Этюд самозванки и лжеца

1.1

Айса пропала.

Я поняла это прежде, чем тишина вырвала меня из сна. Ни скрипа старой кровати рядом, ни шелеста перелистываемых страниц книги, ни возмущенного бормотания под нос. Кровать напротив аккуратно заправлена. Покрывало расправлено, подушка взбита и уложена. Ни единой складки или залома.

И точно посредине, словно безмолвный свидетель преступления – белый конверт с моим именем.

Еще толком не понимая, что случилось, я открыла конверт и достала записку сестры.

«Я не могу последовать воле матушки и отправиться в Академию. Лучше прозябать, чем использовать этот проклятый дар. Прости, что оставляю тебя. Будь счастлива, Лаэлис.

Твоя любящая сестра Айса».

Сон как ветром сдуло. Я вскочила, запнулась о ножку кровати, и, сощурившись от боли, распахнула дверь гардеробной, чуть не выломав створку. Пусто. Нет шкатулки, где сестра бережно хранила перстень отца. Тумба у кровати словно голая без стопок книг и тяжелых очков в роговой оправе.

Словно я всегда жила одна.

Я слетела по скрипучей лестнице — не наступать на третью ступеньку, она вот-вот сломается — вниз. Айса же не любит людей! Куда она пойдет? Где будет жить и чем питаться? Я распахнула дверь библиотеки, едва окончательно не сломав шатающуюся ручку. Те же угнетающие тишина и порядок. Сестры нет. Я бросилась к рассохшейся лавке у заросшего ряской пруда.

Никого.

Так тихо, что оглохнуть можно.

— Лаэлис! — окликнула с крыльца матушка. — Что скажут соседи?! Немедленно оденься!

Босая, с запачканным землей подолом ночнушки, я шагнула к матушке и протянула ей помятую записку Айсы. Матушка прочла, охнула и начала медленно оседать. Я подхватила ее под руки и помогла дойти до софы.

— Что ты опять натворила?!

Матушка больно схватила меня за руку. Ушам своим не верю.

Я выдернула руку из цепкой хватки матери.

— Разве я игнорировала мольбы и слезы сестры? Вам же престиж и соседское мнение были дороже, чему удивляться…

Пощечина заставила замолчать нас обоих. Больно почти не было, но на глаза все равно навернулись злые слезы. Кажется, матушка испугалась больше меня. Протянула ко мне руку. Я отшатнулась.

— Ты не понимаешь.

Матушка уронила лицо в ладони и всхлипнула. Она так радовалась, когда Айсу приняли в Академию. Еще бы, хоть одна из дочерей унаследовала магию, что текла в крови нашего отца. Да еще и такую редкую – прорицание!

Айса же ходила потерянной, постоянно пропадала то в яблоневом саду, то гоняя гусей с чумазой детворой. О своей магии она не разговаривала даже со мной, постоянно переводя тему. Со временем я бросила попытки разговорить сестру. Зря.

— Мы разорены.

Матушка разрыдалась, и сквозь слезы, всхлипы и причитания о неблагодарности детей я вдруг узнала, что все до последней ложки в доме заложено. Что по закладным уплачено с императорской стипендии сестры, и возвращать в казну нам нечего.

— Из-за слабости твоей сестры мы все окажемся на улице, – матушка в отчаянии заломила руки.

Я обняла ее, не зная, что еще сделать. Вдохнула знакомый с детства запах ванили и розмарина.

— Вместе мы обязательно найдем выход, — пообещала я ей, но голос к концу подвел, и незаконченная фраза повисла в воздухе.

Матушка подняла на меня взгляд, словно увидела впервые. От дурного предчувствия скрутило живот.

— Верно.

Она больно сжала мне плечи. Глаза ее лихорадочно заблестели. Захотелось спрятаться.

— У меня же есть ты. Ты поедешь в Академию вместо Айсы.

1.2

Академия возвышалась надо мной, ощетинившись острыми металлическими шпилями, точно копьями. Окна-бойницы зло щурились на посягнувших пройти сквозь чугунные ворота.

Неизбежное не оттянуть. Я глубоко вздохнула и, зажмурившись, шагнула вперед.

Ничего. Боги не покарали меня на месте за ложь. Магия Академии не распознала обман.

Жаль, а то я надеялась. На магию Академии, не на кару небесную.

— Быстрее, опоздаешь! — женщина, встречавшая первокурсников, впихнула мне в руки буклет, карту и отправила к общему месту сбора.

Внутри здание было еще мрачнее. Толстые стены, увешанные стягами и оружием, больше подходили для военных совещаний, чем для студенческих торжеств. Воздух в зале едва не искрился от магии, что давило мне на грудь гранитной плитой.

Церемония уже началась. Я тихо встала у стены рядом с входом, стараясь не привлекать внимания.

Зал был полон. Новички выделялись броскими нарядами, в которых и на балу не стыдно было показаться. Студенты старше гордо носили лаконичную черную форму. Они с интересом рассматривали первокурсников. Академия издавна была и ярмаркой невест, и социальной лестницей.

На меня не смотрели. Пыльный плащ и грубое дорожное платье скрывали от интересующихся взглядов надежнее заклинаний.

Ректор, добродушный седой мужчина лет шестидесяти, лично поздравлял каждого с поступлением. Он надевал на руку студента браслет-пропуск и напитывал его своей магией. Даже у самых высокомерных лица вытягивались от удивления: огонь магии ректора не причинял боль, плавя сталь браслета, заставляя его меняться. Получившийся узор был индивидуален и зависел от типа и силы магии студентов: от едва видных искр огня до водопадов вдоль по всему браслету.

Каждый, получивший браслет, счастливо улыбался, зная: Боги не покинули его, лишив магии за грехи, прошлые или будущие.

Никто не хотел быть «покинутым» ребенком.

Мной.

— Айса Ленорман!

Я по привычке обернулась вправо, но сестры не было.

Точно. Это же теперь я.

В зале стало тихо, все переглядывались, ища хозяйку имени. Я шагнула вперед и разом стала мишенью для чужих взглядов. Живот скрутило, язык прирос к небу. А если не сработает, и браслет не активируется? Если ректор все поймет, посмотрев в мои глаза?

Желание душевного поговорить с сестрицей становилось все сильнее, а эпитеты воображаемого диалога – все ярче.

Вокруг шептались, и не особо тихо.

— ...та самая провидица, думал встретиться до церемонии...

— ...как силен дар? Сможет предсказать, как я...

— Ленорман? Род известный, хотя о дочери не слышала...

Поднявшись на помост, я протянула руку, не смея посмотреть ректору в глаза. Он ловко закрепил на мне браслет и прикоснулся к нему активируя.

— Не волнуйтесь, мисс Айса.

Уверена, сестра сейчас была совершенно спокойна.

Я смотрел на браслет. Время замерло, и когда я уже готова была вырвать руку и начать прилюдно извиняться, сталь начала менять форму. Браслет застыл, и мы с ректором одновременно моргнули. Не знаю, что было нормой для провидиц, но облезлая лопоухая собака смогла удивить нас обоих. Ректор нахмурился. Я затаила дыхание, но он поздравил меня, как остальных, и отпустил.

Церемония продолжалась, но внимание ко мне не ослабевало. Студенты то и дело оглядывались. Пара самых смелых пригласила присесть рядом.

Возможность видеть будущее, что моя сестра так ненавидела, в глазах других была божьим благословением.

Даже приглашение в Академию для Айсы было подписано лично императором.

Чувствуя, что вот-вот сломаюсь от общего внимания, я выскользнула за дверь.

Завтра и еще год сбежать от этих взглядов и внимания будет некуда. Сегодня – последний шанс. Я рванула к воротам Академии и только выбежав, смогла вдохнуть полной грудью.

Я шла не оборачиваясь. Рассматривала ярко освещенные магией улицы, бойкий рынок, который и не думал закрываться, хотя солнце уже садилось. Остановилась послушать вагантов, что пели о подвигах героев, подарившим людям магию. Никто на меня не смотрел. В игнорировавшей меня толпе я чувствовала себя спокойно.

Перехватив портфель, я задела браслет. Резануло болью, будто от недовольства тощий пес цапнул меня за запястье. Портфель упал, и ноги прохожих пнули его в сторону. Поймав его, я присела, проверяя замки. Едва, но те все же держались.

Отряхнувшись, я поднялась, и в конце переулка увидела сестру, торгующую фиалками. Наконец-то боги на моей стороне!

— Айса!

1.3

Боги определенно не были на моей стороне.

— Да оставь ты ее!

Щуплый плюгавый мужичок нервно оглядывался, высматривая кого-то во тьме переулка.

— Деньги давай.

Его приятель, бугай размером с мой шкаф и с такой же выразительной мимикой, слушать разумного совета не желал. Он прижал нож к моей шее и наклонился, одарив ароматом дешевого пойла.

Денег у меня не было. Но грабители явно не были настроены на конструктивный диалог.

Я украдкой осмотрелась. Пусто. Сестры и след простыл. Вечно с ней так! И, как назло, ни одного случайного прохожего!

— Да чего медленно так?! — щуплый переминался с ноги на ногу, крутя в руке складной ножик. Ему явно не терпелось поскорее убраться отсюда.

— Не визжи. Девчонка-то красивая. Поди Нинов подарок.

Бугай провел пальцем по моей щеке, и меня передернуло от омерзения.

Щуплый выругался, и выдернул портфель из моих рук. Спешно расстегнул молнию, порвав и не глядя, поскидывал все в свою холщовую сумку.

— Нин жадных не любит. Уходим.

Но бугай не спешил. Нет, без боя не сдамся! Я до боли вжалась спиной в острую кирпичную кладку и развернувшись, ударила бугая локтем в живот. Плечо вспыхнуло ослепительной болью. Закусив щеку, я пару раз пнула мерзавца, но тот на все мои попытки обороны лишь рассмеялся.

Он еще смеялся, когда щуплый пролетел за его спиной, с хрустом ударившись о каменную кладку. На его ногах зажглись огненные оковы.

В только что пустом переулке стоял мужчина. В неверном свете его лицо казалось сотканным из преломлений света и тени: слишком резкое и бледное, будто неживое. В черных глазах плясали огненные искры. Мое сердце билось громко, почти заглушая шаги мага. От нахлынувшего чувства облегчения ноги стали ватными.

Спаситель!

Бугай вытаращил глаза и раскрыл рот, словно выброшенная на берег рыба. Огненный жгут полетел в его сторону, но вдруг пару раз мигнул и потух. Маг закашлялся кровью. Бугай сощурился, перехватил покрепче нож, и, оттолкнув меня, бросился на мага. Я упала рядом с щуплым. Тот корчился от боли, что причиняли огненные оковы. От запаха паленой кожи стало подташнивать. От сильного удара о землю я никак не могла собраться с мыслями. Помочь магу? Звать полицмейстеров?

Щуплый вцепился костлявыми пальцами в меня и прошептал:

— Помоги!

Я вырвалась из его хватки. Под руки попался ножик щуплого. Кинуть несчастному магу, что за меня вступился, да явно сил не рассчитал?

Спину обдало леденящим холодом. Исчезли все звуки: доносящийся гомон улиц, пение ночных птиц, шелест листвы. Ресницы покрылись изморозью. Я выдохнула и увидела пар. От необъяснимого, животного ужаса, скрутило живот. Медленно обернулась.

Бугай, словно сломанная соломенная кукла, висел в воздухе, оплетенный жгутами тьмы. Под магом бордовым, в такт спокойному биению сердца, пульсировала печать ритуальной магии.

Словно завороженная, я смотрела на про́клятую печать, не в силах отвести взгляд. Не желая понимать, что это значит. Незнакомый маг не был альтруистом, что решил помочь бедной девушке в беде.

Убийца. Клятвопреступник. Ритуалист.

— Ты был прав. Бог Нин не любит, когда его верующие слишком жадные, — от угрозы в тихом голосе мага я задрожала.

1.4

«Я здесь умру», — вдруг отчетливо поняла я. В переулке, вместе с бандитами, и всей божественной милости богини Хурсаг не хватит, чтобы защитить меня. В этом тихом и темном мире существовали только хищник и его жертвы. Дыхание давалось тяжело. Холод замораживал не только легкие, но и волю к жизни. Он цеплялся за ресницы, залезал под ногти, хватал за руки.

Браслет Академии нагрелся обжигая. Я мотнула головой, смаргивая морок. Точно толстый слой прозрачного льда вокруг меня разбился, и я вновь могла дышать.

Ритуалист склонился над щуплым и что-то спрашивал у него. От страха бандит мог столько стонать.

Я схватила сумку с моими вещами и рванула обратно на главную улицу, к шуму и свету. Не оборачиваться. Не обращать внимания на резь в легких. Вперед. Близко. Еще немного!

Стоило пересечь зону действия заклинания, как тишина лопнула, и шум ночного рынка ударил по ушам так громко, что барабанные перепонки едва не лопнули.

Я остановилась, жадно глотая воздух.

Демоны и Лашта, их предводительница, чему я только что стала свидетельницей? За ритуалистами охотятся по всей Империи. Наказание за практику подобной магии – смерть! Так с чего этот так спокойно практикует посреди столицы?!

Отдышавшись, я поспешила в Академию. Место, еще час назад казавшееся мне тюрьмой, сейчас представлялось неуязвимым фортом. Только бы добраться. Уж там ритуалист меня не найдет и не сможет пустить мои внутренности на свое темное заклятье!

Он видел мое лицо? Нет-нет, было темно.

Что, если он следит за мной, дожидаясь момента, чтобы убить? От страха я затряслась и прибавила скорости. Академия была уже близко.

Что с сестрой?

Я резко остановилась, врезавшись в кого-то. Как я не подумала о сестре? Она же была в том переулке!

— С вами все в порядке, мисс? — спросил меня мужчина, в которого я врезалась. Он одобряюще улыбнулся, и его приятные черты лица смягчились. Наверное, он был красив, но единственное, о чем я могла думать: того же ли он роста, что ритуалист?

Я нервно отступила. Вокруг было полно народу, но все проходили мимо, не обращая на нас внимания. Закричать?

— Вы заблудились? Я могу проводить вас до Академии. Я один из преподавателей, профессор Раймонд Бассет.

Я покосилась на браслет. Тот молчал, изображая обычное украшение.

— Мисс?

— Не нужно, — ответила я этому излишне доброжелательному человеку. — Это неприлично.

Солнце село, и согласно этикету, я не могла находиться в компании мужчины. Матушка, если узнает, меня высечет.

Профессор Бассет, или кем он там на самом деле был, явно намеревался настаивать. Я решительно попрощалась, и, оглянувшись, нашла ближайшего полицмейстера. Подошла к нему и выложила все, чему стала свидетельницей.

— Ох, и богатое у вас воображение, юная мисс! — рассмеялся он.

Я продолжала настаивать, и, позвав одну из дам для сопровождения, мы вернулись в переулок.

Пусто.

Ни следов печати, ни крови, ни бандитов, ни сестры. Будто сцена, развернувшаяся перед моими глазами, была лишь мимолетным кошмаром. Дама что-то недовольно проворчала о сумасбродных девицах. Полицмейстер извинился, что оторвал ее от дел.

— Мисс, вы недавно в столице? Неудивительно, что вас что-то так поразило и испугало. На ночном рынке каких только чудес не бывает. Вы правильно сделали, рассказав о том, что вам показалось подозрительным. Молодец. Вас проводить?

Дама тяжело вздохнула и нахмурилась, и я быстро отказалась, поблагодарив за помощь. Дождавшись, когда они отойдут, я бросилась расспрашивать лавочников рядом с местом, где видела сестру. Но все или не обратили на нее внимания, или не могли сказать ничего кроме «торговала да ушла, цветочницы на одном месте долго не стоят».

Не добившись ничего толкового, я поспешила в Академию. «Сестра могла видеть будущее, — успокаивала я себя. — Наверняка свернула в безопасный переулок».

Как быстро меняются приоритеты. Еще утром самой большой моей проблемой была попытка обмануть систему образования и государство. А вот теперь я нервно оглядывалась, опасаясь за свою жизнь.

И это еще даже не полночь первого дня.

Лишь оказавшись в общежитии Академии, я смогла расслабиться. Девушка, что делила со мной общежитие, не обратила внимания ни на громко хлопнувшую дверь, ни на излишне громкое приветствие. Лишь скользнула по мне взглядом и вновь отвернулась, разглядывая что-то за окном.

Ну и ладно. Я тоже к вежливым беседам была не расположена.

Я вытряхнула содержимое мешка на кровать, ища свои умывальные принадлежности и ночную сорочку. Скорее бы заснуть и оставить этот день позади.

Вместе с моими вещами выскользнули чужие: нож, монеты, засаленная пачка бумажных ассигнаций, пара мужских рубах в заплатках и бумаги, исписанные келтари.

О.

Я обессиленно рухнула на кровать, закрыла лицо ладонями и тихо застонала.

Кажется, я поняла, зачем ритуалист гнался за бандитами.

2.1

От звука утреннего колокола я подскочила, запуталась в одеяле и едва не упала с кровати. Хорошо, что соседка не увидела мой позор: ее кровать была аккуратно заправлена, в комнате было пусто.

Больше всего хотелось вновь уснуть, но матушка и правила Академии были неумолимы: учебу нельзя пропускать. Я быстро умылась, собралась, не забыв политься Ишум о защите. Итак, незаметность и усердие, вот мои друзья на ближайшие месяцы!

Миссия провалилась, стоило мне выйти из общежития и в лоб столкнуться с ожидающим кого-то парнем. Мы вцепились друг в друга, чтобы не упасть, да такой чудной скульптурой и замерли.

— Помочь донести вам сумку? — лучезарно спросил он. Я обернулась – к кому этот красавчик обращается? Позади никого не было.

— Вы сегодня очень мило выглядите, мисс Айса, — развеял он мои сомнения в адресате.

Наглая ложь. Я не смогла уснуть, половину ночи переводя текст, а вторую – лежала, сматриваясь во тьму. Ждала, что ритуалист заявиться на порог нашей комнаты и убьет меня.

— Благодарю.

Я замолчала. Пауза становилась неловкой. Парень продолжал улыбаться, и у меня закрались сомнения в его психическом состоянии. Откуда столько радости в столь ранний час?

— Ну, я пойду, — я вывернулась из его рук и поспешила на завтрак.

Но парнишку сбить с намеченной цели оказалось непросто. Он решил проводить меня, попутно рассказывая об Академии так, будто ему за это платили.

Кормили в отдельном здании с высокими арочными окнами. Я засмотрелась на витражи, что изображали легенду о трех братьях, перестав слушать сопровождающего. По дороге к нам присоединились еще несколько студентов, каждый из которых также пугающе вежливо улыбался.

Здесь ведь ничего противозаконного в воду не добавляют?

— Опять выпечка? — надменно спросила одна из девушек в очереди.

— Пустышки о своем внешнем виде не заботятся, вот и готовят что попало. Но любой приличной леди нужно следить за своей фигурой! — поддакнула ей вторая, придирчиво рассматривая еду.

Аппетит, которого и так не было, испарился. Пустышки. Люди, недостойные вежливого обращения и снисхождения только за то, что родились без магии.

Я взяла сок и первую попавшуюся булочку. Поблагодарила персонал. Женщина за стойкой неуверенно улыбнулась в ответ.

— Присядем?

Парень, чьё имя я не запомнила, настойчиво потянул меня к уже занятому его друзьями столу. Я едва сдерживалась, чтоб не стукнуть его полбу за наглость. Бедная Айса: она ведь могла видеть будущее, прикоснувшись к человеку. Сестрица бы в обморок упала от чужой бесцеремонности.

— Я, пожалуй, пойду.

— Я познакомлю тебя со старшекурсниками. Они все в нетерпении, — парнишка продолжал меня игнорировать, и на мгновенье я задумалась: не наложил ли на меня ритуалист заклятье немоты? Потом вспомнила полицейского, что меня прекрасно слышал, и поняла: просто спутник продолжал игнорировать все мои слова, которые ему не нравились. В нашей деревне я бы давно облила наглеца помоями да спустила с пригорка, но здесь нужен был подход поизящнее. Что там делали девицы в беде? Плакали, и появлялся спаситель? Я еще только думала напустить поддельные слезы, а моего спутника уже остановили.

— А ну, отпусти.

Парень остановился, и улыбка медленно сползла с его лица. Он отпустил мою руку, пробормотал извинения и исчез. Предчувствуя еще большие проблемы, я поудобнее схватилась за сумку и повернулась. А что? Сумка тоже может быть оружием.

Передо мной стояла группа студентов-старшекурсников, лет восемнадцати. У каждого на пиджаках — крест рода. Наследники знатных родов. Парень, стоявший в центре, смотрел на меня глазами моего отца.

— Давно не виделись, кузина.

Прищурившись, меня рассматривал сэр Роберт Ленорман, юный наследник рода Ленорман и титула графа. Титула, которого Ленорманы лишили моего отца, узнав про брак с матушкой.

Сердце екнуло. Узнал?

2.2

— Тебе досаждают? — он наигранно приподнял бровь и осмотрелся. Вокруг стало просторно, а чересчур дружелюбный студент скрылся за чужими спинами. Я выдохнула. Похоже, не признал.

— Кузен.

Матушка всегда обращалась с родственниками подчеркнуто вежливо, используя все полагающиеся титулы. Ленорманам это не помешало ее игнорировать. Раз их наследник снизошел до разговора, следовало сразу отстоять границы для моей скромницы-сестры.

— Я провожу тебя.

Он протянул руку, и мне не оставалось выбора, как принять ее. Его друзья окружили нас, точно охрана. Они продолжали беседу, то и дело с интересом поглядывая на меня.

— Матушка рада, что ты оказалась достойной фамилии рода.

Я хотела поблагодарить его, но кузен продолжил:

— В отличие от твоей бессовестной матери и бесполезной сестры.

Я подавилась своей благодарностью. Попыталась вытянуть руку, но кузен крепко схватил меня и, наклонившись, тихо произнес:

— Здесь все смотрят на тебя не как на деревенскую девчонку. Ты член древнего рода Ленорман. Соответствуй и не позорь нас, кузина.

Едва встретились, и сразу угрозы. Типичный Ленорман.

— Отпусти. Или я предскажу твое будущее.

— Звучит как угроза.

— Это она и есть.

Роберт отпустил мою руку и потрепал меня по голове, точно собачонку.

— Ты любопытнее, чем я помню. С нетерпением жду твоего выхода в свет.

Прежде чем я придумала повод отказаться, кузен ушел.

Почти все места в аудитории-амфитеатре были заполнены. Стараясь не встречаться глазами с однокурсниками, я забралась как можно дальше, усевшись на пустое место в одном из последних рядов. Лацкан пиджака соседки был пуст, и я расслабилась. Хватит с меня наследников на сегодня. Девушки перешептывались в нервном ожидании.

Избегая чужого внимания, я заняла себя изучением расписания. Предметы делились на магические и общие. Магические угнетали предстоящим позором и внушали опасения. А вот общие приятно удивили. У нас были даже фехтование, политическая история мира и стрельба из лука! Я улыбнулась, предвкушая занятия. Матушка не позволяла обучаться столь неподобающим юным девам занятиям. Нашим уделом дома были танцы и этикет.

Но сначала следовало пережить основы и методологию магии. Выглядело как сплошная теория, с которой справится и обычный человек. Зачем придумывать предмет на целый год, если все объяснено в легенде?

Прозвенел колокол, и профессор вошел в класс. Женская часть аудитории дружно вздохнула. Им оказался высокий блондин с выразительными голубыми глазами. Его черная профессорская роба была расстегнута, открывая удачно скроенный костюм с щегольским фиолетовым платком, оттенявшим глаза. Таких изображали на любовных романах, что любила читать сестра. На робе был приколот родовой крест, а на пальце не было кольца. Общий девичий интерес стал ясен.

— Я профессор Раймонд Бассет, — представился он, найдя мня взглядом. Я замешкалась и вдруг вспомнила, что этот человек вчера предлагал проводить меня до Академии. Неуверенно кивнула в ответ. Профессор лучезарно улыбнулся.

Я открыла учебник, избегая его взгляда.

Он пошутил с одним из студентов, похвалил за верное предположение другого и легко расположил к себе аудиторию. Быстро пробежавшись по легенде о вознаграждении героев магией, он перешел к ее критике, версиям и современным исследованиям зарождения магии. Вопреки моему ожиданию, было интересно. Исследований оказалось множество, но природа магии так и оставалось загадкой. И существование таких магов, как сестра, чьи способности не были связаны со стихиями, лишь запутывали ученых. Да и церковь подвергала сколь-нибудь интересные исследования резкой критике, замедляя процесс.

Лекция закончилась. Не успели мы начать собирать вещи, как профессор Бассет попросил:

— Мисс Ленорман, прошу, задержитесь.

2.3

Я кожей почувствовала завистливые взгляды однокурсниц. Собрала вещи, и не глядя по сторонам, подошла к кафедре.

— С вами все в порядке, мисс Айса? — профессор протянул ко мне руку. Я дернулась, и он остановился, так и не коснувшись меня. — Простите мою дерзость. Вчера вы выглядели взволнованно. Я лишь хотел убедиться в вашей безопасности. Ночная прогулка может обернуться не самыми приятными событиями.

Перед глазами мелькнула бордовая печать и жгуты из тьмы. Я сжала лямки своей сумки и заставила себя посмотреть профессору Бассету в глаза. Он выглядел обеспокоенным и мягко улыбался. Если это и была угроза, то слишком тонкая, чтоб я могла с уверенностью ее различить.

— Благодарю вас. Все в порядке. Я могу идти?

— Мы с профессорами обсуждали, что ваша магия необычна, и существующая программа не слишком для вас подходит. Ранее вы были на домашнем обучении и могли упустить ряд деталей. Если вам понадобится помощь – любая, обращайтесь. Ваш дар – ценность не только для Ленорманов, но и для Академии.

Помощь мне может понадобиться, так что за предложение я его искренне поблагодарила. Добравшись до следующей аудитории, я вновь села на присмотренное ранее место. В этот раз соседка меня не игнорировала. Она придвинулась поближе и спросила:

— Что хотел профессор Бассет? — с интересом спросила она.

— Звучало так, будто вы встречались вчера ночью, — добавила другая.

— Правда?! — подхватила третья. И только теперь я сообразила, что почти все мои однокурсницы внимательно прислушиваются к разговору.

— А ты времени зря не теряешь, — то ли с неодобрением, то ли с восхищением сказала соседка.

Вот здорово. И дня не прошло, а я уже успела стать центром внимания среди однокурсниц. Надеюсь, сейчас Айсе икается от души.

— Профессор сказал, что в деревне образование было недостаточным, и посоветовал больше заниматься, — вставила я полуправду, пока богатая фантазия девушек не довела мою репутацию до скандала. — Вчера я заблудилась на ночном рынке. Столкнулась с профессором Бассетом, он предложил меня проводить. Я отказалась, воспользовавшись помощью полицмейстера и сопровождающей дамы.

— Это ты зря.

Видя мой удивленный взгляд, соседка охотно пояснила:

— Раймонд Бассет – из знатного рода магов воздуха. Его отец – глава придворных магов. Поговаривают, наш профессор будет следующим. В их роду многие занимали видные посты при дворе. К тому же, он — единственный наследник титула виконта и всех земель. Что такое один или два скандала, если можно оказаться виконтессой Бассет?

Соседка прищурилась и задумчиво смотрела на пустой лист. Будто планировала пару ловушек для наивного профессора? Мне даже жаль беднягу стало. Взгляды других девушек, что подслушивали наш разговор, были то задумчивыми, то мечтательными.

— Примериваешь титул?

— Я? — соседка рассмеялась. — Простой дворянке без титула, особой магии и даже не старшей дочери, с таким браком ничего не может помочь. Аманда Вайт, к вашим услугам. А тебе, мисс прорицательница, скандалы могут и не понадобятся. Редкий дар и родство с Ленорманами сделают все за тебя. Ну так что, попытаешься?

Кажется, на этот раз прислушивались даже юноши. И как мне выпутаться так, чтоб уверить всех, что никаких притязаний на столь желаемого холостяка у меня нет, и никого не оскорбить при этом? Ах, точно, была же та давняя история.

— У меня уже есть жених.

Я даже не покривила душой. Брачный контракт у Айсы и вправду был: древний, заключенный еще в пору нашего младенчества. Правда, со смертью отца семья предполагаемого жениха к мысли о браке охладела и отстранилась от нас. Разве что матушка еще на что-то надеялась, хотя на ее письма годами отвечали лишь вежливыми отписками.

— Правда?

— И кто же он?!

— Тишина.

От дальнейших расспросов меня спас новый профессор. Я невольно засмотрелась. Все знали, что в Академии сильный профессорский состав, но люди как-то забыли предупредить, какие здесь все красавцы.

Я отвела глаза, почувствовав, как жаром обдало щеки. Только этого не хватало.

— Добрый день. Я Уильям Шлиман. Начнем лекцию.

Я выронила перо. А вот и он. Жених моей сестры.

2.4

Я не могла сосредоточиться на лекции. Мысли разбегались. Как Шлиман оказался здесь? Разве он не пропал два года назад? Матушка тогда еще сказала, что брачный контракт разорван.

Она же не врала нам?

Я едва дышала. Что мне делать и как себя вести? Успокойся, Лаэлис! План не поменялся: не привлекаешь лишнего внимания, усердно учишься и незаметно меняешься с сестрой. Какой жених? Они с Айсой раз виделись, когда нам шесть лет было.

Шлиманы не жаждали с нами общаться, так с чего я решила, что этот вдруг проявит интерес? Я не смела вдохнуть полной грудью, не смела поднять взгляд, опасаясь, что любая мелочь может привлечь внимание профессора. Он ведь знал и меня, и Айсу.

Старалась сосредоточиться на лекции, но когда ее читали таким низким бархатистым голосом, это оказалось непросто. Я украдкой посмотрела по сторонам. Аманда, не отрываясь, следила за профессором, и глаза ее опасно блестели. Другие девушки то краснели от мимолетных взглядов, то томно прикусывали кончик пера.

Профессор Шлиман продолжал лекцию, не обращая внимания на творящееся безобразие.

— Какие основные законы магии вам известны?

— Любой покусившийся на дар богов будет наказан! — бодро сказал кто-то с первого ряда.

— Отказавшегося от дара ждет смерть! — выдала Аманда и приосанилась, когда профессор ей кивнул.

— Суть магии неизменна.

— Почему?

Студенты переглянулись. Законы были аксиомой, и сомнению их никто не подвергал.

— Потому что это невозможно? — неуверенно спросила Аманда.

— Вы пробовали?

— Нет, конечно же! — ее предположение профессора, похоже, оскорбило.

— Всегда есть те, кто думает, что его обделили, — профессор посмотрел в глаза ученикам, сидевшим в первых рядах, и не все выдержали его взгляд. — Слишком слабая магия. Слишком бесполезное ее применение. Есть те, кто нарушают законы из зависти или жажды власти. Но есть и другие – кто идет на это по глупости, с подначивания так называемых друзей. Независимо от намерений, результат один. Смерть.

Профессор ударил ладонью по кафедре и все как один вздрогнули. Это только я, или атмосфера стала какой-то напряженной? Профессор, словно и не заметив реакции студентов, спокойно продолжил:

— Итак, какие виды магии существуют?

— Четыре основных: водная, огненна, воздушная и земляная. Остальное – вариации и отступления, привязанные к четырем основным, — ответил всезнайка с первого ряда.

— Верно, Пирс. Будь то способность наводить туман или согревать прикосновением, у каждой можно найти первооснову с одной из основных стихийных магий.

— А что же прорицания? — спросила неугомонная Аманда, и я сразу же уставилась в свою тетрадь, игнорируя любопытные взгляды.

— Специализированная магия наименее изучена. Сегодня достойных внимания научных работ о подобном нет. Это – неповторяемое исключение, на занятиях мы не будем касаться данных мутаций. Еще?

Студенты переглянулись. Я напряглась. Был еще один вид магии, но его старались не упоминать в приличном обществе.

— Ритуальная, — послушно ответил Пирс, который в приличном обществе, видимо, не бывал.

— Верно. Запомните. Самый быстрый и надежный способ умереть – использовать ритуальную магию. Она изобретена людьми и лишена божественной искры. Используя ее, маги расплачиваются жизнью, часто чужой. Ритуалисты — подлые преступники и убийцы. Те, от кого отвернулись все боги. Их можно казнить на месте, без суда. Но если вы, дети, столкнетесь с таким, бегите. Всем ясно? — все кинули. — Теперь, когда мы прошли основные правила безопасности, углубимся в классификацию. Начнем с огненной магии.

Я записывала. Во время лекции профессор не обращал на меня внимания, и я расслабилась. Зря.

— Мисс Ленорман, останьтесь.

Брови Аманды поползли вверх. Другие студентки смотрели на меня кто с недоумением, кто со злостью.

В отличие от профессора Бассета, Шлиман дождался, пока выйдет последний ученик. Я в седьмой раз убедилась, что перья и тетради лежат отдельно и вновь перебрала ученики. Что сказать, если он спросит про контракт? Захочет вернуть его? Начнет ухаживать? Или напомнит, что наши семьи разорвали все связи? У меня голова шла кругом.

Профессор закрыл дверь. Это вырвало меня из размышлений.

— Вы не можете! Что скажут остальные, это же скандал!

Признаю́сь, я читала пару таких романов, да и профессор был привлекателен, но какую трепку устроит мне матушка, случись что с репутацией Айсы.

Я поспешила к двери, но слова профессора остановили меня:

— Верните документы, что забрали у меня вчера, мисс Ленорман.

Я остановилась, как вкопанная. Кажется, я даже дышать перестала. Профессор Шлиман и правда все знал об опасности магов-ритуалистов. Он ведь и сам им был.

2.5

В аудитории стояла неестественная тишина. Как в том переулке.

Я, не отрываясь, смотрела на профессора. Мыслей в голове было много, и все – бесполезные. ОН убьет меня? Посреди Академии? А тело как будет прятать? Неудобно же. Я прикусила щеку до крови, скидывая оцепенение. Переговоры или побег? Выбор был очевиден. Я рванула к выходу. Профессор щелкнул пальцами, и стена огня взметнулась перед дверью. Я резко отшатнулась, подвернув ногу. На мгновенье пронзительная боль ослепила и тут же отступила.

Все-таки переговоры.

Я повернулась.

Профессора Шлимана моя мимолетная попытка побега не взволновала. Он был спокоен. Будто не признался в преступлении, будто не угрожал сжечь меня заживо.

— Приятно видеть, что советы моей лекции вы приняли близко к сердцу, — он застегнул портфель и протянул руку, не смотря на меня. — Бумаги, мисс Ленорман.

Я не была знакома с тонкой наукой переговоров. Но не нужно быть гроссмейстером, чтобы расставить фигуры в нашей ситуации. Мне был известен секрет профессора Шлимана, за который ему грозила казнь. И была жива лишь потому, что владела бумагами, его интересовавшими.

Отдам бумаги, потеряю жизнь.

Я ухватилась за стол, перенося вес с больной ноги. Выпрямилась. Получилось не очень-то угрожающе.

— Мое поступление подписал лично император. Его весьма интересует мой дар. Скрыть мое убийство вам будет не так уж и просто.

Надеюсь. Потому что если у профессора есть какой-то волшебный способ прятать тела невинных свидетелей, то следующий этап в моем плане упасть на колени, и, рыдая взахлеб, умолять пощадить мою жизнь.

— Убийство? — профессор Шлиман имел наглость выглядеть удивленным. — К чему такие сложности, мисс Ленорман? Избавиться от вас можно куда проще. Документы. — Он нетерпеливо махнул рукой. Я покачнулась, надежнее ухватившись за стол. Способ все-таки был? — Мы с вами все еще обручены, мисс Ленорман. Люди найдут объяснение, почему вы, потрепанная, вышли из моего кабинета. У меня есть способы разрушить вашу жизнь, не запачкав руки вашей кровью.

— Слухи о репутации девушки из деревни или история о том, что в центре столицы действует ритуалист. Интересно, что захватит умы скучающей столичной знати сильнее?

Губы профессора Шлимана дернулись в непрошенной улыбке, которую он тут же спрятал. В глазах его плясали отблески огня, что жег мне спину, не опаляя форму.

— Другие на вашем месте уже отдали бы бумаги и молили ужасного ритуалиста о пощаде.

— А вы пощадите?

— Мне нужны лишь бумаги.

И вправду. Все ритуалисты – лжецы.

— И мое молчание.

— Я рассчитывал, что ваш страх и мое влияние на ваше благополучие заставят вас молчать. Но теперь вижу, что ошибся. Мне жаль, что вы оказались вовлечены в это дело. Но отступить я не имею права.

Я едва заметила выпад профессора. Блеснул кинжал. Я отшатнулась закричав. Дотронулась до лица, но не обнаружила рану. В руках профессора оказался локон моих волос. Я тяжело дышала, привалившись к парте. От страха ноги стали ватными и не держали меня. Если эта беседа продлится еще немного, я позорно потеряю сознание.

— Говорят, у вас есть сестра-близнец? Покинутое богами дитя. Бедное создание. Будет жаль, если она станет жертвой ритуала какого-то мерзавца. Для них ведь так немного надо. Волосы родственника, например.

Он спрятал мой локон во внутренний карман профессорской робы.

— Вы не посмеете, — едва слышно выговорила я.

— Я не буду тратить на это силы, если вы меня не вынудите. Ритуалы, знаете ли, непростое занятие. Мне нужно лишь ваше молчание и бумаги.

Шантаж и угрозы, конечно, низко. Но разве не мог он силой забрать и бумаги, и мою жизнь? Могла ли я ему верить?

— Как я могу быть уверена, что вы не причините вреда другим студентам?

— Вам придется полагаться на мое слово.

Я не могла сбежать, не могла пригрозить карой богов – он и так от них отвернулся.

Я вытащила из сумки бумаги и спешно отдала не глядя.

— Благодарю. А теперь забудем об этом недоразумении. Чего же вы замерли, мисс Ленорман? Вы так на следующее занятие опоздаете.

Я несколько раз сглотнула, прежде чем смогла найти слова.

— Стена из огня немного мешает, господин профессор.

— Ох, мисс Ленорман? — он прошел сквозь огонь не моргнув. — Это иллюзия. Я бы не стал рисковать безопасностью Академии и жизнью студентки. Это же неподобающе для профессора поведение. Давайте впредь соблюдать полагающуюся дистанцию и не тревожить друг друга.

Профессор ушел, а я так и осталась стоять в пустом кабинете, собираясь с мыслями. Все еще жива. Рассказать кому-то? А как же сестра? Из ступора меня вывел удар в колокол, означающий начало нового занятия.

Я поспешила в следующую аудиторию, но неудачно наступила на ногу, и та вновь отозвалась резкой болью. Я бы упала, но Аманда, ждавшая меня, помогла, вовремя поддержав.

— Что с твоей ногой? Зачем двери закрыли? Неужто эти жуткие слухи о профессоре Шлимане — правда?

Я развернулась так резко, что в шее что-то хрустнуло. Аманда знала?

2.6

— Это он с тобой сделал?! — требовательно спросила Аманда. — Тебе нужно в лазарет!

Я открыла рот, чтоб рассказать ей все, но, вспомнив о локоне, промолчала. Аманда держала меня под руку, помогая идти.

— Я испугалась, когда дверь закрылась. Поспешила открыть и оступилась. Профессор помогал, потому и задержались.

— И ты не воспользовалась шансом? Не упала в его объятья, заставив нести себя в лазарет на глазах всей Академии?

Аманда так быстро поменяла нарратив, что у меня невольно голова закружилась.

— Ты же только что подозревала его в чем-то ужасном?!

— Он все еще единственный наследник. Я готова благородно закрыть глаза на неприглядные слухи ради такой мелочи, как титул графини Шлиман и полагающееся к нему содержание. К тому же ты разве его на лекции не видела? На него же невозможно смотреть, не думая о греховном! — Я ударила Аманду по руке, и сама отвела взгляд. Красота профессора не исправляла его испорченной натуры. — Ты чего краснеешь? Здесь каждая ищет партию получше, стесняться нечего. Кстати, не познакомишь меня со своим кузеном?

Аманда смотрела на меня своими невинными голубыми глазами, и я невольно рассмеялась.

— Он заносчивый и грубый.

— Он будет виконтом. Я смиренно приму все его недостатки, если смогу принять его титул, — Аманда двусмысленно подергала бровями, открывая дверь в лазарет.

Это оказалась обширная комната, со шкафами, полными разноцветными, резко-пахнущими склянками, книгами и сомнительного вида инструментами. Доктор, строгая женщина в годах недовольно смотрела на нас через аккуратное золотое пенсне.

— Обычно ко мне приходят в слезах, а не смеясь. Решили прогулять лекции, мисс?

Я покраснела до кончика ногтей, но Аманда широко улыбнулась:

— Моя подруга подвернула ногу. А я, как добрый и сострадательный человек, помогла ей добраться до лазарета. Мисс?

— Доктор Мердок, — представилась она.

Доктор Мердок усадила меня в кресло, осмотрела ногу и вздохнула.

— Травма в первый же день, — она наложила охлаждающие лечебные мази и крепко зафиксировала ногу эластичным бинтом. — Надеюсь, это не войдет у тебя в привычку.

Я поблагодарила ее и осторожно поднялась. Боли почти не было.

— Не спеши. Нужно завести на вас с подругой карты.

— Это обязательно? Мы уже пропустили начало лекции.

— Так что пара минут не сыграют большой роли. Карты есть на всех студентов. Даже тех, что давно выпустились. Обычно на новеньких я завожу их в течение первого месяца обучения, но раз уж вы уже здесь, приступим.

Аманда назвала свое имя и имя лечащего врача семьи, у которого можно было узнать все ее медицинскую историю. Я ответила: никаких заболеваний у меня нет, личного врача тоже нет, и беспокоится ни о чем не стоит. Чем меньше кто-то будет смотреть в историю нашей семьи, тем лучше. Доктор Мердок назначила нам визиты через 3 недели для общего осмотра и отпустила.

— Какие слухи ходят о профессоре Шлимане? — попыталась невзначай спросить я у Аманды, когда мы отошли от лазарета. Судя по веселому взгляду Аманды, ничего у меня не вышло.

— Ты правда не знаешь? Два года назад вся столица на ушах стояла.

— Я из глухой деревни. И воспитание матушки было весьма консервативным.

— О, говорят, он убил младшую сестру.

2.7

Я резко остановилась, наступив на забинтованную ногу, и скривилась от боли.

— И ему позволили преподавать?! — задохнулась я от возмущения. Неужто в столице влияния и титула было достаточно, чтобы закрыть глаза на подобное преступление?

Во взгляде Аманды читались недоумение и веселье. Но молчание затягивалось. Улыбка Аманды померкла, когда она поняла, что я не шучу.

— Это слухи, не более. О тебе тоже множество ходит. Здесь в столице каждую неделю новый скандал или сплетня – чего только не придумают в салонах скучающие матроны. Из известных фактов общество сложило себе скандал.

— Обо мне? — опешила я. Мы с сестрой же никогда не были в столице, откуда бы взяться слухам?

Улыбка Аманда стала совсем хулиганской, но, прежде чем она смогла рассказать их мне, я ухватилась за главное.

— И какие же факты известны о профессоре?

— Летом два года назад с юной Кэти Шлиман, его сводной сестрой, приключилось несчастье. Граф выдворил единственного наследника из дома.

— Разве это не подозрительно? — удивилась я. Связь была очевидна.

Аманда беспечно пожала плечами.

— Всем известно, что между графиней Шлиман и ее пасынком не было мира. Малышка Кэти родилась через семь месяцев после смерти первой графини, матери профессора. Недоношенное дитя, как принято говорить в таких случаях. Какой скандал! Граф даже не думал соблюдать положенный срок траура перед тем, как привести в дом любовницу.

Весомая причина, чтоб затаить обиду. Ребенок, скорбевший о матери, был вынужден смотреть на счастливого отца с новой семьей. Потому профессор ударился в ритуалистику? Решил причинить родным ту же боль, что они причинили ему?

— Наш профессор Шлиман – лучший ученик своего выпуска, сильнейший маг огня за последнюю сотню лет, наследник весомого состояния. Перед ним были открыты любые двери: военная служба, государственная карьера, легкая жизнь столичного повесы. Потерять все из-за мести, запоздавшей на десять лет? В такие глупые сплетни ни один здравомыслящий человек не поверит.

Нет, милая Аманда. Не думаю, что все так просто. Профессор Шлиман был человеком, что спокойно мог убить. Была ли сестра его первой жертвой? Граф Шлиман догадывался, кем был его сын и потому изгнал?

Не удивительно, что матушка так спешно разорвала помолвку.

Я застыла.

«Мы с вами все еще обручены», — профессор Шлиман был уверен в своих словах. От дурного предчувствия скрутило живот. Не могла же матушка оставить контракт с человеком, о котором говорили подобное!

— Ты опять побелела, Айса. Неужто питалась в деревне плохо? Или это из-за моих легкомысленных слов? Прости, трудно удержаться от сплетен. Знаю, знаю, это недостаток, но с ним так тяжело бороться! Ну же, забудь мою болтовню. Подумай, если бы профессора Шлимана всерьез подозревали, он бы не смог переступить порог Академии. Отбор и дисциплина здесь строгие. И если так боишься, почему бы тебе не прочитать его будущее? — замявшись, спросила Аманда. Она всегда сомневалась, спрашивая о пророчествах.

Мне не нужна магия, чтобы знать ответ.

— Ты права. Профессора Академии не могут быть преступниками.

Сосредоточиться на занятиях оказалось непросто. Весь оставшийся день был посвящен введению в разные виды магии, и я старательно записывала все, что не понимала.

Аманда оказалась очень общительной, и вскоре я обнаружила себя в кругу разных однокурсников, что охотно делились впечатлениями первого дня и знаниями об Академии. Я узнала, что студентам можно было выходить по выходным, и, по особому разрешению от семей – вечерами.

Такое мне понадобилось бы для поиска сестры.

После занятий я отправилась в библиотеку и села за изучения рекомендованных профессорами книг. Лекции по магии не несли для меня никакого смысла. Я не чувствовала теплоты магии внутри меня, не могла сосредоточиться на ее потоке. Следовало прочесть больше, чтобы знать, что имитировать. Материал был для меня полностью новый, и они заняли позорно много времени для таких простых общих вопросов.

Закончив, я села за письмо матушке. Написала, что благополучно добралась, учусь, не вызывая внимания, как она и завещала. Что Академия приняла Айсу Ленорман. О сестре, которую вроде бы заметила и как отправлюсь искать ее при первой возможности. Осторожно спросила про разорванный брачный контракт, под предлогом рекомендации, как общаться с профессором Шлиманом.

Могла ли Айса знать, что столкнется с ритуалистом в стенах Академии и потому так не желала поступать?

Следующие несколько дней прошли обычно. Аманда щебетала о перспективных (богатых, красивых и не обремененных брачными контрактами) студентах и профессорах. Профессор Шлиман не замечал меня, стоило нам пересечься в коридорах и игнорировал на лекциях. Начались занятия, которые были интересны мне: политика, история, география, стрельба из лука.

Углубившись в них, я впервые за несколько дней расслабилась.

И вот сейчас, вновь стоя напротив профессора Шлимана, поняла, что зря.

3.1

Дверь неотвратимо захлопнулась.

В деканате, куда меня срочно вызвали, был только профессор Шлиман.

Все эти дни я успешно игнорировала эту проблему. Договориться с совестью было непросто. Я не могла заснуть, всматривалась в глухую ночь и задавалась вопросом, что буду делать, если от рук профессора Шлимана кто-нибудь пострадает? Но часы превращались в дни, а жизнь в Академии шла своим чередом. Он держал слово, все были в порядке. Так почему же он здесь сейчас?

Айса, милая сестрица. Ты только найдись, я тебя так тепло встречу, зашатаешься.

— У меня есть вопрос о бумагах, что вы мне передали, мисс Ленорман.

— Вы обещали избегать меня. Взамен я обещала молчать. Зачем вы меня вызвали?

— Вас вызвала методист. Составлять индивидуальную программу под вашу магию непросто, обычно начинают с первого курса. Я зашел забрать собственные документы. Наша встреча – чистая случайность.

— Как удачно все для вас сложилось. У вас появляется ко мне вопрос, и вот мы уже наедине.

— Удача любит смелых, — профессор Шлиман обворожительно улыбнулся, но глаза его оставались холодными. — Времени у нас немного — скоро добрая миссис Бриан вернется.

— Я отдала все, что у меня было, — прервала я его. В этот раз не было стены из огня и откровенных угроз. Неужто даже ритуалисту оказалось не так просто творить зло посреди Академии? Обнадеженная этой мыслью, я продолжила: — Не смею вас более задерживать.

— Как вы смогли их перевести?

Я замялась, не понимая. Сделанный перевод был весьма грубым, ведь я скорее гналась за идеей, чем за деталями, увлеченная историей. Но вероятные ошибки явно были не тем, что интересовало профессора.

— Иду, иду! — рассмеялся кто-то рядом с дверью, и мы оба вздрогнули.

— Ну же, — профессор нетерпеливо шагнул ко мне. Будто надеялся вытрясти из меня ответ. Я отступила на шаг, прижавшись к двери.

— Няня знала келтари и научила меня. Я знаю, что перевод оставляет желать лучшего...

— Известны лишь текст, два каменных памятника и диск келтари. Их письменность не расшифрована. И все же, няне из захолустья удалось то, что не под силу лучшим историкам Империи. Не держите меня за идиота, мисс Ленорман.

Я едва сдержалась, чтоб не высказаться в ответ. Профессор был опасным ритуалистом, который угрожал сестре. Но этот его столичный акцент, пренебрежение к деревенским и презрение простых людей так напоминали дражайшего кузена, что хотелось дать профессору душеный щелбан, как Роберту в далеком детстве.

Я на всякий случай сцепила руки за спиной и сосредоточилась на проблеме.

— Да, у нее был рисунок диска: у него два оборота, второй на ваширийском. Мы медленно переводили диск, подбирая значения, а потом переводили два каменных памятника. Это законы, если вдруг вам интересно. Я думала, келтари давно переведен.

— Няня? — профессор отошел, вновь уставившись на мой перевод. Я смогла вздохнуть. Он сомневался в моих словах, но больше не думал, что я вру ему в лицо. Как скоро вернется методистка? Нужно закончить до того, как она увидит нас вместе.

— Нянюшка была воспитательницей папеньки, который был наследником графа Ленормана. Археология была его страстью. Всем известно, что его экспедиции на юг были успешны. Привезенные им древности выставлены в национальном музее! Разве удивительно то, что его няня была специалистом по древним языкам?

Я беспомощно развела руками. Звучало малоправдоподобно, но я не могла подобрать другие слова, чтобы доказать, что правда была правдой.

Долгое мгновенье профессор смотрел на мой неаккуратный почерк и правки на листе. Потом его рука дернулась, сминая его.

— Это и вправду перевод?

— Грубый, но да.

Профессор Шлиман аккуратно расправил смятый лист.

— Мне нужен перевод остальных частей. Точный.

Я беспомощно уставилась на него. Неужели профессор правда думал, что я буду ему помогать? Я покосилась назад. Нет, стены из огня все еще не было.

— Нет. Я не желаю иметь с вами дел! И вы обещали, что не будете донимать меня!

— Десять луминариев за страницу.

Я подавилась воздухом, возражениями и своим праведным гневом. Содержание нашего поместья обходилось в двести золотых в год. За один луминарий давали десяток золотых. Больше, если камни были без примесей и прожилок.

Я могла закрыть долг семьи. Уехать из Академии, не подвергать более себя опасности и не бояться, что разрушу репутацию сестры.

Я еще не ответила, но профессор уже улыбался. Словно видел меня насквозь, мерзавец.

— Вы сможете закрыть долги по закладным, — все-таки знал, змий. И когда успел раскопать?

— Только перевод? — мой голос дрогнул. Голова была как в тумане. Я знала, что нужно бежать, держаться дальше, игнорировать. Но соблазн был велик. Подкуп? Безусловно. Но профессор Шлиман мог угрожать жизнью сестры, заставить меня переводить. Вместо этого он предлагал баснословную сумму за дело, которое мне ничего не стоило.

— Да.

— Деньги вперед. За уже выполненные страницы как залог. Получив их, я уточню перевод. По остальным буду ждать оплату сразу в день передачи вам перевода.

Профессор рассмеялся. Его смех оказался неожиданно приятным.

— А вы неплохой торгаш, мисс Ленорман.

— У вас нет доступа к семейному состоянию, об этом всем известно. Вы сильнее меня и при желании можете заставить меня выполнять поручения, — я невзначай тронула волосы, часть которых так и была короче.

Профессор Шлиман отвел взгляд, будто бы устыдился. Но меня было не провести. Я уже поняла, что этот человек соткан изо лжи.

— Двадцать люминариев за первые две страницы вы получите завтра.

Я взяла у него бумаги. Нужно было уходить, пока нас не заметили вместе. Нельзя было допустить, чтобы репутация Айсы оказалась под угрозой. Еще хуже, если правда о брачном контракте станет известна. Тогда разорвать публичные связи с профессором станет еще сложнее. Я положила бумаги в портфель, повернулась.

Но Богиня Бау от души веселилась за мой счет. Мне не хватило буквально минуты. Дверь деканата распахнулась, и на пороге застыла методистка. Обнаружив нас вдвоем, в зарытом кабинете, она охнула.

3.2

—...жили в деревне и ваше воспитание оставляет желать лучшего, но это не оправдание! — профессор Шлиман начал с середины фразы, как только миссис Бриан вошла, будто отчитывал меня все это время. Его голос был холодным, взгляд надменным. — Вам следовало бы знать, что мужчинам и женщинам не положено находиться наедине. Посмотрите, как вы шокировали миссис Бриан!

Миссис Бриан не выглядела обеспокоенной. Она прикрыла рот ладонью, но ее любопытный взгляд бегал с профессора на меня. Методистка уже предвкушала, как расскажет коллегам свежую сплетню.

У виска неприятно заныло. Я повернулась и точно — профессор впился в меня взглядом, в котором, кроме напускного гнева, настойчиво прослеживалась просьба действовать. Сам он стоял у открытого окна. Когда только успел? Оно было удачно расположено: с улицы любой мог увидеть профессора и подтвердить, что он стоял на приличном от меня расстоянии.

Из-за сквозняка дверь за миссис Бриан так удачно захлопнулась, намекая, будто и раньше была закрыта случайно. Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Ладно. Если бедная несчастная простушка – то, что вытащит нас из этой ситуации, я вам ее предоставлю.

— Пр-р-ростите, профессор, — сказала я тонким голосом, не забыв всхлипнуть. С силой прикусила щеку, отчего глаза заблестели от слез. — Я думала меня вызвала сюда миссис Бриан!

Я перевела на нее полный отчаянья взгляд и протянула ей ее же записку.

— Неслыханная наглость! Лгать о миссис Бриан при ней же.

— Миссис Бриан! — всхлипнула я, пошатнувшись. Бровь профессора нервно дернулась. Думал, что я переигрываю? Видимо, нечасто он с девушками разговаривал.

Методистка прочистила горло.

— Я и правда вызвала мисс Ленорман, профессор Шлиман, — призналась она, попадая в такую очевидную ловушку.

— И ушли? — поспешил ухватиться за наш шанс профессор. — Неужто и вы причастны к этому фарсу?!

Профессор выглядел убежденно оскорбленным для того, кто эту ситуацию и подстроил. Я сжала кулаки, стараясь скрыть дрожь — адреналин предательски выдавал моё волнение.

— Это недоразумение, — бедная миссис Бриан поняла, что сама вот-вот окажется в центре пренеприятнейшей истории. — Я, конечно, виновата — не стоило уходить, когда назначена встреча. Не ругайте девочку, в сквозняке она невиновна. Ну же, успокойся, милая. Это недоразумение.

Миссис Бриан протянула мне платок, и я с благодарностью промокнула им лицо. Профессор скривился, словно не поверил ни единому слову. Отвернулся, выдержал паузу, держа нервничающую методистку в напряжении.

— Ректор сказал, что запрашиваемые мной тексты готовы, — недовольно произнес он, ни смотря ни на одну из нас.

— Да, да!

Миссис Бриан поспешила отдать ему стопку книг, уверяя, что она ни в коем случае не пыталась подстроить эту ситуацию, и портить отношения с ним лично или с родом Шлиманов.

Профессор Шлиман кивнул, дав понять, что ее слова услышаны, и ушел. Мы с миссис Бриан переглянулись и выдохнули.

— Если бы не сквозняк! — я сочла нужным вновь напомнить о том, что все это совершенная случайная случайность.

— Ну, будет тебе, милая — миссис Бриан погладила меня по плечу. — Профессор резко отреагировал. Еще при приеме говорили, каким он стал резким и строгим. Я тогда не поверила, Уильям же был таким жизнерадостным мальчиком... Забудем. Я ничего не видела, он никому не скажет. Да к тому же разве деканат – место, чтоб придаваться влюбленности? Кто в такую глупость поверит?

Профессор удачно пользовался своей и чужой репутацией, умудряясь избегать прямых обвинений. Следовало и самой освоить подобный навык.

Я получила от методистки учебный план и поняла, что в Академии тоже не особо знали, как учить провидицу. Первый курс обходился специальными занятиями по укреплению магического ядра: дополнительные медицина и медитации.

Еще раз извинившись и пообещав молчать, миссис Бриан отпустила меня.

Я вышла, вытерла напускные слезы и улыбнулась. Профессор Шлиман соображал так быстро. Да и я молодец — смогла понять и подыграть ему. Из нас получилась неплохая команда.

Я резко остановилась. От последней мысли по телу прошелся холодок. Почему меня радует, что из меня и убийцы получилась отличная команда? Это все адреналин. Нельзя забывать, зачем я здесь. И в кого я превращаюсь – требую деньги за молчание, лгу, скрывая убийцу.

А если он не убил сестру? Если те бандиты выжили? Но нет… ритуалист – уже преступник.

Я похлопала себя по щекам, пытаясь прийти в чувство. Правду не извратить. Смотри с открытыми глазами на то, что и с кем ты делаешь. Всего неделя в столице, а в кого ты уже превратилась?