Этот мир не выдержит меня. Том 3

Глава 1

— Карета ко входу подкатила — красивая такая, козырная — и мы с братвой сразу напряглись...

Лом докладывал обстановку прямо на ходу. Он задыхался, едва поспевая за мной. Мы быстро шли по пустым улицам — приближавшаяся на всех парах ночь разогнала горожан по домам.

— Короче, в борделе хипеш начался: света в окошках прибавилось, музыка заиграла, девки так громко запищали, что даж нам слышно стало... Какой-то важный туз приехал, видать...

Клевец бил по бедру. Нужно торопиться, однако время ещё есть.

По нашему плану, Жаннет должна угостить дорогого гостя ужином — это отвлечёт его хотя бы на часок-другой.

Если же королевский сынуля решит наброситься на Барталомею прямо с порога, то в дело вступит Марк. Хотя не думаю, что до такого дойдёт — вряд ли Вилли откажется подкрепиться перед столь важным занятием.

— Кто он, видел? — будто бы между делом спросил я и мельком глянул на Лома.

От его ответа зависело многое. Как минимум — будет ли он жить дальше или умрёт прямо сейчас.

— Не, не видел, — Лом покачала головой и добавил, пытаясь оправдаться: — Ты не серчай только, лады? Темно ведь уже — не разглядишь ничего...

— Тебе, может, и темно, — строго произнёс я. — Но ты же не один там был.

— Да остальные тож не видели ни хрена. Мы старались, отвечаю! Но сильно темно уже было... В следующий раз мы лучше отработаем, отвечаю!

На лице Лома застыло виноватое выражение. Он ожидал наказания, не понимая, что сейчас спас жизнь и себе, и своим товарищам. Им не стоило знать, кто именно пожаловал в «Нежную розу» — эта информация была слишком важна, чтобы ею владели какие-то отщепенцы.

— Он был один?

— Не знаю, но в той карете толпняком не поездишь...

Отлично. Значит, серьёзной охраны у «принца» быть не могло. Это здорово облегчало дело.

— Короче, — продолжил Лом, — тока этот важный туз в бордель завалился, как оттуда кабан какой-то вылез и почесал куда-то. Ну, я сразу к «Доброму висельнику» рванул, чтобы тебе всё конкретно обсказать... Кто же знал, что кабан-то этот тоже к тебе бежит?

Бук давно отстал от нас. Здоровяк еле дышал уже после пробежки от борделя до трактира — стремительная «прогулка» в обратном направлении добила его окончательно. Физическая подготовка охраны в «Нежной розе» находилась на недопустимо низком уровне.

Мы свернули за угол приземистого одноэтажного домика. До цели оставалось всего пара кварталов.

— Вот, — я остановился и вытащил из кошелька серебряную монету. — Разделишь со своими дружками.

— А дальше чего? — глаза Лома заблестели. Он явно не ожидал столь высокой награды.

— А дальше вы свалите куда-нибудь и постараетесь не попадаться мне на глаза.

— Значит, наши дела — всё, закончены?

— Полностью.

— Так чего, я тогда пойду? — Лом никак не мог поверить, что я отпущу его с таким богатством.

— Иди.

— А ты чего, тут останешься?

— Иди, — прищурившись повторил я.

Лом осознал, что не стоит лишний раз испытывать моё терпение. Он торопливо кивнул и не оглядываясь посеменил дальше по улице.

Вжавшись в стену, я положил ладонь на рукоять кинжала. Темнота надёжно скрывала мой силуэт.

Я не ощущал чужого взгляда, но решил провериться на всякий случай. Было у меня подозрение, что один не в меру любопытный малец мог увязаться следом за нами... И буквально через четверть минуты моя догадка полностью подтвердилась.

За угол скользнула юркая тень.

— Нужно быть осторожным, — я ухватил «тень» за ухо, — когда объект уходит за преграду, которая ограничивает твой обзор. Неужели ты успел забыл всё, чему я тебя учил?

— Я проверил угол! — пискнул Клоп. — Но не увидел тебя... вас!

— Значит, плохо смотрел.

— Пусти... Пустите!

— Ты опять пил кровь? — я перешёл на шёпот.

За время наших занятий мы опытным путём выяснили, что стоило Клопу выпить немного крови, и он становился почти незаметным. Его было трудно почувствовать и увидеть даже тогда, когда пацанёнок не прикладывал к этому совершенно никаких усилий. Прирождённый лазутчик и диверсант.

— Не пил...

Я сжал ухо Клопа чуть сильнее.

— Кусок сырого мяса с кухни стащил и сжевал! — взвизгнул пацан. — Пустите!

Спрашивать о том, зачем Клоп пошёл за мной, было лишним — глаза мальчишки горели огнём такого всепоглощающего любопытства, которое делало бессмысленным любые подобные вопросы.

Вместе с любопытством во взгляде уживались страх и надежда. Страх того, что я прогоню его, и надежда на то, что этого не произойдёт.

— Поработаешь со мной, — негромко сказал я. — Раз уж ты здесь...

Как говорится, не можешь победить — возглавь. Лучше направить энергию пацанёнка в полезное русло, чем оглядываться каждую секунду, ожидая, что он появится в самый неподходящий момент.

Брать на дело шебутного вампирёныша было, конечно, довольно рискованно, но его способности перекрывали возможный риск.

Щёки Клопа покрылись румянцем, а губы растянулись в довольной улыбке. Никакая темнота не могла скрыть его радость.

— Обойдёшь вокруг борделя, — приказал я. — И всё внимательно осмотришь.

— А потом? — Клоп ловил каждое моё слово.

— Потом вернёшься ко мне и доложишь о том, что увидел. Если заметишь людей, будь особенно осторожен.

— А может, я их сразу того? — он положил руку на свой ножик, с которым не расставался, кажется, даже во сне.

— Никаких «того». Ты просто наблюдаешь и запоминаешь,- строго сказал я и требовательно протянул ладонь: — Сдай клинок!

Обладание оружием, даже таким плохеньким, могло спровоцировать у Клопа приступ ненужного героизма. А героизм часто ведёт к смерти и провалу операции. Если с первым я мог смириться, то второго допускать было категорически нельзя.

— Как сдать? — с испугом произнёс мальчуган, крепко сжав рукоять.

— Это приказ.

Клоп тяжело вздохнул, однако без пререканий протянул оружие. Оставшись без ножа, он сразу сник и будто бы стал ещё меньше ростом.

Пацанёнок посмотрел жалостливым взглядом, но осознав, что этим меня не пронять, быстро пошёл вперёд. Спустя несколько мгновений крошечная фигурка полностью растворилась в темноте.

Удивительная способность к незаметному перемещению. Я не видел даже намёка на его очертания, хотя прекрасно знал, где Клоп должен был находиться.

Примерно через четверть часа маленький кровопийца вернулся.

— По правую руку от входа в проулке стоит повозка, — затараторил он, стараясь рассказать сразу обо всём, что заметил. — А почти напротив в тени те трое сидят, которых ты... которых вы заставили за борделем следить... А повозку возница охраняет... Ну как охраняет — на козлах дрыхнет! А те трое уже уходить собираются... Точнее, двое собираются, а тот, который у них за главного, наоборот, остаться хочет... А в самом борделе шум! Песни поют, бренчат чем-то — перепились, похоже, все... Папка мне объяснил, что пьянчуги петь начинают, когда пиво уже в глотку не лезет...

Выговорившись, Клоп замолчал и уставился на меня своими огромными глазищами, ожидая дальнейших распоряжений.

Что же, засады не было — это радовало. Вилли не догадался взять с собой группу поддержки, а значит, всё должно пройти по плану. Быстро и без лишнего шума.

А вот что не радовало, так это Лом и его неожиданное любопытство. Не думал, что он станет заниматься глупостями. Похоже, я сильно переоценил умственные способности молодого мужчины...

— Идём, — я «отлип» от стены. — Покажешь, где прячется Лом.

Мы быстро прошли по тёмным улицам и переулкам. Беззвучные и незаметные.

Я не переставал удивляться способностям Клопа. Стоило отвлечься хотя бы на мгновение, и я уже не замечал его даже в паре шагов от себя. И так будет продолжаться ещё пару часов, пока действует кровь.

Местная ночная жизнь сильно отличалась от привычной земной. Здесь не было фонарей и не светились окна; здесь не галдели подвыпившие гуляки и не играла музыка; здесь царил густой мрак и почти абсолютная тишина.

Из череды тёмных строений, возвышавшихся над мостовой словно утёсы над рекой, выделялась только «Нежная роза». Там было шумно, светло и весело. Островок бесшабашной радости в океане бесконечного уныния.

Лом расположился почти напротив входа в бордель, спрятавшись между двумя высокими домами. Это место нельзя было назвать даже переулком. Щель между каменных стен, не более.

Мы вышли ему за спину. Лом не подозревал о нашем присутствии — он замер, не спуская глаз со входа в «Нежную розу».

Я положил руку на плечо Клопа, когда до цели оставалось меньше двадцати метров. Парнишка замер на месте. Дальше мне лучше пойти одному.

Рукоять Лэйлиного клинка легла в ладонь. Зря Лом не ушёл вместе со своими друзьями.

Я двигался бесшумно, взяв кинжал обратным хватом. С пятки на носок, плавно, но быстро.

До цели всего несколько шагов. Бритый затылок выделялся светлым пятном на фоне окружающей темноты. Рывок.

Лом в последний момент почувствовал движение за спиной, но было слишком поздно. Он не успел развернуться — я сдавил его шею локтем, перекрывая доступ кислорода и лишая возможности кричать. Ни к чему будить добропорядочных горожан предсмертными воплями.

Десяток злых и быстрых уколов в живот — так, чтобы не испачкаться в крови. Лом задёргался, но я крепко прижал его к себе — пара мгновений и тело обмякло.

Я опустил умирающего на брусчатку.

— Я должен был узнать... — едва слышно прохрипел Лом, закрыв глаза в последний раз. — Должен был попытаться...

Его лицо побледнело, а на губах выступила чёрная из-за темноты кровь.

Что же, чрезмерная любознательность нередко заканчивается смертью. Нужно донести эту простую мысль до Клопа, пока не поздно. Может, пацанёнок поумерит своё безграничное любопытство.

Стены возвышались над нами с обеих сторон, словно края могилы. Усеянное звёздами небо стало последним, что увидел Лом.

Я проверил пульс, чтобы убедиться, что цель ликвидирована. С того момента, как Клоп привёл нас на место, прошло меньше минуты.

— Вот что бывает с теми, кто суёт нос в чужие дела, — негромко произнёс я, вернувшись к пацанёнку. — Надеюсь, ты вспомнишь об этом в следующий раз, когда решишь пойти за мной...

Клоп молча кивнул. Он был бледен — едва ли не бледнее, чем скоропостижно почивший Лом. Не знаю, правда, почему: из-за страха или из-за запаха крови.

— Теперь буду почаще оглядываться, — сообщил мальчуган через минуту, когда мы покинули щель между домами. — Чтобы никто не подкрался...

Я криво усмехнулся. Тоже правильный вывод. Хотя и не совсем тот, на который я рассчитывал.

После Лома настал черёд «пообщаться» с кучером, который привёз Вилли к борделю. Он «запарковался» в глухом переулке, поэтому зайти с тыла не получится — это было некритично, но несколько затрудняло дело.

— Нужно отвлечь возницу, — я вытянул клевец из петли.

Не стоило выходить к кучеру с таким оружием на поясе. Вооружённый подросток, разгуливающий рядом с борделем посреди ночи, мог вызвать ненужные подозрения. А подозрения всегда влекут за собой лишние проблемы.

Ладонь обхватила ударную часть клевца. Плечо и предплечье закрыли собой древко. Не бог весть какая маскировка, но в темноте должно сработать.

Клоп первым шагнул в переулок и уже через мгновения оттуда послышался восторженный детский писк:

— Ой, какие красивые лошадки! Дяденька-дяденька, а можно их погладить??

— Ты кто такой? — в голосе кучера слышалось недовольство и удивление, но не было ни капли настороженности. — И откуда здесь взялся?

— Ой, вы поди их каждый день щёточкой чистите, да? Вот у этого, рыженького, такое пятнышко на лбу интересное!

Я выждал тридцать секунд, в течение которых Клоп продолжал восхищаться лошадьми, не обращая на кучера никакого внимания, а затем сам свернул в переулок.

На козлах сидел крупный мужчина с окладистой бородой и нездорово-красной мордой. Он был одет в некое подобие ливреи, а на голове, на самой макушке, виднелась крохотная меховая шапочка.

Кучер держал в руках плеть и недовольно глядел на Клопа, который мельтешил рядом с лошадьми.

— Вот ты где! — воскликнул я. — А мамка тебя дома ждёт, уже все глаза выплакала! Ох и получишь ты за своё разгильдяйство! Дяденька, вмажьте ему плетью разок, чтобы впредь неповадно было из дома убегать...

— Ой! — взвизгнул Клоп и полез прямиком под карету. — Не хочу плетью! Маменька меня третьего дня так приголубила, что вся кожа на спине синими пятнами пошла!

— А не надо было бражку воровать, — я шагнул чуть ближе к кучеру и обратился к нему: — Этот оголец бражку повадился пить, представляете? Ну а что, дурная кровь сказывается... Дядька-то его по отцу прошлой зимой спьяну в канаву упал, да и замёрз там до смерти, хотя зима-то тёплая выдалась... Йоганн его звали — он на Водоносном углу жил. Не знали такого?

Я использовал известные мне места и имена, чтобы придать словам большую достоверность.

— А ты дядьку не тронь! Дядька наш хорошим человеком был — он меня корзины из прутьев плести научил... Как за его упокой-то не выпить?

Кучер глядел на нашу перепалку ошалелыми глазами. Бедного мужичка запутал бесконечный поток информации, который неожиданно вылился на него посреди ночи.

Весь этот спектакль был чистой импровизацией, но она выглядела весьма убедительно. Неплохой результат, учитывая, что один из «актёров» — крохотный пацанёнок, который только что стал очевидцем убийства.

Однако увиденное никак не отразилось на Клопе — мальчуган вёл себя очень естественно. Ни дрожи в голосе, ни капли фальши — настоящий талант. Страшно представить, каких высот он сможет добиться, когда станет взрослее и опытнее.

— Вы кто такие? — растерянно произнёс кучер. — А ну-ка, вылазь оттуда!

Он свесился, чтобы посмотреть, куда делся Клоп, и выпустил меня из виду. Лучшего момента для атаки уже не будет.

— Вы его плетью огрейте — он тут же вылезет, — произнёс я и сразу прыгнул вперёд, перехватив клевец за рукоять.

Замах. Острый клюв зацепился за ворот ливреи. Рывок.

Сукно жалобно затрещало. Кучер, потеряв равновесие, охнул от неожиданности и рухнул на мостовую. Шапочка отлетела в сторону, а голова со стуком встретилась с камнями. Готово, после такого падения уже не повоюешь.

Пара быстрых шагов. Я распахнул дверцу кареты, сместившись в сторону — стоило убедиться, что внутри никого нет. Противник любит прятаться там, где его быть не должно.

Пусто. Только чей-то плащ лежал на сиденье.

— Следи за улицей, — приказал я Клопу, а сам присел рядом с кучером, придавив его коленом к земле.

Мужчина даже не пытался сопротивляться — он обмяк, распластавшись на мостовой, но точно был жив. Отрезав от ливреи несколько полос плотной ткани, я связал бедолаге руки и ноги. Далее — обыск.

Ладони скользнули по одежде. Оружия у кучера не оказалось, зато нашёлся кошель, в котором позвякивало несколько монет. Теперь можно приступать к допросу.

— Как тебя зовут? — негромко спросил я.

— А-а-а-а... — мужчина вращал мутными глазами. Он не мог сфокусировать на мне свой взгляд. Похоже, удар о мостовую закончился сотрясением мозга.

Я привалил полубессознательное тело к стене и энергично растёр уши и виски кучера ладонями. Это должно было обеспечить приток крови к голове.

Затем я крепко сжал его переносицу и дёрнул за бороду, чтобы вызвать острую боль.

Из глаз бедолаги потекли слёзы, но взгляд стал куда более осмысленным. Моя «терапия» дала результат.

— Как тебя зовут? — повторил я.

— Ты знаешь, под кем я хожу? — кое-как прохрипел кучер вместо ответа.

Похоже, он решил начать наше дружеское общение с угроз. Не самый умный поступок со стороны человека, который секунду назад уверенно изображал из себя овощ.

— Я знаю, под кем ты ходишь, — спокойно произнёс я, глядя в мутные глаза мужчины.

— Тогда ты должен знать, что тебя ждёт...

— Не волнуйся за меня, — я поднял с земли крохотную шапочку и сжал её между пальцев. — Думай о себе. Как тебя зовут?

— Меня зовут Кардис, — пропыхтел кучер. — И ты будешь вопить моё имя, когда с тебя станут...

Я не дал ему договорить, запихнув скомканную шапочку в раззявленный рот. Придётся продемонстрировать серьёзность моих намерений, чтобы не тратить время впустую.

Кроткий взмах кинжалом. Клинок располосовал кожу над верхней губой Кардиса. Рана неопасная, но болезненная — это место отличалось большой чувствительностью.

Кучер замычал и задёргался. Острая боль привела мужчину в неистовство, запах собственной крови напугал до дрожи в коленях, а невозможность пошевелиться показала его полную беззащитность передо мной.

Пара секунд, и он тяжело задышал, выпучив глаза.

Всего один точный порез почти мгновенно сломал этого здорового кабана.

— Кардис, — вкрадчиво произнёс я, — тебе нужно решить, кто ты: глупец, готовый терпеть чудовищную боль и умереть в страшных муках, или разумный человек, который хочет встретить завтрашний день живым и почти невредимым?

Разумеется, фраза о благополучной встрече завтрашнего дня была ложью. Однако зачем лишать человека надежды?

Кучер смотрел на меня очень внимательно. Он буквально «впитывал» каждое моё слово.

— Что скажешь, Кардис? Ты глупец?

Мужчина замотал головой из стороны в сторону.

— Значит, ты разумный человек?

Кардис замычал, сопровождая мычание кивками.

— И как разумный человек ты будешь честно отвечать на мои вопросы?

Кардис продолжал кивать, глядя на меня испуганными глазами.

— Кого ты привёз сегодня в «Нежную розу»? — спросил я, вытащив изо рта кучера его же шапку.

— Господина Вильяма, — сипло ответил тот. — Это сын Короля...

Я кивнул. Тест на искренность пройден успешно.

— Кто был с ним?

— Только Чистый...

— Кто это?

— Один из четырёх ближников Короля... Он был с ним с самого начала... Они даже Древние своды вместе нашли, если люди не врут...

Интересно. Если всё так, как говорит Кардис, то этому Чистому должно быть лет семьдесят. Уже дедуля, а всё туда же — по борделям шастает.

— Зачем Вилли взял его с собой?

— Не знаю... Мне не рассказывали...

Не удивительно. Начальство перед подчинёнными не отчитывается.

— А сам ты как думаешь?

— Не знаю! — выдохнул Кардис. — Может, господин Вильям взял Чистого для охраны? Люди говорят, что он может двигаться быстрее ветра...

Я прищурился. Что это ещё за боевой пенсионер на мою голову?

Раньше я бы не стал относиться к таким заявлениям слишком серьёзно. Людям вообще свойственно преувеличивать, а когда новости передаются из уст в уста, то всегда обрастают невероятными подробностями. Слухи — они такие.

Как любил повторять старшина моей роты в Афгане: «Если пёрнешь на утреннем разводе, то к вечеру все будут уверены, что ты обосрался».

Однако теперь всё стало несколько иначе — любые намёки на наличие у оппонента каких-либо сверхъестественных способностей могли оказаться не преувеличением, а чистейшей правдой.

Стоило обсудить с Марком невероятную быстроту Чистого — это точно не будет лишним.

— Какие тебе дали указания? — спросил я.

— Сидеть и ждать... Вот и всё...

Кардис нервно сглотнул. Он не мог поведать мне больше ничего интересного и понимал, что разговор движется к закономерному финалу. А вместе с разговором к финалу движется и его жизнь.

Я посмотрел туда, где стоял Клоп. Мне пришлось серьёзно напрячься, чтобы разглядеть его в темноте. Пацанёнок внимательно наблюдал за округой, прижавшись к стене — совсем крохотный на фоне чёрного камня.

Можно было прямо сейчас выполнить обещание, данное трактирщику, и напоить юного равка человеческой кровью. Передо мной как раз сидел достойный кандидат на роль главного блюда...

Нет. Ещё рано.

Трактирщик говорил, что Клопу нужна не просто кровь — он должен выпить из жертвы жизнь. Всю, до последней капли.

Не думаю, что мальчишке стоит хладнокровно убивать связанного человека. Такой поступок мог разрушить его личность, превратив маленького человечка в кровожадное чудовище. А чудовищ в этом мире и без того хватает.

Кроме этической стороны вопроса, меня останавливал и чистый прагматизм.

По словам Висельника, после «инициации» тело Клопа начнёт меняться, но как именно — никто не знал. Я не собирался взваливать на себя такую обузу сейчас, когда нужно действовать быстро и решительно. Лучше оставить это на потом, когда обстановка станет попроще.

— Вставай, — я освободил ноги Кардиса и помог ему подняться. — Посидишь пока в карете.

— Правда? — неуверенно спросил мужчина.

— Правда, — я подтолкнул его в нужную сторону.

Кучер побрёл вперёд, покачиваясь на каждом шагу. Он не верил, что ему удастся избежать смерти... Не верил и правильно делал — я не мог оставить его в живых.

Дверца тихонько скрипнула, грузный неповоротливый мужчина поднялся на подножку и попробовал влезть внутрь кареты. Он двигался с большим трудом — сказывалось сотрясение мозга и связанные руки.

Я встал рядом на ступеньку и резко вбил кинжал в небольшую впадину у основания черепа — там, где он соединялся с шеей.

Удар профессионала. Не люблю его за сложность и высокий риск, однако сейчас позиция позволяла подарить Кардису быстрый и лёгкий конец. Я не стал упускать такую возможность.

Безжизненное тело завалилось на мягкое сидение. Смерть наступила мгновенно. Мужчина не почувствовал ни боли, ни страха.

Я не хотел убивать Кардиса, однако меня учили, что нельзя оставлять противников за спиной. И эти уроки мне пришлось выучить наизусть.

Прикрыв дверь, я посмотрел на Клопа. Он почувствовал взгляд, развернулся и шагнул ко мне.

Всего одно движение — невероятно тягучее, но вместе с тем молниеносно быстрое. Долю секунды назад пацанёнок подпирал стенку у входа в переулок, а теперь стоял в метре от меня. Такая стремительность не на шутку напрягала.

— Чего дальше? — спросил Клоп, глядя на меня блестящими глазами.

— Дальше пойдём в бордель, — я на всякий случай обхватил ладонью рукоять чёрного кинжала. — Но сперва ты отдашь мне то, что взял...

Клоп сделал вид, что не понимает, о чём идёт речь. Он скривил губёшки и поджал острые плечики. Невинный воробушек, аж слёзы на глазах наворачиваются.

— Вон там, — я указал на место, где во время допроса сидел кучер, — совсем недавно лежала меховая шапочка, но теперь её нет.

— А мне почём знать, куда она подевалась?

— Не зли меня.

Клоп тяжело вздохнул и вытащил смятую шапку из-за пазухи. Я покачал головой и забросил окровавленный меховой комок в карету.

— Чего хорошей вещи пропадать? — Клоп следил за моими действиями голодными глазами.

Я не ответил, взял пацанёнка за шкирку и потянул его в сторону борделя. Нахождение рядом со свежей кровью сказывалось на рассудке малолетнего упыря не лучшим образом.

Мы не стали заходить с главного входа — пусть лишних глаз рядом не было, но лучше не рисковать без нужды.

Обогнув здание, мы перемахнули через невысокую, по пояс, оградку и влезли в приоткрытое окно на первом этаже.

В небольшой комнатке горело несколько свечей. На бархатном диванчике о чём-то мило беседовала парочка облачённых в полупрозрачные пеньюары девчат.

— Добрый вечер, дамы, — я слегка поклонился. — Шуметь не стоит.

Впрочем, предупреждение оказалось излишним — дамы и не думали кричать. Похоже, гости, входящие через окно, были здесь обычным делом.

Девчата без стеснения изучали меня заинтересованными взглядами, а Клоп при виде почти неприкрытого женского тела покраснел как рак. Готов поспорить, его даже жажда крови перестала беспокоить.

— Где Жаннет? — спросил я.

— На втором этаже, — с придыханием сообщила одна из девушек. — А ты — Феликс?

Я улыбнулся, оставив вопрос без ответа, и открыл дверь. Пора уходить, пока Клоп не грохнулся в обморок — судя по внешнему виду, пацан был на волоске от потери сознания.

Мы осторожно поднялись на второй этаж, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Это оказалось несложно — в борделе кипела работа и всем было не до нас. Отовсюду слышался хохот и звон бокалов, а пошлые песенки перемежались громкими стонами.

Между кабинетов и залов сновали обнажённые красотки, которые перекидывались между собой деловитыми фразами.

Клоп смотрел на это царство разврата, приоткрыв рот. На бледном лице, украшенном редкими красными пятнами, застыло выражение стыдливого любопытства. Готов поспорить, он уже прикидывал, как будет рассказывать обо всём Варежке.

Мимо нас, прошелестев «кимоно», промчалась Лизет. Она тащила охапку шёлковых простыней и выглядела как загнанная лошадь.

— Где Жаннет? — негромко спросил я, прихватив девушку под руку.

Лизет ничего не ответила и только растерянно покрутила головой из стороны в сторону. Впрочем, ответ уже не требовался.

За тяжёлой портьерой мелькнуло бледное лицо Жаннет. Хозяйка борделя бросилась ко мне и испуганно прошептала:

— Всё пропало, Феликс! Он привёл с собой Чистого!!!

В глазах женщины плескался первобытный ужас.

Глава 2

«Шеф, всё пропало! Гипс снимают, клиент уезжает!»

Жаннет была совершенно не похожа на актёра Миронова, умело воплотившего образ испуганного жулика в знаменитой советской комедии, однако в моей памяти всплыли именно эти слова.

— Где мы можем поговорить? — спокойно спросил я, тряхнув головой.

Болтать посреди коридора было не лучшей затеей. Так же как вспоминать фильмы из моего далёкого детства.

— Там... — Жаннет вяло махнула рукой в сторону массивной чёрной двери, видневшейся неподалёку.

Я подхватил женщину под локоть. Испуганная и отчаявшаяся, она плелась рядом со мной, еле-еле передвигая ногами. Что же там за Чистый такой, что даже хозяйка «Нежной розы» впала в уныние из-за его появления?

Взгляд привычно пробежал по обстановке помещения, в котором мы оказались.

Тихо, темно, пусто. Сквозь распахнутые настежь окна лились ночная прохлада и лунный свет.

— Приведи Марка, — я обратился к Лизет. Она стояла в дверях, сжимая в объятьях охапку белья.

Девушка кивнула и застучала каблучками по паркету.

— А ты, — я запихнул Клопа в небольшую каморку без окон, которая примыкала к комнате, — побудешь здесь.

Пацанёнок обиженно пискнул. Я подпёр глухо стукнувшую дверь стулом. Пусть вампирёныш посидит в «клетке» — его жажда крови и неуёмное любопытство могли доставить кучу проблем.

А у меня не осталось времени, чтобы нянчиться с ним.

— Выпусти!! — Клоп замолотил по двери кулачками, но это не дало никакого результата.

— Тихо! — прикрикнул я. — Будешь вопить, я тебя свяжу и заткну рот...

Мальчуган, знавший, что я не бросаю слов на ветер, сразу же замолчал. Так-то лучше.

— Где Вилли? — я посмотрел на Жаннет.

— Там... — она махнула рукой куда-то в сторону. — Вино пьёт...

В голосе женщины слышалась смертельная усталость. После сильного испуга на неё навалилась апатия. С этим нужно что-то делать, причём делать быстро — подобное безразличие могло стоить жизни всем нам.

Я шагнул вперёд и залепил Жаннет пощёчину. Звонко, размашисто, но не особо сильно — не болезненный, зато очень обидный удар. Мне хотелось взбодрить женщину, а не отправить её в нокаут.

— Ты сошёл с ума??? — глаза Жаннет полыхнули яростным огнём.

Она прищурилась, сжала кулаки и смотрела на меня так, словно выжидала удобного момента, чтобы впиться зубами в горло.

— Полегчало?

Я шагнул назад.

— Лучше не делай так больше, — прошипела Жаннет. — Иначе...

— Лучше перестань изображать из себя растерянную девчонку, которая впервые увидела мужика без штанов. Иначе я ударю тебя ещё раз.

Я в первый раз обратился к хозяйке борделя на «ты». И это проняло её куда сильнее, чем пощёчина.

— Не указывай, что мне делать! — Жаннет горделиво вздёрнула носик.

— Справедливо, — кивнул я. — Но будь так любезна — возьми себя в руки. Я не хочу погибнуть из-за того, что ты не можешь побороть свой страх.

Жаннет фыркнула. Усталое безразличие ушло из её взгляда. Теперь там поселилась злость, которая удержит женщину в тонусе.

— Как долго Вилли будет трапезничать? — спросил я.

— Трапезничать? Он почти не ест — только пьёт. Но пить может долго... Днями напролёт...

Хорошо. Значит, время у нас есть.

— Расскажи мне о Чистом.

— Чистый — это смерть... — Жаннет скривилась словно от зубной боли. — Наша смерть, если хочешь подробностей...

Я не разделял пессимизма женщины. Да, этот мир мог подкинуть очень неприятные сюрпризы, однако один боец вряд ли способен завалить нам всю операцию. Как бы силён он ни был.

Нельзя впадать в панику. Нужно подкорректировать план с учётом этого фактора, а после корректировки — приступить к его реализации. Быстро, решительно, эффективно.

— Что он умеет? — спросил я.

Меня не интересовали абстрактные страшилки. Мне требовалась конкретика, и я её получил. Правда, не от Жаннет.

Входная дверь скрипнула — в комнату зашёл Марк. Он тоже был слегка взволнован, но выглядел собранными и готовым к бою. Не удивительно — страх всегда пасует перед опытом.

— Говорят, — разведчик кивнул мне, — Чистые так быстры, что могут обогнать верхового иллирийского паука, и так сильны, что способны оторвать человеку ногу.

Я поморщился. Надеюсь, судьба никогда не сведёт меня с верховыми иллирийскими пауками... Страшно представить, как могла выглядеть такая тварь, способная выдержать вес всадника. Впрочем, сейчас нашей проблемой были не гигантские членистоногие.

Оказалось, что к Королю Нищих в самом начале его славного криминального пути примкнули четверо бойцов. И эта четвёрка раньше состояла в некоем «Бастионе Чистых». Поэтому «Чистый» — это было вовсе не имя, а скорее профессия или даже образ жизни.

«Бастион» представлял собой эдакую смесь секты и монашеского ордена, а его члены посвящали свою жизнь служению первозданной чистоте и высшей справедливости. И их служение состояло не в том, чтобы мыть руки перед каждым приёмом пищи и читать наизусть «Мойдодыра» — они без устали тренировались, подвергая тело и дух невероятным истязаниям.

Тех, кому удавалось выжить, Чистая Справедливость одаривала своей благодатью. И по слухам именно эта благодать превращала счастливчиков в настоящие машины для убийств.

Вообще, дела с религиями в этом мире обстояли не очень хорошо. Нет, среди полудиких племён ходили какие-то примитивные верования, однако на территории самой Империи благородные чародеи не допускали конкуренции со стороны высших сил.

Тем удивительнее было то, что учение о Чистой Справедливости всё-таки прижилось на имперских землях. Пусть и не получило большой популярности.

Не знаю, по какой причине поборники высшей справедливости стали служить уголовнику, однако факт оставался фактом. Чистые помогали Королю уже многие десятилетия и были сильнейшими из его бойцов. Хорошо, что Вилли сегодня сопровождал только один из них...

— Скорее всего, — сказал Марк, — слухи о силе Чистых врут.

Жаннет недовольно скривилась, однако лезть в разговор не стала.

— Но дыма без огня не бывает, — добавил разведчик. — Нужно быть очень осторожными.

Здравая позиция. Я придерживался такого же мнения.

— У инквизиции были вопросы к Чистым? — спросил я.

— Насколько я знаю — нет.

Хорошая новость.

Чистые ошивались здесь ещё до гражданской войны, когда инквизиция плотно следила за порядком в регионе. И раз братья не поджарили соратников Короля до хрустящей корочки — их силы не были связаны с магией. Это радовало.

— Кабинет готов? — спросил я.

По моему плану долгожданная встреча Барталомеи и Вилли должна была произойти в специально оборудованном месте.

Женщина ожидала героя-любовника в кабинете на третьем этаже, в котором имелось сразу два входа. Первый предназначался для «прекрасного принца» и шёл из небольшой приёмной. А второй соединял помещение со смежной комнатой, откуда можно было выйти и в коридор, и сразу на лестницу.

Такая планировка позволяла разделить силы противника, если что-то пойдёт не так. А если в гости нагрянет пухлая полярная лисица, то мы имели все шансы на организованное отступление.

Кроме того, у выбранного мной кабинета был ещё один козырь — тайная комнатушка, которая пряталась за огромной, почти во всю стену, картиной. Из этой комнатушки открывался прекрасный вид на всё помещение. Мечта вуайериста, по-другому не скажешь.

Страшно представить, сколько извращенцев побывало там за долгие годы...

— Всё готово, — ответил Марк. — Барти... Барталомея уже там.

Я улыбнулся про себя. Похоже, последние дни не прошли даром для отношений разведчика и синекожей дамочки.

— Тогда действуем по плану, — сказал я, сделав вид, что не заметил оговорки. Ни к чему лишний раз смущать Марка. — Подадим этому Чистому вина с сонным снадобьем, а потом, когда он уснёт, возьмём Вилли.

— Не выйдет, милый мой, — ехидно сообщила Жаннет. — Чистые ничего не едят и никогда не пьют...

— По крайней мере, на людях, — добавил скептически настроенный Марк. — Считается, что их питает высшая справедливость. Но я думаю, что это полная ерунда.

— Однако ни есть, ни пить он здесь не станет? — на всякий случай уточнил я.

— Нет...

Что же, ерунда или нет — какая разница? Не насильно же вливать вино ему в глотку.

— Пусть так, — я пожал плечами. — Но в койку-то Вилли, надеюсь, собирается прыгнуть без Чистого?

Именно в этом заключалась главная прелесть борделей для людей моей профессии. На столь интимные встречи клиенты обычно приходят без охраны.

Марк нахмурился — ему не понравилась даже мысль о том, что Барталомея окажется в объятьях «принца». А вот Жаннет, наоборот, радостно засмеялась.

— Думаю, Вилли был бы не против, — с хохотом сообщила она. — А вот сам Чистый точно не согласится... «Мне тяжело дышать в этом смрадном воздухе, пропахшем грязью и развратом!»

Последнюю фразу она произнесла с издевательскими интонациями, подражая грубому мужскому голосу. Видимо, это были слова Чистого.

Зря он так — работа телохранителем не для брезгливых. Впрочем, в данном случае это было нам только на руку.

— Разделим их, — подвёл итог я. — Чистого запрём в приёмной. Двери там крепкие, а через окно он уйти не сможет — слишком высоко.

— И долго он будет там сидеть? — недовольно спросила Жаннет.

— Недолго. Займёмся им после того, как разберёмся с Вилли.

Я не стал уточнять, что это может произойти через несколько дней. Ни к чему женщине знать такие подробности.

Мы ещё раз пробежались по деталям плана, обсудили некоторые моменты и разошлись по своим делам.

Жаннет занялась последними приготовлениями, а Марк по моей просьбе должен был погрузить тело Лома в карету, где уже «отдыхал» кучер.

После, когда «принц» окажется в наших руках, мы вывезем его за границу города. Ни к чему оставлять его в пределах досягаемости Короля нищих — пусть отдохнёт на природе вместе с Фольки.

Уверен, северянин будет рад такой приятной компании.

Я же поднялся к Цимии. Сестра Марка встретила меня молчаливым кивком и передала свёрток с одеждой, которую она изготовила уже несколько дней назад. Сшитые по фигуре шмотки были куда удобнее — в драке, когда всё решают доли секунды, это могло спасти мне жизнь.

— Береги брата, — напоследок произнесла Цимия своим хриплым голосом. — Я знаю, ты сильный. А он только начал жить по-настоящему...

Я поморщился. Не люблю такие напутствия перед операцией.

Цимия, которая использовала весь запас слов на ближайшую пятилетку вперёд, склонилась над шитьём. Что же, пора уходить.

Спустя четверть часа все участники грядущей операции собрались на третьем этаже.

— Как только они окажутся в кабинет, ты выйдешь в коридор и закроешь дверь в приёмную.

Бик, который слышал это наставление уже двадцать пять раз, с тяжёлым вздохом кивнул. Ничего страшного, мой опыт показывал, что дополнительный инструктаж никогда не бывает лишним. В прошлой жизни я частенько наблюдал, как люди забывали буквально обо всём, когда оказывались в стрессовой ситуации.

— Всё будет сделано в лучшем виде, господин Феликс, — произнёс мужчина, поправив кружевной воротничок. — Дверь запру и подопру её комодом. Он сохранился ещё со старых времён, а тогда мастера знали толк в своей работе — надёжнейшая и тяжелейшая вещь...

Я ещё раз проверил помещения и осмотрел пустую ночную улицу через открытые окна. Всё готово, можно начинать.

— Ничего не бойся, — сказал я, посмотрев на Барталомею. — Всё будет хорошо.

Сегодня женщина выглядела куда лучше, чем в первый день. Она явно приноровилась к платьям, посвежела, а из взгляда ушла злость. Думаю, это было заслугой Марка.

— Я знаю, — спокойно ответила Барталомея и даже слегка мне улыбнулась.

С ума сойти. Ещё неделька в борделе, и мы станем лучшими друзьями.

Разведчик не произнёс ни слова. Он только пожал узкую лазурную ладошку, а затем мы скрылись в потайной комнатушке.

Сухо щёлкнул запорный механизм, нас окружила темнота, которую разрывали только редкие отблески света, проникавшие через отверстия для наблюдения.

Весь кабинет был как на ладони. Справа — вход из приёмной, слева — выход в соседнее помещение, напротив — распахнутое окно.

Кровати в комнате не было. Только массивный стол, несколько шкафов, невысокая софа, оббитая красной тканью в белую полоску, и парочка стульев в том же стиле. В расставленные по углам канделябры были вставлены длинные свечи.

Над ними вился дымок, наполнявший воздух цветочно-мускусным ароматом.

Через несколько минут послышались шаги. На огонёк наконец-то заглянул тот, кого мы так долго ждали.

«Принц» зашёл в кабинет и по-хозяйски осмотрелся. Невысокий, субтильный, одетый в какой-то попугайский костюм, он выглядел, скорее, как подросток, а не как сорокалетний мужик. Возраст выдавала только шикарная лысина на макушке.

Следом показался высоченный — больше двух метров — дедок, облачённый в белоснежный балахон. Длинные седые волосы, брезгливое выражение на мучнисто бледном, но не по возрасту гладком лице и прозрачные, словно вода, глаза. Чистый, никаких сомнений.

Оружия видно не было, однако это ничего не значило — под балахоном можно спрятать целый арсенал.

— Где кровать? — спросил Вилли писклявым голоском.

Барталомея ничего ответила. Она сидела за столом, напряжённо глядя на гостя.

— Где кровать, Жаннет?? Я тебя спрашиваю! — взвизгнул Вилли, но не получил ответа. Не удивительно, хозяйки «Нежной розы» здесь не было. — Где я эту кралю драть должен? На столе, что ли? Хотя...

Марк напрягся. Я слегка пихнул товарища плечом. Не стоило так реагировать — это всего лишь слова.

— А ты действительно хороша, — с похотливым придыханием сообщил Вилли, уставившись на Барталомею. — Но тебе придётся постараться, чтобы отработать каждый золотой...

— Позвольте, мессир, — прогудел Чистый. Казалось, голос шёл из бочки, а не изо рта живого человека. — Прежде чем вы приступите к отдохновению от забот и трудов, я должен убедиться, что здесь не скрываются силы премерзкого зла.

Вилли благосклонно кивнул. Судя по лицу, единственной его заботой в жизни было то, как бы поинтереснее пристроить «дружка», прятавшегося в попугайских штанцах. А про труд он, наверное, вообще никогда не слышал.

Чистый обошёл кабинет, посмотрел в окно, заглянул в соседнюю комнату и вернулся к своему хозяину. Он двигался так, словно под его ногами был не твёрдый пол, а раскачивающаяся на волнах палуба корабля. Выглядело это очень странно — никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным.

Закончив осмотр, Чистый поклонился хозяину и двинулся к проходу, ведущему в приёмную. Телохранитель собирался оставить «принца» наедине с Барталомеей.

Я сжал в руке заранее подготовленный деревянный клинышек. Забью его под дверь, чтобы быстро её заблокировать. Удобное средство — оно не раз выручало меня в прошлой жизни.

Сердце ускорило ритм, кровь понеслась по венам, в ушах слегка зашумело. Ещё секунда и я стану эпицентром управляемого хаоса — вокруг меня закрутится водоворот действий, движений и событий.

В мышцах появился зуд — тело готовилось к рывку.

Марк, стоявший рядом со мной, ощущал то же самое. Беспокойное предвкушение знакомо каждому, кто хоть раз поучаствовал в серьёзном деле.

Не дойдя буквально пару шагов до приёмной, Чистый замер на месте. Перед ним будто бы возникла невидимая стена — так резко он остановился. Что за ерунда?

— Ты чего? — с недоумением спросил Вилли, а затем визгливо расхохотался: — Решил посмотреть, как я разложу её на столе? О-о-о-о-о... Ты сможешь многому научиться!

Чистый оставил слова «принца» без внимания. Он вдруг развёл руки в стороны, шумно втянул ноздрями воздух и прогудел:

— Готовьтесь к схватке, мессир! Благодать сообщила мне, что рядом притаилось чёрное зло...

— Чего? — переспросил кретин Вилли. Он стоял и хлопал глазёнками с тупейшим выражением лица.

Чистый явно говорил не обо мне или Марке. Он никак не мог заметить нас, а если с ним на контакте действительно находилась некая благодать, то она сразу сообщила бы ему о нашем присутствии. Дело было в чём-то другом.

Я глубоко вдохнул, разгоняя сознание. Чувства обострились до предела.

На меня со всех сторон хлынул поток информации. По ушам ударили голоса девчат, болтавших этажом ниже. Аромат свечей из лёгкого, почти незаметного, стал нестерпимым. Кожу «обожгло» движением воздуха.

А глаза увидели то самое чёрное зло, о котором говорил Чистый.

За окном, уцепившись за раскрытый ставень, висел Клоп. Бледный, осунувшийся и очень голодный.

Глава 3

Внутренности обожгла злость. Чистый почти вышел из кабинета, и если бы не мелкий упырёныш, Вилли уже был бы у нас в руках. Чёртов малец... Неужели он не мог появиться хотя бы на минуту позже?

Я закрыл глаза и резко выдохнул. Эмоции делу не помогут. Злость только туманит разум...

Не знаю как, но Клоп сумел выбраться из запертой комнаты. Как именно он это сделал и на кой хрен припёрся сюда — не имело сейчас большого значения. Мне оставалось только принять новое условие и действовать исходя из изменившихся обстоятельств.

Благо именно этому меня и учили.

Чистый развернулся к окну — он не видел Клопа, но ощущал его присутствие. Возможно, слухи преувеличивали его способности, однако про некую благодать точно не врали...

— Прояви себя, премерзкое зло! — прогудел Чистый. — Приказываю тебе светом Высшей Справедливости!

Происходящее попахивало безумием.

На стороне, взывавшей к справедливости, находился бандит, погубивший десятки, если не сотни людей, а за команду премерзкого зла выступал девятилетний пацанёнок, весь «грех» которого заключался в том, что его пыталась приморить собственная мамаша.

Клоп не знал, как поступить — это читалось в огромных растерянных глазищах. Однако бежать он явно не собирался — слишком уж упрямо были сжаты бледные губёшки. Мелкий дурачок.

Просчитать дальнейшие события не составляло труда. Либо Клоп не выдержит и полезет в драку, либо Чистый наконец поймёт, где тот находится. Оба варианта не могли закончиться ничем хорошим.

— Выходим, — почти беззвучно произнёс я. — Сейчас.

Марк ответил удивлённым взглядом. Он не видел Клопа и не понимал всю серьёзность ситуации.

— Так надо, — у меня не было времени объяснять, что происходит. — Когда начнётся, хватай Барталомею и уходите.

Разведчик смотрел пристально, цепко. Он не хотел оставлять меня одного.

— Я справлюсь.

Если этот Чистый действительно был столь опасен, как о нём говорят, то Марк просто умрёт понапрасну. А если слухи о его крутизне не соответствовали действительности, то я обойдусь своими силами.

Тем более, Вилли не сможет помочь телохранителю. Слабый, неподготовленный, да ещё и пьяненький... «Принц» не представлял вообще никакой угрозы.

— Готов?

Марк коротко кивнул.

Я надавил на рычаг, и картина, закрывавшая проход в тайную каморку, отъехала в сторону. Понеслось.

Чистый отреагировал за долю секунды. Мы ещё не успели вылезти из укрытия, а он уже развернулся и уставился на нас своими прозрачными глазами.

Слишком быстро для человека. Похоже, слухи не врали.

Чистый был абсолютно спокоен — казалось даже, что происходящее вызывало у него лёгкую скуку.

Я оценил обстановку буквально за мгновение. Нельзя отдавать инициативу столь опасному противнику.

Бросок. Я метнул сразу оба кинжала. Короткое, резкое и почти нечитаемое движение... Отблески свечей отразились на полированной стали — разогнанное восприятие позволяло заметить столь незначительные мелочи.

Чистый легко — даже лениво! — ушёл в сторону, а затем вернулся на место. Чёрный кинжал и кинжал Лэйлы с гулким стуком вошли в стену позади него.

Невероятная скорость. Почему он столь быстр?

Жаль, но ответа у меня не было.

— Не надо так, — прогудел Чистый. — Люди должны бороться с премерзким злом вместе, какие бы обличия ни принимала эта борьба...

Я замер, не выпуская противника из поля зрения, и покачал головой.

— Ты не согласен со мной? — удивился Чистый. — Потребность истреблять зло свойственна любому человеку, а тот, кто думает по-другому, не достоин жизни...

Меня не интересовала эта пафосная болтовня — особенно в исполнении лицемера, который разглагольствовал о зле, прислуживая Королю нищих и его сынуле. Жест предназначался Клопу — он как раз собирался залезть в окно. Увидев меня, пацанёнок замер. На его лице застыло испуганно-виноватое выражение.

— Вы кто — ик — такие? — пьяно икнув, подал голос Вилли.

Наше появление не напугало его. Правда, дело было вовсе не в какой-то невероятной отваге. Просто алкоголь притуплял чувства, а надёжный телохранитель служил гарантом безопасности. Когда рядом такой резвый защитник, можно ничего не бояться.

Я не ответил, поскольку следил за Чистым. Он не двигался и не собирался атаковать. По крайней мере, пока.

— Ты знаешь, кто я? — высокомерно спросил Вилли.

Подобный вопрос мог задать только полный кретин. Люди, которые сидят в засаде, всегда знают, на кого идёт охота. Правда, «принц», похоже, до сих пор не понял, что происходит.

Вновь не получив ответа, он подошёл чуть ближе и посмотрел на меня, близоруко прищурившись

— Ты тот наглый пацан, о котором болтает весь город? — спросил Вилли с ноткой интереса в голосе. — Чего тебе надо?

Он вёл себя очень самонадеянно. Как человек, которого с самого рождения прикрывал от всех невзгод авторитет Короля, «принц» даже мысли не допускал, что ему может хоть что-то угрожать. Весьма недальновидная позиция.

— Мне нужен твой отец, — негромко произнёс я.

Раз уж «разведка боем» показала, что противник очень силён, то не стоило пренебрегать переговорами. Кто знает, к какому результату могла привести наша беседа... Как минимум, она позволяла выиграть немного времени для Марка.

Разведчик уже успел обойти кабинет вдоль стены и взял Барталомею за руку, чтобы увести её в безопасное место.

— Тебе не повезло, — сообщил Вилли. — Королю не нужны новые люди.

— Я не собираюсь служить твоему отцу.

— Вот как? — Вилли поморщился. Похоже, ему не нравилось, что я называл Короля его отцом. — И чего же тебе тогда от него нужно?

— Я хочу получить книгу, которую он забрал у одного старика. И если ты поможешь мне, я познакомлю тебя с девкой, вскружившей голову самому графу вил Кьеру...

«И она превратит тебя в своего раба», — мог бы добавить я, но не стал. Впрочем, моё щедрое предложение не заинтересовало «принца». Он покраснел от злости и будто бы даже немного протрезвел.

— КНИГУ??? — взвизгнул Вилли. — Всем нужна эта сраная книга!!! Из-за неё Король запер меня в подземье! Ненавижу!!!

— Кто ещё хотел получить книгу? — быстро спросил я, однако ответа не дождался.

Вилли ткнул пальцем в мою сторону и заверещал:

— Убей его! Убей немедленно!!!

Наши переговоры зашли в тупик, едва успев начаться. Печально, хотя мне всё-таки удалось узнать кое-что интересное — трактат Фруас Суара оказался в руках Короля нищих не случайно. И я вряд ли ошибусь, если предположу, что за всем этим стоял Ворон.

Поскольку дипломатия не дала результата — в ход пошла грубая сила.

Чистый меланхолично кивнул и начал действовать. Без сомнений, без вопросов, без раздумий.

Он «поплыл» вправо, чтобы зайти с фланга. Плавно, но невероятно быстро. Слишком быстро! Никогда раньше я не видел, чтобы кто-нибудь двигался столь стремительно.

Интуиция вопила, что тратить время на предварительные ласки не стоит. Нужно бить наверняка.

Уверен, Чистый мог уклониться даже от выстрела из пистолета. Но в моём арсенале имелось кое-что побыстрее пули. У меня был страх.

Разогнав сознание до максимума, я на мгновение нырнул в омут памяти. Волна ужаса разошлась в стороны, накрыв весь бордель целиком.

Зацепило всех.

Девчонок и посетителей на других этажах — их крик громом ударил по ушам.

Марка и Барталомею — они не успели убраться из кабинета и застыли рядом с дверным проёмом.

Клопа и Вилли — первый чуть не грохнулся со ставня прямо на каменную мостовую, а второй завизжал громче всех и повалился на пол, разбив лицо в кровь.

Зацепило и Чистого. От страха он уклониться не сумел и «завис» на месте — всего на миг, но восприятие, работающее на пределе, позволило этим воспользоваться.

Клинок со свистом рассёк воздух. Метательный нож устремился к цели.

Злая металлическая «пчела» вот-вот должна была укусить жертву, но ничего не вышло. Страх не смог полностью парализовать Чистого — в последний момент он сбил нож ладонью. Сталь зазвенела по полу...

— В тебе тоже есть зло, — протараторил Чистый. Он говорил так быстро, что отдельные слова удавалось разобрать с большим трудом. — Почему я сразу этого не заметил?

Я перепрыгнул через полосатую софу, чтобы между мной и Чистым была хоть какая-то преграда. Отвечать на подобные вопросы не имело смысла.

Чистый замер напротив. Я чувствовал смертельную угрозу, исходящую от этого странного старика. Возможно, он был самым опасным противником из всех, с кем мне пока довелось столкнуться. Даже опаснее Кербера — тот обладал только силой, а здесь к силе прилагался ещё и разум.

— Прикончи его! Убей! Скорее! Прошу! Мне стра-а-а-а-ашно! Я бою-ю-ю-ю-юсь!

Принц визжал совершенно не по-королевски. Он одновременно вопил, рыдал и всхлипывал, не забывая ползти в направлении приёмной. Извивающаяся кровоточащая тушка оставляла за собой красный след — плевать, далеко ему всё равно не уйти.

— Во имя Пречистого Камня и Праведного Зверя! — Чистый прогудел какую-то ахинею. — Я сотру зло в порошок!

Он качнулся вперёд. У меня оставались только одно мгновение и последний козырь — магия.

Хольд говорил, что колдовать пока нельзя, но после схватки с Кербером прошло уже больше недели. Надеюсь, этого срока хватило для восстановления духовных «чакр». Ну или что там внутри меня отвечало за чародейство?

Я не хотел разлететься на куски из-за взбунтовавшегося дара, однако выхода не было. Без магии Чистый порвёт меня на части. Куда ни кинь — всюду клин...

Уска-паткар-банду!

Заклинание сработало почти мгновенно и стало для противника полной неожиданностью. От колдовства Чистый увернуться не сумел.

Четыре огненно-алых кольца загорелись вокруг его тела. Они сжимались, будто бы пульсируя, но не могли раздавить человека так же, как давили камни или лёд.

Хольд говорил, что моё заклинание плохо подходит для воздействия на живых существ, поэтому я был готов к такому результату. Главное, кольца сумели лишить этого шустрика подвижности.

Чистый замер на одном месте, будучи не в состоянии пошевелиться. Не стоило тратить время впустую — силы утекали столь стремительно, что уже кружилась голова.

Я бросил последний метательный нож.

Чистый не мог воспользоваться своей невообразимой скоростью, но всё равно остался жив. На его стороне сыграл случай — клинок со звоном ударился об одну из магических полос и отлетел в сторону. Похоже, сама судьба решила показать, что с моей кармой что-то не так...

У меня оставался ножик, который я отобрал у Клопа, но он годился только для чистки овощей. И то, если они не сопротивлялись.

Я вырвал клевец из петли на поясе. Придётся идти в ближний бой. И плевать на карму, судьбу и прочую муть.

Сбоку мелькнула стремительная тень — это Марк рванул к врагу с кинжалом в руке. Разведчик быстрее всех справился со страхом и собирался поставить точку в этой короткой схватке.

Кончики пальцев Чистого загорелись голубоватым огнём. Он подцепил красную полосу и разорвал её с треском, словно ткань. Одна его рука оказалась свободна. На белоснежной одежде остались обугленные следы.

«Братья-инквизиторы, видимо, вообще мышей не ловили, — мелькнуло в голове. — Потому что если это не дикая магия, то я тогда вообще ничего не понимаю».

Чистый, правда, судя по всему, и сам не ожидал такого результата. В прозрачных глазах мелькнуло удивление, которое чуть не стоило ему жизни — Марк растянулся в длинном выпаде, едва не вбив кинжал в его грудь.

Чистого спасла только нечеловеческая реакция. Он отвёл клинок в сторону свободной рукой, а затем быстро схватил разведчика за горло. В прозрачных глазах мелькнуло торжество.

Я прыгнул вперёд, оттолкнувшись от спинки дивана. Клевец поднят над головой. Максимальная скорость, максимальная концентрация...

Разогнанное сознание «сканировало» окружающее пространство.

Клопа за окном уже не было. Пацанёнок успел куда-то свалить. Это радовало.

«Принц» почти заполз в приёмную. В проходе виднелись только его дёргающиеся ноги.

Барталомея замерла на месте. Руки были плотно прижаты к груди, изо рта рвался отчаянный крик — она смотрела на происходящее с бессильным ужасом.

Чистый и Марк встретились взглядами всего на долю мгновения. Губы старика искривились в едва заметной улыбке, а затем он бросил разведчика в окно. Одним движением — коротким, лёгким, не стоившим почти никаких усилий.

К нечеловеческой скорости прилагалась нечеловеческая сила.

Я не успел.

Время почти остановилось. Для всех, кроме Чистого — он продолжал двигаться как ни в чём не бывало и разорвал светящимися пальцами ещё одну полосу. Теперь обе его руки оказались свободны.

Марк «скользил» к окну и провалу, черневшему за ним. Я «завис» над Чистым с клевцом. Острый клюв почти коснулся макушки старика...

Восприятие позволяло наблюдать за происходящим, однако моё тело не поспевало за ним. Я не смогу ударить — Чистый был слишком быстр. Он уже праздновал победу. Во взгляде читалось предвкушение, не сулившее ничего хорошего.

Не спеши, дружок. Колдовство действует почти мгновенно, и для него не нужно быстрое тело — только быстрый разум.

Усилием воли я сжал оставшиеся две полосы в одну тонкую нить и передвинул её так, чтобы она сдавила горло Чистого. Прозрачные глаза налились краснотой. Противник решил, что сюрпризы на сегодня закончились, и очень ошибся.

В его взгляде не осталось ни торжества, ни предвкушения, ни скучающего ожидания очередной победы — всё это ушло под давлением страха. Даже Чистые бояться умирать.

Он подцепил тончайшую «удавку» самыми кончиками пальцев. Сияющая синева оставила ожоги на шее. В глазах Чистого загорелся слабый огонёк надежды...

Загорелся, чтобы сразу погаснуть. Его потушил клевец, который «медленно» вошёл в череп старика, отправив того на встречу с чистой справедливостью. Или прямиком в ад, не знаю.

Время возобновило свой бег. Тело Чистого, с торчавшим из седой башки клевцом, рухнуло на пол. Я приземлился рядом.

Марк уцепился кончиками пальцев за ставень и посмотрел на Барталомею. Если бы взгляд мог говорить, то сейчас было бы сказано очень многое.

Мгновение. Казалось, что разведчику удалось остановить падение, но нет — он тут же рухнул вниз, не сумев удержаться на весу.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

По ушам ударил сдавленный женский вопль.

«Береги брата, — в памяти зажглись недавние слова Цимии, — он только начал жить по-настоящему...»

Так и знал, что это напутствие не предвещало ничего хорошего...

Марк падал без крика. Он даже перед смертью оставался профессионалом и не хотел привлекать внимание лишним шумом.

Накатила злость. Если Марк собрался сдохнуть, то хрен он угадал!

Как говорил мой непосредственный начальник Сан Саныч, «вялый ум, он как член у импотента — вроде бы есть и даже как-то работает, но никакого удовольствия никому не приносит. Ни хозяину, ни окружающим».

До этого момента я применял магию только для уничтожения, однако пришло время сломать поведенческие стереотипы. Пускай колдовство станет средством спасения. Маг я или нет, в конце концов?

В мозгу вспыхнули слова заклинания.

Уска-паткар-банду!

Четыре красных полосы оплели тело Марка. На этот раз я постарался сделать их как можно шире, чтобы уменьшить давление.

У меня получилось сдвинуть «удавку» на шею Чистого, так почему бы не попробовать снова переместить заклинание в пространстве? Правда, теперь несколько по-другому...

Я «дёрнул» полосы усилием воли, притягивая их к себе. Казалось, что на тончайшей невидимой леске висит огромная рыбина, которая изо всех сил рвётся на глубину, а удочка вот-вот выскользнет из моих рук. Пальцы скрючило от напряжения.

Внутри зарождался яростный рык. Марк захотел спрятаться от меня на том свете? Ничего у него не выйдет!

Колени подкашивались. Заклинание тратило слишком много сил.

«Леска» упруго пружинила — она собиралась «оборваться» под тяжестью тела. Я сжал в кулаке всю злость, гнев и ненависть. Из носа потекли струйки крови.

Рывок! Связь с заклинанием разрушилась, однако Марк получил достаточный импульс, чтобы преодолеть силу притяжения. Вопреки всем законам природы разведчик влетел обратно в раскрытое окно и рухнул на пол, по пути ударившись спиной об стол.

У меня всё получилось. Марк был бледен, ошарашен, но жив.

Барталомея тут же бросилась к распластанному на паркете телу.

Женщина пыталась одновременно обнять разведчика и оказать ему первую помощь. Её лазурные руки мелькали над Марком с такой скоростью, что у меня зарябило в глазах. Хотя, возможно, это было следствием переутомления.

С того момента, как мы с Марком выбрались из коморки, прошло совсем немного времени, однако магия успела высосать из меня все силы.

Я тряхнул головой. Операция ещё не закончена. Расслабляться пока рано.

С трудом выдернув чёрный кинжал из стены, я подошёл к Чистому и вбил клинок ему в грудь. Случай с Лэйлой многому меня научил. Нельзя считать противника мёртвым, даже если в его башке засело пятнадцать сантиметров стали.

Теперь пришёл черёд заняться «принцем».

Маршрут его «побега» удобно обозначался кровавой полосой, тянущейся по полу. Впрочем, найти Вилли не составило бы труда в любом случае. Деваться ему было попросту некуда.

Что же, яблочко упало от яблони очень далеко. Уверен, Король не стал бы позорно бежать с поля боя.

— Вот и всё, Ваше Высочество... — негромко произнёс я, заглянув в приёмную. — Не желаете продолжить наше знакомство на природе?

«Принц» ничего не ответил. Не удивительно — трудно говорить с разорванным горлом.

Вилли глядел в потолок остекленевшими глазами, а рядом сидел ошалевший Клоп.

Изменившийся и с ног до головы перемазанный кровью.