Это кто переродился? Книга 2

Глава 1. Где закрытая секция?

Не успел я врезать ближайшему противнику, как он снял свою ушастую маску. Парень был лысый, а еще с татуировкой с ящером.

Это был Коля Кучерявый.

— Эй, босс! А как вы узнали, что мы здесь?

Мой кулак остановился за сантиметр от его скулы. Еще чуть-чуть, и Коле пришлось бы очень плохо.

— Ты?!

Я оглянулся. Крысы поспешно снимали свои маски, и под ними показались испуганные лица Хозяев трущоб.

— Говорил я тебе, Колян, — сказал пухляш Кочерга. — Хреновая это идея, так босса пугать…

Но Коля улыбнулся только шире. В его руках блеснула монета. Моя!

— Глядите, босс, что мы нашли. Лежала в луже, и мы думаем…

Что он там думает, я не стал интересоваться — выхватил золотой с довольной улыбкой.

— Ты молодец, Коля.

— Стараемся, однако пока это единственная улика. Западная и южная секции пусты. Сейчас мы движемся на восток — там самые древние каналы…

Хорошо. Осталось прояснить один момент.

— А почему ты сам одет как Крыс?

— Это маскировка. Будем искать в них. Если повезет, они сами на нас выйдут.

Все закивали и снова надели эти уродливые маски. В них они выглядели точь-в-точь как Крысы.

Я же сморщил лоб. Идея так себе, ибо об этих Крысах судачат все газеты. Стоит им попасться на глаза полиции, им придется очень долго объяснять, почему они ползают по канализации в таком виде.

Однако… ладно рискнем. Все же не мне ползать по этим катакомбам. К тому же они нашли целую монету — уже большое дело.

— Отлично. Продолжайте в том же духе.

— Есть. Вечером же можно прийти выпить пива?

— Можно. Но наутро снова за работу.

И улыбнувшись, Коля натянул маску. Хозяева трущоб исчезли во тьме, а я благополучно выбрался на поверхность, довольный как кот в сметанной лавке. Монетка приятно оттягивала мне карман.

— И чего они к тебе привязались? — недоумевал Иван. — Так пиво понравилось?

Я пожал плечами. Этот Коля пусть и отчаянный балбес, но не дурак. Полагаю, просто увидел во мне лидера и желает быть вместе с сильными. Меня это устраивало.

Наконец ноги донесли меня до библиотеки. Силантий уже ждал меня в холле, а рядом с ним крутился недовольный охранник.

— Прошу-с на выход… — Но стоило ему увидеть мой родовой перстень, как он тут же раскрыл перед нами двери читального зала. — Проус-с на вход.

— Аххх… — вздохнул Силантий, перешагнув порог. — Вот ты какая…

А королевская библиотека была поистине впечатляющих размеров: три уровня и на каждом сотни полок, которые прогибались от тысяч и тысяч томов. И это только то, что можно было разглядеть со входа. Проходы между стеллажами казались настолько узкими, что и одному посетителю тут будет неловко развернуться. А еще там были лестницы, мостки и даже галлереи. Помещение уходило глубоко в полумрак.

Что-то подобное имелось в моей Башне: Дарья тоже собрала у нас богатую библиотеку. Неудивительно, что, по словам Силантия, сюда перенесли наши книги.

Увидев все это великолепие, Силантий прирос к полу с открытым ртом. По его лбу катились капли пота. Я же не был столь рад — ведь нам нужна была всего одна книга, а ее, чую, придется поискать.

Взяв мага под руку, я повел его к стойке администрации. Рядом с рабочим местом стояла табличка — «Не шуметь!». К нам повернулась средних лет женщина в толстых очках.

— Нам нужно… — начал я, и тут глаза библиотекарши округлились.

— Тшшш! — прижала она палец ко рту и затравленно оглянулась. — Вы что, в кабаке? Здесь нельзя шуметь! Это библиотека!

Нахмурившись, я прошептал:

— Нам нужна книга по…

— Что? Говорите громче! Не в театре!

Тогда я навис над ней как скала. И прошипел так тихо и так грозно, как мог:

— Нам. Нужна. Книга Душ. Автор — Хульвзад Аль… Силантий, как там его?

— Хазрад аль’Ар Рахид, — отчеканил он. — Где нам можно найти его прекрасные книги, о, цветок этих бескрайних полей знания?

Библиотекарша слегка зарумянилась.

— Как вы сказали?.. Цветок?

— О, да, — кивнул маг, подперев локтем столешницу. — Ваши глаза сияют мудростью, и кто как не вы знает, где нам найти сочинения мудрейшего аль’Ар Рахида?

На лице библиотекарши появилось какое-то непередаваемое выражение. Прокашлявшись, она поправила очки.

— Зачем она вам? Эта книга находится под контролем Инквизиции. Она в закрытой секции.

— Для праздного чтения, — сказал я.

— Для праздного чтения могли бы почитать детектив. А не запретный трактат по черной магии.

Я закатил глаза. Запретили, значит?..

— Нам бы очень хотелось прикоснуться к этому запретному плоду, — и Силантий очаровательно улыбнулся. — Отчего не пустить нас туда на пять минут?— и прошептал: — Мы никому не скажем.

Библиотекарша однако была непреклонна.

— Нет, запрещено. Пропуск туда может дать только Магистр. У вас он есть?

— Увы…

— Значит, берите детектив, — и она пододвинула нам какую-то потрепанную книжицу в мягкой обложке.

Силантий поник.

— Похоже, Иван, мы проиграли…

Я фыркнул.

— Еще чего? Раз нам не дают нужную книгу, значит, попробуем полистать что-нибудь попроще, — сказал я и шепнул ему на ухо: — А заодно оглядимся — где эта закрытая секция и можно ли туда попасть в обход Инквизиции…

На губах Силантия сама по себе расплылась хитрая улыбка. Он захихикал, и совсем как маленький мальчик, которому взрослый дяденька разрешил воровать яблоки из чужого сада.

— Вы чего там шепчетесь? — уперла библиотекарша руки в бока. — Берете детектив?

— Нет, — ответил Силантий. — Раз с той книгой нам не повезло, нам с другом нужны книги по истории Королевства. Их же можно получить?

Но эту тетку было взять не так просто. Прищурившись, она несколько секунд изучала нас с Силантием. Тот снова улыбнулся:

— О, лучик солнца, бьющий в окошко невежества. Позволь нам прикоснуться к источнику…

С каждым его словом на ее лице все ярче разгорался румянец. Когда он перешел к “факелу, пылающему во тьме глупости”, она не выдержала:

— Книги по истории Королевства расположены в пятой секции, четырнадцатый стеллаж, пятая полка третьего уровня, номера каталога 14А-В/75 до 45В-В/45.

Силантий кивнул.

— Благодарим тебя, о наимудрейшая и наипрекраснейшая хранительница этого величественного храма, где…

— Спасибо, мы спешим! — и подхватив Силантий под руку, я поспешил в нужную сторону. Надеюсь, он запомнил эти цифры.

— Куда вы?! — зашикали сзади. — А бахилы! Вернитесь!

Увы для нее, только оказавшись в проходах, Силантий забыл про все на свете. С райским блаженством на лице мага кидало то влево, то вправо, то к одной полке, то к другой.

— Ах, так тринадцатый том существует?! — охал он, подхватывая книги. — А я-то думал…

Я же подталкивал его в нужном направлении.

— Так, дружище, не отвлекайся. Нам нужно найти закрытую секцию.

Через пять минут хождения между полок мы все же заблудились — все переходы были абсолютно одинаковыми, отличаясь только цифрами на стеллажах, цветом корешков, а еще наличием шепчущихся молодых людей в студенческих мундирах.

А еще запах… Пыль, старая бумага, плесень и подозрительные кучки в углах. Откуда-то раздавался мышиный писк.

— Терпимо...

Книги нам попадались самые разные — от простой медицины до теории магии. Невзначай глаз зацепился за какую-то «Пленницу». На обложке была изображена испуганная красавица, за которой возвышался грозный силуэт с крыльями.

Рука сама собой потянулась за ней. Открыв на случайной странице, я прочитал:

«…во мраке спальни мелькнула тень. Белое и дрожащее тело принцессы покрылось мурашками. Комната была пуста, но она знала, что Он здесь. Он всегда приходил к ней глубокой ночью.

Стоял где-то в тенях. Разглядывал ее своими жадными глазами. Ждал.

— Кто здесь?! — осмелилась произнести Дунья, и вдруг тени обрели плоть. Крылатый силуэт соткался из мрака. Красные глаза горели как свечи. Острые зубы сверкали.

— Я. Твой господин. Твой рок!

Дунья затрепетала. Она знала, что будет дальше. Так всегда случалась, когда Он был голоден.

Она хотела бежать, но монстр быстрой тенью бросился на принцессу и повалил на кровать. Властно прижал ее к шелковым простыням. Она забилась под ним.

— Подчинись мне!

— Никогда! Никогда я не буду твоей! Олар спасет меня!

Монстр расхохотался.

— Он слишком далеко, твой Олар! Мои верные слуги найдут его и принесут его голову!

Затем оскалившись, он сжал ее мягкое гибкое тело в объятьях. Впился в нее поцелуем. По ее щекам текли слезы, она хотела позвать на помощь, но знала — никто ее не спасет, в Башне они были одни.

И только он, Олар Прекрасный, мог освободить ее, только…»

— Кхем-кхем!

Я обернулся. Сзади стояла сердитая библиотекарша с какими-то синими пакетами в руке. Силантий при виде нее снова благостно улыбнулся.

— Вы куда убежали?! — зашипела она. — Это секция с любовной прозой!

Силантий снова взял слово:

— Когда рядом такая прекрасная особа, куда как не к любви обращается наше сердце?

Щеки библиотекарши вновь приобрели пунцовый оттенок.

— …Я же сказала, — заговорила она, прижимая к себе пакеты, — пятая секция, четырнадцатый стеллаж, пятая полка третьего уровня…

Силантий же наседал:

— Блеск твоих очей, о всеведущая, так ярок, а стан так тонок, что мы и не можем думать ни о чем другом! Не отведешь ли нас к этой заветной секции?..

Совсем покраснев, библиотекарша сунула нам пакеты.

— Ладно, надевайте… На ноги надевайте!

Подчинившись ее воле, мы поплелись следом. Пакеты на ногах издавали странные шуршащие звуки, но мне пришлось с этим примириться. Главное, получить то, зачем я сюда явился.

Библиотекарша довольно бойко побежала по полутемным переходам и скрипучим лестницам. Силантий же шел с ней бок о бок и продолжал забрасывать ее комплиментами.

— А шаг ваш так легок, а бедра так манящи… а шея! Шея!

— А что шея?

— Она совсем как у лебедя, что своими крыльями рассекает эти бескрайние угодья мудрости…

Спустя какое-то время мы прошли мимо железной решетчатой двери, за которой была лестница вниз. На ней висел здоровенный замок. Ткнув меня в бок, Силантий подмигнул мне.

— Может, там? — спросил я.

Библиотекарша покачала головой.

— Нет. Это и есть закрытая секция, — и она погрозила пальцем. — Смотрите у меня! Всех нарушителей ждет страшная участь!

— Потерять любовь навсегда?.. — сокрушался Силантий. — Или знать, что она где-то далеко, но не суметь дотянуться?

— Нет. Вы просто войдете и не вернетесь. Там опасно, и без допуска туда даже мне вход заказан.

— Это как это? — охнул Иван. — Как это не вернетесь?! Как это даже ей вход заказан? Эй, друг…

— Еще ничего не произошло, а ты уже испугался, — зашептал я. — Трус…

— Я хочу быть живым трусом!

— А я хочу от тебя избавиться. Так что помалкивай.

Наконец доставив нас до нужного стеллажа, красная как свекла библиотекарша пробубнила:

— Не засиживайтесь. Библиотека закрывается ровно в семь.

Силантий низко поклонился.

— Значит, в семь ты свободна?.. — и он снова подмигнул ей.

— У меня ночная смена…

И она поспешила прочь. По пути столкнула на пол пару стопок с книгами, но даже не обернулась. Когда ее шаги затихли, мы с Силантием выдохнули.

— Что дальше, Иван? — и он вынул из рукава связку с ключами. — Кажется, эта милая особа обронила их…

Ухмыльнувшись, я спрятал ключи себе в карман. И что бы я без него делал?

— Пока ждем. Как стемнеет, я попробую проникнуть в закрытую секцию, а ты проследишь, чтобы библиотекарша была от нее как можно дальше.

— Хорошо, господин. Но разве вас не волнует опасность?

— Меня волнует две вещи. Этот надоеда в моей голове и золото. Все остальное пыль под ногами.

— Ну раз так…

— Отлично. А до тех пор надо чем-то занять себя…

Мы разошлись. Охающий Силантий растворился среди полок, а я остался осматривать книги, ибо представилась хорошая возможность немного изучить окружающий мир.

На глаза сразу попался корешок с заголовком «История происхождения магии», а за ним и «История правления Олафа I Освободителя» в трех томах. Не успел я отправиться на поиски читального места, как увидел «Монструм порталов» в двух томах. Этот тоже прихватил, а по пути отыскал и несколько книг по магическому самосовершенствованию. Читал я быстро, поэтому до семи, должно быть, успею разобраться со всеми томами.

Схватив все в охапку, набрел на отменный продавленный диванчик в тихом уголке, затянутом паутиной. Плюхнувшись на него с «Монструмом», я решил оставить Олафа на «сладкое». А то еще аппетит испорчу его глупостью.

Следующие несколько часов прошли с пользой.

* * *

— Убожество… — и со вздохом я закрыл жизнеописание «славных деяний» короля Олафа I Освободителя, которого с полным основанием можно было окрестить Олафом Кретином.

Нет, в тексте не было ни слова критики. Придворный “историк” объяснял неудачи власти то плохой погодой, то происками внутренних врагов, то коварными союзниками. Зато успехи объяснялись исключительно мудростью и хитростью “многомудрого Олафа”. То, как он умудрился держаться на троне все сто лет, раскрывалось в другой книге, но сугубо между строк: он банально был игрушкой в руках аристократии, а его авторитет держался сугубо на моей гибели.

— Короче, дедушка просто плыл по течению, — заметил Иван. — Все подпишу, главное корону не забирайте.

Я ухмыльнулся. Иного мы и не ждали.

Интересно, что про Дарью Благословенную тут было совсем мало. Она мелькала то в одной книге, то в другой, как скромная богобоязненная жена при “мудром” муже. Хотя и ослу понятно, что моя Королева была единственным гарантом того, что Королевство до сих пор не развалилось и не было захвачено врагами.

Их у него за прошедшее столетие образовалось ровно два, и оба хотели откусить от него кусок посочнее. Это Царство, расположенное на юге, а еще Ханство, что примостилось восточнее. Были еще западные государства, но Королевство худо-бедно удавалось водить с ними нейтрально-холодную “дружбу”. На их условиях, как правило.

— Печально…

За окнами к этому времени уже стемнело. На часах было 19:02: самое время прогуляться до закрытой секции. Надеюсь, Силантий вовсю потчует библиотекаршу чаем.

Размяв шею, я бросил книгу в стопку и начал вставать, как услышал откуда-то шаги. Силантий?

— Да тише ты! Топаешь как слон! — зашипели из темноты. — Где эта закрытая секция? Тут и Он ногу сломит!

Аккуратно выглянув из-за угла, я увидел трех парней в черных плащах. Вид у них был вороватый, в руках сверкали фонари.

— А кто нас услышит? Библиотекаршу обхаживает какой-то бородач, а охрана и носу сюда не сунет. Здесь и при свете дня заблудиться — раз плюнуть. Пошли, думаю нужно идти туда!

И они юркнули в соседний проход. Недолго думая, я направился прямо за ними. Раз конкуренты тоже собрались в закрытую секцию, стоит присоединиться к ним. Все же дорогу до той дверцы еще предстоит найти.

Увы… Эти трое очень скоро заблудились.

— А что по карте? — и они зашелестели какой-то бумажкой. — Блин, шестая секция, а мы в восьмой, балда!

— Ты уверен, что это шесть, а не девять?..

Я закатил глаза. Тоже мне ищейки.

* * *

В библиотеке.

В подсобке было тепло и уютно. На столе пыхтел чайник, рядом стояли чашки с чаем, варенье, пряники, а еще пухлый сборник поэзии Серебряного века. Силантий же, продолжая сыпать комплиментами, крутился вокруг своей новой знакомой, на память декламируя “Незнакомку”.

Женщина же сидела как громом пораженная — ей казалось, что это сон, вот-вот пробьют часы, и этот Силантий Матвеевич скоро превратится в тыкву.

Часы однако молчали и показывали 19:30. Самое время идти на обход, однако она никак не решалась. Когда ей еще представится возможность провести вечер не с книгой, а с тем, кто еще и разговаривает с тобой?

Допив свою чашку, она все же попыталась встать. Долг звал ее.

— Прошу прощения, но мне нужно…

Однако крепкая рука Силантия пригвоздила ее к месту.

— Как можно?! У вас еще чай не допит! Еще целых четыре стихотворения! Останьтесь, прелестнейшая королева красоты!

— А как же ваш друг?..

— Ванька? — и маг махнул рукой. — Он давным-давно дома, шельмец. Скучно ему, видите ли среди книг. Не то что нам…

И он наполнил ее чашку до краев. Затем, зайдя ей за спину, незаметно хлебнул из фляжки какого-то отвара. Встрепенувшись, маг почувствовал себя лет на восемьдесят моложе.

— Лучше расскажите, каково это? — сказал он, опустившись подле ее ног. — Стоять на страже мудрости?.. Когда вокруг все скрыто темнотой?..

И положил ей на ладонь свою большую теплую руку.

* * *

Когда троица зависла у очередной развилки, я понял, что напрасно трачу время. Таким образом до закрытой секции они доберутся разве что к утру, а там обязательно вляпаются в какую-нибудь ловушку.

— И правильно! — обрадовался Иван. — Хватаем Силантия, и валим!

— Вот она! — послышался крик и Иван застонал.

Ладно, дадим им еще один шанс. Дойдя до лучика света, я увидел воров. Двое стояли перед дверью в закрытую секцию. Третьего нигде не было.

— Костя! Костя, ты где, балбес?!

Но их друг не откликался. Махнув рукой, один из них вытащил из кармана отмычку. Открыв замок, он осветил ступени, уходящие под землю.

— Кретин! — шикнул вор, обернувшись. — Смотри, поймает тебя грымза, увидишь!

— Может, найти его? А то…

— Пошли, некогда! Потерялся, сам виноват!

И оба скрылись внизу. Я поспешил было туда же, однако сбоку раздался грохот, и мне снова пришлось уйти в тень. Из-за поворота, топая как слон, выполз еще один вор — бледный как полная луна, что сверкала в окне.

— Никита? Тема?! Вы где?..

Указывать ему дорогу я не собирался. Ждать, пока он привлечет сюда охрану — тоже. Поэтому, подойдя сзади, я тюкнул его в затылок и, подхватив обмякшее тело, аккуратно утащил в темный уголок, где кто-то угрожающе пищал.

— Не скучай, — сказал я, накинув его плащ, и скользнул следом за “своими товарищами”. Спустившись вниз, поежился — а тут было холодно… А еще тесно, а уж пыльно как в склепе. Полок же было куда меньше, чем в основном помещении, однако все равно тут можно бродить целый день.

И где мне искать этого Хульвзада?..

— Кто здесь?! — и в темноте показался свет. — Костя?.. Это ты?

— Угу… — промычал я, натянув капюшон поглубже.

Ко мне и вышла пара воров.

— Ты где ходишь?! Где твой фонарь?

Я развел руками. Сплюнув, один из них погрозил кулаком. Второй сунул мне фонарик со словами:

— Свети, чего встал?! А ты, Тема, поспеши!

Когда луч света лег на корешки книг, которые они снимали с полок, я покрылся мурашками. Это были мои книги! Из Башни! Даже клейма на переплете еще оставались!

И одна за другой, они скрывались в сумке каких-то проходимцев.

— Ехехе, — скалился вор. — Господин будет доволен… А то к чему они здесь? Только плесневеют, крысам на прокорм... Видал?

В его руках показался погрызенный переплет.

— В библиотеке его милости они будут как у Короля за пазухой… — и вор сверился со списком, где была целая дюжина наименований. — Так… Где следующий?..

Покидав в сумку еще две книги, он огляделся.

— Теперь нужна Книга Душ… Хаз…зада аль’Хар… Тьфу! Как там?

— Рахида, короче…

— Хазрад аль’Ар Рахид, — поправил я, улыбнувшись.

— Точно! А ты голова, Костян!

Доверившись их воровскому нюху, я направился следом. Из тьмы один за другим выходили стеллажи, а по сторонам блестели глаза местных “жителей”. Их писк сопровождал нас каждый шаг.

Наконец, улыбающийся вор встал у полки, густо затянутой паутиной. Тома тут были толстенные. И черные.

— Ага! Нашел!

В его руках появилась книга, затянутая в потрескавшуюся кожу. На лицевой части поступало… лицо. И недоброе.

— Вот, дрянь…

Вор хотел сунуть ее мне, но тут переплет начал дрожать — лицо на нем завозилось. Вскрикнув, вор выпустил книгу из рук, и она громко грохнулась на пол.

— Что за?..

Глаза открылись и книга, медленно двигая губами, проскрипела:

— Кто такой посмел нарушить мой покой? Мой, Хазрада аль’Ар Рахида, заключенного в этой книге… Мышь, ты? Мыш!

Его подслеповатые глаза, скрежеща в веках, завертелись туда-сюда. Наконец, они разглядели вора. Со страху тот едва не грохнулся в обморок. Его товарищ попятился.

— Кто ты?! Говори! Иначе на твою голову упадут тысячи проклятий самого Хазрада аль’Ар Рахида, прозванного Черным Старцем!

Вор сглотнул.

— Никита…

— О, многомудрый Никита! — воскликнула книга. — Что ты ищешь во мне? Знаний, силы или покоя?

Вор задумался.

— Силы.

— Хорошо! Чтобы завладеть моей силой, тебе придется ответить на три вопроса. Только так ты сможешь обрести мою силу и выйти из этого хранилища. Живым.

И она оскалилась — в свете фонаря блеснули клыки. Воришки же переглянулись. На лбу у обоих заблестели капельки пота.

— Каких?..

— Первый вопрос. Откуда ты, многомудрый Никита?

— Из… из… — забормотал он. — Из Пи-пи-пи…

— Хорошо! Второй вопрос: какой твой любимый цвет?

Сглотнув, вор проговорил более уверенно:

— Синий!

— Великолепно! А ты довольно мудр, Никита. И наконец третий вопрос…

Вор облегченно улыбнулся.

— Говори!

— Что во время своего путешествия в Хазрам мудрейший Аль’Касим Мустафа сказал наимудрейшему Мурзе Ар-Аглы Синему, когда тот обрызгал его водой из колодца?

Повисла пауза.

— Я… не знаю…

— Это неверный ответ! — щелкнула зубами книга. — Умри же, о негодный Никита!

И подпрыгнув, книга впилась зубами вору в лицо. Он дико закричал и, пытаясь отодрать тварь, упал в темноту между полками. Под звон разбившегося фонаря коридор погрузился во мрак.

Сзади зазвучал противный скрип. Кажется, дверь на лестнице захлопнулась. Мы были в ловушке.

Глава 2. Кто обидел старушку?

— Отлично… — пробурчал я. И что теперь? Драться с книгой, ради которой я сюда и залез?

Хрипы скоро затихли, а следом послышался зловещий смех. По камню заскрежетали когти. На миг в темноте блеснули огоньки глаз. Я сделал шаг навстречу, но книги там уже не было — один Никита, лежащий на полу. Его стеклянный взгляд смотрел в потолок.

— Это что?.. — пискнул Иван, но я не ответил. Судя по побелевшим глазам, из вора выпили душу.

Я обернулся. Его подельника тоже не было видно. Шаги стучали на лестнице. Как и скрежет когтей.

— Пустите! Пустите! — ревел еще живой вор, ломясь в дверь. — Я не хочу!

Снова зазвучал смех.

— Как же? Не хочешь получить то, зачем пришел?

— Не-е-е-ет!

— Хмм… Тогда может быть жизнь? Ты же хочешь жить, о трусливый Артемка?

— Да…

— Тогда тебе придется ответить на три вопроса. Ответишь правильно и уйдешь живым. Согласен?

В ответ было только мычание.

— СОГЛАСЕН?!

— ДА!

— Хорошо… Первый вопрос. Откуда ты?

— Из… Из-з-з… — и он отчаянно выкрикнул какой-то топоним.

— Чудно! Второй вопрос: сколько тебе лет?..

— Два-два… двадцать восемь! Прошу…

— Прекрасно! И наконец, третий вопрос! Как зовут того прелестного юношу, который сейчас затаился позади нас? Того, с которым вы хотели украсть меня из моей обители?

— Костя! Его зовут Костя!

Эхо от его крика сменилось безумным смехом, и нет, смеялся не Рахид, а Артем. Кажется, он спятил от страха.

— Я победил! Его зовут Костя! Ахахахаха! Ты проиграл!

— …Не спеши, о торопливый Артемка. Это легко проверить, — проговорил Рахид. — Эй, ты, незнакомец!

Это он крикнул уже мне.

— Тебя же зовут Костя?

Врать мне особого резона не было. Этих воров мы оба видели в гробу.

— Нет. Меня зовут Иван.

— Что?! — взвизгнул перепуганный вор. — НЕТ!

Снова тишину пронзил отчаянный крик, который быстро оборвался. Однако заминка была недолгой. С лестницы послышались шаги.

— Слушай, друг, я передумал, — зазвучал голос Ивана. — Мне как-то и внутри тебя неплохо… Давай-ка мы спрячемся и…

— Поздно.

На лестнице показалась высокая тощая фигура. Медленно спускаясь по ступеням, она напоминала высушенную мумию. Головой-книгой Рахид едва касался потолка, который и без того был под три метра в высоту. Когти у него на руках были длиной с мою кисть.

Встав между полок, он остановился. Когда я перехватил кастеты, на его черных губах появилась усмешка.

— Итак, Иван… Ты явно не тот, за кого себя выдаешь…

— А ты догадливый, — усмехнулся я. — Что же? Предлагаешь и мне отвечать на твои вопросы?

Рахид кивнул.

— Все, кто ищут могущества Книги Душ, обязаны ответить на все вопросы. Но для начала поведай мне, что же ты ищешь во мне, о скрытный Иван? Силы, знания или покоя?

— Пожалуй, покоя, — отозвался я. — А то один мой знакомый очень уж беспокойный…

Рахид отчего-то замолчал — и все глядел на меня своими блестящими глазами, словно прощупывал.

— Что ж… Мы чем-то похожи, Иван, ибо я тоже больше всего на свете жажду покоя. Несмотря на это тебя тоже ждут три вопроса. Отвечай честно, иначе тебя ждет страшная участь.

Вместо всех этих глупостей, мне захотелось ударить его прямо в переплет, однако я все же ответил:

— Что ж, поглядим, чья участь будет страшнее, Рахид. Задавай свои вопросы.

Хмыкнув, он обнажил клыки.

— Вопрос первый, о страдающий Иван. Откуда ты?

— Из “Золотого котла”.

— Чудно… Второй вопрос. Какой твой любимый цвет?

— Черный.

— Прелестно! А теперь третий вопрос.

И он на мгновение затих.

— Сколько золотых монет было в Башне в тот страшный день, когда Он, повелитель огня, пепла и копоти, пал от руки Олафа Освободителя?

Я ухмыльнулся. И назвал точную цифру:

— Семьсот сорок три миллиона шестьсот восемьдесят одна тысяча девятьсот сорок девять монет.

В ответ раздался приглушенный хлопок, который разнесся по залу эхом. Осторожно подойдя к тому месту, где недавно стояла эта уродливая мумия, я увидел то, что от нее осталось.

У моих ног лежала хлопающая глазами Книга Душ.

— Как ты смог?! — заохала книга. — Откуда ты узнал, о многомудрый Иван? Только одно существо в целом мире знало ответ на этот вопрос!

— Угадал, — пожал я плечами, подняв удивленную книгу. — Шанс ответить правильно всего-то семьсот сорок три миллиона шестьсот восемьдесят одна тысяча девятьсот сорок девять к одному…

И безмерно удивленная Книга Душ скрылась в моей сумке.

* * *

В библиотеке.

Из подсобки Силантий выбрался на следующее утро. В окне светило яркое солнышко, боль в пояснице отчего-то пропала, а сам маг был весел как никогда.

Очень странно… Еще месяц назад он и представить себе не мог, что до этого дойдет, однако…

— Чудеса, да и только.

Что ж, он как мог отвлекал Галину Степановну — а именно так звали сотрудницу этого милого местечка — а значит, если не возникло каких-нибудь сложностей, его господин уже закончил. Впрочем, какие сложности могли возникнуть с воровством книги из библиотеки? Что может быть проще?..

Скрипнула дверь, и сзади послышалось:

— Ты вернешься, Силантий?..

Из подсобки скромно выглядывала Галина. Он кивнул.

— Обязательно, душа моя. Если, конечно, на входе меня не станет задерживать охрана. Сама знаешь, я обычный смертный.

Охнув, Галина скрылась в подсобке. Через минуту она вручила ему пропуск. Расплывшись в улыбке, маг поцеловал свою Галину, а затем направился домой, как вдруг…

— Ну наконец-то, — и с лавочки напротив входа в библиотеку поднялся господин. — Долго же ты спишь!

Раскрыв глаза, Силантий подбежал к нему. По привычке ощупав его с головы до ног, маг выпалил:

— Иван! Ну как? Все благополучно?

— Конечно. А как же иначе? — ухмыльнулся господин и сунул ему какой-то тяжеленький пакет. — Книга здесь. Ох, и намучался же я с ней…

Вдруг в пакете что-то завозилось.

— Что за невежа посмел коснуться Книги Душ?! — раздался изнутри зловещий голос. — Назовись, смертный!

— Черт тебя дери, только не здесь! — и господин вырвал у Силантия пакет. — Потом будешь задавать свои дурацкие вопросы!

— Но этот невежа…

— Молчи, Рахид! — рыкнул господин и, покосившись в сторону библиотеки, сунул пакет в рюкзак. Только глянув внутрь, Силантий удивился — там лежала еще куча книг. — А то вернешься обратно к мышам! В тот заплесневелый подвал.

И кивнув Силантию, пошел прочь. Книга же не унималась:

— Должен заметить, о многомудрый Иван, там было вполне сносно! Тихо, темно, спокойно… Я даже отучил мышей кусаться!

Зайдя в переулок рядом с “Прачечной”, господин поманил мага за собой. Затем подошел к какому-то покосившемуся сараю, открыл дверь и выкатил наружу здоровенную тележку, прикрытую брезентом.

— Помоги, чего встал?

Они оба впряглись в ручки и, загрохотав, тележка покатилась по улице.

— Господин? Там что, еще книги?.. — с интересом вглядываясь в тележку, спросил Силантий.

— Да… И не только…

* * *

В “Котел” мы возвращаться не стали. Разобраться с телом для Ивана следовало побыстрее, а то еще золото Францева уйдет в чьи-нибудь чужие руки. Силантий сказал, что для ритуала требовалось особое место: а) незаметное, б) оснащенное всеми необходимыми артефактами.

— Таких мест я знаю ровно три, — сказал Силантий, — Башня, Верховный Арканум и лавка Лысого…

— Не густо, — сказал я, смахивая пот. Тележка с каждым шагом становилась все тяжелее. — Ну значит, идем к Лысому.

Прохожие на нас оглядывались, но старались держаться от нас подальше. Все же наша скрипучая тележка выглядела не слишком презентабельно. Когда мы проезжали недалеко от лавки с надписью “Ювелирные изделия” я, предвкушая зов близкого золота, благодушно улыбнулся, однако ценности внутри отчего-то молчали. Странно…

Не успел я удивиться, как наружу выбежал бледный мужчина.

— Караул! Меня ограбили! Кто-то ночью залез в лавку и вытащил все золото!

И он принялся в отчаянии рвать на себе волосы. Мы с Силантием поспешили оттуда подальше, а то, глядишь, решит заподозрить в преступлении нас. Неподалеку чернел открытый люк в канализацию.

— Опять Крысы?.. — прошипел я, провожая глазами лавку. Хозяин уже стоял на коленях и клял небеса.

Наконец впереди показалась “Срочная починка”. Как назло, изнутри лавки доносились голоса. А еще зов, и сильный.

— Не повезло… — вздохнул Силантий. — И кому могла понадобиться починка так рано?

Или же кому могло понадобится притащить целый килограмм золота в ремонтную лавку? Явно не какому-то жаворонку-простолюдину. Зарычав, я хотел было убраться подальше, но колокольчик над дверью уже звякнул.

Порог мастерской переступила нога в тяжелом сапоге. Блеснули очки, и снаружи показался и весь Лаврентий.

— Обухов? Какой сюрприз… — проговорил Инквизитор, переводя взгляд с меня на Силантия. — Вы чего это так рано, на прогулку?

И он посмотрел на нашу тележку. Его глаза мигом сощурились.

— Или вы что-то… замышляете?

Я покачал головой.

— Нет, мессир. Просто решили простирнуть старые скатерти в машинке у Лысого, — и я сорвал брезент. При виде груды тряпок Инквизитор поморщился. — А то совсем у Бориса руки до них не доходят. А вы что, тоже ищите недорогую прачечную?

— Я принес сюда свои анипортальные кольца, — ответил Лаврентий. — Они, знаете ли, слегка потемнели после целого месяца работы. Нужно их срочно почистить, а то они, того и гляди, отправят мою руку в Изнанку.

— А что в Инквизиции перевелись чистильщики?

— Никак нет. Но я всегда ищу лучшее. Кстати, про золото…

На его губах мелькнула еле заметная улыбка. Мне она сразу не понравилась.

— Одна птичка нашептала мне, что вы, Обухов, любите золотые украшения?

— Ну допустим…

Удивляться его проницательности уже не имело смысла. Правда, это все равно ничего не доказывает. Интересно, к чему он клонит?

— Слышали о новом распоряжении правительства? О том, что все золото из Башни ныне выкупается в счет казны?

Я насторожился.

— Нет. А отчего?

— Подробности мне неизвестны, однако если у вас есть монеты, кольца или другие ценности с Его клеймом, вы можете сдать государству по хорошей цене. У вас есть таковые?

— Откуда? Может, у меня и завалялось пара цепочек, но они точно не из Башни…

— А у вас? — и глаза Инквизитора обратились к Силантию. Тот молча покачал головой. — Жаль. А ведь всех, кто отказывается добровольно сдавать золото, мне поручили… принудить к этому. Вы уверены, что у вас нет Его золота?

— Нет.

— Что ж… Поговорите с вашим барменом из “Золотого котла” и с другими знакомыми с Базара, которые интересуются украшениями. Иначе, в скором времени, все Его золото будет насильно изыматься из оборота. Всех укрывателей ждет наказание. И суровое.

Замолчав, он нехорошо сверкнул очками.

— Всего хорошего, Обухов. И вам, Силантий Матвеевич.

— До свидания… — брякнул маг.

Бросив на тележку подозрительный взгляд, Лаврентий удалился к машине. Когда она пропала за углом, мы отмерли.

— Похоже, плохое место мы выбрали, Иван, — забубнил Силантий. — Надо бы…

— Поздно. Давай-давай, затаскивай.

Тимофей Лысый, сидевший в лавке, был не жив не мертв. Он не отреагировал ни когда у двери звякнул колокольчик, ни когда по его полу загрохотали колеса тяжеленной тележки, ни в тот момент, когда мы с Силантием, все взмокшие, встали у стола.

Перед волхвом на столе лежала не просто куча золотых колец. А КУЧА ЗОЛОТЫХ КОЛЕЦ. Их тут было под сотню.

— Много же пальцев у Инквизитора, — проговорил я, стараясь держаться от стола подальше.

— Хитрюга… Ставлю на что угодно, что он это специально, — сказал Иван, — Узнал, что ты тут бываешь и притащил сюда кольца со всей Инквизиции.

— Без тебя знаю...

Зовом меня буквально сбивало с ног — золото было наичистейшее, но, увы, запретное. Аккуратно, чтобы ненароком не коснуться колец пальцем, я накинул на них тряпочку. Пусть ненамного, но зов стал поменьше. Дабы успокоиться, я сжал в кулаке монетку. Полегчало.

— Эй, Тимоха, — и Силантий пощелкал пальцами у волхва перед лицом. — Тимоха… Тебя вызывает Верховный Арканум! Тимоха!

Дернувшись, Тимофей поднял на нас глаза.

— Я не арестован?!

— Нет, — покачал я головой. — Тебе всего лишь привезли работу.

Изложение дела заняло какое-то время. Тимофей слушал внимательно и не перебивал. С каждым моим словом у него на лбу появлялось еще больше морщин. Силантий же занял позицию у окна, к счастью, там было пока чисто.

Затем, подведя волхва к тележке, я сдернул брезент, а за ним убрал тряпки. Молчание затянулось.

— То есть, — наконец проговорил Тимофей, почесывая бороду, — вы выкрали из королевской библиотеки кучу запретных книг по черной магии и мертвое тело с извлеченной душой? Правильно?

— Ага, — кивнул Силантий.

— А теперь дабы извлечь из Ивана чью-то надоедливую сущность, хотите провести некромантический ритуал в моей лавке? Я верно все понял?

— Точно.

— И вас не смущает, что здесь в любую минуту может появиться Инквизитор?

— Смущает, конечно… — развел руками Силантий. — Но не в Арканум же их тащить? А других мест, где можно провести ритуал я не знаю. А ты?

— Башня…

— Ну вот видишь!

Я кивнул.

— Когда он вернется за кольцами? — спросил я.

— Обещался завтра утром. В восемь.

— Значит, ритуал нужно провести сегодня… — сказал Силантий и вытащил свою бумажку с формулами. — К счастью, время подходящее. Ну что, Тимоха, поможешь по дружбе?

— Или за книги, — кивнул я на груду литературы, под которой лежало тело Никиты. — Выбери среди них труды по артефакторике. Тебе пригодятся. Только спрячь понадежнее. Под полом.

Немного походя вокруг тележки, Тимофей вернул брезент на место.

— Хорошо… Но у меня есть условие.

— Говори.

— Я буду присутствовать. А то еще не хватало, чтобы вы разнесли мне лавку.

— Пойдет.

— И тележку прошу оставить. Она это… — и он слегка качнул тележку. — Хорошая тележка.

* * *

В баре “Золотой котел”.

Борис, почесываясь, стоял на пороге бара и мечтательно улыбался небу, облакам и мирно воркующим голубям.

Как ни удивительно, но вчерашний день прошел просто прекрасно. Посетителей под вечер набился целый зал и даже больше — некоторых даже пришлось выгонять взашей, а то они девчонкам буквально прохода не давали. В подвале снова не осталось ни одного пивного бочонка, но уже не силами монстра, а трудами клиентов. Денег же привалило втрое больше, чем обычно.

— Красота, — повторял Борис, попивая кофе. — Интересно, а куда девался Ваня?

Как ушли с Силантием в свою библиотеку, так и ищи их свищи. И что можно делать в библиотеке всю ночь напролет?

— Странный он… — повторил бармен свою обычную мантру и направился в бар.

По пути увидел на двери объявление: “Золото. Скупаем. Дорого.”

— А? — удивился Бармен и внимательно вчитался в текст.

Там говорилось, что государству срочно требуется золото, на котором имеется Его клеймо. Всем, кто имеет на руках соответствующие украшения обязуются немедленно отнести их в специальный пункт приема. Укрываетелей ждет наказание. И подпись — Кирова Д.А. Магистр.

Только прочитав последнюю строчку, Борис покрылся мурашками. Магистр у них был только один — глава Инквизиции, дама серьезная и суровая, если не сказать страшная. Кличка у нее ей под стать — Леди Домна.

И она требует золото из Башни? Интересно, зачем оно ей?

Покачав головой, Борис направился в зал — ноздрей уже касались запахи готовящегося завтрака. Девушки встали даже раньше него.

В баре его взгляд приковало к котлу, в который даже вчера какие-то странные ребята кидали золотые монеты для Ивана. У бармена все похолодело внутри. Он сразу вспомнил золотую кучу, на которой он как-то застукал своего странного постояльца. И уж там монет с клеймом точно была не одна и не две.

— Так-так-так…

А вот проблем с Инквизицией ему точно не нужно. Хватило одного посещения того лысого: к стулу, где он сидел, до сих пор многие даже приближаться отказываются. Кружку же вовсе пришлось выкинуть.

— Что же делать?.. — расхаживал Борис вокруг котла, который с каждым кругом превращался в настоящую проблему. Ценностей уже с горкой и стоят они немало, однако, судя по всему, Иван копит их не для того, чтобы отдать Леди Домне. Продавать он их тоже не спешит. Тогда для чего они ему?

Из тяжких раздумий его вырвал телефонный звонок. Он бы махнул рукой, однако трубку уже взяли:

— Бар “Золотой котел”. Мы наливаем, вы пьете. А? Бориса? Сейчас…

И из-за стойки появилась Жанна.

— Это вас!

Отчего-то бармену совсем не хотелось отвечать. Но взяв трубку, он все же сказал:

— Слушаю…

— Борис, как приятно слышать твой голос, — послышалось на том “конце”, и бармена бросило в холодный пот. — Ну как ты там? Как поживает мой бар?

* * *

Инквизиторские кольца мучили меня все сильнее, так что от греха я оставил Силантия с Тимофеем готовиться к ритуалу, а сам поспешил по адресу, который мне оставил Францев.

По пути я буквально бежал — и так потратил слишком много времени на эту идиотскую Книгу, а тут еще и Крысы, что грабят одну лавку за другой, а теперь и Лаврентий со своей подозрительной акцией по извлечению из города МОЕГО золота!

— Не связано ли это с покушением? — задумался Иван. — У убийцы вроде тоже было кольцо с клеймом, нет?

Я не ответил. Все ответы мне даст Дарья, как только мы увидимся вновь, а сейчас мне позарез нужно забрать свое. Раз какая-то процентщица скупает золото из Башни, то с пустыми карманами мы не уйдем.

Беда в том, что именно такие как она — и есть цель Лаврентия. Нужно ее перехватить, и быстро.

— Слушай, может, все же оставим это дело? — ныл у меня в голове Иван, имея в виду злополучный ритуал. — Мне не так уж и хочется на волю…

— Зато мне хочется, чтобы ты наконец свалил на волю, — буркнул я, проходя арку и оказываясь во дворе-колодце.

Нужный дом был прямо по курсу. Старый, покосившийся, недобрый.

Мизинец задергался.

— Я не хочу закончить жизнь в застенках Инквизиции!

— Договорились. Значит, чем дальше ты от меня будешь, тем дальше от тебя будет Инквизиция.

— Нет, я не это имел в виду!

Поднявшись по лестнице, я оказался у нужной мне квартиры. По дороге мне не попалось ни души. Тихо тут было как в могиле.

Ткнув кнопку звонка, я прислушался. За дверью тоже было тихо.

— Что ты собрался с ней сделать?.. Не морду же бить? Она же, поди, старая!

— Помолчи… — сказал я, заметив, что дверь слегка приоткрыта.

Толкнув ее, оказался в крохотной и довольно убогой квартирке. Тут было довольно грязно, а все стены покрывали клочья паутины. В коридоре и на кухне было пусто, а вот в спальне я и нашел ее — старушенцию. Раскинув руки, она лежала на полу. Из темечка торчал окровавленный топор.

— Зараза…

Ящики многочисленных тумбочек были свалены на пол. Сундуки тоже открыты, как и сейф, спрятанный в картине с котами. Кроме пары дешевых цепочек, нигде не было даже золотой пылинки. Все ценности пропали.

— Валим! — крикнул Иван, и, пожалуй, впервые за все это время он сказал что-то дельное.

Направившись на выход, я застыл в коридоре. Из подъезда слышались голоса.

— О, ваша милость, и вы тут? Поди снова заклад принесли-с?

— Да-с, а что делать? Нужда замучила-с, вот…

Их шаги раздавались уже за порогом. Приготовившись выбить дверь, я услышал за спиной какой-то хруст.

Раздавался он из спальни.

— Эй, ты чего?! Валим! — заверещал Иван, однако звуки уже были такие, будто там кто-то кого-то жевал…

Будто что-то лопалось. Рвалось и…

Вырывалось на свободу. Что-то большое, черное и мохнатое.

* * *

В полицейском управлении.

— Пустите меня, мрази! — кричал, вцепившись в прутья своей камеры Илья Францев. — Я имею право позвонить!

В ответ ему прилетело только эхо. В коридоре “аристократического” крыла было пусто, однако он знал, что где-то бдит дежурный. Его сосед с идиотской фамилией — Зазорин, кажется — тоже временами требовал то позвонить, то выпустить его, однако нынче его отчего-то не было ни слышно, ни видно.

— Я Илья Францев! Я аристократ, вы не можете держать меня здесь! У меня есть иммунитет!

Увы, в ответ снова было молчание. Тогда сплюнув, он вернулся к себе в камеру. Там было все, что душа пожелает: и мягкое кресло, и кровать, и холодильник, и телевизор, и даже блюдо с виноградом.

Не было только одного. Телефона.

Отщипнув виноградинку, Илья плюхнулся в кресло и схватил пульт. Включив телевизор, сразу наткнулся на новости, а там все крутили кадры с его задержанием. Когда он снова увидел себя в женских трусах и с хвостом, пульт полетел в экран.

Телевизор взорвался искрами, а Францев, озверев от ярости, переворачивал свою камеру вверх дном.

— Сволочь! Обухов! И эти шлюхи! Убью!

Успокоился он только тогда, когда целым в камере осталась только кровать, и то только потому что у него не получилось отодрать ее от пола. Вдруг за стенами камеры послышались шаги. Вошедшие охранники встали на пороге с немым вопросом на лицах.

— Да чего?! — рявкнул Илья. — Дайте позвонить, козлы! Я знаю свои права! Я аристократ!

Охранники переглянулись, а затем один из них, войдя в камеру, оставил перед Ильей сотовый телефон.

— “Там” уже обо всем знают, Илья Максимович, — сказал один из них. — Вскоре за вами придут. Просим, не ломать казенное имущество.

И они направились на выход. Когда дверь за ними закрылась, Францев схватил трубку. Присев на кровать, он принялся напряженно думать. Так кому бы позвонить?.. Отцу? Парням? Или еще кому-нибудь, способному найти Обухова с теми шлюхами и сделать из всех его недругов котлету?

Нужно было решаться быстрее, ибо эти козлы дали ему трубку с зарядом в 4%.

Решившись, набрал номер человека, “который решает проблемы”. Он бы ни в жизнь не решился позвонить этому мошеннику, ибо дерет он втридорога. Но нынче ситуация диктует.

— Слушаю… — коснулся уха Ильи неприятный голос. — Илья Францев, верно?

— Я, — ответил Илья. — Откуда ты знаешь?

На той стороне “провода” послышался смешок.

— Видел тебя по телевизору, дорогой. Отличные ушки. А какой хвост…

Францев скрипнул зубами. Ну шутник…

— А я знал, что рано или поздно ты позвонишь. Если с человеком твоего склада случается подобное несчастье, он звонит либо своему покровителю, либо нам. И…

— Я понял, что ты чертовски проницательный сукин сын, — сказал Францев, встав с кровати, и подошел к решетке. — И для тебя есть работа…

— Зачем обижаешь? Работа? Дай догадаюсь. Обухов?

Францев забегал глазам. Откуда он узнал?

Тут же поймал на себе взгляд из противоположной камеры — там стоял Зазорин и смотрел на Францева взглядом побитой собаки. В его дрожащей руке тоже была телефонная трубка.

— Да, — сказал Францев, отойдя от камеры. — Откуда вы знаете?

— По его поводу звонят уже не первый раз. Фамилии Ройс и Щорс тебе знакомы?

Илья так и сел обратно на кровать.

— Да…

— Их уважаемые родственники тоже сподобились позвонить мне. Очевидно Обухов это какая-то мелкая сошка, которая какой-то случайности умудрилась взгреть троих самых неугомонных аристократов в городе и теперь они жаждут мести. Кажется, вы тоже из их числа?

Илья скрипнул зубами и хотел послать этого наглеца к чертовой матери, но сдержался.

— Сколько? — спросил он, зная, что запросит этот тип немало.

На том конце “провода” вздохнули.

— Учитывая, что нынче утром стало известно, что наши обычные запросы стали… Так скажем, незаконными, и за нашу деятельность мы теперь можем стать предметом интереса не только полиции, но и Инквизиции, придется запросить втрое больше обычного.

Челюсть Францева отвисла. Втрое больше обычного?! Нет, на такое он не согласен!

— Тогда…

— Никаких “тогда”. Либо ты соглашаешься, либо об этом звонке становится известно твоему дорогому отцу. В этом случае к истории с клубом прибавляется и…

— АХ ТЫ СУКА! ТОЛЬКО ПОСМЕЙ!

Но в ответ только снова рассмеялись.

— Ах, как грубо! На первый раз забуду, Илья Максимович. Но на первый. А ты решайся. У тебя наверняка осталось пара процентов заряда. Не успеешь сказать “да”, и…

— Стой! Стой! Я согла…

Но на том конце уже оборвалась связь.

— …сен, — и Францев посмотрел на трубку. Она не работала.

Закричав, он грохнул ею об пол. Не успел он броситься доламывать кровать, как в камере открылась дверь, и вошли двое.

— Козлы! Я аристократ, вы не имеете…

И тут он разглядел их форму. На них были нашивки его рода, а в руках смирительная рубашка.

— Илья Максимович, это для вашего же блага, — сказал один из них. — Ваш отец знает про клуб, и он очень расстроен. У нас приказ.

— Плевал я на его приказы! Я хочу с ним…

— Он не желает вас видеть. Прошу проследовать за нами. Мы отвезем вас к бабушке.

В их руке появились дубинки.

— Хотите вы этого. Или нет.

От авторов: Мы очень любим лайки! Говорят, чем их больше, тем длиннее прода, а иной раз появляется и бонусная глава!

Глава 3. Откуда у вас золото?

Посетители остановились у двери. Зазвенел колокольчик.

— Дома, надеюсь?

— А куда ей деваться? Ей уже почти лет под сто, и она выходит разве что в церковь, однако… Странно!

— Что такое-с?

— Обычно дверь прилегает плотно, а тут она приоткрыта? Ну-ка, ну-ка…

— Если они увидят нас тут!.. — взвыл Иван, но я уже скользнул на кухню.

Из спальни же выходило какое-то существо. И было оно огромным. По полу стучали шаги — тяжелые, скрежещущие. Только увидев ЭТО, Иван осекся.

— Мерзавцы… мерзавцы… отняли… все отняли… — шипели тонким голоском, пока по коридору двигалось существо напоминающее огромного волосатого паука. На голове у него был чепчик. — Все деньги, все… и даже пенсию… Забрали…

— Василиса Николаевна! — заговорили за медленно открывающейся дверью. — Вы тут, а мы думали!..

Дверь ударилась о стену, а голоса вмиг стихли. Возникла небольшая пауза.

— ЗАБРАЛИ! — завизжала паучиха, прыгнув в подъезд. — ВСЕ! НЕ ПРОЩУ!

Рев поднялся отчаянный, аж стены задрожали. Крики звучали какие-то секунды. Затем нечто большое скатилось по лестнице, а затем вынесло дверь внизу.

Я вышел в коридор. В спальне на ковре лежало нечто белое — все, что осталось от старушенции. А вот в подъезде…

— Быстрей, быстрей, быстрей! — повторял Иван, пока я пытался обойти липкие лужи. — Меня сейчас стошнит!

Внизу дверь разнесли в щепки. По полу петляли отпечатки паучьих лап и, пересекая двор, уходили к стене дома напротив. А там было видно, как бежала паучиха — как о следам, так и по бледным лицам жильцов дома. След пропадал на крыше.

У выхода из дома стоял дворник: вцепившись в метлу, он неотрывно смотрел вверх. Казалось, он окаменел.

— Ушла… — выдохнул Иван. — Ну и черт с ней…

— Еще чего? Не слышал эту тварь? Ее обокрали, а значит, она пойдет искать того, кто забрал ее “пенсию”. А это МОЕ золото!

И я уверенно направился вперед. Вел меня зов, и он был совсем близко.

— ЧТО?! Ты псих? Это же какая-то…

— Портальная тварь, которая “сжилась со старухой”, — сказал я. — И она, похоже, тоже любит золото. Нам нужно найти вора раньше, чем до него доберется эта паучиха. И, так и быть, убить обоих. Конкуренты нам не нужны.

Сделав пару поворотов, я увидел патлатого мужичка, сидевшего у забора. Были на нем одни обноски, а в руках обычная алюминиевая кружка. Как ни странно, золотом “пахло” от нее.

Подойдя, я увидел на глазах у нищего темные очки. В кружке блестела золотая монета — с клеймом Башни. Моя монета.

— Подайте, кто сколько может… — заблеял нищий, и одинокая монетка застучала по стенке.

Я же вскинул руку над его кружкой. Не повезло тебе, сегодня, дед.

Иван же задергался.

— Ты не можешь обокрасть нищего! Ты, конечно, плохой, но не настолько же!

— Насколько?

— Настолько! Он же голодает!

— И что? Остался без всего — сам виноват. Нечего было пить и бездельничать!

— Подайте-е-е! — завыл нищий, а Иван устроил настоящую истерику. Палец в ноге метался так, что я едва не рухнул на мостовую.

— Ты чего творишь?!

— Вот обрету новое тело! И…. И…

— И что?.. Сядешь мне на плечи, и будешь ныть с утра до вечера?

Иван замолк.

— Да! Я буду ныть с утра до вечера! И ничего ты мне не делаешь! Бей меня сколько влезет, с каждым разом палец крепче!

Я нахмурился. А это звучала как угроза.

— Тогда я просто отрежу тебя.

— Наивный! Я не в пальце, а в твоей башке! Буду вечно сидеть в ней и вечно бесить тебя! А если стану человеком, то я… украду у тебя монету!

Вот это меня сильно напрягло.

— Ты не посмеешь!

— Еще как посмею! Я знаю о том, где все твои тайники! Можешь попрощаться с ними! Все окажется в унитазе, а оттуда в канализации. Как думаешь, Крысам понравится твое золото?

Я заскрипел зубами. Да как он смеет угрожать мне ТАК?!

— Нет, Иван…

— О, да! А раз нет, то отстань от деда!

Вот тут я совсем взбесился.

— Да зачем ему эта монета?! Если он попадется кому-нибудь с золотой монетой, его обвинят в воровстве и сцапают стражники, а то и Инквизиция. Забыл слова Лаврентия? Забыл про паучиху?! Да я, считай, спас его жалкую жизнь!

— Тогда дай ему хотя бы немного мелочи! Иначе плакала твоя монета!

Вздохнув, я принялся рыться в карманах. С ритуалом отступать было поздно, а терпеть Ивана в голове сил больше не имелось.

Нищий все ныл и тряс кружкой.

— Подайте ветерану трех войн!

Со вздохом я принялся выгребать из карманов мелочь. Нет, моего золота ему будет многовато, а вот от меди — в самый раз. Высыпав ему в кружку целую горсть вместе с парой расписных бумажек, щелчком пальцев я “выудил” свою монету и направился прочь. Нищий же улыбнулся.

— Благослови тебя Единый, добрый человек!

— Во-о-от! — довольно заговорил Иван. — Так бы сразу!

— Помалкивай, — ворчал я на ходу. — Вот вытащу тебя, и ты сам закончишь свою новую жизнь в канализации…

Отойдя за угол, остановился и снова оглянулся. А ведь это далеко не случайность.

— Лучше подумай, кто додумался бросить этому ничтожному человечишке целый золотой?

— Как кто? Какой-то взбалмошный аристократ, кто еще?

Я покачал головой.

— В этом нищем районе? Нет… Что-то тут нечисто…

Вокруг были трущобы, где золото могло оказаться разве что в броневике, окруженном стражей. И то раз в столетие. А тут… У меня чуть голова не закружилась от количества “ниточек”, которые выходили от квартиры паучихи и расходились то туда, то сюда.

Нюхая воздух, и я направился в соседний двор. Эта “ниточка” была совсем близко. И…

Оттуда послышался крик. Я сразу припустил вперед. Сначала я увидел красную лужицу, а в темном углу, затканном путиной, и все остальное. По стене же тянулись паучьи когти. Зов пропал на крыше.

— Зараза, — прошипел я, отходя подальше. — Видишь, что бывает, когда тянешь руки к чужому золоту?!

— Это не повод!

— Еще как повод! У них есть выбор — либо золото и смерть, либо жизнь!

Бросившись на новый зов, я оказался в очередном дворе-колодце, окруженном домами. Тут было безлюдно, однако на детской площадке кто-то возился. Подойдя поближе, я увидел песочницу, а в ней трех карапузов. Они что-то делали с ведерком, в котором было…

— Ага! — и я скакнул к ним с вытянутой рукой.

Мой мизинец однако был против. Сжавшись, он чуть не отправил меня носом в асфальт.

— Зараза! — рыкнул я, едва удержавшись на ногах. — Тебе жить надоело?

— Ты что?! Сначала чуть не обчистил нищего, а теперь хочешь отнять золото у детей?

— Именно, — кивнул я, наблюдая как троица детишек перекладывает золотые монеты из одного ведерка в другое. — Если я их не заберу, до них доберется паучиха, идиот.

— Ты не можешь так просто подойти и отнять их! Это низко!

— Плевать! Все золото принадлежит мне!

— И что? Сейчас ты отнимешь у них монеты, и дети поднимут крик! Следом понабегут их родители, и все…

Ага, и паучихе будет чем полакомиться.

— Надо быть добрее!

Я фыркнул, но, не доходя до пары шагов, остановился и осмотрел крыши. Раз мое золото у паучихи, значит, и ее приближение можно учуять. А пока мы попытаемся, как это сказал Иван, “быть добрее”.

Дети уже заметили меня — два чумазых мальчика и одна девочка в розовых колготках. “Золотое ведерко” отодвинулось подальше.

Нависнув над ними как скала, я мрачно проговорил:

— Это мое золото. Дайте его сюда, и я дам вам конфетку.

— Конфетку? — переглянулись мальчик с девочкой. — А какую?..

Вперед однако вышел кудрявый парнишка в очках. Поправив свои стеклышки, он произнес:

— Мама запрещает нам брать конфеты у незнакомцев. Уходите, дяденька!

— Изя, но я хочу конфетку… — пробубнила девочка. — Ириску…

— Нельзя! Мама сказала — нет!

И все трое отвернулись. Я же не сдавался:

— А монеты? Откуда они у вас?

Снова ответил тот шибко умный мальчик.

— Их дал нам другой дяденька. Сказал, что раздает их самым хорошим детям. Тем, кто слушается родителей, и никогда не врет.

— А брать монеты у посторонних, значит, можно?

Мальчик Изя хмыкнул:

— Да, деньги можно брать всегда и везде. Как говорит мой папа: если золото сыпется с неба, бери фартук побольше, сынок!

В моей голове раздался злорадный смех.

— Это случаем не твой незаконнорожденный?

Мне уже хотелось бросить все эти глупости и отнять ведерко, однако этот мелкий был явно умнее, чем его сверстники и знал цену золоту. К тому же с балконов уже выглядывали какие-то люди.

Пришлось отступить.

— Нужно придумать план…

Отойдя за угол, я направился в кондитерский магазин. За прилавком меня встретили они — целая куча золотых монет, от одного вида которых, у меня внутри потеплело. Шоколадных, как подсказал ценник.

Думал я только секунду.

— Что вам? — улыбнулась пожилая продавщица. — Карамель, ирис, курагу?

— Золото!

Сунув руку в карман, я вытащил пачку расписных бумажек. Через пять минут в моей руке был тяжелый пакет, доверху наполненный “золотыми” монетами.

— И еще пачку ирисок, пожалуйста, — сказал я, припомнив слова девочки.

Кинув к “золоту” еще десяток конфет, продавщица проводила меня недоуменным взглядом.

— Что ты задумал?! — сверлил Иван мне мозг своими вопросами. — Он же сказал, что не берет конфеты у незнакомцев!

— Молчи. Я знаю, что делаю.

Подойдя к детям, я раскрыл пакет.

— Меняю. Золото на золото.

Дети переглянулись и потянулись к пакету. Однако мальчик Изя был не прост — шлепнув друзей по рукам, он с опаской вытащил одну монетку и надкусил.

— Эй, это не золото! Это шоколад! Вы хотели нас обмануть, дяденька!

— Еще чего? Сам сказал, если золотые монеты падают с неба, нужно надевать фартук побольше. Вот, — и я подбросил монетку на ладони, — бери! К тому же это, — и я развернул золоченую обертку, — не просто золото, а еще и шоколад! Твои же монеты…

Мне пришлось напрячься, чтобы выдавить из себя эту гнусную ложь.

— …полный отстой.

— Ириска! — крикнула девочка, ее глаза заблестели. Ручки снова потянулись к пакету.

— Но… — начал мальчик Изя, но тут же получил от подруги в бок.

— Молчи, Изя! Ты подлый! Сам взял у того дяди ириску, а мне не дал!

— Врешь! Врунья!

— А вот и нет! Бей вруна!

Изя же оказался стоек — оскалившись, он крепко сжимал ведерко с моим золотом. В руке грозно сверкал совок.

— Назад! Это мое золото!

Мы же с детьми взяли его в кольцо.

— Отдай золото, человек… — прошипел я, грозно сощурившись. — Будь хорошим мальчиком и бери конфеты…

— Да Изя, дай сюда золото для дяди. Он обещал мне ириску.

— Нет! Оно мое! МОЕ!

Его лицо приняло какое-то жутковатое выражение, будто он готов был драться за ведерко до последней капли крови.

Вдруг откуда-то сверху появился зов. Следом же и крик:

— Изя! Домой!

Мальчик вздрогнул и посмотрел на балкон.

— Ну мама!

Эту заминку я использовал по полной — выхватил у парнишки ведерко и пустился со всех ног. По пути бросил им пакет. Сзади раздался визг, и дети кинулись Изе наперерез как свора ястребов.

— Ириски! Ириски!

— Стой! Оно мое! Мое! Мама-а-а!

Я же бежал, не оглядываясь, ибо зов то пропадал, то появлялся на крышах. Остановившись за углом, оглянулся — детишки побежали домой. Зов с крыши пропал.

— Кто узнает, не поверит… — вздохнул Иван.

Мне же было плевать на чужое мнение. Главное золото в моих руках, а паучиха осталась с носом.

— И что за человек насыпал им целое ведро монет? — задумался Иван, пока я рассматривал новоприобретенные золотые. Среди них было много тех, что носили на себе клеймо Башни. — Сумасшедший? Какой-то народный герой?..

Пожав плечами, я расфасовал золото по карманам, закинул ведерко в соседнюю песочницу и направился подальше. На меня уже с подозрением посматривали с балконов.

Через пару шагов остановился. Снова пахло золотом, и нет не с крыш.

— О, нет… Опять?! — охнул Иван, но я уже сунул нос в очередную подворотню. Пахло оттуда, и достаточно сильно.

А там была картина еще “веселее”. Уличные пацаны, сгрудившись кружком, играли в какую-то игру. Об асфальт звенели монеты, и этот звон я ни с чем не спутаю.

— Ха! Слабо! Давай сюда деньги, лопух!

— Ты жульничал!

— Кто?! А ну, подержите его!

Вздохнув, я опять направился в кондитерскую, а после заглянул в магазин с игрушками. По пути почуял еще зов, а затем еще и еще — золото напевало буквально из каждого угла.

А еще по углам расхаживали какие-то подозрительные люди.

Конкуренты.

* * *

В переулке.

— Я принцесса… — повторяла девочка лет пяти, смотрясь на себя в потрескавшееся зеркало, стоявшее у стены. На ее руках, шее и груди поблескивали золотые украшения. — Я принцесса…

Но любовалась собой она недолго.

— Откуда ты взяла их, девочка? Ты воруешь?

Повернувшись, девочка испугалась. Перед ней стоял какой-то странный лысоватый дяденька в круглых очках.

— Нет, я… Мне подарили!

Но тот покачал головой, не желая ничего слушать.

— Лучше отдай мне это золото, малышка. А то другие взрослые тебя накажут. Могут поставить в угол, или же… — и наклонившись, он произнес замогильным голосом: — Отведут к Леди Домне. Ты же знаешь, кто такая Леди Домна?

Пискнув, девочка принялась снимать украшения. Дяденька с довольным видом подставил ладонь и смотрел как в нее складывают одну золотую вещицу за другой. Сняв с себя половину цепочек, девочка окончательно расплакалась.

— Не реви, — фыркнул мужчина. — Снимай золото. Быстро!

Он и представить себе не мог, что такое бывает. Какая-то пигалица украла украшения, а теперь просто так отдает ему. И какие? С клеймом Башни?! Он с легкостью сможет отоварить их за углом и получить от Леди Домны втрое больше их реальной стоимости.

Улыбнувшись, он хохотнул. Легкие деньги. Проще, чем отнять конфетку у ребенка.

Когда девочка положила ему последнюю цепочку, он погладил ее по голове.

— Ну-ну, зачем плакать? Ведь теперь тебя никто не накажет.

Но девочка завыла уже в голос. Мужчина затравленно оглянулся — не увидит ли кто? — и вытащил из кармана мятую карамельку.

— На, держи и не плачь. И не вздумай никому рассказывать, поняла?

— Поняла…

— А то тебя отведут Леди Домне, и тогда… Эй, это что такое?

Девочка зарделась. На пальце осталось колечко.

— Ты думала обмануться меня, гадина? А ну снимай ее быстро! Быстро, я сказал!

Когда он отнял кольцо, за его спиной послышались шаги. Мужчина обернулся. За ним стоял какой-то черноволосый парень. В руках у него был пакет, в котором что-то блестело.

— Золото, — сказал он, сверкнув глазами. — Отдай. Быстро.

— Что вы сказали? Это мое золото! Она украла его у меня! Паршивка!

И он ударил девочку. Свою ошибку он осознал слишком поздно — когда парень пошел на него.

— Что вы делаете? Вы хотите, чтобы я вызвал полицию?! Нет! НЕЕЕТ!

* * *

Под вечер я набрал полные карманы золотых. Одну горсть мне удалось выменять у тех дворовых пацанов, еще парочку нашел у пьяницы, который лежал под окнами бара. После того, как я вынес ему полную пинту, он чуть рубашку с себя не снял на радостях.

— Сейчас так редко встречаются щедрые молодые люди, — и пустил скупую слезу.

Девочке, которую обирал какой-то червяк, я подарил целый пакет сладостей. Червяк же в это время “отдыхал” в мусорном баке. Подведя девочку поближе, я вежливо попросил его извиниться.

— И скажи спасибо, что до тебя не добралась прежняя хозяйка этих украшений, ничтожество! Говори!

— Спасибо…

— А кто тебе дал эти украшения? — спросил я девочку.

— Дядя, — ответила она. — Такой большой, страшный… В цилиндре. Он спросил, хорошо ли я себя вела…

Так я шел: из одного двора в другой. Золото попадалось мне в самых неожиданных местах. И отчего-то сплошь у нищих, пьяниц, маленьких детишек и старушек. С последними было тяжелее всего, ибо они знали цену деньгам. Поэтому за каждую монетку пришлось раскошелиться, а одной старушенции ко всему прочему передвинуть мебель и сходить в магазин за молоком.

В одном из дворов, я увидел настоящую драку. Люди буквально зверели ради золота.

— Я первый нашел эту монету! Отвали!

— Ты украл ее у меня, Валера, я видел!

Вздохнув, я щелкнул пальцем. “Виновники торжества” незаметно покатались ко мне в руку. Зайдя за угол, я снова увидел следы паучихи. Кровавые следы.

Нужно было торопиться.

— Из всего выходит, что какой-то тип расхаживает по городу и раздает украденное у паучихи золото направо и налево, — говорил Иван, пока я обнюхивал каждый угол. — Вернее, самым слабым и убогим.

— Угу, — буркнул я, выискав очередной золотой в дупле. — Кидает их прямо в пасть к паучихе.

Больше золотом отчего-то не пахло, но это точно не все: сундуков у старушенции было столько, что по всему району немудрено раскидать настоящую сокровищницу. Я побродил еще немного до тех пор, пока солнце на зашло за крыши домов. Настала пора возвращаться к Силантию с Тимофеем. Наверное, у них уже все готово.

И только я направился к лавке, как откуда-то донеслись крики, что-то защелкало и запахло чем-то вкусным. А еще с той стороны обильно потянуло золотом. Ноги сами понесли меня туда.

— О, нет, только не это! — заныл Иван. — Да сколько можно?!

* * *

В переулке.

— Эй, братаны, там все чисто? Хвоста нет?

— Неа… Все чисто…

Присев на колено, запыхавшийся парень в косухе открыл сумку. В темном переулке было безлюдно. Тут находились только эти трое в куртках, а еще старый бездомный кот, что смотрел на них с крыши.

“Молния” взвизгнула, и в сумке показались золотые украшения.

— Нифига?! Их реально столько, Косой?

Тот ухмыльнулся.

— О, да… Глупая баба. И какой дурой нужно быть, чтобы нести их в подоле? Помнишь ее лицо, когда я вытащил нож?

И они расхохотались.

— Теперь мы богаты! Нам больше не придется хватать куски на лету!

Но только они потянулись к золоту, как откуда-то послышалось:

— Золото… Мое… Воры… Убить всех воришек…

Парни тут же заозирались.

— Это кто сказал?! — и в руке у Косого появился нож. — Ты кого вором назвала, шкура?

— Маленькие негодники… Всех наказать… всех убить…

Недоумевающая троица снова огляделась, но в переулке по-прежнему было пусто. Затем на лысину одному из них упала ниточка слюны. Он вскинул голову.

Крик поднялся такой, что кот, затаившийся на крыше, с испуганным мявом прыгнул прочь — на чердак. Забившись в угол, он слушал, как затихает эхо, а еще еле слышно звенит золото.

* * *

Зов привел меня на площадь, где от народа яблоку было негде упасть. Там теснились шатры, летали шарики и пахло выпечкой. Тут и там расхаживали какие-то великаны на длинных ногах, а в центре была сцена, и с нее кто-то что-то рассказывал. Каждую фразу встречал взрыв детского смеха.

— …И наводил он на наш народ страх и ужас тысячи лет! И была у него неприступная башня, а в ней сокровищ до самого потолка!

Я закатил глаза. Опять они за свое…

Неожиданно мне удалось распознать зов — он исходил с противоположной стороны площади, и чем дальше я продвигался, тем сильнее он был. В толпе пришлось потолкаться, а вокруг было много всякого. Справа перекидывались метательными топорами пара великанов, тут же какой-то парень в костюме ящерицы извергал пламя…

— Как-то слабовато, — заметил я ему.

…А еще здесь была куча разукрашенных шутов в цветных париках. К ним я побрезговал соваться — а то еще подцеплю что-нибудь.

Вдруг в небе вспыхнул свет, и там появилось крылатое существо. Взревев, зеленая ящерица взмыла в небо, а затем пронеслась над головами собравшихся. Раздались крики и смех, а чародей на сцене поддал “жару” — рептилия раскрыла пасть и полыхнула огнем. По толпе прошелся радостный визг.

Иллюзия была совсем простенькая, однако она спутала мне все карты: из-за нее зова как не бывало.

— Каждый месяц к нему водили самых красивых женщин, — громыхал голос чародея, — и швыряли Ему в пасть! И никто не мог противостоять ему, кроме Олафа!

Рассказчик взмахнул рукой, и рядом со сценой возник рыцарь в сверкающих доспехах. Зарычав, монстр закружился вокруг него.

— Осторожней! — крикнула какая-то девочка, но было поздно — враги уже сцепились. На очередном витке монстр сорвался, чтобы схватить рыцаря зубами, но тот перехватил меч и в нужный момент вонзил его рептили прямо в грудь.

Я покачал головой. Все было не так…

Толпа же ахнула. Чудовищный рев разнесся над площадью, а затем монстра обвил белый свет. Он выгнулся прямо в воздухе и, закрутившись, рванул в небо. Подлетев метров сто, загорелся как звезда. Зажмурившись, родители закрыли глаза детям, а небо вспыхнуло всеми цветами радуги. По площади прошлась волна грохота и хлопков — на месте чудовища взорвался салют. Под радостный визг, свист и плач самых маленьких на головы подпрыгивающим детям опустилось конфетти.

— Монстр погиб! — говорил чародей. — А наш мир заполонила магия, которую он ревностно охранял от большинства людей. Злобный и жадный, он один хотел владеть ею, но к счастью теперь она служит людям…

Я фыркнул. А про порталы он “забыл”?..

Зрители разразились аплодисментами, а представление, тем временем, продолжилось. К “Олафу” подошла девушка в белом платье, и они, закружившись в танце, начали целоваться. Некоторые родители закрыли глаза своим детям.

— Ну мама!

— Рано тебе еще!

Устав смотреть на этот бред, я направился искать “ниточку” зова, но магический фон тут был такой, что пришлось попотеть. Представление, тем временем, подходило к кульминации. “Олаф” надел корону, а потом уселся на трон. Рядом же встала “Дарья”.

Казалось бы, конец? Но нет, рассказчик не унимался:

— Но так ли счастлива оказалась концовка? Жили ли они долго и счастливо, как описывается в сказках, а?

Маленькие зрители пожали плечами. Я же повернулся. О чем это он?..

— Бремя власти рождает зависть, — продолжал болтать уличный мошенник. — А зависть рождает злость!

Тут иллюзия начала меняться. “Олаф” начал уменьшаться, его спина выгнулась дугой, а на лице выросла седая борода. “Дарья” же, как ни странно, оставалась точно такой же, только платье из белого стало отчего-то черным.

Над сценой же появился стол, за которым восседал король. Королева же порхала вокруг него, выставляя всякие кушанья. И пока ее престарелый муж набивал пузо, жена зашла ему за спину и вытащила из кармана какую-то склянку.

— Злость же толкает человека на то, чтобы воплотить свои самые тайные желания… И иной раз для этого приходится идти самыми темными путями…

Плеснув что-то в кубок, она как ни в чем не бывало подала напиток королю. Тот без задней мысли выдул все до капли, а потом, схватившись за сердце, рухнул на пол. Королева в ужасе упала рядом.

А затем потянулась к короне…

— Власть и гордость — вот причина всех пороков! Власть развращает, делает сердца каменными, и даже лучшие люди твердеют душой, чтобы воплотить свои безумные фантазии! Именно власть…

Пока он болтал, слушатели понимающе кивали головами. А вот я скрипел зубами от ярости.

Ах, вот ты какой, уличный болтун! Ну-ка иди сюда… И напрочь забыв про золото, я принялся двигаться сквозь толпу. Когда до этого клеветника оставалось каких-то шагов десять, раздался свист, а за ним и новый голос:

— Эй, вы! Жители этого города! Эй, вы, убогие, замученные, замордованные! Эй вы, голодные, пьяненькие и блохастые! Поднимите головы! Я здесь, чтобы осчастливить вас!

Немедленно забыв про нравоучительный рассказ, зрители обернулись на звук. Я тоже. А шел он с крыши соседнего дома — на самом краю стоял человек в длинном развевающимся пальто. На голове был цилиндр, а вот в руках он держал огромный мешок.

Подняв его в воздух, человек крикнул:

— Это золото служило жадности, глупости и черствости одной старой мошенницы! Несть числа людям, которых она довела до нитки, разорила и оставила ни с чем! Теперь, когда ее черное сердце остановилось, ее богатства послужат вашему счастью! Вот!

И он подбросил мешок. Он громко зазвенел.

Я же от удивления раскрыл рот. Этот звон… Это…

— Держите, люди города! Это мой подарок вам!

Открыв мешок, он сунул туда руку. Мигом позже горсть золотых монет заблестела в лучах фонарей и догорающего заката.

— Нет, стой! — рыкнул я, но было уже поздно. Золотые монеты полетели в воздух — он швырял их с крыши как сеятель. И прямо в толпу.

Люди, только увидев, как им на головы сыпется целое состояние, неистово закричали. А затем начали толкаться. Через секунду даже гиганты спрыгнули со своим фальшивых ног и кинулись в кучу. На землю посыпались факелы, топоры и разноцветные парики.

И вот площадь обуяли сплошь злобные голоса.

— Эй, отдай! Это мое!

— Уйди, малявка!

— Куда руки тянешь?!

Следом разразилась жуткая давка. Люди прыгали и пытались поймать монеты на лету. Кто-то заплакал, а мамаши принялись уводить своих карапузов подальше. Поднялся крик.

— Мое! Мое! Отдай!

— Вот! Вот! Все вам, люди! — все хохотал псих, швыряя в толпу одну горсть за другой. Опустошив мешок на половину, он просто перевернул его и принялся вытряхивать все монеты до одной. — Берите все! И помните, кто осчастливил вас!

Оттолкнув очередного идиота, я подавил в себе желание тоже кинуться в общую кучу и бросился в сторону крыши — этот мерзавец не должен уйти!

Но стоило мне сделать несколько шагов, как на крыше дома прямо над сценой показалось движение.

А затем там объявилась она.

— Вор! Украли! Мое золото… — и вслед мерзкому старушечьего голоску черная тень поползла по отвесной стене. — Найти… Воры! Воры! Мое! Мое!!!

Щелкнув жвалами, паучиха плюнула паутиной и толстая, блестящая нить, перекинулась через площадь. Затем тварь прыгнула и зависла над головами людей.

— Мое! Мое! УБЬЮ ВСЕХ ВОРОВ!

Люди же не видели ничего — они самозабвенно набивали себе карманы моим золотом.

Глава 4. Почему ты такой злой?

— Мама, смотри паучок! Смотри!

— Не мешайся, родная. Мама собирает деньги тебе на институт!

Эту тварь, сидевшей над головами “зрителей”, видели только я да дети, которые смотрели наверх во все глаза. Жвалы паучихи щелкали, а из пасти одна за другой капали ниточки слюны. Одна из них упала на спину какой-то дамы, но та даже не дернулась — с горящими от жадности глазами пыталась дотянуться до монеты, попавшей под ногу какому-то толстяку.

— Мама, наверху! Спектакль продолжается!

— Хорошо, милая, иди не мешайся! Эй, это моя цепочка!

Однако кое-кто из детей так не считал: при одном взгляде на это чудище, то из одного конца толпы, то из другого слышался испуганный плач. И с каждой секундой он становился только громче.

— Мама… мама! Мне страшно, пойдем!

Я же взбирался на сцену. С топором в руке. Золотой зов исходил у паучихи из брюха, и у меня был только один шанс добраться до нее.

— Мое! Мое! Все мое! — и отставив зад, тварь приготовилась кинуться в толпу. — ВОРЫ!

Раздался крик, а затем огромное черное тело с восемью лапами распростерлось в воздухе. Дети истошно закричали и закрыли головы руками.

— Мама-а-а-а!

— МОЕ-Е-Е-Е!

Топор, закрутившись, сбил тварь на подлете. А затем прилетел и мой кулак — и прямо в красный глаз. Исторгнув визг, паучиха полетела прямо в шатер со сладким сиропом. За грохотом последовал визг, а следом и гигантское облако пара.

— Как больно! Как больно!

Там я ее и нашел, всю ошпаренную и стонущую. Единственный целый глаз смотрел на меня с животной ненавистью.

— Человек… — прошипела она, поднимаясь на ноги. — Ты совершил самую страшную оши…

Но столкнувшись со мной взглядом, паучиха вздрогнула.

— Кто ты?..

— Не человек, — улыбнулся я, сжав кулаки с золотыми кастетами. — И все твое золото принадлежит МНЕ.

Паучиха подобралась. Передние лапы сжали ее брюшко, внутри которого послышался тот самый звон.

— Мое… Все мое…

Задние лапы заскрежетали по земле. Глаз блеснул.

— Мое! Мое! Золото только мое! — и взвизгнув, тварь кинулась на меня.

* * *

На карнавале.

Больше монет не попадалось, и даже самые отчаянные начали приходить в себя. Остальные же смотрели в одну точку — в сторону разрушенного шатра, откуда доносились звуки схватки и страшные крики.

— Мне не показалось?.. — спросила девушка, прижимая к себе своего карапуза. — Это был гигантский портальный паук?

— Мама, а тебе нравится представление?

— Мне кажется, это не представление…

— Эй, дед, — и некоторые обернулись к чародею, который выглядывал из-за кулис на сцене. — А ты не переборщил со своими иллюзиями?

Из шатра послышался такой неистовый стон, что все голоса разом смолкли. Вдруг наружу выкатилось нечто черное, и люди с визгом хлынули прочь. Это была голова — той самой паучихи, которая чуть было не прыгнула в толпу.

За ней вышел молодой человек. В руках он сжимал окровавленный топор, а еще мешок, в котором блестело золото. Поставив ногу на отрубленную голову паучихи, парень обвел собравшихся пристальным взглядом.

— Так… — сказал он, взвалив топор на плечо. — Короче, жили они долго и счастливо, и на том сказочке конец… Всем спасибо за внимание! А теперь, прошу, потрудитесь сдать реквизит.

И подняв над головой мешок, он встряхнул им.

— Все кидайте сюда. А иначе ровно в полночь все ваши “золотые” превратятся в кучки угля. Или во что-нибудь похуже…

* * *

Когда последняя монетка упала в мой мешок, я с улыбкой затянул веревку и взвалил его на плечо. Мешок оказался тяжелым. Очень.

— Идите ко мне, мои золотистые, — с любовью проговорил я, поглаживая мешок, из которого доносился радостный звон. — Так, кто еще не сдал реквизит? Ты!

И я ткнул пальцем в какого-то толстяка, который старался смотреть в другую сторону. От него попахивало целым десятком монет.

— Я знаю, что ты прячешь у себя золо… в смысле реквизит!

— Ничего у меня нет! — попытался он отбрехаться, но на выручку мне пришла его подружка.

— Как это нет, Степа? Я видела, как ты набивал полные карманы! Ты чего, собрался нести домой эту гадость?!

— Молчи, дура!

Но женщина прыгнула на него как коршун. На пол посыпались золотые — мое сердце аж подскочило от этой душещипательной сцены.

— Забирайте свой дрянной реквизит! Нам он не нужен! Хватит мне бочки с бензином на балконе!

— С удовольствием, — улыбнулся я, поднимая монеты. — Так, кто еще не сдал реквизит?

И я вытащил часы.

— Быстрее, у вас есть еще пятнадцать минут! В полночь в ваших карманах появится нечто совсем неприятное!

Немного поворчав, остальные тоже принялись складывать мне в мешок свое золото. Вся жадность куда-то мигом испарилась, сменившись брезгливостью.

— Ваня, ты что делаешь?! Немедленно выплюнь эту каку!

— Ну мама!

Последним я подошел к чародею. У него в карманах “потерялось” целая дюжина монет.

— А ну сдавай реквизит!

— Какой реквизит? Как ты мог испортить представление?!

Хмм… Кстати, о представлении. Не успел этот убогий фокусник что-то пикнуть о возмещении ущерба, как я схватил его за шиворот.

— Ты что-то там говорил про Королеву Дарью, да?.. — улыбнулся я, заглянув ему прямо в глаза. — Кажется, что-то по поводу смерти короля Олафа?

И тут он совсем поплыл. Когда дело касалось безвольных клоунов, мой Взгляд действовал безотказно. Вдобавок со стороны одной из улиц показались фуражки городской стражи. Увидев “кавалерию”, народ торопливо начал расходиться.

Я же сжал чародея покрепче.

— Намекаешь, что Дарья его отравила, да?

— Нет… Я…

— Что-что? Говоришь, она отравительница? Убийца собственного мужа?

Секундой позже золото буквально само посыпалось мне в мешок.

— Вот, вот, держи! Только…

— Ты больше не будешь ТАК рассказывать свою историю, верно? — спросил я, вглядываясь в его испуганные глаза. — Закончишь на том, что они жили долго и счастливо, да?

— Ааа…

— ДА?! — и мои зрачки сузились. Чародей задрожал.

— Да! Простите! Я больше не буду врать!

— Вот и хорошо, — и я разжал хватку. Чародей мигом испарился за сценой.

Кажется, я нестолько увлекся и от страха он обмочился. Ладно, самое главное, в следующий раз этот клеветник сто раз подумает, прежде чем открывать рот на мою Дарью.

Оставив этого мошенника страже, я взвалил мешок на спину и поспешил исчезнуть. Ниточки еще тянулись откуда-то за пределами площади, но до этого золота мне, увы, не добраться.

Пока.

Сзади послышались свистки, но я даже не оглянулся. Мимоходом бросил взгляд на крышу дома, где еще пятнадцать минут назад высилась фигура того психа в цилиндре. Нынче крыша была пуста.

Чую, мы с ним еще увидимся.

* * *

В лавке “Срочная починка артефактов”.

— Что-то Иван не торопится, — проговорил Силантий, отодвинув занавеску. Улица снаружи лавки пустовала. — Уже темно…

Тимофей же почти закончил готовиться к ритуалу: расчертил магический круг со звездой, зажег свечи и поставил на один луч миску с кровью, на другой человеческий череп, а рядом положил готовое тело, предварительно намазав его специальным раствором. Так сказать, чтобы душа “проскочила со свистом”.

Оставалось одно: душа. И как назло, именно ее и не хватало.

— Странно… — пробубнил Тимофей, поглаживая бороду. — Может, он передумал?

Силантий покачал головой.

— Нет… Иван всегда выполняет свои обещания...

У окна стоял цветок, и как назло именно в этот момент вокруг него кружился какой-то назойливый шмель. Стоило магу отвлечься, а насекомое так и норовило сесть ему на бороду.

— Тьфу, кыш! Тимоха, книга готова? — спросил маг, отмахиваясь от назойливой букашки.

— Не называй меня Тимохой!

— Хочешь сказать, прозвище Лысый тебе нравится больше?

Артефактор раздраженно заворчал и, обойдя тело на полу, подошел к стойке, где лежал черный гримуар. Стоило только коснуться переплета, как глаза на обложке раскрылись.

— Кто ты? И как ты смеешь касаться Книги Душ, о, неотесанный бородач! Назовись, презренный!

— Я Тимофей, артефактор-ремонтник. А ну-ка!

Он попытался открыть гримуар, но тот не давался.

— Не так быстро! Сначала ответь, что ты ищешь во мне, о, кудесник? Силы, знания или покоя?

— Покоя, конечно. Чем быстрее, мы закончим, тем быстрее они уберутся отсюда и даруют мне покой! Открывайся!

Книга же задумчиво пожевала губами. Открываться она явно не собиралась.

— Раз так то, чтобы получить покой, тебе придется ответить на три вопроса!

Тимофей закатил глаза. Этого еще не хватало.

— Ладно, но только потом ты ответишь на мои, хорошо?

Лицо на обложке улыбнулось.

— Идет! Итак, о наимудрейший Тимофей, вопрос первый! Откуда ты?

— Смеешься? Не видишь лавку, что ли? Или за века в заключении ты ослеп?

— Эй, как ты смеешь так разговаривать с Книгой Душ! Я с тобой по-доброму!

— Я тоже, — проговорил Тимофей. — Мог бы подпереть тобой шкаф, а я до сих пор этого не сделал. Или положить тебя в туалет…

— Ты не посмеешь!

— Еще как посмею, если будешь меня раздражать! Силантий, нет Ивана?

Отвернувшись от окна, маг покачал головой. Шмель же продолжал нарезать вокруг него кульбиты, и, окончательно разозлившись, Силантий потянулся за мухобойкой. Удар едва не сбросил цветок, но насекомое продолжило свой полет — и прямо в сторону Тимофея с говорящим гримуаром.

— Второй вопрос, о дитя невежливости, — тем временем, продолжила книга. — Какой твой любимый цвет?

— Ты издеваешься?..

— Отвечай, о неразумный артефактр-ремонтник!

— Зеленый! Открывайся!

И вцепившись в обложку, Тимофей заскрипел зубами. Переплет держался как приклеенный. А тут еще и шмель, а за ним и Силантий с мухобойкой. Он чуть не попал Тимофею по лбу.

Гримуар же плотоядно улыбнулся.

— Ответь на третий вопрос, и я открою перед тобой все свои тайны, о нетерпеливый артефа…

Вдруг шмель уселся гримуару прямо на нос. Глаза сошлись к “центру”.

— Эй! — охнула книга. — Что за ничтожное существо посмело сесть на Книгу Душ?

— Это шмель, — отозвался Тимофей, и вдруг комнату сотряс удар. Шмель, закрутившись петлей взвился под потолок. На лице гримуара же остался отпечаток мухобойки.

— Ай! Что за грубость?! Кто посмел ударить Книгу Душ?!

— Это уже четвертый вопрос, о многословный гримуар, — сказал Тимофей и взялся за переплет в третий раз. — Открывайся, кому сказано!

— Что? Не-е-е-ет!

Переплет таки поддался, и Тимофей смог раскрыть книгу. Следом поднялся ветер и обоих магов вжало в стену. Комнату заполнило зловещее изумрудное сияние.

* * *

Обратно идти было непросто. Нет, золото укрепляло меня каждый шаг, однако вес мешка всячески пытался поспорить с моей выносливостью. Пот катился градом, но я не сдавался — до лавки Тимофея оставалось совсем недалеко.

Войдя в очередной переулок, я услышал смех, сопровождаемый криками ужаса. Оттуда пахло порталом.

— Помогите!!!

Я тут же разглядел и женщину, что жалась к стене, а к ней подбиралось какое-то портальное чудовище, напоминающее жирного ежа на тонких ногах. Глаз у него не было — всю морду занимала сплошная пасть.

— Чую-чую… Кушать-кушать… — хихикало оно, но стоило мне сбросить мешок с плеч, чудище остановилось. — Тут еще кто-то вкусный?

Две крохотных дырочки на его физиономии задвигались, а затем оно мерзко оскалилось.

— Чую… Ты силен человек, — и хихикнув, чудище забыло про свою жертву и покатилось вбок. — Или же, не человек? Кто ты? Скажи, а то съем и не узнаю...

Болтать с этой тварью — себя не уважать. Перехватив топор, я поднял с земли пустую бутылку и швырнул в стену. Звон бьющегося стекла, заставил монстра дернуться, а мой топор уже летел ему в морду. Визг боли сменился ревом, а с моих рук уже срывались языки пламени. Топор довершил дело — через минуту на мостовой дергалась подвывающая “отбивная”.

— Шкуру ты все же ему попортил… — заметил Иван.

Добив тварь, я направился к порталу, что сиял в самом темном углу. Закрыв его, похлопал руками, а затем потянулся к своей ноше. Снова закинув тяжесть на спину, поспешил убраться из переулка. Меня остановили монеты — они так и норовили вывалиться из дыр в мешке.

— А ну идите сюда, негодники! — шипел я, и монетки, позванивая, катились мне вслед, а затем запрыгивали обратно в мешок. — И ты тоже! Выкатывайся из-за этого мусорного бака, я тебя видел!

Но монетка отчего-то не желала выкатываться. Я попробовал “дернуть” ее еще раз, но все без толку. Она сидела там, словно ее…

— Прошу… — раздался голос, и там показалась та самая женщина. — Я благодарна вам за спасение, но можно я оставлю эту монету? У вас все равно целый мешок. Одной монетой больше, одной меньше...

Нахмурившись, я оглядел ее с головы до ног. В своем драном пальто выглядела она так, словно провела на улице как минимум неделю. Монету она крепко сжимала в кулаке.

— Нет, — покачал я головой. — Это золото мое. Дай сюда монету.

Но женщина только крепче сжала пальцы и отступила.

— Простите… Простите, пожалуйста… Но на это золото я куплю себе поесть… Мне хватит на…

— Я сказал, — прошипел я и мои глаза сузились, — давай сюда мое…

В моем ботинке задергался палец.

— Да что ты за монстр такой! Она же еле на ногах стоит! А тебе все мало!

— Да, потому что…

— Золото твое! Я уже это сто раз слышал! А она…

— ЧТО ОНА?! — рявкнул я, и женщина, задрожав, упала на колени. Монета выпала из ее пальцев и покатилась к моим ногам. — Я-то вообще в теле какого-то ничтожества, и все еще жив! А она…

Подняв монету, я посмотрел на женщину. Дрожа, она сидела в грязи. По ее лицу катились слезы.

— Только и знает, что хныкать, — прошипел я. — Жалкое зрелище. А ведь она еще не такая старая…

— Да как ты смеешь?! — и ее глаза зажглись злобой. — Щенок! Я вдвое старше тебя!

— …А ума так и не набралась, — отозвался я. — Раз в свои годы оказалась на улице…

Скрипнув зубами, она хотела разрыдаться, но только размазала слезы.

— Может, ты и прав. Надо было костьми лечь… За мой ресторан…

— Что ты еще и ресторан открыла? И как он?

— Никак, — буркнула она. — Его разнесли бандиты во главе с каким-то золотозубым уродом. За “крышу”.

Это она, наверное, про банду Эмиля. Ну что ж, в чем-то мне удалось даже помочь ей — его зубы до сих пор грели мне подушку.

Встав, она потопала прочь. Такая маленькая, жалкая, одинокая… Отчего-то мне даже стало жаль ее. Жуть, наверное, это все влияние Ивана.

— Ты не можешь так просто отпустить ее! — опять она начал действовать мне на нервы. — Ты ее спас! Ты отвечаешь за нее!

— С ума сошел? Ее жизнь в ее руках, и больше ни в чьих. Пусть скажет спасибо и идет проведает Эмиля на кладбище.

Услышав мою последнюю фразу, она развернулась.

— Эмиль? Ты убил его?

Я кивнул.

— Можешь принести ему цветы на могилу. Если она у него есть.

И хохотнув, я направился восвояси. Женщина же молча провожала меня пустыми глазами.

— И что с того?..

Тут уж я остановился.

— В смысле?..

— Ну убил ты его, и что? Как это поможет? На его место встанут еще десять таких как он. Например, ты.

И она наставила на меня палец, словно хотела в чем-то уличить.

— Я?!

— Да, ты. Или, скажешь, ты чем-то отличаешься от него?

На этот вопрос у меня не было ответа. Да он мне и не требовался.

— Меня интересует только золото, барышня, — ответил я. — И оно у меня есть.

Женщина смотрела на меня как на букашку. Мне это не понравилось.

— И что бы будешь с ним делать? Ляжешь на него и будешь охранять?

Я пожал плечами. Примерно так я сегодня и планировал после того, как найду Ивану новое тело. Лечь и охранять, напитываясь его силами, — зачем еще нужно золото?

— А мне… Мне бы поесть… — и ее ноги задрожали. — Или хотя бы где-нибудь поспать…

И она оперлась о стену.

— Пусть даже на золоте. Так куда лучше, чем под мостом… — на ее губах зажглась какая-то безумная улыбка, и она начала хихикать. — Поспать, и может, во сне мне присниться мой ресторан. Мои блюда, довольные клиенты… Мой муж…

Она подняла глаза.

— Возможно, ты снова прав. Я не заслуживаю всего этого. Ведь после разгрома я опустила руки и его за бесценок выкупил один аристократ, а меня просто выгнали, — говорила женщина, стараясь снова не разрыдаться. — Вот так я оказалась здесь… На самом дне… И я ничего не сделала, чтобы выплыть из этого водоворота. Дура.

Я фыркнул. Тут она права. Улица всегда показывает, из чего ты сделан.

— Ты знаешь, что надо делать! — закричал Иван. — Ты же хороший, черт тебя!

— Какая глупость! Еще не хватало, помогать слабакам!

— С кем вы постоянно разговариваете? — спросила женщина, вытерев слезы. — Со своей совестью что ли?

И она хохотнула.

— Помнится, читала одну книжку о том, как один богатый аристократ решил узнать обо всем на свете. И к нему постоянно прилетала пчелка, напевая ему на ухо о том, как на самом деле устроен мир. Сначала он ее внимательно слушал, а потом пытался отогнать. Но пчела оказалась настырной и прилетала к нему каждый день — и рассказывала ему обо всех невзгодах, которыми был наполнен мир. Ни убить, ни поймать ее ему не удавалось, а в доме всегда находилась дырка, куда она могла пролезть. В конце он так отчаялся, что просто повесился в своем богатом особняке. А пчела… взяла и улетела искать себе новую жертву.

Женщина расплылась в улыбке.

— Вот бы и у того, кто разорил мое дело был такая пчелка. Вот бы у каждого была такая пчела. И не отгонишь ее, не заткнешь. Она всегда порхает вокруг да болтает… болтает… болтает…

Ее глаза начали закрываться, а ноги подкашиваться. Звякнув, мешок упал с моего плеча, и женщина подскочила.

Я стоял и смотрел на нее исподлобья.

— Ты умеешь готовить?

— Я… А зачем вам?

— Да или нет?!

Женщина вскинула нос.

— Конечно. В своем ресторане все самые сложные блюда я всегда готовила лично.

Вздохнув, я пошел искать листок бумаги. Иван принялся торжествовать, но я покрепче ударил пальцем по мусорному баку. Со стороны казалось, будто я злюсь, но… так и было. Этот негодник своими увещеваниями постоянно заставлял меня быть…

Какой же позор. Человечным.

Найдя неподалеку рваную тетрадку, я подошел к женщине.

— Есть ручка? — и пока она хлопала глазами, вытащил карандаш, торчащий из кармана ее пальто.

Написав на бумажке адрес “Золотого котла”, вручил этой дурехе со словами:

— Хозяин этого заведения собирается расширяться. Если не врешь и действительно что-то смыслишь в кулинарии, то, наверное, ему пригодишься. Если нет, то будешь хотя бы мыть пол. Если и с этим не справишься, то…

И не закончив, я направился к своему мешку. Взвалив золото на плечо, пошел прочь.

— …То, видать, родилась под несчастливой звездой, — бросил я через плечо. — Или просто ни на что не годна. Бывай.

— Что?.. Куда вы?

— За мной не ходи, — сказал я. — Иди в “Золотой котел”. Если сможешь, дойдешь. Все.

До самого выхода из переулка я не оглядывался. Женщина же провожала меня в молчании, но заходя за угол, я мельком бросил на нее взгляд. Она стояла на том же самом месте. И рука, в которой она держала бумажку, была крепко сжата в кулак.

* * *

На карнавале.

— Как, говорите, он выглядел? — спросил Лаврентий, бросив голову в грузовик. Останки паука грузили туда же — рядом, потирая ручки, крутилась улыбающаяся Лукреция Валентиновна. Вид у нее был как у девочки на своем восемнадцатилетии.

— Высокий, в плаще… — говорила одна из свидетельниц, прижимая к себе своего маленького сынишку. — На голове цилиндр…

— Нет, тот который убил паука. С топором.

— А… Я не видела, кто убил паука. А ты, милый?

Маленький мальчик стушевался и вжался в юбку своей матери. Вздохнув, Лаврентий присел перед ним на колено. Затем снял пенсне.

— Видел, кто убил монстра, малыш?

Мальчик осторожно кивнул.

— Как он выглядел? Молодой, черные волосы и зеленые глаза, да?

Мальчик снова кивнул и сказал:

— Прямо очень-очень зеленые… Как у кошки…

Тут к ним подошел мужчина.

— Я видел его, мессир. Парень тот еще! Отделал тварь, а потом собрал весь “реквизит” и ушел. Походу, они с тем шляпником заодно! Пришли сюда людей дурить!

— Реквизит?!

— Ну монеты, которые сбрасывал с крыши этот псих в цилиндре. Сказал, мол, это иллюзорный уголь. Ну и мы…

И мужик покраснел.

— Куда он пошел?

Ему указали на переулок. Только взглянув в ту сторону, Лаврентий бросился к машине.

— Куда ты?! — крикнула ему в спину Лукреция, но Инквизитор уже заводил мотор. Рванув с места, машина полетела по темным улицам.

Если это Обухов, то еще не поздно взять его с поличным. Инквизитор улыбнулся краешком губ — этот парень у него на крючке. Главное, чтоб он не успел уйти далеко.

Миновав пару улиц, он сбавил скорость. Если у него на плече действительно целая куча золота, парень не мог далеко уйти.

Вдруг зазвонил телефон. Продолжая осматривать улицы, Лаврентий ответил.

— Слушаю, Доминика Александровна.

— Лаврентий, — послышался голос Кировой. — Как результат скупки золота?

— Паршивый, — вынужден был признаться Инквизитор. — Все те, у кого есть на руках золото из Башни, совсем не собираются с ним расставаться. За целый день пришло дай бог десяток человек…

На линии ненадолго воцарилось молчание. Инквизитор не торопил Кирову — знал, что пока она думает, ее не стоит перебивать. В это время он продолжал движение, внимательно осматриваясь.

Он должен был быть здесь.

— Ты понимаешь, Лаврентий, что это означает? — спросила Кирова.

— Да. Золото придется извлекать силой. У нас днем произошел инцидент в одном из кварталов — золото появилось на руках у нищих и детей.

— Что?..

— Я тоже удивился. Но мне доложили, что у простых жителей откуда-то образовались целые горы золотых. Якобы какой-то псих раздавал их всем подряд. И я думаю…

— Кто-то решил сбросить опасный товар и спровоцировать волнения. Это они, Лаврентий!

Он осторожно сказал:

— Возможно… — ибо сомневался. Слишком уж много “но”. — Я сел ему на хвост.

— Бери его, Лаврентий! А завтра начнешь “акции”. Проверь все возможные места, где могут находится золотые. Даю тебе высочайшие полномочия.

Лаврентий вздохнул. Не любил он действовать в лоб, но по другому, похоже, никак, если он…

Вдруг через сетчатый забор мелькнуло нечто круглое — словно человек нес на спине огромный…

Мешок!

— Я перезвоню, — сказал Лаврентий и, отключившись, выскочил из машины. Через забор он перемахнул одним прыжком и кинулся вперед изо всех сил.

Увы, на том месте, где мелькал человек с мешком, было пусто. Повернувшись, Инквизитор заметил тонкую фигуру — посреди переулка тряслась какая-то оборванка. Рядом догорали останки портального чудища. Несло от него порядочно.

Услышав приближающиеся шаги, женщина подняла глаза. При виде Инквизитора хотела тут же сбежать, но только вжалась в кирпичную кладку.

— Прошу…

— Здесь был человек с мешком? — спросил Инквизитор. — Ты видела кого-то?

— Я… — заикнулась женщина, а затем сжала что-то в кулаке. — Да, был тут один…

— Где?!

Она указала в сторону, и Лаврентий сорвался бежать. Через полсотни метров обернулся — женщины уже не было.

Обманула? Нет времени думать, нужно спешить.

Еще немного погодя он остановился, учуяв портал — им пахло совсем близко. Распаляя в себе силы, Лаврентий скоро вышел к развалинам какого-то здания. У ворот стояли две потрескавшиеся детские скульптуры. Кажется, тут когда-то был детский сад.

Зловещий хохот он услышал уже в холле, а затем вляпался в какую-то скользкую гадость на полу.

— Зараза…

За углом увидел тень, и большую, очертаниями напоминающую улитку, но гигантских размеров. Она медленно двигалась по коридору — и оставляла за собой тот самый след.

— Кто не спит? Кто тут хочет, чтобы его съели? — и по коридорам разнеслась волна жуткого хохота. — Дети, вылезайте… Пришла пора прыгать ко мне в рот… АГА!

В ответ послышался визг, а улитка исчезла из поля зрения. Инквизитор тут же бросился вперед. Было очевидно, что человека с мешком он потерял.

Тварь он нашел в тупике — подняв свою шипастую ракушку, она встала на “дыбы”. И там было все в зубах и щетине. Медленно, метр за метром, она подползала к двум детям, что тряслись в углу. Девочка лежала на полу и плакала, а парень лет девяти стоял у твари на пути со шваброй в руке, пытаясь ткнуть монстра побольнее.

— Мы тебя не боимся! — кричал он срывающимся голосом. — Пошла прочь!

— Зачем? У меня в домике так тепло и приятно! — хихикала тварь. — Там много конфет! Полезай, будь хорошим мальчиком!

Лаврентий пулей кинулся на эту тварь со словами:

— Закройте глаза, быстро!

Ослепительно сверкнуло и грянул грохот. Весь коридор заволокло пылью и кровавыми ошметками, в которые превратилось существо. Оно так и не успело ничего понять.

Инквизитор вышел в коридор, где было не так пыльно. На его руках тряслась девочка с закрытыми глазами. Мальчик семенил следом.

— Теперь можете открывать, — сказал Лаврентий и дети послушались. Они оба дрожали, и их удалось расспросить только отойдя подальше. — Вы откуда здесь? Где ваши родители?

Девочка была в шоке и только всхлипывала. Ответил за нее мальчуган:

— Нету у нас родителей… Мы тут одни живем…

— Вы двое?

Вдруг заговорила девочка:

— Мне нельзя рассказывать, а то… Федя поколотит меня…

Мальчик буркнул:

— И вовсе нет…

Кажется, он и был Федей. Инквизитор посмотрел девочке в глаза:

— Думаешь, твой Федя страшнее монстра?

— Нет.

— Тогда раз я справился с монстром. Значит, и с Федей твоим справимся, — сказал он и взлохматил парню волосы. — Показывай, где живешь.

Всхлипнув, девочка указала пальчиком на лестницу. Вернее, под нее, где располагалась дверь в подвал. Выломав дверь, Инквизитор заглянул внутрь.

— Все, кто тут сидит. На выход, живо!

— Монстр еще там?! — послышался испуганный детский крик.

— Убит.

— А как же Настя с Федей?

— Мы тут! — крикнула девочка, держащая Инквизитора за руку. — Выходите, а то дядя Инквизитор будет ругаться!

И через минуту из подвала показалась цепочка детей. Все пятнадцать малышей были все оборванные чумазые, зареванные, но живые.

— Ты правда убил чудище, дядя Инквизитор? — спросила какая-то малышка.

— Правда, — кивнул Лаврентий. — Все за мной. Без разговоров.

Выведя цепочку из этих развалин, он повел их к машине. Открыв дверь, кивнул в салон.

— Живо внутрь. А ты, Федя, со мной.

Никто не посмел ослушаться. Как только вся ватага расселась сзади, а Федя прыгнул на пассажирское сиденье, Лаврентий завел мотор.

— Куда вы нас, дядя Инквизитор? — отважился спросить мальчик, смотря на него блестящими голубыми глазами. — У нас ни у кого нет ни мамы, ни папы…

Дети на заднем сиденье, принялись тихонько плакать. С их уст слетало одно — к Леди Домне.

Лаврентий сказал:

— Пристегнись, Федя. Ты смелый мальчик, а за смелость тетя Ника тебя не съест.

* * *

Добравшись до лавки Тимофея, я еле на ногах держался. К концу нашего путешествия мне казалось, что этот мешок стал втрое тяжелее.

— Интересно, а если нагрузить на тебя все золото мира, ты тоже понесешь его к себе в берлогу? — поинтересовался Иван.

— Что за вопросы?.. — выдохнул я, подтаскивая мешок к крыльцу. — Конечно! Это же золото!

В лавке отчего-то было тихо и темно. Хотя оно и неудивительно — на дворе глубокая ночь. На улицах тоже не души.

Постучавшись, я приготовился входить, однако открывать мне отчего-то не спешили. Тогда я снова постучался — уже сильнее, но ответа все не было.

— Может, они уже спят? — хмыкнул Иван. — Надоело им тебя ждать, вот они и пошли на боковую. Тело в канализацию, книгу на свалку, и все — ничего не было!

— Сейчас ты поедешь в канализацию… — буркнул я, обойдя дом со двора. Задняя дверь, как ни странно, оказалась открыта.

Перешагнув порог, сразу почуял неладное. Внутри было холодно — аж пар изо рта шел. Пахло магией. Недоброй.

— Та-а-ак, — запел Иван. — Может…

Могло быть все, что угодно. От неожиданного посещения Инквизитора, до Книги Душ, которая решила «пообедать» нашими магами. Про внезапный портал тоже не стоило забывать. Очень вряд ли у Тимофея имелся порталоотвод.

Миновав коридор, я вошел в лавку. Кольца как были, так и лежали на месте, однако нынче они переливались как горсть звезд, начищенные до блеска. Зов от них шел такой, что глаз задергался.

Вдруг нечто жужжащее пролетело над ухом, и я поморщился. Шмель.

Раскрытая Книга Душ лежала на постаменте, рядом стопками накидали другие томики из библиотеки. На полу же не было свободного места от рун, в центре же был расчерчен магический круг, и в самой середине сидел некто в черной мантии. Дергаясь из стороны в сторону, он тихонько хихикал. Его рука выводила на полу все новые и новые письмена.

— Силантий? — спросил я, подойдя, и вдруг услышал за спиной легкие шаги.

Дверь за мной захлопнулась с громким стуком. Вторым звуком было щелчок от задвинутого засова. Я хотел уже вынести дверь, но и окна закрылись ставнями. Опустилась темнота, сквозь которую слышалось надоедливое шмелиное жужжание.

— Приплыли…

Вокруг слышались какие-то шепотки. Фигура в кругу замолкла, а затем медленно обернулась.

— Ага, ты?.. — встав на ноги, она стянула капюшон. Это был мертвец Никита, которого мы привезли накануне, и он широко улыбался. — Наконец-то!

Я нахмурился, вдруг почувствовав, как нечто внутри меня незаметно испарилось.

— Иван?..

Но тот не ответил.

Мертвец, тем временем, вскинул руки, и они ослепительно вспыхнули зеленоватым светом.

— Нет больше Никиты! — и он схватил себя за лицо. — Есть только Хазрад ар’Аль Рахид ибн Иван!

Кожа треснула, и он стянул ее как маску. Под ней было улыбающееся лицо Ивана.

— И ибн Иван может быть только один!

С хохотом он развел руки и хлопнул в ладоши. Изумрудный свет вспыхнул и озарил собой все вокруг. Зажмурившись, я выпустил мешок, и он громко рухнул на пол. Открыв глаза, я снова увидел комнату, но отчего-то с другого положения — теперь именно я стоял в магическом кругу, а напротив меня стоял…

Иван. В моей одежде. С моим мешком у ног. На его лице горела торжествующая улыбка.

Я же осмотрел себя — а я был одет в тряпки с плеча Никиты. В зеркале тоже мелькнула его глупая физиономия.

Засада.

Глава 5. Чем это пахнет?

Ухмыляясь, новоявленный Иван осмотрел себя, а затем указал на меня пальцем.

— А ты… О, негодный Никита… Оставайся же здесь, и жди как только явится Инквизитор! Думаю, он позволит тебе уйти!

И захохотав, он потянулся к мешку.

— Что здесь? Золото?! Ох-вах! Рахид любит золото!

Я же, сжав кулаки, пошел на него, но ударился лбом о нечто невидимое у самого края круга. Барьер. Ударив кулаком, я только расшиб себе пальцы — по всему периметру была непроницаемая невидимая стена.

Рахид же расхохотался и погрозил мне пальцем.

— Не дергайся, о неразумный Никита! Иначе этот круг станет еще меньше, и тебя раздавит!

А он не шутил — с каждым ударом о «стену», черта на полу все теснее сжималась.

Хохоча, Рахид потащил мешок к двери. Вернее, попытался — сделав пару неудачных попыток, принялся просто волочь его по полу. Вдобавок снова появился шмель — он нарезал вокруг него один виток за другим, злобно жужжа.

— Ух… И как ты его принес, о силач Никита?.. Тяжеленный… Эй, уйди, о неразумное насекомое!

Но неразумное насекомое норовило ткнуться ему то в глаз, то в ухо.

— Ты сейчас совершаешь самую главную ошибку в своей не-жизни, Рахид, — прошипел я. — Верни, все как было, а не то…

Но Рахид только сильнее вцепился в мешок.

— А то что? Глупец! Я Черный Старец, и все будет так, как я хочу! Ты хотел новое тело? Ты его получил! Остальное уже не мое дело!

Я сделал еще несколько попыток вырваться, но как только круг уменьшился до полуметра, остановился. Нет, так и недолго превратится в блин.

Тут из моего кармана… вернее, из кармана Рахида раздался телефонный звонок.

— Что такое?! Что это звенит в моем кармане? — удивился “Иван”, вытаскивая трубку. — Заколдованный?

— Это телефон, идиот, — ответил я. — Ты, поди, из библиотек лет двести не вылезал? Только не вздумай…

Но Рахид уже ткнул кнопку моим пальцем. Звонок пошел.

— …отвечать!

— Ваня? — послышался голос Марьяны. — Привет. Ты где? Борис сказал, что вы с Силантием еще вчера ушли в библиотеку и вас до сих пор никто не видел. У тебя все хорошо?

— О, да моя богиня, — отозвался Рахид, ухмыльнувшись в мою сторону. — Твой Иван почти закончил свою дела и готов услужить тебя. Повелевай, и все цари падут ниц перед твоим ногами!

На “линии” возникла пауза.

— Ваня, все нормально? У тебя какой-то странный голос…

— О, да, мой ненаглядный лучик. Скажи, когда я могу увидеть тебя вновь, чтобы насладиться твоим сияющим обликом?

Снова пауза.

— Эээ… Вы с Силантием все еще в библиотеке, да?..

— О нет, мы ушли из этого унылого места. Так когда..?

— Ну, давай сегодня… Я скажу бабушке, что….

— Идет! Завтра я прилечу к тебе на крыльях любви, как орел, и унесу тебя высоко-высоко в небо! Прощай, о прекраснейшая из женщин!

И Рахид ткнул куда-то пальцем, и звонок пропал.

— Похоже, у меня возникли планы, Никита, — заговорил Рахид. — Сегодня вечером я смогу осыпать мою ненаглядную богиню золотом!

Я вздохнул. Хотел бы я увидеть лицо Марьяны, когда этот клоун будет осыпать ее комплиментами. Но придется лишить себя этого удовольствия — с Рахидом нужно срочно кончать. Пусть двинуться я не могу, однако чтобы наказать этого зарвавшегося старика, этого мне и не нужно. Пусть он как-то умудрился перекинуть мое сознание в тело Никиты, однако силы остались при мне.

— Не так быстро, — и я щелкнул пальцами.

Рахид сделал очередной рывок, и мешок «прирос» к полу. Он попытался сдвинуть ношу, но только рухнул на него сверху. Шмель же закружился вокруг него как надоедливая муха.

— Зараза… И как ты его сюда дотащил, о неутомимый? Ай, уйди же, Шайтан!

— Все просто. Это мое золото, — улыбнулся я. — Еще раз тронешь его, и остаток своих дней проведешь на полке в туалете.

Рахид обиженно выпятил губу. И тут на нее сел шмель. Отставив зад с длинным жалом, он прицелился и…

— Аааа! Ой, Шайтан!

Крик боли поднялся до самого потолка. Завывая, Рахид запрыгал на месте, а шмель продолжил выписывать вокруг него круги.

Вдруг снаружи раздался стук.

— Господин Иван! Уже почти рассвело, мы с Тимофеем должны убрать лавку! Вы закончили ритуал?

— Почти!.. — пропищал Рахид моим голосом, щупая ужаленный рот. — Осталось последнее…

И бросив мучить мешок, он направился к книге.

— Что? Не слышно! Если вы закончили, — донесся голос Силантия, — закройте Книгу Душ. Только тогда ритуал будет завершен!

— Естественно! — гаркнул Рахид себе за спину. — Сейчас закроем…

Я скрипнул зубами, а затем опять щелкнул пальцами. Вылетев из мешка, монета звякнула о стену и полетела прямо в лоб Рахида. Охнув, он едва устоял на ногах.

— Эй, что ты делаешь, сын Шайтана?! — но тут у него перед глазами снова зажужжал шмель. Попытавшись отогнать его, Рахид упустил еще одну монету — она попала ему прямо в глаз. — Ай! Как ты смеешь, так обходиться с хранителем Книги Душ?!

— Отдай мне тело! — сказал я, направляя в черного мага одну монету за другой.

Тот, завывая, пытался уворачиваться, но они летели в него как пули.

— Ни за что! Это мое тело! У тебя есть другое! Все честно!

Шмель атаковал его то с одной стороны, то с другой — жалил ему все, до чего мог дотянуться. Рахид же ругался, стонал, отмахивался, воззывал к богам, пытался шептать какие-то проклятия, пару раз чуть не упал, но все же двигался к книге с вытянутой рукой.

— Иван! — стучался Силантий с той стороны. — Поторопитесь! Инквизитор будет с минуты на минуту!

— Иду-иду… — мычал Рахид. — Я еще не одет…

Еще один щелчок пальцами, и на шее у него затянулся золотой кулон, ноги мага сковали еще несколько цепочек. Шипя, плюясь и пытаясь сорвать цепи, Рахид упрямо тянулся к книге. До нее оставались каких-то пара метров.

* * *

В лавке “Срочная починка артефактов”.

Силантий с Тимофеем уже пятнадцать минут сидели под дверью. Запечатав ее от всех внешних воздействий, маги сильно ограничили слышимость. С той стороны словно из-под воды раздавались какие-то стоны, охи да невнятные шипящие голоса. Казалось, там кого-то жутко мучили.

— Похоже, процесс перехода Душ осложнился, — проговорил Силантий, поглаживая бороду. — Эхх… Наверное, сегодня не тот день, и я ошибся в расчетах. Бедный господин, как он страдает…

В подтверждении его слов до них снова донесся мучительный стон.

— Может, помочь? — задумался Тимофей и потянулся к ручке. Охнув, Силантий пихнул его в бок. — Ты чего?!

— А то! Забыл, что ни в коем случае нельзя заходить в комнату, где идет ритуал! А то чья-нибудь душа перепрыгнет в тебя, дурья твоя башка!

— Ааа… — и Тимофей отошел от двери подальше.

— Аааа! — передразнил его Силантий. — Тимоха!

— Не называй меня так!

Их перебранку оборвал грохот — и теперь казалось, будто нечто очень тяжелое рухнуло на пол.

* * *

— Тебе не остановить судьбу, Никита! — рычал Рахид, получая по морде очередной монетой. — Я Хазрад ар’Аль Рахид ибн Иван! И я всегда получаю то, чего хочу! И ничто, ничто не способно остановить меня!

Он предпринял очередной рывок, и почти дотянулся. Палец коснулся кожаной обложки.

— Давай, Шайтан… Еще чуть-чуть…

Устав от всех этих игр, я решил покончить с проблемой радикально. Поднял руки и прикрыл глаза. Монеты в мешке охотно отозвались на мой зов и вслед моему приказу потянулись вверх. Одна за другой.

Через несколько секунд мешок, брошенный Рахидом, начал подниматься в воздух, а с ним и все оставшееся в нем золото. Тот даже не обернулся — пытаясь сорвать цепочки и кольца, сковавшие его, не оставлял попыток закрыть книгу.

— Давай! Давай!

Шмель же словно озверел — воспользовавшись, что враг отвлекся, сел ему прямо на нос.

Глаза мага собрались в кучку. Рахид резко забыл про книгу и попытался прихлопнуть надоедливую букашку, но цепочка у него на шее затянулась только сильнее.

— О, гнев небес… Почему ты так взъелась на меня? Какое зло скромный Черный Старец причинил тебе?

Не в силах двинуться, маг выдал целую похвальную тираду, но все напрасно — перед его глазами было острое жало. А над головой…

Мешок качался — медленно и неотвратимо. Из дыры выпала монетка и хлопнула Рахида на макушке. Тот взвыл в сторону шмеля:

— О, маленькая песчинка! Что ты хочешь от Рахида, чтобы перестать истязать его новый облик?! Золота, драгоценностей, женщин, меда? Только попроси, все сделаю, ничего не утаю, но прекрати жа… АААА!

Сделав свое дело, шмель бросился в сторону, и тут же я разжал «хватку». Мешок рухнул на мага и с грохотом прибил к полу. Звон от удара ударил по ушам, и из всех дыр хлынули монеты. Отскакивая от стен, они покатились по доскам.

Рахид был повержен. Лежа под мешком, он впустую дергал руками и ногами, но никак не мог сбросить тяжесть со своего нового тела. Шмель же был тут как тут. Опустившись ему на руку, снова отставил зад с жалом.

Увидев это, Рахид завыл. На его заплывших глазах блеснули слезы.

— Пощади Рахида, о грозный воин клумб и полей! Я озолочу тебя! Построю тебе цветочный дворец! От нектара…

Но шмель только в очередной раз вогнал в него жало. Рахид отчаянно взвыл. В дверь же раздался осторожный стук.

— Иван?.. Вы там в порядке? — послышался голос Силантия. — Мы бы зашли, но, увы, пока книга не закрыта, ни в коем случае нельзя нарушать целостность помещения. Вы еще не закрыли Книгу Душ?

— Почти… — проговорил я.

Оставив Рахида терпеть новые атаки шмеля, направил к книге несколько монет и пару цепочек. Осторожно подцепив Книгу Душ, поднял ее в воздух и переместил в пределы круга. Артефакт упал точно мне в руку. Выдохнув, я перелистнул несколько страниц.

И где же мне найти описание обратного процесса?

— О, драгоценнейший… о, свет души моей… о, сладчайший лукум небесных садов… — плакал Рахид, по которому продолжал ползать шмель. — Проси, чего хочешь! Все исполню! Все! Только останови-и-и-ись!!!

— Скажи, как вернуть все обратно? — прошипел я, листая Книгу Душ. — Где ритуал обратного перемещения?! Отвечай, о, недостойный сын своего отца!

* * *

В лавке «Срочная починка артефактов».

Прошло еще пятнадцать минут, Силантий с Тимофеем все не отходили от двери, а странные звуки с той стороны все не смолкали. С каждой прошедшей минутой их тревога только усиливалась. Время поджимало.

— Эх, мне надо было остаться внутри, — пробурчал Силантий. — Для Ивна мне души не жалко, а вот этот Старец…

— Говорил же, — буркнул Тимофей, — не просто так он так охотно нам помогал.

Артефактор был красным как рак. Вот уже полчаса ему страшно хотелось в туалет, но, увы, путь в подсобку был отрезан.

Вдруг они услышали шаги — кто-то медленно шагал к порогу. Подобравшись, маги аккуратно отодвинули засов. Дверь открылась, и там показался…

Оба так и вросли в землю. На миг Силантию показалось, что перед ними демон из Изнанки.

— Мвввв!

— Клянусь Его хвостом! — охнул маг, с трудом признав в этом распухшем покрасневшем лице очертания господина. — Что с вами, Иван?!

Он снова что-то неразборчиво пробурчал, а затем вышел из комнаты, волоча за собой мешок. Следом за ним покатился целый взвод золотых, а еще показался тот самый шмель — не успел господин скрыться в коридорчике, как туда же юркнуло и надоедливое насекомое.

Маги недоуменно проводили взглядом эту странную процессию.

— Что он сказал? — почесал затылок Силантий.

— Кажется, все прошло благополучно, — предположил Тимофей и прошел в лавку, где все было перевернуто вверх дном.

Над магическим кругом поднимался дым, а в его центре лежало тело — вернее, кучка пепла, напоминающая человеческую фигуру. Книга Душ тоже была там, лежала на своем постаменте и молчала. Однако стоило Тимофею только коснуться ее, как глаза на переплете раскрылись.

— Что опять?! Что еще нужно вам от несчастной Книги Душ? Я сделал все, что просили! Прочь! Прочь!!!

И он попытался укусить артефактора за палец. Зарычав, Тимофей схватил книгу и со злостью направился прочь из комнаты — в туалет.

— Нет! Как ты смеешь так обращаться с Книгой Душ? Да падет на тебя семь казней…

Но дверь с грохотом закрылась. Послышался шелест воды.

— Нет! Нет, о благороднейший из людей! Рахид пошутил! Он будет хорошей книгой… Хочешь прокляну твоих врагов? Хочешь персиков? Я знаю хороший базар в Хазреме…

Вздохнув, Силантий взял метлу и принялся ликвидировать это безобразие. Вот-вот к ним пожалует Инквизитор, а разгром тут такой, будто здесь всю ночь заседал клуб любителей общения с Изнанкой.

Пока он заметал всю грязь под ковер, и думал, как бы отмыть письмена, из туалета слышались звуки вырываемых страниц, а также отчаянные крики Книги Душ.

* * *

На улице.

Добравшись до ремонтный лавки, Лаврентий посмотрел на часы. Было без трех восемь. Спать хотелось зверски, а ведь день еще только начинался.

Детей благополучно удалось доставить по адресу, и только это было хорошей новостью. Человека с мешком он не нашел, однако его уверенность в том, что под его личиной скрывается Иван Обухов никуда не девалась. Но увы — кроме чьих-то слов и догадок железных доказательств не было.

— И снова там, откуда и начал… — пробурчал Лаврентий, вытащив из кармана монету.

Может, кольца помогут ему вывести этого странного парня на чистую воду? Уверенность в том, что Иван это один из тех самых нелюдей-убийц, не покидала его, однако оставалось слишком много “но”, чтобы арестовать мальчишку.

В первую очередь мотив. У Обухова было слишком много шансов убить Королеву, однако он не только этого не сделал, а еще и встал на пути у другого убийцы. Он же несколько раз защитил ее внучку, да и вообще вел себя как абсолютно лояльный дворянин.

Почему? Отчего? В рядах нелюдей назрел раскол?

Не придя ни к какому решению, Инквизитор подождал пока на часах не будет ровно восемь и направился к двери. Он не любил приходить раньше. И позже тоже. Инквизитор приходил либо внезапно, либо тогда, когда условлено. Минута в минуту.

На двери висела табличка «Закрыто». Но не только эта безалаберность не понравилась Лаврентию — изнутри ощутимо пахло магией.

Только он подумал о том, чтобы вынести дверь с петель, как она сама собой открылась перед ним. Там показалась длинная борода артефактора.

— А вот и вы! — и на его лице появилась ненатуральная улыбка. — А я как раз закончил! Заходите!

Нахмурившись, Инквизитор зашел. На столе лежали его кольца — одно к одному, сверкающие на солнце, словно только отлитые. Вокруг же держался устойчивый запах магии, но Лаврентий никак не мог понять, откуда…

Он огляделся. Вокруг был прежний беспорядок, однако явно, что мебель и прочий хлам специально двигали с места на место. А еще пыль — очевидно ее заметали на скорую руку.

— У тебя в лавке странно пахнет, артефактор, — заметил Лаврентий, поглядев на хозяина. Тот развел руками.

— А как еще может пахнуть в лавке, где чинят магические предметы? Ну не розами, это уж точно!

И он захихикал. Довольно фальшиво.

— В прошлый раз, запах был другим… — проговорил Лаврентий и поглядел в сторону подсобки.

Почему-то ему показалось, будто они не одни. Словно кто-то следил за ним.

— Мне пришлось применить особую технику очистки ваших колец, мессир, — закивал артефактор. — Некоторые совсем плохие были, вот и расчехлил пару старых снадобий…

Он замолк. Их молчание длилось какую-то минуту, и все это время Лаврентий пытался побороть свою паранойю. Наконец, дернув щекой, он надел кольца на пальцы. Сжав кулак, осмотрел руку со всех сторон. Удовлетворенно кивнул.

— Отлично. Ты неплохо справился, артефактор.

Тот закивал.

— Благодарю, ваша ми… — и он осекся. На стол упала пухлая пачка денег. Тут было втрое больше, чем они усваивались.

— Сдачи не надо, — сказал Инквизитор и, забрав остальные кольца, направился к порогу. — Ах да…

И он обернулся.

— Сир Обухов. Он часто сюда приходит?

— Вы о том юноше, который привозил свое бельишко? Бывает, захаживает… А что?

Задав этот вопрос, артефактор буквально уменьшился в размере. Лаврентий смотрел на него, не мигая.

— Передайте ему, чтобы принес на проверку все свое золото. Иначе ему грозят очень серьезные проблемы.

И ухмыльнувшись, Инквизитор направился на выход. Его шаги еще долго стучали в тишине лавки.

* * *

— Ну Лаврентий… Ну жук… — шипел я, пока Силантий перематывал мое лицо бинтами, под которые он же закладывал одну монету за другой. — И ведь не отвяжешься от него…

Одновременно лежать, не двигаясь, на диване и зарычать от боли было непросто. А все этот проклятый взбесившийся шмель — уж он поработал с Рахидом от души. Вернее, не совсем с Рахидом, а с телом бедного безвозвратно сгинувшего Ивана.

Переместившись обратно, я думал, что это все пустяки, но на деле оказалось нет. Через пять минут, стоило мне прийти в себя, я понял, что мое лицо, руки и все остальное, до чего смог добраться шмель, сильно опухло. Через пятнадцать, моя голова начала напоминать дыню, а пальцы — сосиски, а вот через полчаса…

— Ничего-ничего, Иван! — приговаривал Силантий, выкладывая на мне очередную “дорожку” золотых. — И оглянуться не успеете, как опухлости пройдут… Вам нужно только лишь добраться до “Котла”!

Это да. Но тут возникла одна небольшая проблема. Ноги опухли тоже, и ходить мне было совсем непросто.

Ох, видел бы меня Иван… Наверное, умер бы со смеху. А мне было даже жаль его. Сколько не звал этого недотепу, но он больше не откликался. Земля ему пухом.

— Ой, бинт закончился! — и Силантий побежал в подсобку. — Подождите, я сейчас!

Проводив его взглядом, я вздохнул.

Ладно, думаю, одна ночь на золоте меня восстановит, только бы добраться до своего дивана. И как можно быстрее, пока сюда снова не нагрянет Лаврентий, не появится какой-нибудь монстр, или очередной псих.

Взззып! — и мне на ботинок сел проклятый шмель. Дернув ногой, я попытался его согнать, но тот прыгнул на носок другого ботинка.

— Брысь!

Но эта мелкая зараза только взвилась у меня над головой. Летел шмель настолько быстро, что поймать его нечего было и думать. Когда это летучее несчастье пролетело у меня над ухом, мне отчего-то показалось, что оно…

Смеется?!

Вскинув голову, я внимательно поглядел ему в след. Странно… Мне же показалось?..

Неважно. Короче, нужно быстрее бежать, а то... Над дверью за моей спиной звякнул колокольчик, и в лавке прозвучал знакомый голос:

— Здравствуйте. Вы не могли бы помочь мне с перчаткой?

Я обернулся. На пороге лавки стояла Марьяна.

Глава 6. Откуда этот шмель?

— Вы артефактор? — спросила Марьяна, увидев меня на диване. — Моя антипортальная перчатка. Ее нужно почи… Что с вами?!

Я закатил глаза. Не узнала? Не удивительно — Силантий перебинтовал мне лицо в три слоя. Попытка выдавить из себя что-то членораздельное тоже ни к чему не привела. Вышло что-то вроде — “Мефто мвя Имван”.

— На вас напало чудовище из Изнанки? — нахмурилась она, рассматривая мои перебинтованные руки. — Вам нужно срочно в больницу.

Она нагнулась надо мной, и тут я увидел, что у нее под плащом висит рука на перевязи.

— Мне вот тоже досталось, — сказала Марьяна. — Последние дни — сущий ужас.

Вернулся Силантий с бинтами. Увидев Марьяну, он замешкался.

— Что вы стоите? Давайте я помогу!

Вырвав бинт, она принялась бинтовать мне руку. Все мои попытки объяснить девушке, кто я заканчивались одним — ничем.

— Мафрьна! Мве не нуфна помоф! Мве нуфно в “Кохтел”!

— Вам еще повезло, — говорила она. — Вчера в соседнем районе буйствовал какой-то гигантский паук. А ближе к центру из червоточины вылез то ли кит, то ли бегемот и начал глотать людей целиком, а потом прыгнул в реку. Говорят, от них остались одни косточки… Как, не больно?

— Нефт, — буркнул я, вздохнув.

Впрочем, близость ее Крови мне только на пользу. Может, и не нужно идти ни в какой “Котел” — все может восстановиться и так, нужно только побыть с ней пару часов.

А ведь нужно куда-то девать мой золотой запас, ибо в “Котле” места уже нет, да и из-за Лаврентия хранить его там просто небезопасно. Наверное, придется просить Силантия “приютить” моих блестящих друзей.

Тут в лавке показалась борода Тимофея.

— Вы артефактор? — повернулась к нему Марьяна. — Слава богу, моя перчатка…

Пока они занимались ее перчаткой, я поманил к себе Силантия, и, схватив за мантию, объяснил ему ситуацию настолько четко, как мог. В этом время вокруг с порхал тот самый “смеющийся” шмель. И очень подозрительный.

Глянув на него исподлобья, я начал шептать Силантию на ухо. От греха.

— Фсе фонял?

— У меня есть схрон, куда можно будет поместить весь мешок, — кивнул Силантий. — Не беспокойтесь. Наш общий друг ни в жизнь не догадается!

Кивнув, я указал ему в сторону подсобки, где лежало мое золото. Пусть вызывает Стаса и везут золото к Силантию. Меня же сейчас беспокоила рана Марьяны. Отчего-то от нее разило магией.

— Бовно? — спросил я, кивнув на перевязь. Девушка кивнула.

— Побаливает… Не поверите, закрывала портал, а оттуда со мной “поздоровалась” чья-то лапа…

Ее передернуло.

— Спасибо перчатке. А то бы руку потеряла. Ну ничего, доктор скажет, опасно ли это, — и она повернулась к Тимофею. — Сколько перчатка будет находиться в ремонте?

— Закончу к вечеру, — ответил артефактор. — Заходите перед закрытием.

— Хорошо. Ну мне пора… Может, вам помочь чем-нибудь?

Пожав плечами, я попытался встать — и было это нелегко, ибо проклятый шмель исколол мне ноги своим жалом и распухли даже стопы в ботинках.

— Свофочь… — буркнул я, замечая веселое жужжание под потолком. — Толфко пофадись…

— Что, таки нужна помощь? Давайте, обопритесь об меня… Вы в больницу? Идем, мне тоже не помешает показать рану.

Выйдя из лавки, мы осторожно — шаг за шагом — пошли по улицам. Погода была солнечной, так что немного пройтись, может, было бы неплохой идеей. Прохожие, правда, на нас оглядывались, и только у зеркальной витрины стало понятно отчего — в своих бинтах выглядел я довольно жутко. Рядом располагалась афиша кинотеатра, где показывали какую-то чушь под названием “Месть мумии-франкенштейна”. И чучело, пытающееся догнать полуобнаженную красотку, чем-то напоминало меня нынешнего.

И замечал это не только я. Мы с Марьяной поспешили уйти подальше.

— А вы вроде довольно молодой? — спросила она, вглядываясь в меня. — И глаза у вас… как у одного моего знакомого… Тоже зеленые.

Я снова попытался объяснить ей прописную истину, но Марьяна только кивала.

— Эфто вя Фаня Обвухов! — и сунув руку в карман я вытащил золото. — Смофри у мея ефт фолото!

Но Марьяна только отмахнулась.

— Не нужны мне ваши деньги. Я и в арканисты пошла по зову души, а не потому что там платят хорошо. Платят, там кстати, паршиво, и перспектив никаких, но так хотя бы можно помогать людям.

Я всплеснул руками. Ну как объяснить этой дурехе, кто я? Найдя в кармане листок бумаги, попытался начеркать ей пару строк, но пальцы едва слушались, и из этой затеи ничего путного не вышло.

— Угу-угу, — говорила Марьяна, идя рядом. — Мой знакомый такой же как вы. Все ворчит да ворчит и постоянно попадает в переделки. Он только недавно приехал, а уже ведет себя со мной, как будто мой родной дядя. Или того хуже…

— Хуфе?

— Да. Они с моей бабушкой старые… друзья. И представьте себе, я знаю бабушку всю жизнь и даже представить себе не могла, что она зналась с такими, как он. Нет, кое-что она мне рассказывала, но так будто это какая-то сказка. Не буду рассказывать подробно, вы все равно не поверите.

Я хохотнул.

— Отфево?

— Ну… Это и опасно. И для вас, в особенности. Все же он совершенно несдержан. Беспардонный, старорежимный и жестокий. А еще жадина и сухарь, каких поискать, пусть и танцует неплохо. Впрочем, нет я соврала. Моя бабушка примерно такая же…

На мнение о моей персоне мне было наплевать, а вот при словах о Дарья я насторожился.

— Хахая?

Марьяна охотно принялась загибать пальцы.

— Заботливая и одновременно крайне требовательная. Умная, но циничная. Опытная, властная, и оттого отстраненная, но при этом свято уверенная, что она лучшая бабушка на свете. Просто представьте себе надзирателя в тюрьме, который вроде бы разрешает вам прогулки, но постоянно дергает вас, стоит вам ходить чуть быстрее или медленней, чем ему нужно… И везде, расставляет своих шпиков. Даже в гимназии, где я училась — половина учеников точно подглядывали за мной. А уж в институте…

И она махнула рукой.

— Ладно, я явно сболтнула больше, чем нужно. Бабушки, наверное, все такие, а ее друг… Ну, может, и наговорила я на него стрикороба. Мы с ним многое пережили, просто… ну, он иногда как ребенок. Увидит то, что блестит, и все, не остановить! Мое! Мое! Хочу-хочу!

Я фыркнул. Глупая ты девочка, Марьяна. Золото это сила, золото это власть. Когда-нибудь ты поймешь это.

— Вам никогда не говорили, что вы хороший собеседник? — улыбнулась Марьяна. — Даже не перебиваете.

Я пожал плечами.

— Э, вам, наверное, и неинтересно слушать про эту мегеру и ее ручного зверя. Замолкаю.

Остановился я как вкопанный. Моя Дарья мегера? Это я-то зверь! Ах ты, мелкая…

— Что больно ходить? — удивилась Марьяна. — Давайте мы все же зайдем в больницу. Я и сама туда направляюсь. Вон, тут недалеко.

Она указала на высокое белое здание, возвышающееся над домами и потянуло меня к нему. Устав с ней спорить, я подчинился — самое главное, сердце Марьяны после рассказа о бабушке застучало чуть сильнее, а значит, Кровь начала действовать обильней — и благоприятно действовала на мои больные места.

И не только… Руки и часть спины вновь начало покалывать, вызывая странное ощущение. Вроде и больно, но такую боль я был готов терпеть с удовольствием — чешуйки были тут как тут. И не одни чешуйки. Стоило нам дойти до больницы, как и челюсти тоже начали как-то странно ныть.

Я довольно улыбнулся. Может, стоило разговорить Марьяну побольше, и тогда процесс превращения пройдет чуть-чуть быстрее?

* * *

На крышах.

Эту парочку Призрак пас довольно давно — прыгая с крыши на крышу, сопровождал с самой ремонтной лавки. Описание девушки совпадало: небольшого роста, зеленоглазая, стрижется как мальчишка, а на плечах плащ Ассоциации. Обычно ходит одна, но нынче…

— Что это еще за мумия?

Про “друзей” никаких инструкций не было. Босс сказал, мол, с ней пару раз видели этого Обухова, но и тот гордый одиночка.

— Странно… Может, это он?

Вытащив телефон, Призрак решил позвонить заказчику, но стоило ему вытащить трубку, как у его запястья заерзала какая-то мелкая пакость. Это был шмель.

— Брысь! Кыш, кому сказано!

Шмель же был настырным — сел Призраку на руку и…

— Аййй!

Как он не слетел с крыши было чудом. А телефон — его Призрак упустил вниз.

— Гадство!

Шмель же сделал пару победных витков вокруг Призрака и умчался себе в сторону больницы, куда, тем временем, благополучно добралась и Попова со своей мумией.

Призрак же пошел искать лестницу — телефон ему еще пригодится. Повернувшись, увидел, что в выемке между домами шевелятся тени.

Оттуда выглянул Шептун.

— Ты чего тут трешься? — спросил шпик. — Жить надоело?

— У меня заказ, — обиделся Призрак. — А ты чего? Тоже за Поповой шпионишь?

— Ааа… Так ты знаешь ее?! А ну-ка иди сюда!

Поняв, что проболтался, Призрак прыгнул с крыши. Шептун ринулся за ним.

— Стой, сволочь! Кто тебя нанял?!

Но призрак уже был далеко — со всех ног мчался к мотоциклисту, который стоял неподалеку. Байк взревел, и они исчезли за поворотом.

Сплюнув, Шептун приметил лежавшую трубку и спустился. Ударившись об асфальт, у нее треснуло стекло, однако она была еще “жива”. Стоило шпику поднять ее, как она зазвонила. Номер не определялся.

— Слушаю… — сказал Шептун, ответив. Кто знает, может удастся раскусить заказчика?

На “проводе” однако было тихо. Через пару секунд абонент отключился.

* * *

В больнице от людей было не продохнуть. Учуяв мерзкий запах хлорки, я сразу потянулся к выходу, но пальцы Марьяны сжались только крепче.

— Наверное, придется подождать, — сказала она. — Вчера в районе напооткрывалось порталов, и оттуда вылезло много всякой гадости. Идите в регистратуру, я сейчас…

И оставив меня в очереди, она направилась в туалет. Я же смирился со своей участью — хорошо хоть золото на моем лице напевало мне успокаивающую мелодию.

Бзззып! — и мне на плечо сел шмель. А ты-то откуда?!

Только я попытался сбить эту пакость, как он сиганул в сторону гардероба. Люди в очереди тоже обратили внимание на насекомое.

— Крупная зараза!

— Кто-нибудь откройте окно!

— Нет-нет, пусть летает! Вон он уже нашел себе цветок!

Люди двигались довольно медленно, и этот негодник был здесь единственным развлечением. Вдруг перед нашей “змейкой” стукнули каблуки.

— Та-а-ак! Кто крайний в этой очереди?

Поднялась рука, но некто продолжил:

— Вот и оставайся крайним. Мы же, боевые маги-аристократы, предпочитаем быть первыми!

Все как один в очереди повернулись к говорящему. А это был никто иной как Семен Зорин. Был он немного помят и пах так, словно последние пару дней его не выпускали из клетки. Однако глаза горели обычной наглостью.

Отпихнув первого в очереди, он сунулся в окошко регистратуры и кинул туда свои документы.

— Так, ты! Оформи меня к травматологу, быстро! Я не намерен стоять в общей очереди с этим сбродом. Мы, Зорины, ценим свое время.

— Эй ты! — крикнули из очереди. — Так-то я тоже благородных кровей, но жду, как и все!

И Зорин смерил его презрительным взглядом.

— Кто это тут гавкает? Собрался вызвать меня на дуэль, червяк?

— Нет… Но очередь на то и очередь, чтобы…

— Видал?! — и Зорин показал руку, на которой была россыпь синяков. — Это я получил в схватке с тварями Изнанки. Вчера весь вечер боролся с ними, пока такой как ты, клоун, трясся под кроватью. Так что не тебе мне что-то объяснять! Безобразие!

И он повернулся к женщине в регистратуре.

— Долго мне еще ждать?! Это так-то больница для благородных. Какого черта здесь так много простолюдинов?

Женщина ответила:

— Простите Семен Борисович, но последние дни к нам поступает слишком много пострадавших, чтобы мы фильтровали их. Приказ главврача — принимать всех без оглядки на статус.

В очереди все одобрительно забурчали. Все, кроме Зорина.

— Эта страна катится в бездну! Сначала порталы открываются как грибы после дождя, потом умирает Король, а теперь благородным приходится нюхать запах черни! — и он обвел очередь презрительным взглядом. — Эй ты!

Это он сказал уже мне.

— Ты чего на меня пялишься?! Тебя чего поезд переехал, что тебя так затянули в эти тряпки?

Он расхохотался.

Я же продолжил молча наблюдать, как забавно верещит этот дурачок. Даже не знал, с какого момента можно вступить в игру — Позорин заслуживает большего, чем просто удар промеж глаз.

— Эээ… — и он помотал у меня перед лицом ладонью. — Ты чего, немой, увалень? Забыл как губами шевелить?

— Семен Борисович, — сказала женщина из регистратуры. — Простите, но с вашими синяками, вам придется…

Зорин повернулся к ней.

— Что мне придется?!

Вздохнув, она продолжила:

— …Посидеть в очереди. С вашими ранами вас примут только в порядке…

— Это безобразие! Я член рода Зориных и требую к себе соответствующего отношения! Мне срочно нужен врач, и он должен сам спуститься ко мне! — и Зорин указал пальцем себе под ноги. — У меня нет времени ходить по кабинетам! Ты!

Он указал на меня.

— Ступай к травматологу и приведи его сюда, живо!

Но я только пожал плечами, а затем упал в кресло. На Позорина же постарался посмотреть настолько презрительно, насколько это было возможно. Взгляд, нет, не стал спешить — к чему?

Увидев, как “простолюдин” вальяжно уселся перед ним в мягкое кресло, у Зорина буквально пар повалил из ушей.

— Ах ты, мразь! Сидеть? Пердо мной?! Я тебе дал приказ! Или ты оглох? Или бинты мешают? Так мы сейчас это поправим!

И он выхватил со стола в регистратуре ножницы. Увидев его с “оружием”, люди с визгом брызнули в разные стороны.

— Сейчас я помогу тебе, — и хохотнув, Зорин принялся разрезать мне бинты. — Посмотрим, какой ты красавец!

Несколько движений и бинты начали расходиться.

— Ваша милость, остановитесь! — крикнула женщина из регистратуры. — Сейчас я приведу врача, а вы…

— Пусть идет, а пока мы посмотрим, какая рожа у этого… — еще одно движение, и мое лицо было полностью свободно. — Этого…

Раздался звон — несколько монет, выпав из бинтов, покатились к ногам Зорина. Я помог ему: сорвал последнюю тряпочку и вздохнул. А так дышалось куда легче.

В зеркале гардеробной отразилась дрожащая фигура Зорина, а рядом и мое лицо. Еще немного опухшее, но уже совсем не такое страшное, как в лавке. Узнать меня можно было без труда.

Вот и Зорин узнал. Судя по его морде, он страшно пожалел о том, что трогал ножницы.

— Обу… Обу… Обу…

— Привет, Позорин, — сказал я. — Что, не любишь стоять в очереди?

— Нет, я… Просто…

Звякнув, ножницы выпали у него из пальцев. Я же кивнул на монеты у него под ногами.

— Подними мое золото, будь другом.

Покраснев до кончиков ушей, Зорин принялся собирать монеты. Вдруг снова появился шмель — и радостно жужжа, кинулся к моему недругу.

— Ты… Брысь! Уйди! — стонал тот, пытаясь поднять очередную монету с пола. — Пожалуйста…

Окружающие удивленно посматривали на эту сцену — сначала на этого гордого аристократа, не желающего знать ничего, что “задевает его честь”, а потом на меня, который одним взглядом заставил его трепетать. На шмеля тоже посматривали — особенно на то, как он елозит у него по темечку.

— Вон, вон еще одна, — говорил я, пока Зорин ползал вокруг огромного фикуса. — За кресло закатилась.

— Где… Не вижу… Ай! Он меня ужалил!

И весело жужжа, шмель устремился обратно опылять цветок. По щекам Зорина катились слезы, а среди стоящих в очереди начали раздаваться первые смешки.

Я же поманил Зорина пальцем, и он смирно мне в руку все золото.

— Ты уже идешь к травматологу, — спросил я, — или тебе помочь?

— Нет, я сам… — и вжав голову в плечи, он устремился прочь. Правда, не в коридор, где располагались кабинету, а в туалет.

Сложив золото в карман, я облегченно вздохнул и коснулся своего лица. Возможно, к врачу мне и не нужно. А вот Марьяне…

Кстати, где она? Что-то ее долго нет.

* * *

В больничном туалете.

Закрывшись в кабинке, Марьяна придирчиво рассматривала свою руку. Кисть ужасно чесалась, и если на улице это еще получалось терпеть, то в больнице она словно с цепи сорвалась.

— Зараза… Что за дела? — проговорила Марьяна, распутывая перевязь. Только показалась кожа, как девушка охнула. Рука была вся в красных полосах вен, а вот от раны ни следа. — Интересно…

Она точно помнила, как ее схватила та лапища. А потом была жуткая боль, и там словно что-то хрустнуло. А теперь…

Вдруг кто-то влетел в туалет и приземлился в соседнюю кабинку.

— Обухов, чертово ничтожество! Какой позор! О… отомщу-у-у! Будет у меня землю жрать, сволочь!.. Где этот сраный “решала”?!

Марьяна насторожилась. Шипели отчего-то мужским голосом, и это в женском туалете? Кроме того, при чем тут Ваня?! Он-то каким боком оказался тут?

Впрочем, не удивительно…

Встав, Марьяна осторожно поставила ногу на унитаз и приподнялась над краем панели между кабинками. На соседнем месте сидел белобрысый парень и кому-то звонил.

— Давай-давай, отвечай уже, подлец! Сука, бери трубку! Але! Ты где?! Почему еще не занялся Обуховым!

Он замолчал — на той стороне “провода” послышался спокойный, немного насмешливый голос.

— Что значит “некуда спешить”?! Этот негодяй преследует меня всюду, куда бы я ни шел! Ты хочешь, чтобы меня убили, да? Он же терроризирует меня, ты…

— Эй ты! — и с другой стороны кабинки показалась голова девушки. — Ты чего это тут забыл?

Парень вскинул голову, и Марьяна быстро прыгнула обратно. Зорин, блин!

— В смысле?! Я тут вообще-то… А ты чего тут делаешь, шмара?

— Шмара?! Девочки, вы только посмотрите на это убожество! Приперся в женский туалет, и еще обзывается!

И тут в туалете захлопали двери.

— Сейчас посмотрим, кто тут шмара!

В дверь Зорина заколотили.

— Выйдите! — заверещал он. — А то я…

— Чего ты? Девочки, ломаем дверь!

Марьяна открыла дверь, а перед кабинкой Зорина стояло уже четверо рассерженных женщин. У парочки в руках были перцовые баллончики.

— Мало нам монстров с утра пораньше, так еще какой-то негодяй вламывается в наше личное пространство и оскорбляет нас! Вылезай, извращенец!

— Нет! Подите прочь, курицы!

Дверь открылась, и вой поднялся на весь туалет. Оглушительно запахло перцем, поэтому Марьяна поспешила убраться подальше. Рука все еще чесалась, ее нужно было побыстрее показать врачу.

К счастью, в холле очередь уже рассосалась. Ее странный перебинтованный спутник, сидя в кресле, снимал с себя бинты. Над его головой летал шмель.

Только подойдя, Марьяна разглядела его лицо и от удивления чуть было не растянулась на полу.

— Ваня?!

Подняв голову, он улыбнулся — лицо было еще опухшим, и эта улыбка была скорее жутковатой.

— Ну что, можем идти?

Не успела Марьяна открыть рот, как сзади вынесли дверь, и из туалета вывалился Зорин. Он был весь мокрым, оборванным и с красным от перца лицом. Сзади его подпирали рассерженные пациентки.

— Еще хочешь, гад?! Получай!

Исторгнув отчаянный вой, он ринулся к выходу.

— И больше не появляйся тут! Извращенец!

* * *

Пока мы сидели в очереди к травматологу, Марьяна все елозила на своем пуфике. На мои вопросы отвечала односложно, а то и просто смотрела в стену. Кажется, ей было ужасно стыдно.

— …Твоя бабушка строга с тобой по одной причине — когда-нибудь ты займешь ее место, девочка, — говорил я. — Быть правительницей — это твоя судьба.

Марьяна стала еще более красной, хотя казалось бы, куда больше. Свою дрожащую руку она постоянно прижимала к груди.

— Далась мне такая судьба, — выдавила она. — Почему я не могу стать тем, кем хочу? Танцовщицей, например, или официанткой?

Я хмыкнул. Тоже мне мечта.

— Вернемся в “Котел”, и я познакомлю тебя с Викой, Жанной и остальными. Не знаю, мечтали ли они о том, чтобы танцевать или разносить напитки, однако жизнь преподнесла им это совсем не с той стороны. Думаю, каждая из них отдала бы все, чтобы быть на твоем месте...

Марьяна хмыкнула, и хотела что-то ответить, но тут над дверью зажглась лампочка. Пришла ее очередь.

— Ты не пойдешь?

Я покачал головой и приложил к лицу свой кошелек.

— Меня вылечит золото. Еще минут десять, и я буду как новенький. А ты что, доверяешь этому… — и я присмотрелся к табличке на двери. — Могилевичу?

Маряна кивнула.

— В Ассоциации все к нему ходят. У нас есть штатный доктор, но про него все говорят, мол, к Арнольдовичу только за распиской на тот свет.

С завистью посмотрев на мой способ восстановления, она скрылась за дверью. Я же задумался о том, что она успела подслушать в туалете.

Зорин решил нанять кого-то, чтобы он “занялся” мной? Эх, знал бы раньше, выдавил бы все сведения по капле из этого клоуна. Но, в целом, все объяснимо — не исключено, что Ройс с Францевым или же семейка покойного Щорса наняли какого-нибудь наемника, чтобы он отомстил мне за поруганную честь. Чести, правда, у них не было ни капли, но кого это интересовало?

Пока ждал Марьяну, меня тоже потянуло в туалет. Сделав все дела, я подошел к зеркалу — лицо уже приобрело более-менее нормальный цвет, пусть и было немного красноватым.

А вот руки… Я закатал сначала один рукав, а затем другой. Руки я рассматривал долго — редкий слой поблескивающей чешуи тянулся от кисти и уходил к плечу. На спине, судя по всему, такое же богатство.

Открыл рот, но там пока было чисто. Язык тоже был нормальным.

И что, все дело в Марьяне и в ее Крови? А что будет, если она отдалится? Чешуя снова пропадет?.. А потом, стоит ей снова подойти, я продолжу свое превращение? Странные дела — похоже, на это тело Кровь влияет как-то по особому, чем на меня прежнего. Нужно понаблюдать за собой и понять, до какой степени мне удастся вновь обрести прежний облик.

— Вот это да, чувак, — сказал вышедший из кабинки мужик с подбитым глазом. — Тебе бы мазь какая не помешала. А то оно аж светится!

— Это и есть мазь, — сказал я, умываясь в раковине. — Особый рецепт.

— Да? Красиво… Как называется?

— Идинахерин тебе о чем-то говорит?

— Нет. Погоди, я запишу…

Выключив воду, я направился на выход. Марьяны еще не было, но зато вокруг цветка на подоконнике вился мой новый знакомый — шмель, который почему-то весь этот глупый день преследует меня по пятам.

Усевшись напротив, я принялся наблюдать за ним. Из кабинета врача раздавались приглушенные голоса.

* * *

В кабинете врача.

— Сожмите в кулак. Дышите. Не дышите, — говорил врач, пока Марьяна показывала ему руку. Абсолютно чистую и здоровую, без единого пятнышка. — Так болит? А так не болит?

— Нет. И так не болит.

Отпустив ее кисть, врач развел руками.

— Из всего выходит, что вам повезло, барышня. Ваша перчатка вам сильно помогла. Большинство моих пациентов не имеют и 1% от вашего везения.

Марьяна снова осмотрела свою руку.

— Но почему же она так чешется?..

— Наверное, вы просто переволновались, — улыбнулся врач и, вытащив из ящика стола какое-то снадобье, подвинул ей. — Вот, примите сегодня вечером, как останетесь одна, и сразу же ложитесь спать, хорошо?

— Хорошо, — сказала Марьяна, взяв пузырек. — Может, мне еще показаться дежурному специалисту из Ассоциации?

Врач хохотнул.

— Арнольдовичу? Этому вашему коновалу? Ни в коем случае! И передайте ему, что он, каналья, мне должен денег!

— Передам. Спасибо, доктор.

Положив пузырек в карман, девушка вышла. Дождавшись, пока ее шаги затихнут, доктор снял очки и потер переносицу.

— Так нужно… Так нужно…

Он хотел было пригласить следующего пациента, как зазвонил телефон. Доктор взял трубку.

— Слушаю…

— Ну как наша птичка? Взяла лекарство?

Дернувшись, доктор покосился на дверь. Она была плотно закрыта, но он все равно скрючился пониже и зашептал в трубку:

— Взяла… У нее была какая-то рана после портала, и я сказал ей…

— Неважно, что у нее было. Самое главное, чтобы она приняла лекарство.

— Я все сказал, как вы и просили.

— Молодец.

— Прошу, моя дочка…

— Учится твоя дочка. И получает одни пятерки. Она может гордиться, что у нее такой умненький папаша.

И в трубке послышались гудки.

Глава 7. Где живет Марьяна?

— С рукой точно все в порядке? — спросил я, когда мы спускались по лестнице. — Еще час назад от нее разило магией.

Взяв кисть, я обнюхал ее. Вроде, все было чисто.

— Врач сказал, что мне повезло, — сказала девушка, пряча руку под плащ. — Мол, у 99% все куда хуже. Ну, ему лучше знать. Как никак он давно лечит магов Ассоциации.

Я фыркнул. Не аргумент. Даже самый паршивый 1% может подвести. Спросите Олафа.

Мы вышли на улицу.

— Ладно, Ваня, ты вроде хотел куда-то пойти? — спросила Марьяна. — Только ненадолго. Мне так-то нужно отдохнуть перед завтрашней сменой.

— Могу проводить тебя до дома. Ты где живешь? Вроде, в какой-то общаге?

— Угу, в институтской. Жуткое место.

— Почему? Там опасно?

— Быть студентом в Королевстве вообще опасно. Особенно во время сессии, — хихикнула Марьяна. — А в общаге мы не живем, а выживаем. У нас комендант — чисто зверь. Считает, что студенческие годы должны проходить на военном положении: с минимумом горячей воды, без нормального отопления, с электричеством на три часа в сутки и с постоянной угрозой выселения. Типа, чтобы в зрелости человек знал всему цену.

— Мудро, — кивнул я. — С таким человеком не пропадешь.

Марьяна вздохнула.

— Вот мы и… не пропадаем.

Отойдя немного от больницы, я заметил на столбе объявление. «Вы видели такие монеты?» — гласили крупные буквы, а под ними была изображена монета с клеймом Башни. Сорвав объявление, я прочитал: «За любую информацию о местонахождении подобного золота платим золотом. Укрывателей ждет наказание. Кирова Д. А. Магистр».

Они все никак не угомонятся?.. И на кой черт им сдалось золото из Башни? И почему именно сейчас?

— Ах да, — протянула Марьяна. — Еще и это… Все как с цепи сорвались в последние дни. Те, у кого таких монет нет, пытаются найти их любой ценой, а те, у кого, как поговаривают, есть, наоборот, делают вид, что ничего у них нет, а все эти увещевания Инквизиции — липа.

Улыбнувшись, я смял бумагу и отправил ее в мусорку. Возможно, в чем-то они и правы. Мои монеты уникальны, ибо такое чистое золото содержит куда больше магического потенциала, чем обычное. В продаже, полагаю, такие будут ходить не в три, а в семь раз дороже обычных, если не больше. И на что рассчитывает эта Кирова? На идиотов? Хотя, в целом, умно придумано. Только на них в этом деле и стоит рассчитывать.

Кстати, про идиотов. Один из них как раз двигался в нашем направлении — какой-то оборванный персонаж, у которого на шее висела табличка с надписью: “Куплю золото из Башни. Дорого”. Вдруг в нем я узнал Гурия.

Поравнявшись, мы оба сделали вид, что друг друга не знаем. И все бы ничего, но за ним медленно двигалась черная машина без опознавательных знаков.

Мы с Марьяной тут же пропали в переулке. Дождались, пока эта странная процессия проедет мимо, и только тогда поспешили побыстрей покинуть опасный участок. Мне это комментировать не хотелось.

— У нас на курсе тоже совсем свихнулись из-за золота… — сказала Марьяна. — Кое-кто даже пытается учиться ради него.

— В смысле?

— А вот есть у нас один студент с параллельного потока. Способный, даже можно сказать гений, но, что называется, с приветом. То пытался очистить пробу монет, дабы покончить с инфляцией, то ищет эссенцию света в свече, чтобы они никогда не тухли, то выращивает какого-то уродца в банке из-под варенья, и как ты думаешь ради чего?

— Без понятия.

— Ради науки, конечно же! И вот недавно его посетила еще одна “идея”. А чего бы не превратить медь в золото? Мол, тогда у всех его будет столько, сколько нужно, и бедность пропадает сама собой!

Я фыркнул.

— Как будто тут дело в самом золоте…

— Мы так ему и сказали! И не дай бог, тебя кто стуканет, уедешь лично к Домне! А ему все по боку. Идеалист.

Я заинтересованно поскреб подбородок. Вот как значит… Какой-то парень из общаги решил овладеть магией превращения одних веществ в другие?

Алхимик. Настоящий?

В мое время тоже встречались подобные люди. Большинство из них было либо сумасшедшими, либо мошенниками, однако кое-кому все же удалось нащупать верный путь к этой тайне и даже раскрыть ее. Я тогда был в силе, и мне совсем не хотелось, чтобы кто-то накопил больше золота, чем у меня. Вот и прикрыл их «лавочку» — сжег к черту все их лаборатории, а все золото забрал себе.

Как хорошо, что эта алхимия оказалась крайне живуча.

— И как у него… успехи?

— Не знаю. Он редко выходит, а из комнаты постоянно идет такой запах, что я туда не рискую соваться.

— А он далеко живет?

— К сожалению, почти подо мной. На четвертом эта… Так, Ваня. Нет!

Я невинно похлопал глазами.

— Что?

— Нет, и все. Не вздумай идти к нему и пытаться отобрать все золото, которое найдешь!

— И мысли не было.

— Хорошо… — выдохнула Марьяна.

— Я всего лишь хотел спросить, сможет ли он производить для меня золото в промышленных масштабах. И все.

При одной мысли об этом на моем лице вылезла улыбка — а Марьяна подкинула мне отличную идею. Зачем бегать по городу и постоянно рисковать жизнью, если можно найти алхимика, который будет «извлекать» золото из меди с утра до вечера?

Лицо Марьяны же совершило обратную трансформацию.

— Нет, Ваня! Если об этом узнает Инквизиция, то…

— Не узнает.

Вдруг из-за поворота показалась еще одна черная машина. Из приоткрытого окна раздавались крики:

— Эти золотые мне подбросили! Я не знаю, откуда они! Прошу, у меня дети!

Резко газанув, автомобиль умчался прочь. Проводив, его взглядом Марьяна выдохнула.

— Дурдом…

Мы пошли переулками. От греха подальше.

— Вот поэтому мне и нужен алхимик, — сказал я. — Этот Лаврентий со своей Домной скоро и в королевский дворец сунут руку.

— Это опасно. Он и так постоянно рискует, а ты…

Я махнул рукой.

— Если он и вправду умеет превращать медь в золото, то со мной ему будет лучше, чем в вашей общаге, где его в любой момент, как ты говоришь, “стукануть”. А если он обычный мошенник, то так и быть. Просто заберу его золото и уйду.

Марьяна нервно рассмеялась и закрыла лицо руками.

— Да и тебе какая разница? — ухмыльнулся я. — Ты же собираешься в свою общагу? Вот и иди, а я всего лишь заскочу на четвертый этаж и поболтаю с твоим алхимиком. Возможно, даже возьму его к себе на службу.

И я направился вперед уверенным быстрым шагом. Марьяна же, будто приросла к месту. Стоило мне отдалиться, как она побежала за мной.

— Нет! Нет! Нет!

* * *

Здание института, где училась Марьяна, располагалось в самом центре города, на берегу их местной вонючей речушки. Несмотря на пафосное название, оно оказалось совсем небольшого размера — кирпичное красно-белое в три этажа, вокруг которого расхаживала молодежь в студенческой униформе. Напротив дверей возвышался памятник какому-то крылатому мужчине с факелом в руке.

Заинтересовавшись, я подошел поближе и обмер, узнав мерзкую рожу Олафа.

— Эй! Это мои крылья!

Услышав мой возглас, Марьяна схватила меня под локоть. Моей ярости не было предела.

— Он украл мои крылья!

— С ума сошел?! — зашипела Марьяна. — Это всего лишь памятник! Выдумка скульптора! Перформанс!

Но я так не считал — крылья были те самые. Размашистые, с прожилками и когтями, все как положено. Этот гадкий Олаф…

— …Еще и мои крылья украл. Где они?!

— Не знаю. Никогда не интересовалась, что вообще они сделали с твоими телесами. Пошли!

На нас уже оглядывались, и Марьяне удалось утащить меня подальше. Благо общежитие располагалось в другом здании, тоже кирпичном, однако куда больше. На входе девушка задержалась.

— Так, Ваня, — сказала она. — Спасибо, что проводил, но я тебе уже сто раз говорила, что тебя со мной не пустят. Это студенческое общежитие. Здесь даже меня один раз развернули, когда я забыла пропуск.

— И как ты попала внутрь?

— Пришлось лезть через… — и она хлопнула себя по лбу. — Ты издеваешься?!

— Нет. Мне позарез нужно поговорить с твоим алхимиком.

— Возможно, Амадей еще на занятиях… — и Марьяна посмотрела на часы. Время уже подходило к пяти часам.

— Амадей?..

Марьяна снова шлепнула себя по лбу.

— Нет, Ваня! Нет! Иди в «Золотой котел» и охраняй золото! Вдруг придет этот Лаврентий, а оно так и лежит на диване!

Я покачал головой.

— Все мое золото надежно спрятано по тайникам. А то что в котле вне опасности — мы с моим бородатым другом наложили на него чары, и теперь посторонние думают, что это муляж. Да и кому в голову взбредет искать золото в каком-то кабаке? Вся Инквизиция сейчас ползает по аристократическим районам, сама видела. Так, где…

— Нет! Не вздумай искать алхимика! Попробуешь пойти со мной, я обо всем расскажу бабушке!

— Ладно-ладно, — сказал я. — Если ты не хочешь, то и черт с ним. В какой, говоришь комнате, он проживает?

Марьяна так разозлилась, что, казалось, она сейчас влепит мне оплеуху. Но она всего лишь раскрыла дверь и скрылась внутри.

— Спасибо, что проводил… — и дверь быстро закрылась.

Я вздохнул. Попасть в общагу с помощью Марьяны не получилось. Нужен был другой план.

— Не повезло, — сказал русоволосый парень, проходящий мимо. — Но не расстраивайся. Эта Попова всех динамит…

— Знаешь такого человека, как Амадей? — спросил я. — Он алхимик.

— Хех, этого кадра вся общага знает, — кивнул он. — Видишь вон то окошко? Вот это его. Уже четвертое за неделю вставляем.

Он указал пальцем на угловое окно на четвертом этаже. Оно было все черным от копоти. Кажется, прямо сейчас там тоже что-то дымилось.

— А тебе зачем? Ты, случаем…

И парень огляделся.

— Не из органов?

— Из каких органов? Я из плоти и крови, человек.

— Ну в смысле… Ты же не легавый? Не коп? Не Инквизитор?

На все на это я только помотал головой.

— У меня личный интерес. Он же правда алхимик? Умеет превращаться воду в вино?

Парень хохотнул.

— Возможно, только это и умеет. Но я побаиваюсь подниматься на его этаж — там запах серы такой, будто там живет Он собственной крылатой персоной. Почему комендант до сих пор его терпит — загадка, но мне и наплевать. Самому бы не вылететь.

Еще одно сомнение отпало. Человек? И живет среди МОИХ запахов и до сих пор жив? Что ж, а такие люди и впрямь могут оказаться полезны. Возможно, если свести его с Силантием и Тимофеем, может получиться неплохое трио.

— Веди меня к своему алхимику, человек. У меня к нему дело.

— Увы, парень, тебя не пустят, если ты не студент института. Ты же не студент? Ну вот. У нас с этим строго.

И пожав плечами, он скрылся за дверями. Критически осмотрев этот бастион — а штурмовать его даже с армией было бы сложно — я предпринял отчаянную попытку войти напрямую.

На проходной меня сразу же остановили. За толстой решеткой рядом с какими-то вращающимися штуковинами сидела хмурая бабка с повязкой на правом глазу. Стоило мне приблизиться, как она отложила пряжу.

— Стой! Пропуск!

— У меня нет пропуска. Но мне нужно срочно на четвертый этаж.

— Нет пропуска, нет входа. Таковы правила. Ты студент?

— Нет.

— Вот поступай, касатик, и проходи, — и улыбнувшись, бабка вернулась к своему вязанию. — Новый набор через год. Может быть.

Я навис над ней как скала. Мой Взгляд тоже пошел в дело.

— Мне нужно сейчас. У меня важное дело.

Однако бабка только нахмурилась.

— Я сказала — предъяви пропуск и проходи, касатик. Или тебе уши прочистить?

Сощурившись, я снова попытался вглядеться в ее единственный глаз, однако внезапно понял, что он у нее стеклянный.

— Ты чего так недовольно сопишь?.. — и бабка повела носом. — Или думаешь меня на испуг взять? Ха! Я в свое время Инквизитора на порог не пустила. Тоже мне!

Тут к проходной подошли две студентки и показали бабке какой-то кусок пластика. Взяв карточку, она внимательно ощупала ее, а затем приподняла повязку. Там блеснул ее единственный зрячий глаз.

— Вот, это пропуск! Проходите, гости дорогие!

Завращавшись, штуковина пропустила двух хихикающих девчонок. Обернувшись, одна мне хитро улыбнулась, а затем прыгнула в лифт.

— А тебе сюда вход заказан, касатик, — сказала бабка, поправляя повязку. — Знаю я вас! На что угодно пойдете, лишь бы заскочить на женскую половину. И на чары, и на подкуп, но нет. Мимо меня даже Он бы не проскользнул.

И эта мегера, зловеще расхохотавшись, уткнулась в свой телевизор. Там шел какой-то глупый сериал.

Еще потоптавшись, я был вынужден отступить на улицу. Снаружи я снова оглядел эту крепость. Нет, взять ее нахрапом точно не выйдет. Все же мне нужен план.

И не успел я родить хотя бы примерную диспозицию, как меня легонько ударили по плечу.

— Обухов! Ты!

Обернувшись, я приготовился отражать натиск очередного Зорина, Францева или еще какого-нибудь зарвавшегося ничтожества, однако передо мной стоял не кто иной, как Игорь Илларионов.

— Здорово, какими судьбами? — улыбнулся он, и мы ударили по рукам. Глупая традиция, но куда деваться. — Что, тоже хочешь заглянуть к девочкам, а эта старая ведьма уперлась рогом?

Я кивнул и тут увидел рядом с ним какого-то белого котенка, и довольно крупного. Внимательно посмотрев на меня, зверек зашипел.

— Вроде того, — проговорил я, учуяв запах магии, который шел от котенка. — У меня тут небольшое дело…

Вместе мы и придумали план.

* * *

В комнате Марьяны.

Придя к себе, Марьяна немедленно направилась в ванну. Наполнив ее до краев пеной, сбросила одежду и погрузилась с головой. Вынырнула и откинулась на подушку.

— Ох, и не вылезала бы… — выдохнула она, устроившись поудобней. — Кайф…

Отрешившись от всего, попыталась просто расслабиться. Рука все еще чесалась, однако уже не так сильно и почти не беспокоила. Через полчаса болевые ощущения вовсе испарились. Еще спустя сорок минут, она просто перестала чувствовать свое тело.

— То, что доктор прописал… Лежала бы и лежала, если бы не…

Лекарство. Пузырек стоял на полочке и странно поблескивал. Потянувшись к нему, она закрутила его в пальцах и не обнаружила ни этикетки, ни инструкции, ни даже названия. Маленький пузырек был абсолютно черного цвета, вунтри бултыхалась мутная водичка.

— Очень странно…

Обычно Могилевич, как и все врачи, выписывал рецепт, а потом отправлял в аптеку. А тут просто сунул лекарство в руки? Он что, стал ортодоксом?

— Может, ну его… — протянула она, и тут почуяла, как нечто стучит о ванну. Свесившись вниз, улыбнулась.

Ее белый шар, подскочив, принялся нарезать круги вокруг ванной. Хихикнув, девушка попыталась поймать негодника, но он проворно увернулся и покатился к кровати. Подпрыгнув, развернулся в полете и обратился снежно-белым щенком, которого она называла просто Пух.

Приземлился он прямо на ее подушку.

— Нет! Только не на кровать! Место! — закричала Марьяна, хлопая ладонями по пенной воде. — Слезь, я сказала!

Заскулив, щенок спрыгнул на пол, а затем снова свернулся в шар. Подкатившись к ней, прыгнул и… Брызги были буквально везде. Визжа, Марьяна пыталась вытолкнуть питомца, но тот упорно лизал ее нос.

— Все, хватит! Хватит! Вылези, негодник!!!

Кое-как убрав любица из ванной, она с горечью принялась наблюдать, как Пух “увлажняет” ее комнату. Потом махнула рукой и попыталась расслабиться, однако щенок все не унимался. Тогда вздохнув, девушка снова свесилась к нему. Он уже был совсем сухой и напоминал ходячий кусок сахарной ваты.

— Соскучился? Соскучился? Знаю, что соскучился!

Он утвердительно тявкнул и опять лизнул ее в нос. Приручить его было непросто, но к счастью она справилась. Ей всегда хотелось завести себе магическое животное, но, увы, у бабушки на них была аллергия.

Интересно, кто вообще придумал, раздавать победителям Испытания этих редких зверушек? В прошлом году такого точно не было.

— А кто же достался Ване? — задумалась Марьяна, осознав, что не видела у него никакого питомца. — Или что он с ним сделал?..

Зная его, он мог просто продать эту бесценную зверушку ради своего дурацкого золота. При одной мысли об этом у Марьяны по спине прошлась волна мурашек. А он вообще в курсе, что это за шары?!

Впрочем, не все ли равно? Всех животных не спасешь.

Не успела она додумать эту мысль, как весь свет в ванной разом погас. В спальне тоже сгустилась темнота.

И тут в коридоре послышалось:

— Всем на боковую! Электричество на деревьях не растет!

Ему в ответ:

— Какого черта, Михалыч? Еще же целый час!

— Ты мне поговори еще, Романов! На улицу захотел?

Вздохнув, девушка ушла под воду и тут в кранах что-то заскрипело. Вот и воду отключили. Похоже, водные процедуры накрылись медным тазом.

Выйдя со щенком на руках, она поняла, что уже стемнело. Когда на столе загорелась свеча, опять увидела свое лекарство. Взяв его в руки, девушка задумалась. Может, все же рискнуть? Это наверняка обычное успокоительное, чего бояться?

Однако стоило только подумать о том, чтобы открыть пробку, как Пух неожиданно зарычал.

— Ты чего это?.. — удивилась она, а зверек как с цепи сорвался. Спрыгнув у нее с рук, принялся носиться вокруг, скаля зубы. — Ты чего?!

Попятившись, она страшно перепугалась. И что это с ним?!

Тут в кармане плаща, висевшего на вешалке, зазвонил телефон. Спрятав пузырек в шкафчике, Марьяна направилась отвечать.

— Кто это?.. — пробурчала она. Увидев абонент, тяжело вздохнула. — Бабушка…

На этот звонок не ответить было нельзя.

— Ба, привет… Да, нормально. Да, сегодня на работу, — сказала она, присев на подоконник. — Питомец? Щенок… Ах, как я не догадалась! Все твои делишки! Нет, я благодарна. Спасибо! Он такой ми-и-илый…

Скосив глаза, увидела Пуха, который смирно сидел напротив шкафчика, где она спрятала лекарство. И еле слышно рычал. В тишине комнаты этот звук звучал довольно жутко.

— Что, Ваня? Мы с ним пересеклись в ремонтной лавке, а потом он…

Вдруг за окном показалось какое-то движение. Там было уже совсем темно, однако с ее места хорошо просматривался задний двор. А также две темные фигуры, пытавшиеся перелезть через забор. С ними был белый-белый котенок.

— …Он в порядке, — вздохнула Марьяна, узнав в одном из них Ваню, а в другом Игоря Илларионова. Короткими перебежками они двигались к зданию общаги. — Пожелал мне спокойной ночи и ушел к себе в “Котел”. А что?..

Бабушка на миг замолчала.

— Раз он ушел в “Котел”, то и хорошо, — сказала она. — Я бы предпочла, чтобы эту ночь он вообще не высовывал носа. Сидел тихо, как мышь.

Нахмурившись, Марьяна хотела спросить, отчего, и тут в окне показалась еще одна тень. И нет, целых две, а затем три.

Это были черные автомобили, и они брали их общагу в кольцо.

* * *

В одном из черных автомобилей.

Свет в окнах общежития погас. Весь и сразу, как и было условлено с их комендантом. Теперь наступала пора действовать.

Лаврентий убрал бинокль и повернулся к Григорию, сидевшему за рулем автомобиля. Последние пять минут он как мог пытался избавиться от шмеля, который носился по их салону как ошпаренный.

— Да оставь ты его! Список готов? — спросил Лаврентий и получил бумагу в руки.

Там был список из нескольких десятков имен, и все сплошь дети аристократов, у которых, по сведениям Доминики, имелось на руках золото Башни. За каждым были грешки, которые с одной стороны можно было простить, но с другой — использовать в нужный момент, как повод для ареста. А арест нужен для того, чтобы их родители быстрее “вспоминали”, куда члены их рода девали свою коллекцию запретных монет.

Просмотрев список, Лаврентий покачал головой.

— Попова? С ума сошел?

— Это другая, — сказал Григорий, пытаясь выгнать шмеля газетой. — Наша Марьяна, а эта Марина.

— Смотри у меня. Если к нам попадет та самая… Уволят, считай повезло.

— Обижаешь!

Вжикнув, Шмель уселся прямо на список и четко на имя под номером "22": “Амадей Иоганович фон Фауст. 19 лет. Подозрение: игры с Изнанкой”. Отогнав насекомое, Инквизитор повернулся к своему коллеге.

— Этого… — и он постучал пальцем по списку. — Нужно брать в первую очередь.

Глава 8. Кто еще не спит?

В лазе было тесно, темно и грязно, и это еще полбеды. Лезть приходилось вверх по узкой лестнице, и я тут чувствовал себя словно в гробу. Игорь карабкался чуть выше, а его волшебный кот по имени Кусь держался за него коготками.

— Никуда без меня, — посмеивался Игорь. — Что ты будешь с ним делать? Я так-то закрыл тебя дома, Кусь! Ты как выбрался?

Кот только еле слышно мяукнул, и по его шкурке заплясали разноцветные искорки. Поднявшись еще на пару ступенек, Игорь остановился.

— Два длинных, один короткий, — проговорил он и постучался условным шифром. Часть стены тут же отошла, Илларионов выбрался на волю. Я полез следом.

Мы оказались в крохотной неубранной комнатке. Хозяин — тот самый парнишка, с которым я общался на входе — удивленно захлопал глазами.

— Эй! Ты не говорил, что приведешь друга!

— Но и не обещал, что приду один, — улыбнулся Игорь. — Ладно тебе, Ване можно доверять.

— Тогда, Ваня, с тебя столько, сколько с Игоря!

— Брось, Жень! Он туда и обратно!

— Все вы туда и обратно!

Я же просто прошел мимо него. Встав у двери, прислушался. Ни звука.

— Света уже нет? Так рано? — спросил Игорь.

— Угу. Опять комендант с ума сходит. Обычно вырубает в одиннадцать, а сейчас… Эй, парень, — и он схватил меня за локоть. — Я тут не благотворительностью занимаюсь. Хочешь к своей девчонке, то плати!

— А то что? — оглянулся я. — Побежишь жаловаться той старой мегере? Тогда эту твою трубу запечатают, а тебя выселят.

В ответ раздалось недовольное бурчание, но спорить с ним мне было не с руки. Толкнув дверь, мы с Игорем вышли в коридор.

— Мы на шестом, — сказал Илларионов, — так что до лестницы тебе еще придется прогуляться, а там я тебе не помощник.

— Сам справлюсь. Спасибо.

— Смотри, только не наткнись на коменданта, а то он иногда вылезает из своей берлоги. Удачи!

Мы снова ударили по рукам и разошлись. Игорь налево, а я направо.

Коридор впереди утопал в темноте, а еще в шепотках — они шли из-за рядов дверей, которые тянулись по обе стороны от меня. И только я завернул за угол, как откуда-то послышались шаги. Осторожные, и совсем не человеческие. Будто ступали копытами.

Монстр? В студенческом общежитии?! Или какое-то животное?..

— Так… Кто не спит? — раздался настороженный голос за углом. — Поймаю, пеняй на себя, дружок. Мигом вылетишь на мороз!

Комендант? Или же…

Неважно, получит в любом случае. Не успел я нащупать в кармане кастеты, как сбоку открылась дверь, и в меня вцепились две хищные руки.

— Ну наконец-то!

Хватка была такая, будто меня затягивает в портал. Порог остался позади и дверь плотно закрылась.

— Сколько можно ждать, Андрей?! — и к моим губам прижались страстным поцелуем. Девушка буквально пылала.

Пока она охотилась за моим языком, я бегал глазами по ее комнате. Вокруг все розовое, а на кровати в свете свечи виднелась куча мягких игрушек. Нет, это точно не комната алхимика.

Тем временем, шаги за дверью остановились.

— Где ты? Где ты, гаденыш… Сказал же, всем спать!

Охнув, девушка отпустила меня, а я осторожно потянулся к глазку. Снаружи стоял какой-то лысый мордатый мужик в растянутой майке.

Человек? А где же монстр?

— Вы кто?.. — раздался рядом шепот. — Вы не Андрей!

Миниатюрная блондинка была одета в одну ночную рубашку. Вот-вот она грозилась сделать глупость, как я прижал палец к губам.

— Пикнешь, и мы оба окажемся на улице, — прошептал я. — Ты этого хочешь?

Девушка замотала головой.

— Вот и славно…

— Может, тебе и удалось уйти, — опять сказали за дверью, и стоило коменданту повернуться к глазку, как его глаза заблестели как у волка. — Но в следующий раз… АГА!

И он стрелою ринулся прочь. Через секунду там что-то грохнулось.

— Попался! Ты чего тут забыл, Игнатов?

— Пусти, Михалыч! Я в туалет!

— Туалет в другой стороне. И вчера был в той стороне, идиот.

— Но я…

— А ну вали, пока я добрый!

— Иду, иду…

Где-то скрипнула дверь.

— Слышь, Михалыч, да будь ты человеком! Сейчас всего-то десять! О, привет Андрюха. Ты чего, опять туалет ищешь?

— А ну пошли спать! А то выселю!

И дверь закрылась. Дождавшись пока за дверью не опустится тишина, я отстранился от глазка. Девушка, надувшись, сидела на кровати и била кулачком своего плюшевого мишку.

— Опять! Он! Попался! Коменданту! Неудачник!

— Он у вас… — сказал я. — Чисто зверь.

— Я знаю! И крадется так тихо, что и не услышишь иной раз!

Она еще раз вмазала медвежонку по носу и бросила его в стену. Сложив руки на груди, посмотрела на меня.

— А ты вообще кто?

— Я Иван, и я…

— …Ага, и ты тоже ничего, — и тут ее глазки лукаво блеснули в мою сторону. С хитрой улыбкой она поднялась и вновь приблизилась ко мне. Завязочки ее халатика пополли в стороны.

— У меня нет времени на эти глупости, — сказал я, отстранив девушку. — Мне нужен Амадей. Знаешь такого?..

Девушка тут же потухла.

— А ты из этих… Понятно. Этот псих на четвертом живет. В комнате 444.

— Спасибо.

И оставив ее в расстроенных чувствах, я вновь вышел в коридор и поспешил к лестнице. Спустя пару пролетов, оказался на нужном этаже. К счастью, больше ни комендантов, ни шаловливых студентов не попадалось.

Только голоса за дверями, а слышимость тут была аховая. А еще запах — пахло серой, и совсем близко.

— Сука, уже четвертый час сижу, и ни черта! Как ты умудрился ее решить за пятнадцать минут?!

— Опыт, мой дорогой, опыт.

— Дай списать!

— А вот фиг! Ты вчера в столовке зажал стакан молока, хотя я тебя вежливо попросил. Вот и сиди теперь, корпи, студент.

— …развитие Империи происходило в условиях бурного века постмагической эпохи. Чтобы не отстать от самых передовых стран, Король Олаф постановил… Блин, скука смертная, надо бы поесть…

— Рома, у меня первый раз… Я что-то боюсь… А вдруг это больно?

Оставив голоса за спиной, я повернул за угол. 444-яя комната находилась в самом дальнем конце коридора, и судя по тишине у соседей, они либо крепко спали, либо в непосредственной близости от пристанища Амадея, тут никого не селили. Под дверью за номером “444” дрожал свет. Похоже, там и не собирались ложиться.

И только я добрался до порога, как над головой послышался знакомое жужжание.

— Опять ты! — прошипел я, увидев на стене это надоедливое насекомое. — Чего тебе от меня надо?

Завертевшись волчком, шмель попытался сесть мне на ухо, но я отмахнулся. Тот обиженно зажужжал, но я уже шагнул к двери.

Там тоже слышался голос:

— …Imangaru viva! Senti santra! О, Великий хозяин Башни, чье имя боятся произносить все от мала до велика! Dosut timinus Ektre! Явись же предо мной и открой мне все секреты!..

Он принялся бормотать что-то еще, но его прервал звук — где-то что-то свистело. Как будто чайник, который забыли убрать с газовой плиты. Свист нарастал.

— Senti santra! Tumus Seri Goro! Я Амадей фон Фауст, твой верный слуга, призываю тебя! ЯВИСЬ ЖЕ!

Свист достиг критической точки, а затем из-под двери полыхнуло пламенем. Грохнуло так, что стены аж вздрогнули. А тут еще и дым — он попер из всех щелей.

— Зараза.

Тишина стояла пару долгих секунд, а затем в коридоре захлопали двери. Шаги приближались, и я юркнул в комнату напротив — это оказался туалет.

— Опять! Фауст, чтоб тебя! — громыхали голоса.

— Да и хер с ним, пусть подыхает, собака!

— Где комендант? Вызовите коменданта!

— Дура что ли?! Он и тебя сейчас с ним за компанию выкинет на улицу!

— И когда это кончится?

Пара человек все же вышла в коридор, но, поглядев, на клубы дыма, выходящего из-под двери, только покачали головами и исчезли у себя в комнатах. Похоже, привыкли к его выкрутасам.

— И почему комендант не реагирует? Сколько жаловались!

— Ты думаешь, ему не пофигу? Фуст-то из родовитых. Он тут нас всех поджечь может — все побоку!

— Хоть бы его кто пристукнул…

Дождавшись, пока закроется последняя дверь, я вышел из туалета. На шум мог и вправду явиться комендант, поэтому следовало действовать быстро.

Шмель предпринял еще одну отчаянную попытку сунуться мне в ухо, но я щелбаном отправил его полетать около окна и открыл дверь к этому Фаусту. Навстречу мне ринулось целое облако пухачего дыма, и я, раздвигая его руками, шагнул в 444-ю.

* * *

На пятом этаже.

Игорь без труда нашел нужную комнату: Кусь еще с прошлого раза запомнил дорогу и катился впереди как маяк. Постучался парень тоже специальным шифром — два коротких, один длинный. И не успел убрать руку, как быстро оказался в ее объятиях.

— Заходи! Я вся горю!

И уже с порога они начали целоваться. Едва Игорь успел перевести дыхание, как Лиза повалилась его на ковер, и еще пару минут просто выпало из их сознания. До кровати им пришлось подползать — так не хотелось разжимать объятий. Кусь катался вокруг них, странно фыркая.

И только разгоряченная девушка упала на подушки, а Игорь потащил с себя рубашку, как откуда-то послышалось:

— Это всего лишь ветер. Пошли уже! Романов свое получил!

Оба тут же затихли. Кусь тоже.

Голос же раздавался из коридора. Они так увлеченно целовались, что просто забыли закрыть дверь.

— Блин! Ну Игорь!

Невинно улыбнувшись, парень скользнул к двери, чтобы прикрыть ее поплотнее, как снова заговорили:

— Может, ну его, а? Если эти уроды вот-вот будут, то надо быть отсюда как можно дальше, а не то…

— Это шанс! И я его использую!

Игорь замер. В щелочке показались трое.

— Этого Амадея по-любому возьмут, а вместе с ним в лету канут и плоды его рук. Тебе оно надо?

— Нет.

— Вот и мне нет. Надо забрать свое, а там хер с ним.

И они растворились во тьме.

У Игоря просто взорвался мозг — Амедей?! Это не тот парень, которого искал Ваня? Его возьмут? Это кто же?

— Игорь, ты чего? — и его локтя коснулась рука. — Иди сюда, продолжим! Смотри сюда…

Тяжело вздохнув, Илларионов вгляделся в глаза Лизы, а ниже притаилось и еще кое-что не менее красивое. Такие большие, и такие манящие. А на щеке у ее родинка. Распущенные рыжие волосы рассыпаны по подушкам.

У него возник секундный порыв захлопнуть дверь и отдаться ее объятиям, но…

Друг. Там же его друг, черт его возьми! И единственный, одобренный лично отцом. На последнее ему было в целом наплевать, но вот Ваню бросать как-то не хотелось.

А ведь Лиза...

Ее губы звали его. Ее шея, ее грудь, ее кружевные…

— Я на минутку!

И чмокнув девушку в нос, Илларионов подхватил Куся и скрылся в коридоре. Себя в этот момент он ненавидел.

* * *

Сквозь серую поволоку проглядывался свет десятков свечей. Все стены занимали полки с книгами, а еще с кучей реторт, колбочек, тиглей, щипцов и прочих алхимических приспособлений. Прямо на полу был нарисован магический круг, а в центре зияло черное выжженное пятно.

У стены сидел он — худощавый бледный парнишка с всклокоченными волосами пепельного цвета. Нашаривая что-то на полу, он вглядывался в меня своими слабыми глазами.

— Ты?.. Это правда ты? Ты явился ко мне?!

Стоило мне пройти в центр комнату, как он растянулся в глубоком поклоне.

— Наконец-то… Наконец-то у меня вышло! Столько месяцев работы…

Тут под моим сапогом что-то хрустнуло. Очки.

Опустившись на колено, я нацепил их этому странному парню на нос, а тот у него был длиной с два моих. На его светло-голубых глазах заблестели слезы счастья.

— Ты Амадей? Алхимик?

Он энергично замотал головой.

— А ты Он? Тот что вечно хочет зла, но несет с собою благо?

Тут я не стал кривить душой.

— Возможно. И мне нужно…

— У меня есть! И специально для тебя, о великий! — и парень побежал к своей кровати. Там он порылся с минуту, а затем снова кинулся к моим ногам. О носок моего ботинка ударилось золотое кольцо, три монеты с клеймом Башни и еще пара золоченых пуговиц.

Ухмыльнувшись, я забрал все. Улыбка на лице Амадея растянулась буквально до ушей.

— Бери! Бери, о великий! И даруй мне знание!

— Хорошо, но не здесь… А сейчас скажи…

И я важно опустился в кресло.

— Ты умеешь превращать медь в золото?

— Конечно. Ой, я совсем забыл! — и ударив себя по лбу, фон Фауст сунулся в шкаф. Оттуда вытащил какой-то сверток, а затем торжественно положил к моим ногам.

Только я решил развернуть сверток, как у меня перед лицом снова замаячил шмель.

— Да чтоб тебе провалиться! — рыкнул я, когда он снова полез мне в ухо. — Фауст! Фас!

И пока мой новый слуга лихорадочно принялся ловить шмеля, я распутывал этот сверок — слой за слоем. А их тут было порядочно!

Следом в дверь забарабанили. И очень настойчиво.

— Фуст! Открывай, чтоб тебя!

Бросив свою охоту за шмелем, парень тяжело вздохнул.

— Опять будут ругаться… Ай-ай-ай…

Подойдя к шкафу, он открыл дверцу и поглядел на меня с выражением крайней почтительности.

— Ваша милость, пройдите, пожалуйста, в шкаф, пока я не выпровожу этих нахалов…

Но нахалы решили пожаловать сами. Дверь выбили плечом, и к нам завалились двое рослых парней. И как-то они не слишком походили на рассерженных студентов — оба были одеты в черное и при оружии.

— Я же сказал, что не продам его… — сказал Фауст, пятясь. — Что, еще надо?

Оба покачали головами.

— Мы заберем его сами. Хочешь ты этого или нет. От тебя зависит только, попадешь ли ты в руки Домны калекой, или нет, — сказал один из воров и посмотрел на меня. — Это что еще за хмырь?

— А это… Повелитель…

— Повелитель? У вас тут чего, игры какие-то?

И оба расхохотались. Из коридора послышалось:

— Блин, они уже за окнами! Вы, как хотите, а я валю! — и там застучали удаляющиеся шаги.

— Трус! — рявкнул вор, а затем обратился ко мне: — Не повезло тебе, парень. Тебе придется исчезнуть.

У них в руках заблестели кинжалы. Улыбнувшись, я скосил глаза на окно. За ним был небольшой балкончик с пожарной лестницей, а внизу улицу буквально запрудили автомобили — и к зданию двигалась целая процессия высоких людей в черном. В одном из них я узнал Лаврентия.

Тут и шмель сумел таки добраться до моего плеча. Внезапно прямо мне в ухо заверещали:

— Валите! Там Инквизиторы! Они едут вас брать!!!

Голос при этом был совсем тихий и писклявый, однако какой-то знакомый. Неужели…

— Ах вот ты куда делся, — проговорил я себе под нос. — А я даже успел немного поволноваться...

— Да ну! — зажужжал шмель голосом Ивана. — Потом расскажешь, как плакал обо мне. Они ищут Фауста, и вот-вот…

— Закрой дверь, — распорядился я, тычком отправляя его в полет. — Быстро.

Шмель ойкнул, но к счастью не стал задавать лишних вопросов. В следующий миг полетел над головами воров.

— Ты чего там бурчишь? — хмыкнул один из них. — Молитву что ли?

Дверь за его спиной начала медленно закрываться — шмель толкал ее изо всех своих шмелиных сил. Качнувшись по инерции, она со стуком влетела в дверной косяк, и оба вора обернулись. Шмель же, как ни в чем не бывало, кинулся к потолку, а оттуда принялся дрейфовать в сторону замка.

Воры же медленно повернулись ко мне.

— Нет, просто тоже думаю, как нам исчезнуть, — сказал я и подошел к плите, на которой булькало какое-то варево. Его уже было пора снимать с огня, но я методично принялся открывать все конфорки до единой. — Так чтобы ни обо мне, ни о Фаусте никто больше не вспомнил...

Сзади щелкнуло.

— Ты чего делаешь? Псих что ли?

— Амадей, — повернулся я. — У тебя же тут много горючих веществ?

Парень, стоявший у окна с круглыми от страха глазами, молча кивнул.

— Много… Но…

— Хорошо, — улыбнулся я, а затем схватился за газовую трубу. — Хватай, что успеешь, и уходим. БЫСТРО!

* * *

— …ничего они тебе не сделают, душа моя, — говорила бабушка в трубку, пока Инквизиторы один за другим заходили в здание. — Доминика пообещала, что они арестуют только тех, на кого есть досье. Всяких шалопаев, которых неплохо бы проучить, и, возможно, реальных преступников. Может, они немного пошумят, но, думаю, быстро закончат…

Марьяна вздохнула.

На ум пришли два силуэта — Вани и Игоря — которые еще десять минут назад пропали в подвале общежития. От них до сих пор не было никаких вестей.

— Выбрось все из головы. К тебе ни один из псов Доминики не посмеет сунуться. Они же не сумасшедшие — идти против меня.

— Хорошо…

— Выпей что-нибудь, чтобы спалось хорошо и ложись. У тебя есть снотворное?

Марьяна опять покосилась на шкаф, вокруг которого нарезал круги Пух. Вздохнула.

— Есть. Мне его выписали только сегодня. Сейчас выпью и… попробую уснуть…

В этом она, конечно, сомневалась.

— Вот и хорошо! А Инквизиторы… Завтра я их приструню. Доминика, конечно, свое дело знает, но останавливаться не умеет. Спокойной ночи, внученька.

— И тебе ба, — сказала Марьяна и, отключив телефон, пошла к шкафу.

Рычащий Пух попытался ей помешать, но девушка вытащила пузырек, открыла пробку и выпила все до последней капли.

— Ой… — икнула девушка, на миг почувствовав головокружение. — Да что ж такое…

Пух лег на живот и, смотря на нее грустными глазами, принялся подвывать. Марьяна же почесала питомца за ушком, сбросила халат и залезла под одеяло.

Через пару минут она уже не двигалась. Внизу слышался звон стекла, где-то грохотали сапогами, громко выкрикивали требование открыть именем Инквизиции, выбивали двери и даже чьи-то зубы. Девушка не шелохнулась даже когда в комнате на этаж ниже нехило так рвануло, и ее окно разорвало осколками. Запахло дымом.

Ее маленький питомец Пух, заливаясь писком, вопреки всем запретам забрался на кровать и принялся вылизывать девушке лицо.

И даже этого она не почувствовала. Ее сон был крепок, как у мертвеца.

От авторов: Дорогие друзья!

Вот снова настал тот самый день! Книга или шаурма?! Наверное, даже Силантий с Тимофеем не смогли бы точно ответить на этот вопрос, но мы все равно благодарны вам за внимание, ваши лайки, комментарии и награды! А история наших героев продолжается!

Всем, кто приобретет книгу с наградой, в гостевую обязательно прилетит чибик.