Это кто переродился? Книга 3

Глава 1. Да ты крыса?!

Черный рыцарь по имени Арчибальд Корвин никогда не бил женщин. Это было одно из очень немногих принципов, которым он придерживался всю свою жизнь.

Но… Все бывает в первый раз. Особенно, когда их целых шестеро, и они хотят отправить тебя на тот свет.

— Сдохни! — взвизгнула мелкая любительница лопать шарики, вскидывая топор. С боков подходили ее старшие подружки — одна колола его зонтиком, три другие пытались продырявить ножницами и спицами.

Раскрутив трость, Корвин выбил железо из рук троицы, а одну отправил на землю оплеухой. Мелкую же пришлось схватить за шиворот и метнуть в подруг. Они так и покатились вниз с холма.

А тут еще и “снаряды”, летящие на них с неба. Стулья, диваны, куски стен и еще золото, конечно же — остатки усадьбы Омаровых грозили превратить в лепешку всех сражающихся.

И все это время Корвин не спускал с плеча свой “трофей”. Девушка уже устала биться и повисла на плече рыцаря как кукла.

— Пусти ее!

И одноглазая метнула в него свои ножи. Три он отбил, а еще от двух увернулся.

— Промазала! — хмыкнул он, но поймав ее усмешку, скосил глаза вниз. Один нож таки попал ему в ногу. Было больно.

— Неплохо дерешься, для мальчишки, — хохотнула одноглазая, поднимая с земли топор. — Но лучше сдавайся. Раненым тебе не уйти.

А снизу к Корвину подползали остальные. И снова у них в руках было оружие — на этот раз палки с гвоздями, коих вокруг было раскидано в великом множестве. А мелкая засранка умудрилась достать где-то бензопилу.

— Эту девушку мерзавцы Омаровы решили “подарить” их мерзкому главе рода, — сказала одноглазая. — Как и всех нас когда-то. Мы не дадим тебе уйти с ней!

— Серьезно? — хмыкнул Корвин, отступая от них. – Я так-то ее спас… Если бы не я, она бы так и сидела в торте…

Девушки только покачали головами. Они окружили Корвина кольцом.

— Пусти ее и она сама отблагодарит тебя, а нет…

— Эй ты, барышня? — спросил Корвин спасенную деваху. — Ты же благодарна мне от всей души?

В ответ она только замычала.

— Вот видите?

— Мерзавец! Все вы одинаковые! Сестры, убейте его!

И только вся компания сорвалась в бой, как между ними и рыцарем рухнуло нечто такое, что подняло в воздух целый столб пыли. Прокатившись колбаской, оно раскидало девушек в разные стороны. Прилетело и Корвину — его отбросило с такой силой, что он на миг потерял со…

* * *

…знание вернулось к нему чуть погодя.

Замотав головой, Зайцев понял, что он лежит на земле, у него из ноги торчит рукоять ножа, а рядом извивается и мычит какая-то девушка. Ужас был в том, что она была опутана красной подарочной ленточкой, а во рту у нее сидел кляп.

А еще ужаснее были несколько злых девушек в юбках с оборками, что вылезали из-за гигантского почерневшего холодильника, который лежал на боку. У всех горничных были палки с гвоздями, а одна — лет семи — с трудом держала бензопилу.

— Что за черт?!

Девушек Зайцев всегда немного побаивался. Они были красивыми, а еще злыми — и любили издеваться над ним.

Тут на холодильник вскочила шестая девушка — тоже в форме и с белой повязкой на глазу. В ее руках был топор.

— Сдохни! — и горничная зависла в прыжке.

Тут двери холодильника выбило и наружу вылезла когтистая рука. Схватив девушку за ногу, она дернула ее на себя. Одноглазая рухнула в траву.

Остальные обернулись. Зайцев мог вскочить и дать деру, но не сделал и шагу. Ему тоже было от чего замереть на месте.

Все смотрели на того, кто выбирался из холодильника. Вернее, сначала оттуда брызнул поток золота, а потом вылез и сам Иван Обухов.

— Сейчас кто-то мне ответит! — рыкнул он, нависая над одноглазой. Его зрачки-щелочки горели инфернальный изумрудным светом. — Кто взорвал дом?!

Он обвел взглядом всех присутствующих. А от этого взгляда даже у Зайцева поджилки затряслись. Одна за другой, девушки поднимали руки. И все указывали на мелкую.

— Ты?!

— Но… но… но я… — задрожала мелкая, выпустив бензопилу. — Я больше не буду лопать шарики!

И упав на колени, девочка расплакалась. Остальные едва не кричали от страха — даже одноглазая тряслась как осенний листочек.

— Дамы, — сказал Обухов. — У вас есть шанс. Раз…

Но “два” они даже не дождались: похвитив мелкую, кинулись в разные стороны. Двое взяли кресло-каталку с каким-то мирно спящим дедом и тоже умчались прочь.

За секунду они с Иваном остались одни на холме. Тут Зайцев перевел взгляд в сторону — а там по небу расплывался гигантский черный гриб от взрыва.

— Ваня, что случилось?

— Ничего, мы уже уезжаем. Дай сюда нож.

И он вытащил его одним движением. Закричав, Артур запрыгал на месте.

— Надеюсь, ты умеешь останавливать кровотечение?

— Да… Спасибо…

У Ивана из-за спины показалась еще чья-то растрепанная голова. Это была еще одна девушка, но на ней было праздничное платье. Только выбравшись из наружу, она посмотрела на дымное пепелище и в ужасе закрыла рот ладонью.

Зайцев мог ее понять. Ему самому хотелось провалиться сквозь землю. Последнее что он помнил, это как получил по голове в “Золотом котле”, где готовилась знатная заварушка.

И вот… Он здесь…

— Вылезай! — рыкнул Иван себе за спину, и оттуда выкатился красный шар-питомец. — Говорил же тебе, приручайся, если хочешь поесть!

Но шар только тявкнул и покатился в сторону машины. Зайцев же с интересом подошел к холодильнику.

— И что ты прямо в нем?..

Иван только пожал плечами и, пробурчав что-то про импровизацию, поплелся следом за питомцем. Девушка тоже — она вообще, кажется, ничего не соображала.

Зайцев же заглянул в холодильник. Прежде чем туда залезть, изнутри выкинули всю еду, однако кое-что там еще осталось — например, десяток яиц, которые лежали на дверце. И они были абсолютно целые.

— Слушай, Вань, какой хороший холодильник…

И только он вылез, как послышался какой-то звон. Зайцев осмотрелся — а источника звуков пока не было видно, но вдруг уловил блеск.

Это было золото. Звеня на всю округу, оно катилось вперед — и прямо к Ивану, который стоял на холме с поднятыми руками. Сотни и сотни монет. Они бежали к нему как любимые питомцы.

Вдруг нечто задергалось и под ногой Зайцева.

Монета. Она пыталась присоединиться к своим подругам, но его каблук ей не давал.

— Что за черт… — и тут его пронзило молнией — Зайцев перехватил обездвиживающий взгляд Ивана. Тот кивнул.

Парень поднял ногу, и монета пулей полетела к хозяину. Поймав ее, он ухмыльнулся. Остальные золотые завертелись вокруг него хороводом, а затем, минуя осоловелую девчонку, потекли в салон автомобиля.

Ваня мотнул Артуру головой и тоже направился к машине. Зайцев хотел было броситься за ним, но тут услышал мычание — той связанной девушки. Извиваясь в траве, она пыталась выплюнуть кляп, но все было тщетно.

А девушка была очень красивой и напуганной. Он не мог оставить ее тут, в грязи и совсем одну. Пусть Артур Зайцев и был трусоват, но также он был сиром рыцарем.

— Подожди, я сейчас…

Распутав веревки, он вытащил кляп. Улыбнулся.

— Меня зовут, Артур, а теб… — и получил удар в нос. Вскрикнув, повалился в траву.

Когда он поднялся, увидел только тень. Она скрылась в лесу.

* * *

У бара “Золотой котел”.

Артем и Сергей Омаровы стояли напротив “Котла”, который буквально лопался от обилия клиентов. Но как?! Без стекол и с выбитыми дверями, казалось, что это просто заброшка, которую захватили сквоттеры.

— И чего они сюда приперлись? — фыркнул Артем. — Тут же просто дыра!

— Им же хуже, — оскалился Сергей. — Ща мы тут шороху наведем…

Но Артем придержал особо ретивого братца.

— Может, дождаться остальных? А то вдвоем… Помнишь, что дед говорил?

— Дурак, что ли? Это же просто бар, а дед просто перетрусил на старости лет, перестраховался. Какой-то Обухов…

— Что-то парни долго…

— Трусишь?! Зачем ждать целую армию, чтобы стереть в порошок какого-то выскочку и перебить бар с одними бабами? Отойди, Тема, сейчас мы вызовем Обухова на дуэль и порвем на клочки. За деда!

— За деда!

Но не успели они дойти дверей, как к ним вышел мужчина в длинном плаще и шляпе. С ним были двое коротышек с бородами.

— О-о-о, а от клиентов нынче, как я погляжу, отбоя нет, — хмыкнул мужчина, подходя к Омаровым. — Вы, что тоже позарились на новинку?

— Что?!

— Или решили послать этих Омаровых ко всем чертям? — хмыкнул коротыш с черной бородой.

— Тут только об этом и разговоров! — поддакнул его собрат с белой бородой, а первый молча кивнул.

Переглянувшись, Артем с Сергеем схватились за мечи.

— Как вы смеете оскорблять Омаровых, хамье?

— О, простите манеры, моих протеже, — покачал головой мужчина. — Вы, кажется, кого-то ищете?

— Ты знаешь, где Иван Обухов?

Он удивленно приподнял шляпу.

— Увы нет, но мне очень хотелось бы его отыскать. Вы тоже обыскались его?

— Ага. А ты только что нашел смерть, наглец. Вы трое! Оскорблений мы, Омаровы, вам точно не простим! Дуэль!

Они кивнули ему в грудь свои перчатки. Мужчина же вскинул бровь.

— Ах вот как?.. Омаровы в “Золотом котле”? И сразу в драку?

— Молчи, ублюдок. Либо кидайтесь на колени и лижите нам ботинки, либо костьми ляжете за свой грязный бар. Что выбираете?

Они ожидали, что эти трое сейчас будут умолять их пощадить их, но мужчина в шляпе только ухмыльнулся. Двое за его спиной тоже.

— Дуэль, значит? Что ж… а я думал, так и пойду домой не размявшись… Ну-ка, Бонифаций, Пафнутий, расчехляйтесь.

— Есть!

Не успели братья Омаровы охнуть, как кожа этих двоих за его спиной начала разгораться. Мужчина в шляпе же раскинул руки, а его друзья вытянулись в две струны и кинулись ему в ладони. Их мантии упали на землю.

На их месте остались два меча — черный и белый, которые крепко сжимал этот улыбчивый маг. Их клинки исходили дымом.

— Дуэль, так дуэль, молодые люди, — сказал он и, подцепив шляпу острием белого меча, бросил в воздух. — Я Вергилий, маг Арканума, принимаю ваш вызов!

Братья только выхватили оружие, как он ринулся на них — со скоростью кобры. Взмахнул мечами он всего раз, и их головы слетели с шей быстрее, чем его шляпа упала на землю.

Подцепив ее острием черного клинка, маг опустил головной убор себе на макушку и пошел прочь. От “Котла” они уходили уже втроем.

* * *

От количества ценностей плюс один порталоотвод наш немаленький автомобиль сильно просел, но если ехать помедленней, то и ничего.

— Ну вот и все, — вздохнул я, захлопнув дверь, куда последний золотой прыгнул в салон, где тряслась Ирина. Она так и не сумела рта раскрыть от шока. Ну и хорошо — меньше шума. У меня и так в ушах звенело после той “веселой поездки” в холодильнике. Спасибо чешуйкам, а то синяков тоже было бы не мало. Как у Ирины.

Сев на место пассажира я, прикрыл глаза. Все, что мне хотелось, это наполнить этим золотом ванну, а потом как следует отдохнуть.

— Чего ждешь? — скосил я глаза на Зайцева, который стоял перед окном как столб. Нос он зачем-то зажал платком. — Садись и поехали.

— Как?..

— Ну на машине. Ты же… — и тут меня торкнуло. — Ты же умеешь водить?

Зайцев отрицательно покачал головой.

— Корвин умеет. А я… Меня всегда за рулем бросает в дрожь. Вот права получал он, а я…

— Серьезно?.. — вздохнул я и повернулся к девушке. — А ты, Ирина?

Но и та отрицательно покачала головами. На горизонте алел рассвет, а вечер, похоже, никак не собирался заканчиваться. Где-то выли сирены. Хорошо, что машину мы оставили подальше от усадьбы, а то сейчас было бы о чем поволноваться.

Пришлось звонить Стасу. Выяснилось, что он еще не успел купить новую машину.

— Я весь в сомнениях. Давно хотел купить себе личную “ласточку”, но цены…

— Плевать. Езжай к усадьбе Омаровых, и я подарю тебе самоходную повозку. Доберешься в течение получаса?

— Еще бы! А что за тачка?

— Большая и нагруженная золотом. Как обычно, — улыбнулся я, отключившись.

Полчаса спустя вокруг пепелища уже носились службы спасения — от скорой до пожарных и полиции. Мы же наблюдали за всем из дальних рядов.

— Ты-то как нормально? — повернулся я к Ирине. — Голову не разбила? Все кости целы?

Та кивнула. И только.

— Ну, твое дело, — вздохнул я, закидывая руки за голову. — Все равно мы скоро распрощаемся. Доберемся до города и…

— Куда я пойду, — пробормотала Ира. — Куда?..

Я тяжело вздохнул.

— Что ты заладила? Некуда идти?! Так прыгай в омут, и все дела!

Ира же в ответ только сильнее вцепилась в обивку кресла.

— Боишься? — ухмыльнулся я. — И правильно делаешь. На том свете, куда страшнее, чем здесь. Тут у тебя есть возможность изменить свою жизнь, а там…

И я обернулся. Мои глаза засияли.

— А там тебя просто не будет. Можешь выбирать.

Побледнев, Ира опустила голову. Кажется, она выбрала.

— Вы возьмете меня в свой “Золотой котел”?.. — только и сказала она.

— А что ты умеешь делать? У тебя есть какие-нибудь таланты? И нет, талант руководить слугами и считать деньги деда тебе вряд ли понадобится.

— Я умею печь… и еще…

— Тогда поможешь Ольге. Ей, наверное, нужна помощница. Кстати, Артур, а куда делась та “подарочная” девчушка, что была с тобой?

Тот отчего-то позеленел.

— Мы с ней попрощались… Она сказала “спасибо”, и все…

Я вздохнул.

— Везет.

А со стороны городских огней мчался Стас — и был он не на своем такси, а на велосипеде. Мчался таксист с такой силой, что весь взмок. Удивленно поглядывая, то на наш внедорожник, груженый золотом, то на остатки усадьбы, то на Ирину с Зайцевым и красным шаром на коленях, он уселся за руль.

Сглотнул.

— Езжай помедленней, — зевнул я и откинулся на сиденье. — Меня до “Котла” не будить.

* * *

Наутро “Золотом котле” было пусто. Разгром давно прибрали и девушки усиленно готовили бар к открытию. Стоило мне спустится, как Борис вышел навстречу. На его лице был написан миллион вопросов, но я ответил лишь на два:

— Омаров спекся. Бар полностью наш, Борис. К тебе вчера приходили клиенты?

Бармен кивнул.

— Хорошо. Есть чем позавтракать?

Но он только кивнул в подсобку. Там виднелся потралоотвод, вокруг которого расхаживала Вика с отверткой.

— А ну еще это. Ты, надеюсь, умеешь им пользоваться?

Тот снова кивнул. Затем к нам подошла девушка в переднике, оказавшаяся Ириной.

— Это младшая Омарова, познакомься. Только тсс — для всех она мертва, так что называй ее просто Ира. Она будет помогать Ольге. По крайней мере, если ей оно надо. А нет…

— Ира! — донесся голос Ольги с кухни. — А ну пулей сюда!

И извинившись, девушка побежала на зов. Что ж, умение подчиняться, тоже было хорошим задатком.

Скоро полная сковородка яичницы оказалась передо мной. Пока я насыщался, по телевизору показывали знакомые картины.

— …Целое здание буквально взлетело на воздух! — говорила корреспондентка, стоявшая на фоне пепелища. — Не выжил никто! Это была загородная усадьба известного ресторатора и мецената Степана Ромуальдовича Омарова, куда по случаю юбилея съехались все представители его рода и охрана со всех его “точек”. Целых семьдесят пять человек погибли в одно мгновение…

Тут в кадр влезло чье-то здоровенное пузо. Отняв у нее микрофон, на экране появился Нагай.

— Эй, это мое!

— Люди, знайте: Омаров — сущий негодяй! Столько хороших баров закрылось по его воле, сколько людей свело счеты с жизнью, сколько судеб было разбито? А что взамен? Разбавленное пиво! Каков шельмец? Земля ему стекловатой!

— Отдайте микрофон!

— Если за пивом, то в “Золотой котел”! Борис, Борис! — и Нагай замахал в экран. — Я сегодня зайду, Борис. Твое новое пиво божественно. Иван, жди — тебя ждет особо жесткая тренировка! Остальным — привет от Нагая!

— Дай микрофон, псих! Валера, чего ты стоишь?!

И пока на экране шла борьба за какую-то черную палочку, я перехватил взгляд Ольги, выглядывающей с кухни. Она широко улыбалась.

Борис же был скорее поражен до глубины души. При взгляде на пепелище, у него аж челюсть отвисла.

Но не успел он выдавить из себя и звука, как в бар ввалилась целая группа парней — перемазанных, мокрых, но отчего-то довольных. Едва завидев меня, Хозяева трущоб валом повалили ко мне. Впереди шагал Коля Кучерявый.

— Босс! Мы нашли их!

— Крысюков? — спросил я, повернувшись к ним.

— Ага! — улыбнулся он, но, поймав взгляды девушек, вжал голову в плечи. Официантки тут же захихикали. — В смысле, почти… Короче, их логова нам найти не удалось, но мы поймали одного из Крыс, и если вы его расколете, он сам отведет вас на место!

— Отлично, — кивнул я, осматривая грязные лица парней. — И где он?

— А… точно. Где крыса?

Парни завозились, а затем Коля с довольным видом поставил на стойку клетку. Внутри была крыса. Огромная, серая и очень недовольная. Стоило ей открыть рот и запищать на все помещение, как зал взорвался визгом. Девушки брызнули во все стороны.

А вот кот Василий… Он наоборот заинтересовался.

Я же какое-то время с недоумением всматривался в злобные глаза-бусинки. Затем обратился к Коле.

— Это что?..

— Как что? Крыса! В смысле…

— Я вижу, что крыса. Это не… Крыса. Это самая обычная крыса!

— А вот и нет! Это один из них, — и Коля уткнул в зверюгу палец. — Крыс! Он смеялся над нами, когда мы преследовали его с друзьями по переходам! Насилу поймали гада!

Совсем озверев, крыса заметалась по клетке и попыталась укусить Колю за палец, но тот вовремя убрал руку.

— Он… смеялся над вами? — уточнил я.

— Да! — хором ответили Хозяева трущоб. — Стоял на задних лапках и смеялся во всю пасть! А потом еще и принялся угрожать побоями, когда мы таки поймали его!

Клянусь, не будь здесь женщин, я бы, наверное, наградил их целой кучей тумаков.

— Так! — и за барной стойкой вырос Борис. — Почему на моей стойке крыса?

— Это не крыса, — загомонили Хозяева трущоб. — Это… Крыса!

— Уберите ее! — заголосили официантки. — Какая гадость! Василий, фас!

А кот только и рад. Облизнувшись, он поднял зад и приготовился к броску. Крыса, увидев это рыжее чудовище, испуганно заерзала по клетке. Ее мелкие глаза-бусинки загорелись страхом.

Нет, УЖАСОМ. Запищав, она взмолилась:

— Уберите кота! За что вы так со мной? Я простая честная крыса!

Лица у всех вытянулись — она говорит?! Не удивился лишь Василий — оскалившись, кот сделал еще один шаг.

— Так, мохнатый, а ну брысь! — попытался его урезонить Коля, но кот пулей бросился на клетку. Загрохотало, и кот с вращающейся клеткой полетели под стойку. Поднялся вой, визг и грозный кошачий рык.

— Хватай! — и к драке присоединились Хозяева трущоб. Борис тоже не остался в стороне: вчера вечером он потерял слишком многое, чтобы дать им разнести и вторую половину его бара.

— Стоять!

Я же отошел в сторону и приготовился к неизбежному. А оно и случилось: пищащий серый комок вырвался из-под стойки и кинулся через зал — и прямо на меня. Стоило заступить ей дорогу, как крыса юркнула вправо, а там ее поджидал Коля с парнями. Слева же заходил кот Василий, а сзади тварь подпирал Борис с берданкой в руке.

Палец лежал на спуске.

— Молись, тварь!

Забегав из стороны в сторону, крыса выбрала последний путь к спасению: взмолилась и начала превращаться в человека.

Глава 2. Как поймать любовное вдохновение?

Процесс превращения оказался еще более мерзким, чем вид самой крысы.

Но спустя полминуты, полной стонов, слезающей шерсти и прочих гадостей, на полу «Золотого котла» появился бородатый полностью голый мужик с растрепанными волосами.

У него еще не до конца отвалился хвост, а во рту зубы явно были крупнее, чем нужно, как порог заведения переступила сонная Марьяна со своей взбалмошной собачонкой. При виде полукрыса-получеловека, дрожащего посередине бара, сон с нее как рукой село.

— Это что за?.. А, неважно, я пошла спать, — и схватив своего ненаглядного Пуха, она поспешила в свою комнату.

Мы же вернулись к Крысу. Отбросив хвост, он как мог пытался прикрыть свой срам.

— Довольны?!

Однако кота Василия его вид отнюдь не смутил. Облизываясь, он снова поднял зад, чтобы вцепиться мужику в лицо. Тот вжался в стену.

— Уберите кота!

Прыжок! — и когти замелькали у мужика перед лицом. Шипя, кот пытался вырваться из захвата, но Аня с Викой, вцепившись Василию в ошейник, тащили его прочь от воющего мужика. Они при этом кричали ничуть не меньше.

— Это похищение! Я вас всех по судам… — но наткнувшись на мой взгляд, мужик притих.

Присев на корточки перед ним, я вытащил монету.

— Знакомо? Скажешь «нет», я отрежу тебе палец, — сказал я, вглядываясь в его глаза. Он медленно кивнул. — Отлично. Значит, отведешь меня к своим.

— Нет, лучше смерть!

Я улыбнулся.

— Этого я тебе не обещаю. Возможно, тебе придется задержаться на этом свете подольше. Но твоя крысиная жизнь превратится в сущий ад.

Мужик при этих словах побледнел, но уступать не собирался:

— Пытай меня, режь, жги огнем! Я все выдержу!

— Уверен? — и я усилил Взгляд. Однако мой собеседник разозлился только сильнее. Его глаза как-то странно заблестели.

— Да! Ибо мой Господин вознаградит меня в ином мире! — и он ощерился. Вполне по крысиному. — Скоро он придет в этот мир и тогда…

Он принялся нести какую-то оккультную чепуху, и я вздохнул. Очередной культист? Чей на этот раз, какой-то твари из Изнанки?

— Не интересно. Коля, свяжите Крыса и оттащите в подвал.

— Есть, босс!

— Назад! — задергался Крыс. — Мрази! Мой Господин вас покарает!

Но Хозяева трущоб были парнями прытками. Повалив голого мужика на пол, скрутили руки за спиной и потащили в подвал.

— …И найдите ему какие-нибудь штаны, — сказала Катя. — Пожалуйста.

Штанов мы ему не нашли, а вот хорошую батарею и наручники очень даже. Последними поделилась Жанна. У нее оказался целый набор.

— Вот есть с розовым мехом, — показывала она то одни, то другие оковы, что лежали у нее в сумочке. — Вот с шипами, вот съедобные…

— Нет, съедобные нам без надобности, — сказал я и, взяв обычные наручники, передал Хозяевам трущоб.

Кот Василий, тем временем, виляя хвостом, сидел на полу и наблюдал как Крыса привязывали к батарее и пытались засунуть ему в рот кляп. Тот вошел между зубов крепким ударом кулака.

— Готово! — и похлопав Коля, отошел. — Никуда не денется!

— Кляп не нужен, — сказал я. — Он должен кричать. Громко. От всей души!

Все посмотрели на меня. Со страхом, а кое-кто с ужасом — это был Крыс. Зловеще улыбнувшись, я обратился к Жанне:

— Ты, милая, кажется, что-то смыслишь в искусстве истязаний?

Она удивленно заморгала.

— Ну… Чуть-чуть…

— Отлично. У меня для тебя будет персональное задание.

Подведя Жанну поближе к Крысу, я уткнул в это трясущееся ничтожество палец.

— До открытия “Котла” всего час. Нужно чтобы он заговорил. Делай с ним все, что захочешь, поняла?

Забегав глазами, Жанна осторожно уточнила:

— …Все, что захочу?

— Ага, все. Если будет угрожать, не обращай внимание. В худшем случае отсюда он выйдет только через соломинку. А ты… — и я нагнулся над Крысом. — Будь хорошей мышкой и лучше по-хорошему нам штаб вашей организации. А иначе…

И только я вытащил кляп, как этот мерзавец чуть не отхватил мне палец.

— Никогда! Я лучше умру, мой Господи-и-и-и-и…

Кляп снова вошел ему в рот — и мой кулак тоже. Изо рта вылетел первый зуб.

— Заодно узнаете, что у него за Господин, — сказал я и, вытащив из кармана пассатижи, протянул девушке. — Жанна, он твой.

С ее лица не сходило озадаченное выражение. Впрочем, оно быстро сменилось какой-то зловещей полуулыбкой.

Я же подошел к коту Василию.

— Значит так, усатый. У меня для тебя тоже задание, — и я упер палец в Крыса, вокруг которого расхаживала задумчивая Жанна. — Карауль их. Если он попытается снова стать крысой, разрешаю и тебе с ним “поиграться”, но не раньше. Если он расколется, получишь целую миску сметаны. Понял?

Кот утвердительно мяукнул и, распушив хвост, побежал к Крысу. Только увидев кота, мужик заверещал — на весь подвал.

— Эй! — и Жанна дала ему оплеуху. — Я еще ничего не начала делать!

И улыбнувшись, она провела ноготками по его груди. Рядом с ее ногой лежала сумочка, откуда выглядывали плетки, наручники и еще кое-что о чем в приличном обществе говорить не принято.

— Береги силы, душка… Они тебе понадобятся…

Мужик бегал глазами от Жанны к Василию, а затем и ко мне. Я пожал плечами.

— У тебя был шанс решить все по-хорошему, ты им не воспользовался, поэтому…

И я начал закрывать дверь в подвал — глаза у Крыса едва не выскочили из орбит. Он истошно замычал, но я уже закрыл дверь поплотнее. Что ж, не будем им мешать.

Я уже хотел подняться к себе, чтобы “помедитировать” до открытия “Котла”, как на моем пути вырос Борис. И снова он стоял в своей знаменитой позе — руки в бока, взгляд исподлобья.

— Знаю-знаю, — махнул я рукой. — Но до открытия они справятся. Все, что останется от этого ничтожества, девочки уберут. Вика! Готовь швабры!

— Есть…

Борис недоуменно похлопал глазами, но не стал сердиться.

— Ладно, Ваня, твоя взяла… Все же теперь это и твой бар тоже.

— Правильно мыслишь, — кивнул я. — А ты лучше найти тех, кто сможет отремонтировать бар. Наверное, к вечеру тут снова будет все битком. Все же теперь у нас есть порталоотвод, и здесь безопасно.

И сунув ему в карман пачку расписных бумажек, я поднялся на второй этаж, а там мне попался Пух. Щенок сидел прямо посреди коридора и взволнованно вилял хвостом.

Только увидев меня, то завизжал и кинулся кусаться.

— Ах ты мелкий! Дай пройти!

Но пес был совсем невоспитанным. Отпихнув его ботинком, я сунулся к себе и… Не смог открыть дверь.

— Что за?.. — буркнул я, пытаясь попасть в комнату, но там что-то мешалось. И что-то большое.

Улучив момент, щенок таки сумел цапнуть меня. Дернул за штанину и потащил куда-то, но я глянул на него Взглядом, и он с воем кинулся к комнате Марьяны. Там же было тихо.

— И правильно, иди охранять хозяйку, мелкая зараза, — буркнул я.

С трудом протиснувшись в получившуюся щель, тут же осознал, что возникла еще одна проблема. Золото, и нет само по себе оно было величайшим из благ, но его в комнате было так много, что оно завалило дверь, как большой сверкающий сугроб.

Мебель буквально тонула под ним. Даже мой диванчик терялся под его толщами.

— Терпимо… — пробормотал я и тут мое сердце снова екнуло. — Эй, ты! А ты, случаем, не обнаглел?

Рэд нагло тявкнул и “перевернулся” на другой бок. Вниз посыпались монетки. Мои монетки! Этот наглый шар залез прямо на самый верх МОЕЙ кучи золота!

— А ну слезай! Это мое место!

Но шар снова тявкнул свое “нет” и снова заворочался.

Я хотел уже сбросить это ленивое, прожорливое и наглое животное, однако мой внутренний голос снова зажужжал у меня над ухом:

— Как ты собрался приручать его, если ты постоянно на него кричишь?

Ага… Явился!

— И где ты пропадал весь вчерашний вечер?!

— Я что, твоя собственность? Не захотел не полетел! У меня, может, есть дела поважнее… Пу-пу-пу…

И он зажужжал в сторону цветка.

Мне очень хотелось превратить этого воришку в мокрое пятно на стене, однако, если бы не его выходка, Омарова я бы убил на месте, и не пришлось бы гоняться за ним до усадьбы.

А там было много золота.

— Ладно, живи пока. Все равно, тебе не долго осталось.

— Чего?! Вот как ужалю!

— Иди лучше помоги Жанне. Ей с Крысом, наверняка, не помешает.

— А вот и пойду! Потренируюсь, прежде чем впиться тебе в зад!

И жужжа свое “пу-пу-пу”, он полетел на выход.

Мне же ничего не оставалось, как примоститься у подножья дивана. Сверху донеслось довольное фырканье, а монетки застучали мне по темечку.

— Терпение… Это всего лишь глупая зверушка… — бормотал я, сидя под “обстрелом”. — Ее не нужно обижать, а то до Испытания мы ее не приручим…

Тут на ум пришло письмо Дарье. А ведь вчера мне так и не дали закончить его. Что ж…

— Есть немного времени, — пробормотал я, вытащив его из кармана. Половина получилась сносно, а вот остальное требовало еще немного фантазии и вдохновения.

Взяв ручку, я принялся творить, но…

— …Насчет чешуек… Их стало больше. Они красивые.

Пострадав между фразами “красивые”, “блестящие” и “хорошие” я выдохся. Мало мне творческих мук, так еще Пух снова принялся носиться у меня под дверью и скрестись коготками.

Я тяжело вздохнул. Мне требовалось вдохновение, и срочно. Без него я никогда не закончу!

Тут откуда-то раздался настолько отчаянный крик, что Рэд, дернувшись, скатился вниз. Бум! — и он отскочил от моей головы.

— Что за..? — и вскочив, я понял, что кричали снизу. И это был Крыс.

— Нет, нет, нет, только не туда-а-а-а-а! Как больно!

— Не дергайся, я только засунула! Ахахаха!

Следом крик перешел в вой, а вой в истошный визг, и от всей этой боли, отчаяния и надрыва у меня разом потеплело на душе. Всегда любил, когда мои враги умирают в муках.

Вернувшись к письму, моя рука сама заплясала по строчкам.

— …Насчет чешуек. Их с каждым днем становится все больше. Спасибо Марьяне, вернее, ее Крови. Чем больше испытаний выпадает на наши плечи, тем я быстрее обращаюсь. На правой руке уже есть когти, клыки начинают вылезать, а там и до хвоста недалеко. Возможно, очень скоро у меня даже вырастут крылья…

— Открывай рот, падла!

— Что ты… НЕТ! Это шмель, уберите шмеля!

И снова стены бара сотрясли отчаянные крики. Я же только тепло улыбнулся — на ум пришли мои славные пыточные подвалы, где иногда “доходили” особо наглые рыцари. Самый стойкий, помню, протянул там целые сутки.

Ох, как он кричал… Почти также отчаянно, как этот наглый Крыс...

— …Вскоре, ты увидишь меня прежнего, моя обожаемая Королева, — писал и писал я под наплывом амурного вдохновения. — Надеюсь, вскоре мы увидимся вновь. Может, даже сходим куда-нибудь? Было бы хорошо. Знаю, одну пьеску про ожившее бревно, возжелавшее золота. Почему бы не туда? Жду ответа.

Твой Д.”

* * *

В баре “Золотой котел”.

Борис пытался отрешиться от происходящего в подвале, но казалось будто там с кого-то живьем сдирают кожу. Каждый очередной взрыв криков заставлял бармена испуганно вздрагивать.

— Ну что, сволочь? — слышался голос Жанны. — Ты еще живой? Не надумал, раскалываться?

— Сука… Мой Господин…

— Значит, нет. Василий, будьте так любезны, подайте-ка мне вон инструмент — 9 на 16!

— Ты что задумала, ненормальная?! НЕТ!

— О, да-а-а! Благодарю, мой усатый рыцарь!

И снова стены затрепетали от криков. За все свои годы — от армии до работы в кабаке — Борис не слышал, чтобы кричали так самозабвенно. И что она там с ним делает?!

Вне себя от волнения Борис все же осмелился заглянуть в подвал. Увиденное заставило его немедленно захлопнуть дверь и вжаться в нее спиной. Там был сущий ужас. Бармен не понимал, как в такой позе вообще возможно оставаться живым?!

— Сука, и кого я нанял в официантки?..

Однако остальные девушки как будто не слышали этих воплей. Мирно расставляли стулья и полировали барную стойку. Близилось открытие.

— Борис, расслабьтесь, — улыбнулась ему Катя. — Жанна, свое дело знает. как никак десять лет с плеткой в руке. И кто в ее “норку” не заглядывал...

— Угу, — хихикнула Аня. — Было даже пара Инквизиторов. Только тсс… Это секрет!

Чтобы как-то отвлечься, Борис вошел на кухню, а там сидела новенькая Ирина. Ее лицо переполняла целая гамма эмоций.

Он хотел чем-нибудь озадачить ее, но тут ему глаза попало яйцо, которое как было так и стояло в уголке. Кто-то даже додумался засунуть плюшевого мишку ему под “бочок”. Одеялко при этом сбилось, и Борис, сам не веря, что делает, подоткнул его.

— Вот так вот… Расти большой… — пробормотал он и оглянулся, а то новенькая еще решит, будто он спятил. Но Ирины уже не было.

Вздохнув, Борис мягко улыбнулся. Он уже был немолод, а вот семью завести как-то не довелось. Все этот бар да бар, а тут появился некто, о ком он мог заботиться. Ночами, лежа в кровати, бармен часто ловил себя на мысли: а не сломался ли обогреватель? Не нужно ему еще одеяла, а не позарился ли на него кот Василий?

Вдруг его ушей коснулся странный звук. И нет, не очередной крик, который и не затихал — шум шел из яйца. Оно даже слегка шелохнулось.

Осыпавшись мурашками, Борис прильнул ухом к скорлупе. Зажмурился, однако… Он сидел, прижавшись к яйцу одну долгую минуту, но там внутри все было по прежнему тихо.

Показалось?..

— Кхем-кхем...

Борис так и подскочил. Это был Силантий. И он улыбался.

— Что, Борис, уже представляешь себя папашей?

— С ума сошел?.. — покраснел бармен. — Это я так-то специально выращиваю. Для яичницы!

— Ага-ага, слушай, я чего зашел. Где тут была бочка, которую мы с Амадеем оставили в подсобке?

Борис кивнул в подвал.

— Только тебе туда ход заказан, старина. Да и если тебе нужна твоя отработанная "философская бормотуха", то, увы — ее выпили еще вчера.

— Как?! Как выпили?

— А вот так. За вечер — хрясь и нету! Я божился, что это была последняя и свято обещал заказать еще. У вас же есть?

Но прежде чем Силантий успел ответить, как раздался стук во входную дверь — кажется, стучали уже давно, но за этими криками и думами, у него уже давно голова была кругом.

У дверей стояла Аня и, как могла, пыталась объяснить какому-то пожилому мужчине, что они еще закрыты. Но тот даже не собирался уходить.

Подойдя поближе, чтобы выгнать раннюю пташку взашей, Борис встал как вкопанный. За стеклянной дверью стоял тот самый старик, который постоянно таскался за Марьяной. Звали его Аристарх. Нет, Борис был рад, что он выбрал его заведение, однако была проблема…

Кажется, этот Аристарх вообще не пил, а еще его лицо — оно было серьезнее некуда.

* * *

— Что тебе не нравится? Слово “божественная” вполне подходит к моей Дарье!

Но Рэд только фыркнул и снова закатался по горе золота. Получив еще пару золотых по голове, я таки зачеркнул слово “божественная”.

— А богоподобная? Тоже же подходит!

Еще один недовольный тявк.

— Тоже мне специалист по любовным письмам! Ты вообще хоть раз видел мою Дарью?!

Но Рэд был непреклонен. Тогда добавив в письмо еще пару эпитетов, которые мне посоветовал Силантий, я перечитал текст вслух. Как ни странно, но мой строптивый питомец больше не стал сыпать в меня золотом.

— Что, нормально?

На этот раз Рэд тявкнул утвердительно. Ну слава золоту!

Я все же хотел еще дописать в конце пару слов с “богоподобной”, однако крики снизу отчего-то оборвались. Как и амурное вдохновение. Снова послышался противный лай за дверью.

А вот внизу было как-то подозрительно тихо и тревожно, как будто…

— Она, случаем, его не прикончила?.. — насторожился я и, сунув письмо в карман, направился вниз. Рэд тут же запрыгал за мной.

И снова в коридоре мне под ноги кинулся проклятый Пух! Мелкая собачонка, заливаясь лаем, так и норовила вцепиться мне в штанину. Подавив в себе желание пнуть его и побольней, я перепрыгнул через него и сбежал по лестнице.

В зале меня поджидали гости. Ими был Силантий, а еще Аристарх фон Риз собственной персоной. Все такой же морщинистый и хмурый, однако на этот раз его хрурость была какая-то особенная…

— А, Обухов? Надеюсь, я вам не помешал?.. — и нянька покосился на Бориса. Тот забегал глазами.

Вдруг дверь в подвал открылась, и там появилась Жанна. Она была вся взмокшей, но зверски довольной. В руках была плетка-семихвостка и мои пассатижи.

— Давно так не веселилась, — вздохнула она и, закурив, прижалась к закрытой двери. — Ой, мы уже открылись что ли?

— Почти… — буркнул Борис, отступая к кухне. — Если я понадоблюсь, Иван Петрович, я у себя в кабинете.

И дверь за ним закрылась. Я же пожал плечами.

— У нас тут собеседование в вышибалы. Ну, Жанна, как он?

Улыбнувшись, она выдохнула порцию дыма. Ей на плечо тут же прыгнул Иван, и, как ни странно, шмель тоже приложился к тлеющей сигарете.

— Слабенький, — пожала плечами Жанна. — Стоило только ущипнуть пару раз, как он потерял сознание. И как он собрался работать по ночам?

— Ладно, иди дай ему водички. А вы, Аристарх, тут какими судьбами? Тоже хотите наняться что ли?

Аристарх же мою шутку не оценил.

— Где Марьяна? Я не могу ей дозвониться.

— Спит у себя, а что?..

Но проигнорировав меня, нянька нагло направился вверх по лестнице. Мне очень захотелось спустить его вниз, но уже на самом верху нам под ноги снова попался Пух. Заливаясь лаем, он схватил Аристарха за штанину и потащил по коридору — и прямо туда, куда и направлялся нянька.

К комнате Марьяны.

— Слушай, де Риз, может, ты дашь девочке…

Но тот, толкнув дверь плечом, распахнул ее. Мы встали на пороге. Пес снова залился лаем.

Раскладушка, на которой Марьяна почивала последние дни, была пустой. Как и комната. Окно было открыто, а занавески колыхались на ветру.

Выругавшись, Аристарх бросился к подоконнику. Я же был там еще быстрее. Еще на подходе, ушей коснулся какой-то странный скрип.

Снаружи все было как обычно — раннее утро, голоса птиц и шум автомобилей. Прохожие тоже были на месте, однако они, отчего-то не спешили на работу. Стояли себе и пялились куда-то вверх.

Мы же с Аристархом тоже решили последовать их примеру.

Нечто снова скрипнуло, и оказалось проводом, что тянулся от крыши соседнего с “Золотым котлом” здания к соседней пятиэтажке. И на нем была фигурка, она шагала прямо вдоль него, словно под куполом цирка.

— Милый… Я иду к тебе… Жди меня…

И шаг за шагом Марьяна шла над пропастью. На ней была одна ночная рубашка.

Глава 3. Как приручить эту зверушку?

Спустя минуту мы уже были на крыше. Для своих ста лет — или сколько там ему? — Аристарх был на удивление быстрым. А вот Пух оказался впереди: к тому моменту, как мы добрались до начала провода, он упер лапки об ограждение и отчаянно гавкал вслед уходящей хозяйке.

— Марьяна Васильевна, что вы делаете?! — крикнул ей Аристарх, но та даже не обернулась. Шла и шла себе, легко переставляя босые ноги. И где она научилась так ловко гулять по канату?

Марьяна дошла уже до середины. Вид у вечно зажатой девушки был как у блаженной. Тут одно из двух: либо она сошла с ума, либо ее зачаровали.

— Только не говори, что она страдает лунатизмом, — сказал я няньке, а тот только отмахнулся.

Встал, расслабил себе галстук и занес ногу над пропастью.

— И ты тоже?!

— Молчи, Иван. У меня была бурная молодость...

Но первый шаг он так и не сделал. С той стороны крыши сверкнуло заклинание, и в нас полетела сгусток энергии. Мы с Аристархом едва успели пригнуться. А на противоположной крыше появилась фигура в темном плаще. Ее руки светились от переизбытка сил.

— Милый! — вскрикнула Марьяна и, ринувшись вперед, едва не полетела вниз. Провод под ней опасно зашатался. — Я иду! Иду!

Фигура же швырнула в нас еще пару заклятий, а затем встала на край крыши и протянула руки навстречу девушке. У него на пальцах блестели золотые кольца. Мои кольца!

Марьяна же, буквально подпрыгивая от восторга, ринулась вперед вдвое быстрее.

Зараза… Ее бабушка не обрадуется, если я допущу, чтобы Марьяна, будучи явно не в своем уме, сбежала с любовником средь бела дня. Но как вытащить ее и не убить?

Ответ пришел снизу — там прямо под Марьяной появились Хозяева трущоб. Замахав руками, распустили скатерть и растянули ее как батут.

— Марьяна, прыгай!

Но той было все равно. Она знай себе выполняла свой “смертельный номер”. Буквально порхала по проводу. До воссоединения с “любовью всей ее жизни” оставалось каких-то десять метров.

Пух все рвался ее спасать, но очевидно бежать по канату был не обучен. Я тоже, а Аристарх, рыча, отстреливался от врага. На провод нам дороги нет.

Тогда мне снова пришлось взять дело в свои руки. Вернее, Пуха.

— Значит так, малой, — улыбнулся я, всмотревшись в его испуганные глазки. — Похоже, снова тебе придется стать героем…

Тявкнув, он задрожал и свернулся в шар. Я же, дождавшись, пока Аристарх возьмет огонь на себя, выпрямился и занес руку с Пухом. У меня был всего один бросок.

Пуха я швырнул одновременно с заклинанием, которое полетело в меня.

Слишком быстро. Не увернуться…

Жар меня встретил ужасающий, однако заклинание разбилось в полуметре — ему на пути встал Аристарх. Упали с Марьяной они одновременно — нянька, окруженный изумрудным пламенем, а вот она с Пухом, вцепившимся ей в рубашку. Снизу послышался удивленный крик собравшейся толпы.

Удачно ли она приземлилась, я не увидел. В меня летело еще одно заклятие, но мне удалось уйти за парапет. В моей руке уже пылал гостинец моего собственного приготовления — очень Древний и очень мощный.

— Дарья точно не обрадуется, — зашипел я и, выглянув из своего укрытия, приготовился сжечь этого мерзавца до костей. Но увы — тот край крыши был пуст. Гад ушел, а вместе с ним и мое золото.

Внизу же кучковались Хозяева трущоб. Вокруг “кулька” с Марьяной катался лающий Пух.

— Что за черт?! — кричала девушка, пытаясь выпутаться из скатерти. — Вы что творите? Коля!

Все десятеро стояли красные как раки. Коля в особенности.

— Мы… вы… а Иван… А потом… И вот.

— А ну уберите ее подальше отсюда! — рыкнул я, и парни, схватив скатерть с так и не выбравшейся Марьяной, пустились обратно в “Котел”. Девушка завизжала, а со всей улицы зазвучали одобрительные крики, свист и аплодисменты. Люди вылезали даже из окон.

— Так ее! — кричала какая-то бабулька с клюкой. — Против отцовской то воли с любовником сбегать! Ишь!

— Ремня ей! Ремня, а потом на горох!

— И правильно! А то распустили молодежь! Вот при Нем-то…

Прохожие, одобрительно забурчав, отправились обратно на работу. Я же, удостоверившись, что “любовник” сбежал, присел подле Аристарха. Как ни странно, но тот был еще жив, однако ему явно пришлось очень и очень плохо.

— Дай посмотреть, — сказал я, оттолкнув его руку. В центре груди было все выжжено. — Обопрись об меня, старик.

— Марьяна… — рычал он, стараясь оставаться в сознании. — Нельзя, чтобы и ее…

— Знаю. Ее спас Кучерявый.

— Какой еще Кучерявый?!

— Давай, нужно бежать, пока не понабежала стража.

Однако к нам уже карабкались Хозяева трущоб. С трудом спустив Аристарха с крыши, мы перенесли его в “Котел” и позвонили в скорую. Я как мог пытался остановить последствия магического удара, однако Аристарха ранили даже слишком серьезно. Дым от него валил как от печи. И только нарастал.

Кажется, били особым огнем, чем-то напоминающий мой, но куда примитивней. Не будь нянька опытным магом, он был бы мертв. А так — “всего лишь” отключился от болевого шока. Я помнил его помощь с арбалетной стрелой, так что не отходил ни на шаг. Силантий тоже помогал.

— Как там Марьяна? — спросил я, а девушка уже появилась сама. Полностью одетая, бледная и ничего не понимающая. Пух вился у ее ног.

— Арис… — простонала он, взяв его за руку. — Почему?.. Что случилось?!

— Это ты мне скажи, — скосил я на нее глаза. — Что за фокусы? Кто этот тип?

— Какой еще тип? Что за черт, Ваня?! Почему Аристарх дымиться, вы что дрались на дуэли?!

Я мог бы разозлиться, однако видок у нее был такой, будто ее саму чуть было не сожгли заживо.

Дверь в “Котел” распахнулась и показались люди в белых халатах.

— Что, опять драка?! Сколько можно! — но подойдя к больному, у медбрата глаза на лоб полезли. — Это как это так?

— Ты сюда болтать пришел, — рыкнул Аристарх, — или выполнять свой долг?!

Перенеся няньку на каталку, они покатили его в машину скорой помощи. Уже на пороге Аристарх схватил медбрата за рукав и ткнул пальцем в нас с Марьяной.

— И их тоже… Тоже со мной…

Медбрат же покачал головой.

— Простите, но они… — но он осекся, стоило Аристарху схватить его за отворот халата и притянуть к себе.

— Живо! Или мы с тобой будем драться на дуэли!

— Ладно... Этих двоих тоже берем!

Мы с Марьяной удивленно переглянулись, а нас взяли под руки, положили еще на две каталки и покатили к машине, куда уже уложили Аристарха.

— Что, что вы делаете?! — дергалась Марьяна, пытаясь вырваться. — Я здорова! Куда вы меня?.. Аристарх! Что за ужас тут творится?! ВАНЯ!

Я же не стал сопротивляться и просто откинулся на подушку. Ибо к чему? Все равно нам придется ехать в ту же самую больницу — да и разговор с Марьяной мы не закончили.

— Босс, до вечера мы расколем ту крысу, — шел рядом со мной Коля с Иваном, вьющимся над его головой. — Щас дадим ему нашатыря и снова “провернем”!

Я кивнул и меня погрузили в кузов.

Пуху, увы, не повезло. Медбрат довольно грубо отпихнул его, а затем занялся Марьяной. Проводить нас вышел весь “Золотой котел”. Даже Борис — он удивленно теребил себе затылок.

Двери захлопнулись, и скорая тронулась в сторону больницы. Взвыла сирена, а затем, словно по команде, автомобили на улице поплыли в разные стороны.

— Ваня… — подала голос Марьяна, присев неподалеку от Аристарха, над которым корпел медбрат. От него еще дымило, и нам пришлось открыть окно. — Объясни мне, что…

Таиться смысла не было, и я быстро зашептал ей на ухо. Только она и сможет объяснить, отчего после изнурительной ночной смены вылезла из теплой постели, чтобы практически в голом виде попрыгать в объятья “любовника”. А еще таким оригинальным, “цирковым”, способом.

Выслушав всю историю до конца, Марьяна еще долго молчала.

— Бабушка знает, что ты ходишь по ночам? — ухмыльнулся я. Это, конечно, была шутка. Никаким лунатизмом это и быть не могло.

— Нет… Да и я не знала…

Тут мне на ум пришла история с Илларионовым. Судя по взгляду, Марьяна подумала о том же.

— Интересно, а Игорь тоже может рассказать нечто подобное? Он тоже “похитил” тебя в одной ночной рубашке?

Я улыбнулся, а Марьяна немедленно залилась краской.

— Он и пытался… Но по словам следователя, это звучало как полный бред…

Мне хотелось продолжить расспросы, как раздался лай и в окошке показался катящийся за нами белый шар. Все бы ничего, но в другом окне появилось и красное сияние — как ни странно, это был Рэд.

— О, нет… — простонал я, решив, что неугомонный питомец снова сбежал, но двигался он аккурат рядом с колесом быстро мчащейся скорой. Высунувшись из окна, я крикнул: — А ну беги домой! Кыш! Кому говорят?!

Шар же только тявкнул, а затем, подскочив на месте, прыгнул прямо в окно. Удар пришелся прямо в лоб. Ругаясь, я свалился обратно на седушку, а шар отскочив от потолка, прилетел прямо в руки Марьяны.

— Что у вас там?! — зарычал водитель. — С ума посходили!

— Езжай ровнее! — крикнул я и посмотрел на питомца. — А ты…

Брови Марьяны поползли на лоб.

— Ваня! Ты что, так и не приручил питомца?!

Рэд тоже тявкнул — осуждающе. Я покачал головой.

— Этого, поди, приручи. Наглый, прожорливый и глупый шар!

Марьяна застонала. Мы же начали подъезжать к больнице. Через пару минут двери открылись, и каталку с Аристархом покатили ко входу. Нас же остановили на пороге.

— Так, а вы на что жалуетесь?!

— Мы с ним, можно…

— Раз вы с ним, то пройдите в зал ожидания. Дальше им займутся специалисты! Вас вызовут. Вы кто ему, внуки?

Кивнув, Марьяна потащила меня в соседний коридор, а Пух уже катился рядом. Мы шлепнулись на лавку уже вчетвером.

— Ничего не понимаю… — бормотала Марьяна, не выпуская Рэда из рук. — Отчего? Какой еще лунатизм?..

— Может, съела что-нибудь не то? Или пила?

Марьяна крепко задумалась. Пух в это время уперся лапками о ее колено. Смотрел он на Рэда, который уже замлел под ее руками. Щенку это не особо понравилось: ощерившись, он злобно гавкнул. Рэд отплатил ему взаимностью — тявкнул в ответ.

— Не пойму… Почему он все еще круглый? Ты чего, не играл с ним?

— Нет.

— И не тер ему пузико?

— Нет. А где оно? Ты видишь?

— И не кормил?!

— Нет. Как? У него же нет рта! Ты только посмотри на него! Круглый со всех сторон. Жалкое зрелище!

Рэд же грозно зарычал.

— Ой, Ваня… Ты только и умеешь, что грозно лупить глаза, драться и рычать…

— Ну да. Разве этого мало?

— Да! И как вы с бабушкой вообще жили?! Что она вообще в тебе могла найти?

Тут я не мог не рассмеяться.

— Ерунду говоришь, девочка. Видела бы ты меня в прошлом, не стала бы задавать таких вопросов. Твоей бабушке завидовали все женщины Королевства.

Марьяна закатила глаза. Затем снова посмотрела на шар.

— Я приручила Пуха уже к утру. А ты… Сколько уже прошло с конца Испытания? Неделя?!

Я пожал плечами. Примерно так.

— Разве это сложно? Просто почеши ему пузико и скажи, какой он молодец. Вот так! — и она принялась начесывать шар. Затрепетав, Рэд удовлетворенно тявкнул. — Теперь ты!

И она положила мне шар на колени. Тот попытался прыгнуть обратно, но девушка решительно прижала его ладонью.

— Вот… Положи руку ему на пузико, — и я был вынужден послушаться. — Вот так! И… Нет, не эту руку! Там где нет когтей!

Мы покосились на медсестру, которая поодаль занималась капельницами. Больше в коридоре никого не было, что было странно: все же в прошлый раз больница буквально трескалась от народа, а сейчас утро, и никого!

Я вздохнул. Теребить пузико этому наглому шарообразному мне не хотелось. Но чего не сделаешь ради девушки?

— Давай, Ваня… А то меня всю тресет, как не вспомню… Бедный Аристарх, как он там?

Но ответа не было ни у меня, ни у нее. На глазах девушки собирались слезы. Стерев их, она рявкнула:

— Чеши, кому говорят!

От неожиданности медсестра едва не уронила капельницу.

— Простите… — пискнула Марьяна, а затем грозно воззрилась на меня. — Давай!

Закатив глаза, я принялся чесать шар.

— Нежнее, Ваня, нежнее… Скажи, какой он молодец!

— Какой ты молодец! — прошипел я, не прекращая теребить “шерстку” этому круглому балбесу. — Так нормально?

— Вполне…

Рэд же выглядел отнюдь не счастливым. Как-то странно урчал и дергался. Я немного ослабил нажим, и наконец он расслабился. Даже стал немного прогибаться, словно полуспущенный мяч. А потом довольно заурчал.

— У тебя получается. Продолжай! И за ушком!

Где у него ушко, я так и не нашел, но чесал как мог. Так мы просидели еще час, а то и два. Я почесывал Рэду то ушко, то пузико, то спинку — или чего у него было? — а Маряна то и дело бегала к докторам, справиться как там Аристарх. Потом пропала в столовой вместе с Пухом.

Я же не стал ее расстраивать: возился с Рэдом, а тот уже почти не рычал, не скулил и не фыркал. Лежал у меня на коленях словно стал настоящим питомцем. А еще он был теплым как нагретая подушка.

И вибрировал.

— Приедем домой, будешь греть мне ноги, — проговори я, выискивая Марьяну глазами. Ее не было уже прилично.

Тут двери открылись, и по полу затопила знакомые тяжелые сапоги. Я поднял глаза: к нам двигалось трое Инквизиторов. Один из них оказался моим знакомым Григорием.

Только завидев меня, он удивленно приподнял бровь.

— Обухов? Вот так сюрприз! А вы что тут делаете?

— Не видите, Григорий, — отозвался я и предъявил ему шар. — Зверя приручаю.

Рэд утвердительно тявкнул. Инквизитор же подозрительно сощурился. Один в один Лаврентий — только пенсне не хватает.

— Вижу…

Только услышав позади шаги, Григорий обернулся. За ним стояла Марьяна с коробкой печенья в руке.

— Ага, Марьяна Васильевна, и вы тут…

— Григорий? — и девушка удивленно склонила голову. — Вы тут какими судьбами?

— Охраняем кое-кого. Пациента №1.

— Что-то не так с Доминикой Александровной?

Инквизитор жутковато улыбнулся. За его спиной раскрылись двери, и за порог зашли еще пятеро Инквизиторов. Я огляделся — а побледневшая медсестра вцепилась в свои капельницы будто в спасательный круг. Рядом с ней стояло еще двое лысых людей в черном.

— Я не уполномочен отвечать на вопросы, — сказал Григорий. — Но я отвечу. Нет, с ней все хорошо. Прошу прощения, но работа не ждет.

И поклонившись, он направился прямо по коридору. Меня же пронзил подозрительным взглядом, и я снова вспомнил Лаврентия. Похоже, этим гляделкам этот тип учился у него.

Когда коридор очистился, Марьяна плюхнулась рядом со мной.

— Чего они тут делают? Я пока ходила в столовку, видела еще троицу. А еще в коридоре… Похоже, вся больница буквально наводнена ими.

— Значит, он нам соврал. И с их начальницей что-то случилось, — хмыкнул я, вспомнив Кирову в Башне. И немудрено. Если она осмелилась сунуть нос в один из верхних этажей, случиться с ней там могло все, что угодно.

Тут я поглядел на печенье в руках Марьяны. И на Рэда — он, голодно скуля, тянул к нему “мордочку”. Девушка же сунула печенье мне.

— На. Покорми его.

— Куда?! — спросил я, взяв печенюшку, и завертел шар из стороны в сторону. — У него же нет ничего. Ни спереди, ни сзади!

Рэд обиженно тявкнул.

— Покорми! Он может взять еду ТОЛЬКО из твоей руки.

Нахмурившись, я сунул ему печеньку. Куда-то. Рэд “попытался” съесть ее, но его тушка только промялась, и не более.

— Лопай! Лопай же! Это вкусно!

— Нежнее, Ваня… — сказала Марьяна. — Он должен сам понять, как “открыться”.

— Как?!

— Не знаю. Просто должен, и все. Лаской, Ваня, лаской…

Еще пару раз ткнув Рэда печенькой, я вздохнул. Зараза, еще и ласкай всякие шары. До этого все было куда проще — просто глянь на кого-нибудь Взглядом, и он быстро выполнит все, что мне угодно. Или взмахни крыльями, почеши когтями о камень. Дунь огнем, в конце концов!

А тут… Ласка…

Устроив Рэда поудобнее, я снова потеребил ему пузико. Тот попытался “взять” печеньку, но я, хитро улыбнувшись, отстранил ее. Питомец заворчал.

— Сам знаешь, что без рта, тебе ни по чему, не съесть ее, дружище. Так что одно из двух: либо сидеть голодным, либо…

И я снова почесал ему “за ушком”. Рэд снова заурчал, а потом потянулся за печенькой. Был он уже мягким и не как мяч, а как…

Настоящий питомец.

Я приблизил кушанье, и тут в шаре произошла перемена. Из конца в конец на его поверхности прошлась длинная горизонтальная линия — это был рот. Он медленно раскрылся, а там…

Зубы. И их было как у меня в лучшие годы!

Щелк! — и едва я успел убрать руку, как печенька пропала в его пасти. Рот мигом схлопнулся. Мелькнул язычок, а затем шар снова стал сплошным.

— Ваня! Ура! — воскликнула Марьяна, а шар, урча, принялся лопать и другие печенюшки. — У тебя получилось!

Не успел я порадоваться этому “замечательному” факту, как к нам подошел врач.

— Вы Марьяна Попова и Иван Обухов? — спросил я, и когда мы кивнули поманил нас за собой. — Больной срочно требует вас к себе.

— Он жив?!

— Жив, Марьяна Васильевна, но очень слаб, — говорил врач на ходу. Скоро мы стояли у дверей в реанимацию. — Пуская вас к нему, я нарушаю все правила, но он был ОЧЕНЬ настойчив.

Вздохнув, он толкнул двери.

— Но животных попрошу оставить за дверью.

Оставив Пуха с Рэдом наедине с коробкой печенья, мы вошли следом.

Аристарха мы увидели сразу. Он лежал на койке в окружении пикающих аппаратов. Его грудь была накрепко перебинтована, он был бледен, но в сознании. Едва завидев нас, старик приподнялся. Зашипев, тут же улегся обратно.

— Аристарх!

И к нему подбежала плачущая Марьяна. Взяв ее за руку, нянька улыбнулся.

— Царапина, Марьяна Васильевна. Не успеете оглянуться, как я пойду на поправку.

— Я так перепугалась! Как? Что это был за подонок?!

— Не знаю, но тут мне впору спрашивать, Марьяна Васильевна.

Покраснев, она рассказала ему всю ситуацию. Дослушав, Аристарх вздохнул.

— Мало нам проблем, так еще и это…

— Аристарх, что говорят врачи?

Но нянька покачал головой.

— Со мной все будет в порядке. Да и не обо мне должна идти речь. А о вашей бабушке, Марьяна Васильевна, — и поглядев в сторону плотно закрытой двери, он прошептал. — И о вашей… Иван Петрович.

Я даже бровью не повел. Понятно, кто ему сказал.

— Бабушка? — охнула Марьяна. — А что с ней?!

Мотнув головой, Аристарх добился того, чтобы мы нагнулись пониже.

— Я приехал в “Котел” для того, чтобы, как это не иронично, привезти вас сюда. Ваша бабушка, молодые люди, в этой самой больнице.

Глаза Марьяны тут же распахнулись до предела. Она хотела что-то сказать, но Аристарх прижал дрожащий палец к губам.

— Тихо. Это государственная тайна. Вы же видели Инквизиторов?

— Да…

— Они здесь на карауле, ими переполнено все здание от первого этажа до последнего. Никто посторонний не имеет права проникать на территорию больницы. Вы исключение, и то по прямому указанию Дарьи Алексеевны.

— Так она жива?!

— Жива. Но...

— Где она? — спросил я, и мои зубы скрипнули. — Говори, быстро!

Аристарх в ответ закрыл глаза.

— Я не знаю. Это государственная тайна.

— ЧТО?! Издеваешься? Где Дарья? — и я вцепился ему в плечи. Дернувшись, старик застонал. — Что с ней? Говори, человек!

— Ваня! — и на меня напрыгнула Марьяна. — Пусти его!

Тут же раскрылась дверь, и к нам заглянул врач.

— Что вы делаете?! Эх, не хотел же пускать этих двоих!

Он кинулся к нам, но Аристарх поднял руку. Охнув, врач словно прирос к полу. А затем носки его ботинок зависли в воздухе.

— Выйди. Немедленно.

И врача буквально вынесло из палаты порывом ветра. Я же буквально трясся от злобы.

— Где Дарья? Что с ней? — и я нагнулся над Аристархом. — Если с ее головы хоть волос…

— На нее было совершено покушение, — отозвался нянька. — К счастью, убийца снова облажался. Она выжила, но раны ее серьезны. Сейчас Королева находится где-то в этой больнице. Где — знает только Доминика Кирова и ее правая рука, Григорий. Однако они очень не хотят чтобы кто-либо вообще знал точное местоположение Дарьи Алексеевны.

— Как?! Почему?

— Меры предосторожности. Даже меня пустили к ней с завязанными глазами. И выпустили тоже. Всему виной личность убийцы — это оказался ее дворецкий.

У Дарьи буквально отвалилась челюсть.

— Петр?! Как он мог?

— Не знаю. От него осталась одна дымящаяся кучка пепла. Поскольку убийцей теперь может являться кто-угодно, меры предосторожности стали максимальными. Несмотря на это, Дарья Алексеевна просила привести вас обоих. Я выполнил ее волю, но…

И он тяжело вздохнул.

— …Также потерпел фиаско.

— Нет, Аристарх, — сказала Марьяна и, нагнувшись над ним, поцеловала в щеку. — Ты молодец. Вы с Ваней спасли меня.

Глаза няньки потеплели. Он расслабился.

— Поправляйся, старик, — сказал я, взяв Марьяну за плечо. — А мы пойдем навестим Дарью.

В глазах Аристарха мелькнула тень страха. Марьяна же, еще раз поцеловав няньку, пожала ему руку, и мы тихо покинули реанимацию.

Когда дверь закрылась за нами, зверь во мне снова победил — я ударил кулаком в стену. Вмятина вышла глубокая, с трещинами, а мои глаза вспыхнули зеленым. Злоба во мне кипела.

— Ваня, что..? — дернулась Марьяна и потащила меня прочь. — Пошли!

В коридор выглядывали врачи, но мы уже пропали на лестнице.

— Нам нужно найти ее. Срочно, — скрипел я зубами. Моя аура начала просыпаться, и Марьяна в страхе попятилась.

Я был готов взорваться: снова стать тем УЖАСОМ, что бродил по улицам еще несколько недель назад. Но злиться было глупо — я и сам оставил ее в том дворце в окружении лизоблюдов, теней и лжецов. И вот результат: ей навредили, пока я занимался всякой чушью.

Усилием воли мне удалось снова запрятать ауру подальше. До поры.

Глаза потухли, я выпрямился.

— Они не могли положить ее куда-то в тайне от врачей… — сказал я, поглядев в пустой коридор. — Нужно срочно ее найти.

— Но Инквизиторы…

Не дослушав ее, я пошел искать одного из этих мошенников в белых халатах. Они точно знают, куда положили Пациента №1. Попробуют пикнуть что-то против — будет больно. Очень.

Ради Дарьи я был готов на все. Даже сжечь эту больницу к чертовой матери.

* * *

В палате Пациента №1.

Стоило двери в палату раскрыться, как Королева открыла глаза. Ее уставшее сердце затрепетало. Мгновение она думала, что это Марьяна с Иваном, но нет — мутная фигура в дверном проеме была одна. Она была высока и облачена в черное.

Совсем как смерть.

— Это ты, Доминика? — проговорила Дарья дрожащим голосом. — А я-то ждала внучку…

Улыбнувшись, мутное пятно, оказавшееся Доминикой Кировой, село на стул подле ложа Королевы. Дарья поморгала и слегка наладила “резкость”, однако смотреть все равно было больно, и она поспешила прикрыть веки.

— Вам не нужно волноваться, ваше величество, — сказала Магистр. — Вся больница оцеплена. Вашу внучку пустят, когда вам станет лучше.

— Мне лучше… А эти ожоги — ерунда...

И Дарья зажмурилась. Каждое движение причиняло сильную боль.

— Сомневаюсь… — проговорила Кирова. — Да и не стоило бы девочке видеть свою бабушку в таком состоянии. Ваш вид может шокировать ее.

— Предпочитаете, чтобы она смотрела на меня в закрытом гробу?

— Не говорите глупостей. А лучше скажите, кто…

Королева не могла не расхохотаться. Это было ужасно больно, но куда деваться? Магистр умела развеселить.

— Доминика Александровна, сколько вы уже служите?..

Кирова же подобралась.

— Вы сами дали мне эту должность, ваше величество. Довольно долго. Марьяна Васильевна была еще совсем маленькой.

— Вот-вот, и с вашим опытом, это ВЫ должны отвечать на мои вопросы.

Магистр обиженно закусила губу.

— Я делаю все, чтобы раскрыть заговор, вы знаете, ваше величество. Все золото в городе уже в Башне, а потом…

— Нет, не все, и вы сами знаете. Будь все, убийцы были бы обезоружены, а их лидер уже гнил бы в камере, дожидаясь казни. У Петра же был полный набор золотых, — и в перебинтованных пальцах Дарьи блеснуло золотое кольцо с клеймом Башни. — Вот такое.

Кирова попыталась забрать его, но Королева сжала кулак.

— Мой трофей. Позвольте старушке потешить себя этой безделушкой. У Инквизиции и так есть целая Башня, набитая золотом. У вас все?

В ответ Магистр поднялась со стула. Вид у нее был злобный.

— У меня к вам вопрос, Дарья Алексеевна. Прошу ответить на него честно, и я оставлю вас.

Вздохнув, Королева снова закрыла глаза.

— Настолько насколько это возможно…

— Как у вас вышло? Судя по расположению трупа и вашему телу, вас с взорвавшимся убийцей разделяло всего пара метров.

Дарья удивленно заморгала.

— Кирова, что за вопросы? Мантия! Ее же сделали ваши умельцы специально для подобных случаев! Вы забыли?

Кирова же покачала головой.

— Нет, ваше величество. Но ваш кабинет... Там только стол не сделан из особых антимагических элементов, а при этом не уцелели даже стены. Крыло же, где тоже достаточно защиты, с трудом удалось потушить. Мантия хороша, это верно, но и она бы не выдержала такой мощи. А вы… Живы.

Возникла пауза.

— …Вы что, не рады?

— Очень рада, ваше величество, — проговорила Кирова. — Однако… В том, что осталось от вашего кабинета, все пропитано Древней магией…

Она замолчала. Дрожь на скуле Королевы не укрылась от взгляда ее единственного глаза.

— И она исходила от вас, ваше величество.

Глава 4. Как пройти внеплановый медосмотр?

В палате Пациента №1.

— Вы… — протянула Дарья, не отрывая взгляда от глаза Доминики. — Издеваетесь?! В кабинете, который разнесли с помощью запрещенного заклятья, пахнет Древней магией? И вы в этом вините меня?!

Кирова же спокойно покачала головой.

— Я всего лишь задала вопрос. Отчего у вас…

— Кирова, — и зашипев, Королева приподнялась. — Не злите меня.

Доминика было кинулась укладывать ее обратно, но аура от Дарьи полыхнула с такой силой, что Магистр так и осталась стоять. И даже больше — она приросла к месту. Скрипнуло, и под ее каблуками паркет пошел трещинами.

— Не смейте дергаться, иначе будет хуже. Смотрите, — и Дарья принялась рывками снимать с лица бинты. — Внимательно.

— Нет, ваше величество, прошу вас… — задергалась Магистр, но «силки» коими ее опутала Дарья еще при самом входе в кабинет, не дали ей даже пальцем пошевелить. — К чему?..

Бинты упали на одеяло. Кирова же скосила глаз к занавешенному окну.

— Это приказ. Смотрите.

Магистр подчинилась.

— Что вы видите? — спросила Королева спустя очень долгую минуту молчания. — Говорите, Кирова. Что вы как школьница?!

— Королеву, ваше величество. Я вижу Королеву.

Дарья тяжело вздохнула.

— Доминика Александровна, мы с вами знакомы долгие пятнадцать лет. И за все это время я ценила вас как верную и, самое главное, правдивую союзницу, которая не стесняется говорить мне правду в лицо. В отличие от многих.

— Это по-прежнему так, ваше величество.

— Тогда ответьте! Что вы видите?!

— Ожоги, ваше…

— Вы видите обезображенную старуху, которая наверняка умрет через сутки, двое или, в лучшем случае, протянет еще неделю.

— Не говорите та…

— Молчать! Вы уже все сказали, теперь молчите, Кирова! — и кулак, в котором Дарья держала кольцо, сжался до хруста.

Магистра же словно вытянули на дыбе. Все что она могла сделать — это вдохнуть пахучего больничного воздуха и затрястись. Руки у нее начали выворачиваться. Туфли же слетели со стоп.

Сзади скрипнула дверь, и в палату заглянула лысая голова.

— Ваше…

— Выйди! — и глянув на Инквизитора, Дарья не стала сдерживаться. Волной силы его буквально смело обратно в коридор. Дверь захлопнулась.

Кирова же висела посреди комнаты как кукла на веревочках — прямо перед разозлившейся Королевой.

— …И несмотря на мое состояние, факты и опасность, вы тратите свое и мое время на идиотские домыслы?! Как это понимать?

Рот Кировой открылся, но наружу не вышло ни звука. Но Дарье и не нужен был ее ответ. Петля затягивалась все сильнее.

— Ах, вы сожалеете?.. Тогда займитесь полезным делом. Где моя внучка? Где Марьяна, вы знаете?

Она слегка ослабила хватку, чтобы Кирова смогла помотать головой.

— А это плохо… — сощурилась Дарья. — Очень. Вы меня разочаровываете, Магистр. Сначала возросшая опасность порталов, потом эти убийцы… А теперь еще и эта паршивка, которая шляется незнамо где... Отчего ее еще не привели ко мне? Кажется, я ТРЕБОВАЛА этого еще утром?

И ее кулак снова захрустел. Магистра же выгнуло дугой. Ее рот исказила гримаса боли. Так она провисела где-то секунд пять, пока Дарья не разжала кулак. Магистр рухнула на пол, и еще минуту не могла подняться на ноги. Королева же улеглась на подушки — сознание оставляло ее. На эту “воспитательную работу” она потратила все оставшиеся у нее силы.

— Моя внучка… — говорила она слабым голосом. — Она должна быть здесь… И еще… Он…

— Кто?..

Но Королева не ответила. Легким жестом она дала понять, что «аудиенция» окончена. Ее глаза закрылись.

Кирова как птица вылетела из палаты и вжалась в дверь. В голове шумело, вот конечности были слабыми, дрожащими, будто чужими. С ней никогда не обращались так… На миг Доминике даже показалось, что все. Ее песенка спета.

Она не поняла, как умудрилась дойти досюда, не растянувшись на полу. Сделала шаг и покачнулась. И влететь бы ей носом в пол, но чья-то сильная рука поддержала ее за талию.

— Мессир, что случилось? — это был Григорий.

— Небольшое недопонимание, — буркнула Кирова, дернув головой. Через несколько секунд силы вернулись, и она решительно освободилось от его рук. — Докладывай. Как обстановка?

— Все тихо. Как в могиле.

— За такие шутки…

— Простите. Все под контролем. За одним «но».

— Что еще?..

— Обухов и Попова. Они в здании.

Кирова облегченно выдохнула. Ну хоть эта ситуация довольно быстро выправилась.

— Это что, называется проблема?

Григорий замялся.

Не успел он ответить, как со стороны лестницы послышалось посвистывание, а с ним и скрип тележных колесиков. Раскрылись двери, и в коридор вошла длинноногая медсестра в белоснежном халате. Насвистывая какой-то простенький мотивчик, она толкала впереди себя тележку с лекарствами.

Стоило ей только ступить на этаж, как ее немедленно окружили Инквизиторы.

— Стоп. Кто такая? Пропуск!

Вздохнув, медсестра вытащила карточку.

— Я к Пациенту №1. На процедуры. Он же здесь?.. — и она улыбнулась каждому. — Прошу, скажите, что здесь! А то главврач с меня голову снимет.

— Здесь, но… процедуры, сейчас? — нахмурилась Кирова. — По плану они через полчаса.

— Главврач сказал, сейчас. Ибо через полчаса вы снова будете менять «дислокацию». Хотите, чтобы я снова вас искала?

Хмыкнув, Кирова набрала главврача. Тот подтвердил ее слова.

— Ладно, — кивнула Магистр, складывая трубку. — Григорий, мальчики… Раз нашей птичке неймется…

И она улыбнулась.

— …Пускаем ее в палату только после личного досмотра. С полным обнажением.

Глаза медсестры поползли на лоб, а троица довольных Инквизиторов во главе с Григорием уже взяла ее за плечи и повела в соседнюю комнатку.

— Только долго не возитесь, — бросила Кирова. — Смена «дислокации» должна произойти согласно плану.

Но не успела она отойти, как ее ноги кто-то коснулся.

— Тетя Ника, — сказали тонким голоском, и Кирова опустилась на колени перед маленькой девочкой лет пяти. — Вы не видели мою куклу?

Девочка смотрела на нее так серьезно, что Магистр не могла не улыбнуться.

— Нет, а где ты ее оставила? Может, моя кошка ее видела? — и глаз Кировой, что прятался под повязкой, заблестел. — Не волнуйся. Если это моя Алиска безобразничает, то ей попадет. А нет — у нее такой нюх, достанет даже из-под земли. Порядок?

— Порядок…

Оглядевшись, Кирова спросила:

— Ты же не боишься дядь Инквизиторов?

— Боюсь…

Кирова вздохнула.

— Я тоже. Но куда деваться? Я одна среди них…

— Одна?! — и большие глаза девочки удивленно раскрылись.

— Угу, и мне нужно быть смелой. Как и тебе, — и хихикнув, Кирова нажала девочке на нос как на кнопку. — А то вечно будешь бояться. Ты же приняла все витаминки, что выписал тебе доктор?

Девочка закивала за что и получила чмок в щеку.

— Пойдем, провожу тебя в палату.

Она взяла Магистра за руку, и они вместе пошли в сторону палаты, откуда выглядывали еще детишки во главе с Федей. Половину сюда доставил еще Лаврентий, и, вспомнив своего пропавшего оперативника, Кирова грустно вздохнула.

Где же ты, балбес?..

— Тетя, Ника, а почему вы без туфелек? — спросила девочка, покосившись на ее босые ноги.

На этот вопрос Кирова не смогла внятно ответить.

* * *

«Отведенное» нам время истекло, и нам следовало торопиться. Инквизиторы словно с цепи сорвались — поджидали нас буквально на каждом повороте.

Сомневаюсь, что они положили мою Дарью на первом этаже. На последнем тоже вряд ли — все же это был бы просто подарок для потенциального убийцы. Поэтому, скорее всего, ее палата где-то между этими двумя величинами.

Судя по карте на стене, в этой больнице было аж восемь этажей. Плюс еще три ниже уровня земли. К тому же, от главного здания отходили еще три корпуса.

— Терпимо…

Тут было еще какое-то VIP-крыло, но Марьяна сразу покачала головой.

— Слишком очевидно. Да и Кирова явно хитрее… Но почему бы не проверить?

Для начала стоило бы поймать какого-нибудь врача, а потом уже проверять палаты. Правда, сомневаюсь, что кто-нибудь из них ответит честно — все же страх перед Инквизицией может не взять даже мой Взгляд. Видно, снова придется действовать хитрее.

— Так… — вдруг сказала Марьяна, стоило мне отправиться в сторону кабинетов. — А где Пух? Он же был в коридоре!

Я закатил глаза. Еще потерять этого мелкого тявкуна не хватало… Однако ни на лавочке, ни под ней щенка действительно не было. На сидушке рядом с пустой коробкой из-под печенья расположился облизывающийся Рэд.

— Пошли, — тронул я Марьяну за плечо. — Найдется, твой Пух. А если не найдется, то купишь себе черепашку.

— Он его съел! — и девушка уткнул в Рэда палец. — Твой питомец сожрал моего Пуха!

Я нахмурился. Что за ерунда? Как он… Впрочем, это походило на правду. Рэд сидел с таким довольным видом, будто, пока мы общались с Аристархом, он и вправду проглотил надоедливого щенка. Вокруг было много крошек, а еще пара клочков шерсти.

— Не могу его в этом винить. Пошли, — и я потащил Марьяну прочь. — Накажем его после того, как найдем Дарью.

— Убийца! Обжора! Мой Пух! Открывай рот!

Марьяна кинулась на Рэда, а тот, испугавшись, покатился прочь. Только мы сорвались в погоню, как откуда-то послышалось рычание. Мы так и приросли к месту.

— Тихо! Назад!

А в коридор медленно и вальяжно входила знакомая пантера. Во рту у нее, отчего-то, была зажата детская кукла. Рэд, как назло, катился прямо к ней. Сложив все «за» и «против» знакомства с пантерой Магистра Инквизиции я потянул Марьяну в первый попавшийся кабинет.

— Пусти! Мой Пух!

Но пантера рявкнула так громко, что девушка тут же отдалась мне в руки. Закрыв дверь, я вот-вот ожидал услышать, как пантера проглотит Рэда.

Эх, мне даже стало жаль его. Все же мы могли подружиться...

Однако в коридоре было так тихо, словно пантера вовсе не заметила этого круглого обжору. Или проглотила его очень быстро — как и он Пуха, без шума и пыли.

— Мой Пух... Я не верю...

— Тихо, не хныч! Найдется твой Пух!

Приоткрыв дверь, я увидел примечательную картину. Рэд катался вокруг пантеры, а она, не выпуская куклы, внимательно следила за ним своими ярко-желтыми глазами. Пару раз попытавшись поймать его лапой, она ничего не добилась — шар был слишком юрким. Он припустил от нее, а эта здоровенная кошка, игриво мяукнув, побежала следом.

— Ну что ж… развлекайтесь, — хмыкнул я, и тут за моей спиной скрипнул стул.

— Марьяна Васильевна, вы?

Мы немедленно обернулись. В дальнем углу кабинета сидел лысоватый мужчина в белом халате. Выдавив из себя вымученную улыбку, он поднялся нам навстречу.

— Доктор Могилевич! — охнула Марьяна. — Ваня, это он осматривал меня в тот раз!

Мы молча обменялись рукопожатиями. Выглядел этот Могилевич не очень. И тут даже дело не в сероватом лице и крупных каплях пота на лысине. Одежда на нем буквально висела мешком, а свой халат он надел наизнанку.

— Что, пришли провериться?.. — спросил он Марьяну, пытаясь разжать мое рукопожатие. Но я не спешил отпускать нашего «языка». — Как ваша рука?..

— Нормально. А что вы тут делаете? Это же не ваш кабинет.

— Не мой… — пробубнил Могилевич, — но в моем поселился какой-то хам из Инквизиции. Сказал, чтобы на ближайшие дни я искал себе новое пристанище, и вот я… Можно уже отпустить, молодой человек!

Но я дернул его к себе:

— Знаешь, куда они положили Пациента №1?

При слове «Пациент №1» доктор выпучил глаза.

— Вы что? Откуда?..

— Ага, так ты знаешь о нем? — улыбнулся я, сжимая свою когтистую руку. — Уже неплохо…

— Об этом знает только главврач, а мне кто скажет? Я обычный терапевт… Да пустите вы меня, наконец!

— И что? Вокруг Пациента наверняка целый консилиум. Хотите сказать, вас не допустили? Вас? С вашим стажем и степенью?! — удивилась Марьяна, а тот быстро замотал головой. Выглядело это совсем неубедительно. — Доктор, помогите! Нам срочно нужно найти Пациента №1!

Но тот только снова попытался освободиться.

— Не могу… Простите… И еще эта пантера… — и тут его глаза как-то странно блеснули. — Марьяна Васильевна, а вы что тут… С вами все хорошо?

— Да…

И он как-то слащаво улыбнулся.

— Вы же принимали снотворное, которое я вам прописал?

— Конечно, и оно очень… Очень… — и тут Марьяна как-будто зависла. — О-о-о…

Пока она что-то бубнила, я внимательно пригляделся к его пальцам — а на одном из них сидело золотое кольцо. И нет, оно меня заинтересовало не потому, что я хотел его отнять, а…

Вру, очень хотел, но не поэтому!

…А потому что, он зачем-то носил его на мизинце, при этом других колец у него не имелось. Даже обручального. Более того, от него пахло МОИМ золотом.

Проследив за моим взглядом, доктор перепугался.

— Пустите! Я ничего не знаю!

Но я только сильнее сжал пальцы.

— А зачем ты носишь золотое кольцо на мизинце? Оно же клейменое? А ну-ка покажи…

Только я хотел снять кольцо, как доктор попытался ударить меня, и это была его ошибка. Секунду спустя его рука была вывернута в локте, а кольцо упало мне в ладонь.

— Ваня!

— Спасите! Убивают!

Но я нажал ему на руку только сильнее, и он заткнулся. Упал на пол и взмолился:

— Не бейте! Я все скажу!

Я улыбнулся. Вот она, хитрость. К счастью, в коридоре было по-прежнему тихо, и мы могли вдоволь поболтать по душам.

* * *

Где-то в больнице.

Юный Инквизитор Евгений служил в организации всего месяц, а уже навидался столько всего, что не уставал удивляться. И дело даже не в портальных тварях, культистах и грозноый Башне, полной загадок, а даже в такой “мелочи”, как огромная пантера, что вот уже час патрулировала коридоры больницы. На этот раз она преследовала какой-то красный мяч, который, пофыркивая, мчался от нее на всех “парах”. В зубах у пантеры при этом была детская игрушка.

Проводив взглядом странную парочку, Инквизитор было хотел доложить об инциденте, как рядом с его ногой раздался жалобный скулеж.

— Что за?..

Убрав ногу, Евгений удивился вторично. Из-под лавочки выкатился белый шар, который в следующую секунду оказался белым щенком. При виде сурового Инквизитора, тот взвизгнул и, снова став шаром, кинулся прочь.

— А ну стой!

Пустившись в погоню, Евгений настиг шар в тупике. Щенок зарычал, но Инквизитор не стал с ним церемониться — схватил за загривок, и…

Очнулся он уже на полу. В голове затихал звон, а тело словно скрутило в тряпку. Что вообще произошло?!

Поднявшись, Евгений вытащил рацию. Об этом инциденте точно нужно доложить… Или нет?..

— Вы в порядке? — послышался голос, Инквизитор обернулся. Рядом стояла медсестра в медицинской маске и с ножницами в руке.

— В полном, — буркнул Евгений, включив рацию, но медсестра все стояла и смотрела на него как зачарованная. — Что-то не так?

— Все в порядке. Ведь вы рядом. Мы все тут как за каменной стеной.

И за ее спиной появились еще четыре медсестрички. Их глаза смотрели на него с еле скрываемой любовью.

Евгений удивленно вскинул брови. А вот к такому отношению он не привык. Обычно еще за километр от него всех как ветром уносит. А эта медсестра положила ладонь ему на сгиб локтя, да еще и прижалась. Остальные обступили кружком.

— Вы такой сильный… — сказала вторая медсестра, тоже носившая маску. Декольте у нее было явно больше, чем следовало. — Позвольте подержаться за вашу мускулистую руку, ваше…

— Евгений. Простите, но я…

Он осекся. Третья медсестра схватила его за причинное место.

— Нет не уходите, — и они сошлись еще плотнее. — Нам так нравится общество сильных мужчин... В больнице их всегда не хватает.

Только Евгений хотел освободиться, как первая медсестра сорвала маску и улыбнулась. Зубы у нее оказались как у виверны, и зрачки тоже — змееподобные. Покрывшись мурашками, Инквизитор обернулся: а остальные тоже щеголяли змеиными улыбками. У всех в руках были скальпели, ножи, ножницы и один молоток.

А еще золотистые серьги с кольцами. Они буквально сияли.

Только Евгений пробудил свой Дар, как медсестры пырнули его все разом. Последним прилетело по лицу — молотком. Они продолжали его бить и не останавливались до тех пор, пока Евгений не ушел в небытие.

* * *

— Я же сказал! Не знаю я, куда положили вашего Пациента! — рыдал Могилевич, вжавшись в кресло. — Об этом знает только главврач, да и он вряд ли! Кирова каждые несколько часов приказывает переводить его в разные корпуса и этажи! Не знаю я, где он сейчас!

Слушая его нытье, я задумчиво рассматривал кольцо. А оно со всех сторон не имело ни единого клейма — даже какого-нибудь завалявшегося, не то, что моей Башни. И при этом оно БЫЛО моим — я чуял это! Но почему нет клейма? Подозрительно...

— Откуда ты это взял? — и я приблизил кольцо к испуганным глазам Могилевича. — Отвечай честно, иначе руку найдешь в сортире.

— Мне дали! Это подарок!

— Подарок? — фыркнул я. — Кто же делает такие подарки?

Марьяна смотрела на него, не отрываясь. Глаза ее были суровыми, почти как у бабушки.

— А не тот ли это человек, который «выписал» то снотворное?

Вдруг лицо доктора изменило цвет — из серого начало темнеть. А глаза…

Оскалившись, он бросился на Марьяну, да так быстро, что любой боец бы позавидовал. Я же был еще быстрее — вернее, моя когтистая рука. Его кисть хрустнула, но Могилевич даже не морщился — клыки, коими был испещрен его рот, целились девушке в горло.

Рывок, и он полетел на пол. Крик перешел в рев, а тот в хрип. Удар, и он стал писком, и вот на полу задергался все тот же “добрый” доктор Могилевич.

— Пустите! Я больше не буду!

Я же снова вывернул ему руку, и он взвыл. Глаза снова обычные, а вот секунду назад… Прямо как у меня.

— А вот теперь, доктор Могилевич, мы поговорим серьезно, — улыбнулся я, схватив его за грудки, и бросил обратно в кресло. — Марьяна, послушай, чтобы никто нам не мешал.

Кивнув, девушка скользнула к двери, за которой все еще не было слышно ни звука. Хорошо, что страх, которым Инквизиция сковала больницу, действовал нам на руку.

Доктор проводил ее взглядом полным муки и страха. А затем посмотрел на меня. Теперь же в нем затаился ужас. Во мне тоже — доктору на этот раз не поздоровится.

— У тебя есть один шанс сказать всю правду, — сказал я, катая кольцо на ладони. — Один шанс, понял?

Он осторожно кивнул. Но не успел и рта раскрыть, как на столе зазвонил телефон.

— Ответь, — разрешил я. — Но помни. Только намек на то, что тут происходит, и твоя практика на этом закончится.

Сглотнув, доктор поднял трубку. Где-то пару секунд он молчал, а затем сказал:

— Могилевич слушает…

— Добрый доктор! — раздалось на «линии». — Как проходит день? Много пациентов обслужили? Все витаминки раздали?

При одном его звуке лицо Могилевича снова поменяло цвет, но нет — на этот раз он стал таким красным, будто вот-вот и у него из ушей хлынет кровь.

— Все… Все раздал во время обхода…

— Отлично! А колечки? Сережки? Все раздали своим красавицам?

— Да… Еще поутру…

— Хорошо! Молодец, добрый доктор! А раз доктор хорошо справился с возложенной на него миссией, он может и послушать голосок его обожаемой дочурки. Вот, держи. У тебя есть минута.

В трубке послышался треск, а следом там заговорили уже другим голосом:

— Папа!

— Дочка! Где ты?

— Не знаю… У дяди… И он…

— Тю-тю-тю! Не так быстро, — и в трубке снова зашуршало. — Не стоит лишний раз грузить папу. Дядя же тебя не обижает?

— Нет… Не обижает…

— А слушаешься ли ты дядю?

— Слушаюсь…

— Молодец! Прямо как папка! Ты же принимала сегодня витаминки? О, какая молодец! Ну, иди беги поиграй…

— Прошу, — простонал Могилевич. Слезы и него хлынули градом. — Только не мою…

— Тебя это не должно касаться, могила. Добрый доктор сделал свое дело и больше не нужен. Только рыпнись и…

Грохнувший выстрел заставил меня залечь. Марьяна тоже присела, а вот Могилевич не успел даже дернуться — башку его разнесли одним точным попаданием. Рухнув на стол, он обмяк. За его спиной в окне дымилось аккуратное круглое отверстие.

— …будет херо… Зараза! Эй, ты все еще там? — говорили в трубке, что моталась на проводе. — Могила! Ох, кажется, кое-кто перенервничал... Эй, вы, в кабинете, есть там еще кто?

В ответ из коридора раздался одинокий вскрик. Затем кто-то затопал. Через секунду послышались звуки борьбы.

— Возьмите трубку! Есть кто дома?!

Потянувшись к трубке, я приложил ее к уху. Марьяна же попыталась меня остановить, но я покачал головой.

— Слушаю…

— Не знаю, кто ты, парень, но очень зря ты сегодня пришел на осмотр к доброму доктору Могиле!

— Ничего страшного, — ухмыльнулся я. — Осмотр дал мне больше, чем я рассчитывал.

На том конце «провода» расхохотались. А в коридоре снова слышались голоса. Кто-то рычал, выл и звал на помощь.

— Ах вот как! Интересно! Ты же из Инквизиции?! Ну, наслаждайтесь, мессир! Увы, если вы что-то и вынюхаете, то эта информация так и останется в кабинете у доброго доктора Могилы! Ведь всем, повторяю, ВСЕМ вам им уготована одна общая БРАТСКАЯ могила...

Следом в дверь кто-то деликатно постучался. Марьяна же безмолвно выругалась, а с той стороны послышался голос:

— Доктор Могилевич? У вас все хорошо? Кажется, я слышала будто-то кто-то…

И ее слова заглушил дикий крик — будто кого-то живьем потрошили. Мы же слышали голос из трубки:

— …И ни вам, ни Пациенту №1, ни суке Кировой не покинуть кабинета доброго доктора! До скорой встречи в аду, смертники!

И трубку бросили. Дверь же сотряслась от удара, да такого мощного, что она сорвалась с петель и рухнула в кабинет. Мы с Марьяной, стараясь держаться подальше от окна, встали на ноги.

На пороге стояла медсестра. Средних лет женщина, и она бы вполне могла казаться нормальной, если бы не три «но»: окровавленный топор в ее руках, глаза, сверкающие как два изумруда и зубастая улыбка до ушей.

Глаза у нее были МОИ.

— Ага… Доктора, похоже, уже выписали, — цокнула она языком, поглядев на Могилевича остывающего в луже крови. Затем ее змеиные глаза обратились к нам с Марьяной. — Что ж, ваш черед, больные!

Золотые серьги на ее ушах вспыхнули, а затем зубы во рту и когти на руках начали расти.

— Жалуетесь вы на что-нибудь, или нет, — хихикнула она, подняв топор. — Долго на приеме вы не заде…

Устав от их болтовни, я кинулся под ее топор. Удар, и ящерица с воем покатилась в коридор. Топор остался у меня.

— Держись за мной! — кивнул я Марьяне и выскочил следом.

Стерев кровь с носа, ящерица поднялась на ноги. На руках у нее шелушились чешуйки, а вот туфли лопались от когтей, что рвались ускоренными темпами.

— Зря ты это сделал, парень, — зарычала она, сверкнув заостренным языком. — Я-то хотела по доброму… Но вы, больные, горазды только хамить…

И она, ощерившись, зашипела. В ответ во всем коридоре раскрылись двери, и к нам вышли больные, доктора, медсестры и медбратья. Все были когтисты, зубасты, а кое у кого даже чешуйчатый хвост торчал из-под юбок.

Все оскалились в нашу сторону и пошли на нас всей толпой.

— Ваня… — пискнула Марьяна, вцепившись мне в руку, откуда тоже росли когти. А еще зубы — ох, это была приятная боль. — Бежим!

Но я только покачал головой и улыбнулся. Все эти людо-ящерицы… Они были так прекрасны.

— Ваааа…

Но сзади тоже раскрылись двери. Мы оглянулись.

К нам высыпала еще одна толпа. Все были лысы и одеты в черное. Это были Инквизиторы.

Глава 5. Как не озвереть от жизни такой?!

В палате Пациента №1.

Сознание угасало, но Дарья держалась. Ей не хотелось умирать так просто — потеряв силы, из-за выволочки этой дуре Кировой. Она боролась.

У нее перед глазами плавали образы из детства, какие-то обрывки воспоминаний — а за сотню лет жизни их накопилось изрядно. Больше всего было картин молодости: дворец, где прошло ее детство, а затем и того недолгого времени, что она прожила в Башне. С Ним. И, как ни крути, но эти моменты были самыми интересными и — чего уж таить? — счастливыми в ее жизни.

Да, Он часто был груб. Да, постоянно думал о своем золоте. Да, и человеческого в нем было маловато, однако…

С Ним не было скучно. Никогда. Он был смел, страстен, имел чувство юмора — пусть и весьма черное — а сердце у Него было больше всех мужчин, с которыми ее сводила жизнь. А еще Он был Им. Тот, чье настоящее имя до сих пор люди боятся произнести даже у себя в мыслях.

За все за это, она и любила Его. И Он любил ее — до безумия. Разве еще нужно что-либо объяснять?

Да за век воспоминания потускнели, но то, чего ей было не забыть никогда — это его Взгляд, что всегда пробивал ее до мурашек. Тот самый, что манил ее и заставлял чувствовать себя просто куклой в Его когтях.

Это и было самое прекрасное в нем — Взгляд. Он был даже прекраснее крыльев и чешуи, что была красной как кровь.

И вот Его глаза и вывели ее из небытия — она видела их перед собой. Большие, зеленые с вытянутыми зрачками. Светящиеся. Они смотрели на нее с любовью, а его рука мягко гладили ее по ладони.

— Ты пришел?.. — выдохнула Дарья, пытаясь сфокусировать зрение на лице. — Я так ждала…

Там появилась улыбка, глаза начали тухнуть. Скоро они стали вполне обычными, человеческими. А ее избранник оказался…

— Давай быстрее, чего ты на нее пялишься?! — раздался грубый голос, и фигура отстранилась. Зазвенело стекло. — У тебя есть пять минут. Не успеешь сделать все, вылетишь отсюда взашей…

— Иду-иду… Зануда!

— Я все слышал.

Раздалось посвистывание, и Дарья заморгала. Наконец зрение подчинилось, и она увидела перед собой девушку в белом халатике. У нее в руках был шприц, который она наполняла каким-то лекарством.

На губах лежала довольная улыбка. А вот между губ… Были клыки.

— Кто?.. — проговорила Дарья, еле ворочая языком. — Кто вы?..

— Тот, кто поможет вам справиться с болью, — ответила медсестра, щелкнув по шприцу пальцем. — Расслабьтесь.

И очаровательно улыбаясь, она подошла к Дарье вплотную. Инквизитор за ее спиной нахмурился и сделал движение, словно пытаясь остановить медсестру, но тут у него на поясе заговорила рация:

— Замечен противник! Общий сбор на седьмом этаже.

Он еще раз с подозрением взглянул на медсестру и, выругавшись, рванул на выход. Хлопнула дверь.

Проводив его взглядом, медсестра наклонившись над Дарьей и шепнула ей на ухо:

— Я помогу вам уснуть. Навечно…

И взяв Королеву за руку — за ту самую, в которой та судорожно сжимала монету — быстро вогнала иглу ей в вену.

Миг, и все лекарство оказалось в ней.

Дарья хотела оттолкнуть медсестру, испепелить, разорвать на куски, выпотрошить и рассеять по ветру, но осознала, что пуста — в ней не было ни частички энергии. Все ушло в проклятую Кирову.

А еще она столкнулась с глазами медсестры. И в ужасе обмякла.

Это был Его взгляд.

* * *

У меня был выбор. Бить сначала ящеров, а потом переключиться на Инквизиторов. Или же сначала вломить Инквизиторов, а потом “закусить” ящерами.

Одних было под сотню, других человек двадцать. И те и другие опасны, но каждые по-своему. Тех и других убивать себе дороже, и тоже по разным причинам.

Выбрал я третье. Высота потолка позволяла.

— Держись за меня, — глянул я на Марьяну самым убедительным взглядом, на какой был способен. — Живо!

Она вцепилась в меня мертвой хваткой, а тем временем ящеры уже сорвались в атаку. Инквизиторы, рыча рванули на них.

А я…

Прокляв все, скакнул вверх — за секунду до того, как две толпы столкнулись одна с другой. Когти на моих руках влетели в потолок, ноги тоже нашли пару уступов. Мгновение мне казалось, что мой план пойдет прахом, но нет — пальцы выдержали, а кричащая Марьяна замоталась за моей спиной, вцепившись в рубашку. Под нами брызгала кровь, сверкали заклинания и грохотал топот все пребывающих и пребывающих ящеров.

— Ваня-я-я!

Я скакнул вперед, снова влетев когтями в потолочную панель. Сбоку камень разорвало заклинанием, сзади тоже все полыхало — туча пыли, света и осколков ослепляли. Еще несколько скачков, и я ушел вниз. Подо мной находились ящеры — нас они встретили радостным рыком.

Мой ботинок тоже был рад видеть морду одного из них. Выбив пару клыков, я приземлился и, сжав кастеты, кинулся вперед — к выходу на лестницу. Марьяна не отставала. Схватка была жаркой.

Не успели мы уложить последнего противника, как позади взревели. Топот поднялся до потолка.

Мы не оглядывались. По пути нам попадались ящеры, но кроме физической силы им было похвастаться нечем. Уложив десятую по счету тварь, мы выкатились на лестницу. Марьяна тут же кинулась закрывать дверь, но с той стороны уже напирали.

— Назад! — рыкнул я, поймав взгляд одной из тварей, и она в ужасе отпрянула прямо под ноги своим собратьям. Поднялся грохот падающих тел, и мы с Марьяной навалились на дверь. Щелкнул засов, а затем…

БАХ! — и дверь сотряслась от десятков ударов. Но устояла.

— Долго не выдержит. Пошли. Нам нужен главврач.

Мы ринулись наверх. Судя по карте, бежать нам еще этажа три, а по лестнице уже гуляли скрипы, шорохи да шипение.

— Думаешь, он еще жив? — спросила Марьяна мне в спину. — И не стал одним из них?..

— Другого пути нет.

Скрипнув зубами, я поднажал. Думаю, Домна продержится какое-то время, но если все население больницы после “обхода” обратилось ящерами, времени у нас в обрез.

Еще один этаж остался позади, и тут сверху нечто застучало. Мы приготовились к драке.

— Стой! Пух! Ты жив!!!

Сверху по ступенькам к нам катился ее любимец. Радостно запищав, он прыгнул к хозяйке, но…

— Не так быстро! — и поймав щенка, я улыбнулся. — Побудешь пока у меня!

Пух испуганно завизжал и попытался укусить меня за палец, но я перехватил его под мышку.

— Ваня! Мой Пух! Дай сюда!

— Отдам, когда… Тихо!

Сверху уже звучало приближающееся шипение. Секунду спустя к нам высыпало еще две ящерки в белых халатах.

— Больной, куда же вы?! — зашипели они, скалясь. — А как же процедуры?

В них и полетел визжащий Пух. Ударив одну ящерку в лоб, он тут же прилетел второй в затылок. С диким визгом они покатились нам под ноги. Поймав Пуха, я перепрыгнул тварей. Марьян, прижавшись к стене, проводила эту парочку, а затем кинулась к своему любимцу.

— Ваня, как ты можешь так обращаться с моим щенком?!

— Ну получилось же? — и закрутив Пуха на пальце, я кивнул вниз. — Твой Пух молодец!

Докатившись до пролета, ящерки влетели в стену и так и остались лежать. Полный нокаут, раздвоенные языки торчали наружу.

Ни Пух, ни Марьяна мой план не оценили. Девушка вырвала щенка у меня из рук.

— Так, найди своего Рэда и швыряй его сколько хочешь!

— И где я тебе найду этого засранца? — закатил я глаза. — Он поди в столовке со своей хвостатой невестой!

Наконец мы добрались до нужного этажа и аккуратно выглянули в коридор. Он тянулся из конца в конец и был абсолютно пуст. Но лишь на первый взгляд: тут и там из приоткрытых дверей доносилось шипение, стоны и странное жужжание. Я поглядел на указатель: налево было венерологическое отделение, откуда раздавались страстные стоны, а справа располагалась стоматология.

В том же направлении примостился и главврач.

— О, нет… — охнула Марьяна, схватившись за рот. — Ненавижу зубных врачей…

И только мы направились искать кабинет главврача, как из одного из кабинетов послышалось:

— Еще одну пломбу! Больной не дергайтесь!

Жужжание поднялось такое, будто там работали перфоратором. На порог брызнула кровь, а мы поспешили покинуть опасный участок. Марьяна же, прижимая к себе Пуха, бежала первой.

Еще на подступах к кабинету главврача мне услышали стуки, а затем и шипящие голоса:

— Эдуард Валерьянович, выходите! Вам придется объяснить, отчего вы снова задерживаете нам зарплату!

— А где обещанные условия? Или вы думаете, мы будем терпеть?!

— На одного пациента пять минут, да?!

— Эдуард… — и донесся скрип когтей. — Вы сегодня принимали витаминки?.. Если нет, мы очень, ОЧЕНЬ расстроимся!

Зайдя за угол, мы встали. Дверь с золотой табличкой была выломана, и внутри приемной главврача было не продохнуть от ящеров в белых халатах. Очередным ударом они вынесли дверь в кабинет к начальству и кинулись внутрь все разом. Раздался отчаянный крик.

— Ну уж нет! — прошипел я, перехватив кастеты. Убить этого скрягу они смогут только после того, как мы узнаем, где Дарья!

У секретаря был полный разгром, и стоило нам войти, как нам навстречу поднялась ящерка в очках и мини-юбке. В руках у нее был молот.

— Вам назначено?!

Ответила ей Марьяна. Перехватила своего Пуха и метнула ящерке в лицо. Получив “мячом” в лоб, та откинулась в кресло и вырубилась.

— Ты это… Не помни своего Пуха… — хмыкнул я и, подхватив молот, зашел в кабинет. А там было жарко.

Ящерки уже выломали шкаф и вытаскивали наружу перепуганного дяденьку с пушистыми седыми волосами. Прижав его к стене, одна из тварей протянула ему какую-то красную витаминку.

— Ам-ам, ваша милость! — хихикала ящерка в халате врача. — Скушайте витаминку! Так вы станете таким же здоровым, как и мы!

— Не-е-ет! — взвизгнул он и тут же ему принялись насильно открывать рот. — Пустите! Я сделаю все, только…

Но все было тщетно. Раскрыв ему рот, ящеры-врачихи просунули ему витаминку меж зубов. Только он дернул кадыком, как в него принялись заливать целый графин воды. Главврач забулькал.

— Вот-вот, Эдуард… Глотайте! Глотайте! Потом объясните нам все о сокращениях, хорошо?

— И про отпуск в феврале!

Я же уронил молот на пол, и, услышав стук, вся компания “экстренного оздоровления” обернулась. Выплюнув воду, главврач упал к их ногам.

— Этот дед мне нужен, — сказал я, перехватив оружие. — Дайте мне его и никто не пострадает.

Секунду ящерки удивленно пялились на меня, а затем разразились хохотом. Забыв про своего начальника, принялись окружать меня.

— Тебе тоже неплохо бы съесть витаминку! — прошипела медсестра. — Будешь большим, сильным и хвостатым!

— Или мертвым!

Я же улыбнулся. Нет, все же эта чешуя и когти с зубами очень шли этим милым дамам. Мою Дарью они, конечно, не переплюнут, однако одна ящерка была прелестнее прочих. А какой у одной из них был хвост…

Очень жаль было убивать их, и я решил немного поменять тактику. Посмотрел на них своим истинным Взглядом и ненадолго отпустил ауру. И только одна ящерица попыталась скакнуть на меня, как наши глаза пересеклись.

Ее мордочка мигом исказилась — гримасой ужаса. Споткнувшись, она тут же попалась мне в руку. Когтистые пальцы сжались у нее на горле, и я приподнял ящерку над полом. Зашипев, она забила ногами в воздухе, но и только. Ее глаза едва не лопались от ужаса.

— Кто?.. Кто ты?!

Остальные тоже стояли, раскрыв пасти. Ни одна не рискнула напасть, или даже подходить ко мне ближе пяти шагов. Рыдающий главврач ползком выбрался из кабинета, но в секретарской его поймала Марьяна.

— Не бейте меня!

— Где бабушка?! Говори!

— Какая еще ба… Ай! За что?!

— Быстрее говори, где Пациент №1! Ну же! Или ты хочешь познакомиться с Пухом?!

— Гав! Гав! Гав!

Пока они выясняли отношения, я разжал пальцы и выпустил дрожащую ящерку. Упав на пол, она отползла к своим сестрам.

— Я? — улыбнулся я, проведя языком по зубам. А клыки уже выросли достаточно, чтобы даже идиоту было понятно, кто перед ним. Сверкающая чешуя за разорванной рубашкой тоже “тонко” намекала на это. — Тот, чьей бледной копией, вы являетесь, барышни…

И я сделал шаг вперед. Взвыв, ящерицы кинулись назад — перевернули всю мебель в кабинете и вжались в стену. Одна из них просто упала на колени.

— Прошу… Мы же не знали… Мы так сожалеем!

Улыбаясь, я нежно коснулся ее чешуйчатой щеки. Она затрепетала, но выдержала мой Взгляд. Остальные тоже дрожали как листочки на ветру с глазами на мокром месте.

— Бедняжки… — прошептал я, оглядывая всю эту зубастую компанию. — Тяжко вам, наверное, работать в подобном месте?

— Тяжко, — вздохнули они. — Знаете, как нас тут гоняли, Господин?!

Я мотнул головой за спину.

— Вон тот?

— Ага! — и вперед выступила ящерка-медсестра. — Эдуард Валерьянович — сущий дьявол! Знаете, в каких условиях трудятся медсестры?! Как часто он задерживает зарплату?

— Ха, какая тут зарплата?! Я врач, и за такие копейки! Десять лет учебы, пятнадцать лет практики!

— Хочешь, не хочешь, озвереешь!

И они принялись закидывать меня жалобами. Вдруг моего плеча коснулась Марьяна.

— Он выложил все, — сказала она. — Бабушку отвезли на седьмой этаж. По крайней мере, так было еще два часа назад...

Я кивнул.

— Отлично, — и еще раз погладив ящерицу по щеке, направился на выход.

На пороге остановился. Только обернулся, как ящерки снова одеревенели. Мой Взгляд действовал безотказно.

— А вы… Можете помочь мне…

— Как?! — и они, опустившись на колени, протянули мне руки. — Как помочь? Повелитель!

В такой позе они показались мне еще прекрасней.

Улыбнувшись, я поманил их за собой. Марьяна смотрела на эту сцену как завороженная.

В приемной я снова наткнулся на Эдуарда Валерьяновича — он вжался в угол, а перед ним стоял Пух. Рыча, щенок гавкал прямо в его бледное лицо.

— Прошу… — промычал главврач. — Я сказал вам все… Пациента №1 отвезли на седьмой этаж. Как раз сейчас у нее процедуры… но…

Услышав последнее слово, я скрипнул клыками.

— Что, “но”?!

— По лестнице туда не попасть. Кирова там все перекрыла. Только на лифте!

— Где лифт? Показывай!

И схватив главврача за отворот халата, я вытолкнул его из приемной в коридор.

— Быстрее! Бегом!

Взвизгнув, он опрометью кинулся по коридору. Ящерки же с хохотом кинулись за ним.

— Эдуард Валерьянович, куда же вы? А помните, когда я просила отпустить меня пораньше, чтобы забрать дочку из садика, что вы мне ответили?

Но тот припустил только быстрее. В кабинетах начали открываться двери, и оттуда выходили все новые и новые хвостатые дамы.

— Эдуард Валерьянович? — оскалилась одна с окровавленной дрелью в руках. — Пломбочку?..

Дико закричав, он кинулся мимо нее. Коридор все заполнялся и заполнялся ящерами и ящерками. Только увидев меня, они хотели напасть, но дамы за моей спиной осадили их:

— Стоять! Это Повелитель! Тот, о ком шептали голоса!

Улыбнувшись, я снова выпустил ауру. Глаза ящерок мигом расширились.

— Повелитель! Вы пришли забрать нас!

Спустя полминуты за мной собралась настоящая хвостатая армия. Увидев всех нас за своей спиной, главврач буквально обезумел. Впереди как раз показался лифт, и судя по движению стрелки на входом, к нам кто-то двигался.

— Сомневаюсь, что это друзья, — покачал я головой и, взяв в одном из кабинетов халат, надел на плечи. Медицинская маска довершила образ “ящера”. — Придется драться…

— С кем? — охнула Марьяна.

— Со всеми, кто мне помешает добраться до Дарьи. А ты лучше возьми Пуха и держитесь у хвостатых за спинами. Они знают, что ты со мной, а вот Инквизиторы могут и прибить ненароком.

— А ты?!

— Я?..

Со стороны лестницы тоже слышались шаги. Двери выбили, и к нам принялись стягиваться Инквизиторы — целая дюжина бритых голов. Они были все изранены, но еще держались на ногах. Их татуировки воинственно сверкали.

— …Я пойду напролом.

Только главврач хотел сорваться к Инквизиторам, как оказался в когтистых лапах своих хвостатых сотрудников. Затрепетав, он взмолился — и тут у него во рту показался заостренный язык.

— Этот тоже с ними, — кивнул один из Инквизиторов. — Его тоже не жалеть.

— Нет! — закричал главврач и получил тычок в спину. — Они все уволены!

— ЧТО?!

Рухнув посреди коридора, он заметался на месте. Смерть была повсюду.

И только две толпы собрались кинуться друг на друга, как окно напротив взорвались осколками. Один Инквизитор сполз по стене, оставляя после себя кровавый след. Остальные залегли.

Не теряя ни секунды, ящерки с ревом рванули на них.

Я не стал ждать разрешения конфликта и просто ринулся к лифту. Стрельба по окнам продолжалась, осколки сыпались под ноги, пули визжали у меня над ухом, но перед глазами было одно — двери лифта.

Стрелка же подходила к нашему этажу, и, звякнув, подъемник остановился. Только двери начали раздвигаться, как где-то зазвучало рычание, а из-за поворота в венерическое отделение выкатился красный шар.

— Рэд, ко мне! — рявкнул я, и по счастью он послушался. Впрочем, другого выхода у него не было. У него по пятам мчалась пантера с куклой в зубах.

Дверь в лифт открылась, и там появилось еще пятеро Инквизиторов. Одного из них я знал — это был Григорий. И я мчался прямо на него.

— Назад! — рыкнул я, запоздало осознав всю глупость сказанного. Назад ни у кого дороги не было.

Все пятеро полыхнули аурой, но я уже бежал со всех ног. Рэд же, подскочив, оказался в моих пальцах. Сзади еще раз рыкнули — и особенно неистово.

Я прыгнул — прямо в лифт, что полнился Инквизиторами. С руганью они посыпались к стенам, а мы с Рэдом упали на пол. В панике некто ткнул кнопку, а затем двери начали сходиться.

Пантера была уже у порога. Прыжок, и она присоединилась к нам.

Двери закрылись.

* * *

На седьмом этаже.

Рация на поясе Магистра рычала, гремела и шипела. Один за другим каналы умолкали, и все об одном:

— Тут все полнится противником! Нужно подкрепление! Аааа!

Подкрепление было уже на подходе, но им нипочем не успеть. Всех имеющихся в здании людей уже отрядили сдерживать тварей, однако те, этаж за этажом, все равно прорывались к их отделению. Выходы на лестницу были все давно заблокированы, а вот лифт…

Он двигался к ним. На седьмой этаж.

Кирова улыбнулась. Сейчас она встретит этих хвостатых со всем возможным гостеприимством. Руки уже дрожали от переизбытка магии. На плече лежала ее любимая боевая коса. Жаль, только Алиски не было при ней — ее золотоглазая красавица наверняка где-то внизу. В самой горячке.

Стрелка медленно двигалась вверх, а из шахты слышались крики, грохот и стоны. Кажется, там тоже было жарко.

— Ублюдки… Всех покрошу! — прошипела Кирова, морщась от жара, которым разгорался ее золотой глаз.

Вдруг ее тронули за руку.

— Тетя Ника, вы не видели…

— Не сейчас! — прошипела она и сурово глянула на девочку, что опять приставала со своей куклой. — Иди к себе, живо!

Но девочка не сделала и шагу. Ее бровки только соглись на лбу, на которым шелушилась…

Чешуя.

Сердце Кировой пропустило один удар, а в коридоре уже были они — дети, целая сотня детей от трех до девяти лет, коими полнилось все детское отделение, куда они и переместили Королеву два часа назад.

Она чуяла на себе их взгляды. И все из них были как у змей. Во рту малюток был полный рот острых клыков. Когти на ручках с палец длиной.

Как?.. Почему?!

Только подумав о том, что ей придется сделать, Кирова задрожала. А они уже были везде — окружили ее кольцом. Ей нужно было срочно решаться, по-другому нельзя…

Королева. Но…

Пусть Магистра и прозвали Домной за крутой нрав, но у нее было много слабостей. И первый из них...

Нет. Коса сама выпала у нее из пальцев.

— Тетя Ника, — сказала девочка. — Вы очень плохо с нами обращались. И поэтому мы порвем вас на куски.

Все что могла Магистр, это закричать. Дети накинулись на нее валом.

Глава 6. Почему так щиплет глаза?..

Двери открылись.

Выползти из-под груды тел, одновременно держа Рэда, оказалось делом нелегким. А тут еще пантера…

— Отвали, тварь! — прошипел я, отпихивая тяжеленную тушу. Кое-как сдвинув ее с места, вывалился с той стороны. Судя по цифре “7” на стене, я был на нужном этаже.

И это было…

— Дай! Дай мне ударить! Моя очередь! Не толкайся!

Поднявшись, я увидел огромную толпу малышни, что, отталкивая друг дружку, пыталась прорваться к чему-то лежащему в середине коридора. Покосившись на вывеску, я вздохнул.

Весь этаж был занят детским инфекционным отделением. И все его население нынче столпилось передо мной.

Казалось, детишки просто играют, однако… Судя по следам крови у них на ручках и под ногами, игра пошла немного дальше, чем планировалось.

Тут одна из малявок обернулась и при виде меня мигом обнажила целый ряд острых зубок.

— Вот еще дяденька! Чур я первая втыкаю в него карандаш!

И с радостным писком мелкая ящерка кинулась на меня. В ее коготках был зажат остро заточенный кусок дерева.

— Бей дядю! — и с этим вскриком она вонзила карандаш мне в ногу. Конечно же, он сломался.

Больно было зверски. Мой Взгляд от этого только усилился. Поглядев на нее как можно строже, я оскалился — во все зубы, что отрасли у меня за это безумное утро.

— Это у тебя игры такие?..

Выражение озорства тут же уступило место страху. Ящерка задрожала.

— Простите…

Остальные, бросив свою “игру”, посмотрели в нашу сторону.

— Дядя испугал Машу?!

— Бей его! — и они кинулись на нас всей толпой.

Рэд же среагировал первым. Вырвавшись из рук, он покатился вперед и оскалился. Его рычание было способно остановить целое стадо. Оно и остановилось — все, кроме одного, самого бойкого пухляша. Сжимая в руке скальпель, ящеренок несся на нас со всех ног. Глаза-щелочки горели жаждой крови.

— Чего вы?! Испугались какого-то мя…

Но Рэд уже прыгнул вперед. Бум! — и получив по лбу, парнишка отлетел в руки своих испуганных друзей. Еще раз рыкнув, мяч принялся медленно подкатываться к перетрусившим детишкам. А те окончательно поняли: время игр закончилось. Зубы у Рэда были вдвое больше даже самого зубастого из взрослых ящеров.

Я вышел вперед.

— Так. Теперь играем в прятки. Кто не спрячется, тот будет играть с Рэдом в вышибалы.

И закрыв глаза ладонями, принялся считать.

— Раз… два…

Конечно же, я подглядывал — а дети оказались умнее своего “павшего” друга. Закричав, брызнули в разные стороны:

— Бежим! У дяди злой мячик!

— Ай, куда-куда?! Куда спрятаться! Я не люблю вышибалы!

— Ма-ма-а-а-а!

— Три… четыре… пять! Кто не спрятался, тому хана!

Я убрал руки. Коридор очистился за какую-то секунду. На полу остался только тот незадачливый любитель размахивать скальпелями. Думаю, очнувшись, парень сто раз подумает, прежде чем в следующий раз трогать ножики.

А вот дальше лежал их “предмет для игр”. Подойдя поближе, я узнал Доминику Кирову, которая, похоже, снова перехитрила саму себя. Ее оружие лежало рядом — огромная боевая коса ростом с саму Кирову. Судя по блестящему лезвию, ей она не взмахнула ни разу.

— Не смогла поднять руку на детишек? — хмыкнул я, присев рядом. — Глупая женщина.

Жилка на шее еще билась, однако на ее теле буквально не было живого места. Дети есть дети — по степени жестокости они даже взрослым дадут фору. Они и повязку с нее сорвали. Золотого глаза не было.

Оглядевшись, я сразу почуял зов — он исходил из одной из палат. Туда я и направился. Воровка нашлась под кроватью.

Только я сунул туда голову, как ящерка оглушительно завизжала.

— Попалась!

— Нет! Я не хочу играть в вышибалы!

— Не будешь, если отдашь золотой мячик!

Глаз Кировой тут же застучал по полу. Поймав его, я смахнул с него пару пылинок и направился искать палату Дарьи.

Кирова же свернулась калачиком. Она дрожала как маленькая девочка.

— Лавр… Лаврентий… — послышалось тихое бормотание. — Дай руку…

Опустившись на корточки, я всмотрелся в ее бледное лицо. Нет, добивать Магистра у меня не было резона — иначе, вся эта “золотая эпопея” в Башне мигом закончится, да и раненных трогать как-то подло.

— Дай руку… Мне холодно…

Дрожа, она тянулась ко мне. Я же сжал золотой глаз. Теперь он был мой, однако…

— Не уходи, прошу…

Я ухмыльнулся и, погладив Кирову по щеке, прошептал:

— Ты мне еще пригодишься, дорогуша. И ты, и твоя замечательная организация. Выживи только. У нас с вами еще столько дел.

С этими словами я вложил ей в ладонь глаз. Мой глаз. Она тут же вцепилась в него изо всех сил. Ее лицо приняло умиротворенно выражение.

Ухмыльнувшись, я направился к палате, которую, очевидно, и защищала Магистр — там было тихо, однако где-то слегка что-то поскрипывало.

Уже на пороге я обернулся — к Кировой ползла ее очнувшаяся пантера. Еще в лифте ей неплохо досталось от Рэда, так что двигалось животное, еле-еле перебирая лапами. Из глотки рвалось жалобное мяуканье.

А еще неподалеку стояла ящерка. Та самая, которая похитила “золотой мячик”. Не спуская взгляда с пантеры, ползущей к своей хозяйке, она сжимала в руках куклу.

Оставив их, я вошел в палату и оказался в просторном помещении с полностью занавешенными окнами. Тут был целый ряд коек за полупрозрачными ширмами. На первой из них лежало тело, с головой закрытое простыней.

При виде нее мое сердце сжалось. Медленно опустившись рядом, я положил руку на ее грудь — а там не было и намека на сердцебиение. Только пустота, холод и тишина.

Дыхания тоже не было.

Сорвав простыню, я увидел стеклянные глаза. В прямом смысле: на койке лежал манекен.

— Хитро… — хмыкнул я. Очевидно, Магистр хотела задержать убийцу этим трюком. Выиграть какие-то несколько секунд.

Сзади скрипнула половица.

Развернувшись, я опоздал на какое-то мгновение. Его хватило, чтобы вогнать мне шприц в руку по самое основание иглы.

— Сдохни! — зашипела очередная гадина, пытаясь выцарапать мне глаза. — Как сдохла та старуха!

Зарычав, я вцепился ей в горло. Она принялась царапаться, но один рывок, и она уже заболтала ногами в воздухе.

— Старуху?! — сощурился я. — Какую еще?..

Но эта тварь только захрипела.

— Где?!

Ответа мне и не требовалось. Швырнув ее прочь, я кинулся к соседней койке. Там тоже лежал манекен. И в следующей тоже…

— Поздно, герой! Твоя тупая Королева уже!..

Я оглянулся. Мой Взгляд буквально припечатал эту тварь к полу. Она задрожала…

— Ты?.. Кто ты?

Мои глаза вспыхнули, а затем я поднял руку. В центре ладони образовался сверкающий шар Древнего огня. Он вращался все сильнее.

— Пове… ПОВЕЛИТЕЛЬ?! Нет, прошу, я…

— Беги, — сказал я одними губами, и ящерица, подскочив сорвалась к выходу.

Шар соскочил с ладони в тот момент, когда она пересекла порог. Дальше раздался ужасающий крик, и я вернулся к поискам. Горят они всегда одинаково.

Только сделав шаг к последней койке, я покачнулся. Перед глазами стало мутно — а еще ноги… Они как будто наливались свинцом. Похоже, тот “укольчик” начал действовать.

— Терпимо…

На последней койке лежало тело, полностью обмотанное бинтами — и только лицо было открыто взгляду. Дарью узнать было нелегко, но свою Королеву я узнаю из тысячи.

Ее глаза смотрели в потолок.

Сзади затихал крик, в остальном в палате было тихо. Где-то еще грохотала схватка, слышались выстрелы, но мне было плевать — я шагал к своей Королеве. Перед глазами было мутно, конечности едва слушались, но я держался.

Теперь все было неважно. Только бы дойти…

Уже у кровати ноги не выдержали. Упав подле койки, я нащупал ее холодную кисть. И тут глаза Дарьи блеснули в полумраке — ее взгляд сфокусировался на мне.

Вздох, и в палате послышался слабый-слабый, почти неслышимый голос.

— Ты пришел… Мой чешуйчатый рыцарь.

* * *

На шестом этаже.

Вырвавшись из окружения, Марьяна вбежала в палату, а там кинулась к подоконнику, где виднелась пожарная лестница. Лифт был отрезан, обычная лестница тоже, поэтому единственным способом добраться до бабушки был путь по внешней стороне больницы.

Проблема была в одном — и только открыв окно, Марьяна сразу же осознала свою ошибку. И нет, не ветер, которые снаружи завывал на десяток голосов.

Блеск оптики с одной из соседних крыш.

Моргнув, Марьяна резко ушла в сторону. Выстрел прозвучал следом, а затем пуля взлохматила волосы у нее над плечом.

— Сука… — охнула она, припав к подоконнику. — Похоже, туда мне вход зака…

Но сзади раздались шаги. Марьяна обернулась, и ее прошиб холодный пот.

За ней стоял Григорий. Он был весь изранен, от его светящихся татуировок шел иссушающий жар, а из глаза торчал скальпель. Сзади же шипели озверевшие ящерицы.

— Сука… — сплюнул он кровью и, схватившись за скальпель, резко выдернул его. Марьяне аж поплохело. — ИДИ СЮДА!

— Мама!

И прокляв все на свете, она перелезла через подоконник. Пух на ее руках взвизгнул, но еще сильнее визжали пули — они буквально засвистели от радости.

— Блин! — и вцепившись в поручни, Марьяна скакнула на пожарную лестницу, что змейкой тянулась к самой крыше. — Только не смотри вниз…

Но как назло она посмотрела. И это отнюдь не улучшило ее настроения. Коленки задрожали еще пуще самой лестницы, по которой велся прицельный огонь.

Марьяна бежала вверх по ступенькам, искры блестели у самых глаз, а рикошеты звенели по пятам. Сзади рычали, ругались и кляли ее самым грязным образом — это был Григорий.

Окровавленный и очень злой. Он карабкался за ней.

— Стой, дура! Пригни голову!

Пригнуть?..

Зачем-то Марьяна послушалась, и из того места, где только что была ее голова, тотчас выбило сноп искр. Вскрикнув, она кинулась выше — всего-то один пролет, ей следовало пробежать какой-то жалкий пролет!

Выстрелы следовали каждую секунду — в одном темпе. Поймав его, Марьяна достигла уровня с окном седьмого этажа. Одно длинное мгновение она стояла в опасной позиции. Нужное окно близко: только руку протяни.

Однако ей предстояло встать к снайперу спиной, сделать роковой шаг, выбить окно и пролезть в палату, а в это время…

У него появится время. Вот как сейчас!

Она кинулась в сторону. Но… тишина. Выстрела не было.

— Стой! — кричал Григорий, вылезая к ней. — Стой, идиотка!

Еще одно мгновение прошло в раздумьях. Шаг назад обещал смерть от рук этого обезумевшего Инквизитора. Впереди она получит пулю в спину, и, оставшись стоять, как ни странно, тоже.

И тут пришло осознание — раз темп стрельбы оборвался, значит, этот гад выцеливает ее и ждет момента.

— Стой!..

Пух взвыл. Он тоже понял.

Инквизитор почти добрался до нее. Осталось одно — надежда быстроту. И на чудо.

Скакнув к окну, Марьяна осыпалась мурашками. В следующий миг она коснется подоконника, а затем вывалится с той стороны. И в то же мгновение прозвучит выстрел.

Куда уйдет пуля?..

Но ноги уже принесли ее к окну. Затем она прыгнула — и прямо в стекло. Закрываясь от осколков, покатилась по полу. Выстрела не было.

Затем вскочила и, рискуя получить пулю, кинулась к двери. Выстрела все не было.

Оглянулась.

В окне стоял Инквизитор, а выстрел…

— Дура… — и схватившись за подоконник, он ввалился в палату и рухнул на пол. В нем было целых четыре пулевых отверстия. — Какая же ты дура… Иди же… к своей…

Он опустил веки, а Марьяна выбралась в коридор. Там припала к стене. Сердце стучало как бешеное. Щенок испуганно пищал.

А выстрела не было.

* * *

Где-то на крышах.

Шептун ударил еще раз, и Призрак наконец сломался. С воем он покатился к краю крыши, где лежала снайперская винтовка, но его противник был быстрее. Схватив врага за ногу, шпион подтащил его к себе. В руке блестел нож.

— Нет! Нет! Нет! — завизжал Призрак, пытаясь дотянуться до винтовки. — Давай же!

Еще чуть-чуть, и у него бы получилось. Однако нож Шептуна уже вошел ему в бедро. Захлебнувшись криком, Призрак одернул руку и получил в зубы. А потом еще раз.

Устав бить это ничтожество, Шептун сел на него. Сорвав маску, прижал клинок к его горлу. А тот раскрыл рот — вместо резца мелькнула капсула с ядом.

— Не так быстро! — и клинок вошел врагу меж зубами. Призрак застонал. — Сдохнешь только, когда назовешь своего хозяина, грязный предатель!

Откинув голову назад, Призрак принялся хохотать, но Шептун парой тычков вернул эту сволочь в нужное русло.

— Кто твой хозяин?! Говори, падла!

— Король… — прохрипел Призрак. — Король скоро возьмет свое…

— Какой, к черту, Король? Король умер месяц назад!

— Ошибаешься, — хохотнул тот. — Раз один Король умер, значит, новый Король вскоре восторжествует… Так было и так будет…

— Кто он? Имя, назови имя!

— А ты не догадываешься? Эх, Шептун, а ведь в академии ты был одним из лучших…

Гадать Шептун не собирался. Вырвав у него из пасти опасный зуб, он подцепил острием настоящий.

— Что ты?..

Шептун ухмыльнулся.

— Будешь играть в молчанку, значит, я буду считать твои резцы. Потом клыки, а затем и коренные… Давай, на счет раз! Ты называешь имя, а я оставляю тебе зубы. Нет, тогда пеняй на себя. Ну как?..

— Ты…

— Отлично! Раз!

Тут Призрак завизжал, а зубы у него во рту принялись расти. И даже там, где еще недавно была капсула в ядом, показался острый белоснежный клык. Глаза же его бывшего друга стали как щелочки.

— Сука! — и оттолкнув это чудовище, Шептун попятился. Рука потянулась к пистолету. — Вот ты, значит, как?..

А ящер был уже на ногах. Он весь менялся — когти, клыки, чешуя. Все как положено.

— Прости, дружище, — и Шептун поймал ящера в перекрестье прицела. — Но человеком ты мне нравился больше.

Взревев, монстр кинулся на него, и Шептун нажал спуск. Выстрелы следовали один за другим, пистолет дергался до тех пор, пока изрешеченное пулями тело Призрака не пропало за краем крыши.

Щелк! — и затвор откинулся. Перезарядив пистолет, Шептун осторожно подошел к краю крыши.

Выглянул.

— Долг можешь не отдавать, — вздохнул шпион, а затем, заслышав приближающиеся сирены, поспешил убраться подальше.

* * *

На седьмом этаже.

Только Марьяна подошла к Кировой, как пантера, что вылизывала ей лицо, оскалилась. Пух же принялся гавкать на нее.

— Хорошая киска, — пропищала Марьяна, обходя животное по широкой дуге.

К счастью, пантера и не думала на нее кидаться, а только защищала свою хозяйку. Кирова же выглядела ужасно, но, судя по всему, была жива. Хорошо это или плохо, Марьяна так и не решила.

Она шла к палате, и стоило девушке подойди к порогу, как раздался такой дикий крик, какого она не слышала в жизни. Вдруг дверь раскрылись и на нее выскочила фигура, объятая голубым пламенем.

— Сука!

Уйти в сторону она успела только в последний момент. Горящая живьем тварь ринулась прочь — к лестнице. Вынесла преграду лбом и покатилась по ступенькам.

Марьяна смотрела ей вслед с замиранием сердца. Не стоило и гадать, чья это работа…

Она обернулась к палате, где все было окутано тьмой. А еще тишиной. Жуткой.

И в ней будто кто-то что-то говорил. Очень тихо.

Она уже хотела переступить порог, как услышала, как сработал лифт. Стрелка указала на шестой этаж и, постояв там всего несколько секунд, подъемник вновь принялся подниматься.

Марьяна с тяжелым сердцем закрыла дверь в палату, а затем прижалась к ней спиной. Пух, заскулив, посмотрел ей в глаза.

— Не бойся, мой хороший, — улыбнулась девушка. — Мы просто попытаемся продержаться как можно дольше… Чтобы защитить бабушку…

Она сглотнула, и у нее на глазах заблестели слезы. Она уже слышала шипение из шахты. Похоже, ящерицы таки сломали Инквизиторов, а теперь двигаются сюда. Кто знает, что у них на уме?

Поставив Пуха на пол, она потянулась к косе, которую оборонила Кирова. Она была ужасно тяжелой, неудобной и очевидно управлялась какой-то магией, но иного оружия Марьяна не нашла.

— Давай Пух, — выдохнула она, когда лифт встал на их этаже. На лестнице тоже звучали шаги, и много. — Прыгай на них как только они подойдут.

Щенок затрясся, но утвердительно гавкнул.

Двери лифта начали открываться, и оттуда повалили твари. Двери на лестницу тоже вышибли, а затем пантера, что не отлипала от Кировой, поднялась на трясущиеся лапы. Зарычала, но ее рык больше походил на предсмертный стон.

Ящерки же принялись окружать еле живое животное. И только они собрались порвать обоих на куски, как сзади появилась какая-то девочка с куклой.

— Не трогайте кошечку! Она хорошая!

Ящерки удивленно заозиралисль. При виде девочки нахмурились.

— Машка, ты почему не в постели?! А ну…

— Она принесла мне куклу! — сказала малышка, показав им игрушку. — Вот!

Растолкав, ящерок она кинулась к пантере. Ее пытались поймать, но девочка оказалась юркой. Кинувшись на колени, она обняла животное за шею. Зашипев, ящерки с трудом отодрали свою от пантеры, а затем, пятясь, направились прочь от этой парочки — и прямо к Марьяне.

Только осознав, КУДА они идут, девушка покрепче перехватила косу.

— Назад! Иначе…

— Где Повелитель?! — вышла вперед ящерка. — Мы перебили всю Инквизиторскую мразь, как он и приказывал! Где он?

Марьяна сглотнула. Ей и самой хотелось бы…

Открыв дверь, она перешагнула порог темной и тихой палаты. Обернувшись, прижала палец к губам.

— Тише… Я спрошу и дам вам знать…

И решительно закрыла за собой дверь.

Увидев ряд коек, она не сразу поняла, что в них лежат манекены. Осыпавшись целой армией мурашек, Марьяна, прижимая к себе косу, принялась ходить от одной койки к другой. Добравшись до последней, она нервно хихикнула от всего абсурда ситуации.

Она ходит здесь… ищет свою умирающую бабушку… с косой…

И там, за ширмой, она увидела два силуэта. Один лежала на кровати, а другой сидел подле. Ни первый, ни второй не двигались.

Выронив косу, Марьяна дернулась. А эти двое — нет, так и остались недвижимы.

Один шаг за другим девушка подходила к постели. Бабушку она не узнала, ибо вся она была перебинтована, и даже ее лицо скрывали плотная ткань. А вот Иван, да, это был он — ее то ли брат, то ли Нечто из далекого и легендарного прошлого сидел у кровати с закрытыми глазами. У его ноги был Рэд, и он отчего-то грустно подвывал.

— Ба… бабуш… — прошептала Марьяна, не узнавая своего голоса. К горлу подступал комок. Он душил ее, не давая вымолвить ни слова. — Бабу…

Кровать скрипнула под ее весом, девушка нашла руку своей бедной бабушки, но та была чем-то занята. В ней была обычная тетрадная страница, исписанная кривым почерком. Это было письмо.

От слез было плохо видно, однако все же Марьяна разобрала несколько строк: “думаю о тебе…”, “подружилась уже со всеми…”, “спасибо Марьяне…”, “и чем больше испытаний выпадет на наши плечи…”, “надеюсь, мы увидимся вновь… Твой Д.”

К концу, ей уже было тяжело держаться.

— Бабушка… — и она коснулась ее руки. — Прости, что я… Прости, что…

Сжав зубы, девушка выдохнула. Это было зверски тяжело.

— Что не приходила… Что была такой грубой… Что… что…

Дальше она не смогла произнести ни слова. Слезы мучили ее, и не выдержав, девушка просто упала бабушке на грудь и дала себе волю. Где-то сзади скрипнула дверь, кто-то тихонько подходил, и их было много, но девушка не обернулась. Ее горе было важнее.

Они были уже близко, но ей было плевать.

Ей было плевать… Ей было пле…

— Эй, ты! Слезь с нее. Ты ее задушишь!

— Отстань! — зарыдала девушка только пуще. — Бабушка!

— Слезь, дура! Раздавишь!

И кто-то грубо вцепившись ей в локоть, потащил Марьяну на пол. Вцепившись бабушке в руки, девушка попыталась вырваться, но этот грубиян принялся насильно оттаскивать ее от кровати.

— Пусти! Бабушка!

Так они и повалились на пол. Всхлипнув, Марьяна боролась где-то минуту, а потом силы оставили ее. Все что она слышала это лай Пуха, а еще шипение. Все что она видела это мутные силуэты, тени и…

Над ней сошлись кольцом. Их было много, глаза всех горели зеленым. Поморгав, она приготовилась умереть, но вдруг в одном из монстров узнала Ивана.

— Ваня?..

Он кивнул. Затем обернулся к “своим”. В палату набились все ящеры до одного — человек триста, не меньше. Среди них были даже дети.

— Всех убили?

Ящерки закивали.

— Всех, кто только посмел встать у нас на пути, — заулыбались они зубасто. — И убьем еще больше, только прика…

— Нет. Скоро здесь будет подкрепление. Вам пора.

И тут у них в глазах появились огоньки страха.

— Куда? Вы нас прогоняете?!

— Именно. Уходите, иначе вас всех убьют. Быстро!

В замешательстве переглянувшись, ящерки отпрянули.

— Куда?!

— Туда, где вас, таких зубастых, никто и никогда не найдет. Подальше от мира людей.

Сказав это, Иван обратился к Марьяне:

— Есть золото?.. А то я отдал ей все. Все до последней монеты, кольца и цепочки, что были у меня с собой. А мне бы не помешало…

Его глаза закатились, и Иван рухнул прямо на Марьяну. Кажется, это обморок.

Ящерки были тут как тут. Схватив Ивана, они потащили его на соседнюю койку.

— Повелитель мертв?!

Стерев слезы, Марьяна поднялась на ноги и вновь прижалась к бабушке. Девушка давно ощущала, что под бинтами что-то мешалось… Ощупав ее тонкую руку, она потрогала ее грудь, шею, а затем перешла к лицу.

И везде, прощупывалось нечто твердое. Даже на ногах!

— Оставь ее, дуреха… — послышалось с соседней койки. — Лучше дай мне свою…

Осознав, что именно Иван рассовал под бинты бабушке, Марьяна кинулась к нему. На ходу она расстегнула свою цепочку.

— Держи!

И она вложила ее ему в руку. Затем посмотрела на ящерок, у которых тоже было много золотых — и серьги, и кольца и цепочки.

— Снимайте золото! Все снимайте! СРОЧНО!

Все удивленно захлопали глазами.

— Ради повелителя?

— Да!

— Ради повелителя мы готовы на все!

И вся эта хвостато-зубастая армия принялась сбрасывать с себя всю свою золотую “амуницию”. Через несколько минут оно засверкало уже на Иване. Пару колец они сунули даже ему в рот. Тот охотно проглотил их.

Скоро на его обескровленных губах сама собой вылезла радостная улыбка, цвет лица начал возвращаться. Иван все еще был без сознания, однако счастье буквально переполняло его нутро. Еще более счастливыми были его слуги.

— Он жив! Наш повелитель жив!

И ящерки радостно захлопали в ладоши.

Марьяна же была на ногах. Ушей касались какие-то звуки — и шли они из коридора. Кажется, это лифт.

— Уходим, быстрее!

Подхватив Ивана, ящерки побежали на выход. Марьяна же задержалась возле своей бабушки. Поправив ей бинты, чтобы золото не было видно, поцеловала в щеку, смахнула последнюю слезинку и кинулась вслед своим негаданным союзникам. Пух с Рэдом покатились за ней.

В коридоре их уже ждали. И не только хвостатые, несущие на руках тело Ивана.

Там был Инквизитор Григорий. Еле держась на ногах, он стоял рядом с бессознательной Кировой и ее обессиленной пантерой. Его единственный целый глаз горел грозным голубым светом. Слизывая кровь с губ, Инквизитор медленно двигался вперед.

— Марьяна Васильевна… — говорил он, разжигая в себя Дар, пламя которого постепенно превращало его в живой факел. — Только продержитесь. Я убью их всех, а если нет, то и вас. Нельзя, чтобы вы попали к НЕМУ в руки. Ибо эта участь куда страшнее смерти.

Сглотнув, Марьяна попятилась, но там ее ждали ящерки. Схватив девушку за плечи, они оскалились.

— Попробуй отними, грязный пес!

Инквизитор ухмыльнулся, и его лицо стало напоминать нечеловеческую маску смерти. Вдруг лифт за него спиной звякнул. Не успели все эти монстры броситься друг на друга, как двери раскрылись, и на Инквизитора скакнула еще одна тварь.

Была она клыкаста, хвостата и зубаста, но в ней все еще просматривался тот самый старик.

Ее нянька, Аристарх. И он был зверски зол.

Глава 7. Зачем мне нянчится с нянькой?

— Ты пришел, мой чешуйчатый рыцарь?..

Ее голос вырвал меня из тьмы. Она снова была здесь, улыбаясь, сидела на своей постели. На ней уже не было ни бинтов, ни страшных ожогов, ни глубоких морщин. Дарья была прежней, той какой я ее запомнил еще в Башне, однако…

Я огляделся. За пределами кровати не было ничего, ни звуков, ни запахов — мы с ней, держась за руки, словно плыли в темной пустоте. Да и какая разница где мы, если Дарья жива?

— Марьяна с тобой? Ты же не бросил ее?

Я покачал головой.

— Нет, болтается где-то. В последний раз я ее видел, когда она хныкала над тобой, а потом помогла мне не умереть от яда. Надеюсь, ящерки ее не обидят.

— Помнишь, ты обещал мне, что будешь оберегать ее?

— Помню… Но я же не буду нянчится с ней вечно? Она уже не маленькая.

— В нашем мире есть вещи, с которыми в одиночку не совладать. И особенно это касается власти.

— Все еще прочишь Марьяну на трон? — хмыкнул я. — Думаешь, власть для таких, как она?

Дарья убежденно кивнула.

— Она не глупа, даже если иной раз поступает импульсивно. И не труслива, даже если часто боится. Ей только нужен хороший учитель…

— И это точно не я. Пусть Аристарх учит ее.

— Он и учит, только…

— Дитя ничему не хочет учиться, — хмыкнул я. — Все ее импульсивность.

— Она научится. И беды, которые катятся на нас, как с горы, сделают свое дело. Сделают ее сильнее, тверже, решительней.

— Циничней. Злее. Практичней.

— И это тоже…

— Или же они убьют ее.

— Ты не должен этого допустить. Это моя просьба. Я…

— …Еще никуда не уходишь, — сказал я, сжав ее руку. — И не думай. Ты сильная.

Дарья улыбнулась.

— Вечно я не буду сильной. Уже век, как я была той, кем меня считали. Но не той, кем я сама хотела бы стать…

— И ты хочешь, чтобы Марьяна пошла по этому пути?

— Конечно, это ее Судьба — стать взрослой, занять мое место, из Принцессы обратится Королевой, — и с этими словами Дарья посмотрела мне в глаза. — Хочет она того, или нет.

На моем лице сама собой выскочила ухмылка.

— Кажется, кое-кто в свое время говорил иначе…

— Молодость — пора глупости. Но также и смелости, а нужно быть смелым человеком, чтобы повзрослеть. Мне пришлось… И даже раньше, чем следовало. Марьяне простоит то же самое. Иначе, ей не жить — кое-кто другой позаботиться об этом, чтобы усесться на трон попрочнее.

— Кто же? Разве есть и другие претенденты на престол?

— Конечно. Их целый Совет. Каждый так и видит своего отпрыска Марьяне в мужья. А то и сам не прочь надеть корону. Возьми того же Марципания.

Я фыркнул. Нашелся тоже король.

— Ну и пусть. Какая вообще разница, кто сидит на троне? Я помню мир до порталов — он был такой же клоакой. Да, не было этих ваших телевизоров, расписных бумажек и кредитов. И что толку? Люди всегда были людьми.

Дарья только покачала головой.

— Тебе не понять, дорогой. Ты ведешь слишком не человеческую жизнь. Даже будучи человеком.

— И чем быстрее я перестану быть им, тем лучше, — улыбнулся я.

— А всем этим людям, которые встречаются на твоем пути, им каково?

— Они слабы. Какое мне должно быть до них дело? Нет, есть, конечно, забавные, вроде Бориса, Амадея и Артура, но все их проблемы — от слабости. Не будь ее, они стали бы королями своей жизни. Целенаправленно тащить слабаков к вершине — верх глупости. Для меня же главное — мои силы, ибо я силен, а значит, достоин благ: золота, Башни и тебя, моя Королева.

Дарья помолчала.

— Я… А для меня главное благо Марьяны и моих подданных. Какое же это благо, если если плохо будет им?

— Ты все слишком усложняешь. Ты жива, и это главное.

— Пока… возможно…

— Не говори так. Мое золото поможет тебе восстановиться. Ты еще не забыла наши уроки Древней магии?

Она покачала головой.

— Нет, но… Если я буду колдовать… Нужно будет делать это где-то подальше…

— Мы что-нибудь придумаем. Я заберу тебя.

— Нет, ты заберешь Марьяну, — и она посмотрела взглядом, полном стали. — После всего случившегося, у Инквизиции возникнет много вопросов, и вам лучше где-нибудь спрятаться, пока все не уляжется. Тем более, с твоими клыками…

И она, хихикнув, приподняла мне губу. А их уже вылезла целая коллекция. Язык постоянно цеплялся то за один, то за другой.

— Найди себе «норку» и готовься к новому Испытанию, в результате которого ты заберешься еще выше по социальной лестнице. Получишь новый титул, земли и…

— О, нет… — закатил я глаза. — Снова эта твоя политика…

— И сможешь охранять и наставлять Марьяну. Ни на шаг не отпускай ее от себя! Это моя главная просьба — не дай моей внучке погибнуть, не дай сбежать от своей Судьбы, не дай стать игрушкой в злых руках. Вообще в чьих-либо. Она должна научиться быть решительной, рассудительной и сильной. И главное — одинокой. Ибо путь к власти это всегда дорога для одиноких.

Она помолчала.

— Я же могу сама о себе позаботиться. Не впервой. За век-то...

— И зачем тебе эти сложности с властью? — спросил я. — Власть — моя прерогатива. Вернув свое — я обрету власть, а затем…

— Отдашь ее Марьяне? Просто так? Без борьбы? И что выйдет?.. Очередная игрушка на троне? Олаф как раз был таким — он буквально выиграл эту власть, как в лотерею. Получил корону из рук моего отца, который на старости лет решил отдать половину страны тому, кто убьет тебя, а потом умер сам, завещав нам и вторую половину. И вот… Результат ты видишь каждый день…

Я вздохнул. Иной дороги не было. Придется побыть нянькой для малолетки.

— Ладно, будь по твоему. Но Марьяну я буду учить сам. Как умею. Если не выдержит — ей же хуже.

Улыбнувшись, она погладила меня по плечу.

— Иного я от тебя и не ждала, мой чешуйчатый рыцарь.

— Рыцарь?! Хочешь обидеть?..

В ответ Дарья только рассмеялась.

— Рыцари бывают разные, мой дорогой. Те, которые ломились к нам в Башню были из тех, кто просто хотел дармовой власти, денег и славы. А есть другие… Которые служат людям…

И ее пальчик уперся мне в грудь.

— Как ты.

— Я?! Служу людям? Какая гадость!

— У тебя нет иного выхода, — улыбнулась она, приблизившись к моим губам. — Либо помочь людям обрести достойного правителя, либо… Стать им самим.

И не успел я ответить, как Дарья впилась в меня как львица в кусок мяса. Она всегда так целовалась — как будто в последний раз…

* * *

Вновь оказавшись в темноте, я еще долго чувствовал губы моей Королевы. Сознание возвращалось рывками — сначала пришли чувства, потом звуки, а затем и свет. Тьма рассеялась. Легкость во всем теле тоже. Вновь навалилась тяжесть плоти.

А вот губы не ушли. Упругие, мягкие, страстные. Казалось, Дарья пытается откусить мне лицо своими клыками. Так отчаянно она целовалась — с языком, что был шершавым как у…

Так, минуточку.

Открыв глаза, я увидел его. Красного, круглого и зубастого. И вылизывая меня, он словно пытался содрать с моей щеки кожу.

— Сука, отойди! — зарычал я, отпихнув эту неведомую зверушку. — Ты чего творишь?!

Тот радостно затявкал, а я вытер губы рукавом.

Яркий свет слепил, а вот звуков было столько, что было впору свихнуться. Вокруг стояли ящерки, и только увидев, что их Повелитель очнулся, они заулыбались.

— Повелитель жив! Он сразит Отступника!

Отступника? Какого еще?..

Следом разразился жуткий рев. Улыбки тут же пропали с их чешуйчатых мордочек, а затем, все как одна, они попятились.

Я же сразу увидел перед собой лютого ящероподобного монстра. Сжимая в зубах оторванную руку, он вырывал из нее куски плоти и бросал себе в пасть. За его спиной в луже крови остывало тело в черном.

И это был Григорий. Тварь буквально втоптала его в пол.

На мне же была целая коллекция золотых колец и всевозможных цепей. И это было единственной хорошей новостью. В следующий миг монстр вырвал особо сытный кусок из руки и, отбросив ее в сторону, ударил длинным хвостом об пол. Затем его хищные глаза нашли меня.

— Эй ты, хвостатый, на колени! — и я посмотрел на него Взглядом. Однако тот, отчего-то, даже не вздрогнул.

Скакнул вперед, целясь когтистой лапой мне в горло. Едва уйдя назад, я снова отпрыгнул — вторая лапа была еще быстрее.

Взвизгнув, ящерки кинулись к стенам. Среди них было множество детей, и именно их и охраняли чешуйчатые, отчего-то растерявшие всю свою первобытную ярость. Среди них была и Марьяна — и она глядела на ящера так, словно это был ее обожаемый Пух, который отчего-то захотел полакомиться плотью хозяйки.

— Аристарх! Приди в себя! — крикнула она, а ящер ринулся в новую атаку — уже на нее.

А вот тут я был вынужден вмешаться. Схватил монстра за хвост и дернул на себя. Взревев, он взмахнул хвостом, но тут же схлопотал в зубы. Силы я не жалел, и гигантская туша покатилась по полу.

Тут я и признал в нем няньку. Действительно под этой чешуей, когтями и всем прочим еле-еле, но угадывался этот назойливый старикашка.

Вернее, “старость” была в прошлом. Судя по разросшейся спине, бицепсам и широченной шее — он любого молодого свернет в бараний рог. Ну, кроме меня, конечно, ибо честно драться с ним мне было не с руки: вот-вот здание возьмут штурмом. К этому моменту нас тут не должно быть.

Еще пару раз позвав его, мы ничего не добились. Так что я разжег Древний огонь на ладони и поднял руку.

— Что ж, ты сам выбрал свою судьбу, старина. Не хочешь подчиняться, значит…

— Нет, стой! — и на моей руке повисла Марьяна. — Это же Арист…

Но ящер уже ринулся на нас. Оттолкнув девушку, я сам едва увернулся от его зубов. Пнул тварь в грудь, а затем пустив в ход кастеты. Получив еще пару прямых ударов, ящер с воем попятился. Мотнув головой, принялся осторожно обходить меня. Взгляд у него остался тем же самым — звериным.

Я снова поглядел на него как на самое ничтожное из существ, но все было тщетно. Странно… В него чего, всыпали целую пачку этого «озверина»?

— Марьяна, не лезь! — рявкнул я. — Я сам его…

— Не убивай его! Он же не виноват!

Легко сказать… Несколько его укусов едва не оставили меня без головы. Ему тоже прилетело — и кастетами, и заклятиями — и с каждым разом он ревел только яростней. Рэд тоже пытался повалить его — но каждый удар по нему заставлял монстра только морщиться.

Вдруг ушей коснулся треск, а затем рация на поясе Домны ожила:

— Магистр, прием! Прием! Если вы еще живы, продержитесь еще пять минут! Мы готовим штурм! Не сдавайтесь! Конец связи!

И Кирова заворочалась. Пантера, что вцепилась в нее когтями, снова принялась вылизывать ей щеку.

Зараза…

Вбив кулак ящеру в печень, я отскочил и снова — клац! — едва не остался без руки. В ответ послал ему пачку молний промеж глаз. А этот гад разозлился еще больше.

— Нет, нужно придумать что-то другое… — выдохнул я, отступая к лифту. — А вы все! Вон!

— Куда же мы без вас, Повелитель?! — взмолились ящерки, прижимая к себе детишек. — Куда мы пойдем?..

— Как куда? В мир без людей! В канализацию, живо! Марьяна…

Тварь же снова кинулась рвать мне глотку. Удар в лоб даже не почувствовала — стала еще яростнее!

— Сука… — рычал я, пока мы порхали по кругу, обмениваясь ударами. Монстр тоже попадал по мне, и не раз — рубашка уже висела клочьями, а под ней блестела чешуя. Не будь ее, тварь бы давно взяла верх.

— Марьяна, веди их в подвал — а там канализацию! Я догоню!

— Но… — заикнулась она, и тут ящер оглянулся. От его взгляда, она стала бледной как мел. — Только не убей его, прошу. Аристарх хороший!

В ответ он оскалился во все свои полсотни клыков. Эдакой роже даже Рэд бы позавидовал.

— Ойк… — сглотнула она. — Аристарх, если ты любишь меня, то…

И взревев, монстр в очередной раз попытался кинуться на нее, но мы с питомцем были против. Наконец он навалился на нас со всей своей яростью. Тут же получил хороший хук в нос, но едва не откусил мне пальцы. В ответ снова схлопотал кастетом и получил целую порцию молний. Его опутало блестящей сетью, но монстр все равно выстоял. Дым от него поднимался как от пережаренной котлеты.

Удар — отскок. Удар — отскок, молния. Так я и уводил его подальше от своих — к лифту, где все было завалено окровавленной плотью.

— Не умирайте, Повелитель!

Ящерки кинулись к лестнице, а мы с Аристархом продолжили танцевать. Каждый удар я ухмылялся все шире — вот и дуэль, которую мы с ним запланировали «на будущее»! Как бы удивился нянька, узнав, что в процессе он едва не загрыз свою ученицу.

Очередной удар, и я спиной влетел в двери, что тщетно пытались закрыться, но им мешали Инквизиторы. Вернее то, что от них осталось после поездки с Аристархом.

Осознав, что жертва приперта к стенке, монстр повременил сходу кидаться в атаку. Опустился на корточки и распустил когти. Длинный хвост взвился у него над головой.

Я же подцепил елозящего под ногами Рэда и взял “мяч” в руки.

— Ну, дружище. Видно, нам придется стать героями…

Питомец только озадаченно тявкнул. Но не стал спорить.

Рявкнув во все горло, монстр скакнул на меня, а я кинулся назад — в лифт. Чешуйчатая масса рухнула на пороге и тут же поперла на меня. Тут же получила Рэдом в морду, и я не стал останавливаться — сунул ему питомца прямо промеж зубов.

— Жри, гад!

Он взвыл от боли, но только забил когтями у меня перед лицом. Затем впился мне в плечи, а я, перехватив тварь за шею, уложил на пол. Монстр же, пытаясь выплюнуть Рэда, навалился на меня всеми своими мышцами. Тычок носком ботинка в пульт, и я распалил в себе Дар.

Под нами было много крови, а она — как и любая жидкость — хороший проводник тока. В следующий миг молнии сорвались с моих пальцев.

Последнее, что я увидел была палата, где лежала Дарья. Дверь была приоткрыта, и на пороге виднелся силуэт. Перебинтованные пальцы вцепились в косяк, по которому одна за другой тянулась трещина.

Двери закрылись.

* * *

На лестнице.

Марьяна буквально летела по ступенькам. Сзади ее подпирали ящерки, и от одного их вида девушке хотелось бежать все быстрее. Все же жути они умели нагнать — и их превращение не останавливалось ни на минуту. Еще полчаса назад они сильно напоминали людей, особенно в масках и в длинной одежде.

Но сейчас практически у всех были хвосты, а от обуви остались только подошвы, которые держались на кусках кожи. Когти, торчащие из дыр, стали вдвое больше. А уж зубы…

Ее обсыпало мурашками. Аристарх вообще стал сущим дьяволом — совсем как Он на иллюстрациях из книг. Интересно, Ваня оценил?..

— Ваня! — воскликнула она, покраснев. Какой позор! Как она могла забыть, что он там!

Девушка хотела вернуться, но вал ящерок, несущийся сверху, заставил ее только быстрее переставлять ноги. А тут еще и шум моторов снаружи — он нарастал. Оказавшись на втором этаже, Марьяна кинулась к окну. За забором уже было не продохнуть от машин, среди которых была масса военных. Людей в форме Королевской гвардии только прибывало. Все были со стрелковым оружием.

Приехали. Если они сейчас откроют огонь…

В ответ грохнул выстрел, и окно разнесло осколками. Выругавшись, Марьяна с ящерками кинулась на первый этаж, где со стороны выхода уже что-то грохотало. Очень тяжело и грозно.

Это были двери. Их накрепко перетянули цепью, но каждую секунду створки пытались вынести ударом чего-то очень тяжелого. Таран, что же еще?

— Все в подвал, живо! — крикнула Марьяна. Как бы ей не было страшно, но сейчас они с ящерками в одной лодке. Вряд ли штурмующие с ходу отличат ее от монстров.

Не теряя не секунды, ящерки кинулись под лестницу. Вырвали замок, и одна за другой пропадали в темноте — а там сигали прямо в люк.

Марьяна же задержалась перед лифтом. Он, завывая, грохоча и крякая, спускался все ниже.

— Ваня… — пробормотала она, прижав Пуха к груди. — Держись…

В ответ раздался особо сильный удар, а затем лифт просто встал. Остановилось и ее сердце — на миг. Опустилась тишина, сквозь которую раздавались звуки тарана за спиной.

Еще пару секунд слышался жуткий скрип троса, а затем все рухнуло. В прямом смысле. Поднялся вой, и, ужаснувшись, Марьяна отпрянула. Упала на пол она за миг до того, как лифт «пришел» на первый этаж.

От грохота у нее заложило уши. Столп пыли, крови и молний вырвался из открывшихся дверей. А еще оттуда вырвалась она — волна УЖАСА.

Следом оттуда вывалился борющийся клубок крови, мяса и когтей. Кто из них Аристарх, а кто Иван Марьяна сначала даже не поняла. Ударом одного из противников отбросило на спину — и прямо ей под ноги.

Марьяна сжала Пуха. Это был Аристарх. Он был весь изранен, но еще дышал.

Медленно открыв глаза, Аристарх посмотрел прямо на нее. На миг ей показалось, что вот и он — ее добрый нянька, который прощал ей все проказы и глупости.

Но…

Глаза снова стали щелочками, а из глотки донесся утробный рык. В ужасе Марьяна разжала пальцы, и Пух плюхнулся ящеру прямо на морду. Монстра дернуло, и только он попытался сбросить щенка, как из покореженного лифта выкатился еще и Рэд. Плюхнувшись ящеру на живот, он добавил и своих “разрядов”.

Несколько секунд Аристарха просто дергало на полу, а затем его тело наконец-то обмякло. Когда оба питомца слезали с него, над ним поднимался белый дым.

Тут же рядом выросла еще одна дымящаяся фигура. Это был УЖАС, и столкнувшись с ним глазами, Марьяна чуть не кинулась наутек. Секундой позже он снова обрел прежнюю “плоть” — стал Иваном, с которого полностью сорвало почти всю одежду, кроме штанов. Парень сверкал от чешуи, и только лицо с частью спины были не заняты чешуйками.

— Отойди… — сказал он, подняв когтистую руку. Там немедленно появился шар голубого огня. — Нужно его убить. Этот монстр больше не твой нянь…

Но она не могла пересилить себя. Не могла увидеть то, как ее Аристарх сгорит заживо в пламени Древнего огня. Он явно не заслужил такой судьбы.

Кинулась ему на грудь. Закричала:

— Нет, мы должны его вытащить! Он не монстр!

— Отойди, дура! — рыкнул Иван, и в дверь грохнули с такой силой, что ее поверхность промялась.

Еще двух-трех ударов она точно не выдержит, и тогда…

Марьяна вцепилась Аристарху в остатки бинтов и, постанывая, потащила ко входу в подвал, откуда выглядывала пара чешуйчатых мордочек.

Иван провожал ее долгим взглядом. Затем, выругавшись, кинулся следом.

— Дай сюда! Ты его так и десяти метров не пронесешь! Помоги закинуть на спину.

И согнувшись под тяжестью гигантской туши, они кинулись к люку. Стоило им оказался у порога темноты, как сзади грянул грохот. Двери не выдержали.

* * *

В больнице.

В коридорах не было ничего, кроме мертвых. Поднимаясь этаж за этажом, гвардейцы видели только одно — обглоданные трупы Инквизиторов, кровь и обрывки одежды. Персонала с больными среди убитых отчего-то почти не было.

Дойдя до шестого этажа, они наткнулись на начисто прогоревшие кости. При виде их многие отказались подниматься.

Парни повидали многое, но такое…

— И кто мог совершить подобное?!

— Я просто не хочу знать… Ведь он наверняка все еще здесь.

— Кто, кроме вас, парни?! — зарычал командир. — Поднимаемся!

Перекрестившись, они кинулись считать ступеньки. За дверью седьмого этажа было тихо. Как и прежде, но это было…

— Сука! Детское отделение!

— Зараза! Что, и их…

Делать было нечего. Выбив дверь, парни ворвались на этаж, а там…

Да, там была кровь, а еще тела. Как ни странно, их всего двое. Мужчина и женщина, и обоих знатно потрепали. У мужчины не было руки, а еще его буквально жгли живьем. Женщине же, считай, повезло: на ней было много-много мелких колотых ран. Рядом с ней сидела пантера, и та сразу же оскалилась, стоило только гвардейцам подойти поближе.

— Это же Магистр! И ее пантера! Они еще живы?!

— Здесь есть выжившие! Срочно медиков сюда!

— Остальные, проверить палаты!

Все разошлись по палатам, но и там не нашли ничего, кроме следов когтей, крови, а еще, как ни странно, множества молочных зубов.

Дойдя до последней палаты, командир задержался. Отчего-то именно туда ему заглядывать было страшнее всего. Но он все же пошел, ибо нельзя показывать страх перед подчиненными. Открыв дверь, оказался в очередной темной палате, где почти сразу услышал шелест.

Словно кто-то ступал по полу босыми ногами.

— Кто здесь?! Покажись! Королевская гвардия!

Как ни странно, ему ответили:

— Тихо, боец, не кричи… Я уже ухожу…

В следующий миг скрипнуло окно, и он увидел силуэт. Оглянувшись, некто блеснул глазами и скрылся с наружи.

— СТОЯТЬ!

Но фигура уже исчезла. Командир кинулся в погоню — за окном была пожарная лестница. Ругаясь на чем свет стоит, он вытащил рацию:

— Контакт! Плата 732, вылез через окно. Веду преследование.

И перепрыгнув подоконник, кинулся вверх — путь вел его на самую крышу. Оказавшись под небом, он увидел его.

Или ее. Было непонятно, ибо его фигура была перетянута бинтами с ног до головы. Командир выругался — это, похоже, больной. Он просто испугался человека с оружием, вот и сбежал. Немудрено, после всего…

Стоял он на самом краю. Так, как будто собирался сигануть вниз.

— Эй, все хорошо, — и командир начал подходить. — Давай руку. Все позади.

На него посмотрели всего раз. И таким взглядом, что командир буквально прирос к крыше. Таким взглядом мог смотреть либо Король, либо Он.

Командира аж в жар бросило. Запоздало он подумал — а какого черта взрослый больной, весь в бинтах, забыл не в реанимации, а в детской инфекционке…

Рука потянулась к оружию.

— Я сама спущусь, — и за бинтами мелькнула улыбка. — Благодарю за службу, солдат.

И ее фигурка пропала за парапетом.

— Сука! Нет!

Он кинулся вперед, понимая, что все напрасно. Крик поднялся почти в то же мгновение.

Уже подбежав к поручням, командир понял, что этот крик и не крик ужаса — а радости. Внизу он не увидел ничего, зато чуть в стороне…

— Твою ж дивизию…

Эта странная женщина скользила прямо по канату, натянутому между зданием больницы и соседней крышей. И при этом хохотала во все горло. Спрыгнув с каната, она покатилась по крыше. Через секунду вновь оказалась на ногах, а затем пустилась бежать изо всех сил.

Проводив ее глазами, командир почесал затылок.

— Вот что значит — родилась во второй раз…

Он хотел было сообщить об инциденте в рацию, как под ногами заметил блеск. Это была монета из чистого золота. Попытавшись взять ее, командир одернул руку.

— Ай! Зараза!

Она была настолько горячей, будто последний час пролежала на сковородке.

От авторов: Дорогие друзья!

Вот снова настал тот самый день и нас вновь волнует тот самый вопрос, исполненный глубинного смысла! Книга или шаурма?! А может быть, все же шаверма?.. Возможно, вам все же она больше по душе, но мы в любом случае благодарны вам за внимание, ваши лайки, комментарии и награды! Тем, кто остается с нами, мы обещаем, что история будет еще интересней!

Всем, кто приобретет книгу с наградой, в гостевую обязательно прилетит чибик.