Этот мир не выдержит меня. Том 2

Глава 1

Ветераны были снаряжены по полной: кольчуги, шлемы, мечи и кинжалы — только щитов не хватало. Солидные ребята, ничего не скажешь.

Они стояли в напряжённых позах, выставив перед собой оружие. Видимо, моё сольное выступление, состоявшееся сегодня днём, вынудило их отнестись к тощему пацану со всей серьёзностью. И значит, о факторе неожиданности можно забыть.

— Где голем, Феликс? — вкрадчиво спросил Спица. Он бросал по сторонам настороженные взгляды, опасаясь появления Кербера. — И что ты здесь делаешь?

Я продолжал молчать — не потому, что решил изображать партизана на допросе, просто от горького сока свело челюсти. По словам Хольда, одной ягоды было достаточно, чтобы снять практически любую боль, однако пока никакого серьёзного эффекта ощутить не удалось. То ли времени прошло недостаточно, то ли в моём состоянии нужна анестезия покрепче.

— Ой-ёй! — воскликнул Красный. — Будто бы ты сам не знаешь, чего он здесь делал... За колдуном он пришёл! Помнишь, как он ловко нашего Пуллона выдоил? Как бурёнку безрогую! А как ночь настала, пошёл воспитателя своего освобождать... А я ведь говорил, что не мог простой юнец против четверых ветеранов выстоять!

— Ты был прав, — покладисто согласился Спица. — Как всегда. Что будем с ним делать?

— А чего тут думать? Завтра утром наш господин вернётся, и пусть сам разбирается, кто этот Феликс такой... Может, лазутчик баронский, а может, другая какая паскуда. Свяжем его и в караулку отведём — пусть там остаток ночи посидит под присмотром... И с Марком надо поговорить, а то притащил в замок какую-то гадину!

Красный решительно шагнул вперёд. Спица, державший в одной руке лампу, подстраховывал его сзади, чтобы не мешать и не подставиться, если напарнику придётся орудовать мечом. Грамотные действия.

— Осторожнее, — негромко произнёс ветеран. — Феликс может быть опасен.

— Ой-ей, думаешь я не знаю? Но он еле-еле на ногах стоит, так что справимся...

Язык онемел. По всему телу растекалась приятная прохлада, которая если и не убирала боль полностью, то хотя бы делала её сносной, терпимой. Красная ягода наконец-то начала действовать.

Ветераны не суетились и не спешили, что дало мне несколько мгновений на размышления. Как быть? Просто сдаться и положиться на графскую милость? Точно нет. Лучшее, что меня при таком раскладе ждёт — это уютная камера по соседству с Хольдом. Подыхать в ледяном мешке, да ещё и в компании зловредного старика я не собирался — лучше умереть в бою.

Какие ещё варианты? Подкупить ветеранов? Вряд ли получится — у меня не так много денег. Запугать? Тоже мимо — эти люди не той породы, чтобы из страха пойти на должностное преступление. Попробовать договориться? Не выйдет — у них нет ни одной причины, чтобы помогать мне.

Правда, там, где бессильны деньги, слова и угрозы все вопросы может решить смерть... Их смерть, разумеется — сам я пока на тот свет не торопился.

Однако у силового способа тоже имелось несколько весьма неприятных нюансов. Во-первых, их двое, и они защищены бронёй, а я мало того что один, так ещё и моё состояние оставляло желать лучшего. Во-вторых, против них нельзя было использовать своё оружие, ведь граф, будучи властителем металла, заменял целую криминалистическую лабораторию — царапну ветеранов кинжалом, и их светлость сразу определит, какой негодяй это сделал.

Решением всех проблем была магия, но колдовать сейчас, когда только что едва не погиб от взбунтовавшегося дара — не лучшая на свете идея. Возможно, моё заклинание переломило бы ход боя, но красиво лопнуть, стоя над телами поверженных врагов, мне как-то не улыбалось.

В любом случае схватки не избежать. Я не мог позволить Красному и Спице выйти отсюда — только их смерть, как это ни прискорбно, гарантировала мою жизнь. А раз так, то пора брать инициативу в свои руки.

— Явку с повинной примите? — спросил я у Красного, который уже находился в шаге от меня.

— Чего? — он нахмурился, но внимания не ослабил.

— Ничего. У вас голем за спиной.

Разумеется, такие опытные бойцы не стали оглядываться разинув рты — ветераны были слишком хороши, чтобы купиться на такую примитивную разводку. Однако страх перед порождением магии взял своё. На одно короткое — практически незаметное — мгновение и Красный, и Спица немного отвели взгляд в сторону. Совсем чуть-чуть, но мне хватило и этого.

Глаза привычно выхватили из общей картины главные детали: Красный не застегнул нащёчники шлема, и они болтались, обнажив подбородок, а Спица слишком далеко выставил фонарь. Время действовать.

Рывок вперёд на пределе возможностей. Поднырнув под правую руку Красного, в которой тот держал меч, я впечатал основание ладони в его незащищённый подбородок. Голова ветерана откинулась назад, а шлем с грохотом упал на пол — при правильной технике такой тычок куда эффективнее, чем удар кулаком.

Бывший легионер потерял устойчивость и чтобы сохранить равновесие, сделал шаг назад, закрыв обзор своему напарнику. Спица сместился в сторону, пытаясь восстановить визуальный контакт, но лишился из-за этого самой большой ценности — единственного источника света. Метательный нож выбил лампу из его руки.

На полу тут же образовалось небольшое огненная лужица, отблески пламени заплясали по заиндевевшим стенам, но у меня не было времени, чтобы любоваться игрой света. Я увернулся от рубящего удара мечом и рванул в темноту — туда, где состоялась моя битва с Кербером.

Красный и Спица сперва побежали за мной, но сделав буквально несколько шагов, остановились. Верное решение — глупо лезть в полную неизвестность. Правда, остатки масла на полу за их спинами уже почти прогорели, поэтому скоро легионеров накроет тьма. Тьма, вместе с которой приду я...

— Дальше не пойдём? — спросил Спица.

— Не пойдём, ой-ей! Пусть он там в темноте сидит, а мы подождём! Слышишь, Феликс? Хрен мы к тебе пойдём!

Через четверть минуты они сообразят, что ждать меня прямо на этом месте — глупо. Можно вернуться назад и караулить у двери — выход-то здесь только один. Этого допустить нельзя, но пока есть возможность, нужно обзавестись оружием.

Я почти добрался до скелета Кербера, где в неверном свете, исходящем от глыб льда, нашёл одну из его оторванных лап. То, что доктор прописал.

Откромсав часть рукава, я на всякий случай обернул кусок ткани вокруг железяки — вдруг здесь умеют снимать с предметов отпечатки пальцев или следы ауры, или что-нибудь похожее.

— Ты чего вернулся? — прошептал Хольд, заметив меня, но времени на светскую беседу не осталось — пора было заняться ветеранами.

Я метнулся назад. Красный и Спица уже отошли от почти незаметного теперь пятна пламени и осторожно двигались по направлению к винтовой лестнице. Их выдавало тяжёлое дыхание и позвякивающие при каждом шаге кольчуги, а вот я двигался совершенно беззвучно.

Пока имелся хоть какой-то свет, нужно было найти метательный нож. Нельзя оставлять такие улики на месте преступления. Сказано — сделано. Клинок оказался там, где и должен — рядом с разбитой лампой.

— Ой-ей, где он?

— Не знаю...

Они не видели меня — я не видел их. Только слышал, однако этого мало. Здесь слишком тесно, ветераны слишком хорошо защищены — нападение в подобной ситуации чревато ошибками, а любая ошибка при таких вводных — это смерть.

Не знаю как, но мне нужно вызвать то синее марево, которое позволяло видеть в темноте...

Я закрыл глаза и сосредоточился на испытанных в тот момент ощущениях. Тепло, пронизывающее всё тело, и мощь, струящаяся по венам... Чувство безграничной власти — ненастоящее, иллюзорное — вернулось всего на мгновение, но даже его хватило, чтобы увидеть силуэты двух легионеров на фоне синего марева.

Красный и Спица прижимались плечами друг к другу и пятились к выходу, выставив в мою сторону мечи. Вперёд.

Прижавшись к стене, я беззвучно обогнул их справа, а затем атаковал с той стороны, с которой ветераны не ждали нападения — со спины. Мне понадобилась секунда, чтобы рассечь не прикрытую короткой кольчугой бедренную артерию Спицы. Ещё мгновение, и из сонной артерии Красного начал бить кровавый фонтан — зря он не поднял шлем...

Всего пара быстрых экономных движений превратила ветеранов в покойников. Подпитываемые адреналином, они пока ещё не успели этого понять, но всё было кончено. Не стоило им сюда приходить. Красный повалился на пол через несколько секунд, а Спица продержался чуть дольше, однако вскоре и он растянулся на камнях.

Правда, на этом всё не закончилось... Теперь нужно было состряпать хоть сколько-нибудь убедительную инсценировку, чтобы направить следствие по ложному пути.

Для начала я убедился, что оба противника мертвы, а потом хорошенько искромсал их уже мёртвые тела лапой Кербера — так, чтобы было похоже будто бы между ними и големом шла серьёзная битва. Затем я запихнул ветеранам в рот по несколько красных ягод, а ещё пяток раскидал вокруг. Думаю, этого хватит.

Отбросив своё импровизированное оружие подальше, я выбрался наружу и вернулся к хибаре, где хранилось ведро.

Старик всё ещё дышал, но теперь шансов у него не осталось — его тихая кончина от передоза не вписывалась в ту картину, которую я пытался создать. Позвонки сухо хрустнули, отправив дедушку в лучший из миров. Смерть во сне, без боли и страданий.

Я стащил тело с кровати и подтянул поближе к входу, чтобы казалось, будто бы старика прикончили именно там. Остался последний штрих — нужно выйти, закрыть замок и выбить дверь...

Треск дерева ещё висел в воздухе, а я уже уходил быстрым шагом, стараясь поскорее покинуть место преступления. Графа, который завтра утром наконец-то приедет с охоты, ждёт не самый приятный сюрприз — вместо привычных развлечений ему придётся разбираться с тем, что натворили за ночь два обдолбанных ветерана.

Учитывая, как в замке налажена служба, не думаю, что здесь найдётся человек, способный провести качественное расследование. А некачественное покажет, как пара бывших легионеров, обожравшись красных ягод после дежурства, отправилась в тюрьму на поиски приключений.

Негодяи откуда-то прознали, что для прохода мимо Кербера нужно помойное ведро, а потому вломились в сарай, где оно хранилось, и убили старичка, не желавшего его отдавать. Затем пенсионеры-наркоманы спустились под землю, встретились с големом, случайно разбили пропуск и были вынуждены вступить в неравный бой, который умудрились свести к ничьей — подготовка у бывших имперских легионеров, как ни крути, была на высоком уровне.

Расправившись с Кербером, они коварно скрылись от справедливого возмездия, дружно померев от ран — в общем, подозреваемые ушли туда, откуда нет возврата, а значит, продолжать расследование не имеет никакого смысла...

Разумеется, если за дело возьмётся серьёзный профессионал, то на поверхность сразу выплывет целый ворох несостыковок, но будем надеяться, что этого не произойдёт.

Четверть часа быстрым шагом по тёмным коридорам, и вот передо мной вход в нашу с Марком комнату. От предвкушения грядущего отдыха закружилась голова, однако бдительности я не утратил. И, как оказалось, не зря — стоило только открыть дверь, как из темноты кто-то бросился на меня с кулаками.

Чёрный кинжал, заляпанный моей кровью, сам прыгнул в ладонь, и я приставил остриё к горлу нападавшего. Или, точнее — нападавшей, потому что из засады на меня напрыгнула Рита.

— Ты хочешь умереть? — устало спросил я, глядя в её испуганные глаза.

— Н-н-нет, — девушка начала заикаться от страха. — Я п-п-росто д-д-д-олго ждала тебя и немножко разозлилась...

Рита дрожала как лист на ветру, и я спрятал кинжал. Она сразу отошла от меня на несколько шагов и поправила полы длинного платья. Приталенное, с широкими рукавами и невообразимым количеством завязок, оно делало её похожей на благородную даму.

— Зачем пришла? — сухо поинтересовался я. Сейчас у меня было не то состояние, чтобы изображать из себя джентльмена.

— Это что, к-к-ровь? — Рита указала тоненьким пальчиком на тёмные пятна, видневшиеся на моей рубахе.

— Нет, это я вином облился.

— Правда?

Я не стал отвечать — у меня вдруг появилось острое желание прирезать эту надоедливую особу, которая стояла между мной и отдыхом.

— Я пришла показать, что всё получилось! — протараторила Рита, которая, похоже, прочитала в моих глазах свою возможную судьбу и решила не тратить время на пустые разговоры.

Она вдруг ослепительно улыбнулась и крутанулась вокруг себя, разметав длинные волосы. До меня донёсся тонкий аромат, от которого сердце забилось быстрее, а дыхание стало чаще. Приятный, свежий, но одновременно тёплый, он буквально вынуждал сжать Риту в объятьях — похоже, наша совместная ночь действительно не прошла даром. Девушка стала ещё соблазнительнее.

Ни усталость, ни просыпающаяся боль, ни три отнятые за один вечер жизни не смогли потушить вспыхнувшее пламя страсти, и я сам не заметил, как подошёл ближе к девушке. Не заметил, пока не почувствовал горячее дыхание на своей шее. Нужно брать себя в руки!

— Вижу... что получилось, — мне было трудно говорить из-за вмиг пересохшего горла. — Теперь осталось испробовать твои новые возможности на графе...

Губы девушки растянулись в улыбке. Осознав, что её чары подействовали на меня, она сразу почувствовала себя куда увереннее и быстро забыла об испытанном страхе.

— Граф не устоит, — Рита прильнула ко мне. — Спасибо...

— Да не за что...

Мои ладони скользнули по спине девушки. Я не собирался этого делать, но навязчивое желание коснуться её тела оказалось сильнее разума. Чёрт, находиться рядом с такой манящей красотой становилось по-настоящему опасно.

— Есть за что! — Рита, вытянувшись, коснулась губами моего уха. — Лишь благодаря тебе я всё ещё жива... А теперь ты подарил мне силу, о которой я могла только мечтать! Та ночь никогда не уйдёт из моей памяти... Я буду помнить о ней всегда...

Меня будто бы пронзило током, когда девушка запустила тонкие пальчики в мои волосы. Голова налилась приятной тяжестью, а глаза закрылись сами собой. Все события этого насыщенного дня вдруг стали далёкими и совершенно неважными.

— Ты дал мне шанс заполучить свободу, — продолжала шептать Рита. — Я заставлю графа разорвать поводок... Я больше не буду принадлежать никому, кроме тебя... Я стану только твоей... Хочешь, чтобы я была только твоей?

Я не смог ответить, из последних сил пытаясь сохранить остатки воли и сознания, но соблазнительнице было достаточно моего молчания.

— Конечно, хочешь... И я буду только твоей! Мы покинем замок, мы увидим другие города... Я буду дарить тебе любовь, а ты будешь защищать меня, Феликс... Ведь ты такой сильный и такой отважный... Мы уйдём далеко-далеко отсюда и оставим позади все проблемы...

Я закусил губу, чтобы смыть это наваждение кровью. Тень той мощи, которая совсем недавно чуть не уничтожила меня, позволила разорвать возникшую связь, а затем металлический вкус напомнил о прошлом: бокс, драки в детдоме, армия, Афган... Воспоминания вытащили сознание из омута, в который меня тянули голос и прикосновения Риты.

— Что скажешь, милый мой? — она прижималась ко мне с такой силой, что стало трудно дышать.

— Скажу... что у меня другие планы, дорогая.

Я оттолкнул девушку от себя. Уверенная в победе Рита замерла, глядя на меня полными изумления глазами.

Глава 2

Я чувствовал, что прошёлся по самому краю. Ни бой с Кербером, ни схватка с ветеранами, ни даже разрывающий нутро дар не были так опасны, как эта красотка с огромными глазами. Поражение в противостоянии с ней грозило не просто болью, страданиями или смертью — проигрыш в этой битве с удушающим очарованием означал полную и безвозвратную потерю свободы. Ещё немного, и девушка заполучила бы в своё распоряжение послушную марионетку, готовую идти за хозяйкой до конца.

Вот так помог, называется, бедняжке. Теперь я уже не знал, кто для меня опаснее: Рита или вил Кьер.

Изумление в глазах девушки сменилось сперва растерянностью, потом злостью, а в конце — мнимым раскаянием. Она опустила плечи и сделала бровки домиком — прошло всего одно мгновение, за которое стерва, готовая сломать мою волю, превратилась в страдающего от мук совести ангелочка.

— Прости меня! — воскликнула Рита, прижав руки к груди. — Ты же знаешь, я не могу управлять этим... Умоляю, прости!

Дрожащий подбородок, поза полной покорности и задравшаяся будто бы случайно юбка, обнажившая идеальные голени, обтянутые белыми чулками... Не хватало только слёз, блестящих в свете луны.

Я почувствовал, как меня снова накрывает волной желания. На этот раз влечение разгоралось не так стремительно и остро — похоже, теперь Рита решила действовать осторожнее.

По моим губам пробежала улыбка влюблённого идиота, и глаза девушки вспыхнули от ликования. Рано радуешься, дорогая.

Руки скользнули за спину, извлекая спрятанное оружие: чёрный кинжал и клинок Лэйлы. Бросок. Сталь пронзила разделявшее нас расстояние за долю секунды, пригвоздив широкие рукава платья к спинке кровати.

Рита вскрикнула, дёрнулась, отчего ткань жалобно затрещала, и замерла, настороженно глядя на меня. А я уже сжимал в ладони один из метательных ножей и был готов к новому броску.

— Если не перестанешь играть со мной, то следующий клинок попадёт тебе в глаз... И без него ты уже не будешь такой милашкой.

Рита фыркнула, но восприняла угрозу всерьёз — похоже, красота значила для неё очень много. Давление на меня сперва ослабло, а потом и вовсе исчезло. Верное решение.

Я почувствовал, что снова в полной мере владею собой. Если в нашу прошлую встречу девушка не могла контролировать свои способности, то сейчас она явно управляла ими осознанно.

— Как ты это сделал? — Рита наконец сбросила маску. Теперь, когда она перестала играть роль, из взгляда пропала и страсть, и раскаяние — осталась только настороженная расчётливость. — Как ты смог устоять?

— Легко, — не моргнув глазом соврал я. — Ты слишком самоуверенная и серьёзно себя переоцениваешь. Смотри, как бы и с графом чего не вышло... Хотя бы на кошках потренируйся, что ли, пока он не вернулся.

— Мне не нужна кошка, — скривилась Рита. — Мне нужен тот, кто сможет меня защитить! И я хочу, чтобы это был ты!

Полученная после ночи со мной сила изменила девушку до неузнаваемости. Теперь она стала вести себя куда увереннее и практически не боялась, даже находясь в очень невыгодном положении. Весьма странное поведение.

— Почему именно я?

— Потому что! — в голосе Риты послышались капризные нотки. — Хочу, и всё!

В чём причина такого желания? Возможно, произошла своеобразная психологическая фиксация — после спасения из лап бандитов, она решила, что лишь я один смогу защитить её от чего угодно и что только рядом со мной полностью безопасно... А может быть, я слишком увлёкся психоанализом, и девушка просто захотела заполучить в своё пользование человека, которого никто не будет искать.

— Если тебе нужен охранник, то попробуй сперва предложить денег. Не обязательно морочить мне голову, если можно просто заплатить.

Думаю, с её теперешними талантами не составит труда заполучить целую кучу золота... Я даже взглянул на девушку другими глазами — возможно, это мой шанс собрать необходимую для поступления в Академию сумму. Напрягало только одно: не очень комфортно быть рядом с человеком, который мигом превратит тебя в безвольного раба, стоит только на мгновение утратить бдительность.

— Заплатить? — с удивлением спросила Рита. — Зачем платить, если можно получить даром? Да и любовь значительно крепче денег — она привязывает куда сильнее...

— А сталь — куда крепче любви. И если надумаешь выкинуть что-нибудь подобное ещё раз, она насмерть привяжет тебя к могиле... Ты всё поняла, милая моя?

Я подкрепил свои слова демонстрацией небольшого метательного ножа. Сталь опасно заблестела в лунном свете, напомнив девушке, что путь на кладбище может быть очень коротким.

У меня редко появляется настоящее желание убивать — обычно это приходится делать из необходимости — но сейчас я действительно хотел прикончить девушку. Ощущение того, что теряешь себя, превращаясь в безвольную куклу, напугало до дрожи в коленях. Никогда раньше не испытывал ничего подобного.

Однако я не стал её убивать. Не потому, что пожалел или не захотел прибавлять к сегодняшнему и без того немаленькому счёту ещё одного покойника — нет. Просто с такой силой мы добьёмся от графа чего угодно... Осталось только напомнить девушке о её обязательствах.

Рита неохотно кивнула. Судя по нескрываемому недовольству, она всерьёз обиделась на то, что я устоял перед её чарами — очень по-женски и очень не вовремя. Сейчас мне как никогда были нужны её способности: не только для освобождения Хольда, но и для того, чтобы замять происшествие с големом и инцидент с ветеранами.

В общем, пора прибегнуть к старому и испытанному методу: кнут и пряник — вот что поможет мне добиться своего. И если с «кнутом» всё понятно, то в качестве «пряника» нужно предложить Рите то, чего она хочет.

— Давай так, — сказал я. — Когда ты поможешь мне разобраться с моими делами, то я провожу тебя до столицы и буду защищать в пути...

— Когда помогу? — с плохо скрываемой обидой спросила Рита. — А что если я больше не хочу тебе помогать?

Несмотря на сказанное, по взгляду и поведению было понятно, что предложение заинтересовало девушку. Уж не знаю, чем я ей приглянулся, но она действительно хотела моей защиты.

— У нас была договорённость: я помогаю тебе, а ты помогаешь мне...

— Ты провёл ночь со мной, — фыркнула Рита. — Это само по себе награда...

— Я уже, кажется, говорил, что ты себя несколько переоцениваешь?

— Может быть, — девушка скривилась, словно от зубной боли. — Но я не вонючая северянка, которая жизнь положит, чтобы соблюсти уговор... Слово — это просто слово и ничего больше.

— Удобная позиция. Особенно когда я свою часть сделки уже выполнил.

— Это твои проблемы, — хмыкнула Рита. — Не стоило быть настолько доверчивым... Пусть это послужит тебе уроком...

— Знаешь, в чём главная проблема таких «учителей», как ты?

Девушка прищурилась, а потом покачала головой.

— Ваша главная проблема в том, — усмехнулся я, — что вы почему-то считаете себя бессмертными...

— Вот как? И что же произойдёт, если я не стану помогать?

— Боюсь, что в таком случае на моей одежде появятся новые пятна.

Рита попыталась изобразить ехидную усмешку, но подрагивающие губы выдали её с головой — мои слова напугали девушку. Почему-то именно эти пятна так сильно запали к ней в душу, что вызвали больше страха, чем все предыдущие угрозы с моей стороны.

— Я... Я... не боюсь тебя... — пробормотала она. — Ты не сможешь мне навредить, пока я в замке...

Я ничего не сказал — просто улыбнулся. И эта улыбка убедила Риту куда лучше, чем тысяча слов.

— Ты... Ты ведь просто... — лицо девушки побледнело как мел. — Ты ведь обычный...

Я не дал ей договорить. Нас разделяло всего несколько шагов — мгновение, и мои пальцы сжали острый девичий подбородок. Наши взгляды встретились. Не так давно Фольки говорил, что видел в моих глазах сотни смертей... Что же, придётся показать их Рите все до единой.

— У тебя есть два варианта, — произнёс я почти шёпотом. Если хочешь донести до человека смысл сказанного, а не голую эмоцию, то нужно говорить тише — это заставит собеседника вслушиваться в каждое слово. — Первый, он же печальный — ты решаешь, что не хочешь помогать мне, и тогда наша тёплая дружба, скреплённая незабываемой ночью, подходит к концу. А вместе с дружбой подходит к концу и твоя жизнь... Второй вариант куда интереснее: ты делаешь то, что обещала, и я, как закончу свои дела здесь, доставляю тебя до столицы в целости и сохранности...

Рита смотрела на меня не мигая, как кролик на удава. Складывалось впечатление, что она даже дышала через раз — так её проняло.

— Ну, так что, милая моя? — я сжал девичий подбородок чуть-чуть сильнее. — Каков будет твой выбор? Увлекательное путешествие в приятной компании или переезд под землю и знакомство с червями?

Выбор без выбора — классика манипуляции. Загнав человека в такую ситуацию, нельзя давать время на раздумья — нужно требовать немедленного ответа.

— Говори! — я тряхнул голову девушки.

— Я п-п-о-могу тебе, — пробормотала она. — Я в-в-ыбираю п-п-п-у-у-тешествие...

Я разжал пальцы, и Рита сразу же опустилась на пол. Без обычного для неё эротизма — просто рухнула, как подкошенная. Никакой жалости к девушке во мне не было: она сама полезла в такие игры, проиграть в которых можно очень по-крупному.

Следующие четверть часа ушли на то, чтобы проинструктировать Риту насчёт того, что ей нужно внушить графу. Начинающая сирена по-прежнему сидела на полу и кивала на каждое моё слово. Закончив я освободил её, вытащив застрявшие в дереве кинжалы, помог подняться и сказал напоследок:

— Есть ещё кое-что. Сегодня ночью случилась большая трагедия: двое ветеранов разрушили графского голема, который охранял подземную тюрьму, а после — скончались от ран.

Только-только успокоившаяся Рита снова задрожала от страха. Возможно, не стоило говорить об этом сейчас, но другого шанса могло просто не представиться. Вил Кьер вернётся уже утром, а это здорово затруднит общение с девушкой.

— Большая трагедия, — повторил я. — Но графу или кому-то из его людей не стоит слишком глубоко копаться в этой историю... Я слышал, что ветераны перебрали с красными ягодами, а никто ведь не хочет, чтобы репутация доблестных императорских воинов оказалась подмочена, не правда ли?

Рита закивала, с ужасом глядя на меня.

— Ну вот и славно, — я тепло улыбнулся ей, погладил по щеке и выпроводил из комнаты.

Окончание встречи всегда запоминается сильнее всего, поэтому пусть Рита получит небольшую порцию ласки. Доброта работает лучше всего именно в совокупности со страхом.

Прикрыв глаза, я глубоко вдохнул, а потом резко и отрывисто выдохнул. Тело ломило от усталости и просыпавшейся потихоньку боли, но расслабляться рано. Неожиданный визит девушки серьёзно изменил мои планы, отправив их в пеший поход по известному адресу.

Бойню, которую я устроил в тюрьме, должны были обнаружить только утром, однако теперь обо всём узнала Рита, поэтому на отдых просто не осталось времени. Мы с ней хоть и договорились, но верить ей на слово — это последнее дело. Поэтому нужно забыть о кровати, которая буквально гипнотизировала меня, и избавиться от улик.

Сперва «душ», чтобы смыть с себя все следы: кровь, грязь и крохотные осколки льда, которые так до сих пор и не растаяли. Через пару минут на моём теле осталось единственное напоминание о произошедшей схватке — это рана, нанесённая чёрным кинжалом. Однако за счёт «обугленных» краёв она выглядела так, словно была получена несколько месяцев назад.

Потом нужно уничтожить одежду с так напугавшими Риту пятнами крови и выкинуть остатки красных ягод. Если проведут обыск, то здесь не должны найти ничего такого, что могло бы связать меня с произошедшим в тюрьме.

Прихватив вещи, от которых придётся избавиться, я выскользнул в коридор. Здесь как всегда царила темнота, разбавленная лунным светом и блеском магического пузыря, пробивавшимися через редкие бойницы.

Вперёд. Шаг быстрый, но осторожный — излишняя спешка может навредить. Если нестись сломя голову, то рискуешь не заметить опасность.

Поплутав по коридорам десять минут, я повернул за угол и замер, сжав рукоять кинжала в ладони. Простая проверка. Если Рита (или кто-нибудь другой) решила проследить за мной, то сейчас эта прекрасная затея завершится для неё полным и безоговорочным фиаско.

Минута, две, три... Никого. Я выглянул в коридор, из которого пришёл — пусто. Либо слежки не было, либо преследователь потерял объект в переплетении коридоров. Последнее, к слову, меня бы совершенно не удивило — в таких условиях практически невозможно организовать нормальное наблюдение.

Пора двигаться дальше. Через четверть часа я добрался до цели. Небольшая кухонька — одна из тех, которые я нашёл, блуждая по замку в первый день — порадовала полным отсутствием людей и несколькими недогоревшими очагами, алевшими в темноте.

Подбросив с десяток полешек, я положил сверху окровавленные тряпки. Ткань быстро занялась, в воздухе повис плотный дымок, но придётся подождать — костёр не печь, работает не так эффективно. Подкинув ещё дров, я спрятался в тени. Ни к чему маячить возле огня — фигура на фоне пламени слишком заметна.

Не прошло и пяти минут, как я получил весомый повод, чтобы похвалить себя за предусмотрительность — во дворик, где располагалась кухня, вышло несколько бойцов. Судя по виду — ветераны. Без кольчуг и шлемов, из оружия — мечи и кинжалы.

Я напрягся. Что они тут забыли? Обычно здесь и днём никого не видать, а уж ночью — подавно. Метательный нож «выпал» из перевязи прямо в ладонь. Если понадобиться, я смогу угомонить всех троих буквально за секунду, но тогда из замка точно придётся валить. Причём валить быстро.

— Надоело, — произнёс один из бойцов, с трудом подавив зевок. — Вот за каким коттаром нас погнали в патруль?

Я немного расслабился. Судя по спокойствию и расслабленности, эти легионеры явно не знали о смерти своих товарищей. Иначе они бы вели себя куда осторожнее.

— Так Их Сиятельство поутру возвращается, — ответил другой. — Ты не знал?

— Тьфу, — сплюнул первый. — И чего ему в лесах не сиделось?

— Следи за языком, — строго рявкнул третий. — О нашем господине говоришь!

Всё понятно — заурядная армейская показуха. Перед приездом начальства нужно показать рвение, а в обычные дни можно не утруждать себя лишними хлопотами. Плохо, когда служба организована так, что зависит не от реальной обстановки, а от желания выслужиться перед руководством. Плохо — для личного состава, а для меня, наоборот — хорошо. Даёт пространство для манёвра, так сказать.

— Может, у огня посидим? — снова спросил тот боец, который начал разговор. — Гляньте сколько кухонные олухи дров набросали... Надо бы научить их рачительности!

— Нет, — ответил строгий ветеран — видимо, начальник этого небольшого отряда. — Приказ был патрулировать, и мы будем патрулировать.

Это хорошо. Их посиделки у костра могли бы здорово осложнить мне жизнь.

Через пару минут бойцы под аккомпанемент из тяжёлых вздохов недовольного судьбой легионера скрылись в одном из коридоров. Я же выждал немного, потом убедился, что одежда полностью сгорела, и отправился назад. Ягоды, растёртые в кашу и присыпанные землёй, остались лежать под каким-то кустом. Дело сделано.

Обратная дорога заняла значительно больше времени — из-за угрозы патрулей приходилось двигаться ещё осторожнее. Пару раз я замирал в темноте буквально в полуметре от шастающих тут и там ветеранов. Они шли мимо, не замечая меня — вот что значит формальный подход к исполнению служебных обязанностей.

Когда я наконец добрался до комнаты и завалился на кровать, до рассвета оставалось всего несколько часов. Ничего страшного, мне не привыкать к подобному режиму.

Веки опустились сами собой и пришёл сон — яркий, красочный, но такой, который забывается сразу, как только откроешь глаза. А их пришлось открыть с первыми лучами солнца.

К сожалению, меня разбудил не крик петуха или свет, мазнувший по глазам — причинами пробуждения стали деревянный треск, слетевшая с петель дверь и гнусная улыбка мастера Вегайна, вломившегося в комнату вместе с двумя рыцарями.

— Ну здравствуй, Феликс Обрин...

Он держал в руках всё те же крохотные оленьи рога, ветви которых искрились бледно-голубым светом.

Глава 3

— Встать! — рявкнул мастер Вегайн, направив на меня атрибут.

— Доброе утро, — я легко поднялся с кровати, несмотря на ноющую боль, поселившуюся в каждой клетке тела. — Ваша Милость.

Не самое приятное пробуждение, но бывало и хуже. Раз меня не попытались убить сразу, а снизошли до разговоров, то, выходит, всё не так плохо.

— Одевайся! Быстро!

Я не стал пререкаться — ни к чему злить людей и без того нервных по утру. Особенно если эти люди пришли с не самыми добрыми намерениями и держат в руках магический артефакт.

Кроме того, пока натягиваешь штаны и рубаху, можно незаметно осмотреться и хоть немного «прокачать» ситуацию.

Я бросил быстрый взгляд на сладкую парочку, стоявшую за Вегайном — оба закованы в латы, но шлемов на головах нет, а оружие спокойно висит на поясе. В глазах читался лёгкий интерес, смешанный с недовольством из-за того, что их погнали куда-то в такую рань. Ни настороженности, ни напряжённости, ни злости — они явно не собирались драться и не ждали сопротивления.

С одной стороны — это очень большая ошибка, поскольку на любое дело, пусть даже пустяковое, нужно идти во всеоружии. С другой — такая расслабленность может говорить о том, что никаких серьёзных оснований подозревать меня в чём-либо на самом деле нет. А клоунада с выбитой дверью — это просто месть товарища Вегайна за мою дерзость.

Сам мастер-чародей тоже не выглядел как человек, который пришёл задерживать опасного преступника. Будь он уверен, что это я уничтожил голема и прикончил ветеранов, то наверняка вёл бы себя чуточку осторожнее, а не лениво рассматривал скромное убранство комнаты, изредка со злостью поглядывая на меня.

— Чего ты там копаешься? — гаркнул Вегайн, взмахнув рогами. — Пошевеливайся!

Атрибут в руках колдуна притягивал взгляд. Теперь он не просто манил меня — сейчас я ощущал, как где-то внутри этих крошечных рогов горело синим огнём зерно ликвера. Небольшое, но значительно крупнее того, что подпитывало заклинание, наложенное на помойное ведро. Если поглотить такое зёрнышко, то от зашкаливающей мощи разорвёт в первую же секунду. И никакой чёрный кинжал не успеет «откачать» излишки силы...

Я судорожно сглотнул. Нужно взять себя в руки.

— Что с тобой? — с подозрением спросил мастер Вегайн.

— Ничего, Ваша Милость, — я кое-как отвёл взгляд от атрибута. — Просто безумно рад вас видеть...

— Веселишься? — улыбнулся колдун. — Веселись пока... Посмотрим, как ты будешь смеяться дальше!

Для завершения образа не хватало только сатанинского хохота в конце. Я всё больше убеждался, что происходящее — это попытка запугать меня, а не реальная опасность. Вопрос только в том, какова цель такого представления: мелочная месть за слишком длинный язык или желание вывести мою психику из равновесия, чтобы потом ударить побольнее.

— Где твоё оружие? — спросил колдун.

— Всё здесь, — я указал на стол, на котором был аккуратно разложен мой арсенал.

Прятать что-либо не имело смысла — всё уже было осмотрено и подсчитано, когда мы прибыли в замок. Так что попытка утаить какой-нибудь из клинков вызвала бы только дополнительные вопросы.

Вегайн кивнул одному из рыцарей, а тот, в свою очередь, кивнул какому-то запуганному мужичку, который тут же осторожно сгрёб со стола всё оружие, поместив его в большую плетёную корзину. Без своих игрушек я почувствовал себя несколько неуютно, но выбора всё равно не было.

— Вещи тоже забирайте, — скомандовал Вегайн. — Всё, что есть.

Из коридора послышались торопливые шаги и в комнату один за другим зашли ещё пятеро слуг — стало тесновато, но продлилось это недолго. Буквально за несколько минут они вынесли из комнаты всё, что не было приколочено к полу. Нетронутыми остались лишь кровати, стол и бочка с водой.

Вегайн подбоченился с видом победителя, словно только что переиграл меня по всем фронтам. Я лишь улыбнулся ему в ответ. Вещи, по которым могли установить мою причастность к произошедшему, были уничтожены ещё ночью.

— Идём! — колдун указал на дверь. — И побыстрее!

— Что случилось-то, Ваша Милость? — спокойно спросил я, направляясь к выходу.

— А то ты не знаешь?!

Мастер Вегайн пронзил меня взглядом коршуна — видимо, по его около гениальной задумке я сейчас должен был смертельно побледнеть или каким-то другим образом выдать себя. Способ, конечно, рабочий, но подействовать может только на самого неискушённого человека. Меня же задерживали и арестовывали (по-настоящему и для тренировки) столько раз, что подобные «детские» приёмчики скорее смешили, чем пугали.

Так и не дождавшись никакой реакции, мастер Вегайн махнул рукой, и мы вышли из комнаты. В коридоре наша славная компания выстроилась весьма странным образом: впереди оказался колдун и один из рыцарей, за ними — я, следом — оставшийся в одиночестве воин, а дальше — целая толпа слуг с моими вещами в руках.

Вероятно, и Вегайн, и рыцари обладали огромным боевым опытом и умели грамотно действовать на поле боя, но вот полицейской работе их явно никто не учил. Только полные дилетанты могли конвоировать задержанного подобным образом.

Мало того что мастер-чародей, будучи самым ценным членом отряда, шёл впереди задержанного, так у его напарника ещё и кинжал висел сзади на поясе! Проще было бы только в том случае, если бы они сами отдали мне его прямо в руки...

На то, чтобы завладеть оружием, уйдёт всего полсекунды и ещё примерно столько же понадобится, чтобы вспороть колдуну горло. Затем рывок назад, на который замыкающий не успеет среагировать, потому что идёт слишком близко, а потом останется только бежать, прикрывшись слугами, как живым щитом... Всё просто. Вопрос лишь в том, стоит ли это делать?

Думаю, нет. Побег из-под стражи и убийство чародея станут фактически признанием вины, после которого за моей головой начнёт охоту каждый, кто умеет держать в руках оружие. А это будет значить конец всем планам, потому что победить в схватке против целой армии преследователей попросту невозможно. Мне останется только бежать, бросив и сестричек, и Хольда.

Конечно, если припрёт, у меня было некое подобие запасного плана. Лагерь, который я поручил разбить Фольки, спрятанное оружие, несколько серебряных монет, оставленных Есении и многое другое — всё это его маленькие составные части.

Проблема заключалась в том, что настоящий план должен предусматривать различные варианты действий, основанные на прогнозе поведения неприятеля. А когда вынужден работать один против всех, ни о каком нормальном прогнозировании не может идти речи: информации слишком мало, собрать её — очень сложно, верифицировать — практически невозможно. Поэтому остаётся полагаться только на скорость реакции и умение импровизировать — благо, именно к такому меня и готовили.

В общем, я не стал дёргаться. Тем более интуиция подсказывала, что для крайних мер время ещё не пришло...

Мы пересекли анфиладу залов, преодолели несколько коридоров, отворили десяток закрытых дверей, а потом поднялись по широкой лестнице. В этой части укрепления я ещё не был и с интересом поглядывал по сторонам. План замка в моей голове обрастал всё новыми подробностями.

Интерьеры становились богаче, помещения — просторнее и светлее, а слуги здесь уже не казались бессловесными призраками и даже осмеливались ненадолго отрывать взгляд от пола. Думаю, мы приближались к обиталищу здешнего хозяина — графа вил Кьера.

— Стоять! — скомандовал Вегайн и добавил, обращаясь к рыцарям: — Смотрите за этим в оба. Он не должен сбежать.

Чародей открыл лакированную дверь, за которой мелькнула комната с белёнными стенам, и зашёл внутрь, оставив нас в коридоре. Слуги выстроились вдоль стеночки рядком и замерли, стараясь лишний раз не отсвечивать, а рыцари уставились на меня — не моргая и не отводя взгляд.

По моим губам скользнула едва заметная усмешка. Закованные в железо ребятишки даже не догадывались, что я мог сбежать уже давно, но не захотел этого делать.

Ожидание продлилось недолго. Спустя четверть часа дверь распахнулась, и появившийся Вегайн приказал слугам занести вещи в комнату. А ещё через десять минут настал мой черёд посетить это загадочное место...

В просторном помещении, заставленном столами и сундуками, находился упитанный юноша примерно лет семнадцати, разодетый как попугай, и пяток рыцарей. Кроме представителей благородного сословия, здесь присутствовали люди попроще: слуги и несколько ветеранов, в числе которых был мой знакомец Пуллон. Он встретил меня недовольным взглядом и тут же нажаловался пухляшу:

— Вот, Ваша Милость, этот парнишка меня про казематы расспрашивал...

— Этот? — лениво переспросил упитанный «попугай», поправив кружевные манжеты.

— Этот, Ваша Милость...

— Кто таков? — теперь вопрос обращался ко мне.

— Феликс Обрин, Ваша Милость, — я учтиво поклонился.

Сейчас не стоило показывать гонор — это могло плохо кончиться. Судя по надменному взгляду, задранному носу и степенной медлительности, юный дворянин ощущал себя алмазом невиданной огранки, шутить с которым было очень рискованной затеей. Если Вегайн за долгую жизнь хоть и не приобрёл мудрости, но зато научился терпению, то вот этот напыщенный индюк пока мог похвастаться только длиннющим списком разнообразных комплексов. И каждый из этих комплексов грозил «сдетонировать» в любой момент.

— Дальше, — пухлая рука нервно дёрнулась.

— Живу рядом с деревней «Наречье», шестнадцать лет, сирота, явлюсь воспитанником отшельника Хольда, из родственников только две сестры, не женат...

«К уголовной ответственности не привлекался», — привычная для Земли казённая формулировка напрашивалась сама собой.

— Зачем про казематы вызнавал?

— Мой воспитатель находится в тюрьме, и я хотел узнать, как он себя чувствует, Ваша Милость.

— Собирался освободить его? — пухляш с подозрением прищурился.

— Никак нет, Ваша Милость.

— Спускался вчера в казематы?

— Никак нет, Ваша Милость.

Чёткие прямые ответы, абсолютное спокойствие на лице и открытый взгляд — такое поведение должно вызвать доверие у неопытного «следователя». Опытный же знает, что на допросе нервничают все — даже те, кто вообще ни в чём не виноват.

— Подойди!

Я сделал шаг вперёд, практически вплотную приблизившись к столу, за которым сидел пухляш. Тот выставил круглую белую ладонь и направил её на меня. Я напряг мышцы, готовясь к рывку — если что-то пойдёт не так, то можно уйти в сторону, перемахнуть через сундук и завладеть оружием Пуллона, который был слишком растерян и явно не готов к схватке. Не удивительно, новость о столь неожиданной гибели боевых товарищей любого выбьет из колеи.

Воздух перед ладонью задрожал, и через мгновение по моему телу — от затылка до пяток — пробежалась волна тепла. Никаких болезненных ощущений — только металлический привкус во рту.

— Крови на нём нет... Ни Спицы этого, — упитанный юноша ненадолго задумался, вспоминая второе имя. — Ни Синего...

— Красного, Ваша Милость, — осмелился поправить пухляша Пуллон, не отрывая взгляда от пола.

— Неважно. Где его оружие?

Перед «Их Милостью» сразу разложили весь мой арсенал: от каменного топора до метательных ножей. Пухляш капнул на стол по паре капель крови из двух крошечных глиняных сосудов, поводил ладонью сперва над ними, потом — над оружием, задержавшись на чёрном кинжале, а затем сказал:

— Чую кровь, но старую — ей не меньше нескольких дней... Кого ты убил, отвечай!

— Разбойников, Ваша Милость. О них уже доложено интенданту, а мои слова может подтвердить бывший декан разведывательного контуберния первой центурии девятого «стойкого» легиона Марк Лис.

Похоже, «Их Милость» был способен при помощи магии не только определить наличие на оружии, одежде и теле следов крови, но и узнать, кому она принадлежала, сопоставив её с контрольными образцами. Думаю, в глиняных сосудах находилась кровь Красного и Спицы. С такими талантами ему прямая дорога в уголовный розыск — незаменимым специалистом мог бы стать.

— Так это ты, что ли, — пухляш наморщил лоб, — тот дерзкий простолюдин, который освободил наложницу моего дяди и на которого без умолку ругается мастер Вегайн?

Я скромно склонил голову. Что же, похоже, моя слава бежит впереди меня.

Пухляш-то, оказывается, племянник вил Кьера, а не просто какой-то излишне прожорливый дворянчик... Интересно, он тоже властитель металла? Это могло бы объяснить то, как ему удаётся так ловко работать с кровью — в ней ведь есть какое-то количество железа.

— А вот на этом клинке, — графский племяш подхватил со стола чёрный кинжал, — свежая кровь имеется, но она тоже не принадлежит ни Спице, ни Синему... Чья она?

— Моя, — честно ответил я. — Случайно порезался.

Разумеется, я вчера вымыл кинжал от крови, но, видимо, магия была столь чувствительна, что замечала даже самые мелкие частички, от которые невозможно избавиться при помощи воды.

Пухляш мотнул головой, сделав знак слуге, и тот сразу подбежал ко мне с длинной иглой, зажатой между пальцев. Не люблю, когда в меня тыкают заострёнными предметами, но придётся потерпеть.

Через мгновение на кончике иглы повисла капля крови, а спустя секунду графский племянник уже во всю водил над ней ладонью.

— Кровь действительно твоя, — почти сразу сообщил он. — Но кинжал очень странный... Откуда он у тебя?

— Трофей, Ваша Милость, — соврал я. — Поднял с трупа одного из бандитов.

— Странный клинок, — повторил пухляш. Он ещё минуту изучал его, однако потом бросил на стол, видимо, утратив к оружию интерес.

Похоже, следствие зашло в тупик. Графский племянник ещё какое-то время «сканировал» другие мои вещи, но ничего подозрительного не нашёл. На круглом лице выступила гримаса отвращения — было заметно, что благородный парнишка плевать хотел и на мёртвых, и на живых легионеров, а необходимость вести расследование его только раздражала.

— Хватит! — сказал наконец пухляш. — Я не буду больше рыться в этих обносках! Даже законченному кретину понятно, что простолюдин не смог бы разделаться с дядюшкиным големом и двумя бойцами...

— Феликс выстоял в учебном поединке против четверых, — осторожно заметил Пуллон.

— Молчать! Мне плевать! Ты хоть представляешь, бронзовая твоя башка, какой силой надо обладать, чтобы победить голема? Нет? Вот и заткнись тогда, если тебя не спрашивают!

Ветеран склонил голову, а покрасневший от гнева пухляш так резко опустился на изящный стул с тонкими ножками, что чуть не раздавил это произведение столярного искусства.

— Позвольте... — вперёд вылез мастер Вегайн, который всё время тихонько стоял у стены.

Похоже, несмотря на возраст, он занимал не такое высокое положение, как графский племянник. Что сказать, родственные связи решают. В сословном обществе — особенно сильно.

— Слушаю... — на круглом лице застыло выражение невыносимой усталости.

— Давайте спустимся вниз — туда, где нашли тела... Быть может, стоит проверить, не осталось ли там крови этого человека.

Мастер Вегайн ткнул пальцем в мою сторону.

Я не подал виду, но эта идея мне совсем не понравилась — если в тюрьме найдут мою кровь (а она там точно есть), то это здорово осложнит ситуацию.

— По-вашему, я должен ползать по грязному полу в поисках крови? — пухляш не оценил предложение мастера Вегайна.

— С вашим даром это не займёт много времени... Ваш дядя очень хотел найти и покарать виновного в этом чудовищном злодеянии, и мы должны сделать всё, что в наших силах...

— Я лучше вас знаю, чего хочет мой дядя! И он вряд ли будет рад тому, что я вынужден рыться в грязи, пытаясь найти кровь какого-то простолюдина! Прикажите расспросить узников — если этот Феликс Обрин был там, то они расскажут всё!

— Я лично переговорил со всеми заключёнными, — мастер Вегайн поджал тонкие губы. — Некоторые слышали грохот, но побоялись выглянуть в коридор, остальные уже давно лишились разума от холода... А старик-отшельник только смеялся мне в лицо...

— Пытайте его! — не задумываясь предложил пухляш.

— Это запрещено... Даже младшего мастера можно подвергнуть пыткам только по решению инквизиции, одобренному Императором и советом Академии...

— Тогда пытайте других заключённых! Пытайте этого проклятого простолюдина, в конце концов!

Графский племянник буквально фонтанировал человеколюбивыми инициативами. Я незаметно шагнул в сторону, встал поближе к Пуллону, и развернулся вполоборота. Теперь рукоять ветеранского меча находилась на расстоянии метра от меня.

Я не собирался знакомиться с местным палачом, поэтому если напор гуманизма не ослабнет, то придётся переходить к активным действиям. Первым погибнет Пуллон, а затем нужно будет вывести из строя одного из колдунов. Вегайн опаснее, но нас с ним разделяло большее расстояние — выходит, второй жертвой станет графский племяш...

— Ваш дядя запретил вредить Феликсу Обрину, пока сам не увидится с ним... — сказал мастер-чародей. — Я не могу пойти против воли нашего господина...

Пухляш закатил глаза, а я порадовался, что сумел вызвать такой интерес к своей скромной персоне со стороны вил Кьера. Наверное, за всю жизнь тот не встречал ни одного простолюдина, который мог позволить себе дерзить дворянину, и поэтому граф очень хотел взглянуть собственными глазами на эдакую невидаль.

Спор между колдунами продолжался уже несколько минут. Мастер Вегайн использовал всё: лесть, мольбы, завуалированные угрозы — в общем, вёл себя как утопающий, который из последних сил цепляется за спасительную соломинку. Графский племянник слушал его, нацепив на лицо мученическую гримасу, но ощущалось, что скоро упитанный юноша уступит, не выдержав такого напора.

Когда ленивая юность уже собиралась сдаться, а я готовился завладеть мечом Пуллона, чтобы разукрасить белёные стены в красный, по комнате неожиданно пронёсся приятный металлический звон. Мастер Вегайн замолк на полуслове и поднял правую руку — звук исходил от тонкого браслета, висевшего на его запястье.

— А вот и ваш дядя! — радостно сообщил мастер-чародей. — Сейчас я узнаю, зачем он меня вызывает, а заодно спрошу его мнение по поводу нашего спора.

— Нет никакого спора, — скривился пухляш. Похоже, он понимал, что граф без раздумий отправит его хоть в тюрьму, хоть к чёрту на кулички, лишь бы найти того, кто разрушил голема.

Вегайн посмотрел на меня полными счастья глазами и вышел за дверь. Его не было всего несколько минут, но я уже успел продумать различные варианты дальнейших действий — всё зависело от того, оставят ли меня здесь или поведут вниз, в тюрьму... Правда, жизнь в очередной раз показала, что любые планы не стоят ломаного гроша, потому что моментально рушатся от столкновения с реальностью.

Когда мастер-чародей вернулся, радость на его лице сменилась глубочайшим удивлением.

— Наш господин... Ваш дядя... Ваш дядя хочет, чтобы этого... этого... — он пытался подобрать нужное слово, но не сумев справиться с такой сложной задачей, просто пробормотал: — Ваш дядя хочет видеть этого человека немедленно...