Этот мир не выдержит меня. Том 4

Глава 1

Мне не хотелось связываться с Лэйлой. Очень не хотелось.

Лучше сунуть голову в пасть голодного льва, чем иметь дело с обиженной психопаткой. А у Лэйлы, чего греха таить, была причина на меня обижаться — я бы и сам слегка огорчился, окажись на её месте.

Мстительная баба крайне опасна... А мстительная баба, у которой так пронзительно «свистит фляга» — опасна вдвойне.

С другой стороны, игнорировать советы «Сапфироглазого» — тоже не самая лучшая стратегия. Он видел переплетения вероятностей и мог знать о таких вариантах грядущего, которые мне трудно даже вообразить. И значит, Лэйла могла оказаться полезна в будущем. Возможно, сама того не желая.

Время поджимало. На принятие решения осталась всего секунда.

Никакого желания спасать чокнутую психопатку у меня не было. Однако если верить божественному кошаку, это каким-то непонятным образом могло помочь мне поступить в Академию.

А раз так, то Лэйле очень крупно повезло.

— Ты хочешь жить? — негромко спросил я.

Стук и скрежет приближались. Скоро крабы будут здесь.

— О-о-о! — с издёвкой протянула Лэйла. — А ты собираешься меня защитить?? Глупенький, ты стал очень самоуверенным!

Она стояла на коленях, подняв руки вверх. Я подошёл ближе — теперь нас разделяло всего несколько метров.

— Совсем недавно ты убегал от меня так, что пятки сверкали, — с усмешкой продолжила девушка, — а теперь предлагаешь защиту? Думаешь, твои егерские штучки, твоя детская волшба и клинок инквизитора помогут против них??? Если так, то ты ошибаешься, маленький мой... Они сожрут тебя вместе со всем, что у тебя есть, а потом просто отрыгнут лишнее!

У меня было что возразить этой говорливой дамочке, однако тратить драгоценное время на препирательства не имело никакого смысла.

— Твоё мнение меня не интересует, — грубо сказал я. — Отвечай на вопрос. Ты хочешь жить?

— Кто же не хочет, глупенький?? — хихикнула Лэйла. — Конечно, хочу!

— Тогда ты будешь делать всё, что я говорю. Причём будешь делать это очень быстро, старательно и, главное, молча. Ты меня поняла?

В темноте стали заметны очертания то ли самых нетерпеливых, то ли самых голодных крабов. До их появления осталось четверть минуты, вряд ли больше.

— Поняла, маленький, — блеснув глазами, сообщила девушка. Она тоже заметила приближающихся «гостей». — Я всё поняла! Видишь, я — сама покорность... Делай со мной, что хочешь, маленький, только поторопись, а не то от тётушки Лэйлы сейчас даже косточек не останется!!!

Она расхохоталась, но чувствовалось, что хохот — это всего лишь способ победить накатывающий ужас. Какой бы чокнутой ни была моя новообретённая «тётушка», но жуткая и, вероятно, окончательная смерть в крабьих желудках её явно пугала.

Это радовало. Страх — прекрасное средство управления.

— Лечь на землю, лицом вниз, — отрывисто приказал я. — Руки за спину.

Метрах в десяти щёлкнули клешни. Лэйла тут же рухнула вперёд, безоговорочно выполнив команду. Похоже, подземные «приключения» самым благотворным образом сказались на состоянии её дурной головушки — по крайне мере, сообразительности там явно прибавилось.

Пронзительный скрежет хитина пробирал до мурашек. Звук неприятный, но весьма информативный. Он позволял определять местоположение противника.

Крабы окружили нас со всех сторон и теперь затягивали петлю.

Я встал над девушкой, подняв трезубец как можно выше. Думаю, именно он защищал меня от гигантских членистоногих. Ничем другим объяснить тот факт, что они не проявляли ко мне никакого интереса, пока я свободно разгуливал по пещере, было просто нельзя.

Слова заклинания ярко вспыхнули в мозгу — это страховка на тот случай, если моё предположение окажется неверным. Однако надеюсь, я всё-таки прав. Драться с тремя десятками крабов — а их, судя по звуку, вряд ли было меньше — очень сомнительное удовольствие.

Дрожащий серый свет, исходивший от водорослей, играл на полированной рукояти трезубца. Металл блестел очень тускло, но в полной темноте пещеры даже такой блеск казался ярким сиянием.

И это сияние отражалось от голодных красных глаз. Крабы замерли, не смея пересечь некую невидимую черту. Они лишь ритмично пощёлкивали клешнями, будто бы требуя отдать им законную добычу.

Я оказался прав — родственники Усача боялись трезубца в моих руках.

— Аха-ха-ха-ха, — сдавленно рассмеялась Лэйла, лежавшая у моих ног. — Эти твари, похоже, не хотят марать об тебя клешни! Даже они не желают с тобой связываться! Представляешь, маленький??

Несмотря на всю свою браваду, девушка сильно боялась — я чувствовал, как дрожит её тело.

— Тогда получается, что они гораздо умнее тебя, — усмехнулся я. — Ты-то до такой простой мысли так и не дошла.

— Смеёшься?? Мы ещё посмотрим, гадёныш, кто из нас...

Лэйла хотела сказать что-то ещё, но не успела. Я поставил ногу ей на спину и, воткнув трезубец в землю, сбросил с предплечья цепь.

— Нежнее, маленький! Нежнее... — кое-как прошипела придавленная Лэйла. — Не все девочки любят грубость...

— Заткнись, — приказал я, не забывая следить за крабами. Те по-прежнему оставались на своих местах.

— Как невежливо... Тётушка Лэйла просто соскучи...

Я надавил сильнее — девушка поперхнулась собственными словами.

Чернёный металл скользнул в ладонь. Я быстро обмотал цепью запястья девушки, а затем ухватил её за волосы и потянул на себя.

— Гадёныш... — просипела Лэйла, запрокинув голову. — А с виду такой милый мальчик...

Цепь захлестнула тонкую шею. Звенья разодрали кожу, но мелкие раны затянулись буквально через долю секунды.

Рывок. Я поднял девушку на ноги, крепко взявшись за свободный конец цепи. Пора уходить — Лэйла, надёжно зафиксированная в крайне неудобной позе, теперь вряд ли сможет выкинуть какой-нибудь фокус.

— Ты... хуже... крабов... — прохрипела Лэйла. — Лучше бы... сожрали...

— Могу устроить, — предложил я. — Тут целая толпа твоих голодных поклонников.

Лэйла ничего не ответила. Затянувшаяся вокруг шеи цепь отбила у психопатки желание разговаривать.

Мне было её совершенно не жаль. Во-первых, обстановка не располагала к излишнему гуманизму, а во-вторых, сама Лэйла ни разу не нежный цветок, нуждающийся в сочувствии. Она бы ни со мной, ни с кем-либо другим точно церемониться не стала.

Кроме того, безумная дамочка заживляла любые раны с чудовищной скоростью. Раз уж ей каким-то образом удалось пережить обезглавливание, то и всё это она переживёт без больших проблем для здоровья.

— Двигай, — скомандовал я, подхватив трезубец.

Лэйла осторожно шагнула вперёд. Пощёлкивания клешнями сменили ритм — от требовательного к недовольному. Крабы прекрасно понимали, что добыча уходит, но всё равно расступались в стороны, стоило нам только приблизиться. Они не могли сопротивляться сиянию трезубца в моих руках.

Так, под весьма необычный аккомпанемент, мы и дошли до выхода из пещеры. Почётный крабий караул неотступно следовал за нами. Членистоногие не оставляли надежды полакомиться свежей человечиной.

— Ты... полон... сюрпризов... маленький... — выдавила Лэйла, когда мы оказались в разломе.

Стоило нам только ступить в узкий проход, в который шествующие за нами гиганты не смогли бы пролезть при всём желании, как щёлканье клешнями тут же затихло. Крабы смирились с поражением и теперь провожали нас осуждающими взглядами.

Неожиданная тишина надавила на уши. Собственные мысли вдруг стали оглушительно громкими — настолько слух привык к бесконечным щелчкам.

— Откуда... ты... узнал... чего... боятся... эти... твари?..

Вместо ответа, я протащил Лэйлу вдоль стены и вжал вяло подёргивающееся тело в камень. Настало время для экспресс-допроса, но беседовать на виду голодных красных глаз было как-то неуютно.

Трезубец в сторону, чтобы не мешался. А вот чёрный клинок, наоборот, будет полезен. Лэйла должна его видеть.

— Помнишь эту штуку? — спросил я, слегка ослабив цепь.

Девушка жадно вдохнула.

— Помню... — просипела она, глядя на клинок со смесью страха и ненависти. — После твоей игрушки на моей груди появился очень неприятный шрам... Первый и единственный за всю мою жизнь!

— Привыкай, — холодно бросил я. — Будешь неправильно себя вести, и он останется первым, но перестанет быть единственным. Ты меня поняла?

— Поняла, маленький мой, — покорно ответила Лэйла, а затем вдруг облизнула губы и с придыханием добавила: — Не хочешь посмотреть на дело своих рук?? Распахни мой камзол, и ты всё увидишь!

Я усмехнулся про себя. Если это была попытка соблазнения, то очень уж неумелая. Не знаю, как нужно оголодать по женской ласке, чтобы повестись на такой заход. Лэйле определённо стоило взять пару-тройку уроков у Риты — та бы ей быстро объяснила, как грамотно пускать в ход женские чары.

— Пожалуй, воздержусь, — я качнул головой и сразу же задал вопрос: — Как ты смогла выжить?

— У девочек свои секреты, маленький мой...

Я потянул за конец цепи, затягивая металлическую «удавку», и поднёс чёрный клинок к лицу Лэйлы. Зелёные глаза расширились от ужаса — моя пленница попыталась отстраниться, но не смогла.

— Я спрашиваю, ты отвечаешь, — спокойно, не повышая голоса, произнёс я. В критической ситуации такой тон пугает сильнее крика. — Надумаешь пошутить — лишишься глаз. Соврёшь — я брошу тебя крабам. Уверен, они будут очень рады.

— Не надо... — одними губами прошептала Лэйла.

— Как ты выжила? — я снова ослабил цепь.

— Ты же знаешь о моём даре, маленький...

— Ты была мертва, а потом я отрубил тебе голову и бросил всё в озеро.

— Знаю, — Лэйла даже смогла ехидно улыбнуться, — уж поверь... Но когда ты вытащил из меня гнилой клинок, моё возвращение к жизни стало лишь вопросом времени...

Интересно. Выходит, чтобы остановить регенеративные процессы в теле этой неугомонной дамочки, придётся пожертвовать чёрным клинком... Или скормить её крабам. Вряд ли после такого оживёт даже она.

— Как ты оказалась здесь? — задал я следующий вопрос.

Девушка неожиданно переменилась в лице. Испуганное выражение уступило место яростному оскалу. Лэйла начисто позабыла о страхе — он полностью ушёл из её взгляда, уступив место чёрной и жгучей ненависти.

— ВОРОН!!! — прорычала разгневанная фурия. — Тварь!!! Он бросил меня сюда!!!

Оказалось, предводитель бандитов не прощает ошибок и совершенно не ценит былые заслуги. Стоило только-только вернувшейся с того света Лэйле добраться до лагеря, как на её голову обрушился начальственный гнев.

Ворон рвал и метал. Он обвинял едва живую девушку во всех смертных грехах и не хотел даже слушать ни о каком наглом юнце, который якобы стал истинной причиной всех бед.

В общем, скандал состоялся грандиозный. Ворон орал на Лэйлу — та, не ожидавшая столь «тёплого» приёма, тоже в выражениях не стеснялась. Как итог, всё закончилась весьма плачевно — говорливую дамочку скрутили и бросили в какую-то дырку в скале.

А дальше: затяжное падение, скоростная поездка по жёлобу и финиш на берегу подземного озера. Там-то Лэйлу и подобрал Дру-уг.

Поучительная история. вот что бывает, когда не следишь за собственным языком. Особенно, в компании таких «приятных» людей, каким наверняка был Ворон.

— Я убью-ю-ю-ю его-о-о-о!!! — задыхаясь от гнева, прошипела девушка. — Убью, вспорю брюхо, а кишками украшу деревья!!!

Говорят, что враг моего врага — мой друг. Однако водить дружбу с психопатами — так себе идея. Поэтому рассматривать Лэйлу в качестве союзника я пока не спешил, однако кипящую внутри неё ненависть определённо можно было использовать.

Не сейчас, но в самом ближайшем будущем.

— Значит, ты здесь одна? — я слегка дёрнул цепь, чтобы унять набиравшую обороты истерику.

— Од-дна, — поперхнулась Лэйла. — Совсем одна, маленький... А тебе меня мало??

— Более чем достаточно. И как выбраться отсюда ты, конечно, не знаешь?

Вопрос, скорее, риторический. Если бы девушка знала путь наверх, то вряд ли оказалась бы в западне.

— Нет, маленький мой... А ты??

— Вперёд, — вместо ответа произнёс я.

Пора уходить. Лэйла наверняка могла рассказать ещё много чего интересного, но обстоятельный допрос лучше отложить на потом. Сейчас на него просто нет времени.

Нужно валить отсюда как можно быстрее, пока обиженный мной морфан и его расстроенные родичи не являлись, чтобы поквитаться за нанесённую обиду.

Обратный путь до обиталища Дру-уга занял гораздо больше времени. Обмотанная цепью Лэйла неловко перебирала ногами, но я не торопил девушку. Не из-за внезапно проснувшейся жалости, само собой — просто мне нужно было подумать.

Советы, которые мне дал «Сапфироглазый», не отличались большим количеством подробностей, и это могло стать серьёзной проблемой.

«Спаси врага от друга»... Задача понятная, но как её реализовать?

Ликвидировать Дру-уга? Не лучший вариант. Он мне нужен — без проводника по этим бесконечным подземельям можно блуждать до скончания времён. Кроме того, морфан и в будущем мог быть мне весьма полезен... А раз так, то придётся договариваться. И я уже знал «болевые точки», на которые следует надавить.

Спустя примерно десять минут мы, наконец, вышли из темноты разлома.

— Н-е-е-е-т, маленький! — взвизгнула Лэйла, увидев сложенную из булыжников пирамидку. — К нему я не вернусь!!!

Она рванула в сторону, но смелая попытка побега закончилась неудачей. Я дёрнул цепь на себя и подсёк ноги девушки трезубцем. Едва слышно звякнули металлические звенья. Лэйла повалилась на землю, судорожно хватая ртом воздух.

— Знаешь что? — кое-как прохрипела неудачливая беглянка. — Ты совершенно безжалостный человек, маленький мой!

Я ничего не ответил. Уж кому-кому, но точно не Лэйле упрекать меня в отсутствии жалости.

К нам со всех ног спешил Дру-уг. До непростого разговора осталось всего пара мгновений. Последние кусочки пазла встали на свои места — план был готов. А вот насколько он окажется успешным, покажет только время.

Морфан был всего в пяти шагах от нас. Его глаза горели от предвкушения.

— Ты вернул существоу, челоувечек! Боугатая доубыча! — радостно воскликнул он, но уже через мгновение настороженно спросил, заметив мой тяжёлый взгляд: — Чтоу-тоу не так, челоувечек?

— Всё так, Дру-уг, — я качнул головой.

Морфан подошёл чуть ближе. Лэйла испуганно дёрнулась.

— Ты оутдашь мне существоу?

— Забирай, — я протянул Дру-угу конец цепи, но тот не спешил брать его.

— А кусоучек истинной синевы?

Я прислонил трезубец к стене и вытащил осколок статуи из-за пояса. Мягкий голубой свет засиял в моей ладони. Дру-уг судорожно сглотнул.

— А кусочек истинной синевы... — я выждал пару секунд, чтобы он как следует проникся этим сиянием. — Кусочек истинной синевы останется у меня.

— Чтоу?? — Дру-уг явно не ожидал такого удара. — Поучему??

— Потому что он мой, — я пожал плечами.

— У нас был угоувоур!

— И я выполнил свою часть — вернул твою сбежавшую добычу.

— Ноу ты ещё доулжен был оутдать мне кусоучек!!

— Ты сказал, что поможешь мне, если я помогу тебе. Ни о каком кусочке даже разговора не было.

— Ноу этоу поудразумевалоусь!

Я усмехнулся. Экая незамутненность. Сразу видно, что ему пока не приходилось иметь дел с юристами и бюрократами.

— Нужно было говорить прямо, а не подразумевать, — сухо произнёс я. — Уговор есть уговор — как сказано, так и исполнено.

Дру-уг наморщил лоб. Он пытался вспомнить обстоятельства заключения сделки, чтобы найти уязвимость в моих словах, но ничего не получалось.

— Этоу не честноу!

— Может быть, — я пожал плечами. — Воспринимай это как опыт. В следующий раз будешь внимательнее.

Морфан поджал губы, однако ничего не поделаешь. Судов и приставов здесь нет, а самому бодаться со мной слишком рискованно — трезубец «шипастого» морфана служил тому неплохим напоминанием. Поэтому придётся проглотить обиду — тем более, я в общем-то был прав.

— Ты получишь свою добычу, — медленно произнёс я, — а кусочек истинной синевы останется у меня...

Дру-уг тяжело вздохнул, смирившись с поражением, и протянул ладонь, чтобы забрать цепь. Лэйла заверещала, забившись словно рыба, попавшая в сети.

— Или мы можем заключить новый уговор... — продолжил я.

Лэйла мгновенно затихла. Дру-уг с подозрением уставился на меня.

— Ты хоучешь забрать доубычу и оутдать взамен неё кусоучек??

Судя по обиде, плескавшейся в огромных глазах, такое предложение было заранее обречено на провал.

— Нет, — коротко ответил я. — Взамен я отдам тебе кое-что другое.

— Чтоу?

Обида во взгляде морфана смешалась с любопытством.

— Я отдам тебе мечту! — внушительно произнёс я. — А кусочек... Кусочек можешь забрать просто так.

Осколок статуи упал прямо в ладони морфана. Голубой свет отразился от его изумлённых глаз.

Всё шло по плану. Растерянность, злость, обида, любопытство, крайняя степень удивления и благодарность... Дру-уг за очень короткий срок прокатился по таким эмоциональным горкам, что начисто утратил любую способность к критическому осмыслению происходящего. Теперь его, как говорится, можно было брать тёпленьким.

Не самый честный способ вести переговоры, но зато весьма эффективный.

— В гроте мне явился Синий Повелитель... — с пафосом в голосе сказал я. — Величавый и огромный... С белоснежными когтями и синими огранёнными камнями вместо глаз...

Если среди родичей Дру-уга ходили предания о внешности «Сапфироглазого», то такие подробности должны были придать моим словам дополнительной убедительности.

— Синий Повелитель дал мне поручение — он хочет, чтобы я возродил его былую мощь... Возродил при помощи лучшего и самого верного из всех сынов подземного народа... С твоей помощью!

Дру-уг внимал моим словам, открыв рот. Его детские мечтания оживали буквально на глазах. Кусочек истинной синевы в ладонях и патока, льющаяся в уши... Как перед таким устоять?

Осталось надавить на алчность и дело в шляпе.

— Пойдём со мной на поверхность, и вместо этого существа... — я слегка пнул Лэйлу, которая наблюдала за всем происходящим круглыми глазами. — Вместо этого существа ты получишь самую богатую добычу в своей жизни. Десятки вкусных свежих человечков... Ни ты, ни Усач никогда больше не будете голодными!

Краб, который тоже подполз поближе, щёлкнул клешнями. Похоже, его весьма заинтересовало моё предложение.

— Синий Поувелитель хоучет, чтоубы я оупалил макушку соулнцем? — взволнованно спросил Дру-уг.

— Под землёй синего света практически не осталось, — твёрдо ответил я. — Значит, придётся поискать его на поверхности.

Дру-уг с пониманием кивнул. Похоже, моё объяснение его полностью удовлетворило.

— Ты пойдёшь со мной? — проникновенно спросил я.

Если он согласится, то это позволит убить сразу двух зайцев. «Выкупить» Лэйлу и спасти жизнь самому морфану. Думаю, после моего «выступления» родичи тощего нудиста вряд ли оставят бедолагу в покое.

А Дру-уг ещё мог быть мне полезен. Он упоминал, что в былые времена морфаны, не выбираясь на поверхность, доходили даже туда, где теперь стоит столица Империи... Что, если попробовать повторить их путь, когда придёт время? Думаю, для братьев-инквизиторов это станет большим сюрпризом.

Дру-уг смотрел на меня. Его глаза блестели голубыми огоньками — он уже был почти готов согласиться. Осталось только немного дожать.

— Синий Повелитель надеется на тебя, но если ты боишься, то мне придётся поискать кого-нибудь другого...

— Нет, челоувечек! — завопил Дру-уг. — Я пойду с тоубой на поуверхноусть!

Он снова зажал подмышками невидимые арбузы и опустился на корточки.

— Тоулькоу есть оудна проублемка...

— Какая? — сразу же напрягся я.

— Сегоудня Усач мноугоу бегал...

— И? — я пока не понимал, к чему клонит морфан.

— И ему нужноу поукушать... Если не поукушать, то оун не смоужет идти... А без негоу никуда не пойду и я.

Теперь всё стало предельно ясно. Я посмотрел на Лэйлу.

— Не-е-е-е-т! — протянула девушка. Она тоже всё поняла.

— Оудна ноуга существа Усчу... И оудна ноуга мне — я тоуже проугоулоудался.

— Обойдётесь! — Лэйла попробовала отползти в сторону. — Камни жрите, тварюги!

Происходящее серьёзно так попахивало безумием. Я и в прошлой жизни не одуванчики на бескрайних полях собирал, но раньше мне никогда не приходилось сталкиваться с подобным. Впрочем, придётся привыкать: новый мир — новые правила игры.

— Одна нога Усачу, — твёрдо сказал я, глядя в глаза Дру-уга. — А тебе придётся немного поголодать... Во славу Синего Повелителя, само собой.

Морфан тяжело выдохнул, но покорно кивнул. Усач, уже предвкушавший грядущее угощение, навис над Лэйлой.

— Свою ногу им отдавай! — взвизгнула она.

— Не жадничай, — я потянул цепь на себя. — У тебя новая отрастёт.

Клац. Усач одним ловким движением откусил Лэйлину правую ногу и сразу отправил её в свою безразмерную пасть. Мгновение, и всё было кончено.

Рядом с девушкой расплылось красное пятно, но уже через пару секунд кровотечение остановилось. Регенерация делала своё дело.

— Ненавижу... — прошептала Лэйла. — Маленький гадёныш...

Несмотря на грубые слова, она восприняла утрату конечности куда спокойнее, чем я ожидал. Вот что значит привычка.

На сборы не ушло много времени. Всё моё было при мне, ну а нищему, как известно, собраться — только подпоясаться. У Дру-уга же даже такой «роскоши» как пояс уже давно не водилось.

Он закрепил на панцире Усача небольшую люльку, в которую запихнул круглый каменный шар, ржавую кирасу и ещё какие-то мелочи. Шар, как я понял, мог нагреваться и служил для приготовления пищи. А вот зачем тащить с собой явно непригодный для использования доспех оставалось большой загадкой.

Впрочем, это не моё дело — пусть берёт что хочет.

Лэйлу, которая по понятным причинам не могла быстро двигаться, мы тоже погрузили на Усача. Девушка сыпала ругательствами и со злостью поглядывала на всех нас.

— Мне шип в задницу впился! — недовольно проворчала она. — И от краба ужасно воняет!

— От тебя тоже не фиалками пахнет, уж поверь, — усмехнулся я. — Но если тебя не устраивает этот «скакун», то можешь пойти поискать другого.

— Этоу запах защитника, — вступился за питомца Дру-уг. Похоже, его обидели слова девушки.

Морфан хлопнул ладонью по панцирю, и Усач неторопливо посеменил вперёд.

Туда, где находился путь на поверхность.

Глава 2

Наше путешествие длилось уже дольше четырёх часов.

Мы шли от одного разлома к другому, пересекали пещеры и гроты, однако везде нас встречали лишь серые камни и почти абсолютная тишина. Не было даже «тараканов» со светящимися лапками — только наша пёстрая команда вносила капельку хаоса в этот мёртвый порядок.

Я изредка уходил вперёд, на разведку. Мне не нравилась окружавшая нас пустота — казалось, что под её пологом скрывается засада.

Возможно, дело было в профессиональной деформации, а может, из-за длительного пребывания под землёй обострилась старая подруга паранойя... Не знаю, однако я не на секунду не забывал о контроле обстановки. Взгляд выискивал движение, слух старался уловить малейший шум — лучше быть живым параноиком, чем беспечным мертвецом.

Мои спутники, к слову, вели себя совершенно иначе. Складывалось впечатление, что они вышли на вечерний моцион, а не отправились в поход.

Морфан всю дорогу не отрывал влюблённого взгляда от осколка статуи, лежавшего у него на ладони. Лэйла, нога которой уже почти полностью отросла, поначалу без остановки сыпала ругательствами, проклиная всех и вся, но потом успокоилась и даже задремала. А Усач просто пёр в темноту, время от времени пощёлкивая клешням.

Удивительное легкомыслие.

— Далеко ещё? — негромко спросил я, когда мы остановились у небольшого подземного озерца.

Меня слегка пошатывало. Сколько времени прошло с того момента, как я спустился под Древние своды? Сутки, двое, или уже больше? Точно не знаю. Под землёй время воспринималось совсем иначе, чем на поверхности.

Тело и разум нуждались в отдыхе. Бодрость, которую подарила энергия из разбитой статуи, давно отступила под натиском усталости. Если бы не короткие медитации, то я бы уже наверняка свалился без сил.

— Скоуроу будет пещера, — немного подумав, ответил Дру-уг. — Туда выхоудит мноугоу разлоумоув. И поучти сразу за ней — выхоуд на поуверхноусть... Ещё примерноу пять тысяч твоих шагоув, челоувечек, и наши макушки оупалит соулнце.

Идти осталось совсем немного — это радовало. А вот то, что перед самым выходом нас ждал настоящий транспортный узел, не радовало совсем. Лучшего места для засады просто не найти.

Обиженный мною морфан и его расстроенные родственнички могли взять под контроль все подобные «перекрёстки». Не думаю, что их здесь очень уж много.

— Пещеру можно обойти? — спросил я.

— Нет, — Дру-уг удивлённо качнул головой. — А зачем этоу?

— Жди здесь, — бросил я вместо ответа. Не люблю объяснять очевидные вещи.

Впрочем, морфан не обиделся — куда больше разговора со мной его интересовал «кусоучек» истинной синевы.

Пещеру нужно проверить. И желательно сделать это как можно незаметнее.

Я прислонил трезубец к стене. С ним ни о каком скрытном передвижении не могло быть и речи. С трёхметровым блестящим дрыном хорошо, наверное, ходить в бой, но для разведывательной операции он совершенно не годился.

— Куда это ты собрался, маленький мой? — спросила проснувшаяся Лэйла. — Отправился спасать очередную красотку?? Учти, я очень ревнива и не терплю конкуренции... Ты либо будешь моим, либо превратишься в маленького сладкого покойничка!!

Девушка визгливо рассмеялась, но в голосе слышалось плохо скрываемое волнение. Ей явно не хотелось оставаться наедине с двумя людоедами.

— Когда настанет время следующей кормёжки, — я говорил негромко, параллельно проверяя снаряжение, — попрошу Усача, чтобы он откусил твой длинный язык. Причём вместе с головой.

Краб щёлкнул клешнями, демонстрируя готовность исполнить столь приятное поручение в любую секунду.

— Молчу-молчу, маленький! — хихикнула Лэйла. — Ты только возвращайся поскорее, хорошо? А то, боюсь, я не переживу нашего нового расставания!

Она расхохоталась, чтобы снова скрыть свой страх. Что же, опасения девушки были вполне понятны. Даже психопатам боязно находиться рядом с теми, кто мечтает тебя сожрать. Особенно когда ты связан и не можешь оказать им никакого сопротивления.

— Никто тебя не тронет, — твёрдо произнёс я. — Пока я не скажу. Не так ли, Дру-уг?

Морфан неохотно оторвал взгляд от осколка статуи и кивнул. Судя по глазам, сейчас ему не было никакого дела до девушки. А вот Усач разочарованно щёлкнул клешнями — он, похоже, уже настроился «пополдничать» Лэйлиной головой.

Что же, гигантскому крабу придётся обойтись без угощения. По крайней мере, пока.

Я скользнул в темноту и осторожно пошёл вперёд, стараясь не издавать ни звука. Мысли в голове путались от усталости. Не лучшее состояние для работы, но выбора нет — нужно как можно скорее выбраться на поверхность.

Конечно, у меня всегда был вариант зачерпнуть силёнок, обратившись к дремавшему внутри дару. Однако я совсем недавно уже делал это, а Хольд, помнится, настоятельно рекомендовал не частить с таким «допингом»...

Примерно через четверть часа каменные стены разошлись в стороны. Разлом превратился в вытянутую пещеру или, скорее, в очень большой и явно рукотворный зал.

В помещении царил непривычный порядок: ни обломков, ни пыли, ни водорослей. Несмотря на полное отсутствие последних, здесь было довольно светло. Под потолком висели прямоугольные металлические листы, от которых шло мягкое жёлтое сияние.

Вдоль стен, подпирая свод, возвышались исполинские статуи. Судя по важным лицам и богатому снаряжению, они изображали каких-то очень серьёзных морфанов — возможно, славных героев далёкого прошлого.

В зал, словно в огромное озеро, со всех сторон «впадали» многочисленные разломы. Их было не меньше нескольких десятков, но ломать голову над тем, за каким скрывается путь на поверхность, не пришлось. Догадаться оказалось совсем нетрудно — перед нужным проходом стоял морфан, облачённый в тёмный блестящий халат.

Стоял и негромко пел на своём гортанном наречии какую-то странную тягучую песню.

Тень надёжно скрывала от чужих глаз, но я всё равно ещё сильнее прижался к основанию ближайшей статуи. Меня не должны заметить. По крайней мере, до тех пор, пока я сам этого не захочу.

Голос морфана отражался от камней, разлетаясь по округе невесомым эхом. Не знаю, сколько времени он тут находился, но судя по остекленевшему взгляду, концерт длился уже не первый час.

Морфан выступал один, без ансамбля. Поклонников творчества рядом тоже видно не было: то ли билеты оказались слишком дорогими, то ли перфоманс не предполагал наличие широкого круга слушателей.

Интуиция подсказывала, что всё это представление устроено только для одного счастливчика. Для меня.

Смысл слов, понятное дело, оставался загадкой, но общий настрой вполне улавливался. Морфан не собирался драться — он хотел говорить. У него даже оружия не было — это парламентёр, а не воин.

Меня такой расклад полностью устраивал. Не то чтобы я вдруг стал пацифистом, но раз крови между нами пока нет, то ничего не мешало урегулировать конфликт мирными средствами. Повоевать мы всегда успеем.

Я без долгих раздумий шагнул вперёд. Уверенно и без опаски. Одинокий безоружный певец вряд ли представлял для меня хоть какую-то угрозу.

Морфан, видимо, собиравшийся перейти к следующему куплету, закашлялся от неожиданности. Моё появление стало для него большим сюрпризом. Однако никаких враждебных действий он предпринимать не спешил — просто стоял и ждал моего приближения.

И я не стал медлить. Движения плавные, без резких рывков, чтобы не нервировать морфана, но стремительные. Ладонь лежит на рукояти чёрного кинжала. Перед глазами одно за другим загораются слова заклинания. Если что-то пойдёт не так, то певцу сильно не поздоровится.

— Пусть смерть под камнями найдёт тебя быстро и без боли, челоувек, — произнёс морфан, сложив руки точь-в-точь как Дру-уг, когда тот выражал мне своё уважение.

Однако на этот раз обошлось без приседаний. То ли уважения у говорившего было не так много, то ли ему по статусу не полагалось заниматься подобными упражнениями.

— Желаю тебе того же, — произнёс я в ответ на это странное приветствие.

Морфан слегка поклонился. По залу пронёсся шелест ткани — она была как две капли воды похожа на ту, которая досталась мне в наследство от Короля нищих.

— Меня называют Лик-тики, челоувек, — представился морфан. — Это означает «Голос, отвечающий за весь род».

Солидно. Судя по имени, передо мной находился начальник того «шипастого» морфана, у которого я столь неосмотрительно отобрал оружие. Стоило отметить, Лик-тики говорил на имперском языке практически без акцента — куда лучше своего нерадивого подчинённого.

— Феликс, — коротко кивнул я. — Феликс Обрин.

Лик-тики кивнул в ответ. Между нами повисло молчание. Ни он, ни я не спешили продолжать разговор.

Мы изучали друг друга. Как фехтовальщики, которые прощупывают соперника, перед тем как нанести смертельный укол.

Я с интересом рассматривал морфана. Телосложением Лик-тики превосходил Дру-уга чуть ли не в полтора раза, а вот внешне практически ничем не отличался. То же лицо, те же глаза, даже волосы, казалось, той же длины.

Однако гигант серьёзно выделялся повадками. Если в Дру-уге чувствовалась некая неприкаянность, то за Лик-тики стояла солидная сила. Это ощущалось буквально во всём: в движениях, в мимике, во взгляде.

Настоящий лидер — собранный, сосредоточенный, уверенный в себе. И с этим нужно было что-то делать. Если вести переговоры с такой «скалой», то обязательно останешься в дураках.

Молчание затягивалось, но я не спешил его прерывать. Пусть морфан первым скажет своё слово. Он ведь не просто так ждал меня здесь.

— Я не вижу у тебя остроги охотника, челоувек, — произнёс наконец он.

— Твоя наблюдательность может сравниться только с твоими певческими талантами.

Лик-тики нахмурился. Я говорил без тени улыбки, поэтому ему было трудно понять что это — шутка, искренняя похвала или издёвка.

— Матерь начала обучать меня ритуальному пению ещё до того, как я оубрёл первого защитника, — пояснил он спустя пару секунд.

— Тогда передай, что ей определённо повезло с учеником.

Щёки морфана слегка пожелтели. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, не зная, то ли гневаться, то ли благодарить за похвалу. Уверен, обычно его собеседники старались не смущать высокое начальство двусмысленными речами, а говорили быстро и исключительно по делу.

— Она ушла под камни три тысячи циклоув тому назад...

Лик-тики никак не мог понять, почему разговор складывался так странно, и это непонимание всё больше выбивало его из колеи. В круглых глазах стало чуть меньше сосредоточенности, а в движениях — уверенности. Мне удалось слегка сбить с него начальственную спесь.

— Соболезную, — искреннее произнёс я, а затем без малейшего перехода спросил: — Зачем ты хотел меня видеть?

Всего несколько ничего не значащих фраз, и весы нашего противостояния качнулись в мою сторону. Я поставил морфана в роль просителя, а сам стал тем, кто благосклонно согласился выслушать его просьбу.

Лик-тики открыл было рот, но тут же сомкнул тонкие губы. Помолчав пару секунд, он снова поклонился — куда ниже, чем раньше. Морфан признал, что первый раунд остался за мной.

Однако праздновать победу пока рано. Бой ещё не окончен.

— Мы не оплакиваем мертвецов, челоувек Феликс, — сообщил Лик-тики, глядя мне в глаза. — Мы их едим.

Милый обычай. Экологически чистый и, главное, безотходный.

— Тогда извини, что оставил вас без обеда, — криво усмехнулся я.

В глазах Лик-тики вспыхнул огонёк непонимания.

— Совсем недавно, — пояснил я, — твои охотники преследовали меня... Мне не составило бы большого труда прикончить их, однако я не стал этого делать и тем самым лишил твой род пищи.

Думаю, небольшое напоминание о том, что его бойцы обязаны жизнью моему «милосердию», не станет лишним.

Лик-тики кивнул. Он понял, на что я так толсто намекаю.

— Ты проявил благоуразумие, челоувек Феликс — это похвально. Но своим благоуразумием ты опозорил одного из моих охотников. Ты забрал его оружие в бою, но не забрал жизнь... Такой позор можно смыть только кровью. Твоей кровью, челоувек Феликс.

Ну, кто бы сомневался. С моей удачей рассчитывать на что-либо другое было попросту глупо.

— Ты не прав, Лик-тики, — тем не менее твёрдо сказал я.

Глаза морфана расширились от изумления. Готов поспорить, он уже очень давно — а возможно, никогда — не слышал в свой адрес ничего подобного.

— Так объясни мне мою неправоту, челоувек, — Лик-тики старался говорить бесстрастно, не показывая эмоций, однако в его голосе всё равно слышалось плохо скрываемое раздражение, перемешанное с удивлением.

— Никакого боя не было, а твой охотник опозорил себя сам, — уверенно произнёс я. — Он сам выбросил своё оружие, а я всего лишь подобрал его.

Услышав мои слова, Лик-тики будто бы завис. Похоже, глава морфанов не рассматривал ситуацию с такой стороны.

— Ты жрец, — выдавил через четверть минуты он, — и ты напал на охотников, когда завалил выход из разлоума камнем, а они атаковали в ответ.

«Ещё один „титул“ в мою копилку», — подумал я. Видимо, жрецами морфаны называли магов. И судя по всему, подземные обитатели относились к нашему брату без большого страха.

— Во-первых, если бы я напал на твоих охотников, то ты бы уже обгладывал их кости, — усмехнулся я. — А во-вторых... Если я действительно сначала завалил выход из разлома, то как твой охотник сумел метнуть свою острогу прямо мне под ноги? Вы куёте отличное оружие, но оно вряд ли способно пробить камень.

Лик-тики нахмурился.

— Мой охотник атаковал первым, — он пришёл к правильному выводу.

— Именно так, — я кивнул. — Вот и получается, что твой охотник либо выбросил свою острогу за ненадобностью... Либо он хотел убить меня, но настолько плохо владел собственным оружием, что не сумел попасть по неподвижной цели. Думаю, ты согласишься, что и в том, и в другом случае он опозорил себя сам.

Лик-тики опустил голову. Похоже, мои слова стали для него неожиданностью. Причём весьма неприятной.

Морфан молчал не меньше минуты, а затем, наконец, поднял глаза и медленно произнёс:

— Я чувствую в тебе правду, челоувек Феликс... Но позор требует крови. Твоей крови.

Пальцы покрепче обхватили рукоять кинжала. Колени слегка согнуты, по мышцам бежит разгоняющая усталость тёплая волна. Я готов в любое мгновение уйти с линии атаки.

— Тогда попробуй её взять, — ровным тоном произнёс я. — Попробуй, и твой род останется без своего голоса.

Я говорил уверенно и спокойно. Это не угроза — это констатация факта. Морфан должен понять, что во мне нет страха — только готовность идти до конца.

Лик-тики покачал головой.

— Дослушай меня, челоувек Феликс, — попросил он и сразу продолжил: — Мой голос приказал двум сотням охотников седлать своих защитников...

Я промолчал, поскольку ответ не требовался. Лик-тики не пытался запугать меня — он просто делился информацией.

Однако армия в любом случае солидная, спору нет. Не хотелось бы повстречаться с ними лицом к лицу.

— Они должны выйти на поверхность, чтобы смыть позор рода кровью челоувеков...

Плохие новости.

Две сотни хорошо снаряжённых бойцов сам по себе могли стать серьёзной проблемой, а ведь у них ещё были гигантские крабы. Разумеется, город при помощи графа вил Кьера справится с угрозой, но вот все окрестные деревни эти бравые ребятишки наверняка вырежут под корень.

И даже расквартированные по округе ветераны вряд ли смогут помочь. Против такой силы не выстоять их небольшим поселениям.

— Я не сомневался в своём решении, челоувек Феликс, но мне очень не хотелось начинать войну с теми, кто подставляет голову солнцу...

Весьма разумный подход. Лидер должен руководствоваться здравым смыслом, а не эмоциями.

Однако, судя по глазам Лик-тики, никакого другого выбора у него не осталось — его подчинённые жаждали крови, и он был обязан дать им её. Как известно, нельзя жить в обществе и быть свободным от него. Даже если ты вождь, король или сам император.

— Поэтоуму я ждал тебя здесь, челоувек Феликс, — продолжил морфан. — Я надеялся, что ты отдашь свою кровь по доброй воле... И тогда мои охотники не выйдут под солнце, а другие челоувеки не станут добычей.

Я прищурился. Какое заманчивое предложение. Фактически из разряда тех, от которых нельзя отказаться. Правда, у меня была идея получше. Что, если прикончить этого бледного индюка? Вдруг после такой потери его бравые охотнички передумают куда-то идти?

— Так было до того, как я услышал твои слоува, челоувек Феликс, — совершенно спокойно закончил Лик-тики.

Это спокойствие наверняка далось ему весьма непросто, ведь он явно угадал направление моих мыслей.

— И что изменилось теперь, после того как ты их услышал? — напрямую спросил я.

— Многое, — коротко ответил морфан. — Но не всё.

Я молчал, ожидая продолжения, и Лик-тики не стал затягивать драматическую паузу.

— Позор поу-прежнему требует крови... — торжественно произнёс он. — А вот то, чья она будет, определит суд камня.

Я посмотрел в прозрачные глаза моего собеседника. Что это, чёрт побери, значит?

— Поуединок, — расставил точки над «i» морфан. — До смерти.

Что же без схватки, похоже, не обойтись. И пусть я не особо привык решать вопросы при помощи дуэли, однако это не самый плохой вариант. Не думаю, что против моего колдовства у неприятеля будет хоть один шанс.

— Правила? — решил уточнить я. Если запрета на магию нет, то поединок вряд ли станет большой проблемой.

— Правил нет. Есть услоувие.

— Говори.

— Острога будет биться против остроги, челоувек Феликс.

Интуиция подсказывала, что речь шла вовсе не о выборе оружия, и уже через долю секунды я смог в этом убедиться.

— У остроги три острия, — продолжил Лик-тики, — и значит, трое доулжны сойтись в бою с троими. И если у тебя нет тоуварищей, которые готовы биться за тебя, то поуединок не состоится.

— Я могу драться один против трёх, — сразу предложил я.

— Так нельзя, челоувек Феликс, — морфан качнул головой. — Это увеличит позор, а не смоет его... У тебя есть такие тоуварищи?

Я кивнул. Кивнул и подумал, что мои «тоуварищи» вряд ли с радостью воспримут новость о необходимости участвовать в поединке. Да я и сам не был в восторге от таких перспектив.

Дру-уг выглядел куда слабее свои мощных собратьев, да и Лэйла им явно не соперник. К тому же полагаться на неё — это чистой воды лотерея. Причём такая, в которой можно только проиграть.

С другой стороны, «Сапфироглазый» ведь зачем-то сказал мне спасти её. Неужели именно для участия в дуэли? Очень может быть, что так...

Если бы я не послушался совета божественного кошака, то рядом со мной не оказалось бы ни одного союзника.

Стоило отдать Лэйлу Дру-угу, и она мигом отправилась бы запекаться до хрустящей корочки, а морфан просто проводил бы меня до пещеры, помахал на прощание ручкой и поспешил вернуться к оставленному угощению.

И тогда, вместо поединка три на три, меня ждала бы разборка с двумя сотнями охотников...

— Ты согласен, челоувек Феликс?

Лик-тики вытянул перед собой кулак.

— Если мы победим, то ты дашь нам уйти, а твои охотники забудут о том, что собирались на прогулку, — медленно проговорил я.

— Разумеется, челоувек Феликс. А если вы проиграете, то мы съедим ваши трупы.

Я едва заметно усмехнулся. В случае проигрыша меня вряд ли будут волновать подобные мелочи. Впрочем, проигрывать я всё равно не собирался.

— Ты согласен, челоувек Феликс? — терпеливо повторил свой вопрос Лик-тики. Он буквально сверлил меня взглядом.

— Согласен, — ответил я и ударил кулаком об кулак.

Раз кровопролития не избежать, значит, так тому и быть.

Глава 3

Лик-тики сдержанно поклонился и спрятал руки в широкие рукава халата.

— Камень рассудит нас через три тысячи ударов сердца, — торжественно произнёс он. — Суд соустоится прямо здесь, и если твоя острога одержит верх, то ты сможешь уйти.

— Мои товарищи тоже уйдут со мной, — сразу уточнил я. В отличие от наивного Дру-уга, у меня был богатый опыт общения со всякими крючкотворцами. — Кем бы они ни были и какие бы проступки не совершили... Камень рассудит всех, согласен?

Разумеется, это уточнение касалось моего обнажённого союзничка. За свою долгую подземную жизнь он успел сильно насолить бывшей родне — не хотелось бы, чтобы это стало ещё одним препятствием по дороге наверх.

— Я согласен, челоувек Феликс, — Лик-тики кивнул. — После суда все обиды будут забыты...

Он замолчал, однако чувствовалось, что ему есть что добавить.

— После суда все обиды будут забыты... — я медленно повторил слова собеседника. — Но?

— Но если ты победишь, то тебе лучше никогда не воузвращаться в подземное царство, челоувек Феликс.

Я слегка пожал плечами. Никакого желания снова лезть под землю у меня не было, однако если понадобиться, то залезу обязательно. И мне будет глубоко плевать на мнение морфанов по этому вопросу.

Тем не менее, резать правду-матку я не стал и вежливо ответил:

— Приму твои слова к сведению, Лик-тики.

В переводе с «дипломатического» языка это означало примерно следующее: «За совет — спасибо, но я буду поступать так, как считаю нужным. И если вам что-то не нравится, то это ваши проблемы, а не мои».

— Надеюсь на твоё благоуразумие, челоувек Феликс... — Лик-тики широко и очень доброжелательно улыбнулся. Будучи главой рода, он не хуже меня владел языком дипломатии.

Я улыбнулся в ответ. Слова морфана можно было трактовать только одним способом: «Сунешься сюда ещё раз, и мы сожрём тебя с потрохами», — вот что скрывалось за его напускным дружелюбием.

— Моё благоразумие ещё никого не подводило, — спокойно произнёс я. — И недовольных пока не было.

Лик-тики кивнул. Он, разумеется, сразу понял скрытый посыл. Угрожали мне многие, но я до сих пор жив — в отличие от тех, кто неосторожно сыпал угрозами.

— Прежде чем ты оутправишься за своей острогой, челоувек Феликс, ответь на последний вопрос.

Судя по тону, лидер морфанов решил прекратить обмен дипломатическими «любезностями».

— У твоей остроги есть защитники? — спросил он.

Я отрицательно качнул головой. Усач — не в счёт. Во-первых, он всего один, а во-вторых, в схватке с теми гигантами, на которых катались «шипастые» морфаны, ему не светило ничего хорошего.

— Тогда и моя острога будет биться, стоя ногами на камне, челоувек Феликс — сообщил в ответ Лик-тики. — Так будет честно.

Я слегка поклонился. Удивительное благородство. Удивительное и очень подозрительное.

— Теперь иди, челоувек Феликс. Иди и приведи свою острогу. Если ты не успеешь вовремя, то две сотни моих охотников опалят головы солнцем, а я... Я уже не смогу их задержать.

— Я успею, Лик-тики, — бросил через плечо я. — А ты... ты лучше возьми в свою острогу самых упитанных охотников. Не хочу, чтобы тебе и твоим бойцам пришлось давиться жилистым и сухим мясом.

Я рванул вперёд, не дожидаясь ответа — быстро, но не на пределе возможностей. Сил осталось не очень много, поэтому не стоило чрезмерно расходовать их перед поединком.

Три тысячи ударов сердца. Примерно сорок пять минут. Времени немного, однако его должно хватить с запасом.

Бег ровный, размеренный. Лёгкие методично перекачивали терпкий воздух, а горячая кровь согревала уставшие мышцы. Физическая нагрузка прекрасно стимулировала работу мысли.

Это хорошо. Мне нужно о многом подумать.

Разрозненные сведения кружились в голове, казалось бы, безо всякой системы. Однако эта бессистемность была мнимой. Факты сплетались между собой в единую цепь — звено за звеном — превращаясь в нерушимую и непротиворечивую структуру.

Два шага. Глубокий вдох. Лик-тики.

Мой новый «приятель» знал о том, что я маг, однако не особо переживал по этому поводу. Он не испугался лично говорить со мной и даже глазом не моргнул, отправляя своих бойцов на верную смерть, хотя вполне очевидно, что они обречены на поражение. Особенно без своих защитников.

Что это, неспособность просчитать очевидные последствия или граничащая с глупостью смелость?

Очень вряд ли. Лидер целого племени может быть кем угодно, но только не идиотом. А раз он не идиот, значит, у него был какой-то козырь в рукаве, и этот козырь позволял ему не опасаться магии.

Вывод? Нужно расспросить Дру-уга — он может знать, какую именно подставу готовит Лик-тики. А в том, что подстава будет, я ни капли не сомневался.

Два шага. Медленный выдох. Лэйла и Дру-уг.

Если не приведу обоих, то поединок не состоится — вместо него две сотни охотников выйдут на поверхность и сожрут половину местного населения.

Допустить нашествия морфанов на беззащитные земли я не мог. Будет очень неправильно, если непричастные ответят своими жизнями за мои поступки. Кроме того, Эльза и Тори тоже могли пострадать. Кто знает, вдруг Наречье окажется на пути охотников?

А значит, ни у Дру-уга, ни у Лэйлы нет выбора. Им придётся поучаствовать в предстоящем «мероприятии» — хотят они того или нет.

Как заставить столь разных «людей» делать то, что мне нужно? Грубое запугивание, банальный подкуп и незатейливый обман не годятся — эти способы не очень надёжны при текущих вводных. Трудно убедить кого-нибудь отправиться на возможную смерть, используя столь примитивные инструменты.

Поэтому остаётся только один вариант — придётся аккуратно сыграть на их страхах и желаниях. По-другому никак. Тем более, мне нужны соратники — пусть и плохонькие — а не марионетки.

Информация соединялась в голове в сложную конструкцию. Мотивы моих спутников, их сильные и слабые стороны — всё это обрабатывалось, раскладывалось по полочкам и превращалось в короткие сухие характеристики. Готовые личные дела — виртуальные, но от этого не менее ценные.

Два шага. Глубокий вдох. Дру-уг.

Слепое следование традициям, нереализованные амбиции и желание показать всему миру кто есть кто. Всё это крепко замешано на обиде и страхе перед прямым столкновением с предавшими его родичами.

Подросток, доживший до пенсионного возраста, но так и не сумевший вытравить из головы всех тараканов. Прямолинейный, жадноватый, но искренне привязанный к Усачу и благоговеющий перед всем, что связано с «Сапфироглазым».

Нужно убедить Дру-уга, что весь грядущий «концерт» устроен только ради него и что именно он — главная скрипка в нашем небольшом оркестре. Тогда морфан без сомнений выйдет на бой хоть против троих охотников, хоть против всего мира сразу.

Два шага. Медленный выдох. Лэйла.

Психопатический тип личности. Склонность к необдуманным поступкам, плохие аналитические способности, невероятное самомнение.

Последние события слегка развеяли её уверенность в собственной неуязвимости, пробудив давно позабытый страх смерти. Боится показать слабость, зависима от чужого мнения, чересчур любопытна. Не союзник, а сказка — правда, страшная.

Два шага. Глубокий вдох.

Решить вопрос с Лэйлой будет куда сложнее, чем с Дру-угом. Нет, можно, конечно, силой привести её на поединок, однако, боюсь, Лик-тики и его охотники отнесутся к такому развитию событий без большого восторга. Они ведь хотят избавиться от позора, а схватка со связанным противником вряд ли поспособствует этому благому намерению.

Если же освободить девушку перед боем, то она может ударить в спину в самый неподходящий момент. Хотя для такого удара вряд ли вообще существуют подходящие моменты...

Два шага. Медленный выдох.

Ситуация сложная. Однако кое-какие варианты всё-таки есть.

Убеждать Лэйлу бессмысленно. Она должна сама понять, что для неё участие в поединке — это последняя и единственная возможность выжить. Выжить и отомстить своему главному обидчику — Ворону.

Тогда предательства можно не опасаться... По крайней мере, до тех пор, пока Лэйла почувствует себя в безопасности.

Два шага. Глубокий вдох. Впереди забрезжил тусклый серый свет. Я почти на месте.

Два шага. Медленный выдох. «Звенья» окончательно сплелись в прочную «цепь». Тактика дальнейших действий выстроилась в моей голове.

Я значительно ускорил бег, задержал дыхание и буквально влетел в пещеру — запыхавшийся и раскрасневшийся. Увидев такую спешку, «зрители» должны были проникнуться серьёзностью момента. Это важно — без их вовлечённости мне станет куда труднее осуществить задуманное.

— Какой милый румянец, маленький мой! — хихикнула Лэйла. — Такой сладенький! Жаль, не видела его раньше, когда ты убегал от меня той ночью... Помнишь, как весело нам тогда было??

Я оставил слова девушки без внимания и направился к морфану. Он сидел у воды, всё так же любуясь осколком статуи.

Демонстративный игнор вкупе с моим видом заставили Лэйлу заволноваться. Она заёрзала, загремев цепью. Именно этого я и добивался.

— Чтоу-тоу произоушлоу, челоувечек? — Дру-уг оторвал взгляд от осколка.

— Охотники, — решительно выдохнул я.

Глаза морфана расширились от испуга. Он потянулся было к затылку, чтобы активировать артефакт невидимости, но в последний момент отдёрнул руку. Ему стало стыдно прятаться на виду у меня. Хороший знак.

— Какие ещё охотники, маленький?? — с нотками испуга в голосе спросила Лэйла.

Она явно ничего не знала о здешних раскладах. Ворон, похоже, не стал просвещать свою «сотрудницу» перед столь неожиданной «командировкой». Дру-уг, понятное дело, тоже не спешил рассказывать «существу» о царивших под землёй порядках. Его куда больше интересовали питательные свойства добычи, а не расширение её кругозора.

— Скоро они будут здесь, — негромко, но так, чтобы слышали оба, произнёс я.

Глаза морфана забегали из стороны в сторону. Он не знал, что делать дальше — то ли бежать, то ли готовиться к схватке.

— Ма-а-а-а-а-ленький! Я задала вопрос! Кто такие охотники???

Лэйла никак не унималась, но я по-прежнему делал вид, что её не существует. Для самовлюблённого психопата нет ничего хуже, чем такое пренебрежительное отношение. Это злило девушку, а злость, особенно приправленную беспомощностью и страхом, легко можно использовать для решения моих задач.

— Мы смоужем сбежать, челоувечек? — подрагивающим голосом спросил Дру-уг.

— Мне удалось выиграть немного времени, поэтому ты, — я выделил это слово, — ты успеешь уйти.

Взгляд морфана прояснился. Он повернулся к Усачу, который не переставая щёлкал клешнями, поторапливая своего наездника. Шаг, другой, третий... Тощая спина вдруг будто бы одеревенела, и Дру-уг, запнувшись, замер на месте.

До него наконец дошёл смысл моих слов. Пока всё развивалось так, как было задумано.

— А ты, челоувечек? — нахмурившись спросил морфан. — Ты не поубежишь соу мной??

— Нет, — я качнул головой. — Мне пришлось согласиться на суд камня, чтобы ты успел уйти.

— Суд камня?? — Дру-уг чуть не присел от удивления. Он, кажется, даже позабыл о страхе — настолько сильно его поразили мои слова. — На суд камня выхоудят лучшие оухотники всегоу роуда! Ты хоучешь драться проутив них в оудиноучку??

— Не хочу. Но я должен дать тебе шанс выжить.

— Поучему??

— Ты слишком важен, Дру-уг.

Изумление во взгляде морфана сменилось полным непониманием.

— ДА КТО ТАКИЕ ОХОТНИКИ??? Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ, ГАДЁНЫШ ТЫ ЭДАКИЙ!!!

Лэйла завопила во всё горло, однако её вопрос по-прежнему остался без ответа. Я сосредоточился на Дру-уге, а ему сейчас было глубоко плевать на крики «добычи».

— Ты слишком важен, — со всей возможной серьёзностью повторил я. — Ты последний сын подземного народа, сохранивший верность Синему Повелителю, и ты должен жить... Пусть даже в одиночестве и пусть даже бесконечно убегая от погони, которая никогда не оставит тебя в покое.

Морфан вздрогнул. Столь «заманчивые» перспективы его явно не воодушевили. Сейчас в душе подземного нудиста должно было зародиться зерно сомнения — стоит ли убегать, если впереди всё равно не ждёт ничего хорошего?

— Но ты готов к скитаниям, — продолжил я, — ведь ты жил так всю свою жизнь. Тебя не смогли остановить ни голод, ни холод, ни кажущаяся бессмысленность происходящего... Если судьба будет благосклонна, то смерть настигнет тебя раньше, чем охотники, и тогда тебе не придётся смотреть, как они уничтожают кусочки истинной синевы.

Я специально нагнал жути, напомнив собеседнику о тяготах прошлого и напророчив лишения в будущем.

Дру-уг нахмурился. Удобренное зёрнышко проросло и дало всходы. Впервые за очень долгое время морфан перехотел убегать.

— Ты оубещал мне боугатую доубычу, — поджав тонкие губы, сообщил он. — А вместоу этоугоу я сам скоуроу стану доубычей!

— Не станешь, — я слегка пожал плечами. — Если твои ноги будут достаточно быстры... Правда, тогда Усач вряд ли поспеет за тобой.

Краб недовольно защёлкал клешнями, пытаясь показать, что он всё ещё парень хоть куда. Однако Дру-уг прекрасно знал реальные возможности своего питомца.

— Усач соужрёт существоу, — морфан всё-таки попытался возразить мне. — И смоужет бежать быстроу...

«Существо», которое, само собой, всё слышало, разразилось такой отборной бранью, которой позавидовали бы даже портовые грузчики. Угрозы перемешивались с оскорблениями, пожелания мучительной смерти шли рука об руку с обещаниями непременно её организовать, а предсказания нашего самого не светлого будущего сыпались как из рога изобилия.

— Это лишь отсрочит неизбежный конец, — с тяжёлым вздохом произнёс я, не обращая внимания на вопли девушки. — И ты сам это понимаешь. Уходи один — так у тебя будет больше шансов.

Дру-уг насупился, покачал головой и сказал:

— Я никуда не поубегу, челоувечек. Я буду драться вместе с тоубой на суде камня!

Это решение явно далось морфану нелегко, но он сумел перебороть свой страх. Всходы превратились в колосья, однако этого всё ещё было мало.

— Ты можешь погибнуть, — возразил я, — а у меня нет права так рисковать твоей жизнью.

— Мы поубедим! И тоугда никтоу не поусмеет оубидеть нас! Мои роудичи забыли о синем свете, ноу даже оуни не пойдут проутив воули камня!

Я покачал головой, делая вид, что терзаюсь сомнениями. Сейчас Дру-уг заряжен мотивацией, но уже через несколько минут у него появятся ненужные мысли, которые неизбежно перерастут сперва в тревогу, а затем в панику. Аккурат перед самым поединком.

Нужно закрепить эффект. Причём сделать это так, чтобы места для сомнений в душе моего доверчивого друга уже не осталось.

— Я никуда не поубегу, — настырно повторил Дру-уг, недовольно посмотрев на Усача.

Краб совсем не разделял героические порывы своего хозяина. Он так настойчиво щёлкал клешнями, что заглушил даже бесконечные вопли Лэйлы.

— Синий повелитель не одобрил бы твоего решения, — через пару долгих секунд сообщил я.

— Ты не моужешь этоугоу знать, челоувечек!

— Не могу... — не стал спорить я. — Но зато я могу попробовать спросить у него об этом.

— Как, челоувечек?? — морфан ошарашено посмотрел на меня.

Я ничего не ответил — только махнул рукой, мол, увидишь — и опустился на камень, прикрыв глаза. Дру-уг не стал лезть с расспросами, но не сводил с меня глаз. Я нутром чувствовал его пристальный и взволнованный взгляд.

Представление нужно закончить так, чтобы «зритель» раскрыл рот удивления. Тогда он гарантированно не обратит внимания на прорехи в «сюжете». Даже если они будут размером с Марианскую впадину.

Сознание скользнуло в небытие. Где-то там жила частичка божества... Гигантский манул. Не такой большой, как его «родитель», но тоже весьма немаленький.

Я встречался со зверем совсем недавно и не хотел пока черпать энергию из этого источника. Однако лучшего варианта не придумать — такой шаг позволит одним выстрелом пристрелить сразу двух упитанных зайцев. И восстановить силы, и качественно навешать лапши Дру-угу на уши.

На этот раз синее марево встретило меня как родного. Муть разошлась в стороны, явив зверя во всей красе.

Заметив меня, манул шевельнул усами. Казалось, что он улыбается — так словно теперь у нас с ним был свой секрет. И этот секрет превратил нас пусть не в друзей, но как минимум в союзников.

Зверь наклонился и осторожно — если не сказать нежно — ткнулся носом в мою ладонь.

Мышцы загорелись огнём, но это пламя не обжигало, а дарило приятную лёгкость. Я почувствовал, как тело в реальности наливается бодростью — усталость уходила так быстро, будто бы её вовсе не было.

Манул вдруг заурчал, и от этого урчания задрожало пространство. Перед глазами заплясали сменяющие друг друга картинки. Картинки, на которых были запечатлены образы неслучившегося прошлого.

Вот я вместе с Пуллоном вываливаюсь из жёлоба. Вот мы добираемся до берега. А вот и стычка с Дру-угом, которая плавно переходит в переговоры. Однако в этой версии реальности я не отдаю Пуллона на растерзание морфану и его крабу.

Голодный Усач вынужден нести на своём панцире тело полумёртвого ветерана. Он бежит не так быстро, как мог бы, и преследователи настигают нас на открытом пространстве. Неудобное место, но мы принимаем бой.

Моё заклинание корёжит доспехи морфанов, превращая их в консервные банки. Схватка непростая, ведь противники очень быстры, однако я знаю, что смогу победить.

Панцири крошатся под воздействием колдовства, но один из крабов добирается до Дру-уга. Клешня звонко клацает, и вытянутая голова отделяется от тощего тела.

Усач впадает в неистовство. Он бросается в самоубийственную атаку. Уже через несколько секунд его панцирь проломлен, а красные глаза потихоньку теряют блеск. Я остаюсь один.

Последний выживший охотник бросает в меня свою острогу. Отчаянная попытка отомстить за павших товарищей...

Я почти успеваю уклониться. Трезубец пробивает кольчугу и лишь слегка оцарапывает бок. Ерунда. Рана пустяковая. Нужно идти вперёд.

Без проводника я брожу по переплетению разломов, но не могу найти выход. Вокруг пустота. Ни еды, ни воды, силы потихоньку оставляют меня вместе с вытекающей из раны кровью.

Сознание путается. Ноги сами приносят меня в какой-то грот. Я опускаюсь на камень, но он неожиданно приходит в движение, а вокруг загораются сотни голодных красных глаз...

Мельтешение картинок прекратилось так же неожиданно, как и началось. Моё сознание вернулось в реальность. По ушам ударили вопли Лэйлы и сосредоточенное сопение Дру-уга. Для них прошла всего секунда, а для меня всё длилось куда дольше.

Что это было? Зачем «Сапфироголазый» решил показать, как незавидно могла сложиться моя судьба, если бы я не скормил Пуллона Усачу?

Возможно, мой божественный дружок таким странным образом намекал, что я всё делаю правильно. Или, наоборот, хотел предостеречь от совершения каких-то поступков...

Не знаю. И, боюсь, не смогу узнать. По крайней мере, сейчас.

Я тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. На них просто не было времени.

— Челоувечек? — неуверенно спросил Дру-уг. — Чтоу с тоубой?

Вместо ответа, я открыл глаза. И это впечатлило морфана куда сильнее, чем тысяча самых красноречивых слов.

— Челоувечек... — с благоговением прошептал он.

В моих глазах бушевали отблески синего пламени. Мышцы подрагивали от распиравшей их силы. Казалось, ещё чуть-чуть, и я воспарю над землёй.

— Синий Повелитель восхищён твоей отвагой, Дру-уг! — мой голос эхом отразился от каменных стен.

— Ты видел егоу??

Я скромно кивнул.

— Чтоу оун сказал??

— Что тебя ждёт богатая добыча... — я сфокусировал взгляд на небольшом булыжнике, который лежал в десяти метрах позади Дру-уга. — И никакой суд камня не сможет этому помешать!

Слова заклинания вспыхнули в мозгу яркими символами. Красные полосы сжали булыжник, по ушам ударил оглушительный треск и через мгновение нас обдало каменным крошевом.

— Знак! — восторженно воскликнул Дру-уг. — Синий Поувелитель поуслал нам знак!

Пыль равномерным слоем покрыла бледную кожу морфана, но такие мелочи не смущали героя и последнюю надежду Синего Повелителя.

Дру-уг смотрел на меня с непередаваемым воодушевлением. Думаю, если чуть-чуть поднажать, то он прямо сейчас отправиться воевать со всем подземным царством, не размениваясь по мелочам на какие-то там поединки.

— Скоулько у нас времени? — деловито спросил морфан.

— Две тысячи ударов сердца, — прикинув, сколько заняла обратная дорога и разговор, ответил я.

Дру-уг сосредоточенно кивнул и направился к Усчау. Смирившийся с происходящим краб спокойно ждал своего хозяина, понуро опустив клешни.

— Доубычу нужноу соужрать, — морфан стянул с панциря брыкающуюся Лэйлу.

— Нет, — я качнул головой.

Усач, оживившийся было, когда в воздухе запахло угощением, снова поник.

А вот Лэйла которую безо всякого почтения бросили прямо на камни, заливалась визгливым смехом. Она, в отличие от Дру-уга, знала о моём даре и видела, как заклинание разрушило булыжник. Этого ей хватило, чтобы сделать правильные выводы.

— Поучему?

— Потому что я ему нужна, дылда тупорылая, — сквозь смех выдавила девушка, однако её ответ не заинтересовал морфана.

Для него она была всего лишь добычей, а слова добычи не имели никакой ценности.

— Такова воля Синего Повелителя, — без лишних раздумий сообщил я.

Идеальная формулировка — расплывчатая, ничего не объясняющая, но очень многозначительная.

— Оун хоучет сам поужрать её?

Я неопределённо хмыкнул. Во взгляде морфана зажглись огоньки понимания. Он сам придумал подходящую версию и тут же в неё поверил.

— Что за бред про Синего Повелителя? — отсмеявшись поинтересовалась Лэйла. — Кто это? Очередной подземный уродец???

Ответом на столь провокационный вопрос стал пинок в живот. Дру-угу не понравились слова девушки, и он защитил свои религиозные чувства единственным доступным ему способом — физическим насилием.

Лэйла захлебнулась кашлем, а морфан как ни в чём не бывало нацепил на себя проржавевшие доспехи. Кираса, надетая прямо на голое тело, выглядела очень экзотично. Правда, защитить это решето могло разве что от щекотки.

— Обманул... дурачка... — Лэйла судорожно хватала воздух ртом. — А теперь решил взяться за меня, да, маленький?? Ничего у тебя не получится... Меня так легко не проведёшь...

Я усмехнулся про себя. Девушка слишком переоценивала свои умственные способности.

Лэйла смотрела на меня снизу вверх. Скрюченная, растрёпанная и жалкая, она ёрзала по камням, пытаясь устроиться поудобнее.

— Чего молчишь, маленький мой?? — Ей наконец удалось восстановить дыхание. — Давай, соблазняй тётушку Лэйлу... Что ты хочешь мне предложить? Деньги?? Свободу?? А может, свои сладенькие пальчики? Я бы с удовольствием откусила парочку!!!

Психопатка зашлась в истерическом хохоте. Она смеялась долго, а я равнодушно смотрел на неё, отсчитывая про себя удары сердца. Время уходило, но спешить нельзя — нужно отыграть свою роль до конца.

Спустя минуту, девушка наконец заткнулась, и тогда я холодно произнёс:

— Ты ничего не получишь. Ты мне не нужна.

— Что-о-о-о-о?? — завопила девушка. Мои слова явно оскорбили её в самых лучших чувствах, но уже через секунду она осеклась и ехидно спросила: — Думаешь, тётушка Лэйла совсем дура? Хочешь сбить цену??? Не получится! Тётушка Лэйла не глупое дитя, маленький мой!

Я пожал плечами и негромко — так, чтобы не услышал Дру-уг — сказал:

— Тётушка Лэйла не смогла справиться даже с ним, — я качнул головой в сторону морфана. — А охотники разотрут тётушку Лэйлу в пыль, прежде чем она успеет вякнуть хотя бы одно слово.

— Охотники... — фыркнула девушка. Она демонстративно зевнула, будто бы от скуки, а затем настороженно спросила: — Кто они такие??

— Морфаны. Только куда более упитанные и куда более опасные.

— Люблю упитанных, — хихикнула Лэйла, но в зелёных глазах, несмотря на напускную весёлость, плескался страх. — И люблю опасненьких!

— Тогда радуйся, — хмыкнул я. — Они как раз очень хотели с тобой познакомиться.

Лэйла прищурилась.

— Твой друг Ворон, — продолжил я, — решил купить благосклонность морфанов и рассказал, что отправил им очень необычный гостинец... И теперь двести охотников ждут не дождутся, когда им посчастливиться повстречать тебя.

— Тва-а-а-а-рь... — выдохнула Лэйла. — Вот тварь... Я убью его... Высосу мозг из его костей...

У неё не возникло ни малейшего сомнения в том, что бывший начальник оказался способен на такую «шалость». Сплочённый и дружный коллектив видно за версту.

— Ничего ты ему не сделаешь, — я говорил, но не смотрел на Лэйлу. У неё должно было сложиться впечатление, что её уже полностью списали со счетов.

— Почему???

— Потому что ты никогда не уйдёшь отсюда. Охотники придут за тобой, когда закончится поединок.

— Да?? — оскалилась Лэйла. — Тогда чего же ты не дал сожрать меня своим дружкам???

— Потому что я не чудовище, — я пожал плечами. — И никому не желаю такой страшной смерти. Никому, даже тебе.

— А ты лицемер, маленький мой! Не желаешь мне страшной смерти? Тогда спаси меня от этих сраных охотников!!!

— Я освобожу тебя, когда мы с Дру-угом отправимся на суд. Это всё, чем я могу тебе помочь.

— Какой ты милый мальчик, — лицо Лэйлы посерело от страха. Моя готовность отпустить её, напугала девушку больше всего. — И что мне теперь делать?

Уверен, сейчас она во всех подробностях представляла, как сотни голодных морфанов скоро будут рвать её на части. Рвать, а потом ждать, когда восстановится плоть... И всё по новой. День за днём, год за годом. Безрадостная перспектива.

— Не знаю, — равнодушно пожал плечами я. — Расслабься и попробуй получить удовольствие.

Я отвернулся от Лэйлы, шагнул в сторону и занялся снаряжением, сделав вид, что уже начисто забыл о девушке. Это стало последней каплей — соломинкой, которая переломила хребет верблюду.

— Сто-о-о-о-о-ой!! — в спину ударил испуганно-разъярённый вопль. — Я тоже хочу драться с этими охотниками вместе с тобой!! Сколько их там будет?? Трое, пятеро, десяток?? Неважно!

— Нет, — коротко бросил я, не глядя на девушку.

— Я смогу!! Ты меня плохо знаешь!!! Я их на части порву, только не оставляй меня одну!!!

Удивительно, но страх одиночества оказался сильнее страха смерти.

— Мне даже оружие не нужно, маленький! — Лэйла выплёвывала слова как из пулемёта. — Я их зубами грызть буду!!!

Я молча правил чёрный клинок, никак не реагируя на эту зажигательную речь.

— Возьми меня с собой, и я сделаю всё, что захочешь!! Скажешь убить кого-нибудь — убью! Скажешь сидеть тихо, как мышка — буду сидеть! Клянусь!!

— Да? — я наконец повернулся к девушке. — А может, ты и меня загрызёшь?

— Как ты мог такое подумать, маленький мой?!?! — Лэйла возмутилась столь искреннее, будто это не она совсем недавно гналась за мной в ночи с очень нехорошими намерениями. — Зачем мне это, глупыш?! Тётушка Лэйла ни за что тебя не обидит! У тётушки Лэйлы только один враг... Тот, который бросил её сюда... В это гнилое место... К этим проклятым морфанам... К этим вонючим крабам...

— Я не могу тебе верить.

— Можешь! Можешь, маленький мой! Я ничего тебе не сделаю! Если хочешь, то можешь даже не снимать цепь — только не бросай меня здесь!!!

Судя по глазам, Лэйла сама верила своим обещаниям. Это, конечно, никакая не гарантия безопасности, но всё-таки лучше, чем ничего.

Я выждал ещё две минуты, пока девушка не замолчала и не закрыла глаза. Отчаяние победило, а значит, теперь мой выход. Я подошёл, сдёрнул с неё цепь и бросил рядом кинжал — тот, что раньше принадлежал ей самой.

— Если замечу хотя бы один нехороший взгляд в свою сторону, тебе конец, — я говорил негромко, но внушительно. — Ты пожалеешь, что не попала на стол к морфанам, поняла?

Лэйла вскочила на ноги, ловко подхватила с земли кинжал и вытянулась по стойке смирно.

— Как скажешь, маленький мой!!! Буду смотреть на тебя только с нежностью и никак иначе!!!

Девушка буквально сияла — так сильно её обрадовало моё решение. Никакого доверия к ней у меня, разумеется, не было. Как, впрочем, и выбора. Других кандидатов на вакантное место в нашей остроге всё равно нет.

Однако оглядываться теперь придётся в четыре раза чаще...

Я посмотрел на Дру-уга и Лэйлу. Полубезумная психопатка и доходяга, облачённый в обноски. Не команда, а мечта.

Но главное сделано — я сумел убедить обоих, а значит, пора готовиться к бою. До поединка осталось совсем немного времени.

И его стоило потратить с максимальной пользой.

Глава 4

— Челоувечек зря оутпустил существоу, — Дру-уг покачал головой. — Существоу оубязательноу сбежит оут нас... Сбежит или поупроубует укусить... Существоу оучень боульноу кусается, челоувечек!

Он потёр бедро, на котором виднелся бледный след от зубов.

Лэйла, услышав слова морфана, округлила глаза. Она пыталась всем своим видом показать, как сильное её оскорбило подобное утверждение.

— Не волнуйся, — успокоил товарища я. — На нашей стороне Синий Повелитель, поэтому у существа нет никаких шансов.

— Ты прав, челоувечек, — согласился Дру-уг. — Если доубыча поупроубет сбежать, то Усач проустоу оутщипнёт её гоулоуву.

— Это не приятненько, мальчики, — хихикнула Лэйла, но тут же прикусила язык.

Усач щёлкнул клешнёй в двух сантиметрах над её макушкой, и столь убедительная демонстрация намерений мигом отбила у девушки желание разговаривать.

Контроль времени. Полторы тысячи ударов сердца. Чуть больше двадцати минут. Нужно торопиться.

— Дру-уг, — я посмотрел на морфана, — почему твои родичи не боятся жрецов?

— Поудземный нароуд никоугоу не боится, — с нотками удивления ответил Дру-уг. Мой вопрос стал для него полной неожиданностью. — А поучему ты спрашиваешь, челоувечек??

— Потому что хочу знать, как твой народ защищается от магии.

— Чтоу такое магия?

Лэйла, которая предусмотрительно отошла в сторонку на пару шагов, издевательски расхохоталась.

— Займись делом, — приказал девушке я, сопроводив приказ тяжёлым взглядом. — Проверь оружие и приведи себя в порядок, а то выглядишь как бродяжка.

Пусть Дру-уг не обращал на «доубычу» никакого внимания, но лучше всё-таки загрузить психопатку хоть какой-то работой. Занятому «солдату» некогда провоцировать конфликты. А конфликты точно не помогут нашему крохотному коллективу в грядущей схватке.

— Не нравлюсь, маленький мой?? — Лэйла обиженно надула губки. — Так это твоя вина! Трудно, знаешь ли, сохранить красоту после того, как тебе отрубили голову и бросили в болото...

Я демонстративно вытянул чёрный кинжал из ножен. Лэйла сразу присела на камень и стала перекидывать клинок из ладони в ладонь. Видимо, так в её понимании выглядела подготовка в бою.

Чёрт с ней. Чем бы «дитя» не тешилось — лишь бы не мешалось.

— Магия — это сила жреца, — пояснил я Дру-угу, который терпеливо ожидал ответа.

— Оут силы жреца нет защиты, челоувечек, — уверенно произнёс морфан. — Жрец оуглашает воулю Синегоу Поувелителя, а оут неё не спастись никоуму.

— Хорошо, — я решил зайти с другой стороны. — Но разве у подземного народа нет предметов или ритуалов, которые способны лишить жреца силы?

— Ничегоу такоугоу нет, челоувечек... К тоуму же поудземный нароуд уже оучень давноу не видел ни оудноугоу жреца.

В голосе Дру-уга слышалась неприкрытая печаль.

Интересно. А вот у графа вил Кьера были негаторы, с помощью которых он нейтрализовал силу Хольда... Получается, люди продвинулись в магических науках гораздо дальше, чем морфаны. Что, впрочем, было совершенно неудивительно, ведь подземные обитатели отказались от колдовства, когда «Сапифрорглазый» перестал выходить на связь.

Правда, тогда поведение Лик-тики становилось вдвойне более странным. Если его народ уже очень давно не имел дело с магами, то почему он меня совершенно не боялся?

Чем примитивнее общество, тем больше там остерегаются всего неизвестного. И нужно заметить, не без основания — такой защитный механизм позволяет выживать в самых тяжёлых условиях. Непонятное почти всегда воспринимается как угроза жизни, а к подобной угрозе следует относиться с опаской.

Так что какими бы отважными бойцами ни были морфаны, вряд ли их смелость начисто отключала инстинкт самосохранения.

Что-то здесь не сходилось... Но что?

Я глубоко вдохнул, разгоняя сознание. Движения Лэйлы замедлились, звуки превратились в тягучий кисель, однако мысли, наоборот, понеслись вскачь.

Если задуматься, то Дру-уг не самый надёжный источник информации — он слишком давно жил отдельно от племени и, разумеется, не был в курсе свежих новостей. Вряд ли «шипастые» морфаны спешили поделиться вестями с полей, когда видели своего обнажённого родственничка. Особенно учитывая, что тот подворовывал добычу из их охотничьих угодий.

Поэтому-то Дру-уг допустил ошибку, когда сказал, что подземный народ уже давно не видел чародеев. Видел... Ворона и его приближённых.

А поскольку Лик-тики производил впечатление толкового лидера, то он просто не мог не озаботиться защитой от дикой магии. И, похоже, ему таки удалось найти подходящее средств — именно поэтому вождь морфанов был так спокоен.

Что это за средство? Пока не знаю, но раз Лик-тики пришёл на встречу со мной безо всякой опаски, то оно было при нём. При нём или на нём...

Вдох-выдох. Нужно ещё сильнее ускориться. Время буквально утекало сквозь пальцы.

Чем Лик-тики отличался от остальных мофанов, которых я видел? Ничем... Ничем, кроме одежды.

Он был единственным, кто не носил шипастых доспехов — остальные, похоже, таскали их не снимая. Дру-уг даже предпочитал ходить голышом, лишь бы не портить и без того дышавшую на ладан броню. Но это, понятное дело, от бедности, а вот почему Лик-тики встретил меня в простом халате? Да ещё и сшитом из такой странной ткани...

Я сбросил скатку с плеча. Покрывало, под которым Король нищих прятал статую «Сапфироглазого». Помниться, из-под него не мог вырваться даже божественный зов...

— Видл кгда-нбдь ткую ткнь?

— Чегоу, челоувечек? Я ничегоу не поунимаю...

Из-за слишком разогнанного сознания слова не поспевали за мыслями. Я медленно выдохнул, стараясь унять бешено стучащее сердце, и повторил вопрос:

— Видел когда-нибудь такую ткань?

— Никоугда, — морфан покачал головой. — Ты хоучешь поудраить мне этоут оутрез?

Дру-уг в своём репертуаре. Не знаю, почему в его вытянутую черепушку вообще пришла такая мысль, но он не стал ходить вокруг да около. Заслуживающая уважения прямолинейность.

— Зря надеешься, дылда, — пискнула со своего места Лэйла. — Хотя тебе не помешает прикрыться...

Девушка явно побаивалась и морфана, и особенно Усача, но не смогла удержать язык за зубами. Когда-нибудь эта болтливость выйдет ей боком.

— Молчать, — бросил я и обратился к Дру-угу: — Вождь подземного народа стал бы носить одежду из подобной ткани?

Лэйла тут же демонстративно прикрыла рот ладонью, а морфан, услышав мой вопрос, рассмеялся своим квакающими смехом.

— У поудземноугоу нароуда нет воуждей, челоувечек, — сообщил он сквозь смех, — у поудземноугоу нароуда есть Гоулоус... И оун ни за чтоу не оутказался бы от благоуроудноугоу металла броуни ради оудежды.

Что же, похоже, Дру-уг снова ошибался. Он слишком сильно держался за традиции, в отличие от своих родичей. А вот они, наоборот, прекрасно усвоили, что тот, кто не меняется, долго не живёт...

Я отошёл в сторону, развернул покрывало и набросил его на булыжник. Уска-паткар-банду. Ничего. Красные полосы и не думали загораться вокруг накрытого тканью камня.

Уска-паткар-банду! Ещё одна попытка не увенчалась успехом. Единственное, чего мне удалось добиться — это ломота в висках.

Я перевёл взгляд на мелкий камешек, валявшийся неподалёку, и для контрольной проверки активировал заклинание. На этот раз всё сработало как надо — красные полосы ярко вспыхнули, и уже через мгновение камешек превратился в пыль.

Теперь стало понятно, каким именно образом лидер морфанов собирается защитить своих бойцов. Он наверняка оденет их в такие же халаты, в каком щеголял сам.

Вероятно, именно поэтому Лик-тики так легко отказался от крабов — на гигантов просто не нашлось подходящей одёжки.

— Ещё оудин знак! — услышав каменный «взрыв», завопил Дру-уг. — Чтоу оун оузначает??

— Что нам пора выдвигаться, — ответил я. — Время не ждёт.

— Наконец-то! — Лэйла соскочила с камня и потянулась. — Знаешь, маленький мой, если честно, я уже соскучилась по хорошей драке! Тёплая кровь врага... Обломки костей и ошмётки плоти... Кишки, свисающие из распоротых животов... М-м-м-м-м...

Возможно, мне показалось, но после этих слов Дру-уг посмотрел на Лэйлу с толикой уважения. Между психопаткой и людоедом всё-таки нашлось что-то общее.

— Ты идёшь первая, — я указал в темноту разлома. — И идёшь очень быстро.

Наименее надёжный член отряда должен двигаться в авангарде — это аксиома. Так ему будет куда труднее сбежать или ударить товарищей в спину.

— Как скажешь, маленький! — Лэйла со смехом шагнула в темноту. — Только не вздумай пялиться на мой зад!

Я проигнорировал очередную «остроту» и повернулся к Дру-угу, который стал выглядеть ещё интереснее, чем обычно. Он хитрым образом собрал волосы над головой, превратив их в некое подобие шлема, и теперь походил на советских модниц, насмотревшихся импортного кино.

Что сказать, видок устрашающий. Я бы на месте охотников сбежал с поля боя, завидев такого «красавца». С первого взгляда становилось понятно, что пощады у него просить не стоит — он даже самого себя не пожалел, чего уж говорить о противнике.

Тоще голое тело, кираса, напоминавшая дуршлаг, и причёска «а-ля Бабетта»... Ходячая иллюстрация для сборника «Творчество душевнобольных после отказа от приёма медикаментов».

Я тряхнул головой. Полученная от зверя энергия уже не пьянила меня как раньше, но всё равно слегка туманила разум, порождая неуместные мысли. Не самый полезный побочный эффект.

До поединка оставалась всего тысяча ударов сердца. Задерживаться нельзя — опоздание будет приравнено к поражению со всеми вытекающими из этого прискорбного факта неприятными последствиями. Однако, прежде чем уйти, нужно сделать ещё кое-что.

Идеальная чистота, которая царила в зале, где должен был пройти поединок — это не случайность. Лик-тики знал, что я умею управлять камнями и озаботился тем, чтобы на месте боя не осталось даже пылинки.

Разумно. Очень разумно, чёрт побери. Но ничего, раз там больше нет того, что может мне понадобиться, тогда придётся всё своё притащить с собой. Строго по заветам одного мудрого античного оратора.

— Идём, челоувечек? — осторожно спросил мой экстравагантный товарищ.

— Идём, — кивнул я, глядя на замершего рядом с ним защитника. — Но сперва Усачу нужно кое-что сделать.

Морфан посмотрел на меня ничего не понимающим взглядом.

— Он должен открыть пасть, — произнёс я. — И открыть как можно шире.

Краб встревоженно щёлкнул клешнями и отполз ближе к стене. Похоже, ему не понравились мои слова...

****

Спустя примерно десять минут наша команда ступила под своды зала. Впереди шла поигрывающая кинжалом Лэйла, за ней, словно беременная корова, переваливался Усач, на спине краба восседал Дру-уг, а я замыкал шествие, закинув трезубец на плечо.

Нашу процессию встретила гробовая тишина, но она, к сожалению, не продлилась долго. Стоило сделать шаг, как сотни морфанов загоготали и принялись вскидывать оружие, пытаясь показать собственную удаль. Надутые павлины, распушившие для вида свои хвосты.

Они глазели на нас — не скрываясь и вызывающе. Я не обращал на это никакого внимания — меня всегда сильнее заботили действия, а не безобидные, пусть и неприятные, взгляды.

А вот Лэйла... Лэйла буквально купалась в лучах неожиданно свалившейся на неё «славы». Девушка визгливо хохотала, бесконечно отвешивала шутовские поклоны и не забывала подначивать «фанатов», выпячивая на всеобщее обозрение самые аппетитные, по её мнению, части тела.

Морфаны смотрели на представление с таким видом, словно курица гриль вдруг соскочила с вертела и принялась танцевать канкан. Во взглядах читались удивление, непонимание и раздражение. Добыча вела себя совсем не так, как должна, и это выводило подземное воинство из душевного равновесия.

Я не останавливал Лэйлу, но очень внимательно следил за реакцией морфанов. Они злились, однако не могли ничего сделать — нас явно защищал наш статус. Похоже, Лик-тики весьма серьёзно озаботился тем, чтобы никто из его бойцов не сорвал поединок.

Это радовало. Столь трепетное отношение к суду камня серьёзно повышало шансы на то, что нам действительно дадут уйти после победы. Впрочем, если «Голос» морфанов решит нарушить своё обещание, думаю, у меня найдётся способ напомнить ему о взятых на себя обязательствах...

Громкоголосая колышущаяся масса провожала нас гортанными воплями. Не нужно было владеть языком подземных жителей, чтобы догадаться об их явно оскорбительном содержании.

Больше всех, разумеется, доставалось Дру-угу. Бывшие родичи насмехались над ним, а некоторые — видимо, самые наглые — подскакивали ближе и, не осмеливаясь нападать на участника поединка, пытались выместить злость на Усаче. Они изо всех сил лупили кулаком по панцирю краба и тут же скрывались в толпе товарищей.

Дру-уг не обращал на эти нападки никакого внимания. «Пообщавшись» при моём посредстве со своим богом, он преисполнился такого спокойствия, что стал похож на буддийского монаха. Казалось, теперь уже ничто не могло вывести его из себя. Кремень, а не живое существо.

Я, в отличие от Дру-уга, терпеть не стал. Когда один из морфанов снова занёс кулак над ни в чём не повинным Усачом, в воздухе свистнул металл, и нахал получил цепью прямо по тонким пальцам. Пострадавший взвыл, прижал повреждённую руку к кирасе и обжёг меня полными ненависти взглядом.

Я в ответ лишь улыбнулся, чем ещё сильнее разозлил морфана. Оскалившись, он схватился за трезубец, однако тут его воинственный порыв остановили окружающие — агрессора оттащили в сторону, аккуратно прихватив под локотки. Присутствующие явно не хотели навлечь на себя гнев Лик-тики.

Больше Усача никто обидеть не пытался, что весьма радовало. Из-за внешнего воздействия краб мог отыграть отведённую ему роль раньше, чем это было предусмотрено моим планом...

Морфаны расступались перед нами, освобождая проход к центру зала. Именно там была оборудована импровизированная арена — очерченный известью круг диаметром примерно тридцать метров.

Усач остался за пределами арены, а мы, перешагнув через тонкую белую линию, пошли дальше. Наблюдавшие за нами охотники загоготали с удвоенной силой. Они предвкушали скорое кровопролитие.

Посреди круга стоял Лик-тики, за которым возвышались трое огромных даже по меркам морфанов воинов. Как я и предполагал, все они были облачены в тёмные блестящие халаты с капюшонами.

На бледных вытянутых лицах застыла гримаса превосходства. Защита от магии подарила им чувство неуязвимости, и ребята уже не сомневались в исходе поединка.

Очень зря. Излишняя самоуверенность часто сулит не победу, а увлекательную поездку на кладбище. Или, точнее, на кухню, если вспомнить о славных обычаях морфанов.

— Ты успел, челоувек Феликс, — Лик-тики поклонился.

Его глаза блестели от плохо скрываемого торжества. Единственное, чего боялся лидер морфанов, так этого того, что я не приду. Но теперь он успокоился, решив, что дело в шляпе. Жаль будет его разочаровывать.

Я слегка поклонился в ответ и посмотрел на будущих противников. Одного короткого взгляда хватило, чтобы понять: бой будет непростым, даже если всё пойдёт так, как задумано. Слишком уж силён враг.

Огромные трёхметровые трезубцы, обмотанный всё той же тканью, в руках этих гигантов казались чуть ли не зубочистками. Если приложат, то всё, на искусственное дыхание и непрямой массаж сердца время можно уже не тратить.

Ни моя кольчуга, ни тем более дырявая кираса Дру-уга не защитят даже от скользящего удара. Против таких монстров поможет только броня миллиметров в двадцать. А лучше сразу в пятьдесят.

— Хочешь что-нибудь сказать, перед тем как начнётся суд, челоувек Феликс?

Я мотнул головой. Всё моё внимание было сосредоточено на охотниках. Взгляд отмечал слабые стороны противника, а разум встраивал новую информацию в рисунок грядущего боя.

Недостатки — это продолжения достоинств. Получив неуязвимость от магии, морфаны практически лишились защиты от физического воздействия. От обычного оружия халаты оберегали куда хуже, чем латная броня, и это можно было использовать.

— Ты взял в свою острогу того, кому не нашлоусь места среди достойных, челоувек Феликс, — сообщил вдруг Лик-тики. — Это большая ошибка. Из-за него твоя плоть станет пищей для меня и моих охотников.

Лэйла заёрзала на месте. Она проявила неожиданную выдержку, простояв молча уже целую минуту. Но теперь ей не терпелось вставить свои пять копеек в столь увлекательный разговор.

Я слегка качнул головой. На такие «заходы» нельзя отвечать. Лик-тики явно хотел разозлить нас, что было не самым глупым поступком. Ослеплённый злостью враг не способен к слаженным действиям, и лидер морфанов понимал это не хуже меня.

— Он подведёт тебя, челоувек Феликс, — не унимался Лик-тики. — Он ничтоужен... И превратит в ничтоужество тебя.

Дру-уг никак не реагировал на столь обидные для него слова. Он равнодушно глядел на бывших родственников, но я чувствовал — даже его «буддийское» спокойствие вот-вот подойдёт к концу. А значит, пора прекращать этот балаган.

— Вероятно, мой товарищ не идеален... — со всей возможной серьёзностью произнёс я. — Но зато я точно знаю, что он никогда не покроет себя несмываемым позором...

На лице Лик-тики отразилось непонимание. Я мгновение полюбовался на его недоумевающую физиономию и, ухмыльнувшись, закончил:

— Он никогда не откажется от благородной стали ради блестящих тряпок.

Лик-тики затрясся, покрывшись жёлтыми пятнами. Стоявшие позади него охотники выглядели не лучше — казалось, что им на головы вылили ушат помоев. Мой удар не просто попал в цель — он угодил в самое «яблочко».

— А ты умеешь злить не только меня, маленький, — тихонько хихикнула Лэйла.

Дру-уг ничего не сказал — он лишь рассмеялся своим квакающим смехом. И этот смех стал последней каплей.

— Суд начнётся, коугда камни коуснуться поула, — задыхаясь произнёс Лик-тики. В его речи вдруг появился сильный акцент. — И поумни, жрец... Никто за пределами круга не доулжен поустрадать, иначе суд камня будет проуигран, и тоугда мы проусто соужрём вас всех!

Лик-тики буквально выплюнул последние слова, а затем быстро вышел за пределы круга. Вышел и поднял с земли несколько мелких камней.

Сердце застучало быстрее. Я впитывал информацию как губка: мельчайшие движения противников, их расположения относительно друг друга, жесты и сигналы, которыми они обменивались перед боем... Ничто не могло укрыться от моего взгляда.

Охотники замерли в тридцати шагах от нас. Они скалились и так сильно сжимали оружие, что становилось понятно — тянуть с атакой ребята не планируют.

До начала схватки осталось всего ничего. Последние спокойные секунды и последние мгновения жизни для некоторых из тех, кто осмелился выйти на эту арену.

Как минимум трое разумных сейчас отправиться в мир иной. И я сделаю всё, чтобы не оказаться в их числе.

Короткий взгляд влево.

Дру-уг согнул ноги в коленях и направил оба трезубца на врага, уперев «пятки» оружия в кирасу. На лице холодная решимость и спокойная уверенность. Морфан был готов сражаться за свою мечту.

Это радовало. Мотивированный боец способен перегрызть глотку любому, даже самому подготовленному противнику.

Взгляд вправо.

Лэйла слегка подалась вперёд — она едва заметно покачивалась из стороны в сторону, словно змея, готовящаяся к стремительному броску. Хищница, а не человек.

Надеюсь, психопатке хватит мозгов, чтобы удержаться от предательства.

— Тётушка Лэйла не дура, маленький, — тихонько произнесла девушка. Похоже, обострившаяся перед боем интуиция позволила ей почувствовать мой настрой. — Тётушка Лэйла сделает всё, что нужно...

Я кивнул, хотя её обещания не имели никакого значения. Даже самые убедительные слова не стоят выеденного яйца. Единственное, что может уберечь от удара в спину — это страх смерти.

Без меня Лэйле не выжить. И она это прекрасно понимала.

Лик-тики поднял над головой кулак, в котором были зажаты камешки

Морфаны, окружавшие арену плотным стальным кольцом, мгновенно заткнулись. Огромный зал погрузился в полную тишину. Тишину, которую перерывало только возбуждённое дыхание Лэйлы.

— Ну давай же, длинненький, — выдохнула она, — не тяни...

И «длинненький», будто бы услышав эту просьбу, разжал кулак.

Камешки полетели вниз и через мгновение со стуком покатились по полу.

Поединок начался.

Глава 5

Из головы привычно вымело все лишние мысли, тревоги и сомнения. Где-то в подсознании ритмично «защёлкал» маятник воображаемого метронома, и эти «щелчки» задали сражению нужный темп. Мой темп.

— Давай! — я рявкнул так громко, что рванувшие к нам охотники на мгновение замерли от удивления.

Они ждали от мелких людишек и морфана-изгоя позорного бегства, сопровождаемого мольбами о пощаде. Однако, вместо жалких попыток выиграть хотя бы несколько секунд жизни, этих нарядных «ребятишек» встретил грозный окрик и бойцы, которые явно не собирались никуда бежать.

Такое странное поведение от без пяти минут добычи, конечно, не напугало бравых охотников, но заставило немного сбавить обороты. Будучи опытными воинами, они прекрасно понимали, что не стоит переть вперёд сломя голову. Поэтому-то облачённые в блестящие халаты гиганты встали плечом к плечу и уже без лишней спешки двинулись на нас, выставив перед собой оружие.

Разумное поведение... Но не в этот раз. Сейчас каждая секунда промедления существенно сокращала их шансы на победу.

Услышав мой приказ, Дру-уг тут же хитрым способом ударил трезубцем о трезубец, чтобы подать сигнал Усачу. Краб плохо различал речь на таком дальнем расстоянии. Зато он великолепно ощущал вибрацию.

Спустя долю мгновения сзади послышались приглушённые харкающие звуки, а в следующую секунду на пол с грохотом рухнул огромный камень. Усач всё это время прятал его в своей безразмерной утробе.

Зал буквально «взорвался». По ушам ударили негодующие вопли зрителей, однако никто не осмелился вмешаться в ход поединка. Всё верно — раз нет правил, то и судей тоже быть не может.

Лик-тики, на лице которого застыло бесстрастное выражение, сделал шаг назад. Несмотря на кажущееся спокойствие, глаза выдавали его с головой — они блестели от злости... От злости и страха.

Охотники, разумеется, тоже увидели камень. Увидели и резко остановились. Ещё секунду назад они были уверены, что их халаты и генеральная уборка зала — это надёжная защита от моего колдовства. Однако реальность как всегда внесла свои коррективы.

Правда, несмотря на некоторую растерянность, наши противники не собирались сдаваться. Они быстро переглянулись и пришли к единственно правильному в данной непростой ситуации выводу — чтобы иметь хоть какие-то шансы на успех, нужно рассредоточиться.

— Пошли! — негромко скомандовал я, прежде чем охотники приступили к реализации своей задумки.

Мои спутники разошлись в стороны, охватывая противника, словно пастушьи собаки, которые сбивают овец в стадо. Правда, на этот раз «овечки» были зубастее любого волка, но это не имело значения. Против валуна размером с половину бегемота никакие «зубы» не пляшут.

Мы были готовы к бою и знали, как действовать. Я разработал план схватки, пока наш небольшой отряд шёл по разлому. План, разумеется, не отличался обилием подробностей, но в столь сжатые сроки ничего лучше всё равно не придумаешь.

К тому же сложные комбинации требовали длительного боевого слаживания. А на такую работу у нас просто не было времени. Да и ни к чему сложности там, где дело можно закончить одним-единственным ударом...

Быстрый взгляд на валун. Шанс всего один, но никаких сомнений быть не должно. Сомнения неизбежно приведут к ошибке, а права на такую роскошь у меня сегодня нет.

Уска-паткар-банду!

Широкие бледно-алые полосы обхватили камень, и я направил мощь заклинания на то, чтобы его поднять. По серой поверхности побежали широкие трещины, а под сердцем уже привычно раздулся очередной «пузырь». Однако такие мелочи не могли мне помешать.

Полная концентрация. Вся вселенная сжалась до размеров каменюки, которая висела в воздухе, подчиняясь моей воле.

Зрители, завопив во всё горло, ломанулись прочь от неожиданно воспарившего над землёй валуна. Им очень не хотелось стать невольными участниками нашего маленького представления.

Только Усач радостно щёлкал клешнями. Гигантскому крабу понравилось, как гордые морфаны, которые совсем недавно задирали носы, теперь задорно разбегались во все стороны. Будто крысы, почуявшие, что их корабль дал течь.

Впрочем, я не обращал на всё это никакого внимания. У меня была задача и очень короткий срок для её реализации. Лэйла с Дру-угом вряд ли смогут отвлекать охотников дольше нескольких секунд.

Я поднял камень чуть выше, чтобы случайно не зацепить тех, кто не успел отбежать. Лик-тики говорил, что никто из зрителей не должен пострадать, и они не пострадают. По крайней мере, пока не надумают мне помешать.

Усилие воли. Пальцы свело судорогой. Валун совершенно беззвучно пролетел мимо, обдав меня волной сухого воздуха.

Охотники, наплевав на круживших вокруг них Лэйлу и Дру-уга, рванули вперёд. К тому, кто представлял наибольшую опасность. Ко мне.

Нас разделяло метров десять, не больше. Я видел белки их глаз и отблески света, игравшие на остриях трезубцев. Охотники готовились проткнуть добычу насквозь, но моя магия оказалась быстрее.

Удар! Во все стороны полетело каменное крошево, а морфана, бегущего посередине, просто размазало по полу. И даже модный халат не помог — блестящая ткань оказалась бессильна перед набравшим скорость валуном.

Выжившие, которых лишь слегка задело осколками, резко передумали нападать. Судьба столь скоропостижно скончавшегося товарища окончательно отрезвила их. От былой уверенности не осталось и следа.

Охотники синхронно рванули в разные стороны. Пронзительный хруст костей стал сигналом для начала этих «весёлых» стартов. Ну а длинный кровавый след краснел на полу словно заветная финишная черта...

Один побежал вправо, но там его настигла Лэйла. Она с безумным хохотом прыгнула прямо на трезубец — острия пробили живот, но такая мелочь совершенно не помешала девушке размахивать кинжалом.

Психопатка старалась дотянуться клинком до лица морфана, а тот, вместо того чтобы бросить оружие, пытался стряхнуть её тонкое тело на пол. Большая ошибка.

Заминка стоила охотнику жизни. Я «дёрнул» невидимую нить заклинания в нужную сторону — камень, повинуясь моей воле, влетел гиганту вбок, протащил переломанное тело не меньше пяти метров, ударился об пол и вдруг развалился на несколько частей. Неприятно.

Лэйла, которую снесло вместе с охотником, растянулась на полу рядом с ним. Трезубец всё ещё торчал из её живота, но девушку это совершенно не смущало. Она заливисто хохотала, задорно подёргивая ногами.

Уска-паткар-банду! Я быстро и уже почти привычно подхватил магией самый крупный из обломков — он легко взмыл вверх, вызвав очередной громогласный вопль. Разочарованию зрителей, поверивших, что моё главное оружие пришло в негодность, не было предела.

Последний охотник метнулся влево, надеясь обойти меня со спины, однако на его пути встал Дру-уг. Мой союзник на фоне своего огромного собрата казался чуть ли не ребёнком, а его короткие трезубцы в сравнении с длиннющей острогой охотника выглядели нелепо и даже смешно.

Правда, никто — если не считать безумную Лэйлу — и не думал смеяться. Несмотря на не самый грозный вид, Дру-уг бился умело, решительно и отчаянно. Он увернулся от прямого выпада, отвёл скользящий удар одним трезубцем и тут же атаковал другим. На предплечье его противника появилась кровавая полоса, а на лице — яростный оскал.

Разумеется, в долгой схватке у Дру-уга не было ни единого шанса, однако на короткой дистанции он выступил очень достойно.

Я потянул камень влево. Обломок валуна полетел по дуге — быстро, но как будто бы неохотно.

Казалось, что в моих руках извивался длиннющий леер, на конце которого яростно бился воздушный змей, ведомый потоками ветра. И этот ветер с каждым мгновением всё больше походил на ураган.

По виску скатилась капелька пота. «Птичка» неистово рвалась на свободу. Ей больше не сиделось в клетке моей воли.

Я одним движением «намотал» на руки невидимую верёвку. Со стороны это, наверное, выглядело совершенно по-идиотски, но мне было плевать. Весь мир поблёк — не осталось ни звуков, ни цветов, ни движений. Только плоские, потерявшие всякий объём картинки.

Картинки, которые неожиданно заплясали перед глазами, сталкиваясь «краями» и наползая друг на друга. Это позволило мне заглянуть немного вперёд — туда, где среди многочисленных вариантов таился образ ближайшего будущего...

Я вдруг отчётливо увидел, что ровно через полторы секунды Дру-уг допустит ошибку. Последнюю и непоправимую.

Мой союзник попробует заблокировать очередной выпад, но охотник пробьёт блок, а дырявая кираса не сможет удержать острия трезубца. Они пройдут сквозь ржавую сталь и плоть, как нож сквозь масло...

Максимальное сосредоточение. Зубы стиснуты, фокус на «своенравном» камне. Эта «рыбка» не уйдёт от меня — она уже на крючке, а значит, пора подсекать.

Охотник отвёл острогу назад. Дру-уг выставил перед собой скрещенные трезубцы. Через секунду для него всё будет кончено.

Я рванул невидимую «верёвку» изо всех сил — и ментальных, и даже физических. Обломок валуна молниеносно преодолел расстояние до цели, влетев охотнику прямо в грудь.

Рёбра морфана жалобно затрещали. Его отбросило на пару метров назад — острога вылетела из ослабевших рук, а на лице появилось выражение неподдельной обиды. Охотник надеялся забрать с собой хотя бы одного врага, но не срослось — моя магия спутала ему все карты.

В голове зашумело. Окружающие «картинки» вновь обрели объём. Мир вернулся к своему нормальному состоянию.

Мне удалось подправить одну строчку в том сценарии, который нам всем уготовила безжалостная вселенная. Одну короткую незначительную строчку, но даже этого хватило, чтобы сохранить жизнь разумному существу.

На меня накатили чудовищная слабость и непередаваемая эйфория. От столь странного коктейля ноги стали ватными, а в голове зазвенели тысячи серебряных колокольчиков. Захотелось плакать и смеяться, танцевать и кататься по полу, ругаться матом и признаваться в любви всему человечеству сразу...

Разумеется, такой эмоциональный шторм не мог не нарушить концентрацию. Я упустил управляющую «нить», и магическая энергия наполнила мощью полосы заклинания.

Они налились красным цветом, резко сдавив бугристую серую поверхность. Грянул взрыв. Во все стороны брызнуло каменное крошево, а вверх устремилось небольшое облако из пыли.

Ни меня, ни зрителей не задело — обломок валуна был не так велик, чтобы накрыть большую площадь. Основную часть осколков «впитал» охотник, но и Дру-угу тоже досталось.

Будь на месте морфанов обычные люди, обоих можно было бы отправлять на отпевание. Но эти ребята сумели пережить взрыв. Одного спас гигантский размер, а другого — проржавевшие насквозь доспехи. Не зря, получается, Дру-уг их нацепил.

— Этоу знак...

На вытянутом лице моего союзника не было даже намёка на гримасу боли. Наоборот — его глаза буквально сияли от восторга. Дру-уг осмотрел свою покрытую пылью кирасу, а затем перевёл взгляд на охотника, который пошатывался в трёх метрах от него.

Зал погрузился в гробовую тишину. С того момента, как Лик-тики бросил камешки, не прошло даже половины минуты, и никто из присутствующих не предполагал, что суд завершится так быстро. Да ещё и с таким неприятным для них результатом.

Всего несколько секунд назад зрители пытались подбодрить своего последнего бойца, но теперь замолчали все. Даже самые законченные оптимисты поняли, что главным блюдом на сегодняшнем ужине станут их павшие товарищи.

— Этоу знак!! — во всё горло завопил Дру-уг, рванул вперёд и вколотил один из своих трезубцев в череп едва живого противника.

Гигант качнулся в последний раз, а затем рухнул на пол. В воздух поднялось ещё одно облачко пыли. Вот и всё.

— Помоги мне, маленький... — сбоку раздался осипший от смеха голос Лэйлы. — Никак не могу вытащить эту штуку из живота...

Поединок закончился. Короткая схватка вымотала так, словно мы бились несколько часов кряду. Видимо, сказывался эффект накопленной усталости.

Я тряхнул головой. Расслабляться нельзя. Как известно, выиграть у казино — это всего лишь полдела. Главное — свалить до того, как кто-нибудь решит отобрать «выигрыш».

Я шагнул в ту сторону, где «отдыхала» Лэйла. Шагнул, но тут меня накрыло ощущения неправильности происходящего. Тишина изменилась. Она перестала быть бессильно ошарашенной и стала негодующе напряжённой. Сердце забилось в три раза быстрее.

Дру-уг обжог меня взглядом. Он хотел сказать что-то очень важное, но явно не успевал. Впрочем, это уже не имело значения.

Когда союзник смотрит на тебя такими глазами, не стоит тратить время на болтовню — нужно действовать. Вопросы наподобие «Что случилось?» и «Почему ты так смотришь?» вряд ли внесут хоть какую-то ясность, а вот жизнь могут сократить буквально до нуля.

Я «нырнул» вперёд. Без раздумий, без сомнений — так, как меня когда-то учили.

Над головой свистнул металл. Перекат, взмах трезубцем назад — острия рассекли воздух, отгоняя того, кто решил напасть на меня со спины. Разворот.

Морфан. Тот самый, у которого я так удачно отобрал оружие. Он был облачён в уже привычный халат, а в руках сжимал обмотанное блестящей тканью копьё. Самое позорное оружие по понятиям подземных обитателей... Впрочем, его вполне хватит, чтобы проделать во мне несовместимое с жизнью отверстие.

Новый и одновременно с этим старый враг сумел совершенно беззвучно преодолеть несколько метров от границы арены, почти подобравшись на расстояние удара. Убийцу выдала лишь реакция аудитории — похоже, зрители были не в восторге от столь наглого вмешательства в суд камня.

Морфан резко выбросил руку вперёд. Остриё копья блеснуло перед глазами. Я в самый последний момент сумел увернуться от выпада. Мой противник был невероятно быстр.

— Челик буэт доухнить, — его тонкие губы растянулись в улыбке. — Нраувэтся!

Вдох-выдох. Выплеск адреналина наполнил мышцы теплом. Взгляд скользнул по толпе и выхватил самодовольное лицо Лик-тики — это, разумеется, его работа.

Ещё один выпад. Я скользнул в сторону и обозначил удар, вынуждая противника отступить.

— Челик всёу равноу буэт муэртвэц, — поделился своими мыслями морфан. — Я глоудать твой роужа...

От осознания такой заманчивой перспективы в груди вспыхнул огонёк ярости. Лик-тики почему-то решил, что я не смогу выстоять против охотника в рукопашной схватке. Похоже, прошедший поединок его так ничему и не научил.

Дру-уг рванул ко мне на выручку, но я остановил его одним коротким взглядом. У тощего морфана была своя задача, и он пока не мог рисковать собой.

Кроме того, я хотел собственноручно стереть мерзкую ухмылку с вытянутого лица моего оппонента. Возможно, это было глупо, но яростный огонёк всё сильнее жёг нутро, превращаясь в настоящее пламя. И потушить его можно было только одним способом...

Наконечник копья вспорол воздух в двух сантиметрах от моего уха. Ответный выпад и шаг назад.

Противник наслаждался схваткой. Он был сильнее, быстрее и куда лучше владел оружием. Единственное, что спасало меня от немедленного поражения — это длина трезубца. С его помощью я удерживал противника на расстоянии, не позволяя ему слишком уж наглеть.

— Бэз камнэй челик слаубый, — рассмеялся морфан. — Нэт боулшой камэнь, нэт силы... Нэт силы, нэт жызнь.

Глубокое философское наблюдение... Подземный мудрец почему-то решил, что моя магия работает только на больших камнях. Я, конечно, мог бы легко разрушить его стройную концепцию, но это не имело никакого смысла.

Куски валуна лежали довольно далеко от нас — если взорвать их, то осколки не причинят противнику серьёзного урона. Подхватить же их магией я не мог — такой «финт» требовал полного сосредоточения на процессе. А мой оппонент не собирался давать мне ни секунды передышки.

Ударить страхом? Не вариант — для этого тоже нужно время. Да и чёртов халат значительно снижал эффективность ментальных атак. Завёрнутый в покрывало Дру-уг, например, только слегка поморщился, когда я пробы ради врезал по нему волной ужаса...

Морфан растянулся в очередном выпаде. А затем без малейшего перерыва ещё раз и ещё. Остриё мелькало рядом со мной, словно игла швейной машинки.

Нырок вправо. Подшаг влево. Я двигался на пределе возможностей, но всё равно не успел — наконечник копья вспорол кольчугу, оставив на боку рану. Неглубокую, но весьма неприятную.

В нос ударил запах собственной крови. Пламя внутри меня превратилось в пожар.

Мне не нужна помощь, чтобы защитить себя. Мне даже магия не нужна, чтобы отправить этого скалящегося неудачника на тот свет. Мне нужна всего одна секунда... Всего одно короткое мгновение.

Два скользящих шага назад.

— Ты за этим пришёл? — я выставил перед собой трезубец.

Морфан буквально пожирал оружие полубезумным взглядом.

— Тогда забирай!

Я бросил трезубец вперёд — прямо под ноги противника. Лёгкий металл со звоном прокатился по полу.

Этот ход стал для морфана полной неожиданностью. То, что кто-то решил по собственному желанию отказался от остроги охотника, никак не вписывалось в его представления о жизни.

Не поверив своему счастью, морфан на мгновение опустил взгляд на блестящий трезубец. На одно короткое мгновение... А когда он снова поднял глаза, из его горла уже торчала рукоять чёрного кинжала. Вот что бывает, когда отвлекаешься во время боя.

Шипастый доспех легко защитил бы морфана от моего броска, но халат, разумеется, не смог остановить полосу остро заточенной стали. Наша слабость — отражение нашей силы. Всё как всегда.

Я сбросил с предплечья чёрную цепь. Короткий взмах — металлические звенья обвили голень морфана. Рывок. Доживающий последние мгновения враг повалился на пол.

В его глазах плескался предсмертный ужас, перемешанный с отчаянием и запоздалым осознанием собственной глупости.

Я молча подошёл к поверженному противнику, вырвал из раны чёрный клинок, а затем поднял с пола трезубец. Жгущая изнутри ярость, наконец, отступила.

Если раньше окружающие арену зрители просто молчали, то теперь они, похоже, перестали даже дышать. И без того продолговатые лица морфанов ещё больше вытянулись от удивления — никто из присутствующих не ожидал, что жрец сумеет завалить охотника даже без магии.

— Ох, сейчас что-то будет, маленький мой... — сообщила Лэйла.

Девушка не смогла вытащить трезубец из живота и просто перевернулась набок, положив голову на согнутую в локте руку. Торчащая из брюха трёхметровая бандура ей, похоже, совершенно не мешала.

Словно в подтверждение этих слов морфаны расступились в стороны, пропуская вперёд своего лидера. Лик-тики перешагнул через белую черту и медленно направился ко мне.

А за ним — след в след — шли девять защищённых от магии бойцов.

Глава 6

— Смотри, какая у главного дылды морда злобненькая, — хихикнула Лэйла. — Ставлю свои потроха против вишнёвой косточки, что он задумал какую-нибудь гадость...

Никаких сомнений в этом у меня не было. Всего одного взгляда в блестящие глаза Лик-тики хватило, чтобы понять — он не привык проигрывать. А значит, нам вряд ли просто дадут уйти.

«Голос» морфанов смог справиться со страхом перед моим колдовством. Не знаю, что этому помогло больше — разрушение валуна или девять телохранителей за плечами — однако Лик-тики сумел-таки вернуть утраченную уверенность в собственных силах.

Впрочем, я и не ждал, что он впадёт в отчаяние навсегда. Руководитель такого уровня просто не мог быть трусливым слабаком, иначе его сожрали бы задолго до моего появления. Причём, учитывая гастрономические пристрастия подземных обитателей, сожрали и в прямом, и в переносном смысле.

Как бы то ни было, если всё пойдёт так, как задумано, то Лик-тики обязательно отпустит нас. Не сможет не отпустить... Хочет он того или нет.

Я стоял, оперевшись на трезубец, и спокойно смотрел на приближающуюся процессию. Идти навстречу нельзя — это будет воспринято как заискивание, а заискивают только неуверенные в себе люди.

В подобном противостоянии на первый план выходит то, что спрятано где-то глубоко внутри под тонюсеньким налётом цивилизации. Первобытное и животное — то, что самцы любого вида чувствуют буквально на уровне инстинктов.

Поэтому поза — расслабленная, взгляд — прямой, на губах — кривая усмешка, больше похожая на оскал.

Я — хозяин положения, который выделил пару минут на общение с представителями местной фауны, и никак иначе. По крайней мере, именно такое ощущение должно было неосознанно возникнуть у Лик-тики...

Немедленного нападения я не опасался. Сперва в любом случае состоится разговор. Не будь здесь зрителей, Лик-тики, возможно, решился бы атаковать сразу, «с колёс», но остальные морфаны этого точно не одобрят. Не после такого поединка.

Обижать любимца публики без «предварительных ласк» себе дороже. И Лик-тики это прекрасно понимал.

Лидер морфанов остановился в пяти метрах от меня. Правильная дистанция — не слишком близко, чтобы успеть среагировать на возможную опасность, и не слишком далеко, чтобы это не выглядело так, будто он меня боится.

Телохранители окружили вожака полукольцом, а парочка самых здоровых выдвинулась вперёд, почти полностью закрыв охраняемый объект своими телами. Весьма разумно — и разговору не помеха, и вполне надёжная защита от возможного нападения.

Похоже, Лик-тики сделал правильные выводы и весьма серьёзно озаботился собственной безопасностью. Его бойцы практически не уступали размерами тем охотникам, которые вышли против нас на суд камня. Серьёзные ребята. Надеюсь, мне не придётся проверять, насколько они готовы умереть за своего шефа.

Лик-тики изучал меня холодным взглядом. На его неподвижном, будто бы вылепленном из гипса лице не было видно даже отголосков эмоций или чувств. Но мы оба знали, что совсем недавно он испугался моей силы.

И это знание, с одной стороны, ставило лидера морфанов в уязвимое положение, а с другой, серьёзно осложняло ситуацию.

Можно пощадить врага, простив ему его промах... Но простить врагу свою собственную слабость практически невозможно.

Мы смотрели друг на друга уже где-то четверть минуты. Лик-тики понимал, что время играет на его стороне, и не спешил начинать разговор.

А вот мне нужно было торопиться — рана на боку потихоньку сочилась кровью. Совсем чуть-чуть, но даже такая мелочь вытягивала остатки сил. Учитывая, что организм и без того работал на износ, всё это могло закончиться очень печально.

Поэтому я улыбнулся и, сопроводив слова лёгким кивком, негромко произнёс:

— Говори.

Лэйла издевательски хихикнула. Ноздри Лик-тики раздулись от гнева. Он понял, что его только что поставили на место слуги, которому господин, наконец, разрешил открыть рот.

Моя улыбка стала чуть шире — это ещё сильнее выбесило лидера морфанов. Замечательно. Нестабильное эмоциональное состояние значительно снижает концентрацию, а это как раз то, что мне было нужно.

— Ты совершил недопустимое, челоувек Феликс, — произнёс через мгновение Лик-тики, с трудом подавив свой гнев. — Ты нарушил правила поединка.

Он указал на камешки, оставшиеся от того валуна, который Усач притащил на бой в своей безразмерной утробе.

Я ничего не ответил. Только обратил внимание, что у моего собеседника опять практически исчез акцент. А это означало ровно одно — он хорошо владел собой, и мне стоило исправить столь досадную оплошность как можно быстрее.

— Ты признаёшь свою вину, челоувек Феликс? — спросил Лик-тики, выждав пару секунд.

Лидер морфанов прекрасно знал: лучшая защита — это нападение. Он хотел, чтобы я начал спорить, говорить, что ни о каких правилах речи не шло и что никакой вины за мной нет... Но всё это не имело ни малейшего смысла.

Я должен сам диктовать условия, а не следовать чужому сценарию.

— Ты признаёшь свою вину, челоувек Феликс? — настойчиво повторил мой собеседник.

— Признаю, — спокойно ответил я.

Глаза Лик-тики расширились от удивления. Он ожидал чего угодно, но только не этого.

— Признаёшь? — переспросил Лик-тики. Похоже, он никак не мог поверить своим ушам.

Я кивнул.

Удивление в глазах моего собеседника сменилось непониманием. Слишком уж легко я согласился с предъявленным обвинением. И это, очевидно, не вписывалось в планы Лик-тики.

— Раз ты признаёшь свою вину, челоувек Феликс, — медленно, с неуверенностью в голосе, начал говорить он, — то поудземный народ позволит тебе уйти... Но остальные станут нашей добычей.

— Эй, дылда, ты чего придумал-то?? — заволновалась Лэйла. Ей явно не понравилось услышанное. — Маленький, ты же не бросишь меня с этими уродцами???

Услышав слова девушки, Лик-тики недовольно поморщился.

Я едва заметно усмехнулся. Стратегия, которую выбрал лидер морфанов, имела право на жизнь. Всё верно: сперва указать на проступок, а затем благородно простить его, потребовав «небольшой» штраф... Трудно устоять перед таким потрясающим великодушием.

Будь на моём месте кто-нибудь другой, всё могло бы выгореть. Но сегодня Лик-тики не повезло.

Я качнул головой. Стоило хотя бы немного наступить на горло собственной песне и всё — никто меня отсюда уже не выпустит. Несмотря на любые слова и обещания.

— Правильно, маленький! — с облегчением выдохнула Лэйла. — Пусть уродцы голодают!

На этот раз Лик-тики никак не отреагировал на оскорбление. Его глаза радостно загорелись. Он решил, что наконец-то добился своего — вынудил меня проявить неповиновение и тем самым обострить ситуацию до прямого конфликта.

— Ты отказываешься подчиниться воле поудземноугоу народа, челоувек Феликс??

— Мои бойцы уйдут вместе со мной, — я оставил вопрос без внимания. — И ты лично проводишь нас до самого выхода на поверхность...

Лик-тики прищурился. Моя дерзость всё больше нервировала его. Он чувствовал, что есть какой-то подвох, однако не понимал, в чём именно тот заключается. Пока не понимал.

— Ну а чтобы закрепить нашу и без того крепкую дружбу, — продолжил я, — ты подаришь мне кое-что...

Мои слова развеселили охотников, которые так и стояли вдоль границы арены. Их квакающий смех пробежался по залу. Лэйла, разумеется, поддержала подземных обитателей своим визгливым хохотом.

Даже телохранители улыбнулись и заметно расслабились. Им стало трудно воспринимать как серьёзную угрозу того, кто несёт явную чушь. Непрофессионалы сразу видно. Настоящие спецы в такой ситуации, наоборот, удвоили бы бдительность.

В общем, смеялись все... Все, кроме Лик-тики — мои слова и хохот подчинённых окончательно вывели его из себя.

Лидер морфанов налился желтизной, прищурился и зашипел:

— Я моугу поударить тебе тоулькоу доулгую, мучительную смерть, челоувек Феликс! Твои поутроуха соужрёт мой защитник, а из твоей гоулоувы я сделаю себе кубоук!

Проявившийся вновь акцент, недвусмысленно намекал, что «клиент» полностью утратил контроль. Так оно и оказалось — Лик-тики растолкал телохранителей и подался вперёд, выпучив горящие ненавистью глаза.

— Сомневаюсь, — негромко произнёс я.

Смех тут же затих. Даже Лэйла перестала заливаться хохотом. Зал погрузился в тишину.

— Поучему этоу? — со злобой выплюнул Лик-тики.

— Потому что я собираюсь нарушить правила ещё раз...

Я щёлкнул пальцами. Телохранители вскинули трезубцы, готовясь проткнуть меня в случае опасности, но ничего не произошло. По крайней мере на первый взгляд.

Прошла секунда, за ней ещё одна... Гиганты с недоумением переглядывались — никто ничего не понимал. Никто, кроме самого Лик-тики.

Сразу после моего щелчка на его горделиво задранном подбородке появился порез.

Совсем небольшой, но даже такой мелочи хватило, чтобы вождь морфанов осознал — он вполне смертен. И что вдвойне неприятно — смертен очень внезапно. Ведь от трезубца в руках скрытого артефактом Дру-уга не защитят ни мощные телохранители, ни даже нарядный халат...

Лик-тики хотел было шагнуть назад, но я покачал головой, предостерегая его от столь серьёзной глупости. Лидер морфанов замер на месте — он задрал подбородок ещё выше, опасаясь невидимого острия.

Сейчас в его голове очень быстро крутились все имеющиеся там шестерёнки. И судя по той досаде, что отражалась в глазах, этот процесс увенчался успехом — Лик-тики понял, что сам того не ведая оказал мне большую услугу.

Короткая схватка с морфаном, которого он подослал, приковала к себе взгляды окружающих. И это серьёзно облегчило Дру-угу его задачу — мой союзник сумел активировать артефакт невидимости совершенно незаметно для многочисленных зрителей.

Ну а дальше — дело техники. Оставалось лишь удерживать внимание почтенной публики на себе, чтобы никто вдруг не вспомнил о третьем участнике нашего маленького ансамбля. И мне это неплохо удалось.

— Пусть твои бойцы отойдут, — негромко приказал я.

При своих подчинённых Лик-тики мог решиться на какой-нибудь необдуманный поступок, чтобы окончательно не потерять авторитет. А вот когда рядом нет группы поддержки, то на геройство тянет куда меньше. Да и лишние уши нам здесь ни к чему...

Телохранители издевательски оскалились. Они не заметили, как их шеф получил ранение, и предполагали, что сейчас им поступит приказ схватить наглого человечка. Однако уже через мгновение на вытянутых лицах появилось неподдельное удивление — Лик-тики заполошно замахал руками, отгоняя своих замотанных в халаты бойцов.

— Нужноу былоу соужрать тебя без разгоувоуроув... — прошептал он, когда телохранители отошли. — Или оутпустить...

Я усмехнулся. Как говорится, хорошая мысля приходит опосля.

— Чегоу ты хоучешь, челоувек Феликс? — прикрыв глаза, тихонько спросил Лик-тики. Похоже, он не хотел затягивать столь неприятную для него ситуацию.

— Ты проводишь нас до выхода на поверхность, — негромко произнёс я, — чтобы мы случайно не заблудились.

Со стороны наш разговор, наверное, выглядел очень странно. Испуганный гигант, замерший в неестественной позе с откинутой головой, и я — почти карлик на его фоне.

— Хоуроушоу, — Лик-тики прекрасно понимал, что мне нужны гарантии безопасности и не стал спорить. — Ты хоутел поулучить какой-тоу поудароук...

Этот вопрос, судя по тону, волновал его даже сильнее, чем сохранность собственной шкуры. Похоже, жадность у морфанов в крови.

— Увы, — я слегка пожал плечами, — теперь одним подарком дело уже не обойдётся.

— Гоувоури, — Лик-тики судорожно сглотнул.

— Во-первых, ты накормишь нашего защитника, — я сперва указал на Усача, а затем на мёртвые тела охотников. — Во-вторых, выдашь Дру-угу лучший комплект шипастой брони...

— Закалённый в соуке глубинных слизней! — уточнил шёпотом мой невидимый союзник. — Из старых запасоув!

— Лучший комплект шипастой брони, — повторил я, глядя в опечаленные глаза Лик-тики. — Из старых запасов и закалённый в соке глубинных слизней.

Лик-тики обречённо прикрыл веки.

— Чтоу-тоу ещё, челоувек Феликс? — спросил он убитым голосом.

— Одежда для неё, — я кивнул в сторону Лэйлы.

Девушка, которая ползла к нам, поскрёбывая по полу торчавшим из живота трезубцем, замерла и уставилась на меня изумлённым взглядом.

Дело, разумеется, было не в моей доброте — просто после схватки с охотником, её и без того видавшие виды шмотки превратились в изодранное тряпьё. Это могло доставить хлопот, если мы окажемся среди людей. Полуобнажённая красотка наверняка сразу станет центром всеобщего внимания... А от лишнего внимания до проблем всего один крохотный шажок.

— Как мило, маленький мой! — сообщила Лэйла. — Ты так щедр... Я сейчас расплачусь!!!

Правда, вместо обещанных рыданий, она в очередной раз зашлась в приступе хохота.

— Хоуроушоу, челоувек Феликс, — Лик-тики поморщился. Ему явно не нравилось поведение несостоявшейся добычи. — Чтоу ты хоучешь для себя?

— Мелочь, — улыбнулся я. — Мне нужны карты древних путей.

Когда-то морфаны были развитой цивилизацией. А развитая цивилизация всегда оставляет после себя целую кучу самой разнообразной макулатуры. И если Дру-уг не ошибся, и его далёкие предки действительно путешествовали под землёй на дальние расстояния, то без карт им было никак не обойтись.

— Чтоу??

Лицо Лик-тики вытянулось от удивления. Он дёрнулся, позабыв об острие у горла, и по бледной коже потекла тонкая струйка крови. Правда, лидер морфанов не обратил на это никакого внимания.

— Мне нужны карты, — спокойно повторил я. — И ты мне их дашь.

— Ты проусишь невоузмоужноугоу, челоувек Феликс! — возмутился Лик-тики.

— Ты зря решил, что это просьба.

— Мы не коусаемся древней гнили!

— Ну, значит, сегодня вам придётся сделать исключение.

— Этоу проутив правил, поу коутоурым уже давноу живёт поудземный нароуд, челоувек Феликс, — Лик-тики старался говорить как можно более убедительно. — Поунимаешь?

— Понимаю, — кивнул я. — А что в правилах сказано про тех, кто надевает на себя тряпки вместо брони? Или про того, кто подсылает убийцу к бойцу, победившему на суде камня?

Вождь морфанов поморщился словно от зубной боли. Убедительного ответа на мои вопросы у него не было.

— Поэтому будь так добр, — продолжил я, — перестань прикидываться тем, кем не являешься. Хватит строить из себя поборника правил — это может закончиться весьма печально.

Дру-уг ещё разок чиркнул остриём по подбородку Лик-тики.

— Убьёшь меня, и тебе самоуму не жить, челоувек Феликс! — со злостью прошипел тот.

— Может быть... А может быть, я развалю парочку этих прекрасных статуй, и похороню твоих охотников под их обломками.

Я посмотрел на возвышающиеся вдоль стен изваяния морфанов. Огромные глыбы камня... Слишком огромные, чтобы мне удалось осуществить угрозу. Однако Лик-тики вряд ли знал об этом.

— Ты не смоужешь, челоувек Феликс, — дрожащим голосом сообщил мой собеседник.

— Хочешь проверить? — усмехнулся я. — Только учти, как бы всё ни сложилось, ты-то уже в любом случае ничего не увидишь.

Лик-тики сверкнул глазами. Я ответил ему прямым уверенным взглядом. Между нами завязалась настоящая схватка, оружием в которой стали не трезубцы, а воля — моя и его.

И моя воля оказалась сильнее.

Через полминуты глаза Лик-тики потухли. Гнев и ярость, придававшие ему сил, ушли, уступив место страху.

— Какие именноу карты тебе нужны, челоувек Феликс? — спросил он глухим голосом.

— Все, — коротко ответил я.

Говорить о том, что в первую очередь меня интересует путь до столицы Империи, я не стал. Ни к чему Лик-тики такая информация.

— Хоуроушоу, — выдохнул он. — Ты поулучишь всё, чтоу у нас есть.

Весьма разумное решение.

Впрочем, я и не сомневался, что Лик-тики не станет упрямиться. Он слишком привык рисковать чужими жизнями и явно не был готов ставить на кон свою собственную. Особенно ради соблюдения каких-то там правил.

Гибнуть — это удел подчинённых, а не руководства...

— На этоум всё, челоувек Феликс? — устало спросил Лик-тики.

Я кивнул. Нужно знать черту, за которую не стоит переступать. Если требовать слишком многого, то можно не получить ничего... Ничего, кроме проблем.

Лик-тики махнул рукой, подзывая одного из телохранителей. Замотанная в блестящую ткань фигура тут же рванула к нам, а я негромко произнёс:

— Когда будешь отдавать распоряжения, помни, что острогу у твоего горла держит тот, кто понимает подземный язык.

Я, разумеется, не считал лидера морфанов конченым идиотом, но всегда лучше подстраховаться. Мало ли, на какую глупость его могли толкнуть злость и обида.

Лик-тики осторожно, чтобы снова не задеть невидимое остриё, качнул головой. Похоже, это означало, что я мог рассчитывать на его здравомыслие.

Спустя мгновение он разразился целой серией гортанных выкриков. И эти выкрики стали для морфанов большим сюрпризом. Однако, судя по тому, что Дру-уг промолчал, ничего криминального сказано не было.

Толпа в едином порыве качнулась от изумления, а подбежавший телохранитель уставился на дорогое руководство ошалелыми глазами. Но на споры никто не решился — подземные обитатели имели представление о дисциплине.

Через час нам принесли всё, что было обещано: и доспехи, и костюм для Лэйлы, и, главное, несколько тюков, набитых плотной серой бумагой. По шершавой поверхности змеились жёлтые линии дорог, по которым когда-то давно передвигались древние морфаны.

Разбираться со всем этим великолепием придётся не один день, но оно того стоило. Подобные сведения сами по себе были невероятно ценны, а уж если среди них действительно найдётся путь в столицу, то одной серьёзной проблемой станет меньше. Инквизиторы вряд ли смогут найти меня своими визирами под толщей земли.

— Что скажешь, маленький мой?? — Лэйла, которой я помог избавиться от торчавшего из живота трезубца, расправила обновку. — Подходит под цвет тётушкиных глаз???

Не дожидаясь ответа, она безо всякого стеснения сбросила лохмотья и натянула на себя нечто, напоминающее комбинезон — лиловый и украшенный какими-то кривоватыми рисунками.

— Ну как?? — расставив руки в стороны, спросила девушка.

Комбинезон был ей немного великоват. Но, похоже, у морфанов меньшего размера попросту не нашлось. Судя по рисункам, этот им пришлось отобрать у какого-то ребёнка.

— Ворону понравится, — ответил я.

Лэйла, услышав имя бывшего командира, покраснела от гнева, но смогла сдержать рвущуюся наружу злобу. Её остановил мой пристальный взгляд.

— А ему всё нравится, — через секунду хихикнула девушка, догадавшись, чего я от неё хочу. — Но знаешь, маленький мой, когда мы рядом, одежда нам только мешает... Понимаешь, о чём я??

На лице Лик-тики, который всё это время стоял, вытянувшись по струнке, не дрогнул ни один мускул. Однако, готов поспорить, наш небольшой диалог не остался незамеченным. Теперь лидер морфанов будет считать, что мы работаем на того человека, который хотел заключить с ним союз.

И это радовало. Думаю, Лик-тики уже строил грандиозные планы мести, а значит, отныне ни самого Ворона, ни его людей точно не ждало под землёй ничего хорошего...

Спустя пять минут мы двинулись по разлому в сторону выхода из подземелий.

Радостный Усач, сожравший за раз парочку мёртвых охотников, легко тащил на спине весь наш скарб. Прибарахлившаяся Лэйла вышагивала позади него, за ней понуро плёлся Лик-тики, рядом с которым держался невидимый Дру-уг, а я замыкал процессию.

Телохранители и другие морфаны остались дожидаться возвращения начальства в том зале, где проходил поединок. Никто даже не попытался проследить за нами — охотники лишь проводили заинтересованными взглядами втягивающуюся в разлом колонну и принялись громогласно обсуждать что-то на своём странном наречии.

Похоже, подземный народ не так уж сильно дорожил собственным «голосом». Хотя, возможно, они просто полагались на мою честность и верили, что ему ничего не грозит...

Как бы то ни было, примерно через полчаса, когда впереди забрезжил свет, лидер морфанов остановился.

— Ты выполнишь своё обещание, челоувек Феликс? — снова без акцента спросил он. Этого времени ему хватило, чтобы полностью успокоиться.

— А ты сомневаешься? — хмыкнул я.

Губы Лик-тики растянулись в невесёлой усмешке. Морфан не хуже меня знал, что обещания не стоят ломаного гроша, если тот, кому эти обещания щедро выдали, сам не может обеспечить их выполнение. А у него такой возможности явно не было.

— Сомнения укрепляют разум, челоувек Феликс, — сообщил этот подземный философ.

— Мудрые слова, — без тени иронии произнёс я. — Надеюсь, твой разум когда-нибудь станет крепче камня.

Крохотный камешек, лежавший у наших ног, превратился в пыль под действием заклинания. Лик-тики слегка поморщился — ему не очень понравился мой «тонкий» намёк.

— Я моугу идти, челоувек Феликс? — спросил он. — До поверхноусти осталось совсем немного... Теперь вы точно не потеряетесь.

— Иди, — коротко ответил я.

Лик-тики сделал неуверенный шаг назад. Он боялся, что сейчас Дру-уг вонзит трезубец ему в горло, однако его опасения были напрасны. Я не собирался идти на такую глупость — это убийство не принесёт никакой пользы, зато проблем доставит выше головы.

Лучше один разъярённый и могущественный, но напуганный враг, чем две сотни охотников, мечтающих отомстить за его смерть.

С каждым шагом Лик-тики чувствовал себя всё увереннее. Когда нас разделял уже десяток метров, он развернулся и пошёл вперёд. Молча и не оглядываясь.

Лидер морфанов не стал напоследок сыпать угрозами или оскорблениями. Как ни крути — правильное поведение. Те, кто способны достойно принять поражение, всегда вызывали у меня уважение.

Как только Лик-тики скрылся в темноте, Дру-уг деактивировал артефакт и вывалился из невидимости. Покрытый пылью, но с блестящими от счастья глазами, он крепко сжимал в руках оба своих трезубца.

— Ты не оубманул меня, челоувечек! Боугатая добыча! — Дру-уг слизнул с острия капли потемневшей крови. — Синий Поувелитель благоувоулит нам!

Усач, который никогда в жизни так плотно не трапезничал, щёлкнул клешнями, подтверждая слова хозяина.

— Впереди добыча будет ещё богаче, — уверил морфана я, а сам подумал, что в город тащить моего нового приятеля и его уродливую зверюгу точно не стоит.

Придётся найти им место где-нибудь в лесах. Причём такое, чтобы они не сожрали крестьян из окрестных деревень, решивших на свою беду сходить по грибы.

Лэйла, которой не терпелось выбраться из-под земли, обогнала краба, и первая оказалась на поверхности. Её силуэт был отчётливо виден на фоне серого неба.

Неожиданно девушка согнулась — так, словно получила резкий удар в живот. Я напрягся, но уже через мгновение стало понятно, что ей ничего не угрожает.

Лэйла согнулась не от боли — её в очередной раз накрыл приступ хохота.

— Дылда... — кое-как выдавила она сквозь смех. — Твой дылда...

До выхода на поверхность оставалось всего несколько шагов. Ноздри уже щекотал прохладный воздух.

— Твой дылда... — Лэйла никак не могла остановиться — Он... Он вывел нас...

Каменный потолок, наконец, сменился небом — каким-то странным, будто бы плоским. Я перехватил оружие и быстро осмотрелся. Вокруг росли высоченные и идеально ровные, словно нарисованные деревья, по кронам которых пробегали сиреневые искорки — знакомые и не сулящие ничего хорошего...

— В Гиблый лес, — закончил я фразу девушки.

Лэйла рухнула на колени, прижав ладони к животу. Её скрутил припадок панического веселья.

Глава 7

Я сместился вправо — за ближайший валун — и сделал знак Дру-угу, чтобы он тоже не стоял столбом прямо у выхода. Морфан, который после наших совместных приключений чересчур поверил в свои силы, легко запрыгнул на спину Усача, а затем стремительно рванул вперёд. Видимо, в атаку.

Кто должен был стать жертвой этого решительного наступления, оставалось загадкой. Вокруг нас царило полное спокойствие — никакого движения, никаких подозрительных звуков, никакой опасности... По крайней мере, на первый взгляд.

Пробежав полсотни метров — аккурат до ближайших деревьев — Усач остановился и грозно защёлкал клешнями, а Дру-уг, восседавший на панцире, слегка ударил трезубцем о трезубец. Видимо, это было своеобразный вызов на бой.

Едва слышный металлический звон пробежался по округе, однако Гиблый лес никак не отреагировал на приглашение — навстречу воинственному морфану никто так и не вышел. То ли враги испугались, увидев столь серьёзных ребят, то ли, что вероятнее, среди деревьев просто никого не было.

Полюбовавшись несколько секунд на величественных гигантов, по ветвям и листьям которых скакали сиреневые искры, Дру-уг развернул Усача и отошёл на исходные позиции. Судя по горделивой позе, мой тощий союзник очень воодушевился этой славной «победой».

— Сделаешь так ещё раз и отправишься под землю, — строго произнёс я, — к любимой родне.

— Поучему, челоувечек? — Дру-уг ожидал получить похвалу за столь отважное поведение, однако вместо похвалы нарвался на выволочку.

— Потому что мне не нужен боец, который действует без приказа.

— Ноу, челоувечек...

Дру-уг предпринял попытку оправдаться, однако я сразу перебил его.

— Я разве отправлял тебя в атаку?

— Нет, челоувечек...

— А ты хоть что-нибудь знаешь об этом месте? — спросил я, пристально глядя в круглые глаза морфана. — Знаешь, какие опасности здесь могут быть?

— Нет, челоувечек... — с тяжёлым вздохом повторил Дру-уг.

— Тогда зачем ты устроил это представление?

— Хоутел поуказать тем, ктоу броудит поуд соулнцем, чтоу поудземный нароуд ничегоу не боится...

Раньше Дру-уг не был столь решительно настроен — совсем недавно он предпочитал убегать при виде врага, а теперь буквально рвался в бой. Похоже, успехи вскружили его вытянутую голову, и с этим придётся что-то делать, иначе морфан подведёт всех нас под монастырь.

Нет бойца хуже, чем инициативный смельчак, утративший связь с суровой реальностью.

— Продолжишь в том же духе, — холодно произнёс я, — и будешь демонстрировать свою удаль перед Лик-тики, понял меня?

Судя по пожелтевшему лицу, новая встреча с «голосом» морфанов не входила в планы моего тощего товарища. Ничего удивительного. Это свидание могло закончиться для него только одним — долгой и мучительной смертью.

— А как же Синий Поувелитель? — жалобно спросил Дру-уг.

— Задай этот вопрос самому себе, — твёрдо сказал я. — Каково ему придётся без твоей помощи?

— Я всё поунял, челоувечек, — морфан понуро опустил голову. — Боульше не поудведу, оубещаю...

— Не забывай, ты слишком важен, — проникновенно произнёс я. Нужно было слегка подсластить пилюлю, чтобы Дру-уг не ударился в другую крайность. Отчаяние тоже ни к чему хорошему не ведёт. — Не рискуй собой без нужды... Если тебя не станет, то Синего Повелителя нам уже не вернуть.

Услышав мои слова, морфан снова расправил плечи и поднял голову.

— Контролируй округу, — тут же озадачил его я. — Но, если увидишь что-нибудь — не кричи, а незаметно подай сигнал.

Воспитание личного состава не сильно отличалось от дрессировки собак. Только что выученную команду обязательно нужно закрепить, иначе она ненадолго задержится в памяти.

Дру-уг кивнул, активируя артефакт. Тело морфана стало прозрачным, но его силуэт остался вполне различим. На поверхности магический ободок почему-то действовал хуже, чем под землёй, и не обеспечивал полную невидимость.

Впрочем, в полумраке, да ещё и не делая резких движений, Дру-уг имел все шансы остаться незамеченным.

Усач поджал конечности, став практически неотличим от лежавших рядом валунов. Его маскировка одинаково эффективно работала и на земле, и под ней.

Я посмотрел вверх, скользнув взглядом по плоскому, будто бы накинутому прямо на кроны деревьев небу. Ни луны, ни солнца, ни звёзд. Понять, сколько сейчас времени, было попросту невозможно — нас окружал тусклый полупрозрачный сумрак.

И чутьё мне подсказывало, что этот сумрак вовсе не был предвестником рассвета или заката. Он царил здесь всегда...

Глубокий вдох, чтобы разогнать сознание. От хлынувшего в лёгкие кислорода слегка закружилась голова.

Органы чувств заработали на пределе, выискивая возможную опасность, а разум «вскипел» от потока воспоминаний — в памяти мелькало всё то, что мне было известно о Гиблом лесе.

Сведений, к сожалению, оказалось не так уж много. По сути, все их можно было свести к одной короткой фразе: «Здесь очень опасно».

Хольд рассказывал, что Гиблый лес появился пару сотен лет назад. И, вероятно, озеленение территорий произошло не без участия неких загадочных айнуров, которые когда-то жили неподалёку, а затем неожиданно исчезли... Аккурат в тот момент, когда прущие вверх огромные деревья принялись стирать с лица земли целые города.

Ещё я точно знал, что здесь обитали выбравшиеся на поверхность коттары, и это не очень радовало. Пусть моя последняя встреча с представителем семейства гигантских кошачьих закончилась вполне удачно, однако повторять столь волнующий опыт как-то не хотелось. Особенно если судьба сведёт не с одним зверем, а с целой стаей.

Впрочем, в Гиблом лесу хватало опасностей и помимо коттаров. Например, непредвиденно возникающие и непредсказуемо проявляющиеся возмущения стихийного поля, которые Хольд возвышенно именовал «язвами мира», а я называл проще — магическими аномалиями.

Ничего конкретного по поводу этих самых «язв» старик мне не рассказывал. Единственным, чего удалось добиться, стал совет бежать, если под землёй вдруг застучит чьё-то огромное сердце. Правда, я бы и без столь ценной рекомендации наверняка догадался, что стоять на месте при таких вводных не самая лучшая идея.

В общем, информации у меня было маловато... И значит, её следовало добыть.

Я подошёл к Лэйле, которая завалилась набок, периодически то похохатывая, то жалобно всхлипывая. Новость о том, что мы оказались в Гиблом лесу, подкосила полубезумную дамочку сильнее, чем перспектива стать вечным главным блюдом на столе у морфанов.

Ухватив её за штанину, я оттащил лёгкое, почти невесомое тело за валун. Пусть нам пока ничего не угрожало, но дополнительные меры безопасности никогда не бывают лишними. Если что-то пойдёт не так, лучше встретить это «что-то» находясь в укрытии, а не отсвечивая в полный рост на открытом пространстве.

Лэйла не сопротивлялась. Она практически утратила связь с реальностью. Зелёные глаза заволокло пеленой, бледные обескровленные губы едва шевелились, а на щеках выступил очень нездоровый румянец.

Я совершенно не хотел тратить время на возню с этой истеричной особой, но мне нужна информация. Лэйла явно что-то знала о Гиблом лесе, а значит, ей придётся поделиться своими знаниями с коллективом. Вне зависимости от того, насколько сильную психологическую травму получила её тонкая душевная организация из-за пребывания в столь странном месте.

Прежде чем приступить к допросу, я вытащил кинжал из ослабевших девичьих пальцев. Это основа основ — нельзя работать с вооружённым человеком. Особенно если этот человек Лэйла.

— Ты меня слышишь? — я слегка тряхнул её за плечи. — Приём.

Ноль реакции. Что же, придётся действовать по-другому.

Я изо всех сил ущипнул Лэйлу за мочки ушей — они слегка опухли и налились краснотой. Такой приём менее травмоопасен и куда более эффективен, чем банальные пощёчины. Хотя, в нашем случае, травмоопасность не имела никакого значения. Этой дамочке пощёчинами не навредить — её и из пушки-то не вдруг убьёшь.

— А-а-а-а... — протянула девушка. Зелёные глаза слегка прояснились.

Отлично. Лёд, как говорится, тронулся. Я повторил процедуру.

Лэйла дёрнула головой. Пелена окончательно ушла из взгляда. Возможно, мне показалось, но вместе с пеленой ушли также искры безумия — по крайней мере, большая их часть. Впервые с момента нашего знакомства девушка выглядела почти нормальной.

— Отстань, а, маленький мой... — глухим безжизненным голосом попросила она. — Оставь тётушку Лэйлу в покое... Тётушка Лэйла не хочет разговаривать... Тётушка Лэйла вообще больше ничего не хочет...

Девушка попыталась перевернуться на живот, но я не дал ей осуществить задуманное.

— Отставить апатию, — я придавил Лэйлу коленом. — Иначе мне придётся тебя слегка подбодрить.

Пальцы ухватились за рукоять чёрного кинжала. Клинок покинул ножны и холодно заблестел в пробивавшемся сквозь кроны тусклом свете.

— Делай что хочешь, — Лэйла равнодушно посмотрела на застывшее у кончика её носа остриё. — Мне плевать...

— И ты не будешь возражать, даже если я решу скормить тебя Усачу? — прищурившись спросил я.

Краб слегка дёрнулся, демонстрируя готовность немедленно исполнить моё решение.

— Я буду тебе только благодарна, маленький мой... — устало выдохнула девушка. — Так что давай, сделай тётушке Лэйле одолжение... Пусть всё закончится быстро...

Интересно, какие такие ужасы поджидали нас в Гиблом лесу, что даже моя самозваная тётушка торопилась сбежать от них на тот свет? Ответа у меня пока не было, но я, в отличие от девушки, впадать в отчаяние в любом случае не собирался.

Ситуация опасная? Наверняка. Но мне не привыкать.

Хотелось бы, конечно, разочек угодить из огня не в полымя, а в какое-нибудь более приятное окружение, однако страдать по поводу собственной непростой судьбы — это совершенно бесперспективное занятие. Страдания ничего не изменят. Нужно действовать.

— Не нагнетай, — я убрал кинжал обратно в ножны. — Хочешь умереть? Не вопрос. Расскажи всё, что знаешь об этом месте, а взамен я прикончу тебя так быстро, что ты даже понять ничего не успеешь. Жизнь закончится практически без боли и полностью на твоих условиях, как тебе такой вариант?

Безучастность к собственной судьбе, подкреплённая отсутствием страха смерти — это очень плохой знак. На того, кто утратил все надежды и ничего не боится, крайне трудно надавить... Но если вопрос нельзя решить силой, то всегда можно попробовать договориться.

Прижатая к земле Лэйла смерила меня долгим взглядом.

— Уверен, что сможешь, маленький мой? — через пару секунд спросила она.

— Не сомневайся, — хмыкнул я, убрав колено. — Сделаю всё в лучшем виде.

— Ты уже пробовал... — Лэйла поёрзала, устраиваясь поудобнее. — Однажды.

— Пробовал, — не стал спорить я. — И у меня неплохо получилось... А на этот раз, с учётом прошлого опыта, получится ещё лучше.

— Люблю самоуверенных мальчиков, сладенький, — бледные губы девушки растянулись в улыбке. — Но здесь твоя самоуверенность не поможет... Лес сожрёт и тебя, и дылду, и его вонючего краба... А если не сожрёт, то сделает своими рабами... Одними из многих...

Вверху — метрах в сорока над нами — зашелестели искрящиеся кроны деревьев. Это выглядело так, словно лес спешил подтвердить тот жизнеутверждающий прогноз, который только что озвучила Лэйла.

— Давай-ка чуть поконкретнее, — спокойно попросил я.

Абстрактные рассказы о том, какие страшные ужасы ждут нас впереди, меня не особо впечатлили.

— Поконкретнее? — Лэйла поморщилась. — Коттары, порксы, уродливые птицы, которые стали так велики, что уже никогда не смогут взлететь... И это лишь малая часть тех тварей, которые рыщут среди деревьев, маленький мой! Рыщут, чтобы сожрать тебя!!!

В глазах девушки блеснули безумные огоньки, а изо рта вырвался истеричный смешок.

Порксов упоминала Эльза — по словам моей сестрички, она слышала их визг во время похода по Гиблому лесу. Хольд тогда сказал, что эти звери очень опасны... Однако, несмотря на всю опасность, отшельник сумел избежать встречи с ними.

А раз уж старик, на шее которого висело трое детей, справился, то у нас точно есть шанс.

Что касается других тварей... Тут, как говорится, война план покажет. Не представляя возможностей противника, трудно подготовиться к схватке с ним. Однако я точно знал, что никакой бой не выиграть, если сдаться ещё до его начала.

— Но это далеко не всё... — продолжила Лэйла, заметив, что её слова не вызвали во мне должного ужаса. — Здесь есть кое-что пострашнее тварей...

Девушка взяла драматическую паузу. Она хотела нагнать жути, чтобы поделиться со мной частичкой того страха, который испытывала сама. Однако ничего не вышло.

— Ты забыла, что хотела сказать? — с едва заметной усмешкой спросил я.

— Нет! — Лэйла скривилась. — Не забыла... Я хотела сказать, что бояться нужно не только тварей... Кроме них, здесь блуждает дикая магия! Куда более необузданная, чем та, что прячется внутри нас, маленький мой!

— С этого места поподробнее, — уже без тени усмешки произнёс я.

Лэйла явно говорила о магических аномалиях, сведения о которых представляли наибольшую ценность. Если со всевозможными тварями я уже имел дело, то вот сталкиваться с «блуждающей дикой магией» мне пока не доводилось. А неизвестное всегда представляет самую большую опасность.

— Поподробнее? — взгляд Лэйлы заметался из стороны в сторону. — Подробность здесь только одна — ты умрёшь! Умрёшь быстро, но каждый миг обернётся для тебя невиданными страданиями! Ты прочувствуешь такую боль и испытаешь такие муки, что будешь мечтать о смерти, как о награде!

Я внимательно наблюдал за девушкой. Общие фразы — многозначительные, но почти бессмысленные. Тревожно бегающие глазки, выдающие неуверенность... Всё это могло свидетельствовать только об одном.

— Ты сама ничего не знаешь, — подвёл итог я. — Слышала чьи-то рассказы, но не более того.

— Ты всегда был умненьким мальчиком, сладкий мой, — Лэйла поморщилась, но не стала отпираться. — И ты прав, я действительно знаю немного... Но зато мне известно главное!

— Вот как? И что же это?

— Отсюда невозможно выбраться, — с тяжёлым вздохом сообщила девушка. — Из Гиблого леса нет выхода — тот, кто оказался здесь, обречён таскаться между деревьев, пока не найдёт свою смерть... А может, что-нибудь похуже смерти...

— Чушь, — коротко бросил я. — Коттары регулярно выходят за пределы леса — спроси у любого, кто живёт рядом.

Говорить о том, что лично знаю людей, которые побывали здесь и смогли уйти, я не стал. Лэйла мне совсем не друг, а делиться с вероятным противником даже крохами информации не входило в мои привычки.

— Коттары выходят, — согласилась девушка. В её глаза снова заблестели безумные огоньки. — И деревенские остолопы, которые иногда сюда забредают, тоже могут выбраться... Если, конечно, повезёт... Но вот нам с тобой, маленький мой, не уйти никак!!! Гиблый лес не отпускает тех, в ком бурлит дикая магия! Ни тебе, ни мне не уйти отсюда! Никак и никогда!!!

Лэйла расхохоталась, но почти сразу хохот перешёл в кашель, кашель в рыдания, а рыдания в истерику. Всхлипы девушки были похожи на пронзительные крики какой-то экзотической птицы.

Внутри зазвенел тревожный звоночек. Не из-за слов психопатки, хотя они не сулили ничего хорошего... Нет, дело было в деревьях — искрящиеся гиганты давили со всех сторон, и чем дольше мы находились среди них, тем сильнее становилось давление.

Даже дышать стало чуть труднее. Лес будто бы постепенно затягивал петлю вокруг моей шеи.

— Кто тебе об этом рассказал? — хрипло спросил я.

Ответа не последовало. Время буквально утекало сквозь пальцы.

— Отвечай! — нарочито грубо рявкнул я и ещё раз ущипнул девушку за мочку уха.

— А-а-й! — взвизгнула Лэйла. Острая боль мигом «потушила» истерику.

Девушка обожгла меня злым взглядом и прошипела:

— Мне не нравится твой тон, маленький мой!

— Плевать. Говори.

— А что, если я не хочу?

— Ты ошибаешься, если думаешь, что меня волнуют твои желания.

— Д-е-е-е-е-рзенький... — протянула девушка, облизнув сухие губы. — Знаешь, что тётушка Лэйла не может устоять перед таким напором...

— Я задал вопрос и жду ответа.

— Ворон! — выдохнула моя «тётушка». — Воронёнок часто рассказывал мне о Гиблом лесе... Его дар... Его дар позволяет заглянуть туда, куда никому из нас нет хода...

В течение следующих пяти минут Лэйла путано и сбивчиво пыталась объяснить мне, в чём именно заключалась сила её бывшего командира.

По словам девушки получалось, что он то ли умел ненадолго покидать своё тело, то ли мог превращаться в некое подобие неосязаемого и неуязвимого призрака, то ли был способен пронзать взглядом пространство на определённом расстоянии...

Короче, Лэйла сама ничего толком не понимала, но факт оставался фактом — Ворон имел возможность наблюдать за тем, что происходило в Гиблом лесу. Полезное умение, ничего не скажешь, но вот в прямом бою от таких фокусов было мало толку.

Впрочем, глупо недооценивать противника — эта способность могла быть всего лишь одной из граней Воронова таланта.

— Что он ещё умеет? — сразу же спросил я.

— Он умеет награждать... — с дикой улыбкой сообщила Лэйла. — Награждать безумием...

Судя по начисто отъехавшей крыше, до опалы девушка получала награды из рук руководства с завидной регулярностью.

— И как это понимать? — тем не менее поинтересовался я.

— Словами такое не объяснить... Это можно только прочувствовать самому...

Лэйла потянулась словно кошка, мечтательно закатив глаза. Похоже, на неё нахлынули воспоминания о былых временах. И эти воспоминания смогли победить ужас, который девушка испытывала перед Гиблым лесом.

У меня было ещё немало вопросов, но времени на разговоры уже не осталось. Во-первых, требовалось как можно скорее проверить полученную информацию, а во-вторых... Во-вторых, за последнюю минуту тревожные звоночки превратились в набат — я отчётливо ощутил на своём затылке чей-то нехороший взгляд. Холодный и будто бы оценивающий.

Дру-уг не поднимал тревогу, да и сам я не видел ничего подозрительного, но ощущение не отступало. Наоборот, с каждой секундой оно становилось только сильнее. Пока наблюдатель не решался на активные действия, однако всё могло измениться в любой момент.

Я сбросил с предплечья чернённую цепь. Лэйла, услышав звон металла, приоткрыла глаза.

— Что ты задумал, маленький мой?

Проигнорировав вопрос, я одним движением перевернул девушку на живот.

— Хочешь поразвлечься напоследок? — хрипло рассмеялась она. — Тётушка Лэйла не против, но она предпочитает ласку, а не грубую силу...

Вместо ответа я свёл её тонкие запястья, быстро обмотал их цепью, а затем подтянул голени и повторил свои действия.

— Ты чё творишь?! — Лэйла заёрзала, надеясь сбросить путы, но эти попытки были обречены на провал. Без посторонней помощи ей никак не освободиться.

— Кляп, — негромко произнёс я, отставив руку в сторону.

— Какой ещё кляп, а?! Какой кляп, я тебя спрашиваю!!

Дру-уг, к которому и была обращена просьба, прекрасно всё понял. Через мгновение со спины Усача будто бы сам собой слетел ком тряпья. Слетел и упал мне в ладонь.

— Не смей! — взвизгнула Лэйла и попыталась отвернуть голову. — Гадёныш! Ты обещал мне...

Дослушать полную возмущения речь, к сожалению, не удалось. Кляп оказался во рту девушки, и гневные вопли сменились протяжным мычанием.

Так-то лучше. Отчаявшаяся психопатка была слишком уж непредсказуема. Но теперь — обездвиженная и лишённая возможности вопить на всю округу — она вряд ли могла совершить какую-нибудь опасную глупость.

Убивать Лэйлу я, разумеется, не собирался. Уничтожать весьма ценный источник информации своими собственными руками — это не самый рациональный поступок.

— Спокойно, — я рывком перевернул девушку набок. — Отпущу, когда возьмёшь себя в руки. А пока отдохни, полюбуйся видами и подумай над своим дальнейшим поведением...

Ответом мне стало гневное мычание. Зелёные глаза заблестели от злых бессильных слёз.

Ничего страшного. Как любила говорить тётя Люба — воспитательница в моём детском доме: «Побольше поплачешь — поменьше пописаешь». Грубовато, конечно, но в целом верно.

— Чтоу дальше, челоувечек? — из пустоты донёсся взволнованный шёпот Дру-уга. Похоже, он тоже ощущал чужое присутствие.

— Дальше ты идёшь со мной, — я посмотрел туда, где виднелись очертания его фигуры.

Морфан без лишних вопросов спрыгнул на землю и деактивировал артефакт. На бледном лице читалось плохо скрываемое напряжение. Что же, непонятный наблюдатель нервировал не только меня. Выходит, я пока не спятил на фоне бесконечного переутомления...

— А ты, — я ударил кулаком по бугристому панцирю. — Следи за нашей красоткой... И за всем, что здесь происходит.

Усач развернулся, щёлкнул клешнями и отполз ближе к валявшейся у камня девушке. Краб прекрасно понял, что от него требуется — он явно обладал если не полноценным разумом, то как минимум его зачатками.

Я шагнул под своды туннеля, из которого мы совсем недавно вышли на поверхность. Там, под землёй, тоже находился выход из Гиблого леса, и если Лэйла права, то у меня не получится спуститься обратно.

Морфан отправился следом.

Первые полминуты ничего странного не происходило. Я быстро шёл вперёд, Дру-уг пыхтел рядом, а проникавший в туннель свет становился всё тусклее и дальше. У меня даже промелькнула мысль, что пора поворачивать обратно, однако неожиданно всё изменилось.

Я вдруг понял, что последние несколько секунд топчусь буквально на месте. Ноги делали шаг, но затем меня будто бы сдвигало назад — так, словно я шёл по траволатору, причём шёл «против шерсти».

— Чтоу этоу, челоувечек? — взволнованно спросил Дру-уг. Он тоже заметил появившуюся странность.

Я ничего не ответил — просто перешёл на бег. Уставшие мышцы зазвенели от напряжения, однако это не помогло.

Гиблый лес действительно не хотел отпускать меня из своих удушающих «объятий».

Глава 8

— Мы не моужем вернуться поуд камень, — запыхавшийся Дру-уг подвёл итог нашего небольшого эксперимента.

Морфан тоже перешёл на бег. И так же, как и я, не сумел пройти вглубь туннеля. Очень странно... Лэйла утверждала, что покинуть лес не могут дикие маги, но мой тощий товарищ таковым точно не являлся.

Я остановился и быстро осмотрел покрытого пылью Дру-уга. Тот сперва замер на месте, а затем неуверенно шагнул назад — ему не понравился мой взгляд.

— Пойду проуведаю Усача, челоувечек... — морфан попятился к выходу, но его остановил короткий приказ.

— Стоять, — негромко произнёс я. — Отдай мне обруч... Обруч и второй кусочек истинной синевы.

— Этоу моя доубыча... — Дру-уг судорожно сглотнул.

— Твоя, — я кивнул. — И ты обязательно получишь её обратно.

— Ноу, челоувечек...

— Ты мне не веришь? — я протянул руку, раскрыв ладонь.

— Оучень верю, челоувечек! Ноу...

— Но твои сомнения сильнее веры, — я закончил фразу за морфаном. — Может быть, ты и в Синем Повелителе сомневаешься?

Столь обидное предположение враз сломило сопротивление Дру-уга. Он покачал головой, стянул дрожащими руками обруч с затылка, а затем вытащил из-под кирасы подаренный мной осколок статуи. По стенам сразу же заплясали яркие синие отблески.

— Оутдаю тебе всё, челоувечек... — Дру-уг положил свои сокровища в мою ладонь.

Судя по поджатым губам, жёлтым пятнам на щеках и капелькам слёз, застывшим в уголках глаз, этот самоотверженный поступок стоил морфану очень дорого.

— Теперь иди, — я кивком указал вглубь туннеля.

С новым приказом Дру-уг уже не спорил — у него не осталось на это душевных сил. Морфан на негнущихся ногах шагнул вперёд и легко преодолел невидимый барьер, который всего секунду назад мешал нам обоим.

Дру-уг отошёл метров на десять и остановился.

— Поулучилоусь, — с удивлением сообщил он.

— Получилось, — задумчиво повторил я.

Всё стало на свои места. Морфан избавился от магии и сумел пройти сквозь барьер. Жаль, что это никак не облегчало моё положение — я, в отличие от товарища, такой фокус провернуть не мог.

Я слегка тряхнул головой. От усталости картинка перед глазами едва заметно подрагивала. Нужно отдохнуть, но времени на такую роскошь у меня пока не было.

Следующие несколько минут прошли в поисках способа преодолеть преграду. Однако эти поиски не увенчались успехом. Ни моё заклинание, ни чёрный кинжал инквизитора не смогли разрушить невидимое препятствие.

Применить чары на пустое место не получилось — многочисленные попытки вызвали лишь острую боль в затылке. Клинок же легко пронзал пустоту, но единственным результатом, которого удалось добиться, стал недоумённый взгляд морфана — для него мои «упражнения» выглядели как безумная схватка с воздухом.

Проникнуть сквозь преграду, закутавшись в блестящее покрывало, тоже не вышло. Ткань, надёжно защищавшая от магии, оказалась совершенно бессильна перед невидимым барьером.

Что же, как это ни прискорбно, но, похоже, Лэйла права. Хольд, чья сила была скреплена печатью, и дети, не обладавшие никаким даром, смогли выйти из леса, а вот у меня возникли проблемы... Причём проблемы весьма серьёзные.

И словно этого было мало, снаружи послышался сигнал тревоги. Усач изо всех сил защёлкал клешнями, сообщая о приближающейся опасности.

«Пора валить...», — подумал я, но не сумел сделать ни единого шага. Неожиданно накатила чудовищная слабость, ноги стали ватными, а веки налились тяжестью.

Вслед за слабостью пришло равнодушие.

К чему всё это? Я оказался заперт в тюрьме, из которой невозможно сбежать, а раз шансов нет, то зачем продлевать бессмысленное заточение? Пусть всё закончится здесь и сейчас...

Я прикрыл глаза.

У всего есть предел прочности. У всего. Даже стальные гвозди иногда ломаются...

— Усач зоувёт нас, челоувечек, — пробормотал подошедший ко мне морфан. — Мы доулжны идти...

Я никак не отреагировал на его слова. Голова трещала, а перед внутренним взором снова появился тот, кто в последнее время стал предвестником всех больших проблем. Старший сержант Вереенко, собственной персоной — ухмыляющийся и как всегда зловеще — добродушный.

«Говоришь, даже гвозди иногда ломаются?» — ехидно спросил он.

Я кивнул. «Разговор» с воображаемым собеседником нисколько не смущал мой измождённый разум. Только где-то на самом краю сознания слышались сухие наставления инструктора по медицинской подготовке: «Галлюцинации — это признак физического и нервного истощения...»

Ожидавший ответа Дру-уг воспринял кивок как руководство к действию.

— Оутдай мне кусоучки истинной синевы, челоувечек... А поутоум пойдём наверх, — он ухватился за моё запястье, но тут же с воплем рухнул на колени: — За чтоу, челоувечек? Оутпусти!!!

Рефлексы оказались сильнее усталости. Я взял кисть морфана на болевой — вывернутый сустав «зазвенел», словно перетянутая гитарная струна. Если надавить чуть сильнее, то перелома не избежать.

«Я смотрю, ты ещё не всё позабыл, сынок», — одобрительно хмыкнул сержант Вереенко.

— Не всё, — согласился я, не открывая глаз.

— Оу чём ты, челоувечек?? — жалобно спросил Дру-уг. — Мне боульноу...

Я слегка ослабил хватку. Морфан с облегчением выдохнул.

«А помнишь ли ты, товарищ солдат, — Вереенко вдруг нахмурился, — что ты десантник?»

— Я был десантником... — слова давались с трудом. — Когда-то давно...

Дру-уг, который явно ничего не понимал, слушал мою болтовню молча. Он наверняка думал, что я сошёл с ума, но проявлять инициативу не спешил — вывернутая кисть научила морфана осторожности.

«Бывших десантников не бывает!», — сообщил Вереенко, выставив для убедительности указательный палец.

— Чего тебе надо? — с ноткой раздражения спросил я. Этот странный «разговор» с каждой секундой утомлял меня всё сильнее.

— Поушли наверх, челоувечек... Там чтоу-тоу происхоудит... Чтоу-тоу плоухое... — Дру-уг решил, что вопрос был адресован ему.

Он говорил очень тихо и осторожно — видимо, опасаясь разозлить свихнувшегося командира.

Я ничего не ответил, хотя щелчки клешней, доносившиеся снаружи, действительно становились всё громче и всё яростнее. Моё внимание было сосредоточено на презрительно-предвкушающей гримасе, застывшей на рябой роже старшего сержанта.

«Думаю посмотреть, — процедил он, — как ты позорно сдохнешь в этой засраной мышами норе».

Сердце скакнуло к горлу. Рана на боку полыхнула огнём. Не хочу... Не хочу умирать вот так — опустив руки и сдавшись без боя. Ещё ничего не кончено!

«Уже лучше, сынок, — оскалившись сообщил Вереенко. — Вспоминай, чему я тебя учил... Советский десантник крепче любого гвоздя! Советский десантник не только никогда не ломается, он даже почти не гнётся! Так, слегка деформируется, чтобы ловчее войти в очередное отверстие... Понимаешь о чём я?»

Сержант не самыми приличными жестами проиллюстрировал свои слова и радостно рассмеялся. Заливистый смех ещё звенел у меня в ушах, когда рыжая и откровенно колхозная морда Вереенко почему-то сменилась интеллигентной физиономией моего начальника Сан Саныча.

«...А хороший оперативник, — поправив очки, добавил он, — в первую очередь работает головой, поймал мысль, Феликс?»

— Поймал, — выдавил я и кое-как распахнул веки.

Сан Саныч кивнул, растворяясь в голубоватом свете, исходящем от осколка статуи. Перед глазами появилось вытянутое бледное лицо — ссутулившись и встав на колени, Дру-уг оказался почти одного роста со мной. Я отпустил его запястье, и морфан поднялся на ноги, потирая пострадавшую руку.

— Оутдашь кусоучки, а, челоувечек? — вкрадчиво, чтобы снова не нарваться на неприятности, спросил он.

Я смотрел в круглые блестящие глаза. Смотрел и соображал настолько быстро, насколько это было возможно в моём состоянии.

Вереенко и Сан Саныч правы. Нельзя поддаваться отчаянию — вместо этого лучше немного поработать головой. Неожиданно накатившая слабость не просто порождение моей усталости. Слишком уж резко всё началось. Аккурат после того, как я забрал у Дру-уга его сокровища...

Я разжал ладонь. Обруч и осколок статуи с тихим стуком упали на пол.

Ноги тут же перестали дрожать, а с плеч будто бы сняли огромный — литров на сто пятьдесят — рюкзак, забитый кирпичами. Слабость не ушла полностью, но стала вполне терпимой.

Что это, небольшой «подарочек» от Гиблого леса? Или своеобразное «приветствие» от того неизвестного наблюдателя, который сверлил меня недобрым взглядом? Ответов у меня пока не было, но интуиция буквально вопила, что они появятся в самом ближайшем времени. И мне это вряд ли понравится.

Дру-уг поднял оба артефакта. Быстро осмотрев их и убедившись в отсутствии повреждений, он спрятал осколок статуи под кирасой, а обруч нацепил на затылок.

Отговаривать его я не стал — это было совершенно бессмысленно. Судя по радостному блеску в глазах, мой тощий союзник не расстался бы со своими сокровищами даже под угрозой немедленной смерти.

— Идём, челоувечек? — морфан слегка поморщился. Его тоже накрыло, но, правда, не так сильно, как меня.

Почему? Не знаю. Возможно, причина таилась в дикой магии, которая наполняла моё тело и выступала своеобразным катализатором процесса.

— Идём, — я развернулся и торопливо пошёл на свет. На бег сил пока всё-таки не хватало.

Дру-уг без лишней болтовни поспешил за мной. Шаг, за ним ещё один... С каждым мгновением дышалось всё легче — это адреналин будоражил кровь, прогоняя липкую усталость.

Заполошное щёлканье клешней звучало напористее и тревожнее. Время поджимало. Мы всё-таки перешли на бег, быстро преодолели последние метры и выбрались из тоннеля.

Подхватив оставленный у выхода трезубец, я скользнул в сторону, чтобы не мешать несущемуся за мной Дру-угу. Выскочив наружу, тот сразу рванул к явно напуганному Усачу.

Я двигался плавно, выверяя каждый шаг. Торопиться нельзя — это место вряд ли прощает спешку.

Восприятие работало на максимуме. Разум впитывал информацию как губка. Взгляд фиксировал любые изменения в окружающей обстановке.

Обнаружить угрозу, которая заставила Усача поднять тревогу, оказалось несложно. Слева, от деревьев, ползло молочно-белое пятно — густое и тягучее, словно кисель. Туман... Чутьё подсказывало, что именно он был первопричиной охватившей меня странной слабости.

Неспешный, но неумолимый, туман двигался, забирая немного в сторону — так, будто бы намеревался отрезать нам путь к отступлению. Отрезать, а затем окружить и загнать в туннель, откуда будет уже не выбраться. Пугающе разумное поведение для заурядного атмосферного явления.

— Уходим! — гаркнул я.

Ждать, пока туман подберётся ближе, явно не стоило. Не знаю, что нас там поджидало, но это вряд ли был милый добродушный Ёжик, искавший своего друга медвежонка.

Я подбежал к Лэйле. Она дрожала всем телом, уставившись остекленевшим взглядом на надвигающуюся белую завесу. Подхватив девушку, я легко зашвырнул её на панцирь краба — адреналин и витавшее в воздухе ощущение смертельной опасности придали мне сил.

Усач так ритмично работал клешнями, что щелчки сливались в ровный стук. На мгновение показалось, будто рядом тарахтит движком родной «Бардак» — для полного сходства не хватало только вонючего дизельного выхлопа. Хотя от краба тоже несло, будь здоров.

Поразмыслив мгновение, я решил не нагружать наш «транспорт» ещё одним пассажиром — лишь забросил наверх трезубец. Трёхметровая бандура здорово стесняла движение, а вот польза в бою от неё была весьма сомнительная. По крайней мере, против бесплотного тумана.

— Куда, челоувечек? — Дру-уг уселся на своё место.

— Туда! — я махнул рукой в сторону, где не было видно густой белой мути.

Мудрить не стоило — мы всё равно не знали куда лучше идти. А раз так, то разумнее всего просто отправиться в противоположное от опасности направление.

Неожиданно раздался громкий хруст — такой, словно тысячи ног одновременно наступили на тонкий лёд. Этот звук пробирал буквально до печёнок. Похоже, туман понял, что жертвы не собираются смиренно дожидаться, пока он соизволит до них доползти.

Из вязкого «тела» выросли «щупальца», которые тут же устремились нам наперерез. И эти «щупальца» двигались очень резво. Слишком резво! От них мы точно уйти не успеем.

Усач встал на дыбы, пытаясь напугать извивающиеся жгуты тумана, однако добился только того, что Дру-уг, Лэйла и весь наш скарб чуть было не слетели на землю.

— Бойся! — завопил я, изо всех сил ударив кулаком по шершавому хитину.

Краб боком отскочил в одну сторону — я перекатом ушёл в другую. По тому месту, где мы только что стояли, скользнула белая хмарь. Невысокая фиолетовая травка, устилавшая землю, мгновенно превратилась в пепел, который тут же устремился в небеса.

— Оустоуроужнее, челоувечек! — взволновано закричал Дру-уг. — Туман оубращает всё в прах!

— Какой ты наблюдательный, — прошипел я сквозь зубы, а затем гаркнул: — Не спи! Верти башкой по сторонам! Больше спасать не буду!

Дру-уг виновато кивнул и тут же увёл Усача вправо. Клубящийся «хлыст» стеганул землю всего в полуметре от крабьей клешни.

Ситуация становилась всё сложнее. Пока мы умудрялись уклоняться от выпадов, но так не могло продолжаться вечно. Скоро кого-то из нас обязательно заденет — это всего лишь вопрос времени.

Глубокий вдох. Мир замедлился. Невесомые хлопья пепла зависли в воздухе, а туманные «щупальца» стали двигаться плавно, неторопливо и предсказуемо.

Я не думал о том, получится или нет — на сомнения не было ни одной лишней секунды. Перед глазами просто появился прицел АКМа, мушка и целик соединились в линию... Уска-паткар-банду!

Красные полосы сдавили одно из «щупалец». Белая муть зашипела под действием магии, а затем лопнула с громким хлопком. Во все стороны полетели брызги полупрозрачной слизи.

Туман вздрогнул, отдёрнув «конечности» — ему явно не понравилось знакомство с моим заклинанием.

По губам скользнула злая усмешка. Надеялся на быструю и лёгкую победу, дружок? Очень зря. В эту игру можно играть вдвоём.

— Жми! — рявкнул я.

Перед нами появился свободный коридор и им стоило воспользоваться как можно быстрее.

Однако команда оказалась излишней. Дру-уг и сам, без моих подсказок, догадался, что нужно делать. Неудивительно — смертельная опасность часто сказывается на сообразительности самым благоприятным образом.

Уска-паткар-банду!

Я уничтожил ещё одно «щупальце» и рванул следом. Туман, колыхнувшись, «выплюнул» в мою сторону сгусток мути, но красные полосы легко разорвали этот снаряд ещё на подлёте.

В глазах потемнело. Слишком много колдовства. Слишком мало сил.

Я тряхнул головой. Нужно идти. До ближайших деревьев осталось не больше пятнадцати метров.

«Не уходи...»

«Останься...»

«Отдохни...»

В ушах переливчато зазвенели чьи-то мелодичные голоса. Они дребезжали, накладываясь один на другой.

Соглашаться на столь заманчивые предложения я, разумеется, не собирался и пёр вперёд на подкашивающихся ногах. Применять магию рядом с туманом оказалось очень неблагодарным делом — чем ближе была белая хмарь, тем быстрее утекали последние силы.

«Ты не сможешь уйти...»

«Ты не захочешь уходить...»

«Ты не отважишься покинуть нас...»

Мои губы снова искривились в ухмылке. Смогу, захочу и отважусь. Да ещё как.

Дру-уг с Усачом уже добрались до деревьев и теперь ждали, когда я присоединюсь к ним. Краб щёлкал клешнями, убеждая меня поторопиться, а на бледном лице морфана читалось плохо скрываемое волнение. Главное, чтобы они не решили проявить ненужный героизм... Если туман повредит наш «транспорт», то шансы уйти упадут практически до нуля.

Я не забывал контролировать обстановку и заметил, как мне под ноги устремился тонкий жгут. Похоже, туман решил проверить мою внимательность. Уска-паткар-банду!

В ушах зашумело, из носа потекла кровь, а колени предательски подогнулись. Я упёрся руками в землю, оттолкнулся и сумел встать. С трудом, но сумел.

Дру-уг, спрыгнув с Усача, рванул-таки мне навстречу. Мой тощий союзник догадался, что не стоит рисковать крабом, однако сделать ещё одно умственное усилие, чтобы остаться на месте самому, он уже не смог.

Я махнул рукой, пытаясь прогнать морфана — это, конечно, не дало никакого результата. Он шёл вперёд — всё медленнее и всё неуверенней. Туман тянул из него силу через артефакты.

Я хотел крикнуть, чтобы Дру-уг избавился от своих побрякушек, однако из горла вырвался только хрип.

«Мы не забыли...»

«Мы отомстим...»

«Мы накажем...»

Интересно, когда я успел отдавить обладателям мелодичных голосов их самую больную мозоль? Вроде провёл в Гиблом лесу меньше часа, но уже обзавёлся толпой поклонников. Хотя к чем ложная скромность? Заводить друзей — это мой конёк...

— Поушли, челоувечек...

Мы столкнулись с морфаном и оперлись друг на друга. Стало чуть легче, но это уже не могло ничего изменить.

— Дурак... — прохрипел я. Белая хмарь была слишком близко. Теперь нам обоим не спастись.

Дру-уг ничего не ответил, а вот туман вдруг засиял жёлтым светом. В молочно-белой пелене зажглись сотни — нет, тысячи! — золотых глаз. Красивое зрелище — особенно в сочетании с поднимавшимся в воздух пеплом.

«Ты ответишь за него...»

«Ты будешь наказан за него...»

«Ты отдашь долг...»

Вот как... Получается, я зря решил, что уже успел где-то накосячить — оказывается, с меня хотели спросить за чьи-то чужие «заслуги». Неприятно, но взывать к справедливости бессмысленно — нас всех прикончат в любом случае. Причём прикончат не просто так, а с выдумкой.

— Не припоминаю, чтобы что-нибудь у вас занимал, — кое-как выдавил я, сплюнув кровь. — Но в любом случае, кому должен — всем прощаю...

Нам конец. С каждой секундой этот простой факт становился всё очевиднее.

В груди вспыхнул огонёк злой бесшабашной радости. Пусть нам не уйти, но сдаваться без боя я не собирался. Если всё должно закончиться здесь и сейчас, то это случится на моих условиях.

Правильные гвозди не ломаются при виде молотка...

Пальцы свело судорогой. Перед глазами заплясали символы, складывающиеся в магическую формулу. Бледную, но по-прежнему опасную.

Усач тоже видел, что ситуация повернулась не в нашу пользу. Он не выдержал и, вместо того, чтобы бежать отсюда как можно дальше, посеменил на выручку.

Что же, похоже, я несколько переоценил его умственные способности — в нашей крохотной компании появился ещё один кретин... Не отряд, а сборище героев. Даже Лэйле пришлось поучаствовать в спасении товарищей — её желания, правда, никто не спрашивал, но кого волнуют такие мелочи.

Туман выбросил очередное «щупальце». Правда, теперь он метился в цель покрупнее...

Уска-паткар-банду!

Магия легко разорвала молочную хмарь, однако ошмётки зацепили левую клешню Усача. Он даже не сразу понял, что произошло — настолько быстро хитин обратился в невесомый пепел. Однако уже через мгновение лишившийся конечности краб закружился на месте.

Этот немой «танец» передавал его боль лучше, чем самый громкий крик.

Дру-уг завопил что-то нечленораздельное и бросился на помощь питомцу.

На мои глаза опустилась кровавая пелена ярости. В груди клокотал гнев.

«Нам не нужно прощение...»

«Нам противна твоя суть...»

«Нам нужна твоя сила...»

«Мы впитаем тебя...»

«Мы не дадим тебе уйти...»

Голоса слились в один сплошной звон.

— Я не собираюсь уходить, — из глотки вырвался звериный рык. — Я собираюсь вырубить под корень ваш чёртов лес!

В мозгу вспыхнули кроваво-красные слова заклинания. Я вытянул руку и сжал ладонь в кулак — багровые полосы обхватили ствол ближайшего дерева. В воздухе повис чудовищно громкий треск, крона затряслась, сверху посыпались искры и огромные — размером с плащ-палатку — листья.

Теперь кровь текла не только из носа и рта. Теперь она сочилась даже сквозь поры кожи.

Дерево обломилось у самого основания, а затем медленно, будто бы цепляясь за своих «собратьев», рухнуло прямо в туман.

Мелодичный звон голосов превратился в грохот.

«Истинный!»

«Он поглотит нас!»

«Так же, как поглотил Первородных Отцов!»

Я уже плохо видел и ещё хуже соображал, но заметил, как в тумане проявились очертания населявших его существ. Субтильные, тонкокостные и невысокие, они походили на детей... Правда, раньше мне ни разу не встречались дети с летательными перепонками по бокам тела.

Силуэты существ дрожали и смазывались. Они боялись, хотя у меня — измождённого и почти потерявшего сознание — остались лишь жалкие крупицы энергии... Неважно — их слепой страх был сильнее здравого смысла.

Даже в таком состоянии тренированный взгляд выхватил из общей массы центральную фигуру. Над её полупрозрачной макушкой виднелось некое подобие сплетённой из листвы короны. Когда остался всего один патрон, стрелять нужно в голову...

Уска-паткар-банду.

Красные кольца сжали цель. Мгновение, и брызги слизи разлетелись по всей округе.

«Легчайшая!»

«Развеяна!»

«Навсегда!»

Я медленно завалился набок. На меня опустилась мёртвая тишина — то ли лопнули перепонки, то ли уши наглухо залило кровью.

Гибель Легчайшей стала последней каплей. Обитавшие в тумане существа бросились врассыпную. Островки белой мути замелькали между деревьями.

Пусть мне не удалось уничтожить врага, но зато я сумел обратить его в бегство. Неплохая работа. По губам скользнула улыбка — сам себя не похвалишь, никто не похвалит...

Тело наливалось болью. Каждая клетка горела нестерпимым огнём, но спасительная темнота всё никак не наступала. Сознание не желало покидать меня, позволяя «насладиться» происходящим по полной программе.

По коже будто бы провели крупной наждачкой — это Дру-уг поднял меня с земли, а затем осторожно положил на спину Усача.

Перед глазами оказалось плоское небо и кроны деревьев. Теперь они искрились как-то по-другому, словно с осуждением. Возможно, гигантам не понравилось, что я свалил одного из них... А может, это был выверт моего угасающего сознания.

Панцирь краба слегка покачивался при движении. Лоб Лэйлы упирался мне в плечо, но никаких болезненных ощущений больше не было.

Я прикрыл глаза. Нам уже приходилось засыпать вместе. Правда, тогда мы были наедине, а Лэйла не подавала признаков жизни... Впрочем, она и сейчас выглядела не самым лучшим образом, хотя, после того как туман отступил, её немного отпустило.

Лёгкая качка, полная тишина и потихоньку немеющее тело... Забытье всё никак не шло ко мне. По крайней мере, так казалось, пока я не открыл глаза.

Меня окружала темнота, но я не ослеп — просто наступила глубокая ночь. Чёрное небо сияло звёздами, неподалёку трещал жаркий костёр, а вокруг шумели деревья — самые обыкновенные, а не полыхающие искрами великаны.

Я скосил взгляд — осторожно, чтобы не привлекать ненужного внимания. Знакомое местечко... Не так давно мне уже довелось бывать здесь — именно тут состоялось наше первое «свидание» с Лэйлой.

Ни морфана, ни краба, ни самой Лэйлы рядом не было. Зато у костра сидел сутулый черноволосый паренёк, который так низко склонился над огнём, что языки пламени практически облизывали его лицо. Самое обычное и почти ничем не примечательное.

Девять человек из десяти, увидев это лицо, уже через четверть часа вряд ли смогли бы его описать, если бы не одна деталь... Нос.

Длинный, с изогнутым, смотрящим вниз кончиком, он был очень похож на клюв ворона.