Этот чертила в поисках приключений

Глава 1

« Я… не хочу умирать».

Думал я, пока опускался всем телом вниз — куда‑то на дно этой чёрной, вязкой субстанции, похожей на застывший кошмар. Странно. Я ведь даже не чувствовал уже боли, но почему‑то знал: это смерть. Окончательная, без права на апелляцию.

Я умер. Почему? Не помню. Или… да нет, не может быть… Я — чёрт. Слабый чёрт, застрявший на стадии «подай‑принеси». Давно отчаялся стать кем‑то большим. Редко кто мог выбраться на более продвинутый уровень, так что мне было всё равно на отношение демонов ко мне. Эти высокомерные ублюдки… то есть, прости, Преисподние глупцы, не понимали, что значит быть на самом дне, где даже тень кажется роскошью. Лишь один раз на миллион, совершив какую‑то нелепую ошибку, демон превращался в подобие «демона без рогов» — и уже никогда не возвращался к прежней жизни. А чертей и вовсе презирали: ошибся — и никто не сжалуется, ты просто исчезаешь, будто тебя и не было. Никто не вспомнит о черте.

«Ай… О чём я?» — мысль скользнула и растворилась, как капля чернил в чёрной воде.

Стоп… А где я?!

Вязкая жидкость начала твердеть, словно спешила замуровать меня заживо. Почему‑то я всё ещё дышал. Этот воздух проникал в тело, исследовал каждую клеточку, деформировал её, комбинировал во что‑то новое — будто кто‑то перекраивал меня по чужому, безумному чертежу.

Как такое может быть? Я же сдох… то есть, да простит меня Тьма, я же отошёл в Нижний предел. Или после смерти всегда так? Но откуда эти силы — шевелить руками, ногами… хвостом?! Хвост? У чертей это редкость. Обычно такие рождались уже с ним, и это значило, что они на ступень выше обычных. Правда, до демонов им всё равно было как до звёзд пешком.

«Бред какой‑то…» — пробормотал я вслух, хотя некому было услышать. Или… всё‑таки есть?

«Привет, чёртик».

В голове прозвучал насмешливый голос — такой знакомый, будто я слышал его в своих самых дурацких кошмарах.

«Знаешь, я так долго ждал, пока ты помрёшь… то есть, скажем изящнее, пока твоя искра угаснет. Ты так часто нарывался на смерть своим характером, что я думал: вот‑вот он придёт ко мне. Но Смерть тебя устала ждать. Представляешь, мы сидели с ней вместе и пили. Она даже рыдала мне в плечо и называла тебя… э‑э… чрезмерно упрямым существом».

Честно признаться, я оцепенел. Потом встряхнулся и решил спросить — не из вежливости, а чтобы хоть как‑то удержать реальность от полного распада:

«Раз ты такой разговорчивый, скажи мне, чего тебе надо от меня?»

«Я думал, ты спросишь: „Кто я?“ Типичное такое… В книжках людских читал». Голос явно был обиженным. Притворно обиженным, хочу заметить.

«Ну ладно, внимай. Я — великий и несравненный Лу, если кратко. По‑длинному — Луар, Великий Демон Преисподней».

«И что?»

«КАК ЭТО „И ЧТО“?! Между прочим, это я тебя спёр у лап Смерти, будь благодарен!»

«Зачем?»

«Бестолковый! Ты мне понравился».

«Это чем же?»

«Твоими наклонностями самоубийцы».

«Нашей Преисподней заправляет ненормальный?»

«Чертяга ты настоящая… Вот что я тебе скажу».

Пока шёл этот абсурдный диалог, мир начал приобретать краски — но не те, что радуют глаз, а серые, тусклые, будто выцветшие от вековой пыли. Я уже не был в чёрной субстанции, но слизь всё ещё стекала по рукам, оставляя липкий след. Вокруг клубился серый туман с гнилым, прямо‑таки едким запахом — будто сама Преисподняя выдохнула эту вонь мне в лицо.

«Ты переместил меня к себе?»

«Я рад, что ты сообразительный. Да. Скоро ты всё увидишь. Оборот почти закончился. Почти…»

«Зачем ты пихаешь в меня силу?»

Это явно была она. Никакой это не воздух. Да и жидкость, в которой я был, — наверное, Верден. Река, что, по легендам, давала силу лишь избранным. И по идее давно уже засохла. По идее… Видно, этот лис её от всех спрятал.

— Ты всё понял. Забавно. И откуда обычный чёрт столько знает? Разве что… если он не совал свой любопытный нос куда не следует. Но знаешь, поэтому я тебя и выбрал. Кэри.

Вашу ж… то есть, Тьма меня забери… Детское прозвище. Так меня раньше называла мама. Пока не умерла из‑за одного идиота.

В тумане промелькнул силуэт — мощная фигура, от которой веяло силой. Она ластилась к нему и, словно играясь, вспышками то чёрного, то фиолетового цвета покрывала его фигуру, будто пыталась примерить разные оттенки тьмы.

В тот момент, когда он подошёл, я, естественно, всё ещё был в «Чаше Вердена» — небольшом углублении диаметром в метр и глубиной в полтора. Великий Демон Преисподней Луар сидел надо мной на корточках и хищно ухмылялся. Эта ухмылка прекрасным образом открывала мне вид на ряд острых, как лезвие наточенного клинка, зубов. Мне это не понравилось. Появилось чувство мелкой рыбки у пасти акулы, которая неизбежно открывалась, желая прихватить меня заодно с чем‑то ещё. Сила прокатилась жгучим пламенем по моим сосудам — она готова была меня защитить, но это было не нужно. Я не так уж и цеплялся за жизнь, а жизни моей, собственно, никто и не угрожал. Пока что.

— У меня к тебе предложение, Кэри. Либо ты получишь шанс показать свой характер и побороться с демонами, либо ты сгинешь от моей руки прямо сейчас. Нет, шучу. Первое не отменяется, а вот второе… Ты будешь заперт в одной комнате и никогда не увидишь свет. Сдохнуть ты не сможешь — тебе не даст сила, что течёт внутри тебя. Но и другими способами смерть ты не найдёшь. Видишь эту бумажку?

Перед глазами тут же возник пергамент, где было что‑то написано на древнедемоническом. Естественно, я не должен был ничего понять. И поэтому… я сделал вид, что не понял.

— Я знаю, что ты не понимаешь, что в этом документе, или же скрываешь это — не суть. Важно лишь то, что я точно знаю его значение. Соврать тебе не смогу, не бойся: клятва связывает не только тебя с этим документом, но и меня. Видишь ли, я купил твою душу и тело у самой Смерти Лораны. Мне пришлось знатно потрудиться и даже отдать пару демонов ей на кормление. Правда, они были предателями, но нам и не нужно на этом зацикливаться. Ты заинтересован?

Его глаза — удивительные по своей красоте, чёрные, но с чем‑то таким магически притягательным, тем, что завораживает и посылает на смерть, — смотрели прямо на меня. Они были знаком опасности. Если ты их видел хоть раз, уйти не посмеешь из его поля зрения никогда, если вообще куда‑то уйдёшь. Я это отлично понимал. Не страшно, если честно. Мне было абсолютно всё равно. Я не хотел ни во что ввязываться и ни с кем бороться. Мне ужасно надоели все эти демоны и та мелкая работа, что преследовала меня каждый день.

«Рабский ошейник».

На моей шее раньше было украшеньице, что следило за каждым моим действием. Когда его мне вручили лет в пять, сказали, что оно будет следить за моими успехами. Так и было. Но больше оно следило за мной: где я, что делаю — и докладывало демонам‑инструкторам. Если они приходили, жди беды: ты уже, считай, сгинул. Глупцы сбегали, слабые и нерешительные сдавались, а такие экстремалы, как я, боролись. Лично я нашёл способ его снять и оставил на шее копию‑фальшивку. Настоящий же крутился внутри колеса, что было в механизме одной из самых высоких башен Преисподней. Вероятно, эти несмышлёные демоны до сих пор ничего не поняли.

— Если так хочешь принцесску в замке, то запри. Я обещаю, буду ждать своего дракона.

Моя фраза прозвучала в абсолютной тишине после долгого молчания. Насмешка, еле дышавшая, потому что эмоций я не чувствовал от слова совсем. Почему‑то они исчезли, и был заметен лишь их отголосок в груди — будто кто‑то выкрутил громкость чувств на ноль.

— Кэри, ВЕРНИСЬ!!

Рык Властелина Преисподней был переполнен яростью — он ударил по ушам, как раскат грома в тесном склепе. Но… плевать?

Я погрузился сознанием в реку.

— Тьма и Бездна, Рианна!!!!!

/Луар/

Луар рычал и метался по комнате, как зверь в клетке, которую сам же и построил. Он не понимал, что происходит. Почему этот чёрт отключился? Контракт должен был гарантировать, что он не помрёт, — значит, он жив. Но что тогда? Зачем он ушёл в эту проклятую реку? Неужели она настолько признала этого чудака…

Он остановился, потрясённый этим осознанием. Обычно избранные ею демоны наполнялись силой недолго — она их быстро отпускала. Всего уходило не более восьми часов. Но сейчас… Он подошёл ей идеально. А значит, он будет невероятно силён. Отсюда следует, что Луар сможет вырастить идеального монстра.

Смех прокатился по всему залу и отскочил от стен, всё увеличиваясь и не утихая, будто сам мрак смеялся вместе с ним.

— Брат?

/Кэри/

Я был внутри этой склизкой жидкости. Колени прижаты к телу, руки обняли их. Чувство свободы. Раскрепощённость. Полное доверие. Понимание. Чувство жизни. Я действительно чувствовал её вкус — горький, металлический, как кровь на языке.

«Будь с‑с‑со мной, Неизвестный. Будь. Я помогу тебе во вс‑с‑сём. Всё, что ты захочешь. Будь с‑с‑со мной. Будь. Будь со мной. Будь. Будь со мной».

Зачем тебе я, река? Ты та, что сродни сильнейшим богам, та, что выбирала только демонов и лишь редко, когда это был обычный чёрт. Что во мне такого?

«Сила твоей души такая манящая. Никогда не видела такой соблазн. Мне интерес‑с‑сно».

Хорошо. Пусть так. Что значит быть с тобой?

«Впусти меня в свою душу. Закрепи меня за собой контрактом. Вечным и неоспоримым».

Неужели ты устала растрачивать себя на каждого более‑менее стоящего?

«Они скучные, но душа в принципе вкусна».

Ты хочешь меня сожрать? Не знал, что ты плотоядная… или… душа… как же это назвать? Забавно.

«Называй это как хочешь, Неизвес‑с‑стный. Но я лишь немного откушу, чтобы освободить место для меня, там и пущу свои протоки».

Верни мне мои эмоции для начала.

«Ш‑ш‑ш‑ш… Вкус‑с‑сные… Жаааль…»

И прекращай навязывать свои.

«Пр‑р‑равильно говорил тот демоняка: вр‑р‑редина ты, вр‑р‑редина ты».

Странное существо, эта река, — немного капризная, как ребёнок, которому не дали конфету, но при этом давящая, как могильная плита. Ей точно нельзя доверять.

«Поговор‑р‑ри со мной. Мне с‑с‑скучно».

Когда ты собираешься меня отпустить?

«Когда заключишь со мной контракт».

А что мне с этого контракта? Ладно, допустим, ты даёшь мне силу, даже хвост отрастила — это ты молодец, конечно… но в чём подвох? А ещё я заметил: ты можешь говорить нормально, зачем змею изображаешь?

«То, что я говорю с тобой, ещё не значит, что ты можешь мне указывать, как действовать. Ты просто чертёнок по сравнению с моей мощью. Про контракт не скажу, не хочется мне. Тебе доступно только согласиться или отказаться. Не захочешь — так я отдам тебя этому дураку рогатому, что нынче царём Преисподней себя кличет. Глупец».

Мысль о том, что это существо всё равно прислушалось, даже грела душу — словно в ледяном подвале кто‑то приоткрыл дверь и пустил тонкую полоску света.

Ах‑ха‑ха. Луар и «дурак рогатый»? Услышь он это — и голову мне бы тут же откусил и не подавился. Сомнительный твой контракт, я ещё не надумал.

«Тогда я тебе помогу…»

Секунда. И вот боль пронзила тело настолько сильно, что хотелось сбежать, раствориться, исчезнуть. Она забралась в каждый уголок тела, выкручивала нервы, как мокрую тряпку. С каждой волной мыслей становилось меньше, тело сходило с ума. Хотелось всё закончить и закричать, но гордость останавливала меня от того, чтобы уступить этому существу.

Я не поддамся. Я же всё равно почти мёртв. Если ты меня не спасёшь и отдашь ему, то я буду, возможно, даже счастливее, чем с тобой. Не хочу доверять тому, что использует такие методы.

«И это говорит мне чёрт в аду? Забавный ты малый. Но я сделаю по‑своему, чтобы ты мне ни сказал. Я древнее существо, а ты — пыль, которую я сейчас и поглощу…»

Ах, вот я и договорился… Боль, что ранее казалась невыносимой, теперь можно было назвать цветочками. Откуда я знаю про цветочки? Нам в адском саду показывали книгу с редкими цветами разных миров, в том числе и человеческих. Но не забываемся: тут нас, кажется, пытают.

Сознание потерялось, и я перестал понимать, что либо. Возможно, я перестал существовать. А вообще, кто этот «я»?

Тьма обволокла меня, как старое одеяло, пропитанное чужим страхом. Кажется, вокруг нет ничего. Я даже не могу вспомнить, что такое боль. Я не понимаю этого чувства. Я…

Кажется, внутри этого тела теперь что‑то есть. Не только непонятный «я», но и что‑то другое — жуткое, мрачное и всё же манящее, как огонь в кромешной тьме.

«Теперь всё в порядке…» — прошелестел голос, и в нём было столько самодовольства, что хотелось одновременно рассмеяться и заплакать. Но я не мог сделать ни того, ни другого — я просто был. И этого пока хватало.

Глава 2

Вот живёшь себе относительно спокойно и не знаешь проблем. Тебя не заботит тяжесть будней — всё несложно и просто. Я очень рад за тебя, если это так. Но меня, к сожалению, заботил один момент… А именно то, что я ногами останавливал пасть, которая усиленно пыталась меня сожрать.

Как я здесь оказался? Может быть, спросите вы? А пока не скажу: у меня, извините, есть занятие поинтереснее — я хочу выжить!

— Эй, хорёк пятиметровый, давай договоримся? Смотри, какая идея: ты меня отпускаешь, а я… — Мне, конечно, хотелось ему что-то предложить, но что мог сделать чёрт, не имевший в своём владении ничего, кроме собственного тела? Абсолютно непонятно. Но делать что-то надо.

В целом договариваться было даже бесполезно. Так называемый «хорёк», а если правильно — Граг, обладал невероятной силой и полным отсутствием мозгов — словно природа специально уравновесила одно другим. Он был не самым страшным существом в аду и ранг имел низкий, но для меня, только-только обретшего силу, являлся уже довольно серьёзным противником. Туша мощная, увесистая, не очень поворотливая. К тому же он практически слепой и ориентируется исключительно на запахи.

Я попался ему по собственной глупости. Надо же было настроить портал на скорую руку, а не выбирать необходимые координаты, чётко сверяясь с картой и карратом — браслетом на руку, который позволяет задавать на него сложные заклинания без чертежей круга и длинных формул. Это оружие не очень сильных бойцов переднего тыла и новичков, юных демонов, ещё только начавших использовать свои силы и не умевших их контролировать.

Так вот, я свалился прямо ему в пасть. Он даже чуть не подавился, бедный, — надо же было именно в этот момент зевнуть! Я практически провалился дальше, к желудку, но машинально вцепился в шершавые выступы внутри этого «милого» зверька. Годы опыта выживания чёртом дали о себе знать, хах… Хотя какой тут повод для смеха?

Пасть Грага изнутри была усеяна рядами тусклых, словно покрытых пеплом зубов, а воздух здесь был густым, тяжёлым, пропитанным запахом гнилой плоти и чего-то едкого, будто сама тьма сочилась из стенок его глотки.

«Ты долго будешь здесь торчать? Мне скучно.» — в голове прозвучал голос Вердена — ленивый, сонный, будто он и правда только что зевнул.

— Отстань, предатель! Сколько хочу, столько и буду! — обиженно прокричал я, пока моё тело усиленно выгибалось вниз, прямо в бурлящую жидкость гергова желудка. Вязкая, маслянистая жижа пузырилась и шипела, словно живая, и от одного взгляда на неё по спине пробегал ледяной озноб.

«Какой нежный у нас чёрт, однако. Но ты явно забываешь, что я такое. Пока у меня настроение хорошее, но никто не знает, что может быть в какой-то момент».

Я ненавидел себя за проигрыш, за то, что не мог противостоять ей. Я проиграл ещё тогда, когда оказался в чаше… Нет, ещё раньше — когда только Смерть и Луар положили на меня свой взгляд. Теперь я вынужден подчиняться демону и проклятой реке. Никогда никому не позволял себя унижать! А теперь…

По рукам потекла сила — чёрная, густая, словно расплавленный обсидиан. Она поглощала сантиметры тела неохотно, будто сопротивляясь самой идее стать частью меня. Иногда казалось, что она пытается вернуться обратно, вырваться, но не может. Руки начало жечь — будто по венам растекался жидкий огонь, выжигая путь сквозь мышцы и сухожилия. Боль не впивалась в кости, а словно пыталась пробраться глубже, к самой сути, подчинить себе каждую клеточку. Я ещё не мог спокойно её воспринимать, не умел нормально выпускать, никак не получалось контролировать. С каждым использованием этих сил я чувствовал, как усталость наливает тело свинцовой тяжестью, а разум заволакивает серая пелена. Возможно, потому что я не хотел этой силы, сопротивлялся ей сознанием — и она мстила мне за это.

Бах!

Из рук вырвалась чёрная струя — не пламя, не молния, а нечто, пожирающее само пространство. Она пробила большую половину пасти Грага и продолжила разъедать его дальше, словно кислота, только куда страшнее — она стирала саму материю. Монстр дёрнулся, захрипел, и в этом звуке было столько первобытного ужаса, что даже моя собственная душа на миг сжалась от холода. Сила сожрала всё, не оставив даже намёка на плоть. Только тающий уголёк, мерцающий тусклым, почти потухшим светом, напоминал о его существовании.

Я выпал в момент взрыва, когда монстр истерично дёрнул пастью от резкой боли. Воздух ударил в лицо, холодный и резкий, как лезвие, и на секунду показалось, что я наконец-то свободен. Но эта секунда была обманчиво короткой — ведь в аду свобода всегда длится лишь миг.

Полёт оказался долгим лишь потому, что рядом как раз заканчивалась скала — и я, по злой иронии судьбы, естественным образом рухнул в обрыв. Внизу меня ждала лишь неизвестность, холодная и безликая. Именно поэтому, а не по какой‑то иной объяснимой причине, я ударился головой о выступ, который так «удачно» подвернулся мне в полёте.

«Проклятый неудачник!» — пронеслось в моей голове. Это кричала Верден, и её ярость словно добавляла новую волну боли, прокатываясь по всему телу.

Я ухмыльнулся. Но уже через секунду сознание покинуло меня, и тьма ласково, почти бережно, забрала в свои объятия.

**************

— Луар, этот идиот снова попал в передрягу! Почему с ним вечно так? — тоскливо протянула Смерть, зябко ёжась под утренним солнцем.

В ад оно заглядывало редко. Обычно здесь обитали лишь лунные дети, но порой даже этой нечисти хотелось заглянуть в демонический мир. Боги следили за ними, не отрывая своих проклятых глаз. Да, мир демонов не был силён. Уже несколько сотен лет он вынужден был подчиняться священным силам, терпеть это унизительное положение. Стоило солнцу появиться, как оно выжигало подданных, забирало из ада избранные души, чтобы направить их на новый путь — и тем самым рушило все каноны Преисподней. Жалкие светлые командовали великими полководцами войн, грехов и разврата — теми, кто веками сеял мрак в человеческом, эльфийском и прочих мирах, до которых только могли дотянуться тёмные лапы.

— Ты сама его выбрала, когда он практически помер у тебя на ладонях, — не слишком охотно произнёс Луар. Ему было лень отвечать, да и в целом не хотелось терпеть присутствие этой особы. А она, как назло, обожала приходить к нему за выпивкой. — Я сделал всё, что мог: отобрал его у тебя и назначил исполнять свои планы.

Он с наглой усмешкой посмотрел на сестрицу и закинул в рот виноградину, явно довольный своей маленькой шалостью.

— Да будь ты счастлив, ирод окаянный, — прошипела Смерть, не скрывая раздражения. К своему огромному сожалению, она приходилась ему родственницей. Но что поделать — в аду не бывает хороших родственников, как и искренних пожеланий. Если тут и звучат добрые слова, то скорее как проклятие в красивой обёртке.

Луар улыбнулся, но улыбка вышла неискренней. Его куда больше занимали собственные мысли, чем эта досадная помеха в его уютном тронном зале. Зал был именно таким, каким он хотел, — тёмным и мрачным (по крайней мере, когда не заглядывало проклятое солнце). По полу и стенам изредка пробегали искорки зелёного пламени — его охранная магия. Она сжигала всех неугодных, а порой и вовсе остужала и без того ледяной пол в обители царя Преисподней.

Вопреки расхожему мнению, в аду не всегда было жарко. Кое‑где царил лютый холод — градусов, наверное, под минус сто. Именно таким был климат вокруг замка Луара, стоявшего посреди пустоши. В ней не могло возродиться ничто живое — никакая искра жизни не вспыхивала там без особой силы, той самой, что текла по венам избранных.

— Разве ему не нужно помочь? Почему ты отправил его одного? — возмущённо воскликнула сестрица, тыча в него пальцем и сыпля в его адрес потоком бесполезных упрёков. Но Луар совершенно не собирался дальше ничего слушать.

— Сам разберётся, иначе он мне не нужен, — холодно бросил Владыка и тут же вышвырнул девицу в портал — без нежности и аккуратности. Движение вышло резким, почти небрежным: он едва не промахнулся, и сестра едва не осталась в тронном зале — лишь в последний миг магия подхватила её и утянула в воронку перехода.

«А вот и тишина», — сладостно подумал Луар и перевернулся на бок. Кажется, теперь можно продолжить смотреть сериал: там как раз люди устроили очередную стычку — ту самую, которой он, конечно же, помог случиться.

Перед ним замерцал зелёный экран, и до Владыки Преисподней теперь было не достучаться — он целиком растворился в происходящем на экране, забыв и о делах, и о вспыльчивой сестрице, и вообще обо всём на свете.

************

Я открыл глаза в совершенно необыкновенном месте. Мир вокруг светился яркими красками — настолько интенсивно, что хотелось тут же зажмуриться обратно. Но это был не единственный дискомфорт: я задыхался, будто воздух вдруг стал слишком густым, чтобы его можно было вдохнуть. От этого невыносимого чувства хотелось схватиться за горло — а кого ещё поддерживать в нынешнем положении?

«Ты удивительный персонаж, если честно. Только такой мог попасть в очередную передрягу, не отходя от кассы. Ты в желудке Саргона, поздравляю».

От этой новости я даже не удивился. В конце концов, это уже стало моей обычной практикой — сколько живу, столько и попадаю в подобные ловушки.

«Ах да, не умирай пока», — сказала Верден и окружила мою голову тёмной магией — та сформировалась вокруг, словно плотный пузырь. «Не трогай, дурень, я тебя знаю: вредности тебе не занимать, но сейчас нужно просто потерпеть».

Я кивнул. Гордость — это, конечно, хорошо, но собственная шкура куда ценнее. Да и помирать вот так, нелепо и второпях, совсем не хотелось. Решив не терять времени, я принялся осматриваться.

Желудок существа, хоть и не отличался гостеприимством, оказался на удивление любопытным местом. Вокруг валялся всякий хлам — кучи металлолома, среди которых я разглядел святые мячи, кинжалы и, что особенно странно, магические вилы. Испытывать судьбу не хотелось, так что я прихватил лишь тусклый кинжал — он почему‑то манил к себе, будто шептал: «Возьми меня».

Кстати, забыл объяснить: Саргон — воздушный монстр, скользивший по адским слоям, словно исполинская тень. Он не был похож ни на рыбу, ни на зверя, ни на привычное чудовище: скорее на живой шторм, облечённый в плоть. Его тело, огромное, как у кита, переливалось тусклыми, будто выгоревшими цветами — от угольно‑чёрного до багрового, испещрённого прожилками пульсирующего света. По бокам тянулись широкие мембраны, похожие на крылья, но двигались они не как плавники, а словно тянули за собой само пространство, сминая воздух и оставляя за собой вихри.

Саргон не плыл по воде — он плыл сквозь воздух, будто тот был для него такой же естественной средой, как вода для рыбы. Его движения были медленными, величественными и оттого ещё более пугающими: каждый взмах мембран рождал ударную волну, от которой в нижних слоях ада рушились скалы. А его пасть… Она была не просто огромной — она была порталом в хаос: внутри клубилась тьма, и казалось, что она не принадлежит этому миру.

Существо, в желудке которого я сейчас находился, и было этим самым Саргоном — живой стихией, воплощённой в чудовищной форме. И я, крошечная песчинка, застрял в самом сердце его тьмы.

«А что, если… поглотить жидкость в желудке? Съесть его изнутри и так выбраться?» — неожиданно мелькнула мысль. Она была чуждой, неестественной для меня, но успела скользнуть в сознание и пустить там корни, прежде чем я успел её как следует осознать. Я уже почти продумал детали, как вдруг меня резко шатнуло. И тут до меня дошло: начался процесс переваривания.

Магия внутри всколыхнулась, грозя вырваться наружу. Я сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели, а под кожей, казалось, вот‑вот проступит кровь. Но удержать силу не получалось.

«Бесполезный браслет! Даже силу сдерживать не может!» — мысленно выругался я.

«Открой рот!» — прозвучало сквозь хаос.

И я впервые подчинился без единой мысли. Зря.

Не было даже возможности разозлиться: тело перестало мне принадлежать. Я начал бесконтрольно поглощать всё, что попадалось на пути — всё, что двигалось, стояло или просто существовало рядом. Остановился я лишь тогда, когда вокруг осталась только чёрная пустота — ни единого проблеска другого цвета.

Что это?

От чёрного пространства веяло жутью и бездонной пустотой, но я чувствовал: это обман. Где‑то там, за завесой тьмы, что‑то пряталось, старательно скрываясь от моего взгляда.

Во рту появился привкус металла, зловония и чего‑то ещё — чего‑то пугающе знакомого. С каждым новым «глотком» это чувство росло, обретало форму… жадность.

«Чёрт…» — ругаться на самого себя было некрасиво, но ситуация начинала пугать по‑настоящему. Казалось, ещё немного — и я потеряю не только контроль, но и самого себя. Неужели однажды я просто сдамся? Я не хотел в это верить.

Щелчок.

Тьма схлопнулась. Передо мной раскинулся живой мир демонов: костры высотой с двух Грагов, реки лавы, тихий, надрывный плач разного рода грешников, принесённых сюда.

Кажется, это и был мой пункт назначения. Пусть и с изрядной погрешностью, но я добрался. Теперь пора выполнять данные мне задания.