Это вам ZZZ
Глава 5. Часть 2
Брингер знал свою подчинённую достаточно долго, чтобы сразу понять всю серьёзность заданного ей вопроса. Тем не менее, ответить сходу он не мог по одной крайне простой причине: мужчина банально не представлял, что именно хочет узнать девушка. За годы службы у него скопилось слишком много всего, чего не стоило обсуждать.
— Не по телефону, — пришлось прибегнуть к проверенной тактике.
Нет на сто процентов защищённой линии, всегда есть шанс, что именно этот звонок могут прослушивать люди, чья одна лишь подпись имела большее значение, чем жизни капитана и Шарли.
— Кэп…
Сова никогда не говорила с ним настолько разбитым и жалобным голосом, из-за чего Джастин сжав пальцами протестующе хрустнувшую столешницу и гася укол недобитой совести, повторил:
— Не по телефону, Шарли.
На той стороне провода послышался судорожный выдох и затем — хриплый смешок, после чего звонок оборвался.
Посмотрев на коммуникатор в руке, Брингер ненадолго прикрыл глаза, восстанавливая пошатнувшееся душевное равновесие, и, наконец, разжал пальцы второй руки.
С тихим стуком на пол упал кусок столешницы.
Опять придётся заказывать новый стол, ловя на себе слегка испуганные взгляды закупщиков. Какой это уже… третий за последний квартал?
Впрочем, проблема с мебелью сейчас занимала последнее место в списке неожиданно возникших проблем. Шарли явно умудрилась наткнуться на нечто, выбившее почву у неё из-под ног. Вопрос — что именно?
Найти ответ не составило труда благодаря устройствам слежения, установленным каждому из членов его отряда (с их же добровольного согласия), данные с которых были доступны лишь Брингеру.
— Шестая улица, значит, — пробормотал себе под нос капитан, стирая с коммуникатора запрос и следом массируя подбородок.
Значит, опять слиняла к найдёнышам. Плохо, но не критично: мужчина был в курсе, что Сова прикипела к детям, что было неудивительно, учитывая её прошлое. Как-то мешать этому смысла не было, так как за счёт этого её психическое состояние смогло стабилизироваться, что раньше казалось практически невозможным. Да и… как бы она ни пыталась их огородить, против приказа всё равно не пойдёт, по крайней мере, пока тот следует установленному внутри отряда кодексу.
Если же пойдёт, значит проблема уже не в ней, а в самом приказе, что автоматически переносит всю вину за содеянное на самого Брингера.
Справедливость должна работать в обе стороны. Это правильно.
Заблокировав двери, запрещая кому-либо войти в его кабинет, Джастин вытащил из потайного ящика стола небольшую папку, пролистывая её содержимое больше по привычке, нежели из-за необходимости — то, что в ней было написано, он знал чуть ли не наизусть.
Ничего особенного внутри не было, для постороннего точно — всего десяток отчётов, похожих на жалобы очередного любителя садоводства, недовольного соседской собакой, гадившей в клумбы. Если же знать внутренний шифр, то всё превращалось в описание быта одного крайне занятного пацана, но без особой детальности.
Вот заметка, что он начал передвигаться по району, пометка о возвращении на складскую подработку, приписка о новых тренировках и действиях одного старика, явно увидевшего в парне давно умершего сына.
Следом шла жалоба на "бродячую кошку", повадившуюся дважды в неделю наведываться к тому же старику, и сухое замечание о том, что пацан, судя по походке, перестал беречь левый бок.
И последняя строчка, кочующая из отчёта в отчёт без изменений, будто составительница вписывала её по инерции:
"Цветы у соседской девочки в порядке".
Почему-то именно на ней взгляд капитана каждый раз задерживался дольше, чем на всём остальном вместе взятом, хотя информации в ней было меньше всего. Возможно, потому, что у него самого была точно такая же "строчка", которую он каждый вечер предпочитал проверять лично, а не по отчётам.
Закрыв папку, мужчина откинулся на спинку кресла, протестующе скрипнувшего под его весом, и уставился в потолок.
Шесть недель.
За это время рёбра должны были срастись, швы — затянуться, а в голове пацана наверняка уже созрел план, как жить дальше. Возможно, даже не один.
Значит, тянуть дальше нельзя.
Да и даже если он захочет отложить решение, есть те, кому это сыграет только на руку, например… "друзья".
Сообщение о гибели проводника они проглотили, однако люди, годами ставящие опыты в кавернах, обладали неприятной привычкой перепроверять всё, что им скармливают, и рано или поздно кто-нибудь из них задастся вопросом, почему до сих пор нет точного подтверждения смерти "объекта".
Вдобавок сам пацан, пускай и обладал весьма интересными навыками, не был защищён от банальной ошибки, ценой которой могла стать его жизнь. И, как минимум, даже близко не представлял, у кого именно вызвал интерес.
Лучше, если первым с ним заговорит тот, кто хотя бы понимает, с кем имеет дело.
В этот момент размышления прервал стук в дверь: три коротких удара, пауза, ещё один.
Так стучал лишь один человек во всём участке, и, судя по тому, что ручка тут же нетерпеливо дёрнулась, ждать, пока ей откроют, не желали.
— Пап! Пап, ты там? Дежурный сказал, ты опять до ночи, а у тебя заперто!
Брингер вернул папку в потайной ящик, повернул ключ и только после этого разблокировал дверь.
Чжу Юань ввалилась в кабинет, на ходу стягивая с плеча спортивную сумку, открыла рот для классической отповеди и замерла, уставившись на пол.
На кусок столешницы.
Затем — на сам стол, у которого теперь недоставало угла.
Затем — на отца.
— Опять? — с совершенно недетской усталостью простонала дочь, проводя ладонью по лицу.
— Бракованный.
— Третий за квартал.
— Значит, поставщик ненадёжный, — невозмутимо отозвался капитан. — Надо будет сменить.
Приёмная дочь наградила его своим фирменным взглядом (Сова в шутку называла его "режимом допроса с пристрастием"), который, к его гордости и лёгкому беспокойству, с каждым годом получался у неё всё профессиональнее, однако развивать тему не стала, ограничившись тяжелым вздохом.
— Джу-Джу… — начал он, дождавшись, пока девушка сядет, но не дав ей переключиться на рассказ о прошедшем дне.
— М-м-м?
— Когда ты в последний раз виделась с Белль?
Судя по недоумению, возникшему на её лице, она явно не ожидала подобного вопроса, а, осознав его, улыбнулась настолько радостно, что Брингер вновь ощутил мимолётный укол совести.
Второй за день. Многовато.
— Давно! Месяца два назад, наверное… А что?
— Пригласи её с братом на ужин в субботу, — он помолчал. — Хочу с ними увидеться после стольких лет.
Его дочь зависла во второй раз за короткий промежуток времени, словив "синий экран смерти".
— Ты? Дома? В субботу? — мотнув головой, Чжу Юань подозрительно прищурилась. — Ты же никогда не бываешь дома в субботу.
— Исключение из правил.
Несколько секунд она изучала его лицо, будто пыталась отыскать малейший подвох, однако, так ничего и не найдя, пожала плечами и тут же полезла за телефоном, бормоча что-то про меню и о том, что Белль наверняка захочет торт, а значит, придётся заказывать в кондитерской у моста, потому что домашний у неё каждый раз выходит похожим на кирпич, и прочее, прочее, прочее…
Наблюдая за тем, как дочь сосредоточенно стучит пальцами по экрану, Брингер усмехнулся про себя.
Ничего не мешало воспользоваться официальным вызовом (правда, пришлось бы чистить журналы) или устроить засаду (лишившись при этом малейшего шанса на доверие). Тем не менее, был выбран самый незатейливый и при этом — самый подходящий способ.
Пацан придёт туда ради сестры и вряд ли захочет испортить ей вечер. Хотя Брингер и сам не желал как-то портить отношения с Чжу Юань, поэтому складывалась ситуация, где обе стороны будут сдерживаться, по крайней мере, при двух девочках за одним столом.
Оставалось лишь надеяться, что хотя бы домашний стол этот разговор переживёт.
***
О том, что Энби пересеклась с Шарли, я узнал только на следующий день, встретившись утром с девушкой для очередной тренировки. И, конечно же, сообщила она об этом со свойственным ей пофигизмом:
— Вчера ко мне в бургерной подсела женщина в визоре.
Чай из термоса, который я как раз решил отхлебнуть, попытался пойти не в то горло, однако совместными усилиями воли и гордости его удалось затолкать обратно. На лице, к счастью, не дрогнул ни один мускул.
— Подробнее, — отставив всё в сторону, поднял взгляд на девушку, сохраняя спокойствие.
— Невысокого роста, с зелёными волосами, — мечница чуть наклонила голову, глядя в пустоту, словно подгружая логи. — Сказала, что я похожа на знакомого ей человека. По описанию, кого-то очень близкого. Спросила у меня имя, сама представилась, как Шарли.
Разумеется, разве могло быть иначе?
Из всех бургерных Нью-Эриду, именно в тот вечер…
— Ты ответила?
— Да, — девушка безразлично пожала плечами. — Ты запретил рассказывать, где я и чем занимаюсь, про личность речи не шло.
Справедливо.
Формально придраться было не к чему, а неформально — некому, кроме самого себя, поскольку инструкцию, оставившую столь удобную лазейку, составлял лично я.
— Что-нибудь ещё спросила? — мысленно приготовился к срочному изменению планов, однако, увидев, как Энби отрицательно покачала головой, невольно выдохнул.
— Спрашивала только про меня, — она моргнула, продолжая пребывать в состоянии "загрузки". — На мой вопрос о той женщине сказала, что хорошо помнит. И стакан с кофе смяла, прежде чем уйти.
Убедившись, что больше открытий не последует, я вновь отхлебнул из термоса, разглядывая марево входа в каверну, параллельно раскладывая услышанное по полочкам, для начала дав возможность высказаться интуиции.
Ответ последней состоял сугубо из мата.
Логика же добавила к этому немного фактов.
Шарли ушла от нас вечером, бургерная на углу стоит в квартале от дома, аккурат по пути к остановке. Значит, ни слежки, ни целенаправленного поиска, а самое банальное совпадение: разведчица шла мимо и увидела в окне знакомое лицо.
Вот только совпадение это родилось не на пустом месте. Энби ходила в эту бургерную потому, что пакеты, которыми я подкупал её последние недели, носили логотип именно этой бургерной, а брал я их там потому, что она ближе всех к дому.
Иными словами, протоптанную дорожку от мечницы к Шестой улице я проложил сам.
Бумажными пакетами.
Пометку об этом стоило занести в блокнот и подчеркнуть дважды, а бургерную — сменить.
Дальше картина начинала складываться в нечто, мне совершенно не нравящееся. Шарли, способная бить током из пальца, и Энби, у которой клинок обрастает молниями. Рефлекс мечницы, срабатывающий на армейскую команду. Вскользь упомянутые провалы в памяти.
И смятый стакан.
За пять лет знакомства разведчица при мне теряла самообладание лишь однажды — в машине, когда пылевая стена накрывала то место, где могли оказаться Мияби с матерью.
По итогу, уверенно можно сказать только одно: между Энби и Шарли имелась некая связь, для точного определения которой мне вновь не хватало данных. А строить любые теории на основе того, что уже есть — затея так себе.
— Ты её знаешь, — констатировала Энби, внимательно глядя на меня.
— Знаю, — отпираться смысла не было: ложь лишь ухудшила бы ситуацию. — Она… не враг. Это всё, что могу сказать сейчас.
Несколько секунд постояв на месте, мечница медленно кивнула.
— Ты говоришь правду, — помедлив, она добавила: — Но не всю.
— Не всю, — закрутив термос, поднялся на ноги. — Если появится информация, затрагивающая тебя — сообщу.
Приняв ответ, девушка отошла к забору, где по нашей договорённости ей полагалось высматривать мелочь, пока я учусь держать оба глаза открытыми.
Тренировка, впрочем, не задалась.
Нити расплывались, двоились и упорно не желали складываться в картинку, а виной тому были вовсе не перегрузки, а то, что мысли то и дело соскальзывали к прошлому стоявшей неподалёку особы.
Пять лет назад мне бы и в голову не пришло задумываться о прошлом человека, чья суть — выполнять поставленную работу.
Есть задача, есть исполнитель, есть оплата. Остальное — лишний шум.
Однако за прошедшие годы у меня накопился внушительный список вопросов, на которые я так и не нашёл ответов, и с каждым годом он не уменьшался, а только рос.
Кто и зачем держит нас с Белль на полке, оплачивая квартиру и блокируя академии?
Что на самом деле случилось с Кэрол и почему из учёной её за пару дней сделали террористкой?
И вот теперь к этому списку добавились светловолосая мечница с максимально таинственным прошлым и разведчица, видящая в ней чей-то призрак.
Слишком много совпадений, чтобы оставаться просто совпадениями. Значит, нужно по крупицам собирать факты, что уже стало для меня, к сожалению, привычным занятием.
***
Вечером Белль встретила меня в прихожей, едва ли не подпрыгивая на месте от нетерпения, отчего Эос, крутившийся у её ног, вынужден был то и дело уворачиваться от пяток хозяйки.
— Братик! Джу-Джу зовёт нас на ужин! В субботу! — выпалила она раньше, чем я успел расшнуровать ботинки. — И её папа тоже будет, представляешь? Она сказала, он сам предложил! Сказал, что хочет на тебя посмотреть, вы же с лагеря не виделись!
Я медленно выпрямился, так и не развязав второй шнурок.
"Вчера за ужином отец Чжу Юань спрашивал про тебя. Пожелал тебе скорейшего выздоровления".
Почти нулевая вероятность, ставшая единицей после слов Мияби, теперь обзавелась датой, временем и адресом. И даже легендой, в которую дочь капитана, судя по восторгу сестры, поверила безоговорочно: старый знакомый хочет посмотреть, как вырос мальчишка из лагеря.
Тут оставалось только отдать должное — вариант он выбрал… крайне муторный и одновременно — грамотный.
— Пойдём? — Белль заглянула в лицо, и в её глазах я увидел то самое выражение, с коим она когда-то смотрела на витрину с мороженым (о чём я ей, разумеется, никогда не напомню, если хочу дожить до совершеннолетия). — Ну пожалуйста, братик, я Джу-Джу сто лет не видела!
Риски я прокрутил в голове за пару секунд.
Отказ выглядел бы подозрительно и, что хуже, бесполезно. Тот, кто знает, кто такой Линк, найдёт способ поговорить в любом случае, и вряд ли этот способ понравится мне больше. Согласие означало идти на его территорию, но с сестрой рядом и при свидетеле в лице его же дочери. Из двух вариантов второй был, как ни странно, безопаснее, хотя "безопаснее" в данном случае означало лишь меньшее из двух зол.
— Хорошо.
Радостно взвизгнув, Белль на несколько секунд повисла у меня на шее, после чего умчалась писать подруге, а я ещё какое-то время стоял в прихожей с одним развязанным шнурком, глядя на закрытую дверь "лаборатории".
Суббота, значит.
Что же, посмотрим, что капитан Брингер подразумевает под справедливостью, о которой так громко рассуждает на телевидении.
***
Брингер со своей дочерью жили недалеко от площади Люмины, что было логично, учитывая работу капитана — полицейский участок находился буквально в квартале от них, да и Чжу Юань было проще добираться до академии — из-за чего нам с Белль пришлось потратить добрых три часа, чтобы туда только добраться.
Первое впечатление о местных красотах оставило желать лучшего: слишком много переулков, людей на улицах и шум, не дающий возможность прислушиваться к окружению. В данном плане Шестая улица нравилась куда больше за счёт своей предсказуемости.
С другой стороны…
Я слабо улыбнулся, наблюдая, с каким энтузиазмом Белль разглядывает местные красоты, уделяя особое внимание множеству магазинов и ларьков с едой. Если так подумать, максимум, куда ей было позволено ходить — окрестности вокруг нашего убежища, и то под присмотром Эоса. Надо подумать, как бы расширить её свободу, иначе она рискует сама вырваться из "клетки".
Но для начала — купить торт, благо адрес нужной кондитерской был известен (выяснить, где именно Джейн купила тот пирог, удалось благодаря Эосу).
…Нужный дом от остальных ничем не выделялся: классическая многоэтажка, где внутри нас встретил крайне вежливый консьерж, почти сразу подсказавший, как пройти к Брингерам, перед этим уточнив имена. Правда, на секунду из-под белой перчатки работника промелькнул застарелый шрам от ножа на запястье, да и двигался он чрезмерно плавно для обычного человека.
Впрочем, ожидаемо. Лучше всего прятать грамотных бойцов в роли тех, кому обычно не придают большого значения.
Камеры расположены весьма интересно, обычно так не заморачиваются — четыре угловых, одна в центре и две спрятаны за панелями, по крайней мере, отблеск парочки я точно успел увидеть. В итоге идёт захват всего холла, без возможности укрыться или спрятать лицо.
Поднявшись на лифте, мы вышли на предпоследнем этаже и, наконец-то, дошли до нужной квартиры. Дверь открылась на первый же звонок, являя нам чумазую Джу-Джу, одетую в фартук поверх домашней футболки.
Следующие десять минут были не иначе, как зоной боевых действий с использованием вербального оружия и периодическим переходом в ближний бой с приёмами борьбы.
Зайдя в прихожую, я встал у стены, стараясь не попасть под бурно выражавших свою встречу девочек — Эос, видимо, также попал под влияние, нарезая круги вокруг палочки — дожидаясь, пока они закончат, однако передумал, услышав грузные шаги.
Джастин Брингер вышел из глубины квартиры, на ходу вытирая руки полотенцем, почти сразу "заполняя" собой неожиданно показавшийся узким коридор. Лет пять назад он выглядел гигантом за счёт разницы нашего возраста, но сейчас, даже вытянувшись, я всё равно чувствовал его превосходящий "вес".
— Вырос, — после короткой паузы констатировал капитан, окинув меня взглядом с головы до ног, будто сверял с фотографией из личного дела.
— Есть такое, — подойдя ближе, протянул ладонь. — Рад встрече, капитан.
Пожав мою руку (чудовищная у него хватка, конечно, при желании мог бы все кости сломать), Джастин слегка повёл плечами.
— Вне участка обойдёмся без званий, — забрав у меня коробку с тортом, он мельком глянул на логотип. — "Барковец"? Хороший выбор.
— Пироги у них точно вкусные, — невозмутимо отозвался, встречаясь с мужчиной взглядом. — Надеюсь, с тортами они также хорошо работают.
На долю мгновения в глубине глаз капитана промелькнуло нечто, напоминающее насмешку.
— Да, у них работают многогранные специалисты.
За то время, пока мы беседовали, девочки успели закончить первичный обмен новостями на сверхзвуковой скорости и пролетели мимо, сразу направляясь на кухню.
— Хорошо, что принёс, — проследив за дочерью, Брингер понизил голос. — Утром Джу-Джу пыталась испечь свой.
Учитывая, что я слышал от Белль насчёт кулинарных навыков будущей грозы преступности, "пыталась" стоит расценивать, как “вышло настолько плохо, что проще было бы грызть дерево”.
В принципе, ничего такого в этом нет, польза для зубов была бы точно, если бы те пережили пытку.
…Так или иначе, большая часть ужина прошла спокойно. Чжу Юань, судя по всему, полдня провела на кухне, и результат превзошёл ожидания: мясо, пусть и чуть пересушенное, гарнир с салатом и некий соус, рецепт которого она с гордостью объявила "семейным", бросив при этом короткий взгляд на фотографию на полке в гостиной. На снимке я узнал молодого Брингера, а рядом с ним мужчину и женщину, которых видел впервые, с маленькой девочкой на руках.
Угадать, что там были изображены биологические родители брюнетки, труда не составило, как и понять, что тему "семьи" стоит максимально избегать во избежание потенциальной неловкости.
Ещё внимание привлёк массивный стол на толстых металлических ножках, по ощущению, укреплённый раз эдак в пять. Хотя, учитывая габариты и физическую силу капитана… разумное решение. Проще сразу и на века, чем каждый месяц ломать мебель.
Остальное не вызвало проблем: девочки болтали между собой, периодически втягивая то меня, то Джастина в разговор, от которого мы отбивались короткими репликами, больше занятые тем, что изучали друг друга.
Капитан выбрал себе место спиной к стене, откуда прослеживалась входная дверь с окном. На костяшках правой руки темнела свежая ссадина, а когда Белль, разливая сок, неловко задела локтем стакан, Брингер поймал его до того, как тот опрокинулся, смотря при этом в совершенно другую сторону.
Что тут скажешь… матерый волк явно не сдал своих позиций. Или лучше — медведь, беря во внимание размеры капитана.
После торта, исчезнувшего за рекордные пять минут, Джу-Джу утащила Белль к себе показывать какую-то форму с нашивками, Эос, поколебавшись, укатился следом, а Брингер молча собрал тарелки, отнёс их на кухню и, вернувшись, кивнул в сторону балконной двери.
— Подышим?
Вопрос был риторическим.
С балкона открывался прекрасный вид на площадь: внизу переливались витрины и подсвеченный фонтан, вокруг которого, несмотря на поздний час, всё ещё фотографировались парочки, а дальше поднимались башни центра, подсвеченные так, словно город изо всех сил пытался доказать небу, что тоже умеет сиять. Брингер облокотился на перила, я же остановился в паре шагов от него, так, чтобы в случае чего успеть нырнуть обратно в гостиную.
Заметив мой манёвр, капитан едва слышно хмыкнул, однако комментировать не стал, сделав вид, что всецело поглощён фонтаном.
— Как рёбра? — бросил он, не поворачивая головы.
— Срастаются, — прислонившись плечом к дверному косяку, я сунул руки в карманы.
— Глаз?
— Видит.
— Хорошо, — побарабанив пальцами по перилам (те тоже выглядели подозрительно укреплёнными), Брингер всё же перешёл к делу. — Шесть недель назад у Объездной нашли девять тел. Трое гражданских из нелегальной экспедиции и шестеро наёмников. Одному всадили нож под основание черепа, второму прострелили стекло противогаза, третьему досталось в колено и горло. Остальные подорвались на осколочной.
Отвечать я не стал, продолжая разглядывать широкую спину капитана с непроницаемым лицом.
— У одного на запястье нашли татуировку, ключ в шестерёнке, — теперь Брингер всё-таки повернулся ко мне. — "Хемсворт Индастриз". Частная охрана и сопровождение грузов, а по факту всё то, что корпорации не хотят делать своими руками. По документам такой татуировки нет ни у одного их сотрудника.
Со стороны это выглядело, словно мне пересказывают сухую сводку новостей. Однако нюанс скрывался в том, что для получения этой информации мне пришлось бы потратить недели, причём без гарантии результата.
Ещё и выложили её на стол просто так, без предварительных условий, подавая как жест доброй воли.
— Зачем? — чуть склонив голову набок, я выдержал его взгляд.
— Тебе это интересно, — массивные плечи едва заметно приподнялись и опустились. — И люди из "Хемсворт" ищут проводника, который ушёл от них, оставив за собой шесть трупов.
— Пусть ищут.
— Пусть, — легко согласившись, капитан вытащил из кармана телефон, пару раз провёл пальцем по экрану и, не глядя, протянул его мне. — Только в прошлый раз тебя нашли не случайно.
На фотографии на криминалистическом столе лежал распоротый по шву рюкзак, а рядом с ним в пакете для улик — плоская чёрная коробочка размером с пачку жвачки.
— Армейский маячок, на частоте, которую не глушат средние каверны, — он постучал толстым пальцем по краю экрана. — Нашли в рюкзаке одного из гражданских. Рюкзаки, фонари и прочее им выдали вместе с заказом в прокат и за смешные деньги. Через лавку на окраине Бризового.
Бледный.
Вот почему меня ждали у выхода, выбранного на ходу. Им вовсе не требовалось знать, куда я пойду, достаточно было идти за точкой на экране, сохраняя нужную дистанцию для сохранения сигнала.
— И ещё, — забрав телефон, Брингер сунул его обратно в карман. — Полгода они считали твои ходки. Раз в шесть-восемь дней, выявили все точки. Даже гадать не пришлось, когда ты выйдешь на работу.
Короткая пауза.
— У тебя было расписание, Вайз.
Возразить было нечего, и это раздражало вдвойне. Правило номер два, придуманное, чтобы беречь глаз, превратило меня в поезд, идущий строго по графику. Ещё и снаряжение клиентов за семьдесят три ходки я не проверил ни разу.
Ни разу.
— Следы в каверне, кстати, быстро исчезают, — Брингер вновь навалился на перила, и те отозвались тихим протестующим скрипом. — Эфир перерабатывает всё, до чего дотягивается, например… кровь.
Где-то на фоне из глубины квартиры донёсся заливистый смех Белль.
— Мои люди успели взять образцы и прогнать их по базам. Не повезло, — мужчина хрустнул шеей. — Образец оказался непригоден для идентификации. Пришлось от него избавиться.
Смотрел он при этом куда угодно, только не на меня, словно давая шанс самому озвучить и без того понятный факт.
Он знал, что я — Линк.
…Непригодный образец, значит.
Изящно.
И подарок, и напоминание, что даже выкинутое очень легко вернуть обратно. Самое смешное, что ответить мне было толком нечем, единственный доступный ход — попытаться обыграть историю от Ностры, наложив её на события пятилетней давности, однако…
Нет, сейчас это не козырь. Для начала, нужно определить масть.
— Чего вы хотите? — оттолкнувшись от косяка, я сделал шаг вперёд.
Выпрямившись во весь рост, Брингер полностью повернулся ко мне.
— Предложить помощь. В этом городе закон продаётся по прайсу, а люди с деньгами считают, что могут купить всё, включая тебя. Иногда у них даже получается, — капитан скрестил руки на груди. — У "Хемсворт" не вышло, но они попробуют снова, и в следующий раз пришлют не мясо, а кого-нибудь посерьёзнее. Ты это понимаешь не хуже меня.
Спорить с очевидным смысла не было.
— Я могу сделать так, чтобы они перестали искать. Предупреждать, если кто-то начнёт задавать вопросы. В конце концов, дать то, чего тебе так не хватает — информацию.
— А взамен? — приподнял бровь.
— Иногда мне понадобится человек, который может пройти туда, куда не пройдут мои люди, и вернуться, — на секунду он замолчал, подбирая слова. — Изредка, на выгодных для тебя условиях.
Красиво сказано. Почти благородно.
Впрочем, обманываться не собирался: предложение, от которого нельзя отказаться, остаётся таковым, даже будучи завёрнутым в бархат и украшенное сердечками. Отказ означал бы, что "выброшенный образец" однажды неожиданно окажется нормальным, из-за чего к нам с Белль нагрянут люди в форме.
Выбора, по сути, не было.
Однако имелось кое-что другое.
— Одно условие, — подняв указательный палец, я дождался, пока бровь капитана поползёт вверх. — Белль. Её нет ни в одной из ваших договорённостей, ни сейчас, ни потом. Никаких заданий, никаких просьб и никаких "случайных" встреч. Что бы ни случилось со мной — она остаётся в стороне.
Внизу по проспекту прогрохотал трамвай, отражаясь бликами фар в витринах.
— Если бы ты не поставил это условие, — медленно протянул Брингер, — я бы с тобой не разговаривал.
Доверия его слова не вызвали, но… пусть хотя бы так, учитывая нынешнее положение.
— Принято.
Коротко кивнув, будто мы только что согласовали время следующей встречи, капитан снова навалился на перила.
— Есть ещё кое-что. Проводник, которого ищет "Хемсворт". Мне доложили, что он, скорее всего, погиб из-за обильного кровотечения. Дело окончательно закроют, как только найдутся останки.
Пауза.
— К примеру, маску.
Наши мысли в точности совпали, ибо я и сам три последних недели думал о том, как именно похоронить Линка. Теперь же, зная, что это всё будет сдобрено официальной печатью и подписью капитана седьмого участка… да, будет проще.
— Найдутся, — вздохнув, ненадолго прикрыл глаза, не позволяя себе ослабить бдительность.
— Хорошо. И ещё, — костяшки со свежей ссадиной коротко стукнули по перилам. — Тому, кто придёт после него, стоит быть… менее заметным. О проводнике, который находит выходы, которых нет на картах, шепчутся слишком многие.
Значит, понял и это.
Неудивительно.
— Учту.
— Связь — через человека, с которым ты уже знаком, — выпрямившись, капитан дал понять, что разговор подходит к концу. — Нынешний позывной — Джейн.
Паранойя внутри одобрительно закивала, показывая здравому смыслу средний палец, поскольку вновь оказалась права.
— Кстати, — уже взявшись за ручку балконной двери, Брингер обернулся, и в его глазах вновь мелькнула та же насмешка, что и в прихожей. — Она до сих пор гадает, как ты понял про пироги.
Позволил себе лёгкую усмешку.
— Слишком одинаковые края, — и только потом осознал один момент.
А как тиренка вообще узнала, что я догадался?
Ладно, надо успеть ещё один момент, пока есть возможность.
— Капитан.
Брингер скосил на меня вопросительный взгляд.
— Почему вы так долго ждали? — это был вопрос сразу во всех направлениях, начиная от того, зачем было нас с Белль мариновать пять лет, и заканчивая нынешней ситуацией.
Всё-таки к стенке он мог припереть намного раньше.
— За вами присматриваю не только я, — бросил он через плечо, открывая дверь и делая шаг в гостиную. — Моя задача — сделать так, чтобы присматривал только я.
Оставшись один, запрокинул голову и провёл ладонью по лицу, испытывая стойкое ощущение того, что подписал договор, текст которого мне показали не целиком.
Над площадью медленно поднимался чей-то упущенный воздушный шарик, покачиваясь на ветру.
Проводив его взглядом, пока тот не растворился в огнях, я постоял ещё немного и вернулся в квартиру, где Белль уже вовсю красовалась перед зеркалом в фуражке Джу-Джу.
***
Уже вернувшись домой и дождавшись, пока малышка уснёт (перед этим успев загрузить Эоса новой информацией по поводу необходимости уникальной формы), я перебрался на кухню, решив заняться тем, чем давненько не занимался.
Составление планов — дело хорошее и зело верное, однако порой стоит уделить время разбору полётов.
По итогу мозгового штурма было выделено три ошибки, каждая из которых ударила по самолюбию сильнее ожидаемого.
Ни разу не проверил снаряжение клиентов.
Дал себя прочитать и просчитать.
И сунулся в каверну с не до конца зажившим глазом, за десятки удачных ходок начав считать себя исключением из правил.
Последнее пришлось несколько раз подчеркнуть, ибо другие косяки можно исправить, включив пару новых пунктов в свод личных правил. С этой же проблемой так просто не справиться, поскольку то, что засело в голове, "ограничением" не вылечить.
Случай в прачечной в список не попал… его бы я повторил.
Какие, в целом, можно сделать выводы на ближайшее время?
Ну, как минимум, когда Линк "умрёт", тот, кто придёт на пустующее место, имеет право унаследовать его долги (забавная традиция наёмников). Однако необходимо кардинально поменять не только образ, но и поведение. И с этим могут возникнуть определённые проблемы…
Захлопнув блокнот, ещё некоторое время сидел в темноте, прислушиваясь к сопению сестры, доносившемуся из-за приоткрытой двери комнаты.
Сегодня жизнь в очередной раз доказала, что впереди будет ещё больше сложностей и опасностей, тем не менее, невзирая на это, я чувствовал, как мои пальцы едва заметно подрагивают от предвкушения.
Всё-таки размеренная жизнь не для меня.
***
Энби не спалось.
Это было редкостью. Обычно она отключалась, стоило голове коснуться подушки, и просыпалась в назначенное самой себе время, не прибегая к помощи будильника. Николь называла это "встроенным таймером" и откровенно завидовала, так как сама по утрам, до первой чашки кофе, напоминала зомби из того фильма про заражённый город.
Сегодня внутренний таймер сломался.
Справа громко посапывала Николь, заняв единственный диван и обхватив руками свой драгоценный кейс, словно кто-то посреди ночи мог покуситься на её единственное имущество (не считая долгов). Билли застыл у ворот гаража, изредка мигая индикатором — сам он называл это "ночным дозором", хотя на деле просто экономил заряд. Где-то под потолком капал протекающий кран, отсчитывая секунды не хуже метронома.
Сама же мечница просто лежала на раскладушке и разглядывала потолок, думая о той странной женщине из бургерной.
Непривычно.
Обычно мысли у неё были простые и понятные: вот задача, вот способ её решить, вот бургер, который неплохо бы съесть после. Прошлое в них не участвовало по одной простой причине — участвовать ему было нечем. Всё, что случилось до того дня, когда Николь нашла её у руин, всегда было покрыто завесой мрака.
Было покрыто до нынешнего момента.
Обрывок звука, ощущение, запах. После встречи в бургерной выплывать стало чаще.
Длинный коридор с одинаковыми дверями по обе стороны, а где-то в конце — голос, считающий вслух.
Даже не числа — номера.
Чей-то тихий смех за стеной и голос, удивительно похожий на её собственный: "Ноль опять первая, нечестно".
Больничная койка.
Девочка с забинтованной ногой и лицом, которое Энби почему-то никак не могла разглядеть, хотя точно знала, что знает его. Она о чём-то просит, держа её за руку…
Моргнув, Энби снова оказалась в гараже.
Сердце колотилось чаще обычного, ладони стали влажными, а в груди поселилось нечто странное. Не боль — чувство пустоты, будто кто-то вынул оттуда кусок и забыл положить обратно.
В одном фильме был человек, потерявший память после аварии. Он находил старые фотографии и не узнавал людей на них, а потом узнал одного — и ему стало очень плохо. Тогда девушка не поняла, почему ему стало плохо, если он наконец-то вспомнил нечто важное.
Кажется, теперь начинала понимать.
"Помню. Даже слишком хорошо".
Перевернувшись на бок, лицом к стене, она закрыла глаза.
Женщина в визоре сказала, что Энби похожа на человека, которого она знала. Не "знает" — "знала".
Так обычно говорят о тех, кого больше нет.
Не зная, что делать с этой мыслью, мечница отложила её в сторону, пользуясь навыком, заимствованным у работодателя.
…Странный.
Младше, но старше. Внешне холодный, но переживает за сестру больше, чем за собственную жизнь. Врёт, но не до конца. Говорит правду, но… не до конца.
Ещё немного поёрзав, девушка натянула одеяло повыше.
Странный, точно странный.
Однако верить ему всё равно хотелось, хотя бы насчёт того, что та женщина — не враг.
***
Разговор, ради которого Энби на следующий день задержалась после теста, состоялся на кухне у Ностры. Сам старик при этом демонстративно громко гремел посудой в соседней комнате, давая понять, что ничего не слышит.
Работодатель сидел напротив, сцепив пальцы в замок, и смотрел на неё взглядом, который мечница уже научилась узнавать: так он смотрел, когда что-то решил и теперь проверял, не ошибся ли.
— Через неделю твой контракт заканчивается.
— Через восемь дней, — отпив чаю, поправила Энби.
Неделя — это семь. Восемь — это восемь. Почему-то ей казалось важным, чтобы он это знал.
— Через восемь, — кивком приняв поправку, работодатель продолжил: — У меня к тебе ещё одна просьба. Последняя на этот месяц, будет оплачена отдельно.
— Бургеры?
— Бургеры и ещё десять процентов долга Николь.
Николь обрадуется.
Потом будет кричать.
Скорее всего, одновременно.
— Какая просьба?
Парень замолчал, постукивая большим пальцем по костяшкам.
Подбирает слова.
С ним такое случалось редко, поэтому мечница на всякий случай отставила кружку в сторону.
— Знакомого тебе проводника в маске больше не будет, — он чуть подался вперёд. — Он зайдёт в каверну и не выйдет. Мне нужно, чтобы ты была рядом, когда это случится, а потом рассказала тем, кто будет спрашивать, в первую очередь — Николь.
Внимательно выслушав его, Энби чуть нахмурилась, сразу находя проблемное место.
— Я не умею врать.
— Знаю, поэтому и прошу тебя.
— Ты хочешь, чтобы я сказала, что ты умер.
— Я хочу, чтобы ты сказала правду. Проводник зайдёт в каверну. Ты будешь ждать его у выхода. Он не выйдет.
Зайдёт — правда.
Будет ждать — правда.
Не выйдет — тоже правда.
…И всё-таки что-то в этом было не так, ощущался подвох.
— Из того выхода.
У работодателя едва заметно дрогнула щека. Она уже знала, что это значит — ему смешно, но показывать он не хочет.
— Из того выхода.
— Это не ложь, — напомнил парень, чуть прикрыв глаза.
— Тогда хорошо.
Услышав ответ девушки, его плечи самую малость опустились, что не укрылось от её внимания.
— Спасибо.
…Странный. Говорит "спасибо" так, будто каждое стоит ему денег.
Кивнув, мечница потянулась к бургеру, который, как выяснилось, всё это время лежал на столе у её локтя.
Из соседней комнаты донёсся особенно громкий грохот кастрюль и надсадный кашель.
— Ничего не слышу! — проскрипел Ностра. — Кхе-кхе! Глухой я! Совершенно глухой!
Работодатель устало прикрыл лицо ладонью.
Это тоже было смешно.
***
Линк умер в четверг, в начале одиннадцатого утра.
Подготовка к его смерти заняла огромное количество времени, однако сама она прошла до обидного буднично: утренняя смена на складе ради алиби, сорок минут Энби у края марева и маска с засохшей кровью на визоре, оставленная у шва, откуда ближайший сдвиг вынесет её к границе каверны.
Странное это чувство — хоронить самого себя.
Впрочем, Линк никогда не был мной — всего лишь инструмент, костюм, который надеваешь, выходя из подвала, и снимаешь, возвращаясь домой. А инструменты, приносящие больше вреда, чем пользы, выбрасывают.
Даже если те служили верой и правдой.
Удивительно, но новость о гибели "золотого новичка" разошлась быстрее, чем я рассчитывал.
Вечером того же дня Энби, по её собственным словам, рассказала Николь, что проводник зашёл в каверну и не вышел, на что Демара поначалу не повелась, отшучиваясь до последнего.
Поняв же, что её подчинённая не шутит, босс Хитрых Зайцев долго сидела на диване, глядя в одну точку, а затем, к немалому удивлению всех присутствующих… разревелась.
Для меня эта новость стала неожиданностью, неприятно царапнувшей сердце.
К утру слух о том, что "Линк сгинул в каверне на северо-востоке", гулял по всей Объездной. Рыжий Пит, мой бывший посредник, вывесил на закрытом форуме прокси короткий некролог с припиской "хороший был мужик, хоть и странный", под которым за сутки набралось больше сотни комментариев. Кто-то сочувствовал, кто-то злорадствовал и клялся, что видел умершего прокси на прошлой неделе в Бризовом…
Самой популярной оказалась версия, что умерший прокси продал душу каверне и теперь бродит внутри, выводя заблудившихся.
Почему-то она мне понравилась больше всего.
На третий день в вечерних новостях мелькнула короткая заметка: "При осмотре границы каверны на северо-востоке Объездной патрулём седьмого участка обнаружены фрагменты снаряжения, предположительно принадлежавшего проводнику, ранее фигурировавшему в деле о гибели девяти человек. Следствие считает, что проводник погиб. Дело закрыто".
Красиво сработано, капитан Брингер.
И уже ночью мой личный телефон, номер коего был известен, завибрировал, выдавая короткое сообщение.
"Соболезную, курьер".
Увидев его, невольно хмыкнул, не став ничего отвечать.
При личной встрече выскажусь.
***
Узнав, как я собираюсь назвать преемника Линка, Белль долго хмурилась, перебирая в голове все известные ей имена, термины и названия, после чего сдалась.
— Вергилий? — склонив голову набок, переспросила она. — А что это значит?
— Проводник, ведущий на выход через круги ада.
— Откуда это?
— Сам придумал, — пожал плечами, не собираясь озвучивать правду.
Сестра наградила меня долгим взглядом, однако расспрашивать дальше не стала. Только кивнула и записала имя в блокнот, рядом с пометкой "навигатор — версия 0.3".
Линк находил выходы, которых нет на картах, и об этом шептались.
Вергилий будет заниматься тем же, только у всех на виду и с прибором в руках — громоздкой коробкой с антенной и экраном, собранной малышкой из старого сканера и которая честно, пусть и через раз, ловила колебания эфира. Пусть шепчутся о приборе: его можно украсть, сломать или купить такой же.
С остальным было сложнее.
Линк был холодным: короткие фразы, правила вместо приветствия, ни одного лишнего слова. Значит, Вергилий будет говорить много, красиво и свысока — этакий снизошедший до смертных проводник, взирающий на клиентов, как на глупых овец, и не стесняющийся об этом напоминать.
Широкие накладки отправились в контейнер, а вместо них Ностра через третьи руки раздобыл длинный тёмный плащ и ботинки на каблуке, добавлявшие пару сантиметров роста. Ресемплер Белль перенастроила на голос ниже и старше, с лёгкой ленцой.
Первую репетицию провёл тем же вечером в коридоре перед зеркалом.
— Вы ищете выход, — растягивая гласные, я смерил своё отражение взглядом, будто то задолжало мне денег. — Не утруждайтесь, ибо ваш выход — это я.
Из дверей "лаборатории" донёсся сдавленный звук. Белль стояла в проёме, зажимая рот обеими руками, а её плечи мелко тряслись от плохо сдерживаемого смеха.
— Ещё раз, — отдышавшись, потребовала она. — Пожалуйста, я хочу записать для потомков.
— Нет.
— Братик, ну это же…
— Это работа.
— Это ужасно пафосно, — вытирая выступившие слёзы, вынесла вердикт сестра.
В этом и заключалась главная цель — меня должны запомнить по новым манерам, а не внешнему виду.
Оставалось не забываться, поскольку полтора года прошлой личности въелись глубже, чем хотелось бы, и на третьей репетиции я поймал себя на том, что вместо высокопарной тирады бросил отражению короткое "за мной".
— Это был Линк, — тут же сдала меня Белль. — Ты даже плечи по-другому держишь, когда он вылезает.
А вот этого я не знал.
Работы предстоит много.
***
Оставался вопрос выбора нового посредника.
Вергилию требовалось начинать с нуля, причём с кем-то, кто не знал Линка, не был связан ни с одним из его старых контактов и, что важнее всего, умел держать язык за зубами лучше Бледного.
Тут-то и выручил старик.
— Цветочница одна есть, — проскрипел Ностра, когда я, сидя у него на кухне, вкратце обрисовал проблему. — Кхе-кхе… На Люмине, магазинчик "Дью Гарденинг". Орхидея зовут. Языкастая, но не болтливая, понимаешь разницу?
— Понимаю, — правда, до сих пор не понимаю, что же во мне такого увидел "генерал", раз продолжает помогать.
— Вот. Цветы по всему городу развозит, кому угодно и куда угодно, и никто не спрашивает, кто кому и что отправил. Удобно, — пожевав губами, старик прищурился. — Скажешь, что от меня… правда, смотри смотри… она людей насквозь видит похлеще твоего и моего.
Последнее он произнёс с таким уважением, какого я от него не слышал ни разу за пять лет знакомства.
Хм, ну… проверить можно.
На площадь отправился на следующий день, предварительно продумав легенду.
Шестнадцатилетний пацан в роли проводника экстра-класса — мягко говоря, не тот образ, что стоит демонстрировать будущему посреднику. А вот пацан на побегушках, коего настоящий проводник отправил договориться — вполне.
Таких в теневом мире сотни, и всерьёз их никто не воспринимает.
Лицо, конечно, было риском.
Однако посредник, которому не показываешь ничего, заказов не берёт, а лицо мальчишки-посыльного безопаснее голоса проводника.
Бейсболка и большие очки, оставшиеся от Ив, довершили образ. Шрам под оправой почти не просматривался, а то, что просматривалось, ничего не значило — мало ли шрамов у пацанов с Шестой.
"Дью Гарденинг" ютился между кофейней и ювелирным салоном — небольшая вывеска, стеклянная дверь и зелень, свисающая с потолка настолько густо, что магазинчик напоминал скорее оранжерею, чем лавку.
Колокольчик над дверью тихо звякнул, впуская внутрь.
За прилавком, уронив голову на сложенные руки, спала девчонка примерно возраста Белль: тёмные волосы с красными кончиками и… хвост. Длинный, гладкий, серо-голубой, явно акулий хвост, медленно покачивавшийся из стороны в сторону, будто его обладательница даже во сне продолжала плыть.
Тиренка, причём, судя по всему, из редких.
Перед ней стояла табличка, написанная от руки: "Перерыв. Не будить. 4 минуты".
Сверившись с часами над прилавком, решил подождать.
Спустя четыре минуты, секунда в секунду, девчонка открыла глаза, выпрямилась и, осоловело моргнув, сунула в рот леденец на палочке, всё это время лежавший у неё под рукой.
— Добро пожаловать в "Дью Гарденинг", — сонливость в её голосе отчаянно боролась с профессиональной вежливостью. — Букет, композиция, доставка?
— Мне нужна Орхидея.
— Госпожа Орхидея занята. Подождите, пожалуйста, — кивнув на стул у стены, тиренка, не дожидаясь ответа, принялась за работу.
Посмотреть на это стоило.
За следующие десять минут она собрала три букета, ответила на четыре звонка, обрезала стебли у целого ведра роз и так далее, причём список явно не собирался заканчиваться.
Закончив с последней розой, отложила секатор, глянула на часы, выставила на прилавок ту же табличку, только с цифрой "6", уронила голову на руки и мгновенно отключилась.
Секунд двадцать я пытался уложить увиденное в голове.
Лени в этом не было ни капли.
Больше походило на механизм, работающий на полную, пока есть задача, а потом мгновенно уходящий в "спячку", чтобы не тратить энергию впустую.
Где-то я читал, что некоторым акулам приходится постоянно двигаться, иначе им нечем дышать.
Видимо, у тиренов с акульей кровью это проявлялось как-то иначе.
Интересно.
— Эллен у нас трудоголик, — донёсся из глубины магазина мелодичный голос. — Хотя со стороны в это сложно поверить.
Из-за занавески, отделявшей зал от подсобки, неспешно вышла молодая женщина, на ходу стягивая садовые перчатки.
Чёрные волосы, остриженные в аккуратное каре и собранные на затылке в небольшой пучок, с яркой зелёной прядью в чёлке, сквозь которую пробивалась белая полоса. В ушах покачивались серьги в виде нераскрывшихся бутонов. Бледно-голубая блуза с широким кружевным воротником и рукавами, расшитыми лепестками, переходила в строгую чёрную юбку в пол с крупными золотыми пуговицами на высоком поясе.
Ничего общего с цветочницей из рекламных буклетов, скорее хозяйка небольшой галереи, которая однажды по ошибке зашла в оранжерею и решила остаться.
И глаза.
Ясные, голубые, с мягким, почти ленивым прищуром, от которого мне стало немного не по себе.
Разглядывали меня так, словно я был редким растением, и теперь решалось, стоит ли его спасать или проще сразу отправить в компост.
— Добро пожаловать в "Дью Гарденинг", дорогой клиент, — отложив перчатки на прилавок рядом с посапывающей Эллен, улыбнулась женщина. — Меня зовут Орхидея. А ты, должно быть, мальчик от старого ворчуна?
— От него, — осторожно отозвался, стараясь угомонить ощетинившуюся паранойю.
— Сними, пожалуйста, очки, — она кивнула на моё лицо. — Не люблю разговаривать с витриной.
Отказ выглядел бы подозрительнее шрама, так что очки пришлось снять.
— Так-то лучше, — Орхидея чуть склонила голову набок. — И что же тебе нужно, мальчик от старого ворчуна?
Легенду выдал так, как отрабатывал её накануне: есть проводник, которому необходим проверенный посредник. Человек хорошо платит и умеет держать слово. Я же — просто посыльный.
Не перебивая, хозяйка магазина дослушала до конца, затем подошла к ведру с цветами, вытащила веточку с мелкими белыми бутонами и задумчиво покрутила её в пальцах.
— Знаешь, что это?
Флористика не входила в сферу моих интересов, поэтому я честно отрицательно покачал головой.
— Гипсофила. Её добавляют в букеты, чтобы те казались пышнее, — веточка легла на прилавок передо мной. — Сама по себе она ничего не значит, просто заполняет пустоту, чтобы основной цветок смотрелся лучше. Курьеры, посыльные и мальчики на побегушках — та же гипсофила.
Короткая пауза.
— Знаешь, я обожаю триллеры, — мягко, почти мечтательно протянула Орхидея. — И в каждом хорошем триллере есть момент, когда выясняется, что посыльный на самом деле никакой не посыльный, — её улыбка стала чуть шире. — А ещё у гипсофилы нет такого аромата.
Отпираться бессмысленно, подтверждать — опасно. Оставалось ждать, что она скажет дальше.
— Но и не моё это дело, — неожиданно легко пожала плечами женщина. — Старый ворчун за тебя поручился, а он за абы кого не ручается. Пусть будет "посыльный". Цветы, в конце концов, тоже не обязаны рассказывать, откуда их привезли.
Рядом с первой веточкой легла вторая, на этот раз с мелкими лиловыми цветами.
— Передай своему проводнику, что я подумаю. Пусть свяжется со мной по моему каналу через неделю.
— Как связаться? — судя по всему, речь не шла про звонок.
— Закажи букет с доставкой, — лукаво прищурилась Орхидея.
…Ностра, кого ты, чёрт побери посоветовал?
Не показывая внутреннего напряжения, кивнул, забирая обе веточки — оставлять их на прилавке почему-то показалось неправильным — после чего направился к выходу.
— Буду ждать вашего следующего визита, — донеслось мне в спину.
У двери обернулся: Эллен всё так же спала, покачивая хвостом, а хозяйка магазина, облокотившись на прилавок, смотрела на меня с обворожительной улыбкой на губах.
Колокольчик звякнул, выпуская меня на площадь.
Дома я нашёл в справочнике значение второго цветка. Лаванда.
"Недоверие".
Жуткая женщина.
***
Букет заказал через неделю.
Первая проверка для нас обоих: Орхидея увидит, что Вергилий существует и у него есть дела, а я — доставят ли букет вовремя и не узнает ли о нём кто-нибудь лишний.
Выбор пал на белые лилии, траурные, адрес доставки же — Восточная, гараж, третий бокс, госпоже Николь Демаре.
К букету прилагалась карточка с текстом, над которым мне пришлось поломать голову.
"Госпожа Демара.
Долговые обязательства перед покойным проводником, известным как Линк, перешли ко мне вместе с прочим его наследием, которое я, признаться, нашёл до неприличия скромным. Мёртвым деньги ни к чему. Мне, впрочем, тоже, однако порядок есть порядок.
Процент прежний. День выплаты — четверг. Время я выберу сам.
Не утруждайте себя переездами. Ваши адреса я унаследовал тоже.
С глубочайшим безразличием,
Вергилий".
На следующий день, ближе к обеду, Эос вывел на экран сводку от банбу, обслуживающего гаражи на Восточной, и Белль, проходившая мимо с кружкой какао, тут же пристроилась у меня за плечом.
"Крик был слышен на соседней улице. Дословно: "ОН МЕНЯ ЧТО, ПО НАСЛЕДСТВУ ПЕРЕДАЛ?!" Повторный крик через сорок секунд: "И ЕЩЁ ХАМИТ!" Билли Кид предложил поставить цветы в воду. Цветы полетели в Билли Кида".
Чуть ниже банбу добавил от себя, что после этого хозяйка гаража долго сидела на ящике с карточкой в руках и бормотала, что "тот хотя бы писал по-человечески".
— "С глубочайшим безразличием"? — дочитав копию карточки, Белль медленно повернулась ко мне. — Братик, это реально хамство с твоей стороны.
— Не я, а Вергилий.
— А, ну да, — с серьёзным видом кивнула младшая. — Вергилий. "Ваш выход — это я".
Эос, уловив знакомую фразу, тут же включил из динамика нечто торжественное, с трубами и хором, явно позаимствованное из какого-то мюзикла.
— Это его тема, — отпив какао, пояснила сестра. — У каждого уважающего себя злодея есть такая.
— Я не злодей.
— Пока что, — пожала плечами Белль и тут же добавила с совершенно серьёзным лицом: — И к плащу нужен высокий воротник, как у графа из "Полуночной оперы", помнишь его? Он ещё с люстры сверзился.
— Я не собираюсь падать с люстры.
— Никто не собирается, братик, вопросы к судьбе.
Полностью разделявший позицию хозяйки, Эос сделал музыку громче.
Слушая, как хор выводит что-то про вечную тьму, я пришёл к неутешительному выводу.
Похоронить Линка оказалось куда проще, чем пережить рождение Вергилия.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
