Этот мир слишком сложный для обычного человека

Пролог: Здравствуй, читатель

Здравствуй. Сразу скажу: иллюстраций не будет. Автор ленивый.

Это суровое фэнтези. Здесь нет «попаданцев», которые спасают мир просто так. Мои герои — эгоисты. Они помогают своим или когда это выгодно. Никаких инстинктов героя.

Если ты ждёшь доброго парня с мечом, который победит всех и всё будет хорошо, — эта история не для тебя. Закрой книгу.

А если ты готов к миру, где обычному человеку очень сложно выжить, — тогда начнём. Знакомься: Акира Кугосаки. Ему 32 года. И сегодня он умрёт.

Глава 1: последний вдох

Вечер был холодным. Акира Кугосаки шёл по пустынной улице, сунув озябшие руки в карманы куртки. В одном из карманов лежал конверт: зарплата и премия, которую босс выдал за то, что Акира сдал проект раньше срока.

Обычно он не спешил домой. Но сегодня деньги были нужны отцу. Тот лежал в больнице, и Акира шёл туда, чтобы оплатить лечение. В голове он прокручивал, как обрадуется отец, как врач скажет, что теперь всё будет хорошо.

Шаги за спиной он услышал слишком поздно.

Чья-то рука схватила его за воротник и рывком затащила в тёмную подворотню. Акира ударился спиной о кирпичную стену. Перед ним стоял мужчина в грязном плаще. В руке блеснул нож — длинный, с зазубринами.

— Пожалуйста, — выдохнул Акира, — у меня отец в больнице. Забери деньги, только не…

Мужчина улыбнулся. Улыбка была странной — слишком широкой, слишком спокойной для человека с ножом.

— Деньги? — Он склонил голову набок, словно разглядывая Акиру как диковинку. — Да мне плевать на твои деньги.

Нож вошёл в живот. Акира даже не сразу понял, что произошло. Боль пришла позже — острая, режущая. Мужчина вытащил нож и ударил снова. И ещё раз. Он не торопился. Он смотрел Акире в глаза и улыбался.

Акира сполз по стене. Конверт с деньгами выпал на асфальт. Убийца даже не посмотрел на него. Он вытер нож о плащ, развернулся и ушёл, насвистывая какую-то мелодию.

Акира остался один в тёмной подворотне. Кровь растекалась по асфальту. Он думал об отце. О том, что не успел. И о том, что мир оказался слишком жестоким.

Глава 2: пространство перерождения

Акира открыл глаза. Вокруг была белая пустота. Не было ни стен, ни потолка, ни пола — только бесконечное белое пространство, которое простиралось во все стороны.

Он посмотрел на свои руки. Они были целы. Никаких ран. Никакой крови. Он провел ладонью по животу — ни дыр, ни шрамов.

«Я умер», — вспомнил он. И тут же почувствовал, как внутри поднимается глухая злость. Он умер, когда шёл к отцу. Умер, когда у него были деньги на лечение. Умер, когда до больницы оставалось всего несколько кварталов.

Прямо перед ним, в нескольких метрах, на огромном белом кресле сидела женщина. На вид ей было лет тридцать шесть — сорок. Она выглядела невероятно уставшей. Под глазами залегли темные мешки. Свободной рукой она подпирала подбородок, а второй что-то печатала на компьютере, который висел в воздухе перед ней. Женщина что-то бурчала себе под нос.

Акира сделал шаг вперед.

— Простите, — сказал он. Голос прозвучал хрипло.

Женщина подняла на него глаза. Взгляд был тяжелым, как у человека, которому задали вопрос, а он уже сто раз на него отвечал сегодня.

— Чего? — спросила она.

— Я... я умер?

— Умер, умер, — женщина вздохнула и снова уткнулась в экран. — Все вы тут умерли. Не переживай, это не конец. Это так, бюрократия. Меня зовут... — она замялась, словно забыла собственное имя, — ...неважно. Можешь звать меня Регистратором. Мне нужно заполнить на тебя данные. Имя?

— Акира. Акира Кугосаки.

— Возраст?

— Тридцать два.

— Причина смерти?

— Меня... убили. Ножом.

— Понятно. Насильственная смерть. — Она нажала на клавишу. — Так... Секунду, у меня тут зависла таблица.

Акира стоял и смотрел, как она водит мышкой по экрану. Внутри всё ещё кипела злость. Он умер. Он не успел к отцу.

— Ладно, — женщина наконец оторвалась от компьютера и посмотрела на него. — С регистрацией всё. Теперь по поводу твоего нового мира.

— Нового мира? — переспросил Акира.

— Ну а ты думал, что после смерти — всё? — она усмехнулась. — Нет. Смерть — это просто переход. Сейчас я выдам тебе способности, и ты отправишься в новый мир. Там будет... сложно. Очень сложно. Но у тебя будет Система. Она тебе поможет. Ну, как поможет... не даст сдохнуть в первые дни.

Она щёлкнула пальцами. Перед Акирой прямо в воздухе вспыхнул полупрозрачный интерфейс. Он был похож на экран из видеоигры — с полями, ползунками и кнопками.

— Частично это похоже на создание игрового персонажа, — сказала женщина, даже не глядя на него. — Только здесь твои характеристики будут подстраиваться под твой возраст. Среднее значение для каждого возраста — десять. В большинстве возрастов ты будешь первого уровня. Если только не будешь убивать монстров, жуков и вообще участвовать в битвах. Тогда уровень будет расти. А пока — все средние характеристики равны десяти. Настрой своё тело.

Акира растерянно уставился на экран. В нём были ползунки для роста, веса, цвета волос и глаз.

— А зачем настраивать тело? — спросил он.

— Затем, что сейчас тебе придётся просидеть в отдельной комнате ожидания, — ответила женщина, продолжая печатать. — Пока твой ребёнок — то есть твоё новое тело — не появится. И то... — она сделала паузу, — может быть, оно временно чуть ли не умрёт. Есть на это шанс.

— Что? — Акира похолодел. — Какой шанс?

— Примерно пять процентов, — женщина пожала плечами, словно речь шла о погоде. — Здесь есть злые души. Они тоже ждут перерождения. И если твоё новое тело на мгновение «освободится», они могут попытаться его захватить. У них будет примерно пять процентов шанса на успех. Если захватят — ты исчезнешь. Навсегда.

Акира сглотнул. Он только что умер. И теперь должен был настраивать себе тело, зная, что с вероятностью в пять процентов его может занять какая-то злая душа?

— Это... обязательно? — спросил он.

— А ты хочешь остаться в белой пустоте навсегда? — женщина подняла на него глаза. — Настраивай тело, Акира. И не забудь: когда родишься, сделай вдох. А то у тебя там будет... сложное рождение.

— Сложное рождение?

— Ну, ты же не хочешь провести вечность в теле трупа? — она усмехнулась. — Так что давай, постарайся.

Она снова застучала по клавишам, и перед Акирой появилась кнопка «Подтвердить».

— Как только настроишь тело — жми сюда. И удачи. Она тебе понадобится.

Акира посмотрел на экран. Ползунки, цифры, характеристики. Он умер, но у него всё ещё был шанс. Шанс прожить новую жизнь.

Он протянул руку к экрану.

Глава 3: создание тела

Акира смотрел на полупрозрачный экран. На нём были ползунки для роста, веса, цвета волос и глаз. Внизу мигала строчка: «Ожидание настройки тела».

Он не знал, сколько времени у него есть. Но помнил слова Регистратора: если промедлить, тело может освободиться, и его займёт какая-нибудь злая душа. Пять процентов — это немного. Но он только что умер. И второй раз умирать не хотелось.

Акира вздохнул и начал настраивать.

Сначала он оставил волосы чёрными — такими же, как в прошлой жизни. Кожа — чуть смуглая, как у отца. Рост и вес он оставил средними: не хотел быть ни слишком высоким, ни слишком низким. В конце концов, у него будет целых пятьсот лет, чтобы привыкнуть к телу.

Цвет глаз он выбрал карий. Оба глаза. Карие, как у матери.

Он уже хотел нажать «Подтвердить», когда перед ним выскочило предупреждение: «Внимание! Обнаружена мутация. Шанс: 25%. Мутация влияет на внешний вид. Продолжить?»

Акира уставился на экран. Двадцать пять процентов — это много. С другой стороны, мутация может быть полезной. Или хотя бы просто не уродливой.

— А что за мутация? — спросил он, обернувшись к Регистратору.

Женщина даже не подняла глаз.

— Не знаю. Система выбирает случайно. Может, что-то безобидное, вроде необычного цвета волос. А может, и что похуже. В любом случае, это только внешность. На характеристики не влияет.

Акира посмотрел на экран. Он мог отказаться. Но кто знает, когда ещё выпадет такой шанс?

Он нажал «Продолжить».

Экран мигнул. И перед ним появилось новое сообщение: «Мутация: Гетерохромия. Левый глаз — голубой. Правый глаз — карий».

Акира моргнул. Голубой и карий. Разные глаза. Он не знал, смеяться ему или плакать. Это было странно. Но, с другой стороны, не так уж и плохо.

— Ну что, готов? — спросил Регистратор.

— Готов, — Акира хотел нажать на кнопку «Подтвердить», но тут в его руке появился предмет.

Это был чёрный двадцатигранный кубик. Тяжёлый, с острыми гранями. На каждой грани были выбиты цифры от одного до двадцати.

— Что это? — Акира растерянно посмотрел на Регистратора.

— Кубик характеристик, — ответила она. — Брось его. Система определит твои базовые параметры. Среднее значение для каждого возраста — десять. Всё, что выше десяти — хорошо. Всё, что ниже — придётся компенсировать потом. Бросай на каждую характеристику по очереди.

Акира сжал кубик в руке. Он чувствовал его холодную тяжесть.

— С чего начать? — спросил он.

— С силы, — ответила женщина, зевая. — Потом ловкость, выносливость, интеллект, восприятие и удача.

Акира кивнул. Он подбросил кубик. Тот завертелся в воздухе, застучал по невидимому полу и наконец замер.

На верхней грани блестело число 14.

— Сила — четырнадцать, — прокомментировала Регистратор. — Выше среднего. Неплохо для ребёнка.

Акира бросил снова. Кубик покатился и остановился на 12.

— Ловкость — двенадцать. Тоже неплохо.

Третий бросок. Кубик замер на 16.

— Выносливость — шестнадцать. Хорошо. Будешь реже болеть.

Четвёртый бросок. 18.

— Интеллект — восемнадцать, — Регистратор даже присвистнула. — Умный малый. С таким интеллектом магия пойдёт легко.

Пятый бросок. 11.

— Восприятие — одиннадцать. Чуть выше среднего.

Шестой бросок. Кубик завертелся дольше обычного и наконец замер на 20.

— Удача — двадцать! — Регистратор подняла брови. — Максимальное значение. Такое редко выпадает. Тебе очень повезло.

Акира смотрел на кубик. Двадцать. Максимальная удача. Он и в прошлой жизни всегда считал себя везунчиком. Но в этот раз удача не спасла его от ножа. Может, в новом мире она пригодится?

— Всё, — Регистратор махнула рукой. — С характеристиками закончили.

Экран исчез. Белое пространство вокруг начало тускнеть.

— Тогда подожди здесь, — сказала женщина, и перед Акирой возникла небольшая комната. Белые стены, белый пол, белый потолок. И ни одной двери. — Комната ожидания.

— А сколько ждать? — спросил Акира.

— Девять месяцев, — ответила женщина, даже не оборачиваясь.

Акира замер.

— Сколько?

— Девять месяцев, — повторила она. — Ты же не думал, что рождение — это мгновение? Ожидание идёт с момента зачатия. Пока яйцеклетка не станет ребёнком. Все девять месяцев. Как обычно.

Акира сел на пол. Девять месяцев в белой комнате без дверей.

— И что мне делать всё это время? — спросил он.

— Ждать, — Регистратор пожала плечами. — И следить за мутациями. Каждый час у тебя есть шанс в двадцать пять процентов на внешнюю мутацию. И ноль целых пять десятых процента — на внутреннюю. Два сердца, укреплённый желудок, более сильная кислота. Что-то в этом роде.

— Внутренняя мутация? — Акира нахмурился. — Это опасно?

— Как повезёт, — женщина усмехнулась. — Обычно нет. Но иногда бывает... интересно.

Она развернулась и исчезла, оставив Акиру одного в белой комнате.

Он прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Девять месяцев. Девять месяцев ожидания. Девять месяцев неизвестности.

Он не знал, что ждёт его в новом мире. Но одно он знал точно: он не собирался умирать снова.

Глава 4: 9 месяцев и рождение

Первые сто часов Акира ещё считал. Он сидел на белом полу, смотрел на белые стены и ждал, когда перед ним появится хоть какое-то уведомление. Но система молчала. Никаких мутаций.

На сто двадцать шестом часу он сдался. Время в белой комнате текло странно. Он не чувствовал голода, не чувствовал усталости. Только бесконечную скуку.

Иногда перед ним вспыхивали системные окна.

«Внешняя мутация: не выпала».

«Внутренняя мутация: не выпала».

И так снова и снова. Акира уже начал думать, что удача, которая выпала ему на кубике, была ложью. Но на третьем месяце всё изменилось.

Перед ним вспыхнуло сообщение: «Внутренняя мутация: Укреплённое сердце».

Акира не сразу понял, что это значит. Но через несколько секунд почувствовал, как в груди что-то сжалось. Сосуды начали пульсировать, словно по ним текла не кровь, а раскалённый металл. Больно. Очень больно.

Он схватился за грудь. Боль не проходила. Она пульсировала в такт сердцебиению. Акира застонал и упал на пол. Он не знал, сколько это длилось. Может, час. Может, день. В белой комнате не было ни дня, ни ночи.

Когда боль немного стихла, он остался лежать на полу. Сердце билось сильно и ровно. Слишком сильно. Он чувствовал, как кровь с силой ударяет в стенки сосудов. Они трещали. Не лопались, но трещали.

«Это будет продолжаться всегда?» — подумал он.

Ответа не было.

Прошло ещё несколько месяцев. Акира потерял счёт времени. Он сидел, лежал, ходил по комнате из угла в угол. Иногда перед ним появлялись сообщения о том, что мутация не выпала. Он уже не обращал на них внимания.

А потом выпала вторая.

«Внешняя мутация: Алопеция. Через год после рождения волосы полностью выпадут».

Акира уставился на сообщение. Алопеция. Он знал это слово. Облысение. Он станет лысым. Через год после рождения.

Он провёл рукой по голове, представляя, как это будет. Лысый ребёнок. Лысый подросток. Лысый мужчина.

— Ну и ладно, — пробормотал он. — Волосы — не самое главное.

Внутри всё ещё было пусто. Он умер, попал в белую комнату, и теперь должен был стать лысым ребёнком с больным сердцем. Но он будет жить. Пятьсот лет. Это было больше, чем он мог себе представить.

На девятый месяц белая комната начала тускнеть. Акира стоял в центре и смотрел, как стены растворяются в темноте. Он чувствовал, как его тело сжимается, как он становится меньше.

— Пора, — раздался голос Регистратора откуда-то издалека. — Удачи, Акира. И не забудь сделать вдох.

Темнота поглотила его.

А потом пришла боль. Не такая, как от сердца. Другая. Удушающая. Акира почувствовал, как что-то сдавливает его со всех сторон. Он не мог дышать. Он не мог двигаться. Он не мог открыть глаза.

Он понял, что происходит. Он в утробе. Он задохнулся. Лёгкие были полны жидкости. Он не мог сделать вдох.

«Сделай вдох», — вспомнил он слова Регистратора.

Но как? Как сделать вдох, если лёгкие полны воды? Он попытался пошевелиться. Тело не слушалось. Он был ребёнком. Младенцем. Он не мог даже пошевелить пальцем.

Паника накрыла его. Он снова умирал. Второй раз. В утробе матери, которую он даже не знал.

«Нет», — подумал он. — «Я не умру. Не сейчас».

Он сжал кулаки. Собрал всю волю в кулак. И толкнулся.

Он не знал, что толкает. Просто толкался. Куда-то вперёд. В темноту. В боль.

И вдруг темнота взорвалась светом.

Он почувствовал, как чьи-то руки схватили его, перевернули, и что-то ударило по спине. Он закашлялся. Жидкость хлынула изо рта. Лёгкие обожгло воздухом.

Он сделал вдох.

Первый вдох в новом мире.

Он открыл глаза. Всё было размыто. Он видел лишь силуэты. Люди. Женщина. Мужчина. Они что-то говорили. Он не понимал слов.

Он снова закашлялся. Горло горело. Он хотел закричать, но не мог. Он был младенцем. Беспомощным. И теперь он жил.

Новая жизнь. Новое тело. Новый мир.

И в этот момент сердце в его груди ударилось с такой силой, что сосуды снова треснули. Боль пронзила всё тело. Он хотел кричать, но вместо этого издал лишь слабый писк. Женщина прижала его к груди. Он слышал её сердцебиение. Оно было спокойным и ровным. Не то, что его собственное.

Он закрыл глаза. Он был жив. Пока что.

Но боль не утихала. Сосуды в его груди трещали, словно кто-то водил по ним раскалённой иглой. Он чувствовал, как кровь с силой бьёт в стенки, и они лопаются. Раз, другой, третий.

«Я умираю», — подумал он. — «Опять».

Но потом произошло что-то странное. Боль начала отступать. Не исчезать совсем, а словно притупляться. Акира почувствовал, как в его теле что-то меняется. Сосуды, которые только что трещали, начали медленно затягиваться. Регенерация. Его тело лечило себя само.

Он не знал, сколько это длилось. Может, минуту. Может, час. Но когда он снова открыл глаза, боль стала терпимой. Она не ушла, но стала привычной, как старый шрам.

А потом он понял, что дышит. И воздух был странным. Слишком плотным, слишком тяжёлым. Он обжигал лёгкие, словно он вдыхал не воздух, а густой сироп. Акира закашлялся.

— Тише, тише, малыш, — прошептала женщина. Голос был мягким. — Дыши. Просто дыши.

Акира попытался. И постепенно лёгкие привыкли. Воздух всё ещё был тяжёлым, но дышать стало легче.

Он не знал, что в этом мире кислорода было сорок два процента. Не знал, что из-за этого насекомые здесь вырастают до размеров кошки, а деревья достигают невероятной высоты. Не знал, что его тело будет адаптироваться к этому воздуху ещё много лет.

Он просто лежал на руках у женщины, которая была его новой матерью, и слушал, как бьётся его собственное сердце. Оно всё ещё болело. Но теперь он знал: оно не остановится.

Он выжил.

Глава 5: мир в котором я живу

В новом мире Акиру назвали Мали Торнтсонт.

Он лежал в колыбели и смотрел в деревянный потолок. Вокруг не было ничего, кроме досок, соломы и тусклого света из щелей. Он не мог ходить, не мог говорить, но мог думать. И мысли не давали ему покоя.

«Где я? Что это за место?»

Ответ пришёл сам собой. Прямо перед глазами, словно на стекле, вспыхнуло полупрозрачное окно.

«Добро пожаловать в мир Аэтэр. Атмосфера: 42% кислорода. Рекомендуется адаптация».

Мали моргнул. Текст не исчез. Рядом с сообщением мигал маленький значок — вопросительный знак. Мали мысленно потянулся к нему. И нажал.

Экран развернулся. Перед ним поплыли строки, цифры, схемы. Это было похоже на энциклопедию, написанную для него одного.

«Мир Аэтэр. Физические параметры».

«Планета: Аэтэр. Диаметр: в 40 000 раз больше эталонной планеты (12 742 км).»

Мали замер. В сорок тысяч раз. Он попытался представить, но не смог. Слишком огромно. Слишком невообразимо. Он лежал в маленькой деревянной колыбели, в доме, который казался ему целым миром. А на самом деле этот мир был настолько велик, что его сознание просто отказывалось это принимать.

Он читал дальше.

«Небесные тела: все объекты, включая спутники и звёзды, увеличены пропорционально. Минимальный размер спутника — сопоставим с эталонной Луной (3 476 км), но масштабирован в 40 000 раз».

Мали вспомнил ночное небо, которое видел через щель в стене. Луна висела там, как гигантский глаз, заполняя половину небосвода. Теперь он понимал, почему. Она была не просто большой. Она была колоссальной.

«Звезда системы: Аэтэр-Прайм. Масса: в 40 000 раз больше эталонного Солнца. Физика звезды изменена: звезда не становится красным карликом и не выжигает планету. Термодинамические законы локально адаптированы».

Мали перечитал строчку про красный карлик дважды. В его прошлой жизни он знал: если звезда в сорок тысяч раз массивнее Солнца, она должна была бы давно взорваться или превратиться в чудовище, сжигающее всё вокруг. Но здесь этого не происходило. Здесь физика работала иначе. Законы, которые он знал, здесь не действовали.

«Это не просто другой мир», — подумал он. — «Это другая вселенная. С другими правилами».

Он прокрутил описание дальше.

«Атмосфера: 42% кислорода. Адаптация: рекомендуется. Примечание: повышенное содержание кислорода влияет на метаболизм живых существ. Ожидаемые эффекты: ускоренный рост, повышенная выносливость, усиление хитиновых покровов у насекомых».

Мали медленно выдохнул. Вот почему жуки, которых он видел в щелях, выглядели так, словно их панцири были выкованы из металла. Вот почему они двигались так резко и быстро. Кислород давал им энергию. Кислород делал их сильнее.

А значит, и его тело тоже менялось. Медленно, но менялось. Он чувствовал это по сердцу, которое билось слишком сильно. По сосудам, которые трещали и затягивались. По телу, которое становилось крепче.

Он закрыл окно Системы. Оно растворилось, словно его никогда не было.

Мали лежал в колыбели и смотрел на потолок. Мир вокруг был огромным. Невообразимо огромным. Звёзды были дисками, Луна — гигантским глазом, а планета — колоссом, который он не мог себе даже представить.

Но он был здесь. В этом мире. В этом теле. С этим сердцем.

И он собирался выжить.

Глава 6: первые шаги

К году Мали Торнтсонт научился ходить. Ну, как ходить. Он передвигался. Иногда на двух ногах, иногда на четвереньках, а иногда просто полз, как червяк, которого придавили дверью.

В этом мире дети взрослели быстрее. Кислород делал своё дело: мышцы крепли, кости становились прочнее, и к году большинство детей уже пытались ходить. Мали не был исключением. Но его сердце... Оно всё ещё болело. Каждый раз, когда он делал резкое движение, сосуды трещали, и грудь пронзала острая боль. Регенерация работала, но она не успевала за его желанием двигаться.

А двигаться нужно было. Потому что жуки не ждали.

Они приходили каждый день. Сначала по одному. Потом по два. Потом целыми группами. Феромон смерти работал, как маяк, и насекомые ползли к нему через щели в полу, через окна, через дверные проёмы. Отец уже несколько раз чинил щеколду на оконной раме, но это не помогало. Жуки находили новые пути.

Мали убивал их. Сначала неуклюже. Он хватал их руками, сжимал, ломал панцири. Жуки были сильными, их жвала могли прокусить кожу, но Мали был быстрее. Он использовал свою скорость и небольшой размер, чтобы уклоняться и бить в уязвимые места.

К концу года он выработал свою тактику. Он ждал, пока жук подползёт ближе, а потом резко бил кулаком или ногой. Если жук был слишком большим, он использовал палку, которую прятал под колыбелью.

Однажды ему удалось убить жука размером с ладонь. Жук перевернулся на спину, задёргал лапками, пытаясь встать, и Мали, глядя на это, не удержался:

— Ловкость кошки, грация картошки.

Он ударил его палкой. Жук затих.

Это была победа. Маленькая, но победа.

Родители заметили, что с ним что-то не так. Мать, Хельга, часто заставала его сидящим на полу с мёртвым жуком в руках. Она кричала, забирала жука и мыла ему руки. Отец, Бьёрнсон, хмурился и что-то бурчал про «странного ребёнка». Но они не понимали, что происходит. Они не видели феромон смерти. Для них это было просто странное поведение.

А Мали не мог им объяснить. Он был ребёнком. Он не мог говорить. Он мог только убивать жуков и ждать, когда ему исполнится двенадцать.

Однажды ночью, когда он лежал в колыбели, перед ним вспыхнуло системное окно. Оно было длиннее остальных:

«Обнаружена зрелая душа. Возраст души: более 12 лет. Доступ к Системе разрешён досрочно. Для закрепления способностей в новом государстве необходимо посетить алтарь. Ритуал обязателен».

Мали замер. Значит, Система знает, что он перерождённый. И она разрешила ему доступ раньше срока. Но алтарь... Ему всё равно придётся туда пойти. Не для того, чтобы открыть Систему, а для того, чтобы его способности «закрепились» в этом мире.

— Ладно, — пробормотал он. — Значит, алтарь. Когда-нибудь.

Он провёл рукой по лысой голове. Волосы выпали ещё несколько месяцев назад, и с тех пор он был лысым, как коленка. Мать плакала, отец ворчал, но Мали было всё равно. Волосы — не главное. Главное — выжить.

Интересный факт: зимы в мире Аэтэр достигают минус тридцати градусов и более.

Мали вздохнул и закрыл глаза. Он ещё не знал, что скоро придёт зима. И что в этом мире зимы были суровыми. А он — лысым.

«Ладно», — подумал он. — «Прорвёмся».

Он посмотрел на свою руку. Маленькую, слабую. Но с каждым днём она становилась сильнее. И с каждым днём жуки становились всё более наглыми.

«Посмотрим, кто кого», — подумал он.

И с этими мыслями он снова лёг спать, готовясь к новому дню. Новому дню, в котором ему придётся снова убивать.

Глава 7: первые два навыка

Мали Торнтсонту было полтора года. Он уже более-менее уверенно ходил, хотя иногда ещё падал на ровном месте. Жуки не прекращали свои атаки, но он уже привык к ним, как к надоедливым соседям, которых приходится терпеть.

В тот день он сидел на полу и пытался собрать из деревянных щепок что-то похожее на башню. Получалось не очень — щепки падали, а одна чуть не угодила ему в глаз.

И тут перед ним вспыхнуло системное окно.

«Внимание! Обнаружена возможность определения магического родства. Желаете пройти тест?»

Мали замер. Магическое родство. Он знал, что в этом мире есть магия. Видел, как отец зажигает огонь щелчком пальцев. Но он не знал, что у него самого может быть какая-то предрасположенность.

Он уже хотел нажать «Да», но вовремя остановился. А вдруг это что-то ограничит? Вдруг, выбрав одно, он потеряет возможность изучать другое? В этом мире всё было слишком сложным, чтобы принимать решения наспех.

Он нажал на значок с вопросительным знаком. Появилось пояснение:

«Примечание: выбранное родство не ограничивает изучение других видов магии. Оно лишь даёт начальный бонус и определяет предрасположенность к одному из направлений. Вы сможете изучать любую магию, но родственная будет даваться легче».

Мали выдохнул. Значит, это не приговор. Просто подсказка. Он снова посмотрел на окно и нажал «Да».

И тут произошло нечто странное. Из его груди, прямо в окно Системы, потекла тонкая струйка синей энергии. Она была похожа на дым, но светилась изнутри. Мали почувствовал, как что-то тёплое покидает его тело, и на мгновение ему стало легко-легко.

Энергия втянулась в окно, и через секунду появился результат:

«Ваше родство с магией: Магия Созидания».

Мали моргнул. Созидание. Не огонь, не вода, не тьма. Созидание.

Он не знал, что это значит. Но слово ему понравилось. Оно было спокойным. Не разрушало, а создавало.

«Магия Созидания позволяет создавать объекты из энергии, изменять существующие предметы и со временем — создавать живые организмы. Начальный бонус: ускоренное изучение заклинаний созидания, повышенная эффективность при работе с материей».

Мали задумался. Создавать объекты. Изменять предметы. Создавать живые организмы. Это было... интересно. Он не знал, как именно он будет это использовать, но чувствовал, что это может пригодиться.

И тут появилось ещё одно окно.

«Получена способность: Оценка».

«Вы можете оценивать прочность, твёрдость и другие характеристики материалов. С повышением уровня способности вы сможете видеть скрытые свойства и создавать более сложные предметы».

Мали уставился на сообщение. Оценка. Он теперь мог смотреть на любой предмет и понимать, из чего он сделан и насколько он прочен.

Он посмотрел на деревянную щепку, которую держал в руке.

«Дерево. Прочность: низкая. Твёрдость: низкая. Подходит для создания простых предметов».

— Ого, — пробормотал он. — Это... полезно.

Но Система ещё не закончила.

«Получена способность: Крафт».

«Вы можете в течение 10 секунд увеличить свою силу в несколько раз, чтобы управляться с выбранным материалом без усилий — как с пластилином. После окончания действия способности вы получаете гипертрофию мышц. Внимание: гипертрофия не даёт мгновенной силы. Это процесс. Ваши мышцы получают микроразрывы. Вы чувствуете практически полную отдачу от той силы, которую использовали. Чем мощнее был Крафт — тем сильнее боль. Вы не можете двигать конечностями. Длительность: 1 минута. После восстановления (1 час) ваши мышцы станут немного больше и сильнее».

Мали хмыкнул. Гипертрофия. Знакомое слово. Он читал про это в интернете ещё в прошлой жизни. Микроразрывы, восстановление, рост мышц. Только там это был долгий процесс — недели тренировок. А здесь — десять секунд силы, минута боли, час восстановления. И всё это ради того, чтобы стать чуть сильнее.

— Ускоренный курс мышечного роста через страдание, — пробормотал он. — Логично. За всё надо платить.

Он посмотрел на деревянную щепку в своей руке. Обычная щепка. Если он сожмёт её с силой Крафта, она превратится в труху. А его мышцы потом будут гореть огнём.

— Ладно, — сказал он. — Надо проверить.

Он сжал щепку. Активировал способность. Сила прилила к руке — резко, горячо. Дерево хрустнуло и смялось, словно мокрая бумага.

Мали разжал кулак. От щепки осталась только горсть трухи.

А потом пришла боль. Резкая, пульсирующая. Мышцы свело, пальцы не разгибались. Он стиснул зубы, чтобы не заорать, и опустился на пол. Боль длилась минуту. Потом начала отступать.

Мали выдохнул, посмотрел на свою руку. Красная, опухшая. Но через час она станет сильнее. Это цена. И он готов её платить.

— Неплохо, — сказал он. — Очень даже неплохо.

Он поднялся на ноги. Теперь у него было оружие. Не меч, не топор. Но сила, которая могла сломать что угодно.

— Ладно, — сказал он. — Посмотрим, что я смогу из этого сделать.