Это страшное слово "РАЗВОД"

Пролог

Яна проснулась на прохладном шелке ярко-красных простыней от бьющего в огромное распахнутое окно солнца. Солнечные лучи рассредоточились по всему бунгало, придавая вместительному дому с многочисленными витражами солнечную воздушность и глубину. Женщина потянулась, прочувствованно зевнула и распахнула глаза, чтобы встретить новый день радостной улыбкой. За окном спальни лениво плескался океан.

Не успела она спустить босые ноги с кровати, как дверь в комнату распахнулась и на порог ступил полуобнаженный смуглокожий мужчина, и одарил ее белозубой улыбкой, сверкнув ровным рядом крепких белых зубов. Внешность мускулистого латиноса была безупречна, длиннонога, мускулиста, брутальна до закипания крови в любом женском организме в радиусе трех километров. Короткие белые шорты выгодно подчеркивали цветовой контраст между кожей и одеждой. Он тряхнул длинной гривой блестящих волос цвета воронового крыла и низким, затрагивающим самые потаенные струны в чувствительном сердце Яны, голосом промурлыкал:

- Доброе утро, дорогая! Как я рад, что ты уже проснулась. Сегодня в «Морском бризе» подают дивных свежевыловленных креветок. Хулио уже готовит тебе Цезарь. Давай позавтракаем, а потом погуляем по пляжу.

Если бы таким голосом ей предложили спуститься в ад и отведать горящей смолы, она бы проделала это и не поморщилась, а завтрак в обществе смуглокожего бога любви являлся пределом ее мечтаний.

- Доброе утро, Родриго, - с чувственным придыханием выдохнула она, нежно млея и чудом не стекая на пол в сладкой истоме от горячего как полуденное солнце взора карих глаз в обрамлении густых ресниц. – Разумеется, пойдем. Мне только нужно принять душ и я в твоем распоряжении.

Он двинулся в ее сторону. Босые мускулистые ноги ступали по деревянному полу с бесшумной грацией хищника семейства кошачьих. Яна смотрела за этим неторопливым шествием и удивлялась, что лакированные доски пола не загораются под его ступнями как ее кожа, жаждавшая прикосновений сильных, горячих рук до боли.

- Может, не стоит спешить с душем? – Хриплым от возбуждения голосом предложил он.

Ее сердце радостно подпрыгнуло и ухнуло куда-то в область живота, распространяя вокруг многочисленные сонмы бабочек, чьи крылья щекотались внутри до мурашек. Она приоткрыла рот для ответа, но не успела вымолвить и слова. Его жаркие губы смяли влажную прохладу ее губ в крепком, глубоком до головокружения поцелуе. Кожа Родриго пахла солнцем и солью волн океана. Когда он уронил ее на шелковую прохладу простыней и слился с ней в порыве страсти, чайки зашлись надсадным криком от зависти.

- Яна… Яна…Яна… - Вдохновенно стонал он.

- Да… да…. Да… - Вторила ему она.

Глава 1

Яна Перлова проснулась рано утром от ушераздирающего гвалта. В их трехкомнатной хрущевке казалось вопили все разом. Раненым верблюдом орал ее муж-Владимир, причем прямо в ее многострадальное ухо. Надсадно верещал будильник, который ее старший сын упорно клал в жестяное ведро, чтобы вовремя вставать на работу, но это никогда не помогало. Будильник исправно срабатывал, будил все этажи с первого по четвертый, и только Святослав умудрялся не реагировать на дробную канонаду над собственным ухом, продолжая самозабвенно плющить подушку молодецкой щекой. Матери же оставалось только радоваться, что произвела на свет юношу со столь крепкой нервной системой и не менее крепким сном. Разительный контраст между сном, где она млела от счастья в объятьях смуглого красавца, и побудкой в дурке потрясал до столбняка.

- Ага… проснулась. – Рассерженным змеем зашипел Владимир, уловив удивленный трепет ее ресниц прежде, чем она успела открыть глаза и окончательно расстроиться. – А там твой…опять…

- Не опять, а снова. – Слегка поморщившись, привычно ответила она, давно уяснив для себя, что в глазах мужа ее двое детей делятся на два отдельных зоологических вида.

Первый – Святослав или Свят, родившийся в ее предыдущем браке. Владимир предпочитал не называть двадцатилетнего парня по имени, словно боялся накликать беду или ночные кошмары на свою голову, и величал не иначе как «он» или «твой».

Второй – Ярослав, Славик или Славушка, плод уже их брачного союза. Муж с гордостью называл его «мой» или «сын» и вел себя при этом так, словно появление на свет отпрыска являлось исключительно его заслугой, а мать не принимала в процессе никакого участия и вообще была в командировке.

Когда в свое время подруги удивленно поинтересовались почему она своих сыновей назвала практически одинаково Славами, она, усмехнувшись, ответила:

- Зато отчества у них разные, а имена мне нравятся.

Яна со всей бодростью счастливой жены и матери двоих детей воздела себя на ноги, привычно нащупала ногами шлепанцы и принялась за обычные дела. Свята надо было разбудить, будильник выключить (и по возможности выбросить вообще, ибо прибор с таким противным звуком могли изобрести только враги, дабы разрушал человеческий мозг жуткой какофонией), мужа успокоить, всю семью накормить завтраком, голову вымыть, привести себя в порядок и отправиться на работу. В общем, обычное утро. Все как всегда.

Как в большинстве семей утром в квартире существует одна напряженная точка, в которую мечтают попасть все, но пробиваются только с боем, угрожая выбить дверь и пустить слезоточивый газ. Это маленькая комнатка, где часто журчит вода, пенится мыло, многозначительно булькает туалетный бачок совместного санузла.

Черный пушистый кот Родриго, владелец имени ночного бога любви Яны, надсадно мяукая, с умным видом топтался у холодильника, создавая иллюзию наличия еще одного мужа в доме. Если бы Родриго носил майку и почесывал при этом живот, Яна точно путала бы его с мужем со спины.

Яна как многорукая индийская богиня успевала все разом, имея в наличие всего две руки, но большой опыт утренних сборов. Одновременно она умудрялась строгать салат, жарить яичницу, чистить зубы и красить ресницы новой тушью с умопомрачительным эффектом увеличения ресниц, от которой они должны загибаться самостоятельно, перекрывая брови и приобрести такую небывалую густоту, что впору заблудиться взводу пехотинцев-лилипутов. Яна накрыла на стол, поманила домочадцев свежезаваренным растворимым кофе и где-то в коридоре, пробираясь тайными тропами между гладильной доской и разбросанными кроссовками сыновей нос к носу столкнулась со своим благоверным.

- Сдается мне, нам нужен развод. – Доверительно сообщил он ей, сверкая свежевыбритостью щек и остатками пены над верхней губой.

Яна привычно вытерла пену с кожи супруга краем собственного фартука, не успев даже удивиться его внезапному заявлению. Действительно, когда задумываться о словах мужа утром (чтобы они не означали)? Так ведь и с шага сбиться можно, время потерять и, как следствие, опоздать на работу. Так что в машину (старенькую серебристую десятку) сели дружной семьей и отправились в вояж по городу по привычному маршруту. Первым высадили Славушку возле его школы. Тот выдернул из машины рюкзак, оправил яркую куртку и пошлепал по осенней грязи белыми кроссовками под осуждающим взглядом матери. Каждый шаг нарядной обуви сына вызывал в Яниной душе бурю эмоций. Обувь было откровенно жаль, но сын как вперился в эту долгожданную обновку, так и не расставался с ней все время, разве, что не спал. Дома приходилось заставлять переобуваться только с боем. Утешало одно – нога сына быстро растет и кроссовкам в любом случае не суждено прожить больше осеннего и весеннего сезонов.

Вторым десантировался Свят, мрачно буркнув нечто похожее на «до скорого», он сутуло исчез за воротами завода по изготовлению металлоконструкций.

Яна и Владимир Перловы работали в одной и той же строительной фирме, только в разных местах. Она в бухгалтерии бухгалтером. Он – на стройке каменщиком, разнорабочим и вообще всем тем, куда пошлют.

Владимир лихо тормознул перед воротами административного здания конторы, заставив испуганно шарахнуться в сторону трехцветную кошку, но Яна покидать транспорт не спешила. Она медленно отстегнула ремень безопасности и вперила в супруга пристальный взгляд карих глаз.

- Может, поговорим? – Ошарашила она вопросом по жизни немногословного мужчину.

Владимир удивленно моргнул, словно не до конца стряхнул с себя остатки сна, и раздраженно фыркнул:

- Я опаздываю. И ты, кстати, тоже. До дома это потерпеть может?

Яна задумалась. Разговаривать о разводе в машине действительно как-то не хорошо. Она не любила ни скоропалительных браков, пусть и по большой любви, не серьезных разговоров на бегу.

- Хорошо. – Обреченно кивнула она, твердо решив до вечера успеть взять помощь зала в виде консультации с подругами, распахнула дверь и шагнула прочными ботинками в осеннюю морось.

Примерно через полчаса рабочего времени Яна поняла, что работать не может. В каждой строке любого счета ей виделось каллиграфически выписанное заглавными буквами слово «РАЗВОД», любые цифры напоминали ключевые даты их десятилетнего брака, от чего бухгалтер строительной фирмы Яна Перлова мрачнела быстрее, чем зимнее небо вечером. Сотрудники фирмы, заглядывая в незапертую дверь бухгалтерии, натыкались на скорбную мину Яны и сами впадали в уныние. По их мнению, когда люди в бухгалтерии выглядят так, словно потеряли всю родню, друзей и смысл жизни одновременно, в фирме грядут скорые перемены, которые затронут всех и мало никому не покажется. Даже управляющий фирмой, не смотря на свой немалый вес, осторожно просочился мимо бухгалтерии в свой кабинет и оттуда вызвал главного бухгалтера на ковер.

- Екатерина Георгиевна! – Укоризненно попенял он. – Почему ваши сотрудники сидят с такими смурными лицами, будто к нам налоговая не только пришла с проверкой, но и переехала.

Екатерина Георгиевна – женщина в возрасте нежно именуемом «баба ягодка опять» носила на ухоженных каштановых волосах стильную стрижку «каре на угол», предпочитала брючные костюмы с белыми блузками о воротник которых можно было обрезаться и как женщина, свободная от серьезных отношений с мужчинами, носила на губах алого цвета помаду. Слово «налоговая» не входило в число ее любимых не потому, что от государственного органа было что скрывать, просто даже плановые проверки вносили в ее четкую размеренную жизнь некоторый элемент дискомфорта. От слов Всеволода Леонидовича она поморщилась как от острой зубной боли в комплексе с по ошибке откушенным лимоном.

- Понятия не имею. – Пожала плечами она, наткнулась на недоуменный взгляд начальства и предположила. – Может, съела что-нибудь несвежее? За завтраком.

Всеволод Леонидович задумчиво постучал по столу дорогой авторучкой, покосился на перекидной календарь. Взгляд уперся в дату тридцатое сентября, обведенную кружком не один, а целых три раза. Управляющий загрустил. Нужный тендер уже через неделю, а с заявкой не успевают. Можно ведь и пролететь как фанера над Парижем.

- Что же это вы, Екатерина Георгиевна, к кадрам своим заботу не проявляете? Так они разбегутся от вас.

- Не разбегутся. – Спокойно возразила она. – Зарплата у нас, может, не самая большая, но вполне достойная и платим вовремя. Не каждая фирма может этим похвастать.

И тем не менее, Екатерина Георгиевна решила провести беседу с Яной как женщина с женщиной. Для этого из холодильника были извлечены конфеты и вафельный торт (презентованные ей от благодарного предпринимателя, которому она помогла сдать полугодовой отчет), лимон и бутылка коньяка, оставшаяся еще с восьмого марта и благополучно позабытая. Главный бухгалтер прекрасно понимала, что распитие спиртных напитков на рабочем месте ведет к дисциплинарному взысканию с последующим увольнением, поэтому благоразумно закрыла дверь на ключ, предварительно повесив снаружи табличку «Беспокойство бухгалтерии отрицательно сказывается на вашей заработной плате» и заварила мелкомолотый кофе, чтобы его запах хорошо перебил другие, компрометирующие состав бухгалтерии. Пусть их всего двое, но сообразить и на двоих можно.

- Ну, рассказывай, что у тебя стряслось. – Выдохнула Екатерина Георгиевна, выставляя стратегический запас для душевной исповеди на стол.

Яна вскинула по оленьи влажные карие глаза на начальницу, тяжело вздохнула как женщина, измучанная эмоциональными терзаниями.

- У меня того… этот… - Многозначительно заявила она.

Катерина задумалась. «Этот» у нее тоже был лет пять назад, уходя оставил грудную дочь на ее руках, недоумение в глазах и риторический вопрос «Что это было?» в голове. Через некоторое время она осознала, что добиться алиментов с отца своего ребенка шансов меньше, чем раздоить козла до удоев коровы рекордистки. Так как бывший гражданский супруг пребывал в твердой уверенности, что мать его ребенка произвела чадо на свет исключительно из корыстных побуждений, решив несказанно озолотиться за его счет. Заполучив же в свои цепкие, загребущие ручки хотя бы сто рублей алиментов, сразу помочиться приобретать норковое манто и начнет разъезжать в нем на новом белом Мерседесе. То, что на подобную роскошь скромных денежных платежей в принципе не хватит, молодой отец почему-то близоруко упускал из вида.

Екатерина Георгиевна была женщиной вполне разумной и в преддверии грядущего материнства прочла чуть ли не целую библиотеку книг по вынашиванию, родам, кормлению и последующему воспитанию ребенка непосредственно до самой пенсии чада, она вынесла из прочитанного общий вывод, что для ребенка очень важно наличие полноценной семьи с обязательным присутствием в ней мамы и папы. Поэтому бывшему гражданскому мужу было милосердно предложено заменить денежные поступления (тем более, что в разумности их траты он сильно сомневался) на частое общение с чадом и помощь в воспитании. Молодой отец энергично закивал головой и стал захаживать в гости по графику сердечного ритма больного в реанимации в момент, когда медсестра готовит электрошокер к очередному разряду, а врач истошно вопит «Сестра! Мы его теряем!». Воспитание отцом дочерипреимущественно сводилось к попунктному перечислению, что именно девочка в этой жизни делает не так. Но это было хоть что-то.

Тем временем Яна с тоской во взоре и надрывом в голосе поведала Екатерине Георгиевне трагичную историю ее женского бытия. С ее слов выходило, что Яна уже родилась глубоко несчастной и на ее младенческом челе уже тогда читались знаки грядущих проблем. Первый раз замужество вступительные экзамены в институт как-то неожиданно совпали между собой. Трехмесячная беременность к тому моменту не была такой уж сильной неожиданностью для окружающих. В счастливом неведении пребывал только отец невесты так как и Яна и мама ее сильно подозревали, что отец не посмотрит на деликатное положение молодой, заголит ягодицы и с чувством пройдется по мягкому месту армейским ремнем. Потому обе молчали как партизаны на допросе, чтобы не доводить до рукоприкладства. Разумеется, отец потом узнал, но было поздно обучать уму-разуму дочь, пришлось передать эту обязанность счастливому супругу.

Супруг же сначала буквально сдувал с молодой жены пылинки, каждый вечер выводил гулять в парк, встречал из института и даже помогал с курсовыми и написанием диплома. Словом, все было просто замечательно, а после рождения Святослава, стало еще лучше. Казалось у молодоженов имелись все предпосылки прожить век в любви и согласии. Только вот беда. Супруг Яны запил. Стал чаще пропадать на работе, а потом вообще был обнаружен в невменяемом состоянии в объятьях молодой упаковщицы конфет, работавшей с ним вместе на фабрике. Последовал развод. Бывший муж повел себя по-джентльменски и поделил имущество поровну. Ему – однокомнатная квартира с мебелью, а ей – ребенок с учебниками и игрушками.

С Вовиком (так Яна называла своего супруга в кругу подруг), она познакомилась на дне строителя, когда вся фирма устроила корпоратив в актовом зале. Казалось бы все было хорошо. Он был холост. Она тоже была свободна. Тут интересы совпали. Некоторое время они просто встречались, через пару месяцев Яна сделала вывод, что Владимир – герой ее романа и предложила ему переехать к ней, в ее трехкомнатную хрущёвку, недавно полученную от бабушки в наследство. Через полгода Яна поняла, что беременна и предложила Перлову пожениться. Он не возражал. И вот теперь. После десяти лет совместного проживания практически душа в душу он возжелал развод. А у нее, между прочим, двое детей на руках.

Екатерина не была сильным экспертом по взаимоотношению полов. Да, что греха таить, на данном этапе она считала мужское население двурогими парнокопытными с которыми иметь что-то общее сложно и лишено всяческого смысла. К тому же с недавних пор она точно знала, что хорошо забиты шуруп держится лучше, чем плохо ввинченный гвоздь. В любом случае она не могла считаться специалистом по семейным отношениям. Почему-то ей казалось, что двадцатилетний Святослав, работающий менеджером на заводе металлоконструкций, не может считаться младенцем, держащимся за мамину юбку, но спорить она не стала. Потому на риторическое сотрудницы «Как теперь жить дальше?», неопределенно пожала плечами и как можно более сочувственно произнесла:

- Может быть тебе стоит удивить мужа чем-нибудь?

Яна задумалась. По ее прикидкам удивить Вовика она могла только купив ящик пива и отпустив с мужиками в баню, но почему-то этот вариант ее не очень устраивал.

- Ну-у-у, я не знаю. – Задумчиво протянула она – Например, чем?

Екатерина удивлено моргнула. Ее бывший удивлялся только тогда, когда она приходила домой вовремя в период квартального или годовых отчетов. Поэтому конструктивных предложений у нее не было. Памятуя, что совет просят примерно в двух случаях: если хотят сделать наоборот или, чтобы было в кого пальцем ткнуть, если ничего не получится, Екатерина просто пожала плечами.

Не дождавшись готового ответа от собеседницы, Яна тяжело вздохнула и отвернулась к окну, уставившись в осеннюю промозглость, отчего, когда она заговорила, создавалось впечатление, словно обращалась к кому-то за стеклом:

- А можно, я пойду на обед пораньше?

Главный бухгалтер вздрогнула как от электрического разряда. Она не любила отпускать кого-либо с рабочего места. Нет. Дело было вовсе не в том, что она привыкла к порядку и строго следила за результативностью работы, просто отсутствие работника на рабочем месте потенциально чревато производственным травматизмом. Ведь официально человек не в отпуске, не на больничном, а значит, если его (не дай бог!) угораздит растянуть ногу, сломать руку или (того хлестче!) угодить под автомобиль – это будет квалифицировано как травма на производстве и повлечет за собой долгий сбор целых двадцати двух документов с последующей сдачей их в травматизм. Семь кругов ада перед этим замечательным мероприятием бледнеют и кажутся легкой прогулкой с веселой песней на устах.

Дело в том, что в прошлом году их уборщица Лена, страдая от духоты, решила открыть форточку, взгромоздилась на стол и … стол развалился, чем до крайности удивил окружающих. Ведь стол был вполне себе крепкий на вид, а Лена не какой-нибудь теткой за двести кило, а миниатюрной девушкой, не дотянувшей в весе и до пятидесяти килограмм. И вот поди ж ты. Стол рухнул, девушка упала, да так неудачно, что сломала себе руку. Разумеется, Лену собственноручно отнес в собственный автомобиль шеф и умчал по направлению к тавмпункту, а главный бухгалтер осталась оформлять целую прорву документов «как положено». Из длинного перечня документов выходило, что при падении девушки и получении ею травм, окружающие должны были не кидаться ей на помощь, а дружно назначить комиссию и запротоколировать случившиеся, со снятием поминутных показаний очевидцев и лишь затем, транспортировать несчастную в больницу для оказания ей помощи. За время оформления документов Екатерину Георгиевну знали в травматизме в лицо, у Всеволода Леонидовича уволилось ровно пять секретарш, а Лена благополучно вылечила руку, вышла замуж и ушла в декрет. Конечно, Екатерина таки сдала свой отчет, но это было уже зимой и стоило ей кучу нервов, времени и сил. До сих пор иногда ей снились кошмары.

С другой стороны, Яна сейчас точно не блистала работоспособностью и вряд ли в таком состоянии у нее будет написана хотя бы одна цифра правильно. Еще зашлет оплату за кирпич куда-нибудь в Тимбухту.

Несколько минут в ней боролась женщина и начальница. Женщина победила.

« В конце-концов, пока ее не будет, я успею просмотреть все, что она сделала за утро и поправить, если что», - поспешила успокоить себя Екатерина Георгиевна. – «Так хотя бы фирма не пострадает».

- Хорошо. Иди. – С оттенком легкой грусти молвила она. – Только это вовсе не значит, что и с обеда можно явиться во сколько вздумается.

- Ни-ни-ни-ни-ни. – Поспешила заверить ее Яна. – Я как штык.

Глава 2

Имея весьма скромный семейный бюджет, Яна была вполне экономной хозяйкой и прекрасно знала, что приготовленный, расфасованный по пластиковым или стеклянным ёмкостям домашний обед – это не только девяносто процентная гарантия того, что родные не наедятся неизвестного происхождения ерунды, но и весомая экономия денег. Но в этот день, когда уж прямо с самого утра огорошил ее коротким, но емким словом «развод», Яна поняла, что экономно поедать разогретые в микроволновой печи домашние щи из пол литровой банки – не вариант. В конце концов обед прекрасно доживет до завтра, ничуть не потеряв питательности и вкусовых качеств, а вот проблема с мужем требовала скорейшего разрешения, пока Владимир не закусил удила, почуяв свободу, и не пустился во все тяжкие.

Поэтому Яна решила взять, так сказать, помощь зала, наскоро обзвонив своих ближайших подруг и пригласив их провести обеденный перерыв за совместным поеданием бизнес-ланча в кафе «Шоколад». Благо оно находилось практически в шаговой доступности от строительной фирмы, комплексный обед стоил от ста двадцати до ста пятидесяти рублей и в нем можно было спокойно посидеть, общаясь с подругами, не напрягая голосовые связки в жалких попытках перекричать бьющую по барабанным перепонкам музыку.

Первой на встречу явилась Нина Боровицкая. Яркая коротко стриженная брюнетка, не смотря на свои сорок пять по-девичьи стройная, облаченная в короткую куртку из стриженной норки, затянутая в стильные брючки, она носила такие умопомрачительные каблуки, что Яна каждый раз замирала и прекращала дышать, наблюдая как Нинель ловко лавирует между столиков. Сама Яна на такие подвиги не была способна даже в восемнадцать. Она на сто процентов была уверена, что точно сломала бы ногу в нескольких местах, если бы вздумала взгромоздиться на такую высоту. Нина же вышагивала словно манекенщица на подиуме, звонко цокая каблуками по мраморной плитке пола.

На самом деле Нину никто из близких подруг не звал по имени, данному при рождении. Дело в том, что у этой статной женщины в жизни было все: успешный, ухоженный муж (владелец автосалона между прочим), пятеро детей (которые либо учились в престижных вузах, либо уже выпорхнули из альма-матер и вполне себе преуспевали на выбранных поприщах), двухэтажный дом с участком в пятнадцать соток в элитном пригороде, серебристая малолитражка Ауди (подаренная мужем на серебряную свадьбу так как только одно серебряное кольцо он счел слишком простеньким подарком) и собственная фирма по обслуживанию свадеб и торжеств. Ее дом сверкал чистотой и отражал прекрасный вкус хозяйки. Ее цветочные клумбы вызывали зависть у местных декораторов и безбожно передирались ландшафтными дизайнерами. Кобель азиатской овчарки лучился здоровьем, британский кот выглядел так, словно собирался на выставку и только на минутку забежал за бантом под цвет глаз. Нину знали тренера всех фитнес клубов, звонили местные диетологи за консультациями в особо трудных случаях, обожали клиенты, боготворили родные.

Короче со стороны, Нина Боровицкая на окружающих производила впечатление беззаботной фиалки на залитом солнцем поле. Она мудро никогда не выносила сор из избы, ее день был расписан практически посекундно, но несмотря на плотный график Нинель успевала все и везде, при этом со стороны казалось, будто любое жизненное препятствие она преодолевает, словно не замечает его вовсе. Впоследствии никто из трех подруг не мог вспомнить кому первому на ум пришло меткое сравнение Нины с чайной розой, выросшей на ухоженной клумбе под неусыпным взором заботливого садовника. Так прозвали Нинель Розой. Она и не возражала потому как искренне полагала, что окружающим просто необходимо во что-то верить.

Нина подошла к столику и нежно клюнула подругу в щеку напомаженными губами.

- Привет, моя дорогая! – Мягко улыбнулась она. – Что случилось?

- Привет! – Вздохнула Яна, не спеша озвучивать свою проблему.

Розу она приглашала скорее до кучи, чтобы не обиделась, чем всерьез ожидая услышать от нее решение своей проблемы. Действительно, что такое нежное тепличное создание может знать о проблемах с мужем? Пусть своего супруга Нина получила не на всем готовом, а долго помогала продвигать его бизнес, была ему верной соратницей, утешительницей, подругой, любовницей и матерью его детей в одном флаконе, но почему-то считалось, что Нина проделала все легко, с улыбкой на устах, насвистывая популярный мотив между делом.

Роза истолковала нерешительность подруги по-своему.

- Правильно. – Понимающе кивнула она. – Дождемся остальных. Не зачем все по пять раз повторять.

Чем вызвала на мучительно искусанных губах подруги робкую тень благодарной улыбки.

Стоило лишь Розе повесить свою куртку и небрежным жестом кинуть модную сумку на стул, как возле столика словно из воздуха материализовался услужливый официант с меню наперевес. Обе сделали заказ не глядя. Яна ограничилась комплексным обедом, Роза предпочла блинчик с семгой и чашку капучино.

- А как же твоя диета? – Поинтересовалась Яна у восхитительно стройной подруги.

В ответ та стрельнула в сторону собеседницы серыми глазами, прекрасно помня, что свою точку зрения на питание выражала уже не раз, но Яна как всегда, когда дело касалось не немедленного результата, а долгой работы над собой, начинала скучать уже в начале монолога, благополучно пропуская все мимо ушей.

- У меня сегодня загрузочный день. – Гордо сообщила Роза.

- Загрузочный день. – Мечтательно протянула Яна, которая втайне завидовала умению делать загрузочные дни, поедая в них разные вкусности и при этом худеть.

То, что перед загрузочным днем нужно устраивать минимум один разгрузочный на однопроцентном кефире всегда ее печалило, заставляя срываться и поедать продуктов на ночь в два раза больше обычного.

Следующей в кафе прибыла Зиночка Полетаева, чьи темно рыжие локоны были предметом обожания многочисленных поклонников. Несмотря на некоторый излишний вес, Зиночка была сложена вполне гармонично и передвигалась с неповторимой грацией танцовщицы восточных танцев. Взгляд ее карих глаз чем-то напоминал беззащитную лань, пробуждая в мужчинах безотчетное желание заботиться, холить и лелеять столь хрупкое создание. В банке, где она трудилась старшим менеджером по корпоративным продажам, о ее романах ходили легенды. Многие банально завидовали ее успеху у противоположного пола, но вместе с тем, затаив дыханье, наблюдали за развитием событий как телезрители за затянувшимся бразильским сериалом, чей сюжет вроде бы не нов и должен был надоесть до оскомины, но все равно захватывает очередной неожиданностью в отношениях главных героев.

Облаченная в стильный костюм темно-синего цвета, она с кошачьей грацией прошествовала к столику, дробно стуча каблучками высоких сапог и демонстративно брякнула на столик ключи от машины.

- Все. Теперь не пью. – Торжественно возвестила она, приветственно клюнув подруг в щеки и вызвав в Яне приступ невольной зависти.

Она тоже хотела машину, только водить не умела и семейный бюджет вторую машину уж точно не потянет. Роза осторожно приподняла ключи, повертела в тонких наманикюренных пальцах, неопределенно повела плечами.

- Так ты и раньше не пешком ходила. – Разбавила радость подруги Нина.

- Ну скажешь тоже. – Надула пухлые губки та. – Моя Ласточка (так она ласково именовала свою темно-зеленую ладу) дама почтенных лет. С ней без пол литра не разберешь кто на ком ездит: толи я на ней, толи она.

Замечание было более чем верным, так как в последнее время старенькая машинка практически не вылазила из автосервиса, напрочь засев в нем как саморез в доске. Стоило только Ласточке покинуть уютный теплый бокс, так у нее сразу начинались разные старческие болезни, требующие немедленного вмешательства автослесаря. По хорошему бедной машине на свалке пропуски ставили, но Зине было жаль старушку, она к ней искренне привязалась и мысль загнать несчастное изделие российского автопрома под пресс приносила ей моральные страдания с почти физической болью. Коричневый Хендай ей подарил последний поклонник, заботясь о ее безопасности, и был при этом так очаровательно настойчив, что Зина не могла отказаться даже, если бы этого захотела. А она и не хотела.

- А это Хендай. – С придыханием молвила Зина, хотя чувство неловкости, словно она вероломно предает свое старое транспортное средство, в ее душе осталось. – Кстати, Ян, а твой Свят не желает приобрести себе сильно подержанное авто?

Яна вскинулась.

- Смотря какое. – Неопределенно вздохнула она, представляя как уцепиться за такую возможность Святослав, давно горевший желанием купить собственный автомобиль, и во сколько обойдется семейному бюджету постоянная трата на запчасти.

Хотя… Если хорошенько подумать, пусть голова об этом болит у Свята. Большой мальчик, сам зарплату получает, сам ее тратит.

- Ян, не тупи, а? Ласточку мою, разумеется. Я ее не дорого отдам. Дешевле, чем по программе утилизации. А он зато потренируется на ней. Первый автомобиль не должен быть дорогим. – Наставительно изрекла Зина.

- Ага. – Кивнула Роза. – Но он хотя бы должен ездить.

- Зато в аварию не попадет и чинить научится. – Не сдавала своих позиций Зина. – И вообще, он взрослый мальчик – вполне может позаботиться о себе сам.

Роза пожала плечами, мол делайте что хотите, а если что, я вас предупреждала. От окончательной ссоры подруг спасло появление четвертой участницы импровизированного совещания. Маргарита Литвинова или Марго, как ее называли близкие друзья, допущенные в этот узкий круг. Высокая, стройная блондинка с густыми волосами, блестящей ухоженной волной спускавшимися на узкие плечи, она обладала огромными голубыми глазами, казалось заглядывающими прямо в душу и производившими ошеломительное впечатление на собеседника. Вместе с тем Марго была несчастна в любви. Ее кажущаяся беззащитность вовсе не притягивала мужчин, норовящих взять ее под заботливое крыло (как это происходило у Зины), наоборот, ей вечно попадались те, кто норовил не просто залезть на плечи, но и ножки свесить, пришпорить чтобы бежала быстрее и работала больше. Вынырнув из любовного дурмана, Марго неизменно обнаруживала очередного бога любви нагло возлежащим на ее диване, пялящим глаза в плазменный телевизор и дующим охлажденное пиво из ее холодильника. Сюжеты иногда менялись, но к моменту прозрения Марго, возлюбленные отчего-то оказывались безработными, в постоянных поисках своего призвания, и не находя его, в отчаянье душащими мягкую мебель в ее квартире. Как так выходило Марго никак не могла понять.

В этот момент Марго как раз выставила за порог очередного претендента на свое стройное тело, вместительный холодильник, зарплату успешного дизайнера интерьеров и замечательный диван, сделанный на заказ по ее эскизу. По этому девушка пребывала в том «жизнерадостном» настроении, по сравнению с которым Медуза Горгона покажется просто дамой с оригинальным чувством юмора.

Марго прошествовала к подругам так, словно своими шпильками всерьез рассчитывала расколоть каждую плитку пола, на которую ступала ее нога.

- Всем привет! По какому поводу собрание? – Поинтересовалась она замогильным голосом жертвы, выжившей в авиакатострофе.

Яна с тоской поняла, что единственный совет, на который сейчас способна подруга – это «пристрели Вовика, чтобы не мучился, паразит!» и затосковала.

- Может, сначала сделаете заказ? – Дипломатично предложила Роза, которой как раз принесли ее блинчики и кофе.

Комплексный обед Яны отчего-то задерживался и это было странно. Ведь бизнес-ланч в большинстве своем нужно лишь разогреть, тогда как обычный заказ готовят полностью.

Маргарита сфокусировала убийственный взгляд голубых глаз на невозмутимой как египетский сфинкс Розе, воздух накалился от статического электричества. Зина на всякий случай сползла на стуле пониже, чтобы гнев подруг случайно не задел ее. Яна начала тихо впадать в депрессию. Но вопреки ее ожиданиям, гроза прошла мимо. Марго глубоко вздохнула и моргнула.

- Ты совершенно права. Война войной, а обед по расписанию. – Философски изрекла она и вскинула руку, подзывая официанта.

Марго и Зина дружно сошлись на комплексном обеде так как обе желали пообедать быстро и на излишние рассиживания времени у них не было. Марго успела осторожно убрать заветные ключи от новой машины от греха подальше. Не зачем давать подруге лишний повод пройтись по мерзопакостной сущности мужиков вообще и тех, кто с ними имеет что-либо общее, в частности. В ожидании еды, взоры подруг скрестились на Яне. Одна Роза спокойно смаковала свои блинчики, которые, к слову сказать, на диво удались.

Виновница встречи заерзала на стуле как школьница, у которой строгая мама поинтересовалась где она так долго пропадала после дискотеки в то время, как все подруги давно уже сидят дома. Атмосфера накалялась.

- Я не знаю с чего начать. – Наконец пискнула Яна, как мышь в которую кто-то ткнул вилкой.

- Начни с начала. – Ехидно посоветовала Марго, получила пинок ногой от Розы под столом и злобно воззрилась на Зину, которая и понятия не имела о ногоприкладстве подруги.

- Что? – Вопросительно округлила глаза Полетаева.

- Ничего. – Многообещающе процедила сквозь зубы Литвинова, но развивать тему не стала.

Яна поняла, что если не начнет свой рассказ, подруги точно перессорятся на смерть и не будут разговаривать месяца три, а совет ей нужен прямо сейчас по этому набрала полную грудь воздуха и начала свой душещипательный рассказ. Подруги слушали молча, тронутые горькой судьбиной отдельно взятой матери двоих детей до глубины души, они понимающе кивали в нужных местах и вздыхали, когда этого требовала исповедь. Яна так увлеклась повествованием, что когда официант поставил на стол поднос с тремя бизнес-ланчами и кружкой пива, предназначенной для соседнего столика, схватила емкость с пенным напитком и осушила ее быстрее, чем несчастный парень успел что-либо возразить. Подруги восхищенно проводили глазами янтарные пол литра. Официант открыл было рот, но передумал и быстро вписал в счет дам нагло употребленный напиток. «А с виду такие приличные»… - Подумал он, отправляясь за еще одной порцией к бару.

- Итак. – Резюмировала Зина, лишь только Яна замолчала. – Ты рассчитываешь что мы подскажем тебе как удержать мужа?

Яна промокнула губы салфеткой и придвинула к себе салат из капусты. После рассказа у нее разыгрался просто зверский аппетит. Впрочем, она всегда была голодна, когда сильно волновалась. А тут такой глаз с души свалился. Четыре взрослых умудренных опытом женщины наверняка что-нибудь да придумают.

- Конечно. Одна голова хороша, а четыре… - Заметила она, щедро цепляя салат на вилку.

- Ты должна поразить его своей романтичностью. – Страстно выдохнула Зина, кокетливо накручивая темно рыжий локон на указательный палец.

- Точно. – Скептически хмыкнула Марго, которая просто не могла не разбавить бочку меда своим дегтем. – Купи ему три бутылки водки. Пусть будет праздник для двоих.

- Ну, зачем ты так? – Надула губки Зина. – Ее Владимир вполне себе романтичный персонаж и водит Яночку в кино на мелодрамы.

- Ага. И делает ей большое одолжение тем, что хотя бы не храпит, когда спит все два часа. – Не сдавалась Марго.

- Откуда ты знаешь? Может, это не храп, а тихие всхлипывания. Он тонкая чувствительная натура, просто стесняется показать это окружающим. – Упорствовала Полетаева.

- Ну, да, конечно. – Фыркнула Литвинова. – Ты погляди какой последний романтик выискался. Яна, если хочешь увидеть искренние слезы на глазах своего мужа, нарисуй сердечко на капоте его машины гвоздем. Точно возрыдает.

От неожиданности предложения, Яна подавилась салатом и закашлялась. Роза услужливо похлопала ее по спине.

- Или убьет. – Хрипло резюмировала Яна, у которой точно слезы выступили на глазах.

- Девочки, вы не находите, что порча машины – это уже чересчур? – Мягко поинтересовалась Роза и с изяществом английской королевы сделала маленький глоток кофе из чашки. Яна воспряла было духом, но следующее заявление вернуло ее с небес на землю. – Такие крайности хороши только при окончательном расставании.

Подруги переглянулись и мысленно признали, что Нина Боровицкая не совсем уж безнадежная особа. Может она и идейку свежую подкинуть, если захочет.

- Хорошо. – Кивнула Зина. – Тогда нужно поразить его чем-то в себе. Пусть увидит тебя в новом образе.

- В каком? – Слегка опешила Яна, но на сей раз была настороже и не подавилась, мысленно поставив себе галочку напротив «достижения сегодняшнего дня». – Императрицы? Медсестры? Официантки? Амазонки? Куртизанки?

Подруги дружно вперили свой взгляд в тут же пожалевшую о своих словах притихшую Яну, словно всерьез решали какой маскарадный костюм будет ей к лицу.

- Тебе нужно похудеть килограмм этак на десять. – Подвела жирную черту под своими размышлениями Зина и тут же смутилась, слегка порозовев от собственной грубости.

Обычно она не имела привычки вслух обсуждать внешность подруг.

- Скорее на двадцать-тридцать. – Жестко рубанула правду-матку Марго.

- С ума сошли? – Испуганно пискнула Яна и даже слегка отъехала от столика, будто всерьез опасалась, что подруги тут же под белы рученьки увлекут ее на стол к пластическому хирургу, где из нее выкачают весь накопленный годами жир. – Как вы себе это представляете?

- Замечательно представляем. – Не унималась Марго и по ее уверенному тону Яна с ужасом поняла, что подруга вполне может приложить свои дизайнерские руки к ней, дабы слепить идеал женщины. Беда в том, что Яна пока не была готова к своему стремительному преображению ни морально, ни физически. – Роза поможет тебе советами по питанию, запишет в свой фитнес-клуб и проследит чтобы ты его посещала. Мы же с Зиной берем на себя консультацию по выбору гардероба. Сделаем из тебя красотку высшего разряда! Будь спокойна.

Но Яна как раз разволновалась. Красной нитью в монологе подруги прошло то, что мнения ее никто спрашивать не собирается. Сама Яна с превеликим трудом выдерживала диеты и вообще не видела в них никакого практического смысла. Столько усилий, а мужественно сброшенные килограммы возвращались на насиженные места, да еще и друзей с собой приводили. Спортзал же Яна не посещала принципиально. Во-первых, она жутко комплексовала. Появляться в спортивном костюме в обществе знойных красоток (каковыми непременно являются все посетительницы подобных заведений), которые наверняка станут тыкать в ее сторону ухоженными, наманикюренными пальцами и глумливо хихикать, было выше ее сил. Во-вторых, истязать себя до потери пульса на тренажерах, вид которых ей сильно напоминал пыточные подвалы средневековой инквизиции, она считала чем-то сродни мазохизму и платить за жестокое издевательство над своим нежно любимым организмом вовсе не собиралась.

- А может, не надо? – Неуверенно проблеяла Яна, но встретила непреклонный взгляд подруг и поняла, что попала.

- Надо Яна. Надо. – В один голос авторитетно заявили Марго с Зиной.

Яна попыталась обрести помощь в лице Розы, но та уже благополучно расправилась со своим обедом и что-то увлеченно строчила в блокноте. Душу Яны царапнули острые когти обиды. Марго и Зина хотя бы пытаются помочь. Делали они это неуклюже, зато искренне. От Нинэль же она и так не ожидала ничего конструктивного, но могла бы хоть сделать вид, что ее интересует судьба подруги. Яна обреченно вздохнула.

- Вот. – Зина с загадочным видом извлекла из сумки книгу в черной обложке. – Это «Пятьдесят оттенков серого». – Доверительно сообщила она. – Сама не дочитала. Тебе жертвую как более нуждающейся.

По слегка порозовевшей Маргарите Литвиновой, Яна поняла, что книжка содержит не сто рецептов как похудеть, питаясь только сельдереем.

- А я… - Марго твердо решила не отставать от подруги и даже перещеголять ее идеи, если получится. – Принесу «Камасутру» с картинками. – Известила она, придвигаясь ближе, рискуя окунуть собственные волосы в стремительно остывающий суп.

Сбоку от Яны раздался какой-то звук, словно лошадь чихнула. Девушки дружно заозирались, но быстро сообразили, что это Роза скептически фыркнула.

- Простите. – Извинилась она перед подругами, хотя сожалений явно не испытывала. – Просто вырвалось.

Теперь на нее смотрели враждебно. Хотя невольная реакция Нинэль свидетельствовала о том. Что к разговору она таки прислушивалась.

- Тебя уже «Камасутра» не устраивает? – С нажимом поинтересовалась Марго. – Интересно узнать чем? Вещь, между прочим, проверенная временем.

По скептическому выражению лица Литвиновой было очевидно, что Розу экспертом во взаимоотношениях полов она точно не считает.

- Меня? – Вопросительно изогнула бровь Боровицкая. – Все в ней устраивает. Просто интересно, как вы сами на практике это представляете.

Судя по зардевшимся лицам подруг, отсутствием воображения не страдал никто. Представили, да еще и в формате 3Д.

- Отлично представляем. – С высоты своего практического опыта сообщила Зина.

- Сомневаюсь. – Жестко отрезала Роза. – Ты забываешь, что у Яны межпозвоночная грыжа, а у ее мужа – застарелый ревматизм. Экзотические позы им в принципе противопоказаны. Не дай бог заклинит страстную пару в крепких объятьях, и кто тогда вызволять их будет? Шокированные дети в компании врача-травматолога?

- А причем тут дети? – Опешила Марго.

- Ану, а кто еще? Кот? Если сами до телефона не доберутся, то придется на помощь хоть кого-то звать. – Охотно пояснила Нинэль.

Участники совещания застыли, пораженные прозой жизни. Вот так порой рушатся самые изощренные эротические фантазии.

- А ты что предлагаешь? – Осторожно поинтересовалась Яна, чьи мечты о дальнейшей счастливой жизни рушились прямо на глазах.

- Классику. – Профессионально, словно находилась на презентации собственной фирмы изрекла Роза. – Хорошо проверенную веками классику. Девочки, не обижайтесь. Ваш план хорош, замечателен, но, к сожалению, долгосрочен. А как я поняла, Яне что-то делать нужно уже сейчас. Худеть можно и потом. Тем более, если ставиться задача скинуть тридцать килограмм, то на это уйдет не один месяц. Если. Конечно, делать все правильно и без вреда для здоровья. Мой план гораздо проще. Устрой романтический ужин при свечах. Нет ничего лучше после рабочего дня, чем вкусная, но легкая еда, красивая женщина в хорошем пеньюаре, бутылка хорошего вина, тихая приятная музыка, мягкое свечение ароматических свечей и прохладные шелковые простыни. Конечно, при условии, если у вас в квартире тепло.

- У нас тепло. – Радостно подтвердила Яна, чье воображение уже нарисовало ее в пленительном облике некой восточной дивы, соблазнительно закутанной в прозрачный газ шифонового одеяния и призывно возлежащей на многочисленных разноцветных подушках в ожидании своего повелителя и господина.

- А дети не будут против? – Скептически хихикнула Марго, которая никак не могла простить Розе простоту и практичность замысла.

Маргарита вполне могла спустить такое Зине, что заводила романы и завершала их с невероятной легкостью, но не Нине, всю жизнь прожившей с одним единственным мужчиной и со стороны казавшийся консервативной до кончиков коротко стриженных волос.

Но Розу не так-то легко можно было срезать на мелочах.

- Славушку вполне может на пару ночей приютить Янина мама. Она всегда рада видеть внуков. Свят же спокойно переночует у подруги. – Тоном не терпящим возражений заявила она.

- У какой подруги? – Опешила Яна. С ее точки зрения Свят был еще мал как для серьезных, так и для легкомысленных отношений с девушками, только вчера вылез из пеленок, перестав носить подгузники. – Нет у него никакой подруги. Иногда он у Костика ночует.

- А вот это как раз должно тебя насторожить. – Вставила свою реплику Марго, но получила пинок ногой под столом от Зины и гневно воззрилась на Розу, которую посчитала зачинщицей ногоприкладства.

- Ну, нет так нет. – Не стала спорить Нина. Она-то прекрасно знала этого «Костика». Видела как-то Свята на улице под ручку с барышней, чей бюст заставлял бледнеть от зависти женщин. «И чем этих акселераток кормят, что у них такие образования вырастают?» - С тоской подумала она. – «Тут уже пятеро детей, бюстик пуш ап, а больше второго размера не набирается». – Пусть к Костику и пойдет. Обрадуется, наверное, Костик-то.

- Допустим Костик обрадуется…. – Скептически фыркнула Зина. – Хотя на месте мамы, я бы заинтересовалась, что это за друг детства такой, к которому с ночевкой таскается двадцатилетний балбес. Но не суть. А как ты вообще себе представляешь эту романтику? Они же вместе с работы приезжают. На одной машине, между прочим.

- Ничего страшного. – Спокойно отмахнулась от ехидства Зинаиды Роза. – А мы ей на что? Яне стоит сегодня отпроситься по раньше. Разумеется, сообщать Вовику об истинной причине не стоит. Сойдет банальное «голова разболелась». Ты, Зиночка, отвезешь ее к своей косметичке и, если останется время, пусть с головой сделает что-нибудь.

- А что не так с моей головой? – Слегка опешила Яна, которую понемногу стало раздражать, что все вокруг знают лучше нее как выйти из ситуации, да еще и не дают слово молвить.

- Ну-у-у-у… - Неопределенно протянула Нинэль, ища как бы поделикатнее намекнуть о ужасном состоянии волос подруги, бросающейся в глаза седине и совершенно бесформенной стрижке похожей на неудачную импровизацию маникюрными ножницами, выполненную в ванной комнате преимущественно на ощупь. – Можно, например, прокраситься… или подстричься, например. Ты же имидж меняешь.

- Это дорого. – Заканючила Яна, мысленно переведя размах подруг на денежные знаки.

- Дорогая, красота требует жертв. – Философски изрекла Роза, подразумевая, что в конкретно Янином случае – не малых. – Итак договорились Зина – везет Яну к косметичке. Марго. У тебя миллион знакомых в магазинах нижнего белья. Подберите ей что-нибудь интересное с максимальной скидкой. Ну, а я. Приготовлю романтический ужин и привезу свечи. Яна, давай ключи.

Яна с обреченностью приговоренного к высшей мере наказания извлекла из сумочки ключи и вручила Боровицкой. «С другой стороны так приятно плыть по течению, когда от тебя совершенно ничего не зависит», - Вздохнула про себя она.

Екатерина Георгиевна выслушала Яну с молчаливым смирением на лице. О том, что сотрудница, пообедав, придет в чувство и станет работать с особенным рвением, она даже не надеялась. Зная насколько Яна по жизни своей эмоциональна и впечатлительна, главный бухгалтер уже практически смирилась с выпадением Яны из продуктивного рабочего процесса как минимум на день. Поэтому не особо возражала, когда та, робея и краснея, словно школьница, которая прогуляла школу в компании смазливого одноклассника и теперь не знает, как объяснить свое отсутствие классной руководительнице так, чтобы та не звонила родителям, отпрашивалась с работы по раньше. Но памятуя об ужасах оформления травм на производстве, Екатерина Георгиевна взяла с Яны заявление на отпуск за свой счет. А то мало ли что? Может, на нее машина наедет, а претензии будут к главному бухгалтеру, которая спокойно позволяет своим подчиненным разгуливать по улицам в разгар рабочего дня и таранить своими телами ни в чем не повинные транспортные средства.

Яна заявление предоставила. Душа скорбела над предполагаемыми прорехами в семейном бюджете, но что делать? Не потратишься сейчас, уйдет муж из семьи и что тогда делать? Кстати, хотелось бы знать куда именно он собрался уходить… но это потом, когда сбившийся с пути истинного Владимир, будет успешно возвращен в лоно семьи.

Когда Яна вышла из ворот административного здания фирмы с видом солдата, собравшегося в одиночку отвоевать у неприятеля ракетную установку, Зина уже поджидала ее в своем новеньком Хендае. Яна впорхнула в машину подруги, готовая к чудесному преображению в комплексе с трагическим и стремительным похудением кошелька. От этого гадкого чувства противно сосало под ложечкой.

Салон красоты «Камея» скромно ютился в здании старого, но довольно крепкого на вид особнячка. Занимал площадь размером с трехкомнатную квартиру, ремонт не блистал новизной краски, но штукатурка не обваливалась, и обстановка выглядела чистой, уютной, с претензией на японский стиль, в котором почетную роль первой скрипки играла цветущая сакура.

Стройная стильная девушка-администратор встретила постоянную клиентку Зину как старую знакомую, которую всегда рады видеть и чем чаще будут происходить встречи, чем лучше. Что в общем было чистейшей правдой. Зиночка никогда не жалела денег на уход за собой и на вопрос о своих тратах замечала с улыбкой Джоконды на накрашенных брендовой помадой губах, что женщина никогда не должна экономить на уходе за собой, духах и нижнем белье, только на еде. Впрочем, Зинуле такие крайние меры нужны не были. Всегда находились мужчины, готовые оплачивать ее маленькие капризы… Причем рыжеволосая прелестница умудрялась обставить все так, словно делала мужчинам огромное одолжение, позволяя оплачивать свои счета, оставляя в их душе смесь благодарности и гордости за собственное великодушие. Как ей это удавалось? Оставалось загадкой.

- Здравствуй, Танюша. – Приветливо улыбнулась администратору Зина и даже клюнула девицу в щеку, для чего пришлось встать на цыпочки. «И на каких дрожжах растут такие высоченные?» - В очередной раз подумала она. – «Ведь даже на каблуках еле дотягиваюсь до подбородка»… - Знакомься. – Это Яна.

- Очень приятно. – Расплылась в радостной белозубой улыбке Танюша, словно только что обрела давно потерянную подругу.

- Будь добра, посмотри на нее и скажи, смогут ли девочки привести ее в божеский вид? – Смело обозначила задачу Зина, покосившись в сторону подруги словно уборщица на человека без бахил в дождливый день.

Яна внутренне поежилась. Она вовсе не считала свою внешность такой уж убогой. Да она не ходила в дорогие косметические салоны потому, что там дорого, а их семейный бюджет не рассчитан на подобное расточительство. Впрочем, в дешевые она не ходила тоже. Но в дешевых могут кожу испортить. Тот же подход практиковался к парикмахерским и маникюрным салонам. Ножницы, они ножницы и есть вне зависимости в чьих руках находятся: маникюрши или своих собственных.

Администратор окинула Яну профессиональным взглядом, мысленно осметила предполагаемый фронт работ и мысленно повысила новую клиентку если не до ранга любимой родственницы, то по крайней мере до закадычной подруги.

- Наши девочки могут все. Для них практически нет не выполненных задач. Трудности им только нравятся. – Радостно возвестила она.

«Это-то и пугает», - тоскливо подумала Яна, в глубине души решившая, что до следующей зарплаты точно не дотянет, да еще и придется занимать. «Ладно. Спасение брака – дело святое», - мысленно вздохнула она. И только эта мысль горьким лекарством ложилась на тяжело израненную представляющими тратами женскую душу.

- Как я понимаю, вы собираетесь сменить имидж? – Татьяна с ласковой улыбкой заглянула в глаза Яны.

Женщина обреченно вздохнула.

Глава 3

Яна проснулась от звона будильника, который, как ей казалось, неведомым образом пробрался в мозг и бил сразу молотком по нервам. Голова болела. Во рту поселилось гадкое ощущение знойной пустыни, в которой нет ни единого оазиса на несколько дней пути. Черный Родриго сидел прямо на ее груди и сверлил ее янтарем кошачьих глаз.

- Осуждаешь? – Осторожно, чтобы не потревожить ненароком и без того больную голову спросила она, скосив глаза на питомца.

Кот не проронил ни звука, мягко спрыгнул на пол, но Яне показалось, будто от прикосновения кошачьих лап пол слегка дрогнул и кровать покосилась.

— Это же надо было так напиться… - Прошептала она, борясь с чувством тошноты. – А все так хорошо начиналось.

Начиналось все и впрямь неплохо.

С детьми на счет отсутствия Яна договорилась без труда. Святослав обрадовался лишнему поводу отправиться к «другу» и лишних вопросов задавать не стал, просто исчез. Славушка оказался не так бескорыстен. Перспектива провести вечер у бабушки, в дали от лучшего друга – компьютера вовсе не привела десятилетнего отрока в восторг. Пришлось посулить ему планшет. Корыстное дите возрадовалось и отбыло к Яниной матери.

Роза расстаралась на славу. Ужин нужно было только подогреть к приходу супруга в микроволновке, выложить на тарелки и ошеломить Владимира обилием вкусовых ощущений и изыском подачи. А ошеломлять было чем. Филе лосося, запеченное под каким-то невероятно вкусным соусом (название которого, Яна, разумеется, не запомнила), овощи-гриль и салат с таинственным названием Уолдорф. На десерт предполагалось обычное, купленное в соседнем магазине мороженное, зато в красивых вазочках. Романтично горели ароматические свечи, создавая уютный полумрак. Шелковые простыни манили прохладой и мягкостью подушек (тоже в шелковых наволочках по такому случаю). Преображенная Яна, облачилась в нечто воздушное, складчато фривольное, откинулась на шелк многочисленных подушек и принялась смотреть телевизор, чувствуя себя наложницей гарема в ожидании своего господина и повелителя, который, к слову, все не шел.

Примерно к девяти вечера Яна ощутила первые признаки тревожности. К десяти она уже пребывала в нервном состоянии жены из гарема Абдуллы в фильме «Белое солнце пустыни», восклицающей «О, Аллах! Где же этот муж?!». Но решила не сразу высказывать благоверному все, что о нем думает, а думала она много и преимущественно не лестно, и подождала еще примерно полчаса. Но минуты шли, а муж не появлялся. Праведный гнев в душе супруги достиг температуры кипения магмы в момент извержения вулкана. Она кинулась к мобильному и уже набрала было номер, чтобы высказать Вовику все что она думает о мужчинах вообще и о нем, дебиле, в частности, но тут увидела СМС от супруга. Причем сообщение было получено в тот момент, когда она расслабленно нежила руки в ванночке с теплой водой перед маникюром.

Яна чертыхнулась. Надо же! Муж вовсе не канул в неизвестном направлении, а честно предупредил вторую половину об отсутствии. Заботиться все-таки о ее расшатанной бухгалтерской отчетностью нервной системе. Но первая волна умиления схлынула и на ее место пришел праведный гнев. Владимир мило предупредил, что раз Яна все равно больна, он не станет мозолить ей вечером глаза, а отправиться в баню в компании мужиков. Пусть не волнуется, отдыхает, лежит. В бане действительно только мужики… ну и пиво, разумеется.

В ответ на прочитанное, Яна нервно пнула ногой табурет, отшибла ногу, вскрикнула, запрыгала на другой и наступила на кота, который рассчитывал, что с ним поделятся рыбой из пакета с ужином. Родриго сильно огорчился (как ни крути, а отдавленный хвост и нервный пинок плохая замена куску запеченной в духовке рыбы), мазнул в сторону хозяйской ноги когтистой лапой, промазал и гордо удалился по направлению кухни мечтать о вожделенном продукте.

Яна крикнула в след коту, что он гад и пушистая сволочь в одном флаконе. И что все мужики скоты и кот не исключение. Еще она хотела написать ответное СМС мужу. «Дорогой! Была в твоей бане… спасибо за хорошо проведенное время… Там действительно одни мужики!» Но передумала. «Оно того не стоит!» - Гордо решила она, стараясь не думать как дорого обошлось ей преображение из замордованной бытом женщины в мечту мужских грез, и пошла разогревать ужин.

Идея употребить деликатесы в гордом одиночестве была практически гениальна. Для растущих организмов детей продуктов было мало. Поэтому поводу ее не грызли муки совести. А Вовику не достанется! Так ему и надо, паразиту! Будет знать как шляться по баням, оставляя жену страдать от головных болей в гордом одиночестве. А вот бутылка вина… бутылка вина точно оказалась лишней. Теперь нужно было встать с постели и как-то жить дальше. Беда в том, что в таком состоянии жить не хотелось вовсе…

Невероятным усилием воли Яна воздела себя на ноги. Мир опасно пошатнулся, но устоял. Яна покачнулась и не упала. «Впечатляющее достижение» - решила она. Сделала шаг и чуть не рухнула, споткнувшись о кота. Вездесущий Родриго издевательски потерся о босые хозяйские ноги, удивительно мерзко и нагло мяукнул, намекая что время завтрака давно миновало, а кошачья миска трагически пуста.

- Эгоист чертов. – Заклеймила его Яна.

Но Родриго был слишком голоден и ярлыки к нему не прилипали. Пришлось тащиться на кухню, превозмогая общее недомогание организма.

О кухня! Благословенная комната с неограниченным запасом холодной воды, аспирином в аптечке и кофе пусть и растворимым. Эти милые прелести открылись Яне только после того, как миска зловредного кота наконец-то была наполнена до краев. После пары кружек воды и таблетки аспирина, Яна пришла к выводу что жизнь в целом не такая уж плохая штука, а с некотором ее несовершенством вполне можно смириться. Чашка крепкого кофе без молока сделала утро чуточку более сносным: плясать и петь еще не хотелось, зато лечь, уснуть и не проснуться – тоже. Последнее просто гигантский шаг к позитиву.

- Спасибо, Родриго. – Сменила гнев на милость Яна. – Надо отдать тебе должное, твой метод затащить меня на кухню – самый эффективный. Без тебя я бы еще долго собиралась с силами и в результате опоздала бы на работу.

Кот ничего не ответил на ее признание. Он как раз покончил со своим завтраком, влезал свою миску дочиста, с достоинством выпил немного воды и теперь излучал самодовольную уверенность, присущую семейству кошачьих. Родриго всегда был уверен в своей правоте и очень гордился этим.

Размеренную тишину утра разорвала трель мобильного телефона. Яна вздрогнула от неожиданности, неловко плеснула кофе на столешницу, чертыхнулась, метнулась в комнату за трубкой, нашарила оную где-то в недрах диванных подушек, выдала грозное «Алло!», чтобы звонивший не сомневался – отвлек от важных дел и был по возможности краток.

- И тебе доброго утра! – Откликнулась трубка полным энтузиазма голосом Зины.

Люди, способные радоваться раннему утру, встречая его улыбкой, вызывали в Яне двоякое чувство: зависть, что такой подвиг кому-то по плечу и желание придушить за излишнюю жизнерадостность. Ярко выраженная сова, она чувствовала себя готовой испытывать желание улыбаться наступившему дню, если вставала не раньше девяти утра причем вне зависимости от того во сколько легла спать вечером.

-Ну-у-у-у. Давай, выкладывай. Можешь не опускать самые грязные подробности. – Любопытствовала подруга.

Что-то подсказывало Яне, что под «грязными подробностями» Полетаева подразумевала вовсе не гору немытой посуды, скопившейся у нее в раковине (вчера не вымыла, а до работы уже не успеет) и пригорюнилась.

Зина истолковала многозначительное молчание подруги по-своему, хихикнула еще более многозначительно.

- Ладно. Все с тобой ясно. Не телефонный разговор. Давай соберемся с девочками в обед в «Шоколаде» и все обсудим.

Она отключилась раньше, чем Яна успела что-либо возразить.

- Все-таки возвращать мужа в семью сплошное разорение. – Тяжело вздохнула она.

Следующий звонок был от Нины. Яна предпочла бы общение с Марго, с ее богатым опытом неудачных отношений с противоположным полом. Но Литвинова, являлась свободным художником с ненормированным рабочим графиком. Когда у нее был заказ, Марго могла не спать сутками, воплощая чьи-то мечты в жизнь. В промежутках между дизайнерскими свершениями имела привычку беззастенчиво дрыхнуть до обеда, вызывая в самой Яне неконтролируемые приступы зависти. Спать до полудня – роскошь практически не достижимая для матери двух детей. В любом случае рассчитывать на ранний звонок от Литвиновой не приходилось.

- Привет! Как все прошло? Надеюсь, удачно? – Осведомилась Роза.

Некоторое время Яна колебалась между желанием разрыдаться в трубку от бессилия и послать надоедливую Боровицкую к черту. В самом деле чего она вечно лезет со своими советами по поводу того, в чем сама совершенно не разбирается? Но вместо этого глубоко вздохнула и рассказала все как есть.

Нинэль выслушала подругу молча. Не прерывала сочувственным «Ну, ничего себе!» и «Вот он козел!» и из-за этого молчаливого внимания Яне почему-то было гораздо легче.

- Иными словами, романтический ужин не задался потому, что Владимир сначала отправился в баню, а потом просто заночевал в квартире?

Яна кивнула, совершенно забыв, что общается с подругой не по скайпу, а по мобильной связи, а значит Роза просто не видит ее кивка.

- Так все и было. – Подтвердила Яна примерно минуту спустя.

У семьи Перловых имелась еще одна квартира – однокомнатная. Жилье принадлежало Владимиру. Он проживал там до свадьбы с Яной. Семейная чета планировала со временем отдать ее Ярославу, когда сын подрастет, разумеется. До волнительного момента совершеннолетия Славушки квартире отводилась почетная роль дополнительной прибавки в скромный семейный бюджет. Ведь всем известно, если сдать квартиру в аренду хорошим людям, можно получить стабильный ежемесячный доход. Так-то оно так, но предприниматели из Перловых были никакие. Еще хуже они разбирались в людях.

Две первые квартирантки казались очаровательными студентками-ботанками. Они носили очки с толстыми стеклами, косички с бантиками и почти не пользовались косметикой. Впрочем, это ничуть не помешало «скромницам» дать очень откровенное объявление в разделе «досуг» в местной газете и принимать мужчин, страждущих нежных девичьих тел, прямо на дому. В конце концов, соседям осточертел постоянный шум, посторонние, шатающиеся по подъезду и к тому же регулярно путающих номера квартир. Достигнувшие точки кипения соседи позвонили Яне и высказали ей свое не лестное мнение о ней лично, ее семье, квартирантках в квартире. Пришлось в срочном порядке выдворять предприимчивых девиц с жилплощади и делать косметический ремонт, на который, к слову, денег ушло больше, чем было получено в качестве арендной платы.

Несмотря на досадную неприятность Яна не спешила расстраиваться. «Первый блин комом» - решила она и дала объявление в газету в рубрике «сдается». Она даже попросила подруг разместить объявление на одной из известных досок бесплатных объявлений в интернете, прикрепив красочные фотографии сдаваемого жилья.

Первыми по объявлению позвонили мошенники. Они были вежливы, задавали множество уточняющих вопросов и похоже практически влюбились в с первого взгляда в маленькую уютную однушку с минимальным косметическим ремонтом, зато в хорошем районе. Только вот беда, будущие квартиросъемщики в данный момент находились в другом городе на каком-то невероятно ответственном мероприятии и очень печалились, что не имеют возможности въехать мечты прямо сейчас. Они страшно волновались, потому что Яна наверняка не дождется новых жильцов, ведь на такую чудесную недвижимость найдется масса желающих. Они желают перечислить аванс прямо сейчас. Есть ли у Яны карта Сбербанка?

У Яны карта Сбербанка имелась. Она регулярно получала заработную плату и даже оплачивала с нее услуги ЖКХ. Будущие квартиросъемщики очень образовались такому удачному стечению обстоятельств. Они запросили у нее какую-то совершенно пустяковую информацию: номер карты (куда же без этого?), фамилию и имя владельца (надо же знать правильно ли набрали номер карты и получит ли Яна свой денежный перевод), СВС-код, месяц и год выпуска карты (иначе никак не привязать к карте номер счета и не сделать перевод аванса аж за целых полгода). Разумеется, Яна все сказала, после чего радостно принялась ждать денег. Однако аванс так и не был переведен. Какая незадача, ведь на эти деньги уже были большие планы. Раздосадованная Яна перезвонила будущим жильцам, может, они просто не верно какую-то цифру. Вежливый женский голос приветливо сообщил, что вызываемый абонент выключен или находится вне зоны действия сети. И в последующие дни квартиранты на связь упорно не выходили, переместившись таким образом из категории будущих в разряд несостоявшихся.

- Как думаете почему они так поступили? – Искренне недоумевала Яна, когда они с подругами пили вино на дне рождения у Марго.

Конечно, к тому моменту кандидаты на аренду квартиры давно исчезли, но тоска по упущенным деньгам осталась. К тому же коммунальные платежи за пустующую жилплощадь никто не отменял и Яну душила толстая противная жаба, каждый раз, когда доставала из почтового ящика квитанции за впустую простаивающие метры.

- Просто тебе, дурынде, в очередной раз повезло. – Беззаботно тряхнула темно рыжими локонами Зиночка Полетаева.

— Это еще почему? – Изумилась Яна и уставилась на опустевший бокал с таким видом, будто вопрос адресовался лично ему, а подруги нагло подслушивали.

- А потому, Яночка, что к твоей банковской карте привязать другой номер счета не реально. Это я тебе заявляю со всей ответственностью как банковский работник. – Сообщила Зина. – Мошенники просто выманили у тебя данные твоей карты. Уверена, когда тебе ее выдавали в банке, предупреждали не давать подобные сведения всем, кому не лень их спросить.

- Ерунда. Ничего же не случилось. – Беспечно отмахнулась Яна от слов подруги.

- Конечно. Тебе просто повезло, что на твоей кварте никогда не было остатка свыше двадцати рублей. – Ехидно фыркнула Погудина.

- Неправда. – Тут же разобиделась Яна, которая действительно не особо доверяла банкам и старалась снять зарплату тут же, лишь только она поступала на карточный счет. – Там было пятьдесят рублей.

- Которыми преступники просто побрезговали из-за мизерности суммы. Овчинка выделки не стоила.

На этом их разговор закончился, а эпопея с квартирой – нет.

Следующими жильцами была очаровательная молодая семья, у которой оказался целый аул родственников, имеющих досадную привычку гостить в квартире долго, весело и шумно. Пришлось с ними расстаться, как и со всей сантехникой, кастрюлями и газовой плитой разом. Веселые квартиранты прихватили все с собой. Видимо, на память о хорошо проведенном времени. Пришлось снова засучить рукава и делать в квартире ремонт, только уже более основательный. Из-за ограниченного бюджета, ремонт старались делать своими силами. Владимир часто оставался ночевать там, когда что-то доделывал или, если ходил с друзьями в баню. Обычно Яна не возражала. Мужу она доверяла. К тому же бдительные соседи не утерпят и расскажут ей, если мужу вздумается привести в дом какую-нибудь особу женского пола.

- Хорошо. – Оптимистично выдала Нинэль. – Если с романтичным ужином не вышло, накорми его вкусным завтраком. Только нужно действовать быстро, пока он не успел уехать на работу. Что из продуктов у тебя осталось?

Яна замялась, не решаясь сказать подруги, что умудрилась слопать все, что должны были съесть двое.

- Понятно. – Вздохнула Боровицкая, которая редко употребляла на ночь что-то калорийнее однопроцентного кефира. – Приводи себя в порядок, а еду я обеспечу. Надеюсь, у твоего Вовика нет аллергии на куриные яйца?

У Вовика аллергии не было. Он вообще был неприхотлив в питании, о чем Яна с гордостью сообщила подруге. Роза неопределенно хмыкнула. Толи одобряла всеядность Владимира, толи нет. Она сообщила Яне, что заедет через полчаса и отключилась.

Глава 4

Привести себя в порядок оказалось для Яны не такой уж простой задачей как могло показаться на первый взгляд. Стоило лишь только увидеть собственное отражение в зеркале, она поняла – работка предстоит еще та. Женщина в зеркале напоминала панду, которую угораздило уснуть, лежа головой в вороньем гнезде.

- М-да. Макияж точно нужно было смыть с вечера. – Констатировала Яна, с тоской разглядывая живописные темные круги вокруг глаз.

Оставалось только гадать как такое прекрасное произведение мастера по майкапу могло превратиться в жуткие уродливые пятна всего за одну ночь. Волосы выглядели как смелый эксперимент парикмахера-авангардиста. Как с ними случилась подобная метаморфоза всего за несколько часов сна в голове не укладывалось. И на голове не укладывалось тоже.

Пришлось лезть в душ, долго отмывать лицо пенкой для снятия макияжа, молясь чтобы косметика не оказалась водостойкой. Говорят, такую сложно смыть без специальных средств, а их у Яны никогда не было. Повезло. Макияж удалось удалить практически полностью. Осталось лишь немного туши у самых корней ресниц. Если подправить карандашом вполне сойдет за хорошо прорисованные стрелки. Яна добавила тушь на ресницы, помаду на губы, немного румян на щеки и лицо волшебным образом преобразилось из помятого во вполне себе привлекательное.

Придирчиво оглядев дело рук своих, Яна удовлетворенно хмыкнула и спросила у своего похорошевшего отражения:

- Может, на какие-нибудь курсы косметические записаться? Хотя… нет. – Тут же отмахнулась она от внезапно посетившей ее мысли. – Где взять столько времени и денег?

С прической дело обстояло на порядок хуже. Яна вымыла волосы, высушила феном, но они все равно не желали складываться в прическу. Все время выходило нечто невообразимое.

- Креативненько. – Дипломатично заметила Роза, когда Яна села в ее серебристую Ауди. – Но цвет тебе идет.

- Спасибо. – Мрачно буркнула Яна, мечтая разобраться с романтическим завтраком по ускоренной программе.

Ох чуяло ее сердце – не обойдется сегодня без опоздания на работу. А она, как на грех, еще и вчера отпрашивалась. Как бы не припомнило ей начальство такие отлучки, когда квартальную премию станет выписывать. Тогда плакали ее новые зимние сапоги, а старые прошлую зиму продержались на честном слове и обувном клее, разумеется.

- Чтобы так голову укладываться нужно быть парикмахером. – С нажимом сообщила Яна, с вызовом оглядывая аккуратную стильную прическу Розы.

«В отличие от некоторых, я не могу себе позволить каждое утро посещать парикмахерскую и появляться на работе, когда заблагорассудится», - не без зависти к подруге подумала она.

Нинэль, которая тоже не кончала парикмахерских курсов, не ходила по утрам по салонам красоты так как ей банально было не когда (все-таки семья по утрам требовала внимания и времени), укладывалась собственноручно феном перед зеркалом, ничего не сказала. Она прекрасно видела, что подруга уже с утра была не в духе и решила не усугублять нервное состояние Яны едкими комментариями. Как известно, в женской дружбе главное - одинаковые вкусы на вино и разные на мужчин. От себя же Нина могла добавить, что уметь вовремя промолчать тоже не последний пункт в этом списке. Вот и молчали обе, пока не въехали в уютный двор, где находилась квартира Владимира Перлова.

Как и во всех старых дворах, да и во многих новых, число парковочных мест здесь было строго ограничено. Нельзя было сказать, что их не было вовсе. Были. Целых восемь на три четырехэтажных дома (один из которых являлся общежитием) и дом пионеров. Поэтому жильцы, которым не посчастливилось пристроить свое авто в парковочный карман, парковались вдоль бордюра, уповая на адекватность и сноровку других водителей. Судя по тому, что некоторые авто щеголяли заклеенными скотчем фарами и кое-как замазанными краской царапинами, везло далеко не всем и не всегда. Нинэль с тоской подумала во что может обойтись покраска и ремонт ее машины. По жизни аккуратный водитель, она вела свою Ауди еще более внимательно, чем обычно.

Машина Владимира обнаружилась во дворе в целости и сохранности. С одной стороны ее закрывала чья-то Нива, с другой старенький Форд. В душе Яны подозрительной кошкой заскреблась мысль о том, что Владимир вчера либо сел пьяным за руль (чего практически никогда себе не позволял), либо, что еще хуже, просто не пожелал возвращаться домой к законной супруге. Второе наводило на очень неприятные размышления. Не просто так сгоряча муж вчера ляпнул о разводе, а методично планировал расторгнуть узы брака.

Нинэль затормозила напротив второго подъезда. Одна из вездесущих старушек, кому толи было лень тащиться в поликлинику, толи впечатлений и в родном дворе хватало с лихвой, уже заступила на свой пост, презрев осеннюю сырость в комплексе с возможным обострением радикулита и теперь сверлила иностранную машину с незнакомыми номерами подозрительным взглядом «Понакупили машин, буржуи! В родном дворе и не протолкнешься теперь!».

- Вот. – Нинэль достала пакет с провизией с заднего сидения авто и торжественно вручила Яне. – Здесь омлет с грибами, салатик, нарезка разная, масло, батон. Думаю, на завтрак будет самое то. Извени, что смогла собрать за такой короткий срок из того, что было в холодильнике.

Яна с сомнением оглядела предложенную сумку. Она-то прекрасно знала, что из всех видов грибов Вовик отдает предпочтение мясу, а если мясо подавать просто кусками без овощей, каши или любого гарнира, то муж впадает в экстаз раньше, чем от любых даже самых смелых эротических ласк. Но, как говориться, дареному коню в зубы не смотрят. Яна выдавила некое подобие улыбки, приняла пакет и прошлепала мимо одинокой бабки прямо в подъезд. Пребывая в состоянии задумчивости «о своем, о женском», она даже не подумала поздороваться с пенсионеркой и получила в спину почетное звание «профурсетки».

Яна походкой «тяжелой пехоты» на марше «бодро» взобралась на третий этаж и остановилась возле родной двери. Дверь, к слову, была сделана на совесть. Железная. Хотя и из самых дешевых, так сказать, бюджетный вариант, но Владимир установил ее самостоятельно, да и замерял сам, так что вошла как влитая, аккуратно.

И тут как на зло оказалось, что ключи коварно завалились на самое дно сумки и их надо искать буквально с пакетом в зубах. Звонка пока не было. Не успели установить. Стучать тоже бесполезно, так как за железной дверью имелась деревянная, а Владимир чаще всего спал так, что из пушки не разбудишь. Пришлось все-таки искать связку. Яна предпочитала сумки вместительные, емкие, в которые помимо ключа, кошелька и документов вмещается куча полезных вещей, например, косметичка, ручка с блокнотом, квитанции на оплату ЖКХ, расческа, визитница, полная карточек на скидки в разных магазинах, влажные салфетки, бумажные платочки и куча еще всего на тот самый случай «а вдруг, понадобится». Короче, чтобы обнаружить в ее сумочки искомое, нужно либо иметь неограниченный лимит времени, либо нанимать отряд археологов для полноценных раскопок. Со временем у Яны было туго, знакомых историков не имелось, пришлось довольствоваться своими силами. В результате к моменту обнаружения заветной связки женщина достигла той замечательной степени озверения, когда еще понимаешь, что выбить дверь не получиться, а пнуть кого-нибудь побольнее уже хочется.

Дверь удалось открыть не сразу. Владимир установил аж три замка, хотя Яна никогда не понимала зачем может понадобится такое количество запоров, если в самой квартире нет никаких ценностей, если не считать таковыми старый продавленный диван и телевизор «Викинг» чуть ли не девяностого года выпуска. Холодильник был еще старше. Советских времен. Его подарили еще на свадьбу родителей Яны, но служил исправно потому и не стали выбрасывать, а привезли сюда. На такой раритет мало кто польстится, а утащат – не жалко. Немного потыкавшись разными ключами в разные скважины (слишком редко она здесь бывала, чтобы помнить какой ключ к которому из замков подходит), Яна толкнула дверь.

- М-да. Почувствуй себя вором-домушником. – Прошептала под нос она, попав-таки внутрь жилья и устало прислонившись спиной к двери.

Из-за двери в ванную доносился шум воды.

- Бани ему не хватило. – Желчно заметила Яна, переводя дыхание.

Она повесила пакет на вешалку, надеясь, что крепкие ручки не оборвутся. Не хватало еще разбить какой-нибудь лоток. Стыда потом не оберешься. Роза, конечно, простит, но ведь и так два дня для нее готовит как для инвалида какого-то. Своих тапок она не нашла. Симпатичные шлепки с пушистыми помпончиками были подарены (сама бы она в жизни не купила такую не практичную вещь) Яне кем-то из подруг. Кажется, это была романтично настроенная Зиночка. Тапочки были сосланы в квартиру как временная обувь, прижились и остались на постоянное жительство.

- Ну и фиг с вами. – Махнула рукой Яна и извлекла с полки для обуви старые тапки Святослава.

Простые шлепки без излишеств. Сойдут.

- Яна? А что ты тут делаешь? – Неожиданный вопрос мужа заставил Яну врасплох.

Она распрямилась и обнаружила своего босого взъерошенного супруга взъерошенным, облаченным в потрясающие семейные труселя невразумительного цвета, причем сильно мятые.

- А разве ты не в душе? – Вопросом на вопрос ответила Яна.

Вежливость вежливостью, но раз Вовик стоит перед ней собственной небритой персоной, то вода в душе льется совершенно попусту, а счетчик, между прочим, считает кубометры и все это расточительство выльется в неслабый счет за этот месяц. Впрочем, памятуя о том, что у них с супругом сегодня как-никак романтический завтрак, который вот-вот окончательно остынет в пакете, Яна попыталась изобразить на лице неземную радость при виде эротично полуобнаженного мужа, но вымученная улыбка на ее лице смахивала на какой-то нервный тик. Судя по тому, как напрягся Владимир, грозный вид супруги его скорее пугал, чем вдохновлял на постельные подвиги. И тут дверь ванной комнаты отварилась, чуть не припечатав пораженную этим открытием Янну по лбу.

Из ванной комнаты выпорхнула наглая до противности фигуристая девица с розовой чалмой из полотенца на голове, розовым же банным полотенцем, обернутым вокруг соблазнительно юного тела, а на ногах… на ногах девицы бесстыже красовались кокетливые розовые тапочки с помпонами – подарок Зиночки. Яна буквально потеряла дар речи и застыла как громом пораженная, пытаясь молвить слово, но голос куда-то пропал. В итоге она только открывала рот, но все без толку.

Владимир делал какие-то невразумительные жесты, отдаленно напоминавшие сурдоперевод, но не был понят окружающими. Дивное создание обернулось, узрело Яну, моргнуло в ее сторону голубыми глазами и мило осведомилось:

- Ой! А вы, собственно кто?

- А я, собственно его жена. – Пораженно выдохнула Яна.

- Знакомься, Яна, это – Наташа. – Попытался изобразить светского льва Владимир, но отсутствие галстука и костюма несколько смазало эффект.

Согласитесь, мужик в не первой свежести семейных трусах и джентльмен в смокинге производят немного разное впечатление.

- Очень приятно. – Включилась в светскую беседу Яна, лихорадочно соображая сколько ей дадут за двойное убийство в состоянии аффекта, если она сразу явиться к следователю с повинной. По всему выходило многовато. «А Славушке еще школу нужно закончить», - огорчилась она. – А я вам тут покушать принесла. Омлетик вот… - Яна ловко нахлобучила форму с омлетом на голову ошеломленного таким поворотом событий мужа, злорадно полюбовалась на то как живописно яичная субстанция свисает с его ушей. – И замечательный салатик. – Салат из плошки эффектно размазался по удивленному лицу Натальи. – Посуду, уж извините, заберу, ее надо Розе вернуть. И нарезку вам не отдам – сама съем.

С этими словами, Яна покинула квартиру, унося с собой посуду, заботливо собранную Ниночкой Боровицкой нарезку и остатки собственного достоинства. Главное было не расплакаться…