но по немного она начала привыкать. Тем более, она действительно была рада что встретила этих троих, и была рада что обрела свободу. Иссельт усмехнулся, но почти торжественно кивнул и высоко поднял стакан, а затем отпил вина.

– Как успел заметить господин трактирщик – мы группа очень необычная. Я о вас совсем ничего не знаю, и вы обо мне. Как насчет простой светской беседы? Обещаю не быть настойчивым. Просто, хотелось знать побольше о тех, с кем предпочел путешествовать.

– Надо же, не дождёшься. – юноша выпил до дна.

– Давай постараюсь угадать. У меня слух на акценты. Ты из… Лодмауна? Как там, в конфедерации?

– Ладно, один ноль, витиринец. Да, из Лодмауна, да и не то чтобы я пытался это скрыть. Скажу больше, я горжусь этим. Семья Тавенроуд из Креадрима, говорит тебе о чем-то? – хвастливо заговорил полуэльф. Йоллан улыбался, и видимо ждал продолжения. – У моих родителей большой ювелирный бизнес, лучший в Республике.

– Но ты точно не собираешься продолжать семейное дело, не так-ли? – Йоллан постарался повторить ехидство Иссельта. – Вместо этого ты почему-то здесь, на континенте, отправился в путь в неизведанные края.

– А может мне путешествовать захотелось? – выпалил Иссельт. – Тебе вон, тоже, в своем Витирине не сиделось. Да и хотел я мир поведать… ну, тот, что за переделами верховенства права и цивилизации.

– М-да, вы же лодмаунские считаете королевства Эрдфея не цивилизованными. – сказал Йоллан скучающим голосом.

– Ну не настолько, как мы. У нас хватило ума королькам не поклоняться.

– Знаешь, был я на Лодмауне… – Йоллан сделал глоток. – и могу сказать точно – в Конфедерации же тоже проблем хватает. Так что юноша, лучше учи историю, и не разбрасывайся домыслами.

– Да ну? Ты был в Конфедерации? – в его тоне послышалась насмешка.

– Да, был. Не долго, но был.

– И что?

– Сделал для себя выводы. – Йоллан откинулся на спинке стула. – Знаешь, что я понял за годы странствий?

– Ну что же? – в глаза Иссельта Эни увидела вызов. Он будто был готов к словесной дуэли.

– Трактиры во всем мире одинаковы. Именно что трактиры. Не гостиницы и постоялые дворы, а такие вот места, вне городов и изысков.

– Сам же образ интеллигента строишь. – съязвил магик.

– Но я стараюсь не поддаваться предрассудкам. – ответил Йоллан, дружелюбно улыбаясь. Иссельт фыркнул, но больше ничего. – Так вот, в таких местах люди везде ведут себя одинаково. По настоящему. А культура, менталитет, проявляются уже другом обществе. А здесь, все говорят об одном и том же, все веселиться одинаково. Такие места по-настоящему дают душе отдохнуть.

Иссельт, как увидела Эниаллен, забавно глядел на витиринца, даже не высокомерно, а не серьезно. Но со своеобразной теплотой.

– За твою родину, витиринец. – юноша снова неуклюжа поднял стакан. – И за витиринского королька, кем он не был.

Йоллан засмеялся, а за тем так же поднял тост, и потянулся чокаться.

– За Конфедерацию! – подхватил он.

– За мир! За людей, эльфов, гномов, за всех! – уж слишком восторженно воскликнула Эни, понимая, что алкоголь мешает скрывать свои эмоции. Йоллан выпил, поставил стакан на стол, а затем несколько раз похлопал, всем своим видом давая понять, что лозунг Эниаллен ему понравился больше всего.

– Иссельт! – Эни решила продолжить расспросы. – Ты же волшебник, да? Обучался где-то?

– Ну да, – самодовольно подтвердил магик. – Книга заклинаний имеется. И некоторые знания в ней. – он похлопал по наплечной сумке, где лежал темный фолиант.

– Ты… искусно ей владеешь. Магией. – сказала Эниаллен не скрывая восхищения. – Я, кстати, тоже кое-что умею!

– Да, видел. – сдержанно сказал Иссельт. – Но твои силы иное. Ты же получила их считай просто так.

– Да! Мне… повезло, наверное, – Эни укола не заметила. – Но я учила несколько заклинаний сама. Но, в основном все что я умею, я умею…

– С детства? – закончил за нее Иссельт. – Да, вот что значит «дар природы». Но знания и силы Солстермона это дело другое.

– Неужто? – сказал Йоллан, не скрывая скепсиса. – Прям таки Солстермон?

– Да, именно. Кафедра иллюзии и философии, если интересно.

Мужчина поднял брови, видно, что это его впечатлило. И ничего удивительного, за последние столетия университет, хоть и расположенный на краю мира в снегах, стал центром науки и магии во всем людском свете. Эни слышала рассказы о каменных шпилях и башнях, растущих прям из высокой горы на острове Осколок Льда.

– Впечатляет…

– Ну а то! – протянул Эграссель, и снова отпил вина, закусывая белым хлебом. Он явно гордился собой, а также тем, что вызвал удивление своим хвастовством.

– И зачем же ты бросил учебу? – почти сразу осадил его Йоллан.

– Что прости?

– Поверь, парень, хоть в магии я не разбираюсь, я знаю сколько учатся в Солстермоне. Нет, ты вполне мог получить сокращенное образование…

– Ладно уж, это тоже никакой не секрет. Раз ты такой умный. – проворчал Иссельт, разводя руками.

Йоллан сделала показательный жест кистью, в которую так и напрашивался бокал из хрупкого стекла.

– Все же юноша, что заставило тебя покинуть университет? Тем более такой престижный. Если ты туда уже попал, значит явно достойный волшебник. – серьезно сказал мужчина.

– Благодарю, – он принял комплимент достойно, но было видно, что он расплывается от самодовольства. – я тоже так считаю, поэтому и ушел. Не хочу десять лет мерзнуть на краю света зубря тайны мира мироздания в холодных башнях.

– Понимаю. Мир прекрасен. – Йоллан снова улыбнулся. Он выглядел искренним, кажется алкоголь его расслабил.

– Вот-вот, и я о том же. Я считаю, что знания не в книгах, а в мире. Хочу посмотреть, что от меня скрывает земля, дороги, города.

– Надо же, день знакомы, и уже стал говорить, как я.

– Не дождешься. – Эни заметила, что Иссельт тоже стал… настоящем. Ей было понятно, что в первый день знакомства они не откроются друг другу полностью, но видеть, что они способны доверять – уже приятно.

– Итак, юноша, милая леди, у нас оказывается есть что-то общее. – заговорил витиринский купец, и его слова стали похожи на полноценную речь. – Все мы любим эту жизнь, и этот мир. И мы все истосковались по нему. Я тоже долгое время сидел на одном месте. Эх, лавка в Эвин Касель мне нравилась, но сейчас вспоминаю ваши слова… твои размышления о счастье, госпожа, и твои, о мире, Иссельт, и понимаю, что сделал правильный выбор. За приключения! – Он поднял стакан в знак тоста, тем временем они осушили уже половину выпивки.

– Жалко Туло отказался познакомиться поближе. – Эни грустно посмотрела на улицу. Кажется, толпа детей пробежала за соседней дом. – Интересно, что он об этом всем думает…

– Не думаю, что этот табакси захотел бы разговаривать. Наверняка мы не будем достойны подробностей. – уже пьяным голосом говорил Иссельт. – Нет, не поймите меня неправильно. Я тоже болтать не люблю попусту, особенно про себя, про свои мотивы и интересы, но соглашусь, что он бы мог составить компанию и ради приличия хоть что-то рассказать, например, о своих повязках? Вот что это было в часовне? Он их развязал, и уже был готов что-то сделать, но что? Вы заметили это? Он еще так странно проворачивал свои резаки…

– Иссельт, приятель, по легче. Этот табакси личность серьезная, это видно. Не думаю, что его судьба похожа на нашу, полагаю он вечно в пути. У нас в Витирине есть целые ордены, сообщества таких как он. Ну точнее, были. До того, как их не объявили сектантами, и не распустили. Не утверждаю, что он один из них, в любом случае Туло за один день доказал, что несмотря на внешний вид, он отважный и храбрый воин.

– Это правда, он не один раз спасал нас. И он много знает. Я хочу сказать, что тоже ему доверяю, хоть он меня и пугает до сих пор. И если честно, я его понимаю. Когда все так резко происходит, и знаешь людей всего лишь день, непривычно так быстро раскрываться… - Эни засмущалась сразу после того как осмелилась это сказать.

– Точно, что мы все обо мне, о Туло, который к тому же нас покинул. – Иссельт покосился на нее. – Давай, друидша, твоя очередь, мы до сих пор без понятия что там случилось, и что за история с камнем, да и как ты в этой роще оказалась?

Эниаллен в мгновение подумала что это все пустяки, и она с удовольствием сама об этом расскажет… но тут же как ком встал поперек горла, а алкоголь будто покинул ее разум, хотя перед глазами все так же плыло. Она хотела вспомнить, понять что-то. Но как она может что-то рассказать, если сама ничего не понимает? Она с радостью бы узнала, что с ней твориться. Что она чувствует, что с ней произошло, и кто она такая… Но может быть, это и к лучшему.

– Нет Иссельт, знай границы. Если госпожа не хочет рассказывать, значит не будет. Всему свое время, как с Туло. Верно, Эниаллен?

Она немного помолчала, но все же пришла в себя и ответила.

– Если бы я понимала, что там произошло, я может быть и рассказала. Я правда не готова об этом говорить. – она помолчала, затем продолжила. – Я лишь скажу, что счастлива. Счастлива, что выбралась оттуда, и счастлива что встретила вас.

Йоллан из Витирина тепло улыбнулся. Они помолчали. Прошло какое-то время, и он произнес.

–Но все же я не против узнать и о тебе что-то, загадочная Эниаллен из Белого листа. Я предлагаю игру, это нас и развеселит, да и бутылку опустошим с особым интересом.

– Игру? Какую еще игру, витиринец? Тебе что, вот так просто скучно напиваться?

– А я знаю про что он. – хихикнула Эни. – Мне такие игры знакомы. Мы часто так проводили время, ну, с моими друзьями из… прошлого.

– Ого, не думал, что у меня так быстро получится! – Йоллан широко улыбнулся, его глаза блеснули. – Тогда, загадочная леди, может и правила расскажешь? Посмотрим, сошлись ли у нас мысли.

– Ну, например, помню, чтобы узнать друг друга хорошенько, а для сцены это было полезно, – она уже сама не контролировала себя, а в голове всплывали неточные образы. – мы играли в подобную игру. Тот, чья очередь, говорит что-то, чего он никогда не делал, и если из сидящих за столом совершал подобное в жизни – то он пьет.

– Точно, совершенно точно. – на этот раз Йоллан пристально смотрел на нее.

– Ладно, это интересно, но чур что, мои личные секреты я рассказывать не буду! – Иссельт налил всем вина. – начинай, витиринец.

– Хорошо, как скажешь. Я никогда не… не крал больше тридцати гельдов! У вас, в Конфедерации, это где-то десять либеров.

– Ох, сумма не маленькая… - Иссельт тут же выпил. – Да там надо было по учебе срочно, а деньги пришли бы только через пол месяца…

Эни ненадолго застыла. Она просто на просто не помнила. Сейчас с памятью у нее явные неурядицы. Все перемешалось. Она понимала, что не только время сыграло с ней злую шутку, но и проклятое очарование рощи. Только что она вспомнила о ее прошлой группе, точнее, труппе… да, правильно, уже близко… Да, неужели. Теперь даже стыдно. Она вспомнила несколько случаев. Но отрывками. И точно знала, что это не все.

– Да, приходилось. – она неловко растянула слова, стараясь на ходу вспомнить хотя бы ради интереса, сколько тогда она украла. – Ох, кажется, тогда была большая сумма.

– Ты что, преступница в прошлом? – Иссельт рассмеялся.

– Нет, ты что… я… ну приходилось, но больше по мелочи, я была… мы были бедны, и самое дорогое что я украла, я украла для дорогих мне людей, и…

– Мы тебя не осуждаем, Эниаллен. Так сколько? – Йоллан дружелюбно улыбнулся.

– 670 гельдов…

– Чего?? – Иссельт чуть не поперхнулся, а потом еще громче рассмеялся. – нет, теперь я и в правду понимаю почему ты 60 лет в роще проторчала. Держу пари ты в розыске! Эй, витиринец, как думаешь, нам бежать, или стоит воспользоваться навыками опытного вора?

Эни покраснела, она увидела, как Йоллан сдерживает смех, но в глазах была доброта.

– Тише, юноша… напугаешь даму.

– Да что вы, тогда курс был другой…

– Все равно! – Иссельт смех не сдерживал.

– Не знаю, какие еще ты таишь секреты, – сквозь смех говорил Йоллан. – но эта игра превосходно их раскрывает. Может, задашь следующий вопрос?

– О, конечно, я подумаю. Хм, я никогда не… – Она задумалась. Это было сложнее чем она думала. – Я никогда не… заводила роман сразу с двумя!

Она сама засмущалась от своего же вопроса. Это нельзя назвать слишком личным вопросом? Нельзя же? В голову однозначный ответ не приходил.

– Не буду скрывать, романов за жизнь у меня было достаточно. Но сердце женщины я не предавал. – Йоллан взглянул на Иссельта.

– Я тоже скрывать ничего не буду. – он незамедлительно выпил. – Хотя, романами то баловство не назовешь. Вот именно что баловство, да и я быстро поумнел. На это время тратить нет смысла.

– Да уж, ты то в своем возрасте точно знаешь, что ценно в жизни, а что нет. – с иронией заметил Йоллан. – Тебе сколько, двадцать? Двадцать один? Поверь, встретишь еще.

– Почти угадал, витиринец. Мне девятнадцать лет, и, хоть вся жизнь у меня впереди, я знаю, что началась она уже давно. И я уже на высоте. – пьяным голосом проговорил Иссельт. Йоллан лишь расхохотался. Эни в таком состоянии очень нравилось наблюдать за ними. Надо же, всего день… а кажется, что знакомы вечность. Алкоголь превращал итак запутанные мысли в полный хаос.

–Пока ты болтаешь, юноша, я, пожалуй, оставлю тебя в дураках и продолжу тему. – тем временем незамедлительное ленивое «эй» вырвалось из уст Иссельта. – Я никогда не… не просыпался в кровати с двумя незнакомцами сразу же.

Эни замялась. Ей стало неловко, из-за того, что она так долго думала над этим вопросом. Следом, и этот взгляд Иссельта.

– Да что вы так смотрите, говорю же, нет! – смущенно, но с улыбкой на лице воскликнула она. Приходилось говорить все громче, ведь шум в таверне по ощущениям только увеличивался.

– А я – да! Радуйся, витиринец! – гордо чуть ли не проорал Иссельт, и со смехом выпил. – Все, все, теперь моя очередь. Я никогда не… не убивал никого.

Эниаллен опешила. Она понимала, что этот Иссельт и трезвым может задать столь неудобные вопросы. Но, еще больше смутило ее что она начала об этом задумываться… образов на этот раз не было. Она бы такое запомнила.

Йоллан помрачнел на мгновение. Молча выпил.

– На пути приходится делать трудный выбор чуть ли ни каждый день. Иногда бывают безвыходные ситуации. – даже показалось, что он слегка протрезвел. – Но, благо это было лишь однажды, я привык решать все искусством дипломатии.

- Надеюсь, мы сможем обойтись без таких ситуаций. – Эниаллен постаралась изобразить серьезность. – Ой, я знаю этот мотив!

Танец закружил её прежде, чем она успела подумать.

Музыка ворвалась в грудь – звонкая, озорная, с переливами скрипки и тяжёлым ритмом барабана. Эниаллен почувствовала, как нога сама начинает отбивать такт, как кровь разгоняет по телу давно забытую лёгкость. Дварф, красномордый и растрёпанный, взобрался на табурет и провозгласил танцевальное состязание, и толпа одобрительно загудела.

– Фейское очарование, я так люблю танцы! – вырвалось у неё прежде, чем она успела прикусить язык.

Йоллан, сидевший напротив, поднял голову, и на его лице — даже сквозь уродливый шрам — расцвела та самая улыбка, которую она уже начала узнавать.

– Леди, вы не перестаёте нас удивлять. – Он встал и нарочито изящно поклонился, изображая придворный реверанс. – Так удивите же ещё раз. Такой шанс нельзя упустить.

– Я так давно не танцевала. – сказала она, чувствуя, как к щекам приливает тепло от вина и от предвкушения. – Боюсь, это будет крайне нелепо.

Дварф уже обошёл половину зала, выискивая смельчаков. Его взгляд, маслянисто блестящий от выпитого эля, остановился на ней, и он радостно взревел:

– О, вы, прекрасная эльфийская леди! Там, откуда я родом, есть поверье: чем красивее дама, тем лучше она танцует. Давайте, не стесняйтесь! Я чую талант!

Эни рассмеялась – она помнила эту дварфийскую поговорку. Там говорилось о длине бороды, а не о красоте. Но сейчас было всё равно.

– Ну что, красавица? – Йоллан подошёл ближе, и его голос, даже пьяный, сохранял ту витиринскую галантность, которая делала его нелепым и обаятельным одновременно. – Не против, если я присоединюсь? На балах Виммы, - он повысил голос, чтобы переорать музыку, – я был лучшим танцором.

– Это вам, милсдарь, не скучные витиринские балы, это ШАХТЁРСКИЙ ПАБ! – прогремел дварф и для убедительности залпом осушил свою пинту.

Иссельт, оставшийся за столом, хлопал и что-то выкрикивал, но Эни уже не слышала. Она смотрела на Йоллана, на его протянутую руку, и чувствовала, как где-то глубоко внутри расправляются крылья, которые она считала давно атрофированными.

Она взяла его за руку. Пальцы оказались тёплыми, с мозолями кузнеца - шершавыми, но надёжными. И они шагнули в круг.

Толпа расступилась, освобождая место. Кто-то свистнул, кто-то зааплодировал, но Эни уже ничего этого не замечала. Музыка подхватила её, как волна, и она отдалась течению.

Она не помнила, когда в последний раз танцевала. Сто лет назад? Двести? В другой жизни, в другой шкуре, когда она была не отшельницей из рощи, а актрисой. Любимицей публики. Тогда она танцевала на сцене Аквенского театра, в хрустальных залах Великого Релонтийского, под взглядами сотен глаз. Но сейчас всё было иначе. Сейчас она танцевала для себя.

Она закрыла глаза, и мир сузился до музыки, до ритма, до движения собственного тела. Рука Йоллана на талии, его ладонь в её руке – они вели, она вела, они кружились, и воздух свистел у висков. Она не думала о том, чтобы не упасть, не оступиться, не ударить кого-то локтем. Она просто была. Лёгкой. Невесомой. Свободной.

Когда она открыла глаза, всё внимание было приковано к ней. Шахтёры хлопали в ладоши, отбивая ритм, их жёны улыбались, дварф что-то радостно кричал, потрясая кружкой. Йоллан кружил её, и его лицо было совсем близко – смеющееся, живое, без той привычной маски вежливости.

Она улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ. Как же странно: они знакомы всего день, а она чувствует себя так, будто знает его всю жизнь. Или будто он – мостик в ту жизнь, которую она потеряла.

А потом музыка стихла. Или Эни перестала её слышать.

Она стояла посреди зала, тяжело дыша, чувствуя, как кровь стучит в висках. Вокруг хлопали, смеялись, кто-то тянул её за руку, приглашая ещё, но она смотрела на Йоллана, и мир вокруг неё медленно таял, как утренний туман.

И вдруг темнота.

Она увидела его.

Тот силуэт. Не Йоллан – другой. Знакомый до боли, до дрожи в коленях. Он стоял в толпе, смотрел на неё, и лицо его было размыто, как в старом, выцветшем воспоминании. Но она знала, кто это. Знала всегда.

Воспоминания хлынули, как вода сквозь прорванную плотину. Она вспомнила не лица, не имена – но ощущения. Руки, которые её держали. Голос, который шептал на ухо. Танец под другую музыку, в другом зале, и этот же самый миг – когда мир останавливается, и ты понимаешь, что счастье не вечно.

Она избавилась от тюрьмы. Но вместе с цепями сбросила и то, что её защищало. Забвение.

Слёзы хлынули сами, без спроса, обжигая щёки. Она почувствовала их, только когда первая капля упала на губы — солёная, горькая.

– Эниаллен? – голос Йоллана донёсся сквозь шум, как сквозь воду. — Что случилось?

Она мотнула головой, не в силах говорить. Вокруг уже оборачивались, кто-то с тревогой, кто-то с любопытством. Она не могла здесь оставаться. Не могла, чтобы они видели её такой.

– Простите, – выдохнула она, не зная, к кому обращается, и рванула прочь, расталкивая толпу локтями, втягивая голову в плечи, чтобы не видеть этих взглядов.

За спиной остались музыка, смех, чьи-то удивлённые возгласы. Она вылетела на холодную улицу, и осенний ветер ударил в лицо, отрезвляя, но не успокаивая.

Слёзы всё текли.

Она прижалась спиной к шершавой стене, закрыла лицо руками и позволила себе наконец дышать – рвано, судорожно, как после долгого ныряния. В груди колотилось что-то огромное, что не вмещалось, что рвалось наружу, но она держала, держала, пока не осталось только тихое, обессиленное всхлипывание.

Она не знала, сколько простояла так. Может, минуту. Может, целую вечность.

Эни не помнила, как очутилась здесь, для нее эти мгновения выпали из памяти. Она стояла на небольшом крыльце, дыша свежим воздухом, пытаясь протрезветь. Наблюдала за гуляющими допоздна ребятами, сквозь слезы. Она старалась отвлечься, но слезы не думали останавливаться, и все так же быстро спускались по щекам. Ее взгляд хотел на чем-то концентрироваться, но в итоге падал в пустоту. Было холодно. Ясное небо уже освещал сумрак, а ветер гулял по улице, заставляя кожу покрываться мурашками. О, боги, как бы она хотела думать о том, что ей холодно, а не о том, что… она уже не помнила почему разрыдалась. Она все больше и больше опустошалась в моменте. Ей просто было плохо.

А потом за спиной скрипнула дверь.

– Госпожа, я… - неловко прозвучал голос. Йоллан вышел, и медленно подошел к ней. – все в порядке? Тебя кто-то обидел, или быть может… мне показалось, ты увидела кого-то. Тебя кто-то напугал?

– Нет, все в порядке, все было прекрасно, тебе показалось.

– Так почему ты плачешь?

– Я? Ой, пустяки, я, наверное, перебрала с вином, да и таких сильных эмоций давно не ощущала, не переживайте. Это, наверное, та магия, что держала меня, остатки. – она не смотрела на него, даже старалась отвернуться. Она и сама услышала, с какой грустью и неуверенностью говорит. Она старалась снова изобразить тот беззаботный веселый голос. Но дрожь предательски выдавала все то, что сейчас вырывалось наружу.

– Если это так, госпожа, – ей показалось, что он почти протрезвел, – хочу сказать, что прошлое…

– Простите, я и вправду в порядке. – она стала более холодной. Может быть, хотела обозначить границы, сама точно сказать не могла.

– Нет, это вы извольте простить. Я не смею настаивать. Просто хотел сказать, что вы можете поделиться с нами, со мной…

– Йоллан, я… мы знакомы всего лишь день. Я благодарна за то, что вы спасли меня, и с вами хорошо, но… я точно не буду доверять вам полностью. – она посмотрела ему в глаза.

– Разумно, не спорю, и у вас могут быть на это причины. Здесь на улице холодно. Может быть вернемся?

– Да, конечно, дайте мне пять минут.

– Как пожелаете. Думаю, это хороший знак – на сегодня хватит, нам точно пора спать. – он помолчал несколько секунд. – Пойду посмотрю, что там с нашим магиком.

– Йоллан!

– Да, Эниаллен?

– Кто-то обратил внимание?

Йоллан остановился, помолчал, подошел на шаг ближе.

– Да, но… они быстро забыли. Ты прекрасно танцевала, но они настолько напились что отвлекаются очень легко, прямо как…

– Прямо как я. – Она закончила за него фразу и грустно улыбнулась. Повела глаза вниз.

Йоллан ответил той же добродушной улыбкой. Она ждала, когда он уйдет, но он не двигался с места, на что-то уперся, и смотрел куда-то. Она уже и не возражала. Он ей не мешал, она сейчас ни на что не обращала внимание. Просто не могла.

Они зашли через какое-то время. Эни не могла сказать точно сколько они там простояли, но шума и людей стало меньше. Зато тепло сразу же согрело. Из-за духоты потянуло в сон. Иссельт, как раз сильно утомленный, уже лежал на столе, в обнимку с бутылкой и немного похрапывал.

– Вставай, умник. – Йоллан растормошил его, и тут же помог встать. – я доведу тебя до постели.

– Что?! Убери руки, индюк! Что произошло? – ворчал пьяным голос юноша, хотя сам не сопротивлялся.

– Пили мы за знакомство, вот что произошло.

Интерлюдия 2. Встреча

Иссельт открыл глаза. Хлопья пепла мешали разомкнуть веки. Будто после долгого сна, было тяжело, а тело ныло. Он не выспался. И, почему-то, он стоял. Стоял толи в огромной пустыне, толи в пепелище. С неба, окутанного дымкой, падал пепел. Ему потребовалось несколько минут чтобы почувствовать пространство вокруг него, и осознать, что он не во сне. Нет, это не сон. Это и не видение. Это награда.

Придя в себя, Иссельт сразу же взбодрился. Он почувствовал дрожь, вызванную предвкушением. Интерес порождал волнение, а волнение страх. Но юноша старался его заглушить. Это место он видел впервые, но оно казалось ему через чур знакомым.

– Надо же, ты решил показаться! А я думал все так же будем обмениваться сантиментами и абстрактными посланиями. – он крикнул в пустоту, с самодовольной улыбкой, и не принужденным тоном. Иссельт давно заметил за собой эту манеру, особенно сильно, когда он действительно был не уверен в себе. На его зов в пустоту ответа не было. Наигранная улыбка сползла с его лица. Вдруг, он почувствовал вибрации. Гул, доносящийся откуда-то из пепельного тумана. Все больше этот туман напоминал смог. Он шел дальше, оставляя аккуратные неглубокие следы на белом песке.

– Я делал все по инструкции. А сейчас я направляюсь в то место, куда ты мне указал. Не хочу показаться наглым, но я жду вознаграждения…

Не успел он договорить как гул раздался еще громче, совсем близко, от него у юноши зазвенело в ушах. Протерев глаза, он увидел мерцание, будто от маяка, зеленоватого цвета. Гул пронеся еще громче, он звал избранника к себе. Иссельт не сомневался. Теперь он улыбнулся уже непроизвольно. Вот он. Вот ответ, которого он так жаждет.

Глава 4. Иссельт

«Если это можно считать личной встречей – то мы наконец познакомились. Я искренне рад, что ты ответил на мой зов. И не сомневайся: на твой я отвечу немедленно.

Твои послания, как всегда, абстрактны. Но, смею заметить, по-другому быть и не может. Хотя, если бы ты снизошёл до ясности – я был бы только благодарен. И будь уверен, я добьюсь от тебя этого снисхождения. Я всегда добиваюсь своего. И ещё добьюсь.

Теперь о главном.

Трент Дэ-Морр… кто бы это мог быть? Личность явно важная, но пока это имя ничего мне не даёт. Однако с тех пор, как ты показал мне Даркхарбор и разрушенную башню Варденклайда, я не могу избавиться от ощущения, что ты буквально умоляешь меня обшарить этот городишко вдоль и поперёк. Что ж, я не против. Но мне нужна информация о моих новых спутниках.

Нет, не подумай, что мне на них наплевать. Напротив, что может быть очевиднее того факта, что у каждого из них – уйма секретов? Ладно, признаю – я ответил на свой вопрос сам. Это я должен рассказать тебе все их секреты. Но меня всё равно мучает вопрос…

Если ты такой могущественный, что тебя почитали ещё две тысячи лет назад в джунглях на другом конце света – племена табакси и кхайнов вырезали твоё имя на камнях, – то почему ты не можешь сам узнать все секреты этого жалкого мира? Да твоё имя на древний релонтийский переводится как «Тот, кто знает». Зачем тебе я?

Ладно, прошу извинить мою минутную наглость. Если я тебе нужен – я не возражаю. Награда всё равно будет выше любой моей ставки.

О спутниках.

Если говорить о них… неужто ты знал, что я с ними встречусь? Та пещера, тот артефакт, да и вся эта роща – все ниточки ведут к этой друидке. Но держу пари – она и сама ничего толком не знает. Да, может быть, то, что случилось там шестьдесят лет назад, имеет значение, но не об этом мне сейчас думать, не так ли?

За день уже два твоих послания, связанных с Сумраком. Это совпадение? Или же действительно та секта из Даркхарбора вершит здесь свои религиозные порядки? Кто бы мог подумать. Ещё кое-что: что-то мне подсказывает, что этот витиринец – Йоллан – что-то скрывает. Нет, не могу я ему доверять, слишком уж он умный. Слишком гладкий. Слишком правильный.

Поэтому знаешь, что?

Пока я прошу обмена. Я собираю для тебя секреты, а за ближайшие дни их тебе будет навалом. А ты, Знающий, будь любезен, акцентируй внимание на этом Йоллане. Мне нужны его секреты. И если ты знаешь о нём больше, чем показываешь – я хочу это знать.

И ещё. Ты сказал, что я избран. Что моя роль – видеть то, чего не видят другие. Но если я должен видеть правду, то дай мне возможность её узнать. Не абстрактными намёками, а фактами. Именами. Связями. Или я так и буду бродить в потёмках, додумывая то, чего нет.

Впрочем…

P. S. Мне нравится, что мы приходим к соглашению. Пока мне нравятся мои способности – и мне довольно легко ими управлять. Благодарю, Всезнающий. Но, как я уже сказал, лёгкость не должна быть оправданием для слепоты. Если я твой инструмент – дай мне видеть, куда я режу.»

Он небрежно закрыл книгу. Массивный фолиант, в темном кожаном переплете отлично сохранился, несмотря на возраст. Сама книга выглядела мрачной и ветхой. А что больше всего бросалось в глаза – так это золотой треугольник, будто бы выгравирован в коже, все еще блестел, и переливался едва видным бирюзовым оттенком. Юноша провел пальцем по фигуре, задумался. «Кто еще мог удостоиться такого? Безусловно, только я»

Солнце уже всходило из-за гор, на востоке. Комната Иссельта выходила на юго-западную сторону, поэтому его спальня оставалась мрачной. Это ему определенно нравилось. Он не спал уже с раннего утра, его разбудил шумные разговоры толпы пьяниц. Видимо, у кого-то сегодня выходной. Спал Иссельт мало, но с тех пор, как он получил в руки эту книгу, сон ему нужен все меньше и меньше. Но сегодня был особенный сон. Этой ночью было знакомство. Возможно, она и избавила его от похмелья, кто знает?

Беловолосый юноша убрал волосы с лица, перетянул их рукой, расчесал. Последний раз стригся он еще на родине, несколько лет назад. Может быть, стоило подстричься до тех пор, пока он не уехал из Конфедерации, в Трогарде, например, где и взял корабль на Эрдфей. За два месяца плавания, волосы отрасли чуть ли не до бедер. И, в них завелись вши… это не самое ужасное что было на борту. Со вшами он справился, но воспоминания об отвратительном путешествии никуда не делись. Если путь на родину лежит через море… в таком случае, он уже смирился что не вернется на западный континент. Как только он прибыл в Серебряную Гавань, он закупился парфюмерией почти на все свои деньги. Теперь главное держать себя в порядке. Он же не хочет, чтобы от него несло кошатиной как от этого Туло…

Расчесав белоснежные волосы, он забрал их в хвост. Так он привык ходить еще с девства. Да и это одно из немногих приятных воспоминаний о доме – мама каждое утро делала ему такую прическу. Интересно, о чем она думает сейчас… вспоминает ли его? Но, это и не важно. Он выбрал свой путь. Стать тем, кем он хочет стать. А для этого, ему нужны все секреты этого мира. Начинать надо с малого. Например, с нового ясного дня.

– Ну что, смотрю никого похмелье не мучает? – зевнув, произнес Йоллан, облокотившись на барную стойку. – День обещает быть увлекательным. Вы не видели Туло?

– Нет, скорее всего спит. Я встал рано, я бы его заметил. Меня похмелье не берет, высыпаться мне легче легкого… – почти хвастливо сказал Иссельт.

В этот момент дверь со скрипом открылась. В помещение зашла тень, которую они тут же узнали.

– Видимо, ты проснулся не первый. – Йоллан с усмешкой посмотрел на Иссельта. Ему это не понравилось. – Утро доброе, где ты был, охотник?

– Гулял. – выпалил он и направился в дальний уголок паба.

Иссельта это озадачило. Да, может мелочь, но он гордился тем, что встал раньше всех, а теперь его речи просто пустая болтовня и хвастовство… и зачем он только думает об этом. Этот табакси с ним не сравниться, совершенно другого поля ягода. Хоть строит из себя такого загадочного, но явно делает все, чтобы на него обращали внимание.

В помещении было тихо и пусто, сейчас здесь пахло свежестью, а не тем чем вчера. Шахтеры уже с раннего утра были на своих рабочих местах, и в это время толпы здесь не встретишь. Утро уже нельзя было назвать ранним, а как сказал витиринец, день и в правду обещает быть увлекательным.

– Раз уж и похмелье вас не взяло… помните, что вчера нам господин рассказывал?

– Насчет пропавших толстосумов? Да, помню. – Иссельт допил свой стакан.

– Пропали не только банкиры, но и рабочие. – Поправила его Эниаллен. – Йоллан, неужели ты предлагаешь…

– А почему бы и нет? Это хороший шанс подзаработать. Да, не самый безопасный, но… это же и есть приключения. – Он улыбнулся своей уже привычной за день знакомства улыбкой. Иссельта слегка раздражали его манеры, и особенно то, как он старается воздействовать на друидку, и то, как она ведется на эти фокусы. Но, надо отдать должное, обаяния у него хоть отнимай. Даже этот уродливый шрам ему не мешает быть чертовски привлекательным. Надо быть с ним осторожнее. Но, его, Иссельта, будет сложно поймать на крючок…

– Ха, приключения. – он фыркнул. – Но согласен, что в случае успеха деньгами нас не обделят.

– Тогда решено. Я пойду за объявлением, заодно и поговорю с управляющем.

– Один?

– Если вы мне не доверяете, я пойму, можем сходить и все вместе.

– Ладно витиринец, шучу, но если обделишь нас деньгами…

– Даже не посмею. – он посмеялся, и похлопал Иссельта по плечу. – Так что, скоро вернусь, не скучайте… стойте, вы слышите?

Прогремел отчётливый стук копыт. Остановился всадник, по всей видимости близ паба. Меньше чем через минуту дверь отпер высокий рыцарь в серебристых доспехах.

- Хорошего всем дня, люди добрые! – восторженно громко пропел неожиданно высокий голос, но осёкся, заметя что посетителей не так уж и много. – Налейте мне хорошего эля, а то умираю с ночной дороги.

- Это еще что за циркач? – произнес Иссельт шепотом.

- Тихо, давай послушаем. – Йоллан покосился на выход. – У меня есть несколько предположений.

Высокий рыцарь, как с картинки носил белый плащ и закрепленный на спине щит. На поясе красовался меч в блестящих ножнах. Он снял шлем, и оказалось, что за ним скрывалось совсем молодое лицо. Юноша, возможно даже младше Иссельта, был бел как снег, но не болезненно бледен, а сверкающе светел. Его глаза горели золотом, а волосы, взъерошенные, не слишком длинные, переливались серебром. Иссельт, хоть и старался не пялится на диковинного рыцаря, в недоумении поглядывал на него.

– Неужто, сам Алдефан Адранатский! – восторженно проговорил появившийся из подсобки трактирщик. – Не думал, что удосужимся мы такой чести.

– Ну дядя, – Алдефан прижал руку к груди, изобразил изящный поклон. я только недавно принял обет. Да и я здесь не совсем официально. Как только мне стукнуло шестнадцать, я решил отправиться на встречу приключениям. Лично король дал мне благословение.

Иссельт заметил, как он произнёс «лично король» с такой интонацией, будто это было самое важное событие в истории Релонтии.

– О, да, король… его святейшество отпустил тебя одного? На дорогах опасно, я слышал, даже для тебя, мой мальчик.

– Неа, не переживай. Я с дружиной. Нам предоставили лучший отель в Даркхарборе, сейчас мы там как послы, представляешь?

– А зачем ты дружину оставил? Алдефан, тебе лучше вернуться…

– Да брось, дядя, я здесь чтобы самолично совершить какой-нибудь подвиг! Да и тебя повидать.

– Подвиг? Да у нас здесь спокойно все, тебе лучшее с дружиной такие дела искать.

– Да не хочу я с дружиной! Они не дают мне шага сделать, никакой свободы, никаких приключений. Дядя, скажи, мне это важно, есть хоть какие-нибудь проблемы, которые мог бы решить добрый рыцарь из славного города Адраната?

Трактирщик замялся. Иссельт покосился на Йоллана. Тот сидел с идеально невозмутимым лицом, но в уголках губ дрожала едва заметная усмешка.

– Доблестный рыцарь! – Йоллан поднялся и сделал шаг вперёд, изображая учтивый поклон, который был ровно настолько серьёзным, чтобы не оскорбить юношу, и ровно настолько театральным, чтобы Иссельт понял: витиринец сейчас играет. – Вижу рвения вам не занимать. Мы люди честные – и так же, как и вы, ищем приключения, и способ подзаработать. Мы как раз хотели решить одно дельце о пропажи людей. Если вас не стесняет небольшой процент оплаты, то мы с радостью примем вашу помочь.

Иссельта еще больше раздражал тот факт, что этот Йоллан решает за всех. Но, в прочем, возражений у него не было. Если что, деньгами этого рыцаря можно и обделить, а по нему не скажешь, что он блещет умом. Это так, первое впечатление.

– Пропали люди? Я, как посвящённый рыцарь, обязан вам помочь, и нет дело не в деньгах, дело в…

– Нет, мои гости что-то попутали. – Перебил его трактирщик. – Дело уже не актуальное. Сегодня утром их нашли. Видимо три дурачка пили на работе, вот и в кустах первых, попавшихся и заснули. Живые, но очень нездоровые.

– Стойте, а те банкиры? – удивленно проговорила Эниаллен. – Они нашлись?

– Да, нашлись… уже уехали. Жаль вас расстраивать.

Алдефан, услышав это, поник всем телом. Его плечи опустились, плащ потерял свой драматический размах, и он вдруг стал похож на мальчишку, которому не купили игрушку.

– Вот печаль! Нет, это конечно здорово что все обошлось, но я так хотел сделать что-то доброе и смелое…

Иссельта это смутило. Он увидел на лице витиринца тот же скептицизм.

– Вот так просто нашлись? – спросил Туло, я тем же недоверием.

– Эх, неужто опять возвращаться к дружине? Я, Алдефан из Адраната, герба золотого солнца, потерпел поражение.

– Не уверен, что стоит так сильно расстраиваться. – Йоллан улыбнулся. – присаживайся с нами, расскажешь о своих подвигах.

– Нечего рассказывать. Прошу меня простить. Наверное, мне требуется отдых. Придется вернуться назад.

– Мальчик мой, – трактирщик подошел к нему, и положил тяжелую руку ему на плечо. – уверен, что у тебя еще будут славные подвиги. А пока отдыхай, комнату я тебе предоставлю.

– Благодарю тебя, дядя. А с вами может еще свидимся. Может, вы скоро услышите о доблестном Адранатском рыцаре.

Он развернулся и зашагал к лестнице — плащ драматично взметнулся, подчёркивая каждое движение. На ступеньках он на мгновение споткнулся, но быстро восстановил равновесие, сделал вид, что так и было задумано, и исчез наверху.

– И что это было? – Иссельт не выдержал, произнес громко, обращаясь даже не то чтобы к своей группе, но к трактирщику. – У вас очень славный племянник.

– Прошу меня простить, – он покачал головой. – больно мал он.

– Шестнадцать лет – это расцвет сил, не обязательно юношу от всего оберегать. – сказал серьезно Йоллан.

– Оо, вы все поняли… – протянул усатый мужчина. Иссельт сделал вид, что тоже сразу до этого догадался. – Если что, работа по-прежнему есть, но… переживаю что дело не простое. И если верить слухам с северной дороги… как я вчера и говорил, узнаете все у управляющего, но вот племянника моего пусть это не касается. Вам вот лучше, денег больше.

– Проблем нет, уважаемый. – ответил Йоллан серьезно. – Раз вы так считаете.

Трактирщик учтиво кивнул, отпер дверь в кладовку, и тотчас исчез.

– Вам не показался он странным? – Иссельту очень хотелось это обсудить. – «вы еще услышите о доблестном Адранатском рыцаре». Они что, в этом Адранате все такие?

– Если верить слухам, то да. – с ноткой досады подтвердил Йоллан.

– Он показался мне как… с картинки. Знаете, как в сказках показывают. В сияющих доспехах, рыцарь, которому не чужда честь и справедливость…

– Вот именно что как в сказках, Эниаллен. Это и странно. Таких не бывает, даже я знаю. Назову это карикатурой. – Иссельт почувствовал инициативу в разговоре. – да у него даже герб в виде солнце, это смешно.

– Я слышал, что тамошний «король» создал свой орден. Видимо, насмотрелся на соседей. У него под боком Рыцари Сумрака, Серебряные Паладины, ну и вот… еще один орден. На сколько я знаю, сам орден безобидный, но… - Йоллан остановился.

– В Адранате тоже король… - недоуменно пробормотала Эниаллен.

– Да сейчас в каждом углу по королю. Это и есть «но». Я слышал, он… странный. Весьма странный.

– Ага, и жители тоже. Интересно, они все там такие же бледные? – сказал Иссельт, и сразу же наткнулся на взгляд Йоллана.

– Тебя только это волнует?

– Он аасимар. Редкое явление. – неожиданно вставил Туло.

– Кто еще? – Недоуменно произнес Иссельт.

– Небожитель, рожденный людьми. Из-за этого он, как ты выразился, такой «бледный». – в голосе Туло он услышал пренебрежение. – Говорю же, редкое явление.

– Да уж, во истину избранный. – не скрывая сарказм проговорил Иссельт

– Ладно, не будем терять времени. Я уверен, что мы еще услышим о диковинном рыцаре, да и Адранате тоже… – Йоллан задумался. – Но сейчас, дела не ждут. Пойду поговорю с управляющим.

Его не было около полу часа. Иссельт из Шахтёрского паба не выходил, наблюдал за редкими посетителями, и за Туло, который все это время просидел в углу за каким-то странным аппаратом. Иссельт был бы полностью уверен, что этот табакси занимается чем-то незаконным, если бы он не занимался этим в открытую. То ли делает самогон, толи легкие наркотики, но приспособление точно ломало голову юноше. Нет, оно конечно похоже на стандартные алхимические лаборатории, но эта видимо переносная, и совсем крошечная. Иссельту любопытно было расспросить Туло о его незатейливых занятиях, но смелости ему не хватило. Когда пришел Йоллан, они решили все вместе не спеша прогуляться по городку и обсудить их будущее задание. А как их заверил Йоллан – дело не такое уж простое каким кажется.

– Чего уж у релонтийцев точно не отнять, так это кровавую историю и любовь к бюрократии. С бумагами вопрос быстро решили, на удивление. – Йоллан разложил документ на столе перед ними. – Вот, взгляните, благо одной моей подписи было достаточно. Естественно, не на одном этом документе…

– «Именем Верховного сената вольного города-государства Даркхарбор, а также гильдмастера Рыцарей Сумрака Ардекидо… – Иссельт быстро проходился по тексту, изображая скуку. – Что, мы теперь официально на них работаем?

– Да брось, это необходимая формальность. Я пожизненный контракт не подписывал. Официально им нельзя нанимать такого вида работников. Это лишь разовая акция – мы получим деньги, а по бумагам заплатим налоги как граждане… в общем, как я и сказал – бюрократия.

– Ну-ну… - проговорил Иссельт. – И что выяснил?

– Да, это важно, для меня особенно. Все детали. – Туло опять включил свой холодный профессионализм.

– Есть много слухов… и сама работа довольно расплывчатая. Есть некая давно заброшенная шахта. Олдони. Она уже пару лет как не используется, и почему, мне не сказали. По некому совпадению, именно в той стороне и пропадали работники.

– Звучит так, словно это просто слухи.

– Потому что это и есть слухи. Видите ли, наша работа – это не найти людей, а пробраться в эти шахты и забрать все документы, которые там есть. Видимо очень ценные документы. Конечно, за пропавших шахтеров, и конечно де, банкиров, нам хорошо доплатят. Но это уже зависит от нас.

– М-да, уже вопросов много – Иссельт сложил руки на груди. – Почему два года о них никто не вспоминал? Почему их оставили?

– И почему шахты закрылись… - Туло серьезно посмотрел на Иссельта.

– Это тоже слухи, но… те шахтеры болтали… да и не только шахтеры. В общем, как сказал управляющий, на северной дороге близ этих шахт периодически видели странным существ, может прозвучит глупо, но выглядели они как маленькие драконы, гранитного цвета.

– Не сходиться, это похоже на кобольдов, но… –пробормотал Туло.

– Ой, я о них слышала. Они же редкость на равнинах. Они обитают в основном в крупных горных хребтах.

– Именно, единственная не состыковка.

– До Черного Предела несколько дней пути, далековато это кобольды ушли. – сказал Иссельт.

– Туло, что можешь о них рассказать? – спросил его Йоллан, готовый впитывать каждое слово.

– Они живут стаями, сползаются вокруг своего вожака, и чаще всего организуют свои небольшие секты. К людям редко суются. В отличии от гоблинов разные ценности им не интересны, да и похищать людей… они бы до такого не додумались.

– Но они могут напасть?

– Могут. Если почуют опасность на их территории.

– Неужто эти Рыцари Сумрака сами не могут справятся с драконами коротышками? – Иссельта это не только возмущало, но и ставило в ступор.

– Поймите, мне это все тоже не нравится. – серьезно проговорил Йоллан. – очевидно же, что здесь дело не в кобольдах, или в пропавших банкирах.

– У меня правило – в политику не лезть. – голос у Туло показался тверже чем обычно.

– Понимаю, и мы точно не собираемся туда лезть. Найдем рабочих, заберем бумаги, если надо, исследуем шахты, и вернемся за вознаграждением. Денег нам хватит на то чтобы хорошенько повеселиться в Даркхарборе, поверьте. Еще может и банкиров найдем, кто знает? Иметь хорошие отношения с местными толстосумами полезно.

– Я согласна. Мы всегда можем отступить.

– Главное, не заигрываться. – Иссельт улыбнулся. – Правда, у меня частенько не получается.

– Кобольдов не сложно будет одолеть, если знать про них все. Меня интересуют только деньги. – сухо сказал табакси.

– За бумаги, и спасенных людей нам хорошо заплатят, за это не беспокойтесь. – сказал Йоллан с улыбкой, но в голосе его послышалась твердость.

Они уже собрались выходить из городка, когда Иссельт заметил, что Йоллан подозрительно оглядывается – будто ищет кого-то или чего-то.

– Потерял кого-то? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. – Или тебе кажется, что за нами следят? Мне эти шахтёры тоже кажутся подозрительными…

Йоллан усмехнулся, но не обернулся.

– Чувство юмора у тебя, я смотрю, отличное. Нет, просто я не в первый раз слышу об одном господине. Про него ещё на доске объявлений писали. Торговец вином.

– Тебе вчерашнего не хватило? – Иссельт снова усмехнулся. – Или ты решил запастись на зиму?

– Про чувство юмора я уже говорил, – Йоллан прищурился, но в голосе его не было обиды. – Говорят, он мошенник. И мне очень интересно с ним переговорить.

– Ты настолько не равнодушен к несправедливости?

– Люблю выводить таких господ на чистую воду, – Йоллан пожал плечами с напускной небрежностью. — Тем более, он еще из Витирина.

Эниаллен многозначительно охнула — будто только сейчас поняла мотивы витиринца. Иссельт мысленно закатил глаза. Дело гордости, конечно. Какой же витиринец позволит своему соотечественнику позорить нацию торговлей палёным вином? Это же их главное народное достояние, наверное. Эх, претенциозный народец.

Через несколько кварталов их встретил громкий, почти скандальный шум. Трое мужчин – обычных, выглядящих как подвыпившие работяги, – окружили напыщенного господина в пурпурном кафтане и широкополой шляпе. Один из них тыкал пальцем в бочки, стоящие в небольшом фургоне, и орал так, что слышно было за квартал. Сам торговец только разводил руками, таращил глаза и издавал возмущённые междометия, не в силах вставить ни слова.

– Это случаем не он? – спросила Эниаллен, указывая на господина в пурпуре.

– Да, – Йоллан улыбнулся, и в его улыбке мелькнула хищная искорка. – Я акцент слышу даже по этим возмущениям. – Он оглядел спутников и направился прямо к торговцу.

Иссельт пошёл следом, чувствуя, как внутри разливается предвкушение. Разоблачать дураков – занятие почти такое же приятное, как находить секреты. А этот напоминал ему индюка – и кудахчет, и кряхтит, и даже головой подергивает забавно.

– Да за кого ты нас принимаешь! – орал шахтёр с шепелявостью, брызгая слюной. –– Если мы простые работяги, и ни черта про твой «сасант» не слышали, это ещё не значит, что нас так легко дурить!

– Вы просто ничего не понимаете в хорошем вине! – наконец выкрикнул торговец, но голос его дрожал.

– Моча разбавленная твоё вино, — сплюнул шахтёр.

– Как вы смеете!

– Как ты смеешь! Фуфло напыщенное! – шахтёр шагнул ближе, и торговец попятился к фургону. – Скоро весь Рокдейл узнает о твоём шарлатанстве! Мы с парнями тебя вышвырнем отсюдава – прямиком в Сасант свой улетишь! Тьфу!

Он отплевался, развернулся и, продолжая ругаться, ушёл в переулок. Двое других потянулись за ним.

Торговец выдохнул, вытер вспотевший лоб и обернулся к Йоллану, заметив его только теперь.

– Вообще-то правильно – Саант! – возмущённо пробормотал он, поправляя шляпу. – Милостивый Ирилиус, какие невежи… О, вы! Достопочтимые господа! – он просиял. – Вы не похожи на местных. Может, вы купите моё вино? Вижу по глазам – вы должны разбираться в хорошем вине!

– Вы угадали, – мягко сказал Йоллан. – Тем более не каждый день в этих краях встретишь земляка.

Торговец аж подпрыгнул от радости.

– Какая приятная неожиданность! Витиринец, здесь! Я в восторге! Значит, мы точно найдём общий язык!

– Надеюсь, и в цене сойдёмся. Саант, вы сказали? Прекрасный город. Бывал там, — Йоллан говорил легко, почти небрежно. — Я сам из столичных земель, но объездил всю Флэнэль – от Саанта до Рануара.

Хвастун, — подумал Иссельт, но промолчал. Только фыркнул и закатил глаза, чтобы Эниаллен заметила его недовольство. Она улыбнулась ему, но ничего не сказала.

– А я – Мэйер из Саанта, – представился торговец, прижимая руку к груди. – Странствующий торговец. И, не буду скромничать, считаю себя не просто торговцем. Я несу культуру. Нашу высокую витиринскую культуру! А что есть Витирин, как ни вино?

– Уважаемое ремесло, – заметил Йоллан. — Я, правда, больше по кузнечному делу.

– О, кузнечное дело – это тоже искусство! – Мэйер воодушевился. – Но вино – оно выше, вы согласны? Моя философия в том, что остальному миру не хватает красок, искренности и изящества. А хороший алкоголь наполняет жизнь изюминкой.

– Интересно, что нас двоих занесло так далеко, – задумчиво произнёс Йоллан.

– Я скучаю по королевству, – Мэйер вздохнул с театральной тоской. – Но, путешествуя по этим раздробленным землям, понимаю: Релонтии как никогда нужна моя помощь.

– А, так вот почему войн нет, — не удержался Иссельт, иронично приподняв бровь. – Что за вино у вас хоть?

Мэйер заметно оживился и принялся указывать на бочки:

– О, юноша тоже интересуется! Только лучшее! Вот бочка «Витэ Арлиэ» из Виммы, вот «Шатийон», урожай 1067 года, «Виста-Вартэ» – молодое, 1088 года…

– «Шоттэ Гранд»?! – Иссельт сам прочитал название на одной из бочек и присвистнул. – Ты настолько решил просвещать Релонтию? Оно же чертовски дорогое!

– А юноша прав, – с готовностью подхватил Йоллан. – Это вино особое. Лучшее. Деликатес, который редко встретишь за пределами королевства.

– Что вы, – отмахнулся Мэйер, но в голосе его послышалась нервозность. – На родине я занимаюсь прибыльным делом. У меня несколько отелей и постоялых дворов. А это – мои жизненные взгляды. Ни капли меркантильности!

– Что вы имеете в виду?

– Таких низких цен вы нигде не найдёте, господа!

Йоллан и Иссельт переглянулись.

– А что те шахтёры? – как бы невзначай спросил Йоллан. – Чем им не понравилось ваше вино, тем более по такой низкой цене?

– Да что они понимают! – отмахнулся Мэйер.

– И правда, – Йоллан кивнул так, будто полностью соглашался. – Что с них взять? Северную кислятину лакают и счастливы.

Он говорил очень убедительно. Иссельт уже хотел возразить, но тут же вспомнил, что витиринец разыгрывает спектакль. Он притворяется идеально, – подумал Иссельт. – В отличие от этого индюка из Саанта, здесь шибко умным быть не надо. Всё уже очевидно. Но если Йоллан хочет ещё поиграться… что ж, я не против.

– Хорошо сказано, – подхватил Мэйер. – Видимо, северянам не понять роскоши Зелёного Юга.

– Так угостите нас, – предложил Йоллан. – Мои друзья давно не пробовали настоящего витиринского вина.

– Это непростительно! Надо исправлять! – Мэйер потер усы, засмеялся и принялся откупоривать бочку. – Надеюсь, вы её заберёте!

– Всё возможно, – уклончиво ответил Йоллан. – Денег у нас немного, но пару бутылок возьмём точно. Налейте сначала мне «Шоттэ Гранд».

Мэйер замялся. Его руки дрогнули, и он на мгновение замер с пробкой в пальцах.

– Да, как пожелаете! – он заговорил чуть быстрее обычного. – Сразу доставать бутылки? Всего пятнадцать гельдов за бутылку.

Йоллан молчал. Он продолжал улыбаться, но глаза его уже не светились – они стали настороженными, внимательными. Мэйер наконец откупорил бочку, налил бокал и подал витиринцу. Тот принял его, медленно поднёс к носу, принюхался, затем поднёс к глазам, рассматривая цвет на свет.

Иссельт затаил дыхание. Йоллан сделал глоток. Помедлил. Повертел бокал в руках. Иссельт едва сдерживал улыбку – он уже знал, чем закончится этот спектакль.

– Хм, – наконец произнёс Йоллан. – Смотрите, какое интересное замечание. Когда я прислоню этот бокал к глазу, – он демонстративно проделал это, – вы чётко увидите меня. А я увижу вас.

Все недоумённо переглянулись.

– Эниаллен, видишь?

– Не совсем понимаю… – она прищурилась. – Нет, боюсь, слишком мутное.

– Именно! – Йоллан улыбнулся. Но это была не его обычная добрая улыбка. Это была улыбка победы.

– К чему вы клоните, уважаемый? – на губах Мэйера застыла нервная, дрожащая улыбка.

– Я же говорил: я разбираюсь в вине.

Йоллан, не сводя глаз с торговца, медленно, демонстративно перевернул бокал. Вино вылилось на землю тёмной, мутной струёй.

– Как вам нестыдно! — ахнул Мэйер. – Вы тоже решили меня оскорбить? Видимо, я ошибся на ваш счёт. Теперь я потребую возместить ущерб!

– Ущерб? – сказал Йоллан, а Иссельт усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается почти детское удовольствие. – Вашему «Шоттэ Гранд»?

– У него приятные ореховые нотки, – с сарказмом произнёс Йоллан.

– Это особый орех, который…

— Не чувствуется, потому что его нет в этом вине, — закончил за него Йоллан скучающим голосом.

– Господин, вы очень заврались, – с мягкой улыбкой сказала Эниаллен. Торговец выглядел крайне растерянным – его лицо побагровело, он открывал рот и закрывал, не в силах подобрать слова.

– Оно даже не витиринское, – Йоллан рассмеялся – искренне, почти по-мальчишески. – Не думал, что когда-нибудь скажу это, но мне искренне хочется сдать своего земляка властям. Хотя, думаю, меня скоро опередят местные жители этого приятного городка.

– Ладно, сдаюсь! – выпалил Мэйер, вскидывая руки. – В любом случае я заработал, и поверьте, я найду ещё такие места. В Дравене мне все поверили…

– Если ты действительно тот, за кого себя выдаёшь, мне стыдно за свою родину, – голос Йоллана стал жёстче, но всё ещё сохранял ледяную вежливость. – И кажется, ты не воспринял мои слова серьёзно.

– А что этот ваш донос мне сделает, а? – Мэйер вдруг перестал выглядеть напыщенным и вежливым. В мгновение он превратился в обыкновенного хама, злобно прищурившегося. – Поверьте, я из таких ситуаций уже выпутывался.

– Уверен?

В этот момент Иссельт не сдержался. Он шагнул вперёд, чувствуя, как магия пульсирует у него в пальцах, и с лёгким щелчком выпустил её.

За спиной Мэйера вспыхнул столб пламени. Небольшой, но очень убедительный. Пламя лизнуло повозку, и несколько бочек задымились. Мэйер взвизгнул и отпрыгнул назад, в ужасе вытаращив глаза.

В тот же миг огонь погас – так же внезапно, как и появился. Остался только лёгкий запах гари.

Иссельт расхохотался, не в силах сдержаться. Он повернулся к спутникам – они смотрели на него с удивлением и растерянностью. Даже Туло, стоявший поодаль, опустил руку с клинка, который успел схватить по инерции.

– Что? – спросил Иссельт, запыхавшись от смеха. – Пошутить нельзя?

На мгновение повисла тишина. Потом Йоллан медленно улыбнулся – с облегчением и даже одобрением.

– Почему нет? – сказал он. – Надеюсь, он это запомнит.

– Моё вино! Мой фургон! – Мэйер в отчаянии схватился за голову.

– В порядке всё, – Иссельт махнул рукой. – И с фургоном, и с тобой. Пока что.

Мэйер попятился, готовясь бежать.

– Если хочешь, чтобы так и осталось, – Иссельт с наслаждением растягивал слова, – ты уедешь отсюда и больше никогда не вернёшься. И если мы услышим, что ты обманываешь простых людей… – он усмехнулся, – советую тебе не спать по ночам.

Мэйер отчаянно закивал, не в силах произнести ни слова. Он уже начал спешно отвязывать лошадей, готовясь убраться прочь.

– Ну, всего доброго, земляк, – Йоллан поклонился с преувеличенной учтивостью.

И они направились дальше, оставляя растерянного мошенника собирать разбитые мечты и бочки.

– Не слишком ли это жестоко? – Эниаллен ненадолго обернулась на зашуганного торговца.

– Вы считаете, что я переборщил?

– Только если совсем малость. – Йоллан улыбался одной стороной рта.

– Как же легко люди ведутся на простые фокусы. Он точно это запомнит. – тихо произнес Туло.

– Пускай запомнит. И по прошу, табакси, это не простой фокус.

***

Они пошли дальше, оставив торговца позади. Тот уже вовсю запрягал лошадей, спеша убраться прочь – хоть на край света. Иссельт с удовольствием представил, как тот будет трястись в фургоне всю дорогу до Дравена, проклиная себя за глупость.

Городок быстро превращался в деревню, а потом и вовсе в пустошь. Вдалеке, на пологих холмах, виднелись небольшие поселения – скорее всего, шахтёрские посёлки. К ним вели десятки тропинок, протоптанных рабочими ногами и колёсами телег. Они петляли по равнине, терялись в траве и снова появлялись у подножия каменных гряд.

– Думается мне, кобольды – не единственная причина, почему шахту закрыли, – протянул Иссельт, отмахиваясь от мух. – Мы идём уже полтора часа! Наверное, рабочие просто обратились в какую-нибудь коллегию по защите прав трудящихся…

Йоллан усмехнулся, не оборачиваясь:

– Ты удивишься, но во всей Релонтии нет подобных коллегий.

– Оно и видно, – фыркнул Иссельт. – Вот у нас в Лодмауне…

– Вот, похоже, за этим холмом, – перебил его Йоллан.

Он остановился на вершине небольшого подъёма и обвёл рукой горизонт. Отсюда открывался вид на долину, где среди высокой травы темнели остовы построек. Деревянные бараки, каменные сараи, несколько хижин с провалившимися крышами. Всё выглядело так, будто люди покинули это место в спешке – бросили инструменты, забыли закрыть двери, не забрали телеги.

– Красиво, – заметила Эниаллен, глядя на золотистые холмы. – И в то же время… пусто.

– Как сказал управляющий, эта шахта была важной, – Йоллан нахмурился. – И это ещё одна странность. Руда здесь есть до сих пор. Её не выработали.

– И почти два года никто ничего не делал, — проговорила Эниаллен задумчиво.

– Скорее всего, руки не доходили, – пожал плечами Йоллан, но в голосе его прозвучало сомнение. – У сенаторов полно забот. А сейчас, с осложнениями на границах, бюрократическая машина работает нестабильно. – Он коротко усмехнулся. — Хотя… когда она вообще работала стабильно?

Они спустились вниз, и вблизи шахта оказалась ещё более заброшенной. Если бы не табличка с грозной надписью: «ЗАКРЫТО. ОПАСНОСТЬ!», место можно было бы принять за обычную каменоломню. Трава здесь росла по пояс, глушила тропинки, скрывала старые рельсы, по которым когда-то возили руду. Несколько деревянных строений стояли поодаль – у одного уже обвалилась крыша, и изнутри торчали почерневшие от времени балки.

– Ну что, есть хоть одна чешуйчатая тварь? – спросил Иссельт, скучающе пиная ногой ржавый лом, валявшийся на земле.

Туло уже осматривал одну из хижин. Он двигался бесшумно, почти не касаясь земли, и через несколько минут вернулся с короткой стрелой в руке. Самодельной, грубой, с наконечником из обломанного камня.

– Они явно здесь были. – сказал он, протягивая стрелу Йоллану. – Нам нужно осмотреть шахту.

Внутри шахты было сыро и холодно. Воздух пах плесенью, гнилым деревом и чем-то металлическим – то ли рудой, то ли старой кровью. Факел Йоллана выхватывал из темноты грубо вырубленные стены, деревянные подпорки, местами прогнившие и покрытые грибком.

– Финансовые расчёты, отчёт по поставке руды… – Йоллан перебирал бумаги, аккуратно сложенные на столе в одной из комнат. Бумаги лежали так, будто их оставили в спешке – или будто они ждали, когда кто-то придёт за ними.

– Вот так просто? – не поверил Иссельт. – Они лежали здесь в открытую, и никто не удосужился их убрать?

– Это подозрительно, но объяснимо, – Йоллан поднёс один из листов к свету. – Смотри. 1089 год, январь. Договор о передаче шахты Рыцарям Сумрака.

– О продаже? – переспросил Иссельт.

– Нет, – Йоллан покачал головой. – Именно о передаче. Какой-то сенатор отдал шахту рыцарям. И сразу после этого её закрыли. – он нахмурился, рассматривая документ. – На каждой бумаге подпись некоего Гилла Уитрока. Он одобрил сделку со стороны сената. Но продавец анонимен.

– Значит, бумаги у нас – это всё, что требовалось? – спросила Эниаллен.

– Нет, – Йоллан уже рылся в другой стопке. – Я поищу ещё.

Иссельт закатил глаза, но тут же осознал, что витиринец прав. День только начинался, а секреты могли быть где угодно. Даже здесь, в этой затхлой пыли.

– Стойте! – голос Эниаллен дрогнул.

Иссельт ничего не услышал, но заметил, как Туло резко напрягся – его рука дёрнулась к скимитару, глаза зажглись в темноте жёлтым огнём.

Что эти двое вечно чувствуют и слышат? – подумал Иссельт. Странные они…

А потом грохот, крик, вой – всё сразу. Эхо разнеслось по коридорам, отразилось от стен, сплелось в какофонию, от которой у Иссельта заломило в ушах.

– Теперь вы слышите? – Эниаллен вцепилась в рукав Йоллана.

– Звук оттуда, – Йоллан указал на тёмный проход. – Надо проверить.

– Нет, постойте! – Эниаллен остановила его жестом. – Нам следует быть тише. И осторожнее.

Она присела на одно колено, нашла несколько камней – гладких, тёмных, похожих на базальт, – постучала один о другой и провела рукой по воздуху, рисуя знак. Вокруг неё на мгновение повисла лёгкая дымка.

– О, да, – усмехнулся Иссельт. – Как же мы без друидической магии.

– Я не так сильно разбираюсь в ней, как ты, – Эниаллен будто извинялась, – но полезные чары знаю. Так будет намного тише. Поверьте.

Йоллан кивнул, и они двинулись вперёд.

Они прошли коридор, потом ещё один. Стены стали уже, потолок ниже, и Иссельт поймал себя на мысли, что ему здесь не нравится. Слишком тесно, слишком темно, слишком пахнет чем-то гнилым.

У таблички с надписью: «ОПАСНО! ВОЗМОЖНЫ ОБВАЛЫ» Йоллан остановился и затушил факел.

– Я так ничего не увижу, – прошептал он.

– Я посмотрю, – Туло шагнул вперёд, бесшумно, как тень, и выглянул за поворот.

– Ну что там? – Иссельт попытался шепнуть, но голос прозвучал громче, чем он хотел.

– Две цели. Небольшие. Справлюсь быстро и тихо.

И прежде чем кто-то успел возразить, Туло исчез. Йоллан рванулся следом, но опоздал.

За поворотом послышались глухие удары, лязг клинков, а затем – влажный, хлюпающий звук, от которого у Иссельта свело живот.

Через несколько мгновений они подошли. Два кобольда лежали на земле, их глотки были аккуратно перерезаны. Ни крика, ни борьбы – только кровь, медленно растекающаяся по каменному полу.

– Ну и зачем надо было это делать? – Иссельт недовольно покачал головой. – У них даже оружия не было.

– Возможно, они и не представляли опасности, – тихо сказала Эниаллен, отводя взгляд.

– Это не безобидные существа. – ровно пояснил Туло. – Они могли сразу позвать на помощь.

Йоллан снова зажёг факел, осветил тела и нахмурился.

– Чёрт побери, – пробормотал он. – Как же вам повезло с этим зрением! – Он неловко усмехнулся. – Они просто что-то копали… но факт – и это не невинные зверушки.

На мгновение взгляд Иссельта задержался на этих маленьких, гекконоподобных существ, с устрашающими когтями и клыками, выпученные глаза которых покрылись пеленой смерти на всегда. Жуткие, опасные, но сейчас... такие беззащитные. Мертвые.

Из раздумий Иссельта выдернула реальность.

Из глубины шахты донёсся вопль – человеческий, отчаянный, умоляющий. Потом ещё один. И третий.

– Идём, – Туло рванул вперёд, и они побежали за ним.

Коридор расширился, и они оказались в огромной пещере, больше похожей на каньон. Слева и справа зияли два прохода, а в центре землю разрезала глубокая расщелина, как уродливый шрам. Над пропастью, на верёвках, болтались трое связанных мужчин. Они орали, захлёбываясь собственным страхом, и эхо разносило их крики по всей пещере.

– Да заткнитесь вы, человеки дурные! – Сгорбленный кобольд с одним глазом кинул камень в одного из пленников. – Надо было вам языки поотрезать!

«Feiriy lagt!» – Иссельт выпустил несколько огоньков в разные стороны пещеры. Даже с его эльфийским зрением он с трудом различал детали – Йоллан, наверняка, не видел ничего.

Кобольд заорал, прикрыл глаза когтистой лапой и что-то прокричал на своём языке. Это был приказ. Из выемок в стенах – маленьких бойниц – показались стрелы. Но они не летели в путников. Они были нацелены на верёвки, держащие пленников.

– ЭЭЭ ЗАСАДА! НЕ ШАГ ДАЛЬША! – завопил одноглазый, размахивая уродливым клинком. – НАША БОЛЬШЕ, И У НАША ЛЮД ВАШ!

Йоллан поднял руку, останавливая Иссельта. По его взгляду юноша понял, что витиринец снова недоволен тем что Иссельт стал действовать так, как он считает нужным. Ну и что? Они бы все равно рано или поздно бы их заметили.

– Тише, – сказал он медленно, убирая рапиру в ножны. – Мы вас поняли.

– Дай только сигнал, – прошептал Туло, – я успею перерезать нескольким глотки.

– Туло, не глупи, – Иссельт шагнул вперёд. – Эй, ты! – обратился он к одноглазому. – Только ты знаешь наш язык?

– Ну дык я знаю, – гордо ответил кобольд. – Остальные тупее.

– Верно подмечено, – усмехнулся Иссельт.

– Смею предположить, эту засаду вы тщательно планировали, – Йоллан говорил спокойно, глядя прямо в единственный глаз кобольда.

– Ха, заметил, человек, – одноглазый оскалился. – Ну и зачем вы сюды притопали?

– Спасти людей. Которых похитили вы.

– Не, в этот раз не получится, – покачал головой кобольд. – Наша больше. Наша взяла ваш в засаду, и заложники есть. Давайте топайте отсюдовы, или браты мои засадят в ваши головешки по стрелке.

– И то верно, – Иссельт понизил голос, повернувшись к Туло. – Со сколькими ты там кобольдами дрался? С сотней? С двумя?

Он поймал взгляд табакси и поднял брови – надеясь, что тот поймёт намёк. Затем с улыбкой повернулся обратно к застывшему в нерешительности кобольду.

– Да, уважаемые, – подхватил инициативу Йоллан. – Наш друг как раз рассуждал, сколько времени у него займёт, чтобы перерезать каждому глотки. Поверьте, я против таких методов. Но если вы не оставите нам выбора…

Туло медленно провернул скимитары и с лязгом ударил лезвие о лезвие. Звук разнёсся по пещере, как раскат грома.

В пещере стало тихо. Только капли минеральной воды где-то в глубине, тяжёлое дыхание трёх висящих мужчин и сдавленное кряхтение старого кобольда. Остальные чешуйчатые, укрываясь в тени от яркого света огоньков, хоть и целились в их сторону, но осторожно пятились назад.

– А две сотни… – наконец выговорил одноглазый, – это много?

– О, уверяю, – Йоллан улыбнулся, и в его голосе зазвенел металл, – очень много.

Кобольд поднял когтистую лапу, сделал резкий жест и выкрикнул что-то гортанное. В тот же миг остальные кобольды – в том числе и те, что прятались в бойницах и за камнями – побросали клинки и луки на землю.

– Лады, – сказал он с явной неохотой. – Расклад такой. Мы проверять слова ваши не будь. Но вы наше не трош.

– Не тронем, – пообещал Йоллан, указывая на пленников. – Но будьте добры – освободите их.

Кобольд поморщился, но кивнул.

– Зачем вообще вы похитили этих людей? – спросил Иссельт, не сдерживая любопытства. – И зачем это представление? Засада так себе.

Кобольды переглянулись. На их вытянутых, ящероподобных лицах появилось недоумение.

– Эээ… Дакар. – сказал одноглазый. – Дакар приказал. Он сказать – людей трёх поймать. Мелких. Но не этих людов. Мы то откуда знать? Отпускать всё равно нельзя – они увидеть наша тут.

– Вы, уважаемые… – саркастично выплевывал слова Иссельт. – в курсе, что все ближайшие «люды», как вы говорите, о вас знают?

– Как знают? – прохрепел старый кобольд. Иссельт заметил, как он подался вперед, а его чешуя блеснула березовым оттенком ­– как окислившиеся медь. – Какие люды?

– Да все. Мы же вас как-то нашли. Не знаю, этот ваш Дакар хреново вас спрятал.

Кобольды зашептались, только этот шепот был похож больше на кашель и кряхтение, а в лице старика показалось сомнение.

– А про каких людей ты говорил? Тех, что поменьше? – уточнил Йоллан.

– Мелких бородатых, противных и болтливых, – отплевался кобольд. – Дакар злой быть, когда мы этих взяли. Надо бы сразу убить их, но…

– Мы вам покажем убить, упыри хреновы! – вдруг подал голос один из пленников. Его лицо было багровым от натуги. – Господин приказал вам, тупоголовым, развязать нас! Так развяжите и спустите, вашу ж мать! У нас уже кровь к вискам прилила!

– Верно, – Йоллан повернулся к кобольдам. – Отпустите их. Спустите на землю. Тогда продолжим разговор.

Одноглазый издал несколько гортанных звуков – короткий приказ. Кобольды поменьше забегали по пещере, как муравьи, натягивая верёвки. Они спустили пленников на безопасное место – подальше от пропасти, и перерезали путы.

Трое потрёпанных мужчин пытались встать, но удержался на ногах только один. Второго вырвало, и он рухнул на колени, хватая ртом воздух. Третий просто лежал на земле, глядя в потолок с выражением полной опустошённости.

Эниаллен подбежала к ним, присела на корточки и положила ладони на грудь самого слабого. Её пальцы засветились мягким зелёным светом, и мужчина вздохнул глубже, ровнее.

Мелкие кобольды сбились в кучу, не сводя глаз с Туло. Они вздрагивали от каждого его движения, будто он был хищником, готовым напасть в любую секунду.

– Теперь можем и поговорить, – Йоллан приблизился к одноглазому. – Кто такой этот Дакар?

Кобольд замялся, обернулся на тёмный проход за спиной.

– Наш… ну, главный? – сказал он тихо. – Он накажет. За всё это. Накажет нас.

– Поясните, – потребовал Иссельт.

– Он пришёл к нам в горы, – начал одноглазый, глядя в пол. – Сказал – ему мы нужен. Нужен чтобы создать… ну, эту, Ганзу? И сказал будет богатство. Прятаться больше не нужна. Капай, руби, защищай, то тама, то тута… а потом… – он осекся.

– Что потом? – голос Эниаллен дрогнула.

– Он строгий. Злой. Плохой. – продолжил кобольд с трудом. – Придумывал наказания, задания, работу… многие наши пропали. Слабые были. А потом… потом стал детков брать.

В его единственном глазу мелькнул блеск, и на мгновение Иссельт увидел в этом жёлтом, зверином взгляде что-то почти человеческое.

– И детки не возвращались, – хрипло продолжил одноглазый. – А если возвращались… не такие уже. Одним глазом я однажды зыркнул случайно… – он замолчал, сглотнул. – Дакару страшно нета говорить.

Иссельт сглотнул. Эниаллен застыла, прижав руку к груди. Йоллан шагнул ближе к кобольду.

– Вам нужна помощь? – спросил он.

Одноглазый отшатнулся, будто его ударили.

– Чта? – переспросил он, не веря своим ушам. – Не, господин человека. Мы справляться, как всегда справляться.

– Вам нужно уходить, – твёрдо сказала Эниаллен. – Почему вы не уходите?

– Дакар нас найдёт, – покачал головой кобольд. – Да и сложны нам. Солнца нам враг. А до гор путь далека. Нас зарежут всех. Дакар нас защищает…

– Дакар… кем бы он не был, над вами издевается, – резко сказал Иссельт. В его голосе зазвучала незнакомая даже ему самому злость. – Использует вас. Как оружие. И как мясо. Это защитой не назовёшь.

Кобольды переглянулись. Кто-то низко опустил голову, кто-то отвернулся.

– Ну раз смелые люды… – наконец произнёс одноглазый. – Идите к нему. Он мелких туда отправил. Правды… шансов у вас нету.

– Мелких? – переспросил Йоллан.

– Ну да. Таких бородатых, болтливых, мелких.

Все четверо переглянулись. Иссельт почувствовал, как внутри зарождается опасение – Йоллан сейчас опрометчиво предложит пойти спасать гномов. Иссельт считал себя умнее и не собирался рисковать жизнью ради каких-то толстосумов.

– И куда он их повёл? – спросил Йоллан.

– Не… не знаем, – ответил кобольд. – Но карты старые есть. Он некоторые оставил. Не уверенный, что то самый нужен, но вы посмотрите. – Он помолчал и добавил тихо: – Вы… добрые люды.

Иссельт уже хотел остановить его, но слова застряли в горле, когда он увидел, как Йоллан двинулся за кобольдом.

Факел осветил большую пещеру, заставленную клетками, где-то – грубыми подобиями спальников. Пол был усеян мусором, естественными отходами, трупами крыс. В углу громоздились груды камней и бумаг. Воздух здесь был тяжёлым, спёртым – смесь гнили, навоза и старой крови.

Когда пламя проникло в помещение, из клеток донёсся испуганный скулёж – кобольды поменьше, запертые здесь, забились в углы, прикрывая головы лапами. Одноглазый бросил несколько гортанных слов, и они утихли.

Йоллан и Туло начали копаться в груде мусора. Через минуту Йоллан вытащил потёртый лист пергамента.

– Вот. – Он поднёс его к свету. – Карта.

На ней были отмечены населённые пункты Черного Предела и Белоречья, а на западе полуострова Рокден стояла отметка – грубо начерченный крест.

– По всей видимости, – Йоллан сверился со своей картой, – это в одном дне пути отсюда.

– День?.. – прошептал Иссельт. – Слушай, мы действительно…

– Потом обсудим, – отрезал Йоллан. – Вы справитесь? – он повернулся к одноглазому. – Дело ваше, но я бы советовал вам закончить с грабежом. Перестать служить этому Дакару, и бежать. Мы не сможем вам помочь. А для живущих неподалёку «людов», как ты выражаешься, вы – разбойники и помеха.

– А… ваша пришла нас убить…

– Мы не убили, – твёрдо сказал Йоллан. – Хотя могли. Решайте сами.

Одноглазый опустил голову, и Иссельт заметил, как дрогнули его когтистые пальцы.

– А вы что? – спросил он вдруг, поднимая глаза. – Дакара порежете?

– Это мы решим, – ответил Йоллан. – Это уже наше дело.

– Он… злой. И опасный. Вы не смогете… – сказал кобольд, с некой печалью.

Эниаллен подняла на ноги троих шахтёров. Те были злы, растеряны и явно не понимали, почему кобольдов не перебили. Один из них уже открыл рот, чтобы возмутиться, но Йоллан быстро перехватил инициативу:

– Если бы не мы, вы были бы мертвы. – сказал он спокойно, но с такой сталью в голосе, что шахтёр прикусил язык. – Это единственное, что вам стоит запомнить. И, по возможности, никому не рассказывать. Мы не хотим, чтобы нас связывали с кобольдами, – если это станет известно, нам будет сложнее работать. А вам – тоже.

Шахтёры переглянулись, неохотно закивали и, чертыхаясь, поплелись к выходу. Один из них на прощание бросил недовольный взгляд на Туло, но охотник даже не пошевелился.

– Что, – резко сказал Иссельт, когда они остались одни. – Ты хочешь идти за этими гномами? Нас там убьют!

– Или мы просто проверим, – ответил Йоллан, и в его голосе не было сомнений. – Кто сказал, что мы идём напролом?

Иссельт хотел возразить, но слова застряли в горле, когда он увидел взгляд Эниаллен – она смотрела на кобольдов с такой жалостью, что спорить было бесполезно.

Они вышли из шахты, и свежий воздух ударил в лицо, вымывая из лёгких затхлую пыль и запах крови. Иссельт остановился на перепутье, где тропа раздваивалась: одна вела обратно к Рокдейлу, другая – в неизвестность, туда, где на карте была отмечена метка.

– То есть ты хочешь рискнуть всем? – спросил он, глядя на Йоллана. – Даже после того, что мы услышали об этом Дакаре? Мы должны были сделать очевидный вывод – он нам не по зубам.

Йоллан остановился и повернулся к нему. В его глазах не было ни тени сомнения.

– Ну давай обсудим. Если хочешь.

– А что обсуждать? – Иссельт повысил голос, но тут же одёрнул себя. – Не пойми меня неправильно. Мне тоже жалко кобольдов. И да, я видел, как они боятся. И да, меня это злит. И да, мир несправедлив, и всё такое… – он махнул рукой, – но с каких пор мы стали героями? Я вас почти не знаю. Ты, Йоллан, всё больше перестаёшь казаться мне нормальным человеком, – он усмехнулся, но в усмешке не было злобы, скорее растерянность. – А ты, Эниаллен? Это же откровенный риск. Нас там убьют, или…

– Я уже говорил. Мы просто проверим, – перебил его Йоллан. Его голос был спокоен, почти мягок, но в нём чувствовалась сталь. – Кто сказал, что мы идём врываться к Дакару напролом и героически умирать? Мы об этом Дакаре ничего не знаем – а если узнаем, даже малейшая информация может быть полезной. Если мы ничего не найдём – потеряем всего пару дней. Мы куда-то торопимся? Провизии у нас достаточно, погода хорошая.

– Твоё спокойствие меня удручает, – поморщился Иссельт. – Ты говоришь так, будто мы идём на пикник.

– Иссельт, – вдруг сказала Эниаллен. Она стояла чуть поодаль, и в её голосе звучала та самая мягкая, но непоколебимая убеждённость. – Мне было больно слышать их. Кобольдов. Я видела их страх. И я знаю, что такое бояться, когда ты не можешь защитить тех, кто рядом. – Она помолчала. – Да, это кажется глупым. Но я не могу просто уйти и притвориться, что ничего не видела. Если не кобольдам, то хотя бы тем гномам поможем.

Иссельт вздохнул, провёл рукой по лицу.

– О, надо же, как красиво звучит… – он скрестил руки на груди. — Альтруизма прям отбавляй. Давайте тогда остановим все конфликты в Даркхарборе? Разберёмся с кризисом между эльфами и Эрдфеем? Свергнем всех коррумпированных чиновников в Лодмауне? Мир во всём мире – это прекрасно, но несправедливость мы не остановим. А рисковать жизнями… повторюсь, глупо.

– Хм, – Йоллан улыбнулся краешком губ. – Керриг из Кригсдейна, наверное, мыслил так же «глупо».

– Ага, – фыркнул Иссельт. – Основатель Империи Беренард. Отличный пример. Я слышал, что некоторые считают его воинственным империалистом, манипулятором и узурпатором. Не думаю, что мне стоит равняться на него.

– Так, Иссельт, – Йоллан поднял руку в примиряющем жесте. – Давай успокоимся. Мы не говорим о таком масштабе. Конечно нет. Мы просто хотим помочь людям. И заработать.

Иссельт открыл рот, чтобы возразить, но тут к ним шагнул Туло.

Он стоял в тени деревьев, почти сливаясь с ними, но, когда заговорил, его голос прозвучал неожиданно ясно и твёрдо.

– Нам нужны деньги, – сказал он. – Риск есть, я понимаю. Но я не считаю себя глупым. Мы будем осторожны. Мне всё равно на справедливость, на мир, на добро. Кровь всегда будет. Если мы получим деньги за то, что предотвратим кровопролитие – это лучше, чем ничего. А спасённые банкиры – это деньги. Деньги – это выживание. Выживание – моя цель.

Он замолчал, но Иссельт заметил, как на мгновение его жёлтые глаза метнулись в сторону. И в этом взгляде было что-то… не просто жадность или прагматизм. Было что-то личное. То, что он не озвучил.

– Только лишь выживание? – со скепсисом спросил Иссельт. – Только и всего?

Туло с недоумением бросил на него взгляд. Безмолвно.

– Неужто ты, охотник, которому плевать на политику, разборки, несправедливость, просто так пойдешь по какому-то надуманному следу? Дело только в деньгах? – Иссельт говорил сдержано, хоть в этот момент он его подозревал, злить табакси он не хотел.

– Да. Дело только в деньгах. Такие как я только так и могут заработать. Тем, что только и дело идти на риск. – сказал он на удивление спокойно.

«Не знаю почему, но я ему не верю, – подумал Иссельт. – Он что-то ищет. Не может быть иначе»

В слух он это не проговорил, лишь пожал плечами, и хмыкнул.

– А мы могли просто вернуться в Рокдейл. – сказал он уже тише, почти размышляя вслух. – Передать бумаги, получить деньги, выпить в Шахтерском пабе, отдохнуть и утром отправиться в Даркхарбор…

– Уверяю тебя, – Йоллан шагнул ближе и положил руку ему на плечо, – всё так и будет. Только через пару дней. И денег у нас будет втрое больше.

Иссельт посмотрел на него. Потом перевёл взгляд на Эниаллен – она смотрела на него с надеждой, и это почему-то было тяжелее всего. Потом – на Туло, который уже глядел в сторону леса, будто прислушиваясь к чему-то, что было слышно только ему.

И в этот момент Иссельт почувствовал странное – не согласие, нет, но… любопытство. Он сам любил загадки, и в этом решении, в этом внезапном желании Туло идти в неизвестность, была загадка. А ещё – Йоллан был прав: они никуда не торопились. Кто знает, быть может эта только идя на риск Иссельт сможет найти нужные ему секреты, и тем самым отблагодарить его…

– Ладно, – сказал он, тяжело вздохнув. – Ладно. Но если мы наткнёмся на что-то, что будет явно сильнее нас – я уйду первым. Без лишних разговоров. Я не герой.

– Мы и не просим тебя быть героем, – мягко сказала Эниаллен, и на её лице засияла улыбка. – Мы просим просто быть с нами.

Йоллан кивнул и улыбнулся той своей улыбкой, которая могла означать и одобрение, и скрытую мысль.

– Решение принято. – сказал он, и в его голосе не было торжества – только спокойная уверенность.

Иссельт хмыкнул, но ничего не ответил. Внутри него ещё теплилось сомнение, но где-то глубоко, под слоем привычного скептицизма, зарождалось что-то другое. Может быть, ему просто было любопытно.

Они двинулись в путь.

Лесные тропы, по которым они шли, были извилистыми, но мягкими – ноги утопали в слое прелых листьев, и воздух здесь пах иначе, чем в шахте. Сладковатый, свежий, с нотками грибов и ранних осенних цветов. Солнце клонилось к западу, и тени становились длиннее.

Они шли молча, каждый думая о своём. Иссельт чувствовал, как усталость, накопленная за день, постепенно растворяется в этом лесном воздухе. Мысли о риске и деньгах отступили на второй план. Сейчас он всерьез задумался о том, что теперь ему нельзя боятся рисков. Просто так умереть он не посмеет. А вот добывать секреты… это ремесло требует должной смелости.

Шли они лесными тропками, иногда выходили на равнины, и обходили невысокие холмы, поля, стараясь обходить тракты. К концу дня они остановились в лесной чаще – достаточно далеко от тракта, чтобы не опасаться случайных путников, но достаточно близко, чтобы утром быстро выйти на дорогу.

***

Солнце уже зашло. Иссельт наблюдал за звездами, и пытался рассмотреть те темные пятна на сумеречной сфере, витающей в воздухе. Ему всегда было любопытно представлять, что эта магическая эссенция не просто сгусток магии, а некое существо, скрывающее за собой тайны мироздания. Или, быть может, портал? В любом случае, его секреты лишь часть той силы, которую вскоре получит Иссельт. Он в этом не сомневается.

Осень была теплой, но по вечерам от костра отходить не хотелось. Как хорошо, что на охоту отправились эти двое – Йоллан и Туло. У них это явно получается лучше. Эниаллен в это время молча грелась у костра, лишь иногда проговаривая что-то на эльфийском: толи поговорки, толи молитвы. Иногда просто описывала свои действия. Она казалась ему хоть и странной, но забавной. Помешанные всегда забавные, и в какой-то мере интересные. За ними любопытно наблюдать. Иссельту поначалу казалось, что она претворяется, но теперь он более чем уверен – друидка чокнутая.

– Звезды сегодня сияют ярче, чем в прошлую ночь. Вон то созвездие Фленэльского дельфина предвещает удачу. – она сказала в пустоту, будто бы обращалась к небу.

– Да-да, а Травяной Герцог – к буйной оргии. К твоему сведению, астрологию уже как пол века ученые Лодмауна считают псевдонаукой.

– Но надо же иногда верить в удачу, или же в предназначение. – эльфийка снова заговорила с неким стеснением. – Даже если этому нет никаких доказательств.

– Нет, это не для меня. Есть практика, есть факты. Но, про предназначение я ничего не говорил.

– То есть ты веришь в него?

– Да нет же, не верю, я знаю, что оно существует, это и есть тот самый факт. – его руки потянулись к книге. – Просто, не для всех такой очевидный и понятный.

– Я вот, не знаю, что можно назвать фактом, а что нет. Я верю в необъяснимое, потому что вокруг меня необъяснимое.

– Эти твои фейские фокусы вполне объяснимы.

– Да, может быть ты и прав.

Неоконченный разговор повис в воздухе. Он прислушался к треску костра. Задумался.

– Их долго нет. – сказала эльфийка.

– Ага, Йоллан в темноте заблудился. – он встал, потянулся. – Но нет, я искать их не хочу, здесь где-то рыщут отряды кобольдов. Что-то мне подсказывает, что этому Дакару в темноте будет легче нас подстрелить.

– Но все равно найти же их надо. Я придумала.

Она прикрылась плащом, вновь забормотала на эльфийском. Он не слышал, что именно, но по опыту знал, что это некое заклинание. Потом послышалось фырканье. Она захихикала, бросила взгляд на Иссельта. Он же с наигранной скукой ожидал. На самом деле эта магия вызывала его любопытство. Даже зависть. Даже «всезнайка» из фолианта не способен его научить подобным друидическим фокусам. Энергия хаоса выбирает во истину хаотично тех, кого коснуться.

– А-а!! – она резким движением выпустила из ладоней довольно крупного кролика. Тот прыгнул к ногам Иссельта, и тут он вскрикнул, толи от неожиданности увидеть нечто подобное, толи от громкого возгласа эльфийки, и тотчас упал на землю. Она рассмеялась, и тут же погладила кролика по крохотной головке. – Мой милый, смотри, ты напугал Иссельта, а он очень смелый волшебник!

– Эээ, не смешно, несколько. – его лицо выразило недовольную гримасу, и ему даже стало немного стыдно. – Лучше скажи, что это такое. Фея?

– Нет, Иссельт, это мой питомец. – он в первый раз услышал от нее что-то, на подобии шутки.

– Да, поверил. Так уж и быть, признаю, он милый.

– Скажи, он прелестный. Хочешь погладить?

Иссельт кинул взгляд на Эниаллен, и аккуратно потянул руку к кролику. Он неловко провел пальцами по шерстке и почесал за ушами. На несколько секунд он застыл в моменте, и осознал, что его лицо расслаблено. Он улыбается. В голове появились разные воспоминания: о родных улицах Креадрима, о родителях, о детстве, о доме. Он дернулся, заметил, как Эниаллен странно на него смотрит. Будто бы увидела что-то необычайно странное. Но она улыбалась, будто бы была в восторге. И что ее так восхитило? Он очнулся, убрал руку, улыбка сменилась на привычную ухмылку.

– Ну и как он нам поможет?

– Поможет, по-своему. Смотри.

Она жестом подозвала зверька к себе. Погладила, приласкала. Поднесла губы к длинным ушам, и что-то прошептала. Он посмотрел на нее глазами полными разума, и кивнул. Потом спрыгнул, и поскакал куда-то вдаль, в ночное поле. Прошло какое-то время, они молчали. Иссельт все ждал, когда друидка получит хоть какие-то сведения от этого кроличьего духа. В следующую секунду она закатила глаза, чуть пошатнулась, и положила ладонь на свой лоб. Иссельт подскочил, пытался посмотреть ей в глаза, но тут же увидел, что привычные голубые глаза скрывает белая пелена.

– Эй, Эниаллен, это в порядке вещей?

Она не ответила, но второй рукой старалась найти опору. Иссельт тут же подал ей руку, и помог сесть.

– А, ты видишь его глазами, ну и что? – спросил он, и она тут же очнулась, повертела головой, пытаясь прийти в себя.

– Они недалеко, на северо-западе, кое-что нашли. Иссельт, нужно им помочь.

– Что там? Они нашли этого Дакара? Или он их нашел?

– Не знаю. Там лагерь, я увидела, что они высматривают что-то. Возможно, это то самое место с карты.

– О, какая удача, то есть и те братья банкиры там?

– Не знаю, но в лагере полно кобольдов. Нам нужно им помочь.

Он демонстративно закатил глаза, и цокнул, но после сразу затушил костер и взял походный рюкзак.

– Ладно, мне все равно спать не хотелось. Но вещи я их таскать не буду, нам нужно будет сюда вернуться.

– Конечно, как только с этим всем разберемся.

***

Они двинулись в темпе через лес, туда, где за холмами скрылись Йоллан и Туло. Иссельт держался рядом с Эниаллен, стараясь не спотыкаться о корни. Луна пряталась за облаками, и только редкие звёзды подсвечивали тропу. Воздух пах прелой листвой и чем-то металлическим – может, кровью.

– Следы, – прошептала Эниаллен, наклоняясь к земле. – Кровь. Но старая. Наверное, дичь.

– Надеюсь, – буркнул Иссельт.

Она то и дело останавливалась, прикрывала глаза и шептала что-то на эльфийском. Её кролик – дух, или кем он там был – метался впереди, то исчезая в кустах, то возвращаясь и тыкаясь носом в её ладонь. Эниаллен уверяла, что места пошли знакомые.

– Вот вы где! – выдохнула она, когда в просвете между деревьями показались два тёмных силуэта.

Йоллан стоял, пригнувшись за валуном, и смотрел в сторону небольшого укрепления под отвесной скалой. Туло замер чуть поодаль, почти слившись с тенями – только жёлтые глаза выдавали его присутствие.

– Мы вас заждались, – шепнул Иссельт, подходя.

Туло дёрнулся – рука мгновенно легла на ножны. Узнав своих, расслабился, но не до конца.

– Не стоило нас искать, – сказал Йоллан, не отрывая взгляда от лагеря. – Мы бы скоро пришли.

– Мы не можем пропустить всё веселье, – усмехнулся Иссельт, присаживаясь рядом.

– Нет, – Йоллан покачал головой. – Мы с Туло только что это обсудили. Их слишком много. И вон тот… – он чуть кивнул в сторону пещеры, — слишком крупный. Да и, если судить по тому, что мы уже знаем, тех бедолаг тоже заставили работать на Дакара. По доброй воле никто не остаётся.

– Это Дакар? – Эниаллен старалась говорить тихо, но голос дрожал.

– Может быть. Но не уверен. – Йоллан указал пальцем на укрепления. – Это тот самый лагерь с карты. Видимо, мы ошиблись с расчётами. Смотрите: застава построена так, чтобы кобольды могли укрываться от солнца. Днём они уходят вглубь пещеры, а с той стороны холма и не скажешь, что этот неприметный склон образует отвесную скалу. А под ней… можно это уже назвать Ганзой?

– Всё это очень интересно, – Иссельт скрестил руки на груди. – Но если вы двое пришли к выводу, что мы с оравой не справимся, тогда, может, отойдём на пару миль, соорудим лагерь и оставим это место кому-нибудь другому? Например, отважным Рыцарям Сумрака?

– Нет. – Йоллан обернулся, и в его глазах впервые за день Иссельт увидел холодную решимость. – Что-то подсказывает мне: про эту Ганзу они прекрасно знают и намерены её игнорировать. Вон там, за скалой, держат братьев Чинни – тех банкиров. Мы видели, как их переводили час назад.

– И ты предлагаешь играть в героев?

– Я предлагаю попытаться. – Йоллан улыбнулся той самой безупречной витиринской улыбкой, которая могла означать всё что угодно. – Навстречу приключениям? – Он посмотрел на Эниаллен.

– Ну да, ну да, – фыркнул Иссельт. – И вы предлагаете надеяться, что эти кобольды – слепые идиоты?

– У нас есть магия Эниаллен, – Йоллан перевёл взгляд на друидку. – Госпожа, вы сможете нас укрыть?

– Боюсь, что та магия Тихой земли не сделает нас невидимыми, — она покачала головой. – Только приглушит шаги.

– Хм, у меня есть идея, – Иссельт почувствовал, что настал его час. – Я смогу. Правда, заклинание экспериментальное. Я только недавно его… получил. То есть выучил, конечно.

– Невидимость? – Йоллан приподнял бровь. – И почему ты молчал?

– Потому что это не меняет дела. Я точно знаю, что оно подействует только на меня одного. И как, по-твоему, я выведу пленников? Они что, пройдут мимо охраны невидимками?

– Отвага впечатляет, – Йоллан чуть склонил голову. – Даже не верится. А ведь сегодня днём ты идти сюда не хотел.

– Отвянь, – буркнул Иссельт, но в тоне Йоллана не было насмешки – скорее что-то похожее на уважение.

– Хорошо. – Йоллан присел на корточки и быстро начертил на земле схему лагеря. – Нам нужен план. Пока нас не заметили патрули, действуем быстро.

– Я могу убрать дозорных. Тихо, – Туло показал на ручной арбалет.

– Нет. Если найдут трупы – поднимут тревогу раньше времени. Лучше отвлечь их.

– Я могу попробовать повлиять на их разум, – предложила Эниаллен. – Кобольды не слишком сильны ментально. Думаю, у меня получится заставить их отвлечься.

– Хорошо. Пока дозорные отвлеклись, ты, Иссельт, проберёшься в лагерь и найдёшь гномов. – Йоллан поднял на него взгляд. – А как ты их вызволишь?

– Придумаю на месте.

– Просвети же.

– Ой, витиринец, просто доверься. – Иссельт перевёл взгляд на Туло. - А ты сможешь сделать пару выстрелов с другой стороны? Например, с северного склона.

– Поясни. – коротко бросил Туло.

– Заберись на дерево у северной части заставы. Желательно, чтобы оттуда была видна пещера. Когда начнётся суматоха, ты увидишь знак.

– Да что ты задумал? – Йоллан нахмурился.

– Я выведу их с северной стороны.

– Удачи найти с ними общий язык, – в голосе витиринца зазвучало недоверие.

– Да просто доверьтесь, — отрезал Иссельт и, не дожидаясь ответа, двинулся к частоколу.

***

Он прижимался спиной к грубо стёсанным брёвнам частокола, чувствуя, как магия пульсирует на грани срыва. Каждый удар сердца отдавался в висках тупой болью, а пальцы, сжимавшие кинжал, уже начали неметь. Невидимость держалась – пока. Но он знал: ещё одно резкое движение, и заклинание рассыплется, как сухой песок.

Хорошо, что кобольды полагались больше на нюх, чем на зрение. Хорошо, что здесь было темно.

Лагерь жил своей жизнью. В центре догорал костёр, бросая оранжевые блики на грязные шкуры и грубо сколоченные навесы. У входа в пещеру возились двое кобольдов с копьями – они о чём-то переговаривались на своём гортанном языке, иногда посмеиваясь. А у дальней стены, в клетке из связанных брёвен, Иссельт разглядел три фигуры.

Гномы.

Совсем небольшого роста человечки сидели, связанные одной верёвкой, почти спина к спине. Самый пухлый из них, лысый, со спутанной длинной седой бородой и близко посаженными глазами, ёрзал и бормотал что-то под нос. Двое других – поменьше и по моложе – разглядеть было трудно, но длинные заострённые уши, торчавшие из седеющих волос, виднелись даже отсюда. Иссельт заметил, что одеты они были прилично, хоть и потрёпано: бархатные сюртуки – на одном фиолетовый, на двух других ярко-зелёный, и заострённые башмаки. Точно не простые горожане.

Клетка стояла под навесом из шкур – видимо, чтобы пленников не замечали с воздуха. Иссельт присел за грудой пустых бочек, прикидывая расстояние. Охранников было трое: двое у входа в пещеру и ещё один – тот, что походил на глыбу серого камня, – сидел на корточках у костра, подбрасывая в огонь сучья.

Иссельт никогда не встречал таких раньше. Он был похож на драконорождённого – эту расу можно встретить по всему миру, от Лодмауна до Берега Пряностей. Но не такого. Пепельного цвета чешуйчатое существо напоминало скорее змееподобного демона, чем дьявола. Иссельт был уверен: Туло точно знает, что это за тварь. На поясе у неё висел уродливый зубчатый клинок, похожий на скимитар охотника за чудовищами. Из надбровных дуг торчали асимметричные рога, а в глазах отражался огонь костра.

Он не видел Иссельта. И, как казалось, не чувствовал. Пока что.

План, – признался себе Иссельт, – граничит с безумием. Но выхода нет.

Он медленно выдохнул, стараясь успокоить пульс. Магия внутри него дрожала, требуя выхода. Он чувствовал, как заклинание невидимости истончается, становясь прозрачнее. Ещё несколько секунд, и он станет видимым.

– Сейчас, – прошептал он.

Он начертил пальцами в воздухе треугольник – короткое, резкое движение. Невидимость чуть не спала, но он удержал её, вложив в этот жест последние крохи концентрации. Затем прошептал заклинание иллюзии.

В западной части лагеря вспыхнул ложный пожар. Груда камней будто взорвалась, и пламя взмыло вверх, раздутое невидимым ветром. Ярко-оранжевые языки лизали небо, и по лагерю прокатился крик ужаса.

Драконид заревел, вскочил, выхватывая клинок. Кобольды заметались. Гортанные крики, звон оружия – всё смешалось в хаос. Кто-то побежал тушить пожар, кто-то хватал оружие, готовясь к нападению.

Иссельт не терял времени. Он рванул к клетке, чувствуя, как магия невидимости трещит по швам. Два прыжка, и он уже у двери. Вышиб замок коротким магическим импульсом – металл хрустнул, поддаваясь. И, достав кинжал, принялся перерезать верёвки.

– Как хорошо, что они не додумались связать вас потуже, – прошипел он, перерезая вторую верёвку.

– А ты ещё кто? – устало протянул один из гномов. Тот самый, с седой бородой, – он щурился на Иссельта, будто не верил своим глазам.

– Спасатель. Бежим. Без вопросов.

Последняя верёвка упала. Гномы зашевелились, массируя затёкшие запястья.

– А наши вещи? – пискнул младший.

– Забудь. Жизнь дороже. – Иссельт уже развернулся к северной заставе.

Но он опоздал.

Пепельный драконид не побежал тушить пожар. Он стоял у костра и смотрел прямо на клетку. Прямо на Иссельта. Его глаза горели холодным, понимающим огнём.

Он видел его.

Невидимость спала окончательно.

– Бегите! – закричал Иссельт, толкая гномов вперёд. – К лесу! Не останавливайтесь!

Гномы рванули, спотыкаясь о корни и камни. Иссельт побежал следом, петляя между навесами, чтобы не дать дракониду прицелиться. За спиной взвыл ветер – и земля рядом с ним взорвалась болотного цвета вспышкой.

Он нырнул за ящики с инструментами. Те разлетелись в щепки от одного удара магией.

– Твою ж.… – выдохнул он и побежал дальше.

Впереди показалась северная застава. Дозорные исчезли – Туло сработал чисто. Иссельт увидел, как в темноте мелькнула тень табакси, и тут же раздались два глухих удара – ещё двое кобольдов, слишком медленных, чтобы увидеть смерть, упали замертво.

Но драконид не отставал. Он шёл медленно, уверенно, будто знал, что Иссельту не уйти. В его когтистой лапе уже танцевали новые искры – ярче, яростнее, чем в прошлый раз. Он не торопился. Он наслаждался охотой.

Иссельт побежал к лесу, но до спасительных деревьев оставалось ещё добрых пятьдесят шагов. Слишком далеко. Он чувствовал, как магия иссякает, как ноги наливаются свинцом, как лёгкие горят от бега.

Он споткнулся о корень, упал на колено, обернулся – и увидел, как пепельная громадина поднимает лапу. Следующее заклинание ударит в него, и он не сможет уйти. Он знал это. Всё. Не успею.

И вдруг – резкий, пронзительный свист.

Стрела вонзилась в плечо драконида, и тот взревел не от ярости, а от боли. Из раны хлестнула чёрная, почти чернильная кровь. Он пошатнулся, выронив заклинание, и оно ударило в землю в трёх шагах от Иссельта, оставляя выжженную воронку.

Вторая стрела – и драконид схватился за глаз, издавая булькающий, предсмертный хрип. В его когтях затанцевали последние искры, но он уже не мог колдовать. Только стоял, шатаясь, и пытался понять, что произошло.

Иссельт поднял голову и увидел: на дереве, всего в двадцати шагах, затаилась тень с ручным арбалетом. Жёлтые глаза сверкнули в темноте. Туло.

– Беги! – крикнул табакси, перезаряжая арбалет. – Я прикрою!

Иссельт не стал ждать. Он вскочил и рванул к лесу, чувствуя, как за спиной раздаётся третий выстрел, потом четвёртый. Где-то в лагере орали кобольды – кто-то уже заметил, что пленники исчезли. Крики становились всё ближе.

Деревья приняли его в свою тень. Он бежал, не разбирая дороги, пока не вылетел на поляну, где уже ждали остальные.

Гномы, тяжело дыша, сидели на земле. Эниаллен, бледная, с расширенными зрачками, накрыла их пологом тишины и смирения – маскировкой, которая должна была скрыть запахи и следы. Йоллан стоял с рапирой наголо, готовый к бою.

– Где Туло? – выдохнул Иссельт, падая на колени.

– Здесь, – раздалось сзади.

Табакси бесшумно опустился с дерева, пряча арбалет в складки плаща. В его жёлтых глазах мелькнуло что-то похожее на усталость.

– Драконид мёртв, – сказал он коротко. – Кобольды не скоро опомнятся.

– Это и был твой план? – не повышая голоса, спросил Йоллан, обращаясь к Иссельту. – Лучше бы предупредил.

– Потом будешь нотации читать, – Иссельт с трудом перевёл дыхание. – Туло… спасибо. Если бы не ты, я бы...

Табакси лишь кивнул, вновь исчезая в тенях.

– А теперь – бежим, – скомандовал Иссельт, поднимаясь на ноги. – Быстро. Пока они не пришли в себя.

Они побежали на юго-восток, петляя между деревьями. Сзади, уже далеко, слышались крики и рёв – лагерь пришёл в движение, но их следы терялись в ночном лесу, путанные магией Эниаллен.

Когда они наконец остановились – у ручья, за два холма от лагеря, — Иссельт рухнул на землю, чувствуя, как дрожат руки. Гномы сидели молча, переводя дух.

– Если я еще раз предложу такую глупость… что б меня… какой черт меня дернул! – выплевывал слова Иссельт, пытаясь отдышаться.

Йоллан подошёл к нему, протянул флягу с водой.

– И правда. – сказал он тихо. – Это было глупо. Глупо и рискованно.

– Но сработало, – ответил Иссельт, принимая флягу.

Йоллан помолчал, потом улыбнулся – той самой улыбкой, которая появлялась на его лице, когда он не мог найти слов.

– Ты прав. Сработало. – Он оглянулся на гномов. – Хотя, если честно, я до сих пор не верю, что мы это сделали.

Иссельт усмехнулся.

– Ну как, я это сделал.

Он тоже не верил. Но они были живы.

И это было важнее всего.

***

– Да говорю же, они точно гонятся за нами! – пропищал старший гном, назвавшийся Килленом.

– Мы отошли на достаточное расстояние, уверяю вас. – Йоллан взмахнул факелом. – А вот если мы продолжим путь в темноте, мы точно наткнемся на кого-то похуже Ганзы.

Они шли, иногда бежали. Отошли может на две мили, может на три. Йоллан выбрал место для лагеря, укромное, скрытое, но недалеко от тракта.

– Что может быть похуже Дакаровых прихвостней? Ой, вы их не знаете, милсдарь. Таких ублюдков еще поискать, как Дакар.

– В любом случае, здесь вы пока в безопасности.

– Ну юноша ты и придумал конечно. – проговорил более грубым голосом самый высокий, ростом где-то по пояс Иссельту. – ну и сколько за нас вам обещали? 100 гельдов? 150?

– Вообще-то несколько, но надеемся на сумму и побольше. – Иссельт смотрел на гномов, как на забавных человечков.

– О, то есть вы надеетесь. – в шутку произнес один из братьев, и тут же широко улыбнулся. – ну, как уж, первый вопрос к спасителю всегда один и тот же – цель спасения.

Они разложили лагерь, и развели костер. Трое гномов уселись по одаль, и неловко глядели на Туло, даже с опаской.

Иссельт устроился у костра так, чтобы видеть всех. Гномы держались вместе, косились на Туло, который сидел в тени за деревом и начищал свои жуткие клинки. Йоллан, как всегда, взял разговор в свои руки – подбросил ветку в огонь, улыбнулся той своей улыбкой, которая должна была располагать к откровенности.

– Господа, – начал витиринец, – смею предположить, в регионе вы не последние люди.

Старший, Киллен, хмыкнул, но промолчал. Младший, тот, что с пышной бородой, усмехнулся:

– Мягко сказано, иностранец.

– Мы с братьями триста лет кредиты выдаём, – добавил средний, Берни. – Ещё при Таггендорфах начинали. Так что да, влиятельные.

Иссельт заметил, как Йоллан обменялся с ним быстрым взглядом – мол, слушай внимательно.

– Тогда, – витиринец подался вперёд, – может, просветите нас, кто такой этот Дакар? И что ему понадобилось от таких влиятельных людей?

Гномы переглянулись. Киллен почесал затылок, потом махнул рукой в сторону темноты, где в дали остался лагерь.

– Сволочь он, вот кто. Когда среди Рыцарей Сумрака был – тоже сволочью был. Вот и попёрли его, видать, даже для них слишком гнилой.

– И теперь он кобольдами ворочает, – вставил Иссельт, не столько спрашивая, сколько проверяя.

– Эти-то? – Киллен хохотнул. – Шестёрки. Дакар их из Черного Предела сманил, посулил защиту, еду, а теперь в рабстве держит. Только мелочь все это.

– Смею предположить, в городе у него остались союзники. – Йоллан улыбнулся краем рта.

– Верно, верно, – Берни понизил голос. – Слышали мы, у него связи в Даркхарборе остались. И, естественно, с людьми нелицеприятными.

– И где его найти можно? Вы говорили он куда-то выдвинулся пару дней назад. – Иссельту было любопытно, но идти он за ним точно не хотел. Если та громадина была всего лишь приспешником…

– А что, найти его охота? Лично познакомиться хотите? – Киллен говорил с неким подозрением.

– Не то чтобы. Не сейчас точно ­– проговорил Йоллан. – но рано или поздно остановить его придется. Может и не нам, но информация о его местонахождении лишней не будет.

– Мы бы ее с радостью продали. – улыбнулся Берни, но улыбка сразу сползла с его лица. – Если бы еще знали что-то.

– Знаем лишь название, и так уж и быть, за бесплатно скажем. Старый коготь, чтобы это ни было. Крепостишко какой-нибудь, или лагерь очередной, хрен поймешь, но мы точно слышали, как ублюдок на нашенском разговаривал. Правда, не видели с кем. – продолжил за брата Киллен. – ну альтруизма у вас хоть отбавляй…

– У каждого свои интересы. Мы хотим помочь людям. Вы, господа, заработать. – Йоллан улыбнулся, и смотрел на братьев, помолчал. – Вы же ему деньги давали, – он не спросил, а утвердил.

Тишина. Потом все трое гномов засмеялись – гулко, с присвистом, будто услышали лучшую шутку на свете.

– А как иначе? – Киллен развёл руками. – Мы ж бизнесмены прежде всего. Давали мы ему ещё до того, как его из ордена погнали. А он как пропал – так и долг не вернул. А потом ещё и просить пришёл.

– И вы опять дали, – Иссельт не удержался от усмешки.

– Конечно дали, – буркнул Берни. – Таким как Дакар не отказывают. А потом мы к властям пошли – и нате, повязали нас в ту же ночь. Сами виноваты, нечего за город было ездить.

– Вас выманили, – тихо сказала Эниаллен. Иссельт покосился на неё – она смотрела на гномов с жалостью, что ли. – Это ловушка была.

Гномы переглянулись, но спорить не стали. Киллен только поморщился:

– Умная у тебя госпожа, кузнец. Да, выманили. Шахта «Добросовестный Боб» – хорошее вложение было, а оказалось – мышеловка.

– А Рыцари Сумрака? – Йоллан подбросил ещё ветку. – Они не пытались вас найти?

– Эти? – Киллен сплюнул в костёр. – Эти шуты в доспехах только и делают, что кукарекают под дудку Слуги. Им до нашего брата дела нет. До тех пор, пока мы налоги платим и не рыпаемся.

Иссельт отметил про себя: «Слуга» – возможно, это и есть глава культа. И рыцари при них. Он уже хотел спросить про Варденклайд, но Йоллан его опередил:

– А что за Слуга? Я слышал, некий культ в городе силу набирает.

– Да хрен её знает, – отмахнулся Берни. – Говорят, какая-то лысая баба, этим самым культом и заправляет. Сами мы не видали, да и не хотим.

– А вы, господа, слышали про Торговцев Берега Менестреля? Как у них дела идут в столь сложное время? – вдруг спросил Йоллан, и Иссельт сразу насторожился. Витиринец не задавал вопросов просто так.

Гномы оживились. Киллен аж подался вперёд:

– Отлично идут, как иначе! Это же Лучшая торговая компания на побережье. Наши клиенты и лучшие сотрудники. Они сейчас такую монополию крутят – и в Дравене, и в Иссэнпорте, и в Серебряной Гавани, и даже в Уайткригге.

– В Уайткригге? – Йоллан приподнял бровь. — Я слышал, Серебряные Паладины не очень-то жалуют торговлю. Особенно с югом.

– А вот и жалуют! – Берни хлопнул себя по колену. – Серебряные Паладины сейчас в Уайткригге главные, это да. Но они не дураки – им тоже деньги нужны. А Торговцы Берега Менестреля знают, как с ними дела вести. Мы, конечно, не в курсе деталей, но поговаривают, что и Рыцари Сумрака, и Паладины – все через них проводят часть грузов. Такая нейтральная полоса.

– То есть торговая компания работает и с теми, и с другими? – уточнил Иссельт.

– А кто ж им запретит? – усмехнулся Киллен. – Они же не воюют. Они торгуют. И, скажу я вам, умеют. Если вам в Даркхарборе работа нужна – сразу к ним. Только будьте осторожны: условия у них жёсткие, но платят хорошо.

– А вы сами с ними дела ведёте? – спросил Йоллан.

– А как же, – Берни кивнул. – Банк Чинни – один из их партнёров. Мы их кредитуем, они нам – доступ к рынкам. Взаимовыгодно.

– И как они уживаются с культом? – Иссельт не удержался.

Гномы переглянулись, потом Киллен развёл руками:

– А никак. Торговцы сами по себе, культ сам по себе. Пока деньги капают – все довольны. А что там у них в Варденклайде происходит – нам неведомо. Башню, говорят, Слуга под себя переделала, учёных в Энттаун выселила.

– Так вот почему Варденклайд закрыли, – протянул Иссельт, хотя он уже знал. Но пусть гномы говорят.

– Закрыли? – Киллен хохотнул. – Его, парень, приватизировали. Ты знаешь что такое приватизация, мать ее?

Иссельт не успел ответить, как второй брат продолжил. Ьолтали они довольно свободно для деловых людей:

– Сенат подарил, мать их, культу. Теперь там, говорят, эта Слуга свои тёмные дела вершит. А учёных – в Энттаун, в студенческий городок. Библиотеки там, лаборатории, и всё под надзором.

– И под надзором кого? – Йоллан прищурился.

– А кого ж? Рыцарей Сумрака, конечно. И культа. Говорят, теперь любой научный труд сначала к ним на стол ложится. А что не так – под запрет.

– Магия тоже контролируется? – спросил Иссельт, ведь это в первую очередь ему показалось важным.

– Нет, что вы, ручаюсь бородой Гефеста, на магиков то как раз им все равно, нет дело культу до того что они там творят, даже если запрещенную некромантию. А вон ученые им нужны, да… как никогда. Да и Сенат их финансируют, не так как раньше, но финансирует.

– Из-за болезни? – неожиданно спросил Туло, и Иссельт вздрогнул. Табакси до этого сидел неподвижно, как камень, и вдруг подал голос. Юношу и насторожил вопрос – ни о какой болезни он не слышал.

Гномы замялись. Киллен бросил взгляд на братьев, потом на Туло, на его жёлтые глаза, и, видимо, решил, что врать бесполезно.

– Слухи они и есть слухи. – сказал он неохотно.

– И что это за слухи? – настаивал Туло.

– Может, чума какая, может, отрава. Сенат молчит, Рыцари – тем более. На воротах только досмотр поставили, и всё. Скажу еще, что лично зараженных не видел. Не знаю, что еще сказать.

– Точно? – голос Туло прозвучал глухо, но твёрдо.

Берни понизил голос до шёпота:

– Знаем, что не просто так эту тему заминают. Связана она с культом или нет – не скажу. Но то, что они на ней деньги делают, это точно.

– Фармацевтика требует денег? Не вовремя они Варденклайд упразднили. – кивнул Йоллан.

— Ну благо пока не упразднили, Учение пока есть, – Киллен оживился. – Мы и сами в неё вложились, грешным делом. А кто ж знал, что они под эту дрянь целую индустрию, развернут? Ну да ладно, учёным город не помешает, в такие времена.

– А если болезни нет? – Иссельт скрестил руки на груди. – Если это всё для паники?

– Тогда мы просто вложились в медицину, – философски заметил Берни. – Хуже не будет.

Иссельт смотрел на гномов, на их довольные лица, и думал о том, как всё это складывается в его голове. Торговцы, рыцари, культ, болезнь – все нити тянутся в Даркхарбор. Книга не соврала. Быть может, это тот самый момент, чтобы спросить про то имя, что он увидел в книге два дня назад? Это не может быть простым совпадением, а эти гномы – вполне могут что-то знать.

– А не слышали вы про Трента Дэ-Морра? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.

Гномы переглянулись. Киллена хмурился:

– Ты чего, парень, про семью сенатора такие расспросы ведёшь? Не к добру это.

– Просто любопытно, – Иссельт пожал плечами. – Фамилия знакомая.

Он заметил, как Йоллан бросил на него резкий взгляд.

– Ну, брат у Соттера был, – неохотно сказал Берни. – Трент. Давно уже сгинул, где-то, лет десять назад. В каналах Энттауна, говорят, подох. Или сбежал. Он в своё время дел наворотил – хотел брата сместить, власть захватить. Верховный сенатор Соттер хоть и сейчас руки опустил, но человек всегда порядочный был. А этот – пропащий.

Иссельт кивнул, стараясь не выдать волнения. Трент Дэ-Морр. Теперь осталось понять, что этим хотела ему сказать книга?

– А откуда ты о нем слышал? – Йоллан посмотрел на него с подозрением, – И для чего интересуешься?

– Слухом земля полнится, – уклончиво ответил Иссельт и отвёл взгляд.

Гномы засобирались спать. Киллен перед тем, как завернуться в плащ, бросил: – Вы, если что, в городе к нашим загляните. Банк Чинни – лучшие проценты, и мы своих не бросаем.

Йоллан учтиво кивнул. Эниаллен, всё это время молча слушавшая, поднялась и отошла к костру, грея руки. Иссельт остался сидеть, глядя, как догорают угли.

Туло вернулся к огню последним. Он сел на корточки, проверил, как лежат клинки, и замер, глядя в темноту. Иссельт поймал себя на мысли, что этот табакси всё время что-то высматривает. Может, ему тоже есть что искать в Даркхарборе.

Костер догорал. Иссельт лёг на плащ, но не спал. Смотрел на звёзды, пробивающиеся сквозь ветви, и думал о мироздании, вечном и манящем. Потом прикрыл глаза.

Интерлюдия 3. Проводник

Он долго не мог уснуть. Ночь была ясная, и тихая, на первый взгляд обыденная. Но в голове бушевал ураган. Он всегда мог отвлечься и контролировать свои мысли – но не сегодня. Не в эту ночь. Что-то мешало ему, что-то внутри него. Вспоминая все что было, предвещая то, что будет. Он осознал, что дрожит. Может, лихорадка? Было сложно сказать. На коже, под шерстью, выступил пот. Спать он точно уже не мог. Потом начались голоса. Сначала он подумал, что это его мысли, но голос стал слишком не похожим на его собственный. А затем что-то стрельнуло в висок. Мигрень, головокружение. Перед глазами туман. Голос в миг стал знакомым. До боли знакомым. Неужели сейчас…

Он оттягивал этот момент снова и снова. Но сейчас, видимо, уже невозможно было сдерживать то, что он носит с собой уже несколько месяцев. Все в лагере спали. Гномы спали. Эниаллен мирно посапывала и что-то говорила во сне. Йоллана и Иссельта было не слышно. У него нет выбора. Ему придется.

Он поднялся, перед глазами все еще кружилось. Мир стал чужим и непохожим сам на себя. Его глаза зудели, кости ломило, а сумка, в которой он носил предмет, стало невероятно тяжелой. Он достал стеклянную коробку с глазом, осторожно прижал к себе, дабы случайно не выронить, от чего ему стало еще хуже. И он ушел. Отправился в лес, подальше. Чтобы его никто не видел и не слышал. Он сам до конца не понимал, что делать. В голове проскочила мысль о том, что именно сейчас надо сбежать. Может он и сбежит. Если эта тьма его не убьет.

Он достал клинки, положил странный предмет на землю, и стал разматывать белые повязки. Разматывал долго, его стало клонить в сон. Ему нельзя было засыпать. Это опасно. Перед глазами, за туманом и мутью он видел, как искаженное глазное яблоко начинает хаотично крутиться в стеклянном футляре. Быть может, это галлюцинации. Как именно и насколько сильно действует эта вещь на него, он мог только предполагать. Когда наконец он обнажил свои руки, его взгляд застыл на многочисленных шрамах и ожогах. Шерсти почти не было, а некоторые раны до сих пор кровоточили. Но не гнили. Почему, он не знал. Затем он начал ритуал. Тот самый, что видел лишь однажды, там, далеко, на другом конце мира, на другой земле. Видел то, что не пожелал бы видеть никому. Видел то, что не должно видеть не одно живущие в этом мире существо, но он – видел. Ему не повезло лицезреть ту мерзость, то неестественное нечто, столь парадоксальное, нечестивое, что не умещается не в одну концепцию философии, религии, и здравого смысла. И сейчас, на его глазах оно освобождается. Зло или добро – оно выше этого. Когда видишь бездну, зло и добро перестают иметь смысл. Перестают играть за право преобладать. Они просто теряют свое бытие.

Он сделал порез, еще один, и еще. Искры зажглись на его руках. Боли он уже не чувствовал – быстро привык. Что-то инородное высвободилось из футляра, и в хаотичном движении накинулось на него. Он вдохнул, чуть не потерял сознание, но справился. Стоял на коленях. Потом выдохнул, оглянулся, и тьмы не было. Потом его тошнило. Долго. Но он будто очистился, и пришел в себя. Посмотрел на предмет. Он выглядел так, как всегда. Та тень исчезла, но в глубине души Туло знал, что хоть и выбора у него не было, он приложил руку к хаосу. К бездне, что разрушило добро и зло.

Глава 5. Туло

Рокдейл встречал путников ясным солнцем. Улицы, хоть и пустые, создавали ощущение безопасности и уюта, особенно после дикой местности. Добрая часть города батрачила на шахтах и каменоломнях, и лишь отдаленные голоса и звонкое эхо молота из кузни напоминали о жизни в этом месте. Они пришли к полудню, а встали на рассвете. Сегодня гномы банкиры не были так разговорчивы и оживлены как вчера, но Йоллан успел завести несколько бесед не о чем за эти часы пути. Конечно, это для Туло они были не о чем. В нормальном обществе такое называлось светским разговором. Туло уважал витиринского кузнеца за его ум, расчётливость, и обдуманную стратегию, но за это путешествие разговоры его утомили. Но не так сильно, как выскочка из Лодмауна, Иссельт, который затыкался так же редко, как Туло говорил. Эниаллен выглядела не то что бы уставшей, но по прежнему задумчивой. Что-то ему в ней нравилось, но он сам этого не понимал. Может быть, у нее больше шансов его понять. Но он этого не допустит. У Туло болела голова. На это могли быть причины.

Эта же потасовка с кобольдами на удивление много что ему дала. Слухи оказались правдой. Теперь, остается выяснить, правда ли что эта неизвестная болезнь именно то, что ему нужно. И даже если это так, что он будет делать дальше. Каков следующий шаг…

Вскоре после прибытия братья гномы изъявили желание немедленно удалится в паб. Благо, и те рабочие и банкиры «официально», насколько это возможно, подтвердили, что именно эти четверо были их спасителями. А на вопрос «вернулись ли вы и перебили тех кобольдов», Йоллан и Иссельт убедительно закивали. Туло до сих пор думал, что рациональнее и правильнее было перебить тех кобольдов, а не отпускать. Он ставил на то, что тотчас они рванули к Дакару. Такие твари всегда возвращаются к своим хозяевам, к тем, кто их поработил.

Тем временем им заплатили. Двести гельдов. Относительно много. На четверых – не очень. Туло по-прежнему не знал, как относится к этому временному союзу, и чего от него ждать. Он думал затеряться в толпе, а эти… явно будут сильно выделятся. Кроме, пожалуй, Эниаллен, но ей будет управлять Йоллан. В любом случае, он почти был уверен – в Даркхарборе их пути разойдутся.

Ближе к вечеру они собрались выдвигаться. По крайней мере, Туло на это надеялся. Сейчас он сел в укромном месте, в том пабе, где как раз почти не было посетителей, и решил заняться приготовлениями. Разложил перегонные кубы, реторты, алхимические смеси…

– Туло! – Йоллан ворвался в паб, да так, что та горстка людей кто здесь был сразу обратили на него внимание. Он подошёл к Туло. – Надеюсь, ты будешь не против. Я тут походил по городку…

За ним зашли Эниаллен и Иссельт, с еще более недовольным видом чем обычно.

– Туло, может хоть ты ему скажешь? – Иссельт в первый раз обратился к нему с таким тоном. – Мы же сегодня выдвигаться хотели.

– Уверен, Туло не будет против нового клинка, или хорошо сделанного арбалета… за бесплатно.

– Ох, как он в себе уверен. – Иссельт фыркнул.

Туло не изменился в лице, лишь смотрел на каждого по очереди.

– Поясни.

– Здесь местный кузнец, Борг, кажется, устраивает некое соревнование. Наградой будет клинок из личной коллекции, а также оружие, которое сделает сам участник во время турнира.

– Это если ты выиграешь. – опять встрял недовольный Иссельт. – хотя, может быть у тебя и есть шанс с этой деревенщиной…

Йоллан кинул четкий взгляд на выскочку, и после несколько секунд молчания продолжил. Туло уже знал, что витиринец зайдет издалека.

– В Эвин-Кассель я держал лавку, и довольно долгое время, эта была моя личная страсть. – он присел, не обращая внимания на попытки Иссельта встрять. – Столичные земли вдоль Раи были переполнены металлургами, оружейниками, бронниками, и прочими, кто был неравнодушен к запаху раскалённого железа и удару молота о наковальню. Но в первую очередь, они все были молодыми предпринимателями, готовыми из кожи вон лезть, только чтобы их заметил какой-нибудь рыцарь из Королевской Аугвелианской гвардии. В их числе был я. – он задумался. – как сейчас помню, мы все хотели выделиться, похвастаться, и показать, кто лучший кузнец. Но мы все были глупцами.

Туло заметил, что Иссельт поднял брови.

– Каждый из этих юношей, да и я тоже, думали, что они мастера, само совершенство. Мы же из Эвин-Кассель, мы же лучшие из лучших. Не то что какая-то деревенщина, так ты говоришь? – он обращался к Иссельту. – В юности я был чем-то похож на тебя. Мой товарищ уж точно.

– Ну к делу, давай витиринец.

– Так вот. Однажды такой простак с виду прибыл к нам в долину, из места, о котором мы даже не слышали, какая-то деревня в болотах под Ройченвиллем, одним словом – глушь. Говоря кратко – он был мастером, коих никто из нас не встречал. Когда он уделал нас в подобном, только большем по масштабу турнире, я спросил: как? А он вовсе и не стар, может, чуть старше меня сейчас. Ответ был прост: он путешествовал. Путешествовал и изучал.

– Именно он и убедил тебя покинуть родные земли? Прям как вы меня… – Эниаллен как обычно дивилась с его рассказов.

– Почти. Ушел я годом позже, после других событий. Смысл его путешествий был в том, что он расспрашивал и наблюдал за каждым мастером, учеником, и подмастерьем. Кто знает, каковы шансы что кто-нибудь из участников такой же гений? Понимаете, о чем я?

– Неа. Много пафоса, мало смысла. – повертел носом Иссельт.

– Я понимаю. – Туло задумался. Он внимательно слушал. – ты хочешь учится новому. Набраться опыта. Это уважаемо.

– Помимо этого, как я уже говорил, это и в правду моя страсть. Такую забаву… редко встретишь. Особенно в подобных местах. А новый клинок… меня часто привлекает та красота, что скрывается в холодной стали. Все же витиринское мастерство – это изящество. – певуче разъяснял Йоллан.

– А почему тогда ты уехал? – вдруг спросила Эниаллен.

– Я вам как-нибудь расскажу подробнее, да и другие причины вы знаете – дорога приключений была слишком привлекательна, а дело – спустя столько времени – уже не стало приносить ни прежних денег, не удовольствия.

Туло нахмурился, но одобрительно кивнул. Ему и в правду не повредил бы новый клинок, а то эти порядок изношены, да и их сильно исказила магия крови. А это хуже, чем тупое лезвие.

– Клинок – это эффективность. Инструмент, без которого нет пути.

– Хорошо сказано, охотник. – Йоллан ухмыльнулся и принял открытую позу. Иссельт снова фыркнул. – Тогда, я отправлюсь, уже краем глаза я присмотрел потенциальных соперников. Судя по всему, состязание будет интересным.

– Я пойду с тобой. – Туло уже постарался возобновить приготовление той смеси из одуванчиков и крови кобольдов, коем он занимался до этого разговора. – Только сперва закончу.

– Отлично, тогда встретимся у кузни.

– Йоллан. – прохрипел Туло, как только тот собрался уходить. – Ты прав. В оружии есть красота.

***

– Достопочтимый господин, для меня великая честь то, что Рыцарь Сумрака будет учувствовать в моем турнире. – сказал с невероятной учтивостью большой упитанный мужчина около двух метров роста, с лысеющей головой, и с явно виднеющимся орочьими чертами лица. Он представился как Борг, и для полуорка его клыки были совсем небольшими, и ни разу не мешали ему складно по полочкам разложить авторские правила турнира, которыми он явно гордился.

Тот, к которому обращался Борг был ростом меньше, но все равно высокий и широкоплечий мужчина, весь закован в темно-фиолетовые латы, которые аж блестели на солнце. Шлем он снял, и долгое время сидел в стороне, окруженный такими же рыцарями, только по меньше росту. Все то время, пока Туло и Йоллан ожидали других участников, хмурый черноволосый мужчина начищал широкий полуторный меч. Он поглядывал грозным взглядом, казалось на всех, кто его окружает, и безмолвно отвечал лишь кивками головой.

– Господин Эвери Край, верно? Повторюсь, большая честь, рад что вы нашли время выехать из города…

– Моя миссия это вынужденный досмотр по приказу Сената и Генерала Мерквуда. В Рокдейле я не за этим. Это так, скоротать время. – больше рыцарь ничего не говорил. Туло видел, как Йоллан явно обдумывал возможный разговор с ним, но так и не решился.

Затем пришли двое других участников. Неприятный полуэльф с короткой неаккуратной стрижкой по имени Венски, а также мужчина около сорока лет, с бритой головой и пышной каштановой бородой. С ним была пухлая женщина, скорее всего его жена.

– Ох, опоздал, с Железного зуба сбежать сложно. – посмеялся мужчина, и подошел к Йоллану. Туло уже стоял поодаль и наблюдал. – Я Чет. – он широко улыбнулся и протянул руку.

– Йоллан, Йоллан из Витирина. Рад знакомству. Тоже участвуешь?

– Рискую трехдневным заработком, пришлось хоть что-то поставить, негожа просто так участвовать. – он улыбался так искренне, что казалось, что это самый жизнерадостный человек в Релонтии. – Честно, не планирую что-то там побеждать или выигрывать, главное это хорошо провести день.

Туло не совсем понимал желание шахтера проводить свои выходные в душной, жаркой кузне. Будто бы в шахте он недостаточно трудится. Еще и рисковать деньгами…

– Давно ремеслом занимаешься? – спросил витиринец.

– Да так, балуюсь больше, для себя, вон, кирочку новенькую сделать, тяпку в поле, плуг. Подковы вон, хорошо продаются, хоть и получаются у меня они говено… в целом, около пяти лет.

– Ты упоминал, что ты работаешь в шахте?

– Здесь все шахтеры. – Чет улыбнулся.

– Даже вызывает восхищение то, что ты находишь для этого искусства время.

– Искусства? До какое там искусство. – он махнул рукой, не убирая широкую улыбку с краснощекой физиономии. – говорю же, балуюсь, сегодня увидите мое мастерство.

– Не прибедняйся. – Йоллан похлопал его по плечу. – уверен, у тебя правильный хват. И выдержки хоть отбавляй. Мощная дельта и широчайшая – у тебя отработанный удар, может и не молотом, но киркой. Это может пригодится. Ты оружие делал когда-нибудь?

Чет высоко поднял брови и выпучил глаза.

– Да ты точно в этом что-то понимаешь!

– Ну говори, делал?

– Делал! – гордо растянул Чет, будто его вынудили в чем-то признаться. – Не то чтобы много, но кинжальчики да топоры получались хорошенькие.

– Ну вот, не одним плугом сытый. Значит, сможешь показать свое мастерство.

Время подходило к турниру. Они начали после полудня. Йоллан болтал с Четом, Венски ходил и ругался с холопами – чуть не устроил драку, благо ума хватило сдержаться. Йоллан и Чет старались держаться от него подальше. Рыцарь Сумрака, Эвери Край, сидел тихо, но перед началом состязания подозвал двоих оруженосцев, чтобы те помогли ему снять массивный доспех – в нём он, по всей видимости, уже начал вариться.

Туло заметил, что Эвери то и дело поглядывает на него. Тяжёлый, оценивающий взгляд из-под шлема. Поэтому Туло решил прогуляться – подальше от кузницы, туда, где было меньше людей и больше тени. Как раз к началу турнира он наткнулся на Эниаллен. Она стояла у края площади, задумчиво глядя на толпу, и выглядела так, будто только что появилась из ниоткуда.

– Туло! – воскликнула она, и в её голосе прозвучала непонятная радость. — Они уже начали?

Туло остановился в двух шагах от неё, скрестил руки на груди.

– Скоро. Там ничего интересного. Для тебя уж точно.

– Почему так грубо? – Она растерялась, сделала шаг назад.

– Это не грубость, – Туло пожал плечами, и его скимитары тихо звякнули о ремень. – Факт. Просто факт.

– Опять ты про факты… – Эниаллен нахмурилась, но в её глазах не было обиды – скорее усталая досада. Она сделала шаг вперёд, когда он уже собирался уходить. – Постой. Ну почему нельзя просто… насладиться жизнью?

Туло замер. Он не обернулся, но остановился.

– Мне сложно понять это.

– Ну ты же живёшь. И не всё так плохо.

Она положила руку ему на плечо. Он напрягся – рефлекторно, как всегда, когда кто-то подходил слишком близко. Эниаллен это заметила, но руки не убрала.

– Может, расскажешь больше о себе?

– Я уже говорил. Я не из таких. – он сбросил её руку резким, но не грубым движением. – Если хочешь поговорить – найди этого выскочку или дождись Йоллана.

– Туло, – она не отступила. – Ты тоже с нами путешествуешь. И я хочу о тебе узнать. Хотя бы самую малость.

– Поверь, ты не хочешь.

– Ты так много знаешь. Откуда?

– Книги, – отрезал он. – Всё. Пойдём в кузню. И если хочешь так это услышать, или, быть может, так тебе станет спокойнее, — да, я хочу туда пойти и посмотреть.

Он сам не заметил, как в голосе прорезалось раздражение.

– Я вовсе не так сильно за тебя переживаю, – сказала Эниаллен. – Просто хочу, чтобы ты тоже порадовался. И понял меня.

– Я понимаю. – Туло посмотрел на неё прямо, без обычной отстранённости. – Но таких же эмоций от меня не требуй. Помнишь, я говорил про факты? Это факт. Испытывать такое я физически не могу.

Он видел, как она замерла. На её лице появилась растерянность – не обида, а именно растерянность, будто она пыталась понять что-то, что не укладывалось в её картину мира.

– А… ну… – она вдруг улыбнулась, но улыбка вышла кривой. – Может, пойдём соберём полевых цветов? Обычно это помогает…

– Нет. Прости, госпожа.

Туло коротко поклонился – небрежно, скорее по привычке, чем из вежливости, и хотел скорее уйти. Но её следующий вопрос остановил его.

– Ты же хочешь от нас уйти?

Он замер. Медленно обернулся.

– Что?

– Я понимаю. – спокойно, почти без эмоций сказал Эниаллен. – Я тоже думала о том, что будет дальше. И о том, почему мы так все сближаемся…

– Мы не сближаемся, – перебил он. – Мы работаем вместе.

– Но всё равно сближаемся. – она говорила тихо и уверенно. – Мне некуда идти. У меня нет цели. Я сначала думала, что ты совсем не похож ни на кого. Ты такой загадочный, и у тебя явно есть своя цель… но теперь я думаю по-другому. Ты такой же. Такой же потерянный.

– Почему? – спросил он, и голос его прозвучал глухо. – Почему ты так думаешь?

– Ты бы ушёл, – она сделала шаг ближе. – Но ты не уверен. Ты вернулся тогда ночью. Хотя хотел уйти.

Она видела. В ту ночь, когда Проводник активировался… она видела, как он уходил. И повезло, что она не пошла за ним. Иначе вопросы были бы другие.

Туло молчал. Он смотрел на неё, и в его жёлтых глазах не было ни гнева, ни холода. Только усталость.

– Эниаллен, – сказал он наконец, и голос его был ровным, почти мягким. – Похожи мы или нет – это не имеет никакого смысла. Да, признаюсь, у меня тоже есть интерес. Скорее научный. К твоим особенностям. К странностям. К обстоятельствам, которые сковывали тебя там.

Он помолчал, глядя куда-то в сторону, на толпу у кузницы. Потом снова посмотрел на неё.

– Но у меня нет ни времени, ни сил разбираться в этом. Ты не сможешь понять кого-либо, не зная себя. Так вот тебе совет: вспомни, кто ты есть. Вспомни и разберись. А потом рассуждай обо мне.

Она замолчала. Туло увидел, как она опустила глаза, и на мгновение он пожалел о том, что сказал все это слишком резко. Но кажется иначе было нельзя.

– Мои странности… – тихо сказала она. – Ты имеешь в виду мою связь с феями, да?

– И их тоже.

– Ну они не то чтобы… – она замялась, и в её голосе прозвучала неуверенность. – Я не знаю, что это всё значит. Ты же должен знать?

Туло вздохнул. Он дал себе слово, что через минуту точно уйдёт.

– Да. Я знаю. Они тебя защищают. – он говорил ровно, без эмоций, но каждое слово давалось с трудом. – Не понятна мне причина, но факт остаётся фактом. Я замечаю это который раз. Даже лёгкая стрессовая ситуация – и вот, сразу эффект.

– Что? Ты про что?

– Оглянись. И поймёшь.

Эниаллен растерянно осмотрелась. И тут же замерла.

– О, бабочка! – выдохнула она.

Вокруг неё кружила большая, полупрозрачная фиолетовая бабочка. Она мерцала в лучах солнца, и её крылья оставляли в воздухе тонкий, едва заметный след.

Эниаллен протянула руку, и бабочка села ей на палец. Она смотрела на неё с таким детским восторгом, что, казалось, забыла обо всём.

Туло воспользовался моментом. Он бесшумно отступил на шаг, потом ещё на шаг – и направился в сторону кузницы, откуда доносился звон стали о сталь и ритмичные удары молота о наковальню. Жар от горна чувствовался уже здесь, на окраинах городка.

Все, кто не работал сегодня на шахтах и каменоломнях были здесь. Зеваки, простые солдаты, пьяницы и проходимцы. Отряд рыцарей стоял поодаль – они явно были в недоумении от того, что их командир решил поучаствовать в столь нетипичной для них забаве. Сам Эвери почти ни с кем не общался – с Боргом, организатором сего мероприятия обменивался лишь короткими фразами и заученными формальностями. Венски опять бил кому-то морду. Жеребьевкой выбрали первых участников – Чет и Йоллан, по счастливой случайности, которые уже по-дружески что-то обсуждали. Туло уже не удивлялся умению Йоллана заводить знакомства. За эти два дня стоило свыкнуться с тем, что он просто такой человек, Туло это тоже чувствовал.

Воздух уже дрожал, в нем плясали раскалённые угли, жар хлынул в лицо, настиг даже Туло, хоть стоял он не так близко. Рядом с участниками бегали подмастерья. Сам кузница была большой и просторной, на каменную площадку под навесом вели ступеньки, плавно переходящие в брусчатку. Двое заняли места у наковален. Горн уже был готов, и рабочее место хоть и не выглядело богато, зато профессионально. Впрочем, Туло не с чем было сравнивать. Задача была проста: выковать три орудия или инструмента, разной степени сложность. Естественно, выбор одобрял Борг, дабы соблюдать честность. Йоллан выбрал кинжал, скимитар и рапиру. Чет кажется предпочел рубило.

Йоллан работал спокойно, почти лениво, но каждый его удар ложился точно вглубь раскалённой полосы. Он не спешил. Сначала долго рассматривал заготовку – поворачивал её в руках, будто читал невидимые письмена на серой стали. Потом сунул в горн, дождался вишнёвого каления, и только тогда взялся за молот. Удары его были негромкими, но точными, продуманными – каждый в нужное место, с нужной силой. Он проверял температуру металла кончиками пальцев – без перчатки, и Чет рядом присвистнул от уважения

– Ты что, не боишься ожогов? – спросил шахтер, не останавливаясь колотить молотом по заготовке.

– Кожа привыкает. – краем рта улыбнулся Йоллан. – а металл должен чувствовать хозяина.

Чет, красномордый шахтёр в промасленной рубахе, не пытался быть красивым. Он молотил по заготовке так, будто перед ним была порода в забое. Пот катился по его щекам, рукава закатаны до локтей, и на предплечьях вздувались вены. Молот в его руке был не инструментом, а продолжением кулака.

Туло ощущал удары. Стоя в тени, некоторое время не мог свести взгляда с искр, они звездами отражались в его глазах. Он задумался. Люди приходили и уходили – состязание обещало быть долгим, а смотреть без остановки у многих не было на это ни сил, ни времени. Туло побыл еще какое-то время, затем ушел. Солнце близилось к горизонту.

Йоллан и Чет завершили свои работы.

Следующими были небрежный полуэльф и суровый рыцарь. Они начали почти синхронно. Туло уже предвкушал конфликт – для него это было очевидно. Венски, тот полуэльф постоянно что-то говорил про солдата со своими дружками, и сопровождая недовольными гримасами и нелепым смехом. Здесь особо проницательным быть не нужно, чтобы догадаться что рыцарей здесь не особо жалуют. Но почему не боятся? Это было для Туло загадкой. Больно открыто здесь говорили о своей неприязни.

Венски на Эвери не смотрел. Сразу принялся за работу, почти так же небрежно, как и выглядел, а также суетливо и расторопно, а заготовка у него остыла дважды. В первые же минуты он зашугал бедного мальчишку подмастерья, которому на вид было лет пятнадцать.

Эвери же шугать никого не приходилось, его явно итак боялись, ну или недолюбливали. Обращались с ним учтиво, но будто бы едва терпели. Туло было знакомо это отношение – многие ссылались на запах, на глаза, на неопрятность или на пугающий вид. Эвери же боялись явно не из-за дурного запаха. Рыцари Сумрака, если вспомнить разговоры банкиров, явно не предзнаменовали добро. Работал же он молча, тяжело и размеренно. Он не снял перчаток – кожаных, с металлическими вставками, – и это придавало его движениям механическую, почти пугающую чёткость. Его клинок рождался квадратным, широким, без излишеств. Полуторный меч для рубящих ударов. Никаких изгибов, никакой гравировки – только сталь, углерод и воля. Туло заметил, как рыцарь дважды проверял баланс на глаз. Без весов.

– Эй ты! – Туло отвлекся только на минуту, как услышал высокий, дерзкий голос Венски из кузницы. – Люди, если не ослепли, вы видели, что он сделал? Видели?

Борг, до этого особо не следивший за процессом, подбежал вперед с недоуменным видом.

– Что случилось, уважаемые?

– Беспредел, алчность, и вшивая гордость рыцарей сумрака, вот что случилось! – последние слова полуэльф произнес с четким ядовитым акцентом.

Эвери медленно положил молот и почти законченный полуторный меч, и обратил твёрдый взгляд на Венски.

– Подождите, давайте вы нам объясните, в чем именно проблема. – мягким баритоном заговорил Борг.

– Я видел, – громко начал Венски. – как этот подмешал мне что-то в сплав, вот только что! Ну да, как он потерпит поражение, как благородный рыцарь, мать его, уступит победу какому-то вшивому быдлу из окраин, да? – он продолжал напористо и смело. – Люди, вы меня знаете. Я с металлом не первый год вожусь, и такого у меня, как сегодня, быть не может. Сплав испорчен!

Толпа затихла, затем изредка из нее стали вылетать выкрики.

– Вздор! – послышался голос. – Рыцари совсем обнаглели!

– Требуем прервать этот цирк проплаченный!

Венски, видимо, был уважаемым в городе забиякой. Толпа разгорячилась, Туло заметил, как Йоллан с Четом подошли ближе. Борг не успел что-то сказать, чтобы успокоить толпу, может быть пару неуверенных фраз. Тот небольшой отряд рыцарей подошел ближе.

– Тишина! – Эвери встал, выпалил не громко, но четко, ясно. – У вас даже доказательств нет. Поверили одному лишь слову.

– А почему ему не верить? Мы вам вот, не верим, латникам. – послышался очередной недовольный голос.

– Простая клевета без доказательств – вот это вздор, и лепет деревенщины. В уже сами себя позорите, а еще нам что-то говорите? – Эвери заходил по кузнеце, будто оратор на трибуне.

– Я больше этого не потерплю! – опять закричал Венски скрипучим тенором. – Для вас мы никто, а сами как павлины расшагиваете, и лишь воздух портите. Давай, пшел вон со своими шавками.

Здесь Туло, да и все зрители этого представления поняли, что конфликта не избежать. Эвери подошел медленно, толпа замолчала.

– Публичное оскорбление представителей власти несет за собой наказание в виде двадцати ударов кнутом, а также арест на семь суток.

– Вы не власть. Нет таких законов. – язвительно прохрипел полуэльф.

– Ты уверен? – здесь голос рыцаря будто даже стал мягче. – Со вчерашнего дня, именем Сената, была выписана директива – отныне Рыцари Сумрака являются надзирателями, и официальной городской полицией во всех субъектах Вольной Республики Даркхарбор. Мы прибыли сюда, чтобы известить вас – Рокдейл – об этом.

– Что?.. Я… я не знал…

– Но, как известно, не знание закона от ответственности не освобождает, так что…

–Ты… - Венски громко не перебил. Обращался он видимо к стоящему рядом с недоумением на лице полуорку. – Ты знал. Ты все специально обстроил, да? Избавится от меня решил, скотина продажная?

– Нет же, господин, прошу вас, я не знал, давайте успокоимся, решим проблему мирно и…

– Послушайте мудрого кузнеца, господа. – Йоллан все-таки вмешался. Он не мог стоять в стороне. – Я не вижу здесь серьезной проблемы для таких разговоров. Безусловно, оскорбление было не обосновано, и доказательств нет, господин Венски, по всей видимости, в заблуждении. Вполне вероятно, что сегодня просто не его день, и, из-за того, что толком у него ничего не получается, раздосадован он настолько, что решился раскидываться обвинениями.

– Заткнись, чужеземец! Ты здесь чужой, порядков не знаешь, не лезь. – огрызнулся на него Венски.

Йоллан проигнорировал полуэльфа. Он продолжал, не убирая свою витиринскую учтивость.

– Безусловно – сейчас господин Венски в гневе, а в гневе, как вы знаете, люди говорят глупости.

– Вы, иностранец, и в правду мало что понимаете. – наконец-то ответил Эвери, не спуская взгляда с полуэльфа. – Витирин, да? Так вот, ответьте, иностранец – он нарочито растягивал это слово. – Как бы поступили в Витирине с человеком, который оскорбил ваших жандармов? Или, королевских гвардейцев?

Йоллан помолчал. Задумался.

– Если мы будем прощать любой лепет деревенщине, мы потеряем уважение. Вы согласны? – он резко перевел взор на Йоллана. Туло уже был совсем близко, напряжение этой ситуации ему не нравилось.

– Согласен. Отчасти. – все так же спокойно отвечал Йоллан. – Я считаю, что если избивать и наказывать людей за каждую такую мелочь, то у народа быстрее выработается страх, нежели уважение. А страх рано или поздно вызовет ненависть. Аугвелианские рыцари сотни лет добивались уважения подвигами, мудрыми решениями, храбростью и расчетливостью. А жандармы делали все возможное, чтобы на улицах витиринских городов было спокойно и безопасно. Попробуйте добиться уважения таким образом.

– Следи за языком, витиринец. – голос рыцаря стал острым, как лезвие фламберга. – Советы свои оставь при себе.

– Ну что вы, я же не нарушил новый директив? – Йоллан аккуратно замаскировал иронию. – Послушайте, я лишь предлагаю мирное решение. Взгляните на толпу, явно вам будет не в пользу забрать на их глазах этого гражданина? Или, посмотрите на господина Борга. Я уверен, он не хотел, чтобы его мероприятие, которое должно сплотить два разных сословия, обернется очередным арестом.

– Вот-вот, послушайте витиринского господина. – к ним вышел Чет. – Я его мало знаю, и мы все можем плеваться, мол, витиринец, в нашей культуре не понимает, но вот что я скажу. Мужик он правильный, наш. И говорит правильно. Венски остолоп, но вы уважаемый, не обижайтесь на дураков. Мы вам благодарны, и знаем, порядочный орден у вас, да и не об этом мы мыслить должны. У нас же дружеское соревнование, а ремесло дело такое – вне политики, сословий, и прочего. Я вот, лично, не верю, что господин Рыцарь что-то подмешивал, как сказал я – раздолбай и олух Венски наш.

Венски надулся, и как раз хотел что-то выпалить, как Туло вовремя его остановил, толкнув его.

– Заткнись, они тебе жизнь спасают.

Венски заткнулся. Туло встретился глазами с Эвери. Чет продолжал.

– В общем, что я думаю. Выкинуть его подальше, если что-то не нравится, или просто давайте продолжим заниматься столь благородным и человеческим делом.

Чет будто бы поставил точку в этом вопросе. Эвери лишь прорычал, отвернулся, взял заготовку, и принялся работать дальше. Венски бросил инструменты на пол, сплюнул в ноги и немедленно удалился.

– Ну и дела… – пробормотал Борг, обращаясь к Туло и Йоллану. – я думал, сейчас резня начнется.

– Не началась бы. Этот Венски дрожал. Наверное, быстро одумался. – проговорил Туло.

– Может быть, его подозрения в чем-то обоснованы, но глупости у него хоть отбавляй.

– Глупости и гнева. – добавил Туло в пустоту.

Уже почти в тишине, люди ждали пока Эвери закончит работу. Один. Меч получился отличным. Широкий, смертоносный и эффективный полуторный клинок, сделан в грубом релонтийском стиле. Затем пришло время сравнения работ. Эвери казался даже мрачнее чем в начале дня. Чет я с Йолланом вместе наблюдали за рядом испытаний, которыми подвергали их изделия. Под конец дня, победитель был объявлен.

– Работа Чета, нашего умельца, определенно, достойная. Хороший, добротный, я бы сказал, инструмент. У господина Эвери Края, многоуважаемого… – Борг уже с опаской, дабы ненароком его не разозлить произносил имя рыцаря. – получилось великолепное оружие! Боевое, почти идеальный инструмент войны. Но, кто бы мог подумать…

Туло даже ненароком улыбнулся, когда уже догадался, чья работа была признана лучшей. Йоллан улыбки не заметил, он слушал Борга.

– Витиринское мастерство, грация и изящество юга, воистину, трудолюбие, упорство и гений изумрудного края! Йоллан, господин, из Витирина!

Туло услышал, как некоторые из толпы разочаровано вздохнули. Кто-то напротив издавал радостные и восторженные возгласы.

Йоллан, не скрывая радости на своем лице, учтиво кивнул головой, и направился за Боргом в мастерскую. Туло пошел за ним.

– Воистину, вы – мастер, – с восхищением заговорил Богг. – Ваш фламберг – искусство, давно я не видел здесь витиринского мастерства. Вы орудуете молотом почти так же, как дипломатией! – Полуорк засмеялся, и его тяжёлые плечи колыхнулись. – Вы не представляете, какую вы мне услугу оказали, успокоив тех двоих. По репутации это бы ударило… надеюсь, этот Венски не начнёт болтать про меня чепуху.

– Не у меня одного язык подвешен, – подметил Йоллан, аккуратно укладывая свой фламберг в чехол. – Последнее слово было за Четом.

– Ах да, точно… но ладно уж, вы меня выручили, мастерство показали, теперь… выбирайте, Йоллан из Витирина.

Йоллан поднял брови, осмотрел добротную коллекцию, и обернулся к Туло.

– Мне будет достаточно моего фламберга. А что-то из этого пусть выберет охотник.

Туло не ожидал очередного благородства со стороны витиринского кузнеца. К такой щедрости от людей он не привык.

– Не стоит, мои клинки меня устраивают, – соврал Туло. – Я, возможно, куплю новые в городе.

– Зачем? Помнишь, под каким предлогом я сюда пошёл? Оружие у меня есть, а тебе бы не помешал новый клинок.

Туло поразмыслил, кивнул, и обратил внимание на витрину.

Мастерская Борга оказалась больше, чем казалась снаружи. Стены из тёмного, пропахшего гарью камня были завешаны оружием – здесь были не только готовые изделия, но и заготовки, и сломанные клинки, ожидавшие перековки. В углу тихо шипел горн, и отсветы пламени плясали на полированных лезвиях. Воздух пах маслом, окалиной и старой кровью — не человеческой, а железной, рождённой многолетним трудом.

Туло прошёлся взглядом по стене.

Длинные релонтийские мечи – прямые, тяжёлые, с массивными гардами. Витиринские чуть изогнутые палаши, лёгкие, с тонким балансом. Сабли из Мессаана и Регхда – с непривычной кривизной, о которую споткнулся бы неопытный глаз. Секиры и боевые топоры, дварфийской работы, с выбитыми рунами на обухах. И в самом низу – несколько пар скимитаров, развешанных как веера.

Сначала Туло хотел выбрать что-то не слишком дорогое, но потом понял: это будет неблагодарно. Йоллан отдал свой приз. Отказываться от хорошего оружия – глупость.

Его взгляд зацепился за двое блестящих скимитаров, висевших над стойкой с дварфийскими секирами. На цвет – серебристые, совсем новые, с идеально ровными лезвиями и рукоятями, обмотанными чёрной кожей. Ни царапины. Ни потёртости.

Туло не доверял такой новизне. Слишком часто за красивой внешностью скрывалась хрупкая, бесполезная сталь, годная лишь для украшения пояса, а не для боя. Но он всё равно указал на них когтистым пальцем.

– Эти. Совсем новые. Они посеребрённые? – спросил он. – Могу я забрать два?

– Они в комплекте, конечно же, – Богг снял оба клинка со стены и протянул Туло. – Скажу честно – нет, иначе стоимость их была бы гораздо выше. Но подойдут для резких, быстрых ударов. Да и вообще это универсальное оружие.

Туло взял один скимитар, взвесил на ладони. Лёгкий. Почти как его старые, но баланс совсем другой. Чуть ближе к рукояти. Такие клинки любят рубящие удары, но и колоть ими можно.

– Туло, – обратился к нему Йоллан. – Такими тварей сможешь изрубить?

Туло провёл пальцем вдоль лезвия, осторожно, но достаточно сильно, чтобы почувствовать кромку. Кровь не выступила — он слишком искушён для таких ошибок. Но острее бритвы, это было видно даже на глаз.

– Да, – ответил он коротко.

Он уже собрался убрать скимитары в ножны и покинуть кузницу, когда Богг вдруг хлопнул себя по лбу широкой ладонью.

– Да чуть не забыл! – Пройдя к дальней стене, где в отдельной витрине из тёмного стекла лежали особые экспонаты, полуорк достал нечто, завёрнутое в вытертый бархат. – Это тоже ваше. По правилам. Победитель получает ещё один клинок – из моей личной коллекции.

Туло помнил, как озвучивали правила. Ни о чем подобном Борг не говорил. Это показалось ему странным.

Он развернул ткань.

На свет явилась рапира

Туло никогда не считал себя ценителем оружия в том смысле, в каком им был Йоллан. Для него клинок оставался инструментом. Но эта вещь заставила его замереть.

Клинок был тонким, почти невесомым на вид, с идеальной геометрией лезвия, сужающегося к острию, как жало. Гарда – сложная, филигранная, из переплетённых серебряных прутьев, образующих цветок с пятью лепестками. Рукоять обтянута тёмно-синей кожей с тиснением – витиринским узором.

Рапира была красива. Слишком красива. Похожа на те декоративные игрушки, которыми знатные дамы украшают стену в гостиной. Но стоило Боргу взять её за рукоять и слегка встряхнуть, как клинок издал тонкий, чистый звон – звук по-настоящему хорошей стали.

–Откуда она у вас? – спросил Йоллан, и в его голосе впервые за весь день Туло услышал неподдельное волнение.

Борг усмехнулся.

– Один моряк из Ничейного Моря приплыл в Даркхарбор лет семь назад. Проигрался в карты в Энттауне до нитки. И предложил мне этот клинок в счёт долга. – Полуорк покачал головой. – Я дал ему двадцать гельдов и горячего ужина. Он сказал, что этого хватит, чтобы сесть на корабль до Фантерфолла.

- И вы провернули сделку? – Йоллан приблизился, разглядывая рапиру с какой-то нежностью, что ли.

– Провернул, – Борг хмыкнул. – Но не сразу. Я сначала подумал, зачем мне какая-то безделушка, которая очевидно была украдена у какого-то южного богача? Да и на вид хрупкая. А потом взял её в руку… Она не декоративная, – продолжил Борг. – Острее, чем кажется. И гибкая. Витиринское мастерство. Прям как у вас. Вероятно, сделанное в Эвин-Кассель, а может быть и в столице.

Туло заметил, как дрогнули пальцы Йоллана, когда он протянул руку к рапире. Витиринец взял её почтительно, как святыню, повертел в руках, провёл пальцем по гарде.

– Здесь нет клейма, – тихо сказал он. – Не известно, чья эта работа?

– Нет, не известно. Повторюсь, возможно она украдена.

– Если моряк был из Фантерфолла, то скорее всего. Но клеймо все равно должно быть. Такое оружие не клеймят только в одном случае. Если сделано оно на заказ и в тайне.

– Господин, надеюсь вас это не смущает? – с неким беспокойством произнес Борг.

– Нет. Но очевидно, такие не продают за двадцать гельдов.

– Вот и я о том же, – Богг развёл руками. – Но моряк был пьян, зол и очень спешил. А я не из тех, кто отказывается от подарков судьбы.

Он помолчал, а потом накрыл ладонью руку Йоллана, сжимавшую рукоять рапиры.

– Возьмите её, мастер. – Голос полуорка стал серьёзным, почти торжественным. – Вы достойны этой награды. И она нужна вам больше, чем мне. Я – кузнец. Моё дело – делать оружие, а не носить его. А вы… – он взглянул на Йоллана, на его шрам, на усталые глаза, – вы человек, который умеет им пользоваться. И хорошее оружие вам явно пригодится.

Йоллан удивлённо поднял брови.

– Господин Богг, это слишком щедро. Я уже получил приз – фламберг. И мы выбрали скимитары для моего друга. Я не могу…

– Можете, – отрезал полуорк. – Вы должны. И я настаиваю.

Полуорк улыбнулся, и Туло заметил, что он странно, почти пугающе не сводил взгляд с Йоллана.

Тишина повисла в кузнице. Растерянное, почти смущённое лицо Йоллана обернулось неким пониманием и серьезностью. Его взгляд обрел привычную уверенность, но Туло заметил еще кое-что. Холод. Затем витиринец перевел взгляд с Борга на рапиру, с рапиры на Туло. Холод исчез.

– Бери, – негромко сказал Туло. – Она твоя.

Йоллан помолчал ещё секунду, потом благодарно кивнул и бережно, как ребёнка, уложил рапиру в чехол.

– Благодарю вас, господин Борг, – сказал он, и в его голосе не было привычной игривости. Только искренняя, почти суровая признательность, и что-то еще. – Я сохраню её. И буду помнить, кому обязан. Всегда.

– Я не сомневаюсь, – Борг хлопнул его по плечу так, что тот чуть не пошатнулся. – А теперь ступайте. У вас, путников, наверняка много дел. Да и жарко у меня сегодня, а ещё одного рыцаря с мечом не перенесу.

Он засмеялся своим густым, раскатистым смехом, и даже Туло позволил уголкам рта чуть приподняться.

Они вышли из кузницы. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицы Рокдейла в оранжево-золотые тона. Туло нёс новые скимитары, притороченные к поясу, и чувствовал их вес - лёгкий, почти неощутимый, но правильный.

– Ну что, охотник, – Йоллан зашагал рядом, поглаживая чехол с рапирой, – идём искать остальных?

Туло кивнул.

– Идём.

Он не сказал спасибо. Не умел. Но по тому, как ровнее стала его походка, а рука чаще проверяла крепление ножен, Йоллан, кажется, понял всё без слов.

Иссельта они нашли там же. Он читал какой-то странный фолиант, не тот, что раньше. Он сказал, что это история Даркхарбора, которую он приобрел у торговца из города, который прибыл в Рокдейл днем. Йоллан не упустил возможность подискутировать на тему некоторых исторических событий, в которых он разбирался куда лучше, чем Иссельт. Туло в таких спорах участия не принимал. После не долгих обсуждений разговор перешел к новому оружию, и тому, что Йоллан отнюдь не зря потратил на это весь день. Роскошный фламберг собственного производства, два новых клинка у Туло, ну и конечно же, загадочная рапира произвели впечатления на Иссельта. Он, в привычной ему манере попытался скрыть согласие и восхищение, но Туло уже видел этого полуэльфа насквозь. Эниаллен же они сразу не нашли. Турнир, а точнее его середину и финал она не видела. Туло было очевидно, что ей не интересно. После последнего их разговора Туло Эниаллен ее не замечал. В пабе ее тоже не было, и они решили по расспрашивать. Благо немного потерянная в пространстве эльфийка, с неуклюжим внешним видом выделялась, и притягивала взгляд. Оказалось, она несколько часов провела с местной детворой, собирая с ними полевые цветы и рассказывая им сказки. Если судить по тому, что Туло успел услышать, эти сказки были несвязным, но веселым и весьма поэтичным бредом. Йоллан даже сначала не хотел ее прерывать, но Туло настоял. Все же, если на следующий день они хотя выехать, им нужно выдвинуться утром. Не ранним, но выспаться необходимо. Поэтому, стоило эльфийке это напомнить.

Переночевали они в том же трактире. Пить не стали, все же перед дорогой это плохая идея. На удивление Туло, поняли они это и без его нотаций. Следующий день встретил мир пасмурной погодой. Дождя не шел, поэтому сильных препятствий к путешествию не было. Йоллан, как обычно взяв ответственность на себя, договорился с небольшим обозом, который как раз выезжал в Даркхарбор, благо свободные места в повозке были. Старые клинки Туло, перед уездом все же продал, хоть и за весьма скромную цену. Все же скимитары были изношены. Йоллан рапиру продавать не собирался – напротив, он отдал ее кузнецу Боргу, как сам он сказал – на память. После закупки провизии, они покинули Рокдейл. Возможно, навсегда. Туло уже привык прощаться с такими мелкими городками, селами и деревнями. Ведь он почти был уверен, что больше сюда не вернётся.

***

Они ехали остаток дня по вымощенному тракту. На путников почти не натыкались, лишь несколько раз: Какая-то пара ехала в Рокдейл, и, явно спешила убраться как можно скорее и дальше от Даркхарбора. Потом, встретили несколько странствующих торговцев, и один караван с зерном, хмельным, и различными припасами. Переночевали в дорожной гостинице на холме. Отсюда даже казалось, что где-то в тумане виднелись огни. Возможно, это Даркхарбор раскинулся где-то там, на горизонте. На следующий день они пошли уже пешком, ведь обоз решил задержаться еще на день. Туман же на востоке развеялся, а солнце осветило золотые поля с севера, а на линии в дали виднелись крепости и башенки, а из башенок струился дым. Вот и с юга показался залив. Теперь утреннее солнце светило на большой раскидистый город в бухте.

Они вышли на тракт, мощенный булыжником. По обеим сторонам потянулись предместья – сперва одинокие хижины, затем трехэтажные кирпичные домики, некоторые из них несуразные, некоторые теснились с другими, а некоторые выглядели так, что скоро свалятся друг на друга. Ближе к стенам располагались уже приличные, лаже почти новые постройки, скорее всего здания канцелярии или еще какие управленческие структуры. На дороги то и дело под ноги выскакивали куры, овцы и козлята, а в воздухе витал запах выпечки, мяса и гнилой капусты.

– Вот мы и здесь. – Йоллан осматривал предместья, будто восхищался городком. – Мы в Даркхарборе.

– Ага, почти. Еще бы пропускной пункт обойти. – подметил Иссельт.

– Ну, с чего новой законной охране порядка нас не пускать? – сказал Йоллан. – Мы добропорядочные, хоть и не граждане, но путешественники и торговцы. Город вольный, торговый. Мы многое можем ему предложить.

– Причины всегда могут найти. – устало сказал Туло.

– Как много эльфов, гномов, полуэльфов, дварфов… – проговорила Эниаллен почти про себя.

– Вас это удивляет, госпожа? – спросил ее Йоллан.

– 60 лет назад в Релонтии все было по-другому.

– Эти времена ушли. Рыцари Сумрака, как мы знаем, не подарок, но даже им чужды предрассудки.

Туло не слушал. Он смотрел вперёд, туда, где за поворотом угадывались массивные башни городских ворот. Они росли из земли медленно, как корабли из моря. Стены Даркхарбора были сложены из тёмного, почти чёрного камня, в который въелись копоть и соль. Местами кладка осыпалась, но ворота – Стальные Врата, как их называли – выглядели монументально: две круглые башни, соединённые арочным пролётом, с подъёмной решёткой и двумя рядами зубцов. Как Туло узнал от Йоллана, это еще не самые большие ворота в городе – Сумеречные, что на основном тракте Менестреля на севере были гораздо больше. Но не врата привлекали Туло больше всего.

У самых ворот, перед самой аркой, была устроена импровизированная застава. Два длинных деревянных стола, несколько скамеек, навес из выцветшей парусины. И люди. Много людей. Они стояли в очереди, и медленно, шаг за шагом, продвигались к столам.

– Что это? – спросил Иссельт. Туло уже и сам догадывался.

– Посмотри внимательнее. – сказал Йоллан. – Досмотр. Как нам и рассказывали банкиры. Слухи слухами, но они явно решили перестраховаться.

– Интересно, они что-то находили... – проговорил Иссельт. – У кого-то дрянь обнаружили?

– Ну нам явно не скажут. Ладно, делать нечего, надо было к этому готовиться

Они встали в очередь. Впереди, насколько хватало глаз, тянулись повозки, телеги, верховые и пешие. Крестьяне с корзинами яиц, купцы с тюками товара, мастеровые с инструментами – и все терпеливо ждали, переговариваясь вполголоса. Туло заметил, что говор здесь тише. Слишком тише.

– Чего тянут? – буркнул Иссельт, когда они простояли уже с полчаса, а очередь сдвинулась всего на несколько телег. – Два часа так простоим.

– Тсс, – шикнула Эниаллен. – Посмотри, как они работают.

Туло и сам уже смотрел.

У столов суетились люди в кожаных фартуках поверх потрёпанной одежды – не солдаты, не рыцари, скорее лекари или цирюльники. У каждого на поясе висели пузырьки с мутной жидкостью и маленькие деревянные палочки. Рядом стояли стражники в кольчугах и двое рыцарей Сумрака – их тёмно-фиолетовые плащи Туло узнал сразу. Но главным был тот, кто сидел за крайним столом. Пожилой мужчина в длинном чёрном сюртуке, с седыми, зачёсанными назад волосами и маленькими очками на переносице. Он не спеша подзывал каждого прибывшего, заглядывал ему в глаза, просил открыть рот, щупал шею – там, где пульсируют лимфоузлы. Иногда что-то записывал в потрёпанный журнал, иногда кивал и махал рукой. Некоторых он отводил в сторону – под навес, где сидели уже трое или четверо с кислыми лицами. Когда Туло уже успел запереживать – хотя не один он смотрел и гадал, что будет под этим навесом – этих людей со временем пускали и направляли в город.

Туло нервничать не перестал. Он не подавал вида, но внутри все замерло. Он не знал точно, лишь догадывался, но эта вещь… этот артефакт, что он привес с собой с другого континента, с того места, где создали его, где создали то, что он привез с собой… Он искал обходные пути. Вполне вероятно, что именно здесь все закончится. Так быстро. Так легко. И он не сможет найти путь к нормальности. К жизни и ощущениям, к которым так стремился. Главное это не показывать свои эмоции остальным раньше времени. Еще не поздно все обдумать. Еще не поздно развернутся, и…

– Вы, гость из дальних стран. – услышав голос, Туло понял, что на какое-то время будто бы выпал из реальности. – Милостивый государь?

– Что? – переспросил он, явно удивленный, что очередь дошла до него. Пот выступил под шерстью, а по телу прошлась дрожь от осознания того, что он не заметил, как осмотр прошли Эниаллен, Иссельт и Йоллан. Он задумался. Задумался, и так и ничего и не предпринял. Теперь очередь дошла и до него. И теперь уже дороги назад не было.

– Ваша очередь, чужестранец! – послышался голос надсмотрщика.

Туло подошел ближе.

– Табакси, правильно понимаю?

– Да.

– Не кайри, не кайар? Может каррид?

- Нет. Табакси. – Туло это точно знал. Кайри выглядели по-другому, меньше ростом, и примитивнее разумом. А кайары по сравнению с ним высокие, тонкие, и не особо приспособлены к людскому быту. Карриды же больше похожи были на тигров, нежели котов. Это поддельное невежество даже успело раздражить Туло.

– Откуда приехали в Даркхарбора? – его так же раздражали эти вопросы.

– Из Эливиана. Кинзор, Древени. – Туло решил, что говорить правду не стоит. Назвать самую стереотипною родину всех табакси и ему подобных самое лучшее, что пришло ему на ум.

– О, далекие края, далекие. Другой конец света практически. А с какой целью, извольте?

– Заработок. Я охотник. Охотник на чудовищ. Избавляю от проблем. – Хоть Туло и не любил это прозвище, здесь ему показалось сказать об этом более чем уместно.

Мужчина помолчал пару секунд, поглядел то на него, то в книжку, и в итоге сделал запись и громко скомандовал:

– Хорошо, проходите в палату.

Туло это смутило, он не помнил, проходили ли его спутники туда. Во всяком случае, от проверки он не отвертится. Видимо, когда совсем очевидно, что гость из совсем далеких земель, на осмотр отправляют в первую очередь.

Под навесом стояло несколько человек, повернутые к нему спиной. Они что-то обсуждали, и перекладывали, видимо, препараты и инструменты. Один, что-то говоря повернулся к нему. Сердцебиение и тревога на мгновение будто бы остановились. Мгновение продлилось вечность. Вечность казалась холодом. А холод забрал Туло с собой. Забрал далеко. Далеко в прошлое.

– Мой избранник… мой самый удачный… эксперимент.

Слова произнесла фигура. В длинном потрепанном черном плаще. Кожи не было видно, он всегда носил перчатки, чтобы… не запачкаться. Чистоплотность у него была всегда в приоритете. Прежний ужас вызывала и маска, с черными пропастями глаз откуда светили две янтарные бусины – злобные и неестественные, а также острый клюв, куда он по всем мерам осторожности клал различные трав, дабы не дышать теми испарениями и веществами, что он вливал в свои эксперименты… коим был и Туло. Силуэт протянул к нему руку. Туло не мог пошевелится, ничего не видел, все окутано тьмой и лишь невообразимый ужас что он видел в хтонической фигуре что не была человеком, для Туло это был страх, ненависть и гнев. Все то, что он прятал, и все то, что вырывалась с диким ревем наружу.

– Дотронься. Дотронься до меня…

Хлопок и вспышка перед глазами. Голос мужчины. Другой голос.

– Осмотр! Слышите? Осмотр обязателен. Процедура необходима, если вас сюда послали.

Человек в строгом костюм врача стоял рядом с Туло и старался разглядеть в нем сознание. Туло поймал себя на мысли, что снова пропал. Он едва дернулся, и резкими кивками подал знак, что теперь доктора он слышит. Он еще раз заглянул в черные глазницы маски – там были обычные глаза. Человечьи.

Через несколько минут Туло вышел из-за навеса, прошел мимо толпы. Он старался сфокусировать взгляд. По-прежнему все плыло. Если бы его спросили, что было на осмотре Туло бы не ответил. Он ничего не запомнил. Единственная мысль, которая промелькнула у него в голове, так это: «Почему они ничего не нашли? Оно прячется… где-то во мне?»

– Все в норме, охотник? Что там было? – Йоллан будто бы угадал мысли Туло.

– Да. – в очередной раз соврал Туло. Затем вопросов не последовало, значит соврал убедительно. – Видимо, меня осмотрели только потому что я табакси.

– Наверное, чем дальше твой дом, тем больше причин осматривать. Хотя, логики не вижу. – размышлял Иссельт. – Что вот я мог привести с Лодмауна? Да и вообще, каждый может назвать своей родиной все что угодно, как Релонтийцы это проверяют?

– Поверь, иногда кажется, что у релонтийцев есть все документы этого мира, а значит – и компромат на всех. – Йоллан слегка заулыбался. – Ладно, уже не важно. Мы в городе.

За Стальными вратами, за этой заставой стоял город. Город, который мог, как и решить проблемы, так и принести новые неприятности. Порог был пройден. Теперь Туло вынужден думать о следующих шагах…

– Не так быстро. Вы, четверо. – их остановил голос, как раскат грома, жесткий, как скрежет металла прошелся по воздуху и моментально остановил группу. Туло инстинктивно дернулся.

– Это вы нам, уважаемый? – Йоллан выступил вперед. – Я не ослышался?

Туло показалась эта груда металла знакомой. Возможно, он видел этого рыцаря на мгновение рядом с надсмотрщиком издалека. Он, хоть и был похож на остальных Рыцарей Сумрака, отличался габаритами. Даже Эвери Край по сравнению показался бы лишь тенью на фоне этой громадины. Весь окован в темное железо, в потертых доспехах, без плаща, как у других рыцарей, но зато с громадным широким мечом за спиной, который он носил на ремне. Массивный шлем, тоже не новый, скрывал лицо, и делал рыцаря во истину устрашающим. Туло даже на мгновение показалось, что это продолжение его страхов. Но нет, это груда металла была реальна.

– Если бы я мог, – рыцарь подходил ближе, делая широкие, тяжелые шаги. – я бы повыгонял всю шваль из нашего священного города, каждую крысу, каждую заразу, каждого, кто оскверняет своим присутствием святое место…

– Как это относиться к нам, господин? Вижу вы из рыцарей, и могу предположить вы видели, как мы прошли осмотр согласно законам. Так что конкретно вас не устраивает? – продолжал Йоллан, будто бы ограждая остальных от этой горы.

– Не устраивает? Меня – многое. Но смысл не в том, чтобы выгонять шваль. Смысл в том, чтобы ее не пускать. – на момент показалось что он злобно улыбается под забралом. – Особенно таких как ты.

Он резко повернул железную голову на Туло, который и не думал прятаться. Он уже ждал таких речей.

– Когда-нибудь этот город воистину станет праведным. Когда-нибудь, сенат доверит нам всю власть, и тогда… не только твари из Энттауна поплатятся со мной. Но и твари из вне. Такие как вы.

– Когда-нибудь, но не сейчас? – Йоллан говорил смело, наверное, храбрости предавало ему то, что прямо на вратах в город, где людей сейчас как полным-полно, этот озлобленный на всех рыцарь им ничего не сделает. – Пока, вам полную власть не дают. Да и претензии я ваших не понимаю. Чем больше, как вы выразились «тварей» и «швали» из вне, тем больше торговли, а значит и золота, на которое, смею предположить и живет ваш орден. Ну, помимо праведной веры. – Туло услышал иронию в его речи. Йоллан который раз доказывал, что опыт в дипломатии у него большой. Туло даже почти восторгался. – Помимо этого, на сколько я слышал, ваш орден, и ваша религия всячески противится подобным предрассудкам. А кто пользуется похожей риторикой… так это ваши ненавистные оппоненты с севера.

– Много болтаешь. – рыцарь кажется был в ярости. – Очень много…

– Много, но по делу. Вы тонко подметили, гость из Витирина. – из толпы вышел совсем небольшого роста, щуплый, на вид чуть старше Иссельта мужчина, с тонкой бородкой, и с аккуратными зализанными назад волосами. Туло бы охарактеризовал его, как молодого чиновника, юриста, или же влиятельного торгаша, коих он видел на севере в Колдвинде. Образ молодого человека дополнял дорогой кафтан и стопка бумаг, которые он нес с собой.

– Толэн… уйди прочь, и не мозоль глаза.

– Смею возразить, генерал, все же город пока свободный, а я его полноправный гражданин, и обладаю всеми законными правами, и так же обязан вмешаться, когда высоко поставленный представитель закона этот самый закон искажает, а также, что не менее важно, отпугивает гостей! – он говорил быстро, но четко и рассудительно. – Вы верно подметили, уважаемый, генерал, видимо, забывает в каком городе находится, в каком ордене, и каких догматов придерживается его же религия.

Рыцарь, чье звание уже было известно, стоял неподвижно, грозно, но беспомощно. Тем временем мужчина продолжал:

– И в экономике с юриспруденции наш многоуважаемый генерал тоже явно плохо разбирается. Пока у нас правит рынок, он даже главнее сената и богов, и тут вы меня обвинить в богохульстве не сможете – это факт. Так что, даже если у вас плохое настроение, или же день не удался, прошу, генерал, не стремитесь оскорбить всех и каждого в этом городе. Не знаю, потяните ли вы больше ста тысяч голов…

– Хватит представлений, ты, мелкий торгаш. Ты, и твоя жалкая свора мошенников и лжецов скоро развалится. Тебе просто повезло что у нас нет полной власти. Тебе просто повезло что сенат вообще позволил вам собрать эту шайку.

– Не забывайте, я, между прочем, и есть часть этого сената. И нашу гильдию одобрил лично верховный сенатор.

– Ты просто выскочка и плутократ. Тебя и твоё сборище мелких продажных купцов, жадных до денег, скоро выбросят туда, где вам и место. В трущобы Энттауна. – генерал, гремя латами, теперь возвысился над хрупким мужчиной. Рядом с рыцарем он казался крошечным.

– Благо пока вы еще не у власти. – улыбнулся мужчина, ни подавая признаков страха.

– До поры до времени. – все так же холодно сказал генерал, и направился к башням. Не оборачиваясь, он прохрипел: а за вами я буду следить. Мы все будем.

Наконец он ушел. Мужчина смотрел ему в след, с явным неуважением и презрением.

– Какой неприятный тип. – теперь уже неприязнь показал и Йоллан.

– Да и глупый какой-то. – подметил Иссельт.

– Только лично ему этого не говори. Все же теперь у нас и это противозаконно… – молодой чиновник поморщился. – Ну ладно, полагаю надо хоть познакомится по всем мерам приличия, раз случай выдался. Я Толэн, Толэн Макыфрит. Член управления по распределениям бюджета в международных торговых отношениях, а с недавних пор еще и основатель, и глава Торгового Объединения Энттауна – самый честной… ну, Генерал Мерквуд нас уже прорекламировал.

Йоллан, как уже было негласно принято у них в группе, представил себя, Эниаллен и Туло. Иссельт назвался сам, и гордо объявил о своей родине.

– Вы встречаете нас более радушно. – улыбнулся Йоллан. – нам не повезло наткнутся сначала на очередь, потом на этого… генерала?

– Мерквуда. – напомнил ему Толэн. – Не переживайте, видеть его вы не часто будете. Он редко высовывается из своей берлоги. Он личность крайне неприятная. Среди рыцарей есть хорошие люди, но со временем кажется, что их становится все меньше… патрули их в основном в Энттауне, но…

– Туда нам не соваться, да-да. – закончил за него Иссельт. – слышали уже.

– Слышали? Так вот, в основном это говорят либо незнающие, либо Рыцари, либо напыщенные идиоты из Эштерли. Там множество хороших, честных людей, которые живут своим делом. Да, по ночам бывает опасно, но, разве Рыцари Сумрака не для того там шныряют?

– Я думаю мы туда заглянем. – проговорил Йоллан.

– Я бы вам с удовольствием помог бы развеется, но пока перечень моих бесплатных услуг на сегодня окончен. – Толэн слегка рассмеялся. – чувствую, то, что Мерквуд обратил на вас свое внимание – это знак… хороший или плохой, не знаю, но знак. А что на счет его слов… – он обратился к Туло. – вы не переживайте о своем происхождении. Загляните на Площадь Слуги, там вы поймете, что город наш многонациональный.

Туло лишь безмолвно кивнул.

– Благодарим вас за уделенное время. – Йоллан быстро поклонился. – Где вас можно будет найти, если…

– Захотите к нам присоединится?

– Я так не говорил.

Толэн лишь рассмеялся, и поднял брови.

– Поспрашиваете в Энттауне. Добрые люди обязательно подскажут. И еще: Советую вам найти местного проходимца, Генри Бишопа, он поможет с ориентироваться, естественно за золотую монету. Мы точно еще увидимся. – Толэн Макыфрит глубоко поклонился, развернулся, и направился в глубь широкой улицы, сквозь толпу шум города.

- У них интересный способ, не заметили? – сказал Йоллан, провожая Толэна взглядом.

– Ты, о чем? – спросил Туло, явно отвлеченный больше на толпу, которая его смущала.

– Способ сказать: Добро пожаловать.

Город был им открыт. Дневной шум широких улиц, и бастионы камня и древесины возвышались над ними. Туло всегда избегал таких городов – сейчас страх нужно перебороть, ведь в этом хаосе, в этих джунглях что возвели люди на крови и костях скрывается то, что так необходимо ему – ответы.