Это Рождество я буду не совсем одна. Чёрт бы его побрал!
Глава 6. Не по сценарию
Первым делом я проверяю отопление. Радиатор горячий. Прекрасно.
Марта оставляет чемодан у шкафа, объясняет, как связаться с персоналом, и тактично удаляется. Я наконец снимаю пуховик и оглядываю голубую комнату. Огромная кровать, мягкий ковёр, кресла у окна, собственная ванная. Если это условия для нежелательных гостей, боюсь представить, как здесь принимают любимых.
Достаю из чемодана рождественский свитер и расправляю его на кровати. Олень с выпученными глазами смотрит на меня с тем же ужасом, с каким я представляю предстоящий ужин.
В дверь стучат.
— Открыто!
На пороге появляется молодой мужчина. Высокий, темноволосый, с улыбкой, за которую наверняка уже кто-нибудь расплатился разбитым сердцем. Фамильное сходство не оставляет сомнений.
— А вы, должно быть, Сара?
— А вы, должно быть, ещё один Дэвис.
— Оливер. Младший, красивее и значительно приятнее в общении.
— Последнее несложно.
Он смеётся и остаётся у дверей.
— Значит, с братом вы уже достаточно знакомы.
Его взгляд падает на свитер.
— Это что?
— Мой наряд для ужина.
Оливер рассматривает бубенчики на рукавах и огромный пластиковый нос.
— О боже. Я вас обожаю.
— Мы знакомы секунд тридцать.
— Для настоящей любви время не имеет значения.
— Особенно когда она начинается с рождественского свитера.
— Особенно тогда.
Мне уже начинает нравиться этот парень. Хотя он тоже Дэвис, так что с выводами лучше не торопиться. В этой семье обаяние, похоже, передаётся по наследству. Вместе с талантом действовать на нервы.
— Лиам обычно не привозит девушек домой, — замечает Оливер. — Тем более на Рождество.
— Возможно, раньше ему попадались более благоразумные.
— А возможно, вы особенная.
Я приподнимаю бровь.
— Вы всегда так разговариваете с девушками брата?
— Только с красивыми.
— Оливер.
Мы оба оборачиваемся.
Лиам стоит в коридоре, засунув руки в карманы брюк. Пальто он уже снял, а выражение лица подсказывает, что разговор с матерью прошёл не слишком мирно.
— А, вот и ты! — радостно восклицает Оливер. — Мы тут знакомимся.
— Заметил.
— Сара просто очаровательна.
— Оливер, тебе заняться нечем?
— Пока нет. Но если Сара согласится, я с удовольствием покажу ей дом.
— Не думаю, что ей нужна экскурсия.
Я смотрю на Лиама.
— А меня спросить?
Оливер довольно улыбается.
— Вот видишь, брат. У нас уже гораздо больше общего, чем ты думаешь.
Лиам одаривает его выразительным взглядом.
— Как дела в компании?
Улыбка мгновенно слетает с лица Оливера. Во взгляде появляется настороженность.
— Великолепно. А что?
— Просто интересуюсь.
— Неужели решил вернуться?
— Нет. Но приятно знать, что ты так переживаешь.
— Исключительно за твоё будущее.
— Разумеется.
Оливер мгновение сверлит брата ненавидящим взглядом.
— Ладно, не буду мешать, — наконец объявляет он и поворачивается ко мне, силясь улыбнуться. Улыбка выходит кривой. — Сара, если брат начнёт вас обижать, моя комната дальше по коридору.
— Обязательно запомню.
— Даже не сомневаюсь.
Он подмигивает мне и исчезает за поворотом.
Лиам провожает его взглядом.
— Ты с ним осторожнее.
— Почему? Он кусается?
— Нет. Просто обожает делать всё наперекор мне.
— Странно слышать это от человека, который привёз меня сюда, не предупредив собственную мать.
— Тебя-то я предупредил.
— Когда мы уже подъезжали к дому. Заблаговременно, ничего не скажешь.
Лиам усмехается, а я, прислонившись к дверному косяку, скрещиваю руки на груди.
— Как прошёл разговор с твоей матерью? — спрашиваю я. — Надеюсь, ей не пришлось вызывать врача?
— Обошлось без медицинского вмешательства.
— Уже неплохо.
— Хотя она предложила отвезти тебя домой. За счёт семьи, разумеется.
— Какая щедрость. А я ещё собиралась платить за такси.
Лиам заходит в комнату и прикрывает за собой дверь.
— Я сказал, что ты остаёшься.
— И что она ответила?
— Напомнила, что у Виктории и её родителей большие планы на это Рождество.
— Надеюсь, они хотя бы знают, что ты в этих планах участвуешь.
— Они наверняка уже дату свадьбы назначили. Надеюсь, я в этот день не занят.
Я смеюсь, представив, как миссис Дэвис пытается организовать свадьбу собственного сына, не отвлекая его такими пустяками, как согласие жениха. Но веселье быстро проходит. Получается, меня здесь действительно не хотят видеть.
— Лиам, послушай. Я знала, что твоя мать будет недовольна, но не хочу, чтобы из-за меня у тебя начались проблемы.
— Они начались задолго до тебя.
— Да, но с моим появлением их явно прибавилось.
— Поверь, Сара, я именно на это и рассчитывал.
Он улыбается своей озорной, совсем мальчишеской улыбкой — той самой, от которой у меня когда-то разливалось приятное тепло в груди. И я вдруг вспоминаю, как легко нам было разговаривать. До того, как всё испортилось. До того, как я узнала, что даже самым близким людям не всегда стоит доверять.
Отгоняю неприятную мысль.
— В общем, если дело дойдёт до семейного скандала, не забывай, кто здесь невинная жертва.
— Ты?
— Разумеется.
— Сара, ты приехала сюда с твёрдым намерением довести мою мать до бешенства.
— Не вижу противоречий.
Он смеётся, а потом неожиданно становится серьёзным.
— Знаешь, я рад, что ты приехала.
И всё. Никакой шутки. Никакого ехидного замечания.
Нельзя же так внезапно менять правила!
— Это ты сейчас говоришь, — отвечаю я. — Подожди, пока твоя мать увидит свитер.
— Мне он нравится.
— Ты его ещё даже не видел на мне.
— Уверен, тебе пойдёт.
— Дэвис, ты совершенно испортил себе вкус.
Он делает шаг ближе.
— Не думаю.
Вот тут разговор явно сворачивает куда-то не туда.
Лиам больше не улыбается. Его взгляд задерживается на моих губах, и я вдруг с неприятной ясностью понимаю, что он собирается сделать. А ещё понимаю, что не собираюсь ему мешать. Прекрасно. Вот так и погибает здравый смысл.
— Что? — спрашиваю я, потому что молчание становится невыносимым.
— Ничего.
— Дэвис, когда ты молчишь, это подозрительнее, чем когда говоришь.
— Могу уйти.
Вот ведь мерзавец. Сказал так спокойно, словно действительно собирается.
— А можешь перестать меня раздражать?
— Боюсь, это уже невозможно.
Между нами остаётся всего несколько сантиметров. Я различаю тёмные ресницы, маленькую родинку у виска, чувствую знакомый аромат его одеколона. Слишком много подробностей для человека, которого я собиралась терпеть исключительно ради бесплатного отопления.
Лиам осторожно убирает прядь волос с моей щеки. Его пальцы на мгновение задерживаются у подбородка, и я невольно задерживаю дыхание.
— Сара...
— Только попробуй сейчас сказать какую-нибудь глупость.
— Не буду.
И целует.
Я собираюсь оттолкнуть его. Во всяком случае, именно это следовало бы сделать женщине, у которой есть хоть капля самоуважения и довольно веские причины не доверять этому человеку. Но вместо этого мои пальцы предательски сжимают ткань его рубашки.
Поцелуй оказывается совсем не таким, какого я ожидала. В нём нет ни наглости, ни насмешки. Лиам касается моих губ осторожно, почти неуверенно, и от этой непривычной нежности внутри что-то болезненно сжимается. Я слишком хорошо помню, что однажды уже позволила себе поверить ему.
Отстраняюсь на несколько сантиметров.
— Мы не должны...
— Знаю, — тихо отвечает он.
Но его рука остаётся на моей талии. И моя — на его груди. Лиам не пытается поцеловать меня снова. Просто ждёт, глядя в глаза, а я отчаянно пытаюсь вспомнить хоть одну причину, по которой это плохая идея.
Причин множество. Он самоуверенный, невыносимый, бесстыжий манипулятор. Мы не виделись несколько лет. Я до сих пор не простила ему того, что случилось между нами. И вообще, ещё утром мне хотелось придушить его за эту рождественскую авантюру.
Я смотрю на его губы.
Чёрт.
На этот раз первой тянусь к нему я.
Лиам отвечает мгновенно. Его ладонь скользит по моей спине, притягивая ближе, и я чувствую, как он выдыхает прямо в поцелуй. От этого тихого, почти неслышного звука по коже пробегают мурашки.
Я обнимаю его за шею. Он целует меня глубже, и все мысли окончательно путаются. Слабость разливается по телу, колени предательски подгибаются, и мне приходится крепче держаться за его плечи.
Лиам, кажется, замечает это. Его руки обхватывают меня увереннее, поддерживая, и от мысли, что он чувствует, какое действие на меня производит, становится невыносимо жарко.
Где-то в глубине сознания ещё пытается возмущаться здравый смысл. Но сейчас у него нет ни единого шанса быть услышанным.
Когда мы наконец отстраняемся друг от друга, я едва могу отдышаться. Лиам всё ещё держит меня, а я совершенно не спешу убирать руки с его плеч.
— Ну вот, — наконец произношу я.
— Что?
— Ещё одна твоя отвратительная идея.
Он тихо смеётся и на мгновение прижимается лбом к моему лбу.
— Ты сама меня второй раз поцеловала.
— Не порти мне обвинительную речь.
— Извини.
Он улыбается, но, когда поднимает голову, в его взгляде нет привычной весёлой наглости. И мне становится не по себе. С шутками я умею справляться. С этим Лиамом — совершенно не представляю как.
Я осторожно высвобождаюсь из его объятий. Ноги всё ещё подозрительно ненадёжны, поэтому отступаю к кровати и присаживаюсь на край, делая вид, что именно это и собиралась сделать.
— Нам лучше забыть об этом.
Лиам не сразу отвечает.
— Если ты хочешь.
Нет, хочется сказать мне. Совсем не хочу.
Но я вспоминаю, сколько времени понадобилось, чтобы перестать ждать от него хоть каких-нибудь объяснений. Вспоминаю, как старательно училась жить без его звонков, шуток и улыбок. И заставляю себя кивнуть.
— Хочу.
Лиам убирает руки в карманы.
— Хорошо.
Вот так просто. А чего я ожидала? Что он станет спорить? Попросит повторить? Признается, что все эти годы только обо мне и думал?
Очнись, Сара. Один поцелуй ещё ничего не значит. Особенно если целует человек, которому ты однажды уже имела глупость довериться.
Лиам направляется к двери, но на пороге задерживается. На секунду мне кажется, что он собирается что-то добавить, однако он лишь коротко кивает и выходит.
Я хватаю подушку и прижимаю её к лицу. Не помогает. Стоит закрыть глаза, как я снова чувствую его руки на своей талии и собственные дрожащие колени.
И больше всего меня раздражает не то, что я его поцеловала. А то, что, несмотря на всё произошедшее между нами, я сделала бы это снова.
***
К ужину я всё-таки надеваю свитер. Проверяю светящийся нос, встряхиваю рукавами, чтобы убедиться, что бубенчики работают, и рассматриваю себя в зеркале.
Выгляжу как человек, которого похитили рождественские эльфы и заставили работать на их рекламу.
Отлично. По крайней мере, первоначальный план ещё действует.
Спускаясь по лестнице, я замечаю Лиама внизу. Он уже переоделся в тёмный костюм и разговаривает с высокой блондинкой в облегающем изумрудном платье. Она стоит к нему слишком близко и что-то рассказывает, положив ладонь на его предплечье.
Лиам отвечает коротко, но девушка, похоже, не замечает его сдержанности. Она смеётся и поправляет ему лацкан пиджака.
Меня неожиданно раздражает этот жест. А ведь совсем недавно он целовал меня. Нет. Стоп. Мы договорились забыть. Значит, забыли.
Очень удобно. Особенно для него.
На последних ступеньках я нарочно чуть встряхиваю руками. Бубенчики дружно звенят, и оба поворачиваются ко мне.
Лиам первым замечает свитер. Его взгляд опускается к светящемуся носу, затем возвращается к моему лицу. На губах появляется знакомая улыбка, но в глазах мелькает что-то ещё.
И я снова вспоминаю поцелуй.
Вот чёрт.
— Лиам, дорогой, — произносит блондинка, — ты не представишь нас?
Он подходит ко мне и кладёт руку на талию. После того, что произошло наверху, даже это простое прикосновение кажется опасным.
— Виктория, познакомься. Это Сара, моя девушка.
Виктория медленно оглядывает меня с головы до ног. У неё идеальные волосы, безупречный макияж и выражение человека, который только что обнаружил грязный след на дорогом ковре.
— Ах, вот как.
— А вы, должно быть, Виктория, — любезно отвечаю я.
— Именно.
Она задерживает взгляд на моём свитере.
— Какой... необычный выбор.
— Спасибо. Мне особенно нравится его нос.
В подтверждение моих слов олень радостно мигает.
Лиам отворачивается, пытаясь скрыть улыбку. Виктория даже не думает улыбаться.
— Лиам, нам нужно поговорить, — произносит она, снова обращаясь исключительно к нему.
— Давай после ужина.
— Боюсь, после ужина будет поздно.
— Почему?
— Ты прекрасно знаешь почему.
— Виктория, если бы я знал, то не спрашивал бы.
В этот момент из столовой появляется миссис Дэвис. Она замечает мой свитер, останавливается и медленно опускает взгляд к оленю.
На несколько секунд её безупречные манеры вступают в ожесточённую борьбу с желанием высказать всё, что она думает.
Манеры побеждают.
Почти.
— Сара, дорогая, — произносит она с натянутой улыбкой, — вы действительно собираетесь ужинать... в этом?
— Да, миссис Дэвис. Он очень праздничный.
— Несомненно.
Она делает паузу, явно подбирая выражения, которые не запрещены приличным обществом.
— Что ж, сегодня у нас только семейный ужин. Но на Рождество приедут гости, поэтому завтра нам придётся подобрать вам что-нибудь другое.
— Завтра? — переспрашиваю я.
— Разумеется. Я не могу позволить, чтобы гостья моего сына появилась на праздничном вечере без подходящего наряда.
Я открываю рот, но Лиам успевает первым:
— Мама, ты собираешься купить Саре платье?
— Если потребуется.
— Я впечатлён.
— Не начинай, Лиам.
Я не знаю, что удивляет меня больше: то, что миссис Дэвис намерена лично заняться моим гардеробом, или то, что она произнесла это почти дружелюбно.
Викторию, судя по её лицу, не радует ни первое, ни второе.
— Я уверена, Сара способна сама подобрать себе одежду, — замечает она.
— Разумеется, способна, — спокойно отвечает миссис Дэвис. — Но это мой дом, и я отвечаю за то, как мы принимаем гостей.
Впервые за вечер мне хочется поблагодарить её совершенно искренне.
Правда, она тут же добавляет:
— И никаких оленей на Рождество.
Что ж. Чуда не произошло.
Виктория явно собирается продолжить разговор, но тут из столовой доносится громкий мужской смех.
— А вот и вся компания!
К нам выходит высокий седовласый мужчина с бокалом в руке. Широкоплечий, представительный, с такой уверенной манерой держаться, словно любая комната автоматически становится его кабинетом.
Должно быть, мистер Дэвис.
Он подходит к Лиаму и крепко хлопает его по плечу.
— Сын! Рад, что ты наконец-то приехал.
— Привет, папа.
— Надеюсь, твоя мать уже рассказала тебе о наших планах?
Лиам хмурится.
— Каких именно? У вас их обычно довольно много.
Ричард Дэвис смеётся.
— О сегодняшнем ужине, конечно!
Я чувствую, как Лиам слегка напрягается рядом со мной.
Миссис Дэвис делает шаг вперёд.
— Ричард, дорогой, мы ещё не успели всё обсудить.
— Тем лучше! — радостно объявляет он. — Будет настоящий сюрприз.
Виктория довольно улыбается и берёт Лиама под руку.
— Я тоже считаю, что тянуть больше незачем.
Лиам осторожно высвобождает руку.
— Может, кто-нибудь наконец объяснит, о чём речь?
Мистер Дэвис смотрит на него с искренним удивлением.
— Как о чём? Сегодня за ужином мы собираемся объявить о вашей с Викторией помолвке.
Тишина.
Я перевожу взгляд с мистера Дэвиса на Викторию, потом на миссис Дэвис.
Не может быть! Они действительно всё решили. Без жениха.
Лиам медленно выдыхает.
— Папа, — произносит он, — боюсь, ты упустил одну небольшую деталь.
— Какую ещё деталь?
— Моё согласие.
Ричард Дэвис недовольно хмурится.
— Лиам, не начинай. Мы с отцом Виктории давно обо всём договорились.
— Поздравляю. Надеюсь, вы будете счастливы вместе.
У меня вырывается совершенно неприличный смешок. Миссис Дэвис бросает на меня строгий взгляд. Я кашляю, пытаясь восстановить достоинство. Безуспешно.
— Лиам! — возмущается Виктория.
— Что?
— Ты прекрасно понимаешь, о чём речь!
— Да. И это меня беспокоит.
Из-за спины мистера Дэвиса появляется Оливер. Он окидывает нас любопытным взглядом, замечает выражение лица брата и мгновенно оживляется.
— О, я что-то пропустил?
— Только объявление моей помолвки, — отвечает Лиам.
— Серьёзно? — Оливер переводит взгляд на меня. — Сара, а вы знаете?
— Кажется, теперь знаю.
— Какая прелесть. Обожаю семейные праздники.
— Оливер, пожалуйста, — устало произносит миссис Дэвис.
Но Лиам неожиданно улыбается. Я уже достаточно хорошо знаю эту улыбку, чтобы немедленно насторожиться.
— Знаете что? — произносит он. — Думаю, вы правы.
Мистер Дэвис облегчённо выдыхает.
— Вот и отлично! Наконец-то разумное решение.
— Да, папа. За ужином действительно стоит объявить о помолвке.
Виктория расправляет плечи. Миссис Дэвис явно не верит собственным ушам.
А я смотрю на Лиама и чувствую, как внутри зарождается очень нехорошее предчувствие.
Он снова обнимает меня за талию.
— Только у меня есть одно небольшое дополнение.
— Какое? — спрашивает отец.
Лиам ласково улыбается мне. Слишком ласково.
— Расскажу за ужином. Не будем портить сюрприз.
Оливер вдруг начинает хохотать.
Я поворачиваюсь к нему.
— Что смешного?
— Ничего, Сара. Просто у меня такое чувство, что сегодняшний вечер войдёт в семейную историю.
Я цепляюсь за рукав Лиама и понижаю голос:
— Дэвис, ты ведь не собираешься объявлять что-нибудь от моего имени?
— Разумеется, нет.
Я успеваю облегчённо выдохнуть.
— Я буду говорить от нас обоих, — добавляет он.
И, пока я пытаюсь решить, можно ли задушить человека одним локтем, Лиам с совершенно счастливым видом ведёт меня в столовую.
Глава 7. Тихий семейный вечер
В столовой пахнет хвоей, свежим хлебом и чем-то настолько аппетитным, что мой желудок немедленно напоминает, ради чего я вообще согласилась на эту авантюру. Под высокой хрустальной люстрой тянется длинный стол, украшенный еловыми ветками, свечами и золотистыми шарами. За окнами темнеет заснеженный сад, в камине потрескивают поленья, а на белоснежной скатерти поблёскивает столько серебра, что я начинаю подозревать: здесь даже масло на хлеб намазывают только после одобрения миссис Дэвис.
Но больше всего меня занимают маленькие карточки с именами возле каждого прибора.
— Мама, а почему Сара сидит рядом с Оливером? — спрашивает Лиам.
Я заглядываю ему через плечо. Действительно. Моё имя красуется возле младшего Дэвиса, а рядом с Лиамом — Виктория. Надо же, как удобно получилось. Миссис Дэвис узнала о моём существовании только сегодня утром, но место мне уже нашлось. Хорошо хоть не за отдельным столиком для нежелательных гостей.
— Потому что это единственное место, которое удалось добавить, не меняя всю рассадку, — отвечает миссис Дэвис. — Лиам, дорогой, пожалуйста, садись.
— Конечно.
Он берёт карточку Виктории и меняет её местами с моей.
Вот так. Одним движением руки. Никаких переговоров, согласований и просьб к королеве столового этикета.
— Лиам! — возмущается Виктория.
— Что?
— Ты переставил моё имя!
— Не переживай, Виктория. Оно осталось тем же.
Я прикусываю губу, но всё равно улыбаюсь. Оливер, заметив это, немедленно поворачивается ко мне. По его физиономии понятно: младший Дэвис не намерен оставаться в стороне, когда рядом намечается семейный скандал.
— Виктория, детка, — вмешивается Оливер. — Если хочешь, можешь весь вечер называть меня Лиамом.
— Оливер, — ледяным голосом произносит Виктория, — может, ты всё-таки сядешь?
— С удовольствием. Только сразу предупреждаю: если мама решит женить нас из-за этой пересадки, я сбегу раньше Лиама.
— Не льсти себе, Оливер. Даже если бы ты остался последним мужчиной на земле, я бы предпочла умереть незамужней.
— Вот и прекрасно. Наконец-то мы хоть в чём-то согласны.
Я не выдерживаю и смеюсь. Оливер мне определённо нравится. Особенно сейчас, когда я вижу, как у Виктории дёргается уголок рта. Судя по всему, она привыкла, что мужчины либо восхищаются ею, либо стараются не злить. А младший Дэвис, кажется, вообще не признаёт ни одного из этих вариантов.
Лиам отодвигает мне стул.
— Садись, дорогая. Пока мама не решила рассадить нас по разным этажам.
— Ты сейчас даёшь ей идею, — предупреждаю я.
Он наклоняется ближе, и я чувствую знакомый запах его одеколона. Совершенно некстати вспоминаются события в голубой комнате. Ещё несколько часов назад я сама потянулась к нему за поцелуем, а теперь этот негодяй собирается сидеть рядом со мной весь ужин и делать вид, будто ничего особенного не произошло.
Замечательно. Мне только этого и не хватало.
— Удобно? — тихо спрашивает он.
— Было бы гораздо удобнее, если бы ты научился заранее предупреждать о своих блестящих идеях.
— Но тогда они перестанут быть неожиданными.
— Какая страшная потеря для человечества.
В разговор вклинивается Виктория. Судя по тону, она решила, что если уж не удалось отстоять место рядом с Лиамом, то хотя бы испортить мне аппетит вполне в её силах.
— Надеюсь, вы хотя бы умеете вести себя за столом, Сара.
Я бросаю взгляд на безупречно разложенные приборы. Вилки, ножи, бокалы — вроде ничего сложного. А вот с людьми здесь явно придётся повозиться. Особенно с одной несносной блондинкой, которая уже успела предъявить права и на Лиама, и на стул рядом с ним.
— С приборами я как-нибудь справлюсь, — отвечаю я. — А вот что здесь принято делать с людьми, которые лезут не в свою тарелку, пока не разобралась.
Я невинно тянусь к бокалу. Кажется, теперь у Виктории появился ещё один повод меня ненавидеть. Хотя кто их считает?
— Что ж, — произносит она, — надеюсь, вы не рассчитываете, что ради вас здесь каждый раз будут менять семейные традиции.
— Не каждый раз, — вмешивается Лиам. — Только самые нелепые.
— Если мы наконец закончили обсуждать рассадку, — произносит миссис Дэвис, — я хотела бы представить Саре нашего гостя.
Мужчина рядом с Ричардом поднимается и протягивает мне руку.
— Генри Хейл. Отец Виктории.
Вот, значит, с кем Ричард договорился о свадьбе. Надо признать, Генри выглядит вполне располагающим к себе. Седые волосы, добродушная улыбка, внимательный взгляд. Совсем не похож на человека, который решает судьбы чужих детей за бокалом виски. Хотя, возможно, Ричард и ему рассказал только ту часть истории, в которой Лиам послушно идёт к алтарю.
— Сара. Очень приятно познакомиться.
— Взаимно. — Генри поворачивается к Лиаму. — Ты не говорил, что приедешь со спутницей.
— Я решил сделать сюрприз.
— И до приезда не нашёл минуты предупредить родителей, — сухо замечает Ричард. — Впрочем, чего ещё от тебя ожидать.
— Вы даже не представляете, сколько всего он забывает упомянуть, — невинно добавляю я.
Лиам поворачивается ко мне.
— Сара…
— Что? Я же тебя хвалю. У тебя очень богатое воображение.
Генри усмехается, а Ричард явно решает, что дальнейшее обсуждение моего приезда лучше отложить. Лиам наклоняется к моему уху.
— Хорошее начало.
— Не мешай, Дэвис. Я пытаюсь изображать очаровательную гостью. Роль сложная, между прочим.
— Вот этого я и боюсь.
Я довольно улыбаюсь. Ну что ж. Если мне предстоит провести вечер в компании людей, которые собрались женить моего парня на другой женщине, можно хотя бы немного развлечься.
И мне действительно начинает казаться, что вечер не так уж плох.
Ровно до того момента, пока Ричард не поднимает бокал.
— Дорогие мои, — объявляет он, — я хотел бы сказать несколько слов.
— Папа, мы ещё даже не начали есть, — вздыхает Оливер.
— Это не займёт много времени.
— Ты говорил так же на моём выпускном.
— Оливер!
— В итоге директору пришлось отменить вторую часть церемонии.
Я прикрываю рот ладонью. Миссис Дэвис бросает на младшего сына строгий взгляд, но тот уже сидит с таким благопристойным видом, словно вообще ничего не произносил.
Виктория выпрямляется и поправляет волосы. Она уже улыбается Ричарду, хотя он ещё ничего не сказал. Лиам тем временем сидит рядом со мной и совершенно не выглядит обеспокоенным.
Я наклоняюсь к нему.
— Дэвис, сейчас твой отец начнёт объявлять о свадьбе.
— Знаю.
— Ты собираешься что-нибудь делать?
— Уже.
— Что именно?
Он берёт мою руку.
Ох, нет. Я знаю эту улыбку!
Ричард тем временем продолжает:
— Генри, мы с тобой знакомы столько лет, что наши семьи давно стали практически одной. И сегодня я особенно рад, что наконец могу объявить…
— Папа, — перебивает Лиам, поднимаясь, — позволь мне самому.
Ричард расплывается в улыбке. Боже, бедный человек. Кажется, он действительно думает, что сын наконец согласился.
— Конечно, Лиам. Прошу.
Лиам коротко сжимает мои пальцы, а затем поворачивается к отцу.
— Я хочу, чтобы все вы узнали об этом от меня. Мы с Сарой помолвлены.
Лиам садится. На несколько секунд в столовой воцаряется тишина. Я смотрю на Лиама и пытаюсь вспомнить, не пропустила ли чего-нибудь важного в наших разговорах. Нет, ничего подобного. Мы договаривались о трёх днях, отдельных комнатах и полном отсутствии романтических глупостей. Пункта «выйти замуж за Лиама Дэвиса» там определённо не было.
И самое обидное — он произносит это с таким спокойствием, словно мы уже обсудили дату свадьбы и осталось только разослать приглашения.
— Что ты сказал? — первым приходит в себя Ричард.
— Мы с Сарой помолвлены, папа.
— Ты сошёл с ума?!
— Папа, ты говоришь это при каждом моём приезде. Придумай что-нибудь новое.
Виктория даже не пытается скрыть возмущение.
— Лиам, это не смешно!
— Я и не шучу.
— Мы собирались пожениться!
— Виктория, ты собиралась. Я несколько раз говорил тебе, что против.
— Потому что ты вечно споришь с отцом! Откуда мне было знать, что на этот раз ты серьёзно?
Я смотрю на неё с невольным изумлением. Какая замечательная логика. Если мужчина говорит, что не хочет жениться, нужно просто подождать, пока он передумает. Интересно, он вообще мог бы отказаться так, чтобы она ему поверила?
— Довольно! — Ричард с таким грохотом ставит бокал, что я вздрагиваю. — Лиам, немедленно прекрати этот фарс. Мы с Генри обо всём договорились!
— Вот именно, папа. Вы с Генри.
— Ты не можешь просто взять и объявить о помолвке с другой девушкой!
Я медленно поворачиваюсь к нему.
Очень интересное замечание. Особенно из уст человека, который пять минут назад собирался проделать с собственным сыном ровно то же самое.
— А вы можете? — спрашиваю я.
Ричард моргает.
— Простите?
— Объявлять о чужой помолвке. Вы ведь только что собирались сделать именно это.
Лиам поворачивается ко мне, и по его физиономии я сразу понимаю: этот негодяй готов мне аплодировать.
— Сара, дорогая…
— Даже не начинай, Дэвис. С тобой я ещё не закончила.
Он поднимает руки, признавая поражение. Правда, улыбка никуда не исчезает.
— Простите, — вмешивается Генри. До сих пор он молчал, но теперь от его добродушия не остаётся и следа. — Ричард, мне казалось, ты уверял, что Лиам согласен.
— Он согласится, — отрезает Ричард.
— Папа, — произносит Лиам, — я прямо здесь. Можешь спросить.
— Я прекрасно знаю, что ты ответишь!
— Тогда мы наконец сэкономим друг другу время.
Мне хочется рассмеяться. Приходится прикусить губу. Даже сейчас я едва удерживаюсь, чтобы не повернуться к Лиаму и не разделить с ним удовольствие от этой перепалки. А ведь обещала себе весь вечер смотреть исключительно в тарелку.
Виктория тем временем изучает мою руку. Её глаза сужаются.
— Сара, а где ваше кольцо?
Вот дрянь. Умная дрянь.
Я машинально смотрю на собственные пальцы. Кольца, разумеется, нет. Удивительно, что она вообще дала мне возможность продержаться целых две минуты.
— Мы ещё не выбрали, — отвечает Лиам.
— Как романтично, — тянет Виктория. — Даже предложение без кольца. Или Сара настолько торопилась согласиться, что ты не успел его купить?
Ах ты…
Я уже открываю рот, чтобы ответить, но вовремя прикусываю язык. Потому что стоит мне сейчас огрызнуться, и Виктория немедленно поймёт: она попала в цель.
Лиам действительно не сделал мне предложения.
Не спросил, хочу ли я этого.
Он просто встал и объявил меня своей невестой, прекрасно зная, что мне придётся либо подыграть ему, либо устроить скандал ещё грандиознее нынешнего.
И всё равно сидит рядом с таким видом, будто ничего непоправимого не произошло.
Я чувствую, как под столом его пальцы находят мою ладонь. На мгновение мне хочется сжать их в ответ. Совсем недавно я сама тянулась к нему, забыв обо всех наших договорённостях.
Но тогда я хотя бы знала, на что соглашаюсь.
Я убираю руку.
Лиам замечает это. Улыбка наконец исчезает с его лица.
— Так что, Сара? — Виктория наклоняется вперёд. — Вы действительно согласились выйти за него?
Все смотрят на меня.
Прелестно. Мало того что меня обручили без моего ведома, теперь ещё придётся сдавать устный экзамен по собственной помолвке.
Я могла бы сказать «нет». Прямо сейчас. И пусть Лиам сам объясняет, почему решил разыграть перед семьёй спектакль с участием совершенно неподготовленной актрисы.
Но Ричард не даёт мне даже открыть рот.
— Виктория, дорогая, не нужно ставить Сару в неловкое положение. Лиам сейчас прекратит этот спектакль, и мы вернёмся к первоначальным планам.
Вот так просто.
Он даже не сомневается, что сын послушается. Что Виктория получит обещанную свадьбу. А я исчезну из их жизни так же внезапно, как появилась.
Он уже распорядился за троих. Теперь ещё и ждёт, что я помогу ему уговорить Лиама.
Ну уж нет.
— Да, — произношу я.
Лиам резко поворачивается ко мне.
— Сара…
— Да, Виктория. Я согласилась выйти за Лиама.
Сказала.
Господи, я действительно это сказала.
Впрочем, жених у меня уже есть. Почему бы не обзавестись ещё и привычкой принимать катастрофические решения?
Ричард смотрит на меня так, будто я только что плюнула на фамильный герб Дэвисов.
— Надеюсь, вы понимаете всю серьёзность своих слов, молодая леди.
— После сегодняшнего ужина начинаю понимать, — отвечаю я.
Оливер не выдерживает и смеётся, зато Лиам неожиданно молчит. Он смотрит на меня так, будто хочет что-то сказать, и у меня предательски теплеет внутри. Нет уж, Дэвис. Не смей смотреть на меня так после того, что устроил! Я подтвердила нашу помолвку, но это ещё не значит, что тебе всё сошло с рук.
— Как трогательно, — произносит Виктория. — Теперь вы оба будете рассказывать, как давно любите друг друга? Или вам ещё нужно договориться о подробностях?
— Виктория, хватит, — неожиданно жёстко говорит Генри.
Она поворачивается к отцу.
— Папа!
— Я понимаю, что ты расстроена. Но унижать Сару за решения Лиама не нужно.
Виктория сжимает губы. На секунду кажется, что она вот-вот ответит и ему, однако вместо этого отворачивается к окну.
Миссис Дэвис пользуется наступившей паузой.
— Если все закончили выяснять, кто на ком женится, я хотела бы напомнить, что у нас вообще-то ужин.
Она произносит это с таким достоинством, будто речь идёт о незначительной заминке с подачей соуса.
Я смотрю на неё с невольным восхищением. Старший сын только что объявил о помолвке с девушкой, которую мать ещё утром приняла за прислугу. Муж готов взорваться, Виктория едва сдерживается, а Оливер, кажется, переживает лучший вечер в своей жизни.
И только миссис Дэвис намерена получить свой ужин вовремя.
— Марта, — зовёт она, — можно подавать горячее.
Потом поворачивается к Лиаму:
— И, дорогой, я очень тебя прошу: больше сегодня никого не обручай.
Лиам поворачивается ко мне с улыбкой. Я отвожу глаза. Не хватало ещё дружно радоваться тому, что он устроил.
А Ричард, судя по выражению лица, всерьёз рассматривает возможность провести следующее Рождество без детей.
Марта приносит горячее, и какое-то время все действительно заняты ужином. Я даже успеваю попробовать мясо, которое оказывается настолько вкусным, что на минуту перестаю жалеть о своём приезде.
Но Ричард, похоже, не намерен заканчивать вечер с одним проигранным сражением.
— Лиам, раз уж ты здесь, на рождественском приёме я хочу познакомить тебя с несколькими нашими партнёрами.
— Папа, мы приехали на три дня. Я собирался провести их без деловых встреч.
— Одно другому не мешает. Оливер уже подготовил всё необходимое.
— Вообще-то, я сам буду с ними разговаривать, — замечает Оливер. Он откладывает вилку, и от прежнего веселья в его голосе не остаётся и следа.
— Разумеется. Но твоему брату тоже полезно будет узнать, чем сейчас занимается компания.
— Зачем? — спрашивает Оливер. — Он ведь не возвращается?
— Не возвращаюсь, — подтверждает Лиам.
Ричард раздражённо отмахивается.
— И снова мы об этом. Когда-нибудь тебе придётся повзрослеть и заняться настоящим делом.
Я поворачиваюсь к Лиаму. Ещё недавно он был готов развлекаться за счёт всей своей семьи, а теперь молчит, стиснув челюсти. Я вспоминаю нашу поездку и то, как он рассказывал о счёте за университет. Тогда он тоже пытался представить всё забавной семейной историей.
— Вообще-то, мистер Дэвис, мне кажется, Лиам вполне способен сам решить, где ему работать.
Ричард поворачивается ко мне.
— А вы, Сара, уже успели оценить деловые перспективы моего сына? — интересуется Ричард. — Лиам, видимо, рассказал вам, какие грандиозные планы строит?
— Не все. Но я заметила, что ему нравится то, чем он занимается.
— Нравится? — Ричард усмехается. — Прекрасный аргумент. Жаль, в бизнесе его недостаточно.
— Зато, кажется, вполне достаточно, чтобы не хотеть бросать своё дело.
— Сара, вы даже не представляете, о чём рассуждаете.
Возможно. Я действительно не знаю всех тонкостей семейного бизнеса, не видела отчётов Лиама и понятия не имею, из-за чего они с отцом ссорились раньше. Зато прекрасно слышала, как Ричард предложил взрослому сыну повзрослеть и заняться «настоящим делом». И после сегодняшней истории с помолвкой это звучит особенно забавно.
— Вы правы, — соглашаюсь я. — Я многого не знаю. Но кое-что за сегодняшний вечер всё-таки выяснила.
— И что же? — Ричард откидывается на спинку стула.
— Ваш сын не хочет работать в вашей компании и не хочет жениться на Виктории. Но вы с одинаковым упорством пытаетесь устроить ему и карьеру, и личную жизнь. Скажите, а когда он повзрослеет, ему хотя бы разрешат самому выбирать, что есть на завтрак?
Оливер давится смешком.
— Сара! — одёргивает меня миссис Дэвис.
Ричард не отвечает мне. Сразу поворачивается к сыну.
— Лиам, ты слышишь, как твоя девушка разговаривает со мной?
— Прекрасно слышу, папа.
— И тебя это устраивает?!
— Особенно последняя часть.
Ричард резко возвращает взгляд ко мне.
— Послушайте, Сара. Я сам знаю, как воспитывать своих детей!
— Тогда у меня для вас хорошая новость. Лиама уже не нужно воспитывать. Он вырос.
О господи. Я действительно это сказала. За семейным столом. В первый же день знакомства. Человеку, который одним телефонным звонком, вероятно, способен купить всё здание, где я снимаю квартиру. Вместе со мной и неоплаченными счетами.
Лиам поворачивается ко мне. И вместо того чтобы одёрнуть меня или попытаться сгладить ситуацию, вдруг улыбается — широко, совершенно по-мальчишески.
— Папа, Сара заступилась за меня. Вопросы про мою работу можешь задать мне.
— Не обольщайся, Дэвис, — бросаю я. — К тебе у меня тоже вопросы.
Ричард вскакивает и ударяет ладонью по столу. Я отодвигаюсь прежде, чем успеваю себя остановить. Кажется, на этом моё блестящее знакомство с родителями Лиама официально завершено.
— Да сколько можно?! — рявкает он. — Лиам, ты привозишь в мой дом девушку, о существовании которой мы даже не подозревали, устраиваешь этот нелепый спектакль с помолвкой, а теперь позволяешь ей разговаривать со мной подобным образом?!
— Сара сама решает, как ей разговаривать, — спокойно отвечает Лиам.
— И ты ещё смеешь мне перечить?!
— Ричард!
Миссис Дэвис произносит имя мужа так резко, что тот осекается.
— Сядь, пожалуйста.
— Ты слышала, что она мне сказала?!
— Боюсь, это слышали даже на кухне. — Она поправляет салфетку. — И я совершенно не намерена выяснять, кто из вас троих сегодня ведёт себя хуже. У нас гости. Ужин остывает. А ты кричишь так, что скоро сюда сбежится весь персонал.
Ричард открывает рот, но жена поднимает руку.
— Нет, дорогой. Всё. Мы ужинаем.
Ричард тяжело опускается на стул. За столом воцаряется тишина. Похоже, миссис Дэвис только что совершила невозможное: заставила замолчать сразу всё семейство.
Миссис Дэвис, словно ничего не произошло, начинает обсуждать с Генри приготовления к Рождеству. Я вспоминаю, что Ричард только что собирался устроить Лиаму деловые встречи прямо на празднике.
— Простите, а сколько гостей ожидается на приёме?
— Около сорока. Возможно, немного больше.
Сорок?!
Я медленно поворачиваюсь к Лиаму. Он уже понял, что меня ждёт очередное открытие, но даже не пытается сделать удивлённое лицо.
— Ты знал?
— Да.
— Жаль. У тебя был шанс хоть раз оказаться ни в чём не виноватым.
— Сара, это просто приём.
Просто приём! Сорок незнакомых людей, деловые партнёры, семейные друзья, вечерние платья… А я-то представляла себе обычное Рождество, где все едят, болтают и по очереди жалуются, что в этом году слишком много готовили.
— Теперь понятно, почему завтра мы едем за платьем, — говорю я.
— Разумеется, — подтверждает миссис Дэвис. — Выезжаем сразу после завтрака.
Я киваю. Ещё утром я думала, что мне достаточно трёх дней изображать его девушку. А теперь завтра мне предстоит провести несколько часов с женщиной, которой я уже успела испортить ужин. Причём поедем мы вместе выбирать платье для праздника, где меня представят не просто девушкой Лиама, а его невестой.
Вот ведь Дэвис. Мог хотя бы половину своих замечательных идей сообщить мне до того, как я согласилась приехать.
Миссис Дэвис решает, что обсуждение приёма на сегодня закончено, и предлагает десерт. Никто больше не объявляет ни о свадьбах, ни о новых карьерных перспективах.
По меркам семейства Дэвисов остаток ужина проходит почти мирно.
Из столовой я выбираюсь при первой возможности. Я прохожу мимо огромной рождественской ёлки в холле и уже собираюсь подняться наверх, когда слышу знакомый голос:
— Сара, подожди.
Ну конечно. А я-то надеялась, что сегодня мне хотя бы удастся самостоятельно добраться до спальни. Лиам догоняет меня у лестницы. Он успел снять пиджак и теперь держит его в руке. Без этого безупречного костюмного великолепия он выглядит почти как обычный человек. Почти. Потому что обычные люди не объявляют о собственной помолвке, забыв предварительно обсудить её с невестой.
— Нам нужно поговорить, — говорит он.
— Ещё бы. Я, например, хотела уточнить, какой у нас размер будущей семьи. Вдруг ты уже успел заказать детскую мебель?
— Сара…
— Нет, серьёзно, Дэвис. Ты хоть представляешь, что устроил?
Он вздыхает, но не пытается отшутиться. И это раздражает меня ещё сильнее. Я уже приготовила целую коллекцию язвительных ответов, а он вдруг решил вести себя как взрослый человек. Совершенно нечестный приём.
— Я хотел остановить отца, — произносит он. — Ты слышала, что он собирался объявить.
— Слышала. А ещё я слышала, что ты собираешься жениться на мне. Вот тут, признаюсь, информация оказалась новой.
— Знаю. Я должен был сначала поговорить с тобой.
— И всё-таки не поговорил. А я, между прочим, сидела рядом. Даже не пришлось бы далеко ходить.
— Извини, Сара. Я не должен был решать за тебя.
Лиам проводит ладонью по волосам. На секунду между нами повисает тишина, и я замечаю, что он всё ещё стоит слишком близко. Достаточно протянуть руку — и мои пальцы коснутся его рубашки. Несколько часов назад я бы не стала долго раздумывать. Сейчас удерживаюсь. С огромным трудом.
— Ты меня выручила за ужином, — тихо говорит он. — Особенно когда вступилась перед отцом.
— Не обольщайся. Я не могла спокойно смотреть, как он распоряжается твоей жизнью.
— Со мной ты тоже можешь спорить, Сара.
— Могу? Хорошо, что разрешил. А то я весь вечер стеснялась.
Он опускает голову, но я успеваю заметить улыбку. От неё у меня самой дёргаются губы. Вот этого я и боюсь: мы ещё ни о чём не договорились, а мне уже хочется улыбнуться ему в ответ.
— Завтра, Лиам. Мы поговорим завтра.
— Сара, я…
— Пожалуйста. Сегодня хватит. Я хочу сначала сама понять, что тебе сказать.
Лиам смотрит на меня, и мне приходится удержаться, чтобы не добавить ещё что-нибудь. Я ведь действительно хочу поговорить с ним. Просто сейчас любое его тихое «Сара» действует на меня сильнее, чем все мои разумные возражения.
— Завтра, — соглашается он.
Я киваю и поднимаюсь по лестнице. На этот раз он не идёт следом, и я почти благодарна ему за это.
В голубой комнате я первым делом избавляюсь от свитера. Он отправляется на кресло, а я переодеваюсь, забираюсь на кровать и с удовольствием вытягиваю ноги. За окнами падает снег, от батареи идёт приятное тепло. Здесь настолько уютно, что происходившее за ужином кажется особенно неправдоподобным.
Когда-то я мечтала, чтобы Лиам перестал делать вид, будто между нами ничего особенного нет. Хотелось услышать от него хоть что-нибудь настоящее — без шуток, без недомолвок, без необходимости самой гадать, что значат его слова. Сегодня он назвал меня своей невестой перед всей семьёй, и на какое-то мгновение я была счастлива. А потом вспомнила, что в этот момент он смотрел на отца. Мне хочется верить, что я всё-таки что-то значу в этой помолвке, кроме возможности сорвать чужой тост.
Я переворачиваюсь на другой бок и накрываюсь одеялом с головой. Пожалуй, на сегодня хватит размышлений о Лиаме. Завтра у меня будет достаточно времени, чтобы высказать ему всё лично.
В дверь стучат. Я отбрасываю одеяло.
— Дэвис, я сказала — завтра!
— Как грубо, Сара. А я-то думала, что помешаю вам обсуждать свадебное путешествие.
Виктория. Открываю дверь. Она стоит в коридоре и держит в руке маленькую карточку — ту самую, что ещё недавно стояла возле моего прибора за ужином.
— Вы оставили её, — сообщает Виктория.
— Их полагается забирать? А я-то думала, что своё имя сумею запомнить.
— Не сомневаюсь, что напоминание вам пригодится. Особенно если Лиам снова решит что-нибудь переставить без вашего согласия.
Она протягивает карточку. Я забираю её, но Виктория не уходит. Стоит на пороге, чуть склонив голову, и смотрит на меня так внимательно, что я начинаю подозревать: карточка была всего лишь поводом.
— Что-нибудь ещё? — спрашиваю я.
— Да. Я хочу предложить вам сделку.
Я приподнимаю брови. Вот теперь интересно.
— Надеюсь, не семейную. Судя по сегодняшнему ужину, такие сделки здесь редко заканчиваются хорошо.
— Завтра вы скажете Лиаму, что помолвка оказалась слишком поспешным решением. Что вы не готовы представляться его невестой на приёме. Уедете, пока это ещё можно объяснить обычной размолвкой.
— А что получу взамен? Ваше благословение?
— Возможность уехать отсюда с достоинством.
— Заманчиво. Но у меня уже есть чемодан. Для отъезда этого вполне достаточно.
Улыбка Виктории становится тоньше.
— Вы не поняли, Сара. Я предлагаю вам избежать позора. Двадцать пятого здесь будет около сорока человек. Все захотят узнать, как давно вы помолвлены. Представляете, как неловко получится, если вы с Лиамом вдруг начнёте путаться в подробностях?
— Какая трогательная забота о гостях. А я-то думала, вас беспокоит исключительно собственная несостоявшаяся свадьба.
Виктория перестаёт улыбаться.
— Лиам должен был жениться на мне.
— Должен? Какое романтичное слово. Вы его, случайно, не в брачном контракте прочитали?
— Не испытывайте моё терпение.
— А вы не стойте у двери моей спальни с предложением добровольно исчезнуть. У нас у обеих будет гораздо более приятный вечер.
Виктория опускает взгляд на карточку в моей руке. Несколько секунд она молчит, а потом отступает на шаг, будто и вправду собирается уйти.
— Вы так за него вступились за ужином, — замечает Виктория. — А когда Лиам объявлял о помолвке, он даже не посмотрел на вас.
— Вы весь вечер только и делали, что следили, куда он смотрит?
— Нет, дорогая. Но его явно больше интересовало лицо Ричарда, чем ваше.
Я сжимаю карточку с собственным именем, потом заставляю пальцы разжаться. Она попала в цель, и хуже всего — знает об этом. Не дождётся. Не позволю ей стоять здесь и наслаждаться моим молчанием.
— И всё-таки, Виктория, вы пришли ко мне, а не к Лиаму. Почему? Неужели он настолько плохо слушается, что проще договориться с его невестой?
— Потому что он упрямый идиот, когда ссорится с отцом. А вы можете оказаться умнее.
— Какая высокая оценка. Даже неловко отказываться.
Виктория резко выдыхает.
— Лиама вы не получите, Сара. Я не собираюсь уступать его какой-то случайной девице, которую он привёз, чтобы позлить папочку.
— А Лиам в курсе, что вы до сих пор считаете его своим?
— Я знаю, чего он хочет.
— Судя по сегодняшнему ужину, не очень.
Виктория на секунду приоткрывает рот, но сдерживается. Несколько мгновений смотрит на меня, а потом неожиданно меняет тему.
— Знаете, что меня удивляет? Лиам мог выбрать кого угодно. Почему именно вас?
— Возможно, потому что мы знакомы гораздо дольше, чем вы думаете.
— Насколько дольше?
— С летнего лагеря.
Виктория замирает. Большим пальцем она проворачивает тонкий браслет на запястье, потом снова смотрит на меня. Судя по её лицу, случайная девица только что перестала быть такой уж случайной.
— С лагеря? — переспрашивает она.
— Именно.
— И после лагеря вы продолжали видеться?
— Я не собираюсь пересказывать вам свою жизнь, Виктория.
— Надо же. А я и не думала, что это такая щекотливая тема.
Виктория на несколько секунд замолкает. Эта пауза мне совсем не нравится.
— Некоторые его старые друзья будут на приёме, — произносит она. — Надо будет упомянуть, что вы знакомы с лагеря. Кто-нибудь наверняка обрадуется встрече. И удивится, что я прежде о вас не слышала.
Я невольно отвожу взгляд. Зря: Виктории хватает и этого, чтобы понять, как сильно меня задели её слова.
— Кажется, двадцать пятого нас ждёт интересный вечер, Сара.
— Какое несчастье. А я так надеялась остаться для вас скучной незнакомкой.
— Боюсь, уже не получится.
Виктория отступает от двери. Теперь она, похоже, довольна тем, что узнала, и больше не собирается тратить время на разговор.
— Моё предложение остаётся в силе, — говорит она. — Если завтра вы уедете, гостей можно будет вообще не посвящать в вашу помолвку.
— А если я останусь?
— Тогда не удивляйтесь, если кто-нибудь захочет с вами поболтать о старых временах.
Она поворачивается и направляется к своей комнате. Я уже собираюсь закрыть дверь, когда Виктория останавливается.
— И, Сара? Сохраните карточку. Возможно, это единственное напоминание о том, что вы вообще сидели за нашим столом.
Я захлопываю дверь и остаюсь стоять с карточкой в руке. В коридоре наконец стихает стук каблуков. Я сминаю карточку, замечаю это и с раздражением бросаю её на комод. Вот же змея! Мало ей было своих ядовитых замечаний за ужином — она ещё и заявилась к моей двери, когда я наконец осталась одна. А у меня даже сил не осталось придумать достойный ответ.
Я опускаюсь на кровать и закрываю глаза, но вместо долгожданного покоя снова вижу лицо Виктории в тот момент, когда она услышала про лагерь. До чего же быстро эта дрянь сообразила, куда копать. Некоторые друзья Лиама действительно знают меня. Мы ведь не исчезли из жизни друг друга после лагеря — ещё много лет дружили, виделись, проводили время вместе. А потом, когда нам было около двадцати, всё оборвалось.
Но прежде чем Виктория доберётся до наших старых знакомых, мне самой придётся выяснить, что Лиам помнит о том дне. И почему за все эти годы мы так и не смогли об этом поговорить.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
