Этот день никогда не повторится

Глава 1

Настал день, когда Эмиль вошёл в кабинет к Улену без стука. Просто просочился тихо в двери, наклонив голову, чтобы не въехать лбом в косяк, да так и не выпрямился. Уронил себя в кресло как-то боком, безвольно сдвинул худые колени, ссутулил плечи. — Интересненько, — Улен замер над письмом, всецело занимавшим его до появления ученика. — Выкладывай скорее. Видишь? Пишу! — учитель показал перо, неловко зажатое в огромной лапище, того и гляди сломается. — Терпеть не могу этого. Но отчёты. Что стряслось-то? Сердечные? Эмиль отрицательно мотнул головой и, чтобы не смотреть в язвительные, все понимающие глаза Улена, стал глядеть в окно, где жаркое апрельские солнце без труда таскалось по еще голостволому парку. Он поймал взглядом пару первокурсников, весело отгоняющих ворон от клумбы с крокусами и, подумав: «Наивные», равнодушно уставился в пол. — И что? — учитель слегка повысил голос. — Будешь молчать? Не похоже на тебя. Ну? Эмиль продолжал смотреть на свои огромные ботинки. Улен выждал паузу, бросил взгляд на большие круглые часы, висевшие рядом с парадным портретом короля Кавена. Часы показывали без пяти два. — Ох, вот я засиделся то, а! Меня же давно ждут в тренировочной. А все это дурацкое письмо. — Учитель положил перо и спешно вытащил из-за канцелярского стола свое широкое могучее тело. — Ты, вот что... Посиди тут, если хочешь. И Улен быстро вышел, прикрыв за собой дверь. Он слукавил дважды. В тренировочной его не ждали и письмо он давно написал. Специально оставил на столе на видном месте. Для начала Улен поймал первокашку и велел ему отыскать в музыкальных репетиториях высокого, лохматого парня и сказать тому, что учитель ждёт в саду. А потом заглянул в преподавательскую перекинуться словечком с профессором по флейте.

Эрик примчался в сад на условную скамейку взмыленный и довольный.

День стоял теплый, солнечный, и настолько по-весеннему уютный, что жаль было всех несчастных студентов, вынужденных торчать в душных классах. Эрик был явно рад возможности слинять с репетиции по уважительной причине. Без куртки, в растянутом свитере и еще зимних ботинках, высоченный и худой, он вырос перед задумавшимся учителем, вежливо поздоровался, пригладил лохматый чуб, но плечи его все еще двигались в такт шагам, а ноги чуть пританцовывали.

— Быстро ты! — Оглядывая точную копию того умного парня, что сидел сычом в его кабинете, но копию веселую, энергичную, беспечно и простодушно смотрящую учителю прямо в глаза с уважением, обожанием и готовностью выполнить любое самое опасное поручение, Улен даже засомневался в уместности своего плана. — Сядь, отдышись, есть разговор.

— Я слушаю, учитель! — Эрик сел рядом на край скамейки.

— Отдышался? Такое дело. Утром ко мне пришёл Эмиль и сказал, что ты встречаешься с Иттой.

Эрик не дал договорить. — Я?! — только присевший на скамейку парень тотчас вскочил, как ошпаренный. — Он обожрался гардушек что ли? Понятия не имею о чем речь. Я встречаюсь кое с кем другим. И если надо, она подтвердит. Эмиль ерунду спорол. Он вообще сам не свой второй день. Молчит, ничего не рассказывает. Я спросил: с Иттой поругались? Он встал и ушёл из комнаты. Весь разговор. Не знаю, что стряслось. — Эрик тараторил и размахивал руками, — Итту тоже спросил, она говорит, три дня его не видела. Я ей: «Ну так зашла бы к нам.» А она мне: «Ещё чего? Сидит в своей библиотеке с утра до вечера. И пусть сидит.» Обиженная, в общем. С какого перепугу он решил, что мы встречаемся? Выходит, кто-то ему наврал про нас, а он поверил. А я то думал, он смурной из-за книг этих. Читает и читает. Учитель! Ну, я все понимаю: интересно. Но весна же! Вон все по скамейкам жмутся, по парку ходить невозможно. А у него девушка брошенная: ни погулять, ни поцеловаться на берегу, только и знает, что на занятия и к себе рисовать. Я ее понимаю. Обидешься тут! Кто ему что наплел про нас — не знаю, а придет, получит у меня люлей. Правда что ли решил, что я у него Итту увел? Идиот! Простите уж, учитель! Улен расхохотался. — Ишь, разошелся! Остынь. Пошутил я на счёт Эмиля. Ничего он не говорил. Просто провокация. Или считай, что сегодня первое апреля... Эрику понадобилось пару мгновений, чтобы сообразить, что его надули. — Хорошенькое дело. Шуточки у вас! Первое апреля еще придумали. Да на прошлой неделе же праздновали. Вон, до сих пор чернила с пяток оттираю, — и Эрик зачем-то показал Улену свой огромный грязный ботинок. — Учитель. Вот вы даете! Точно, не было такого разговора? А? Вы же зря ничего не делаете! Зачем так сказали?

— Не было, не было. Успокойся. Хотел убедиться, что у них с Иттой все в порядке, потому что хочу потолкавать с ней. — А я то тут при чем? — удивленно развел руками совершенно сбитый с толку парень. — Ты? Ты рассказал все, что я хотел знать и даже больше. Причём сам. На будущее, друг мой: люди не всегда говорят правду. Особенно умные. Так что сначала разберись с мотивом, а уж потом отвечай. А то ляпнешь лишнего. — Ну так я ж вам доверяю, — обиженно буркнул Эрик. — Ладно-ладно, не обижайся. — Улен тяжело поднялся со скамейки и похлопал юношу по плечу. — Скажи, Итта у себя? — Нет. — Эрик сник, заговорил тише. — У неё сейчас рисунок до трех. Потом в столовую пойдёт. Потом заниматься. Может вечером вытащим её. Если Эма отпустит. Я уж постараюсь. — Не отпустит, можешь не стараться. А кстати, девушка твоя новая где? — Девушка? — Эрик растерялся. — Так это, не знаю я. На занятиях наверное ещё. Улен снова расхохотался. — Болтун. Ладно, иди. И присматривай там за обоими. Эмиля не трогай пока. А с Иттой я сам поговорю.

Вернувшись в кабинет, учитель нашел Эмиля в том же кресле. Он спал, уткнувшись лицом в рукав растянутого зеленого свитера.К письму никто не прикасался. Учитель оставил перо так, что не сдвинув его, текст не прочтешь, а сдвинув, оставишь след. Следа не было, перо лежало на месте. Дело выглядело неважно. По всему выходило — Эмиль вымотан, но то, что грызло его изнутри, действительно не касалось любовных дел. Улен вздохнул, открыл ключом верхний ящик комода. Там обнаружилась старая, довольно толстая книга с почерневшим переплетом и кривыми от частного мусоления страницами. Улен положил книгу рядом со спящим Эмилем и вышел. На этот раз его действительно ждали в тренировочном зале.

Улен не сразу догадался, что стряслось с Эмилем. Поначалу он подумал, что любовный треугольник его допек. Но, поразмыслив как следует, Улен понял, дела любовные здесь вовсе не при чем.

Просто-напросто Эмилю больше нечего было читать. Он прочел все. Все, что нашел интересным. Во всей библиотеке Туона и даже в закрытом подземельи, куда Улен самолично выписал Эмилю Травинскому пропуск ещё в начале осени, больше не осталось ни одной непрочитанной и необдуманной книги.

Улен вполне мог подсказать книголюбу пару интересных антикварных лавок в столице, но решил с этим повременить.

Учитель отдал Эмилю свою самую любимую книгу, которую давно приберег к этому случаю.

Улен знал ее наизусть. Он шел на тренировку первокашек и декламировал про себя отрывок, чувствуя, что сам, точно Эрик, приплясывает от весеннего настроения.

Этот день никогда не повторится. Тебе больше не скажут сегодняшних слов и не подарят сегодняшних взглядов. Птицы больше не споют сегодняшнюю песню и друг больше не поделится сегодняшней тайной. Ты уже не съешь сегодняшнюю булочку, не наступишь в эту лужу и не поцелуешь девушку под этим деревом. Никогда больше, кроме как сегодня, тебе в голову не придут такие мысли и чувств таких тебе не испытать. Никогда не будут так по-особенному благоухать травы, и заката такого тебе больше никогда не увидеть. У тебя есть только этот день. Беги в него. Беги, и не пропусти ничего.

«Берег птицелова» (эпизод)