Этерис. Печать Стихий

Глава 1

Больше, чем просто книга.

Привет, на связи Автор этой истории.

Прежде, чем ты начнешь погружаться в историю мира Этерис, знай, что это часть большой вселенной, где пишутся не только книги, но и выпускаются настольные игры.

Сейчас мы с командой разработчиков:

- ждем первый тираж карточной игры «Этерис: Печать Стихий» (здесь ты встретишь героев книги и основные локации) - https://www.ozon.ru/product/eteris-pechat-stihiy-nastolnaya-kartochnaya-igra-dlya-vsey-semi-3390371178/?at=oZt6YQBBLc5l1gkEhB0XzBqhDwMqrPT0QRYoBCgVROgJ

- создаем настольно-ролевую игру (чтобы читатель мог сам стать частью сюжета),

- готовим прототип в стиле евро-игр «Этерис: Гильдии» (строй, торгуй, влияй на политику).

В книге «Этерис: Печать Стихий» много отсылок к настольным играм и старой доброй классики.

Дай знать в комментариях, если узнал.

Интригует?

Тогда самое время приступить к чтению!

Глава 2

Тим Черных не выделялся.

Кроссовки, синие джинсы, белая футболка и накинутая поверх рубашка в красную клетку. На плече – рюкзак, на носу – очки в черной оправе. Но внешность – это не то, что делает тебя особенным.

Тим сбежал по ступенькам перехода, спасаясь от мелкого навязчивого дождя, бушевавшего над городом. С жадностью вдохнул запах, долетающий от кофемата, и мужественно прошел мимо. Несколько минут Черных лавировал в суетливом человеческом потоке, чтобы занять ступеньку на эскалаторе и ощутить знакомую вибрацию под ногами.

Сработал датчик, встроенный в боковую стенку механической лестницы, и над головами пассажиров возникла голографическая реклама.

– Мечта покорить космос и открыть новые миры преследовала человечество с далеких пещерных времен, – бодрым голосом начал бородатый мужчина.

На середине спуска сработал следующий датчик, запуская новую голограмму. На этот раз женскую.

– ...но стоило Радмиру Велигорцеву и Гордону Грамму додуматься до двенадцатигранника вокруг нашей планеты, где каждая грань – это кусочек выдуманного мира, и мечта о космосе оказалась забыта.

Третий датчик, и теперь голограммы объединились.

– Приключения с друзьями, квесты на выживание, захватывающие миссии… – начал мужчина.

– Все, о чем ты только мог мечтать, теперь есть на гранях Великого дайса, – с улыбкой закончила женщина, и реклама погасла, давая пассажирам метро немного прийти в себя.

Но пауза длилась недолго.

– Ха! – голосом оперной дивы выдохнула женщина впереди Тима и выразительно глянула на спутницу. – Люди создают миры и игры, чтобы сбежать из реальности…

– …но чем больше они желают вырваться, тем больше погружаются в себя, – хехекнула старушка в старомодной шляпке с веточкой рябины.

Малышка в джинсовом комбинезоне, спускающаяся с ними, ничего не сказала, но так выразительно глянула на Тима, что Черных стало не по себе.

Колоритное семейство сошло с эскалатора, свернуло в сторону прибывшего на станцию поезда и обстреляло выходящих из вагона людей яростными взглядами. Выражение их лиц при этом оставалось таким кислым, словно троица предпочитала завтракать исключительно бутербродами с халапеньо.

Тим зашел в вагон следом за странной троицей и намеренно свернул в противоположную сторону, желая оказаться подальше. Он прислонился к стене, заметил плакат с еще одной рекламой Великого дайса и покачал головой.

Человечество могло и не узнать о путешествиях в игровые миры, если бы однажды в мрачную пятницу сумасбродный гений Элон Амаск не проснулся с четким ощущением разочарования в идеи построить человеческую колонию на Марсе. И в этот же день Элон Амаск встретился с Радмиром Велигорцевым и Гордоном Граммом.

Вера, деньги и связи помогли Элону создать корпорацию НААС «Толки». В рекордные сроки построить вокруг планеты Великий дайс. Запустить рекламную компанию. Под конец Амаск полностью разорился, а через три недели, после запуска туристических отправок на первую грань, – стал самым богатым человеком на планете.

Это была первая сокрушительная победа в долгом пути корпорации НААС «Толки»…

“Тилинь-тилинь!” – неожиданно подал голос карман Тима и начал ожесточенно пинать Черных в ногу.

Тим сунул руку в карман джинс и с силой сжал настойчиво дергающийся предмет. С трудом дождался остановки, вышел на кольцевой и встал так, чтобы не привлекать внимание бдительной общественности. Он поднес руку к лицу и с укором посмотрел на деревянную фигурку мипла.

В официальных бумагах корпорацию НААС «Толки» таких, как Тим Черных, называли “инспектор граней”. Для игроков, застрявших в локации по пути к, скажем, Мордору, он был “дайсмастер”. Для коллег по работе – ворон.

Плюсом такой работы был соцпакет, зарплата и возможность оказаться на любой из граней Великого дайса. Минусом – инспектора жили в ситуации “ненормированный рабочий день” и могли сорваться в рабочую командировку в любой, порой даже самый неожиданный момент. Вот почему корпорация позволяла им носить с собой двенадцатигранник и голосового помощника, помещенного в фигурку мипла.

Серая краска на боках фигурки слегка потерлась за год использования и постоянной носки, а память Тима хранила смутное воспоминание о том, как огромный трактирщик подрисовывал его миплу улыбающееся личико и “принаряжал” в балахон с капюшоном. Перевязь с пятью разноцветными печатями стихий Черных наваял уже сам, поспорив с гоблином за соседним столом. И еле ноги потом унес…

Мипл подпрыгнул на ладони дайсмастера, демонстрируя неподдельную радость, и помахала рукой.

– Здравствуй, ворон! – Голос помощника был жизнерадостным и до того звонким, словно он всю жизнь коллекционировал разбросанные тут и там восклицательные знаки.

Черных кивнул.

– Привет, мипл. Кто вызывает?

Крохотный человечек крутанулся на месте, вытащил из пространственного кармана двенадцатигранник, тревожно мигающий одной из сторон, и протянул своему хозяину.

– Двенадцатая грань, ворон. Тебя зовет мир Этерис! – подсказал мипл.

Тим удивленно хмыкнул.

Двенадцатая и одиннадцатая грани создавалась не так, как игровые или туристические. Амаск отдал их Радмиру Велигорцеву и Гордону Грамму, создателям технологии построения Великого дайса, в качестве платы за проект. Но Гордон скончался при невыясненных обстоятельствах, а после пропал и сам Велигорцев, предварительно завещав грань племяннице.

Сейчас за миром Этерис присматривал Энтарион, который четко дал понять Черных, что не желает видеть на своей грани никого, связанного с корпорацией. И тут вдруг вызов.

Тим вопросительно глянул на почтительно замершего на ладони помощника.

– Энтарион оставил сообщение?

– Нет, ворон. Только сигнал срочного вызова!

– Странно.

Судя по тому, что Черных успел понять об Энтарионе, тот вероятнее прыгнет со скалы без страховки, чем попросит помощь у дайсмастера. И если этот самонадеянный придурок обратился к нему, то дела на грани плачевны.

Тим крутанул в пальцах двенадцатигранник с тревожно сверкающей гранью и в голове его созрело решение.

– Мипл…

– Да, ворон?! – с готовностью отозвался тот.

– Обеспечь мне переход.

– Да, ворон!

Мипл подпрыгнул и рассыпался на вихрь из черных перьев, который с тихим шелестом незримых крыльев поглотил дайсмастера. Перед самым исчезновением со станции Черных почувствовал испепеляющий спину взгляд и обернулся. Три одинокие женские фигуры, которым полагалось ехать в вагоне, ибо они НЕ выходили на остановке, застыли у противоположной колонны.

Тим удивленно моргнул, и переход поглотил его.

Колоритная тройка переглянулась.

– Зря он никому не сказал, – осуждающе покачала головой старуха в шляпке.

– Будто это когда-то помогало, – вздохнула ее взрослая дочь.

Малышка в джинсовом комбинезоне утвердительно кивнула.

Вещие сестрички никогда не ошибались.

Глава 3

Гаррет Хвост, беспечно дремавший на залитой солнцем лужайке, внезапно проснулся.

Чуйка громким шепотом вопила о том, что с этой секунды оставаться возле замка Великого Мага опасно, а Хвост был из тех, кто ценит свою шкуру, поэтому никогда не игнорирует подобные предупреждения.

Он зевнул, сел и сладко потянулся, одновременно пытаясь понять, где сейчас находится его неугомонная подруга, и после недолгих поисков обнаружил Бликер на корточках у стены. Девушка сосредоточенно выковыривала грязь из бороздок и весь ее целеустремленный вид говорил о том, что она доведет начатое до конца.

Чуйка подсказала, что делать ноги надо уже сейчас, не дожидаясь финала трудового процесса, поэтому Гаррет взлохматил руками рыжую шевелюру, стряхивая травяной мусор, прилипший к волосам, и подошел к стене.

– Бликер, мы торчим здесь уже три часа. Три бестолковых часа к твоему сведению. Как насчет того, чтобы вернуться домой?

– Еще чего! – Девушка отнеслась к предложению с прохладой и равнодушием дождя, бьющего ночью в откос. –– Энтарион вот-вот спустится и откроет.

Гаррет вздохнул и посмотрел на пять башенок замка.

Будучи безбашенным сиротой и обладателем эльфийской поступи, Гаррет Хвост частенько сбегал из приюта. Тайны и богатства, сокрытые внутри старого замка, манили его, подобно песням сирен, поэтому он прилежно изучил каждый шов, скол и выемку еще до того, как научился читать.

Магическая защита поставленная Энтарионом не давала взобраться выше первого этажа, деревянные дверь не вразумил даже таран, которым другие опытные вандалы попытались пробить себе путь внутрь, а окна оказались затянуты какой-то темно-синей дрянью, которая не только надежно скрывала помещения от любопытных взглядов, но и чудовищно жглась.

За сотню лет еще никому не удалось проникнуть в замок, но Бликер Шлеп это не волновало.

“Это потому что я не пробовала”, – свято верила она, и становиться на пути этой веры было так же благоразумно, как надеяться, что вон тот разгневанный бычок, несущийся на тебя с рогами наголо, не причинит вреда.

“Зачем вообще я с ней дружу?” – в очередной раз сам себе поразился Хвост, стремительно склоняясь к девушке и забрасывая ту к себе на плечо.

– Гаррет! – прорычала крайне недовольная этим фактом Бликер.

Она подкрепила вербальный протест физическим, то есть вытянула руки и как следует настучала другу по спине в тщетной попытке усовестить. Раскаяние, стремительное и мимолетное, как летние грозы, кольнуло Гаррета, но не успело достучаться до личности, утонув в пучине бессознательного. Хвост развернулся и пошел прочь, желая унести брыкающуюся подругу как можно дальше от места жительства Великого Мага.

Перепуганный замок бросился к запасам успокоительного. Рыцарские доспехи побежали по коридорам, заметая под коврики обрушившуюся на нервной почве штукатурку. Чердак с подвалом немного посовещались и вернулись на положенные места. И только шпили на пяти островерхих башенках продолжали пристально следить за удаляющейся парочкой.

– Гаррет, немедленно поставь меня на землю, – отчеканила Бликер, агрессивно цепляясь за рубашку друга.

– Неа, – мотнул рыжей головой Хвост. – Если я это сделаю, то ты рванешь обратно.

– Да, поганец, именно это я и сделаю! Сегодня утром Тишь сказала, что мне суждено пробудить Энтариона и снять с него…

Гаррет издал насмешливый смешок.

– Бликер, слова – это то, что кормит алых баронов на протяжении многих десятилетий странствий по Этерис. Как думаешь, давно они научились подмешивать в свои предсказания вранье и кормить доверчивый народ надеждой?

– Но Тишь…

– Тишь не исключенье.

Они замолчали, обоюдно недовольные позицией друг друга.

Гаррет взобрался на здоровенный валун, больше похожий на прикорнувшего у дороги тролололя, и шагнул на канат, натянутый над пропастью. Он шел по тонкой, покачивающейся переправе с уверенностью беспечного недотепы, который не в курсе, что под ним в голодном ожидании раскрыла глубокую глотку расщелина, но тем и хороши эльфийские предки. Ты всегда можешь положиться на свою легкую поступь и чувство баланса.

Человеческая часть рыжего полукровки настойчиво твердила, что упрямством Бликер можно забивать гвозди. Стоит ее чудным ножкам коснуться земли, как она взмахнет юбками и окажется на той стороне еще раньше, чем он успеет прокричать «Стой!» ей вслед.

Гаррет взвесил все варианты, пришел к неутешительным выводам и задействовал второй талант, который сводился к банальному: будь очаровательным и люди сами захотят тебе поверить.

– Бликер, пожалуйста, не обижайся. Я не хотел тебя задеть или огорчить, ведь ты для меня один из самых важный полукровок во всем городе.

Девушка засопела чуть тише, и Гаррет решительно усил эффект.

– Да, я не верю в предсказания, сделанными Тишь по картам, но… я верю в тебя Бликер Шлеп! Если в целом мире есть кто-то, кто сможет сделать невозможное только потому, что верил в себя и старался, то это ты.

Сопение за его плечом окончательно стихло. Бликер внимательно прислушивалась к словам друга, и Гаррет поспешил закрепить этот крохотный успех.

– И я уверен, что ты не отступишь, но… если мы не успеем пройти через ворота Кроссроуда до темноты, то вновь нарвемся на Бешеного Хобса, а у меня еще с прошлого раза не все ребра зажили.

Он выкрутил на максимум эльфийское обаяние. На такой максимум, что оно зацепило даже горы вокруг, но не Бликер Шлеп.

Она приподнялась на его плече, смахнула с лица светлую челку и деловито уточнила:

– Ты же в курсе, что на мне не работают эти твои штучки?

– В курсе, – покладисто кивнул Хвост и присел, что поставить подругу на землю. – Просто хотел тебя заболтать…

Бликер почувствовала под подошвами твердую землю и стремительно выпрямилась. В ее синих глазах зажегся огонек понимания, а в следующий миг Гаррет Хвост столкнул ее вниз.

Глава 4

Дандан Хобс (с легкой руки Гаррета получивший кличку Бешеный Хобс) поднялся в одну из дозорных башен Кроссроуда.

Когда-то давно это место строили с расчетом на то, что здесь будет жить, служить и подглядывать за Великим Магом специально обученный для этих целей военный гарнизон. Но мчались годы, Энтарион бобылем сидел в стенах своего огромного замка, и постепенно по материку поползли слухи о том, что старик благополучно… помер.

По другим, более оптимистическим версиям, уснул, занят, потерял к жителям Этерис интерес.

Как бы там не было на самом деле, но спустя десять лет с момента постройки гарнизон перебросили в другое место, а горстка дозорных, оставшихся в Кроссроуде, перешла под командование молодого командарма Драйдена Хобса. Тот, как и положено всем молодым офицерам в свои нежные двадцать пять, в душе не знал, как распоряжаться полученной властью, поэтому просто плыл по течению жизни, отчаянно молясь, что бы та не приготовила для его хлипкого суденышка какую-то пакость.

Это самое течение прибило в Кроссроуд сперва одного жителя, затем другого и не успел никто крикнуть “Эй, погодите, мы этого не планировали!”, как военные казармы оказались до отказа забиты человеческими полукровками.

Командарм Хобс глянул на это все безобразие и решительно смирился с текущим положением дел, чтобы спустя сотню лет его праправнук Дандан Хобс согнулся в три погибели, дабы протиснуться в узкий для его внушительных габаритов дверной проем.

Помещение караулки было как раз таких размеров, чтобы с относительным комфортом вместить стол, пару полок и пятерых дозорных стандартной комплектации. Обычно сюда сбегали погреться, перекусить и скрасить часы патруля громкой беседой, но сегодня к воротам города прибыли телеги алых баронов.

Свободные люди, как звали себя бароны, в основном занимались тем, что путешествовали в домах на колесах, собирали полезную информацию в одной части Этерис и грамотно перепродавали ее в другой. То есть были частичками круговорота информации в природе, чем жутко гордились. Кузнецам алые бароны несли новости о новых видах оружия и ковки, аптекарям – рецепты от хворей, стеклодувам – примеры работ, купцам – товары, поварам – рецепты, а дозорным…

Дозорные Кроссроуда славились своей любовью к настольным играми.

Как раз сейчас два молодых барона учили всех карточной игре “Печать стихий”, и ход перешел к дозорному Мышивполе. Полукровка из краснолюдов сверился с веером в своих руках, со стопкой карт, выложенных по центру, и неожиданно просиял, застигнутый врасплох блестящей идеей.

– Сила-пройдет-сквозь-меня, – скороговоркой выпалил он и попытался схватить со стола одну из пяти открытых карт, обозначающих рынок, но получил по рукам от сидящего напротив алого барона.

– Эй-за-что? – возмутился Мышивполе.

– Парни, мы ему верим? – хитро глянул на других игроков барон Андреа.

– НЕТ! – дружно грянули те.

– Если хочешь играть особое свойство своего персонажа, – поучительно проговорил алый барон, – то отыгрывай, как следует.

– Что-б-вас-всех…

Краснолюд встал, откашлялся и закрыл глаза. Медленно, с яростным осознанием данного момента он поднял руки вверх, его грудь зачерпнула воздух, а голос стал громогласно-пафосным, как и положено магу эфира.

– Сила пройдет сквозь… МЕНЯ!

Грянул смех и аплодисменты. Краснолюд поспешно сел, вернув себе прежнюю сутулость и смущенный вид, а после шустро схватил с рынка понравившуюся карту и тут же сыграл.

– Тридцать пятую захапал, – расстроился кто-то.

– У кого тянешь? – прищурился Андреа.

– У-тебя-конечно! – воскликнул Мышивполе, уже вытягивая над столом маленькую загребущую руку, чтобы похитить у соперника карту.

Дандан планировал пройти мимо игроков, не привлекая к себе дополнительного внимания, но крайне сложно оставаться незаметным, если твое тело отжирает у пространства так много места.

– Командор здесь! – крикнул кто-то из дозорных и ребята почтительно повскакивали с мест.

Хобс едва заметно поморщился, махнул рукой, мол играйте. Кивнул алым баронам, единственным, кто остался сидеть, и решительно толкнул другую дверь, ведущую на стену.

Из-за многочисленных браков полукровок с полукровками в молодом дозорном смешалось такое количество непредусмотренных для этого генов, что даже радужный коктейль рядом с ним казался дилетантом.

От тролололей Дандану достался высокий рост и сила. От эльфов – выразительный взгляд и легкость поступи. От краснолюдов – удивительная способность все помнить и отвратительное неумение забывать. И только хромосомы ведали, что досталось этому парню от всей остальной многочисленной родни, но абсолютно каждый сходился во мнении, что орочьи гены уложили на лопатки все остальные, чтобы явить этому миру всю свою доминантность.

Внешне Дандан был похож на медведя, с которого без предупреждения сбрили всю шерсть, причем медведь остался этим фактом жутко недоволен и теперь в каждом встречном подозревал того самого цирюльника. Но за грозной внешностью и неприветливым оскалом скрывался добрый малый. Если только этого добряка не злить.

Дандан окинул макушки Вечнопиков внимательным взглядом и прошел по стене до следующей дозорной башни, где в гордом одиночестве бдительно позевывал единственный оставшийся на посту часовой. Хобс обменялся с ним кивками, глянул на то, как слаженно обживаются на небольшом и относительно ровном пятачке алые бароны. Убедился, что все в относительном порядке, и отправился патрулировать улицы.

Дандан дошел до городской площади, свернул раз, другой, с невероятной для таких габаритов ловкостью, перешел по мостику не шире доски и прислушался к себе. Через пару секунд он вернулся обратно, свернул в проулок между двумя неказистыми лачугами, дошел до тупика и остановился.

У ног дозорного лежал труп.

Глава 5

Несколько незабываемых секунд Бликер Шлеп летела в неизвестность. Летела и отказывалась верить, что этот рыжий прохвост, которого она по ошибке считала другом, столкнул ее с обрыва.

– Гаррет! – прорычала Бликер, от избытка чувств грассируя согласной.

Хвост, внимательно наблюдавший за фееричным полетом подруги, радостно улыбнулся. Бликер подумала о членовредительстве в качестве ответной меры, а в следующий миг ее полет закончился. Девушка шлепнулась в обескураженные подобной бесцеремонностью кусты.

“Он сбросил меня в Злобник”, – догадалась она и замерла, боясь пошевелиться.

Дело в том, что Вечнопики были географическим центром мира Этерис. Местом, где пять стихий сталкивались друг с другом, рождая споры.

Горы фонили от магии, долгими зимними вечерами разукрашивая небо вспышками красного, синего, зеленого и фиолетового. Замок Великого мага тоже был не горкой кирпича, поэтому добавлял в общий котел эманаций парочку другую поправок и нюансов. А, как известно, все, что достаточно долго находилось под влиянием магического фона, с годами приобретает… назовем это “маленькие странности”.

Никто в Вечнопиках и ее окрестностях не удивлялся жалующиеся на погоду овцам или сплетничающих о путниках камнях и уже тем более живым кустам на склоне.

Первой “особенностью” здешней растительности были зачатки мышления. Коллективного, поверхностного, но все-таки мышления. Второй – подвижность, немыслимая для представителей царства растений. Другой “маленькой придурью” стал… назовем это “характер”. Достаточно склочный, чтобы все здравомыслящие существа держались от Злобника на почтительном расстоянии, но не настолько амбициозный, чтобы оставить обжитое пространство и отправиться на завоевание других.

Поговаривали, что раньше гильдия волшебников отправляла сюда своих учеников. Перспективные недоросли шли в Злобник на поиски крепкой палки, которой в будущем было суждено стать посохом. Кусты этому всячески препятствовали, эволюционируя в коварстве при каждой встречи.

Однако от традиции быстро отказались, стоило кровожадно настроенной растительности прикинуть что к чему и взять самонадеянного главу гильдии в заложники.

Волшебники были вынуждены уйти и оставить Злобник в покое.

Вот только добрее он от этого не стал.

Бликер осторожно приподнялась, и куст под ней едва уловимо дернулся.

“Нет, нет, пожалуйста, нет!” – мысленно взмолилась она.

Послышался треск и возмущенное шевеление веточек – это Злобник пытался определить местоположение неподвижного противника. Бликер поняла, что ее вот-вот обнаружат. Она скатилась с куста и попыталась прорваться сквозь заросли в безопасное место, но толстая ветка подобно змее оплела талию и потянула обратно.

– Гаррет!

– Иду, – весело крикнул Хвост, прыгая за ней с обрыва.

Приятель обрушился на куст, удерживающий Бликер, и с размаху огрел дубинкой. Злобник зашипел от ярости, зато его жертва с проворством дикой кошечки выкрутилась из цепкого захвата.

Бликер прижалась к спине Гаррета, нервно оглядела зеленое воинство и поинтересовалась:

– Что насчет плана по спасению?

– Плана? – хохотнул друг. – Бликер, не будь скучной. Жизнь должна быть спонтанной.

– Еще слово, Гаррет, и я тебя ударю, – пообещала она. Пнула попытавшийся схватить ее за ногу корень и ехидно добавила:

– Спонтанно.

– Не будь злюкой, Бликер!

Хвост радостно завопил и начал движение. Нанес несколько быстрых ударов дубинкой, поднырнул под крючковатый сук и был атакован лианами. Хмель, вьюнок и дикий виноград оплели его ноги, замедляя движение.

– Лови. – Гаррет перебросил ей дубинку.

Бликер подняла руку и, едва в ее ладонь легла чуть шершавая поверхность ручки, отбила пущенные в их сторону ядовитые шипы.

“Ш-ш-штс!” – взревел разочарованный Злобник, и в воздухе запахло чем-то пряным.

Чуткий эльфийский слух Бликер уловил хруст побегов, с которым ее друг безжалостно разорвал путы, а через миг и он сам появился рядом.

– Туда. – Гаррет указал на едва заметный просвет.

За ним начинался пологий участок склона, который почему-то не нравился Злобнику.

Возможно, это волшебники в свое время подсуетились и провели незримую черту, за которую кусты не могли сделать и шагу. Или их банально не устраивал более каменистая часть, но факт оставался фактом. Злобник рос и захватывал все больше и больше территории по бокам склона, но не пускал корни ниже.

– Живее, Бликер! Сюда идет психованный шиповник.

Бликер оглянулась и вздрогнула.

Злобник за их спинами менялся прямо на глазах. Подобно пенсионерам на зарядке, зеленые воины тряслись и скрипели. Все они рвали корни из земли, чтобы поспешно расступиться в стороны, образуя что-то наподобие коридора. По нему с видом двух обстоятельных вышибал спешили кусты шиповника.

“Ой!” – Бликер в красках нарисовала картину своего виртуозно расцарапанного лица и тела и бросилась к найденному другом просвету. Гаррет прикрыл ее, успев рукой отбить мощную атаку волчьей ягоды.

При поддержки дубинки и желания оказаться как можно дальше от разъяренного шиповника вспотевшая Бликер пробила для них еще несколько метров к свободе.

“Не успели”, – поняла она, услышав за спиной треск веток и хлесткие удары плетей о воздух.

И Гаррет это тоже понял.

– Давай, – выпалил он, падая на колено и выставляя соединенные руки.

Бликер на миг замешкалась, пытаясь понять, что хочет от нее друг, и пропустила удар. Щеку обожгло болью. Зашипев от боли, она поставила ногу на сцепленные в замок руки Гаррета и прижала дубинку к груди. Хвост резко выпрямился и мощным толчком подкинул ее.

Девушка сделала кувырок через голову, пролетела через последнюю линии обороны Злобника и эффектно приземлилась уже за незримой чертой. Пользуясь угасающей инерцией движения, что, конечно, противоречило заведенной физикой терминологии, но отражало суть происходящего, Бликер развернулась и метнула дубинку обратно в заросли.

– Гаррет.

Друг в последний миг успел шарахнуться в сторону, убрав непутевую рыжую голову с траектории пущенного снаряда. Дубинка насквозь пробила первый куст. Шиповник от удара качнулся назад и схватился за образовавшуюся по центру прореху ветками. Но дубинка на этом не остановилась.

Она пролетела дальше, вонзилась во второго стража и осталось торчать в нем, подобно вражеской стреле застрявшей в нагруднике павшего воина.

Злобник издал нечто среднее между змеиным шипение и рычанием психованной пумы.

– Хватайся! – прокричала Бликер, протягивая руку, дождалась пока в ее предплечье вцепится друг и дернула.

Извиваясь подобно ужу, Хвост лег на живот и проскользнул над верхушками намертво сцепившихся друг с другом кустов. Бликер вытащила друга на каменистый участок склона. Помогла подняться, после чего они со всех ног рванули прочь от живой рощи.

Злобник возмущенно шуршал листвой, призывая на головы трусов все кары земные, небесные и магические, а после смекнул небогатым умишком, что противника можно не только бить. В противника можно швыряться чем-то не очень ценным.

– Пригнись! – успел выкрикнуть задыхающаяся от бега Бликер.

Гаррет поспешно вжал голову в плечи, и над его рыжей макушкой пролетел булыжник размером с кулак. Спину девушки укололо чем-то несущественным, а возле плеча, чиркнув по острому уху, просвистела ветка.

Гаррет резко вильнул в сторону, чтобы перепрыгнуть торчащий из земли валун. Наклонился и с торжествующим воплем подобрал с земли свою дубинку.

Мимо пронеслось пустое птичье гнездо. Беспомощно болтая лапками в воздухе, за его край цеплялась маленькая рыжая…

«Белочка?» – удивилась Бликер.

Засмотрелась на стремительно удаляющийся пушистый хвост и не заметила, как склон под ногами изменил градус наклона, из чуточку покатого став экстремально крутым.

Бликер споткнулась, взмахнула руками и с протестующим воплем покатилась вниз.

Глава 6

Каждый житель земли мечтал хоть раз побывать на грани Великого дайса. Ведь это не просто запоминающийся опыт. Это портал в мечту детства, а корпорация отлично знала, как заработать на чужих желаниях.

НААС “Толки” прилично получали с туристических и образовательных маршрутов, но самую большую кассу делали игроки. Вчерашние фанаты настолок, Полкина, Аркрафта, Будьмака и других вселенных стали самыми преданными клиентами, раз за разом возвращаясь, чтобы играть.

А кто бы НЕ захотел отправиться на битву с зомби (пятая грань) или вместе с отрядом добровольцев искупать кольцо всевластие в лаве (первая и до сих пор самая популярная грань Великого дайса)?

И пока другие копили деньги, предвкушая незабываемые приключения, Тим Черных ходил между гранями Великого дайса, как другие ходят в офис. Все это было возможно благодаря миплу в его кармане и броску кубика.

– Э-э… Ворон! – придушено пискнул голосовой помощник.

Тим моргнул, пытаясь отбросить видение трех женщин на платформе, и вопросительно глянул на собственную ладонь, точнее на крохотную деревянную фигурку, застывшую на ней. Вокруг тихо шепталась темнота, предшествующая переходу.

– В чем дело, мипл?

Человечек сделал виноватое личико и протянул ему кубик.

– Кажется у тебя выпала… КРИ-И-И-ИТИЧЕСКАЯ неудача!

Тим скривился от досады, и мипл пристыженно шаркнул ножкой.

– Прости, я запрограммирован интонационно выделять слово “КРИ-И-И-ИТИЧЕСКИЙ”! Да-да, знаю! Всех бесит КРИ-И-И-ИТИЧЕСКАЯ удача и еще больше КРИ-И-И-ИТИЧЕСКИЙ неуспех, но разработчики решили, что так будет веселее, поэтому я вынужден говорить КРИ-И-И-ИТИЧЕСКИЙ в подобном тоне!

“Уровень метаиронии, который мы заслужили”, – подумал Черных и тяжело вздохнул, мысленно представляя передряги, в которые может угодить благодаря провалу броска.

Корпорация НААС “Толки” пеклась о жизнях своих клиентов. В основном потому, что не желала сталкиваться с исками, судебными издержками и моральной компенсацией потерпевшим. Вот почему игровой и туристический отдых был продуман так, чтобы не подвергать никого опасности.

Платишь деньги, приезжаешь в ближайший офис компании и ложишься в просторную капсулу с удобными ортопедическими вставками. Пока в ушах клиента играет медитативная музыка, инженеры открывают грань и переносят сознание счастливчика в аватар, который и будет бегать, прыгать и сражаться, а в случае чего и умирать вместо своего хозяина.

Полное погружение при минимальном риске.

Инженеры такой возможности были лишены. Они перемещались полностью, в своих телах, каждый раз рискуя собственной шкурой, а не только мозгами.

Для Тима Черных это была первая критическая неудача, выпавшая на кубике при переходе.

Мог ли Энтарион подстроить это? Тогда зачем звал дайсмастера? А что, если все это одна большая ловушка?

Мипл подпрыгнул на ладони хозяина, отвлекая от хаотично прыгающих в голове мыслей.

– Ворон, внимание! До выхода из межпространства… Три!

Тим опустил взгляд вниз и оглядел себя с ног до головы. Грань не могла принять чужака, поэтому перестраивала его физическую оболочку по своему усмотрению.

– Два!

Черных заметил, что стал выше. Рюкзак с гаджетами исчез где-то в глубинах окружавшей темноты, а привычные джинсы и майка с рубашкой трансформировались в нечто отдаленно напоминавшее костюм приспешника злодея.

– Один!

Черных сделал шумный выдох, задержал дыхание и закрыл глаза для лучшей адаптации всех органов чувств. Сжал кулаки, чтобы не потерять миров и двенадцатигранник.

А в следующий миг тьма выплюнула его в чужой, далекий мир.

Ступни Черных коснулись земли, по глазам ударил свет, а на плечи опустились руки гравитации. Тим пошатнулся, сделал судорожный вдох наполняя легкие.

– Поздравляю! – глухо, но все так же позитивно выкрикнул зажатый в кулаке мипл. – Вы успешно перенеслись на двенадцатую грань!

Черных открыл глаза.

Портал выкинул его где-то очень далеко от дома Энтариона, в самом сердце густых зарослей.

Кусты, до глубины корней пораженные наглостью чужака, застыли с занесенными для бросков палками, камнями и другим мелким лесным мусором.

Несколько долгих секунд ворон с удивлением таращился на их застывшие от шока силуэты, пытаясь осознать, что вообще творится в мире Этерис, и не попал ли он в какую-то ловушку мага. Кусты пытались понять сложившуюся ситуацию своим маленьким коллективный мозгом.

Откуда-то сбоку раздался испуганный женский вопль. Тим круто развернулся, готовый броситься на помощь, а в следующий миг и сам бы не отказался от нее. Кусты атаковали его со всех сторон, сжав в таких крепких объятиях, что ворон почувствовал, как хрустят ребра и перехватывает дыхание.

Тим захрипел и попытался освободить руку.

– Ой! – пискнул мипл и полетел вниз вместе с двенадцатигранником.

Глава 7

Дандан Хобс был не из тех, кого напугает труп в подворотне.

Он был праправнуком первого командарма Кроссроуда, сыном текущего командарма Хобса и морально готовился принять на себя непосильную ответственность в виде давно запланированного повышения. Бешеный Хобс рос на городских стенах, постигал жизнь в долгих караулах с дозорными и завершал свой день не сказкой на ночь, а поучительным патрулированием улиц с офицерами гарнизона.

Труп не вызвал у молодого парня никаких чувств, кроме как рабочего энтузиазма.

– Дела-а, – протянул Дандан и осмотрел место преступления.

Зрение орков позволяло прекрасно видеть в полумраке подворотни. Память краснолюдов делала слепок реальности и тщательно хранила в архивах памяти, давая возможность возвращаться к нужному события в любую секунду жизни. Личные качества Дандана делали из этой комбинации беспроигрышный вариант.

Дозорный не обнаружил второпях брошенной записки с чистосердечным признанием. Только труп, ведерко с красной краской, засохшую кисточку и граффити на стене.

Многие годы городские вандалы оставляли свой след в истории этой подворотни, радуя эти стены надписями сомнительно-интеллектуального значения. Теперь весь этот титанический труд оказался перечеркнут намалеванной рожей.

Рожа была неузнаваема и перечеркнута двумя экспрессивными линиями.

Ниже шла кривая, не слишком грамотная надпись, и Дандану пришлось немало попотеть, чтобы расшифровать ее.

– Убем всих элфов. Далой захвачикоф, – с трудом прочитал он и еще раз глянуть на рожу, чтобы опознать в ней эльфа.

Автор портрета не претендовал на реалистичность, компенсируя недостаток правдивости злостью, поэтому представителя эльфийского народа выдавали только уши. Большие, острые и почему-то на макушке.

Дандан еще раз огляделся, в попытке восстановить гипотетическую последовательность событий приведшую к трагическому финалу. Получалось, что некто с незаурядными художественными талантами, банкой краски и кисточкой пришел сюда, чтобы излить подворотне личную антипатию к представителю эльфийского народа, и поплатился жизнью.

– Плохо дело, – пробормотал Дандан и присмотрелся к трупу.

Труп внезапно всхрапнул, чем сильно удивил молодого дозорного.

– Эй, дружище! – Он наклонился и потрепал пьяницу.

В нос ударила такая вонь, что заслезились глаза, а к горлу подкатил спазм. Даже закуток у центральной площади, который горожане единодушным невысказанным решением приобщили под общественный туалет, казался благоухающим цветами садом на фоне подобного впечатляющего аромата.

Хобс попятился, желая оказаться как можно дальше от источника сногсшибательного омбре, и огляделся в поисках решений.

Дозорные Кроссроуда не только следили за порядком и околачивались на стене. Они искали заплутавших в горах путников, расследовали преступления, выступали суровыми утешителя для тех, кому это требовалось и при необходимости придавали горизонтальное положение задницам не самых качественных с точки зрения морали полукровок.

Но что делать, если это самая задница уже лежит в подворотне без признаков вменяемости и сознания?

По инструкции Дандан был обязан задержать и доставить пьяного вандала в одну из дозорных башен, переоборудованную под импровизированный вытрезвитель, но он представил, как через весь город тащит на плече невменяемое, сшибающее с ног своей вонью тело, и поморщился.

Хобсу потребовалась секунда на то, чтобы придумать оригинальное решение ситуации, еще пять чтобы выйти из переулка на оживленную улицу и вернуться с небольшой тележкой, груженной бочкой с водой.

– Подъем, приятель. – Дандан спрятал нос за воротник форменной рубашки, наклонился и одним ловким движением могучей руки поднял и закинул не сопротивляющегося человека в бочку.

Пьянчуга ушел под воду, отправляя в качестве сигнала о помощи на поверхность большие паникующие пузыри воздуха. Дандан опустил руку, нащупал воротник рубахи и вытащил беднягу. Тот сделал глубокий панический вход и открыл мутные глаза.

– А! Это ты, морда… – невнятно пробормотал человек.

Он предпринял попытку ухватиться за край бочки трясущимися руками, но стоило дозорному расслабить пальцы, как макушка задержанного вновь оказалась под водой. На поверхности затанцевали крупные пузыри воздуха.

Дандан вздохнул и мужественно сунул руку под воду.

Глава 8

– Бликер! – выкрикнул Гаррет Хвост, с ужасом наблюдая за тем, как та падает на пятую точку и начинает неподконтрольное телу скольжение вниз.

Унося девушку подальше от стен замка Энтариона рыжий полукровка понимал, что она бросится обратно, едва ее подошвы коснуться земли. Вот почему Хвост воспользовался вариантом с вредной рощей. Он думал так: во время схватки с психованными кустами Бликер глотнет адреналина, спустит пар, в конце концов хоть немного, но устанет и предпочтет вернуться в Кроссроуд, чем вновь карабкаться на Вечнопики к замку Великого Мага. Но в его план не входил экстремальный спуск Бликер по склону, удар о тот или вон тот, или еще хуже во-он тот здоровенный камень и переломанные кости в качестве финального штриха.

Гаррет замер на краю склона, лихорадочно соображая, что делать дальше. Чуйка незамедлительно проорала, что сейчас не время стоять. Хвост метнулся в сторону, пропуская мимо изъеденную червями корягу, и приготовился к новой бомбардировки, но на этом обстрел из рощи внезапно кончился.

Всего на миг рыжему полукровке показалось, что чуткое эльфийское ухо уловило какой-то звук, похожий на стон сдавленного человека, но Хвост не предал этому особого значения и сорвался на бег. По траектории близкой разве что к траектории безумного зайца, Гаррет бежал вниз, перескакивая через камни, поскальзываясь и даже не замечая этого. Бежал и понимал: не успеет.

Бликер скользила вниз с такой оглушительной скоростью, словно сила трения решила не вмешиваться в процесс и отошла выпить чай с кексом с коллегами. Светлая коса извивалась в воздухе подобно ядовитой змее.

– Впереди! – успел выкрикнуть Хвост, первым заприметив огромный валун, маскирующийся под толстым слоем мха и лишайника.

Посрамив даже великих валькирий, нарисованных в учебниках по истории, Бликер хладнокровно выждала момент, резко подалась корпусом вперед и, пользуясь набранной скоростью, вскочила. Ее ладони уперлись в камень, тело перевернулось в воздухе и пролетело над преградой. Девушка приземлилась на ноги и слегка пошатнулась, ловя баланс.

– Да!

Гаррета окатило волной облегчения. Он захохотал от избытка чувств и со всей доступной скоростью бросился за подругой.

– Бликер, ты сумасшедшая! – сказал он с нескрываемой гордостью, подходя ближе и останавливаясь.

– А ты врун, подлец и предатель, – отчеканила Бликер и ударом ноги свалила Гаррта на землю.

– Эй! За что?! – картинно возмутился поверженный полукровка.

– За то что скинул меня в психованную рощу, – припечатала она сердито и тут же протянула руку, помогая подняться. – А это за то, что помог.

– Что… даже не обидешься? – уточнил Гаррет и вид у него сделался пришибленно-панический.

Бликер откинула назад толстую светлую косу и беспечно пожала одним плечом.

– А смысл? Я ведь тебя уже стукнула. И потом… – Она бросила финальный взгляд в сторону замка Великого Мага. – Завтра я все равно туда вернусь.

– Само собой.

Двое эльфийских полукровок поплелись к воротам Кроссроуда.

Бликер уверенно прихрамывала, держа в качестве путеводного ориентира распахнутые ворота в Кроссроуд. Гаррет следил за кучкой алых баронов, обустраивающихся на новом месте.

Баронами становились исключительно люди, которым не сиделось на месте. Они называли себя “свободными”, разъезжали по всему миру в домах на колесах. Разыскивали таких же неугомонных романтиков большой дороги и носили одежду с красными вставками.

Запряженные мулы тащили телеги от города к городу и за год все немногочисленные кланы баронов объезжали мир Этерис. Они двигались исключительно по кругу стихий: сперва заезжали в леса магов эфира, после двигались к воздушным магам и, немного погостив на территории земных, сплавлялись на миниатюрных лодочкам к островам водных.

Основным источником заработка этих радостных бродяг считались новости, сплетни и хорошие истории, которые бароны обменивали на монеты. Побочным – письма, продажа редкостей и мягкое дипломатическое влияние на ремесленников, торговцев и градоправителей.

Торговцы слов, вот кем считал алых баронов Гаррет Хвост.

Отпетые мошенники, шептала ему чуйка.

До городских ворот, ведущих в Кроссроуд, оставалось всего ничего, когда взгляд рыжего полукровки мазнул по расставленным полукругом домам на колесах, скользнул мимо пасущихся неподалеку мулов и сконцентрировался на небольшом пространстве, огороженном сеткой. Там, на самом краю лагеря баронов, кто-то организовал пространство для выгула домашней птицы. Куры, гуси, парочка индюков и… очень крупный петух. Черный, как самая непроглядная ночь, с алым гребнем и могучими шпорам.

“Ты-то мне и нужен…” – подумал Хвост, ловко вклиниваясь в поток полукровок, покидающий город.

– Ты куда? – обернулась Бликер.

– Иди. Я щас.

Девушка скептически хмыкнула, хорошо знакомая с его легендарным “я щас”, и легко смирилась с тем, что в лучшем случае Гаррет не объявится в сиротских бараках до утра.

Глава 9

Кроссроуд встретил полукровку Бликер Шлеп привычным шумом и суматохой.

Центральная улица бурлила жизнью спешащих прохожих, кричала голосами торговок, вздыхала усталыми шагами рабочих и хаотично менялась благодаря снующей туда-сюда ребятне, отправленной по мелким поручениям старших. В воздухе смешались въедливые запахи еды и дыма многочисленных производств.

От военного прошлого в городе осталось немного: гарнизон из двадцати пяти угрюмых дозорных, с трепетной преданностью передающих воинскую обязанность по наследству, двухэтажное здание военного штаба, высокие стены с массивными городскими воротами и бараки, которые с некоторых пор отдали городским сиротам.

В прошлом году глава приюта Матушка Добряна заставила Гаррета выкрасить одноэтажные бараки в синий цвет. Исключительно в благородных воспитательных целях. Матушка надеялась, что физический труд благоприятно подействует на плутовской характер рыжего полукровки, но тот не внял идеи перевоспитания и поступил иначе.

Уже через пару часов возле бараков образовалась очередь из мальчишек, готовых расстаться с парой мелких монет. Все они вдыхали ароматы краски и самозабвенно водили кистями по старым доскам. Гаррет в это время набирал новых желающих приобщиться к медитативному процессу.

К вечеру мимо бараков потекла широкая река окончивших работу взрослых, состоятельных полукровок, и очередь увеличилась вдвое.

Матушка Добряна вернулась с городского собрания, где провела весь день, и запоздало поняла, что оставлять Гаррета без присмотра воспитателей было опрометчивым шагом. Но было поздно. К этому моменту стены покрывал уже третий липкий слой краски, а карманы бездельника не вмещали образовавшуюся за день прибыль.

– Гаррет Хвост! – в сердцах вскричала Матушка Добряна. – Ты неисправимый плут.

Плут попытался дать деру, но Матушка успела схватить его за шиворот. После долгой, прочувственной речи, глава приюта изъяла у рыжего полукровки деньги и велела Бликер отнести их одному из городских художников.

Бликер именно так и поступила, после чего зашла в барак к обиженному на несправедливость другу и уточнила:

– Ты же не станешь делать глупости?

– Еще чего! – буркнул тот, отворачиваясь лицом к стене. – Я выше мелочной обиды.

Врал.

Утром, когда художник пришел в приют со всем необходимым для долгой, кропотливой работы, его встретил Гаррет Хвост.

Бликер точно не знала, что и как ее приятель сказал профессионалу кисти и демиургу холста, но к исходу дня стены бараков навсегда преобразились. Теперь они напоминали иллюстрированный справочник лекарственных растений с крупными подписями: куриная глухота, отец-и-отчим, потропинник, шурупика, пчелобой и другие не менее звучные названия.

Матушка схватилась за голову, воспитатели – за сердце. Сироты хохотали, Гаррет торжествовал.

– Гаррет, – зверствовала Добряна, – это ведь ты все подстроил. Ну же, сознавайся, маленький паршивец.

– Не имею представления о чем вы, Матушка, – с невинным видом хлопал глазами рыжий плут.

Художник обиделся на неблагодарную публику и убрался восвояси. А цветочки остались.

Гаррет неделю упивался победой, проходя мимо стен. Потом посмотрел на преобразившиеся здания, подмигнул Бликер и унесся в сторону главной площади. Через час у бараков хохотала, хваталась за животы и утирала выступившие слезы небольшая экскурсионная группа из лекарей, аптекарей и сборщиков трав. Через полчаса Гаррет повторно сидел в кабинете Матушки Добряны и слушал гневную тираду. Хвост клялся, что все понял. И больше так делать не будет. И вообще встал на путь исправления.

Но через неделю в Кроссроуд приехали закупщики лекарственных трав и экскурсия повторилась.

И снова.

И снова…

И так до тех, пор пока глава приюта не преисполнилась в своем осознании и не поставила новый источник дохода на баланс.

Ведь исправить Гаррета то же, что самозабвенно пинать гору.

– Соточка! – завопил один из воспитанников. – Лови соточку!

Бликер успела отскочить в сторону, чтобы не столкнуться с несущимся сломя голову мальчишкой, и по широкой дуге обошла младших жителей приюта. Два десятка девчонок и мальчишек заняли небольшую площадку между бараками и с помощью криков, жестикуляции и беготни пытались освоить новую игру от алых баронов.

«И мы такими были?» – в ужасе подумала она, свернула к бараку девочек и столкнулась с главой сиротского приюта.

– Вот ты где! – возрадовалась Матушка Добряна, и Бликер по тону поняла, что влипла в неприятности.

Глава 10

– Начальник, клянусь, это был не я, – ушел в несознанку протрезвевший пьяница, едва бочка с холодной водой прибыла в башню дозорных и дело запахло допросом.

Собственно с этой или похожих фраз обычно начинался каждый диалог в “комнате доверительного общения”, поэтому Дандан Хобс поднял голову и посмотрел на говорившего тем особым взглядом, от которого у других рождается паническая мысль “он читает мои мысли”.

“Труп в подворотне” звали Шиворот Выворот. Он был одним из немногих чистокровных людей, живущих в городе полукровок, но выглядел так, словно природа собрала его из комплектующих, сваленных в пыльной подсобке.

Ноги, слишком короткие для утрированно-вытянутого туловища, никак не сочетались с руками, размеры которых уступали разве что размерам лопаты. Глаза также подкачали. Невнятного оттенка мутной воды в дождливую осень, да к тому же маленькие и вдавленные в череп с такой силой, что снаружи торчали только ресницы. Волосы на макушке не стали исключением, поспешно дезертировав с головы Выворота едва тому стукнуло тридцать. И только борода… О, эта шикарная борода! Густая и черная борода, закрывающая больше половины лица, шла не иначе как в качестве извинительного подарка от раскаивающейся в содеянном фирмы.

Чаще всего в городе Шиворота Выворота видели или уже слегка навеселе, или в процессе достижения этого состояния. Алкоголь в крови притуплял чувство собственной никчемности, одиночество и нестерпимую боль, спровоцированную жизнью, поэтому Шиворот пил.

Ежедневно, без пропусков и больничных, но впервые на памяти дозорного сидящий напротив упился, что называется, вусмерть. И это будоражило инстинкт ищейки.

– Шиворот. – Дандан Хобс подался навстречу сидящему напротив собеседнику и доброжелательно напомнил:

– Я нашел тебя на месте преступления, дружище.

Когда на вас доброжелательно надвигается кто-то с габаритами, как у молодого дозорного, это всегда выглядит как угроза. Неудивительно, что Шиворот непроизвольно вжался в спинку стула.

– Случайность, начальник, я просто шел, споткнулся и нечаянно уснул, – выпалил он, отчаянно стараясь быть маленьким и незаметным.

Какая-то добрая душа великодушно одолжила Шивороту большое махровое полотенце веселенького канареечного оттенка, отчего тот начал казаться бородатым цыпленком, угодившим в западню добродушного орка.

Орк внутри Дандана кровожадно облизнулся.

– Шиворот, – сказал он. – В твоей руке была кисточка, а рядом стояло ведерко с краской. Вот они. В ящике с надписью “улика”.

Выворот затравленно покосился на ящик, втянул голову в плечи и сделал попытку сглотнуть пересохшим горлом. Звук, вырвавшийся из его глотки, напомнил нечто среднее между кашлем овцы и ударом мокрой тряпки.

– Эм… Подсунули. Кхе-кхе… Начальник, клянусь, это не я намалевал ту надпись.

– Хорошо, дружище, – произнес Хобс все тем же доброжелательным тоном, от которого бегут мурашки даже у самых честных горожан. – Давай поговорим с тобой, как два приятеля, без протокола и всяких там последствий.

Шиворот моргнул, немного сбитый таким странным переходом.

– Допустим… Только никому не говори, дружище, мы ведь договорились… Мы ведь договорились, Шиворот? Потому что все, что я тебе сейчас скажу, я скажу по секрету…

Дандан облокотился на столешницу, и откровенно хлипкий лист крашеной фанеры душераздирающе скрипнул. Полукровка улыбнулся и доверительным шепотом произнес:

– Мне тоже не нравятся эльфы.

Шиворот замер от шока.

– По закону ты должен выплатить штраф и отправиться на общественные работы, – продолжил Дандан свои размышления не для протокола, – но предположим, что то загадочное граффити пропало, и об этом досадном инциденте не узнал никто в Кроссроуде. Кроме нас двоих, разумеется.

Шиворот моргнул, отмирая, и его глаза распахнулись на максимум от удивления, затопившего внутренний мир.

– Гипотетически, я могу вывести тебя через черный вход и по тихому отпустить с банкой белой краски, а скажем, через час, заглянуть в ту самую подворотню, чтобы убедиться в отсутствии состава преступления.

Шиворот оценил это предложение и слегка сник из-за необходимости поработать на благо закоулка, но битве вариантов “выплатить штраф и отправиться на общественные работы” и “по-тихому решить все с Хобсом” уверенно лидировал последний.

– Но все это случится только в одном случае, Шиворот.

– В каком?

– Ты, конечно же по-дружески… мы же друзья, а, Шиворот?

Человек закивал с такой страстью и охотой, что едва не грохнулся со стула.

– Так вот, дружище, – расплылся в улыбке Дандан, – ты ответишь мне всего на один важный вопрос.

– К-к-какой? – запаниковал Шиворот.

– У любой ненависти должна быть причина, приятель, и я хочу знать причину твоей. – Дандан сделал паузу и голос его зазвенел от угрозы. – За что ты невзлюбил эльфов?

Глазки Шиворота забегали по сторонам, опасаясь встречаться взглядом с дозорным.

– Шиворот? – мягко дожал его Дандан, и плотина из добра и палок не выдержала натиска чувств, бушевавших внутри.

Лицо Шиворота скривилось, нижняя губа дернулась, и он разрыдался.

Вид плачущего человека мало кто мог назвать захватывающим, однако Дандан Хобс смотрел на Шиворота Выворота, как иные смотрят на бегущий со склона ручей или на потрескивающий костерок. Ты не предложишь воде носовой платок и не прикажешь огню взять себя в руки. Ты покорно ждешь, потому что плач – это первая ласточка идущей следом откровенности.

Выворот вытащил из-под накидки свою огромную ладонь и вытер крохотный на ее фоне нос.

– Рыгхард… Двадцать лет дружбы! – негодовал человек, размахивая руками. – Двадцать лет мы… а они… Поганые эльфы прирезали его, слышишь? Прирезали, как куренка, едва Рыгхард… С ними надо покончить, Дандан! Эфир не собственность ушастых. Источники не должны принадлежать иномирцам.

Разум Дандана с трудом поспевал за ниточкой рассказа собеседника. Покалеченная логика в словах Выворота хромала, аргументация стояла на одном только чувстве гнева, а последовательность перепуганной белкой скакала с одного куска событий на другой, причудливо путая некоторые из них местами. Но даже в такой форме и с таким рассказчиком Дандан уловил суть: погиб один из немногих близких друзей Шиворота.

С орком Рыгхардом они познакомились в Омфалоне, куда приехали получать разрешение от торговой гильдии на работу, сдружились и долгие годы поддерживали дружескую связь через алых баронов, но сегодня Шиворот получил от них черную весть.

До Кроссроуда частенько долетали слухи, что там на западе уже многие годы неспокойно. Орки и соседствующие с ними эльфы никогда не питали друг к другу теплых чувств, но сейчас это противостояние вышло на новый, кровопролитный уровень. И если раньше Источник эфира был общедоступным для всех, то с некоторых пор эльфы начали все чаще ограничивать других от использования магии стихии.

В дверь комнатушки деликатно поскребли.

– Сочувствую твоей утрате, Шиворот, – сказал Дандан, протягивая не слишком чистый лоскут ткани, и вставая.

– Шпасибо.

Пока он трубно сморкался в предложенный платок, Хобс открыл дверь и выслушал доклад одного из дозорных. Кивнул, забрал ведерко с белой краской и вернулся на место.

– Мои ребята узнали, что ты с самого утра пил в “Трех баранах”. Оплатил выпивку всех, желающих почтить добрую память твоего друга-орка, и оставил золотую монету хорошенькой подавальщице, – с некоторым удивлением в голосе произнес молодой дозорный. – Дружище, откуда у тебя такая прорва денег?

Шиворот пристроил на уголок стола скомканный платок и поплотнее запахнул на груди свою желтую накидку.

– Начальник, мне хорошо заплатили за то, что я сдал свой старенький склад за городом.

– Кто?

– Так, этот… Гаррет. Гаррет Хвост.

– Откуда у сироты из бараков такие деньги? – нахмурился дозорный.

Глава 11

Гаррет знал, что стащить что-то из телеги алого барона равносильно тому, что написать предсмертную записку и приготовиться к быстрой смерти, но его жизненным девизом было три коротких “Пришел. Увидел. Натворил”.

Другой уже давно отказался бы от этой бредовой идеи, но невыполнимость и высокий риск только подстегивали Гаррета.

Изобразив из себя простодушного зеваку, он прошелся вдоль ряда телег, заговорил с одним, кивнул другому, пожал руку третьему и все лишь для того, чтобы оказаться к загородке курятника так близко, как это только может быть. Петух, которого рыжий плут решительно настроился одолжить, важно расхаживал туда-сюда, то и дело оглашая округу воинственным кукареканьем, но подойти и незаметно сунуть его под полу куртки мешали кучкующие неподалеку мужчины.

Гаррет воспользовался силой своего эльфийского обаяния, подошел к ним и беспрепятственно влез в разговор двух плотников и алого барона. До появления рыжего плута те обсуждали размер колес и количество спиц в колесах телег, на которых путешествовали люди дорог. Гаррет поинтересовался о том, как дома на колесах преодолевают сложные участки пути, допустим болота и снежные заносы. Дождался, когда все участники диалога выскажутся, точнее пожалуются о наболевшем, и хитро улыбнулся.

– А вы не думали о том, что перед такими участками пути колеса можно снимать и заменять на… на что-то более подходящее климату и территории?

Алый барон обернулся на плотников, а те посмотрели на телеги, но уже не как на что-то, что требовалось в починке и срочном ремонте, а как на то, что можно усовершенствовать. Завязалась дискуссия.

Гаррет подливал масла в топку мыслительного процесса, кружил вокруг их творческого эго словами поддержки и ловко гасил возникающие споры. Это сработало наилучшим образом.

Через пару минут все трое лежали под телегой. Барон внимательно вслушивался в разговор, а плотники порывисто выхватывали друг у друга разделочную доску, за неимением бумаги приспособленную под нужное дело, чтобы внести изменения в спонтанно возникающий чертеж телеги-трансформера.

Хвост посмотрел по сторонам. Убедился, что больше никто ему не мешает, и хитрым лисом скользнул к загородке курятника.

– Иди сюда, глупая птичка, – прошептал Гаррет, наклоняясь и протягивая руку.

– Ко-о-о? – возмутился петух, дернул башкой и больно клюнул нахала за палец.

Гаррет взвыл и отдернул руку. Тряся пострадавшей конечностью, выпрямился и обнаружил, что больше не один.

Всего в паре шагов от него стоял алый барон. Мужчина выше среднего роста, с простым открытым лицом и доброжелательной улыбкой человека, который любит погонять на пустой дороге. Причем гонять будут тебя.

– Саший, вот так встреча! – “обрадовался” Гаррет, незаметно пряча руку за спину.

Саший посмотрел на загородку, взглядом пересчитал птичек и вернулся к Хвосту.

– Идем, – сухо приказал барон, указывая направление.

Хвост жизнерадостно улыбнулся, хоть чуйка внутри благим матом орала “мама!”, и с безмятежным видом простака, которому нечего опасаться, пошел в указанном направлении. Конвоир, а Гаррет почему-то не сомневался, что в данный момент Саший выступает именно конвоиром, а не сопровождающим, отвел его в самую дальнюю часть стоянки, подальше от любопытных горожан, общего костра и прочей суеты.

Здесь квадратом стояло четыре телеги, а в центре под натянутым тентом алого цвета сидела за столом Тишь, глава каравана бродяг.

Тишь была женщиной. Той самой женщиной, которая забьет волка до смерти расческой для волос, если хвостатый посмеет подвернуться ей под руку, когда она в плохом настроении. Тишь заправляла алыми баронами с той же легкостью, что дует ветер и льется вода из кувшина. Ее приказов – да что там! – движению ее черных бровей повиновались с такой же беспрекословной охотой, словно на кону стояла чья-то жизнь. И эта магия работала не только на баронов.

Тишь была легендой дорог. И эта беспощадная легенда зачем-то пожелала увидеться с Гарретом Хвостом.

Какой ужас.

– Садись, – приказала Тишь, даже не поднимая на него взгляд.

Гаррет покосился на Сашия. Конвоир остался стоять на почтительном отдалении, что явственно свидетельствовало о том, что разговор намечается серьезным и не предназначен для чужих ушей.

Хвост сел на раскладной стул и осмотрелся. На столе была разложена очередная настольная игра, которые так любили алые бароны. Двадцать фигурок на поле играли во что-то вроде догонялок, где каждый ловит и каждый может быть пойман.

Гаррет не любил подобные вещи. Вся его жизнь была одной большой игрой плута с доверчивостью окружающих, поэтому он не видел смысла в том, чтобы развлекаться дополнительно.

Полукровка сконцентрировал свой взгляд на предводительнице каравана. Как и все бароны Тишь предпочитала использовать в гардеробе преимущественно черный цвет, разбавляя повседневную мрачность алыми вставками. Сегодня на ней был черный плотный корсет, открывавший соблазнительно красивые плечи и тонкие руки. Тишь подняла свои темные волосы наверх и скрепила парочкой тонких стилетов, а чтобы скрасить малость устрашающий вид повязала на шею шнурок с прикрепленной к нему алой розой.

Женщина внимательно оценивала получившийся на поле расклад и едва заметно хмурилась, просчитывая варианты. Казалось, что она не замечает сидевшего напротив полукровку.

Гаррет мысленно усмехнулся. Он и сам частенько проворачивал подобное, чтобы заставить другого понервничать и слегка разозлиться от мысли, что его игнорируют. Обычно собеседник не выдерживал и десяти секунд затяжного пренебрежительного молчания и первым нарушал тишину.

– Ты хотела меня видеть, Тишь? – охотно подыграл плут.

Женщина взяла с игрового поля одну из фигур, покрутила в пальцах и только после того, как та заняла новое место, сказала:

– Кое-кто шепнул мне о твоем маленьком, но крайне прибыльном дельце, Хвост.

Гаррет мысленно выругался.

– Прибыльном? – Он издал пренебрежительный смешок. – Скажут тоже. Так… кручусь, как могу, чтобы не протянуть ноги на сиротское пособие и самую малость скопить…

Тишь подняла руку, обрывая его на полуслове. Последовала еще одна звенящая от напряжения пауза. Еще один тщательно продуманный ход одной из фигур и тихое:

– Мне не нравится то, что ты делаешь, Гаррет.

Хвост отбросил в сторону напускную беззаботность и стал серьезным.

– На мое счастье алые бароны не живут в Кроссроуде, – колко напомнил он, – а значит не навязывают городским свои законы.

Тишь подняла голову и срезала его холодным, беспристрастным взглядом.

– Ты что-то путаешь, Хвост, – сказала она пугающе-бесстрастным тоном. – Мои слова – не бесплатный совет, от которого можно отмахнуться. Это даже не закон, который ты научился обходить и выкручивать в свою пользу. Это даже не предупреждение и уж конечно не угроза. В конце-концов я исключительно терпелива при условии, что все будет по моему. Вот почему я ставлю тебя в известность – больше никаких подпольных драк в Кроссроуде.

У Гаррета дернулся уголок рта.

Тишь вызывала у него торжественный парад мурашек по всему телу. Она смотрела так, словно планировала хладнокровное убийство при отягчающих обстоятельствах, которые сводились к банальному “Он никогда мне не нравился”, но из последних сил сдерживалась, чтобы не испачкать кровью расставленные на поле фигурки.

Чуйка требовала извиниться за то, что они отняли у великолепной Тишь ее драгоценное время, и поспешно затеряться в завесе неизвестности, но это был тот случай, когда Гаррет проигнорировал инстинкт самосохранения.

Рыжий полукровка посмотрел на стол и взял ближайшую фигуру с игрового поля.

– Как насчет небольшого пари, Тишь?

– Предлагай.

Хвост крутанул фигура между ловких пальцев, на краткий миг она пропала и снова появилась, но уже в другой руке рыжеволосого полукровки.

– Этой ночью мы с тобой выставляем бойцов. Проиграет мой – твоя взяла, больше подпольных боев в Кроссроуде не будет, а если победит кто-то из алых баронов…

– Бароны не дерутся на потеху публики.

– Знаю, поэтому ты можешь выставить своего петуха. Я видел у вас ходит один такой, черный со взглядом конченого психа.

– Бароны не дерутся на потеху.

Хвост изобразил на лице улыбку вежливого человека, который никак не может понять собеседника.

– Да, но он не барон, он птица…

– Бароны не дерутся на потеху публики, а этот петух, как ты изволил выразиться “со взглядом конченого психа”, считает себя бароном.

Гаррет умолк, впервые за долгое время чувствуя внутри несовместимую с его хитрой натурой растерянность. Его словесный гамбит выходил из-под контроля и грозил обернуться оглушительным провалом, а Хвост был не из тех, кто умеет достойно проигрывать.

– Бароны не станут принимать участие в подпольных боях, – еще раз повторила Тишь и взмахом руки указала на стол, – но ты можем сыграть со мной партию, просто так. Для того, чтобы ты узнал правила.

Хвост лихорадочно оглядел фигуры, облизнул враз пересохшие губы и с присущим только ему нахальством уточнил:

– А что я получу за победу?

Тишь равнодушно пожала утонченными плечами.

– А что ты хочешь?

– Хочу… – Гаррет немного помедлил, собираясь с мыслями и тут же быстро произнес: – Чтобы ты в точности повторила предсказание, которое сделала моей подруге Бликер Шлеп этим утром.

Тишь нахмурилась.

– Предсказание? – Она выглядела удивленной.

– Бликер уверена, что она та, кто разбудит Энтариона, потому что ты ей так сказала, – медленно проговорил Гаррет. – Разве нет?

Глава каравана откинулась на спинку стула и расхохоталась так, словно бы Хвост рассказал ей презабавнейшую шутку.

Глава 11.5

Тим Черных не был фаталистом, оптимистом и фанатом рок-оперы. Он не играл на музыкальных инструментах, не стремился стать лучшим дайсмастером корпорации и не всегда приходил вовремя… Но мы здесь не для того, чтобы перечислять длинный список того, что ворон НЕ делал и кем НЕ являлся.

Просто так уж вышло, что госпожа случайность “КРИ-И-И-ИТИЧЕСКАЯ неудача” решила лично поприветствовать инспектора. Она раскатала перед Тимом метафорическую ковровую дорожку из препятствий, и ворону в спешном порядке пришлось пересмотреть весь список того, что он ДЕЛАЕТ и познакомиться с новыми вариантами того кем он теперь ЯВЛЯЕТСЯ.

Первое, что сделал Тим Черных на этом нелегком пути перемен, стала драка с кустами.

Двигаясь, как одно большое, злое существо, заросли побросали камни и рванули к ворону. Оплели ступни корнями и так крепко сжали грудную клетку ветками, словно задались целью выдавить внутренние органы.

– Кхм… – вырвалось из горла Тима.

Задыхающийся дайсмастер на миг представил, как бездушный сотрудник отдела кадров корпорации НААС “Толки” берет в руки его личное дело и шлепает поверх печать с фразой “скончался в лапах цветочного букета”. И этот жуткий сюрреалистичный образ подстегнул его к действиям.

Тим щелкнул пальцами, и в воздухе вспыхнул черный вихрь перьев. Повинуясь мысленному приказу, перья нацелили острые концы на молодые отростки и принялись наносить быстрые точечные удары по врагу.

В воздухе запахло травянистым соком. Послышался шелест и возмущенный треск. Чаще негодовала.

Часть ветвей, удерживающих жертву, была вынуждена отпустить его. Размахивая ими, как огромными крючковатыми руками, кусты пытались сбить носящиеся вокруг перья. Черных почувствовал, что хватка на его груди ослабла, и воздух хлынул в расправившиеся легкие. Тим закашлялся.

Перья продолжали атаковать. Они настойчиво кружили вокруг побегов и отвлекали внимание противника на себя. Часть из них оказалась сбита на землю и тут же атакована корнями, зато Тим, наконец, смог вырваться из цепких объятий рощи.

Убедившись, что ребра целы и трещат только в его воображении, ворон сорвался с места. Чудом увернулся от куста шиповника, раскинувшего веточки, перескочил через чей-то корень и сделал резкий взмах руками.

Перья разлетелись в стороны, выстраиваясь в сложный узор из треугольников. Несколько особенно предприимчивых веток воспользовалось их неподвижностью и попытались схватить одно из них. Перо стремительно поднялось выше и засияло. Сияние по цепочке передалось дальше, и вскоре вся магическая сеть тускло мерцала под яркими лучами солнца.

Кусты оцепенели.

Тим промчался по этому лабиринту. Легкие горели и протестовали против нагрузки, но дайсмастер заставил себя двигаться дальше. Он взобрался на осыпающийся под ногами утес и, только оказавшись на открытом пространстве, оглянулся.

Хватая ртом воздух, Тим с недоумением всматривался в живую чащу.

Так не должно было быть.

Магия дайсмастеров не была привычна обитателям граней. Она, как одежда при переходе, подстраивалась под грань, но подстроиться под кого-то не значит стать им. Обычная флора… да что там! Даже такая альтернативно одаренная растительность должна была скукожиться и пожухнуть под силой, исходящей от перьев. Однако роща тянулась к заклинанию Тима, как толпа фанатов тянет руки при виде кумира.

Это было в высшей степени неправильно.

Однако Тим Черных решил не возвращаться, чтобы втолковать агрессивным кустам, как те не правы.

– Да что здесь творится? – растерянно пробормотал Тим и посмотрел на замок.

Замок с надменной холодностью взирал на дайсмастера и не спешил открывать секреты.

При свете дня он казался ворону музейными развалинами в ожидании туристов. Того и гляди откуда ни возьмись появятся экскурсоводы с громкоговорителями, в окне первого этажа нарисуется окошко кассы, а на стене сама собой возникнет табличка кафе “Тихий дворик”.

Тим двинулся в его сторону, на ходу прощупывая ноющую грудь (зараза, что же так болит?), и обнаружил, что изменения, которым его подверг переход, чуть более существенны, чем казалось вначале.

Тело вытянулось, став более сухим и подвижным. Пятисантиметровый ежик на голове прилично отрос, и теперь челка раздражающе лезла в глаза. Близорукость, приобретенная из-за многочасовых сидений за компьютером, бесследно исчезла. На ее место пришла невероятная острота, сделав мир вокруг невероятно четким. Но все это было пустяками…

Две первые фаланги пальцев стали такими черными, словно дайсмастер коснулся ими испорченного картриджа для принтера. Темнота поднималась выше и к середине тыльной стороны кисти постепенно выцветала до серого. Ногти тоже трансформировались, став заостренной версией себя прежних.

– Вот это прикол, – вслух сказал Тим, разглядывая экстравагантный маникюр.

К счастью, это была его не первая и не последняя подстройка под грань, поэтому дайсмастер пощелкал пальцами. Убедился, что изменения не мешают ему творить магию, и выкинул это из головы.

Черных успешно преодолел разлом по натянутому канату, дошел до запертых ворот и коснулся глухой защиты, окружающей замок.

В их последнюю встречу Энтарион был не то, чтобы разговорчив. В основном его монолог сводился к лаконичному “проваливай”. Тим не знал, кто строил замок. Возможно, эта была его сестра Этерис, которой завещал двенадцатую грань Велигорцев. А может и сам создатель Великого дайса приложил руку. Но кто бы не строил и не защищал это место, сил он вбухал немерено.

Тим на пробу попробовал пробить защиту, но эффективнее дуть на горы, чем попытаться пробиться в замок силой.

Ворон медленно побрел прочь, прислушиваясь к ощущениям. Печать дайсмастера обнаружилась в тридцати шагах на поросшей мхом стене, и Тим потратил приличное количество времени, пытаясь понять, кто и зачем ее активировал.

– Мипл! – призвал он своего помощника и сунул руку в карман, но ни деревянной фигурки, ни кубика там не обнаружилось.

“Выронил в чаще”, – понял он, но возвращаться поленился.

План был вновь мысленно скорректирован: пробить защиту замка, найти и помочь Энтариону, подобрать на обратном пути мипла, вернуться домой.

Тим опустил голову и закрыл глаза. Щелчок пальцев, вихрь перьев, и к вершине ближайшей башенки замка взлетел крупный ворон. Его черные крылья секли воздух мощными ударами. Взгляд, острый, как лезвие наемника, скользил по пяти башням, и скрытый под невидимой глазу защитой замок трепетал перед дайсмастером.

Глава 12

– В мой кабинет, – сухо приказала Матушка Добряна.

Бликер ощутила, как внутренности свернулись в маленький испуганный комочек. Тон главы приюта не обещал философских бесед о будущем за чашечкой кофе с вафлей. Скорее выволочку с занесением в книжечку “они испортили мой день”.

– Да, матушка, – испуганно кивнула Бликер.

Никто из приютских не знал сколько лет Матушке, но лицо женщины походило на смятый лист бумаги. Годы пригнули главу приюта к земле и подсадили на успокоительные капли, но не сломали характер. Правда, с появлением в приюте Гаррета даже капли не спасали.

Пару раз Бликер видела, как Матушка задумчиво смотрит на бутылек. Патетически произносит: “Видят горы, этот рыжий поганец сведет меня в могилу!” и бодрой походкой идет разбираться с очередным кризисом, возникшим по вине неугомонного пройдохи.

Она и сейчас шла так, будто не знала о том, что такое степенный шаг уважаемой горожанки. Бликер была выше Матушки на две головы, но с трудом поспевала за разгневанной главой приюта.

“Что же я натворила?” – лихорадочно думала Бликер.

На контрасте с предприимчивым другом, она всегда казалась идеальным ребенком. Но в том-то и дело, что только казалась.

В ней удивительным образом уживались две крайности: тотальная исполнительность и жажда импровизации. Вторая просыпалась всегда не к месту и портила жизнь полукровки.

Именно импровизация стала причиной череды позорных увольнений из мастерских рукоделий. А ведь Бликер была по-настоящему одарена. Это даже мастерица Игрис, лучшая портниха в городе, нехотя признавала.

Но талант пришлось похоронить где-то за бараками, потому что никто в Кроссроуде больше не хотел брать ее в портнихи, и Бликер была вынуждена устроиться на работу к писарю.

– Матушка… – наконец не выдержала она гнетущего молчания. – Что-то случилось?

– Случилось, – с некоторой обреченностью вздохнула Добряна, широко шагая вдоль стены барака. – Ты помнишь какой завтра день?

Бликер кивнула.

Завтра Громвальд Сталеглаз, нынешний градоправитель Кроссроуда, планировал отмечать свое пятидесятилетие. Всю неделю город стоял на ушах. Съезжались гости, суетились поварихи, колотились столы. Каждый считал своим долгом уважить старину Громвальда.

– Пару месяцев назад я заказала для него подарок, – делилась проблемой Добряна. – Хотела торжественно вручить от имени приюта в знак благодарности. Мне привезли отрез эльфийского бархата, и я отдала ее твоей бывшей наставнице с улицы Большого перекопа.

– Мастерице Игрис?

– Верно.

Они вошли в административный барак, где жили воспитатели и находились классные кабинеты для занятий. Миновали короткий коридор с неистребимым душком солдатской казармы.

В городе шептались, что матерью Добряны была горлин из алмазных шахт, затерянных где-то в глубинах Вечнопиков. Отцом – человеческая сволочь с принципами пластичнее прибрежной глины. Неудивительно, что Добряна выросла с душой такой же нежной, как наковальня.

Клан отверг их союз, поэтому влюбленные схватили пожитки, дочь и гордо удалились в неизвестность. Молодые наивно полагали, что их догонят и вернут. И за ними действительно бежали. Точнее, бежал. Маленький племянник, которому поручили передать ритуальную кирку и просьбу не возвращаться.

К слову, кирка до сих пор хранилась в семье. Добряна подпирала ей дверь в кабинет особо жаркими деньками.

“Или баррикадировала…” – припомнила Бликер тот единственный раз, когда у Матушки появился заезжий поклонник.

Глава приюта отперла кабинет и жестом пригласила Бликер следовать за ней. Прогрохотала ботинками по скрипучим доскам пола. Обошла заваленный бумагами стол и попыталась протиснуться вдоль стеллажа с личными делами воспитанников, но заметила беспорядок на одной из полок и остановилась.

– Гаррет, паразит рыжий, – возмутилась она. – Опять копался в документах!

– Матушка, подарок! – Бликер поспешно перетянула внимание на себя. – Что с ним?

Глава приюта дернула головой. Мысленно добавила в список неотложных дел пункт “провести воспитательную беседу с Гарретом”. Безнадежный, но необходимый. И вернулась к беседе.

– Неделю назад Игрис показала мне готовое изделие. Все выглядело даже лучше, чем я себе это представляла, но она внезапно предложила сделать вышивку. Видят горы, я сомневалась. Я даже встала и попыталась уйти, но… – Тяжелый, раскаивающийся вздох. – Игрис показала парочку эскизов, и я сдуру согласилась!

Она водрузила на стол деревянную шкатулку, и Бликер ахнула.

“Вот это Матушка расстаралась”, – подумала она, с восторгом глядя на подарок.

Шкатулка была выполнена из лучшего сорта эбенового дерева. Когда-то из черной древесины делали лучшие музыкальные инструменты и ювелирные украшения, пока не вмешались волшебники.

Гильдия решила, что им нужнее, и наложила на поставки ограничения. Цены подскочили, как пульс при панической атаки. Доступность скатилась к нулю.

Нынче такое возмутительное богатство, как шкатулка из эбена на письменном столе, мог себе позволить разве что представитель так называемых “старых денег”.

– Матушка, да это же целое состояние! – Бликер провела кончиками пальцев по поверхности крышки. Ощутила гладкость и прохладу. Нахмурилась. – Но при чем тут пояс?

– Открой и все сама поймешь, – посоветовала глава приюта, доставая из выдвижного ящичка пузырек с успокоительным.

Бликер пододвинула шкатулку. Щелкнул крохотный замочек. Неслышно откинулась крышка. Едко пахнуло матушкиными каплями.

“Ой!”

Внутри лежал шикарный пояс из редкого эльфийского бархата цвета “концентрированный синий”. Он идеально смотрелся бы на массивной фигуре старины Сталеглаза, издали подчеркивая его статус и особое положение в городе.

Вот только…

– “Пупсику”? – прочитала Бликер вышитую на ткани подпись.

Из горла главы сиротского приюта вырвалось нечто странное. Будто пещерный лев пытался замаскировать свой рев под смиренный выдох послушницы.

– В лавке перепутали заказы и вместо инициал старины Громвальда мастерицы Игрис вышили вот это безобразие, – убитым голосом прояснила ситуацию Добряна.

Она закончила отсчитывать двадцать капель успокоительного, заглянула в стакан с остро пахнущей жидкостью, покосилась на испорченный сюрприз, а после решительно перевернула пузырек и добавила себе еще десять капель от стресса.

– Не уверена, что градоправитель оценит шутку, – пробормотала Бликер, щупая роскошный бархат.

Добряна залпом опрокинула в себя невкусное содержимое и скривилась.

– Даже не сомневаюсь, – просипела она, пару раз кашлянула, возвращая себе самообладание и просительно глянула на Бликер. – Выручай. Никто кроме тебя не успеет отпороть все это безобразие так, чтобы на ткани не осталось следов.

Девушка кивнула, захлопнула крышку и забрала со стола шкатулку.

– Не волнуйтесь, Матушка, я все сделаю.

– Бликер, ты наше спасение! – воскликнула Добряна, с облегчением падая на стул.

Девушка развернулась, чтобы уйти к себе и приступить к возложенной на нее работе, но когда ее тонкие пальцы легли на дверную ручку, Матушка внезапно добавила:

– Только прошу, Бликер. – Добряна сделала паузу. – Без отсебятины.

Она кивнула, плотнее прижала к груди шкатулку и отправилась к себе.

Эльфийская наследственность сделала ее не только ловкой, как кошка, но и с избытком одарила талантом к рукоделиям, а сиротская жизнь научили терпению на грани смирения.

У себя в комнате Бликер внимательнее изучила и отпорола подкладку пояса, а после вооружилась тонким лезвием и принялась за кропотливое дело. Под вечер кофе в ее кружке приблизился к той стадии крепкости, что при определенной сноровки его можно было смело намазывать на ломтик хлеба.

Бликер закончила, отложила работу и пошла в общий барак ужинать. Гаррет с его легендарным “я щас” все еще не вернулся. Зато у входа неловко переминался с ноги на ногу Бешеный Хобс.

На дозорном была темно-серая строгая форма с приколотым к нагрудному карману жетоном, что ненавязчиво намекало окружающим – я здесь по официальному делу. Черно-красные цветки кровостока, нарисованные на заднем плане, идеально дополняли образ грозного полуорка, явившегося за головой неприятеля.

– Привет, Бликер, – поздоровался Дандан. – Мы можем поговорить?

Девушка сложила на груди руки и медленно кивнула, всем своим видом демонстрируя, что не слишком-то и расположена к беседе.

Бликер слышала много интересного о наследнике командарма Кроссроуда. В основном это были не слишком лестные высказывания в его адрес от Гаррета. Поруорк и полуэльф недолюбливали друг друга, как недолюбливают друг друга закон и правонарушение.

Бешеный Хобс был двухметровым громилой, размерами с чистокровного орка и отзывчивостью морской раковины, но предпочитал не пускать в ход кулаки, а работать тонким скальпель здравого смысла, и это подкупало Бликер несмотря на антирекламу, льющуюся ей в уши от Гаррета каждый день.

Дандан сразу перешел к делу.

– Бликер, я ищу твоего друга. Ты знаешь, где сейчас Гаррет Хвост?

Брови Бликер изогнулись.

– У него неприятности?

– А когда-то было иначе? – усмехнулся Дандан.

Бликер мысленно согласилась с тем, что в каком-то смысле Гаррет одна ходячая неприятность этого города, но в то же самое время он взрослый, самостоятельный парень, который давно не нуждается в воспитателях.

В конце концов друзья нужны для поддержки, а не для нотаций, поэтому вслух она сказала следующее:

– Я понятия не имею, где он сейчас, но знаю точно, что в бараках его никто не видел.

Хобс кивнул каким-то своим мыслям.

– Что-то еще, дозорный Хобс?

– Да. Держись от Гаррета подальше.

– Не могу, – призналась Бликер. – Он мой лучший и единственный друг.

Бешеный Хобс посмотрел на нее так, словно остро нуждался в инструкции по применению данной особи, но в коробки к женским вариантам ее не вкладывали. При этом вид у грозного полуорка стал до того потешным, что Бликер фыркнула от смеха и, не прощаясь, побежала в столовую.

Набрав себе тарелку с бутербродами (едва в комнатах не приветствовалась, но сегодня по просьбе главы приюта для Бликер сделали некоторые послабления), девушка побежала обратно в комнату. Руки так и просили ее не оставлять бархатный пояс пустым, глаз требовал заполнить пробел, а внутренний перфекционист сражался с хорошей девочкой, которая пообещала главе приюта не переусердствовать.

Победа достается энтузиазму. В конце концов, что плохого в том, чтобы сделать работу за другую мастерицу? Это ведь инициалы, просто инициалы старины Громвальда, на которые Матушка Добряна уже согласилась.

Бликер хватает пояс и погружается в работу, даже не замечая, как снаружи подкрадывается темнота, а вместе с ней и еще кто-то. Тонкая проволока ныряет в зазор между ставнями и поддевает щеколду. Окно с тихим скрипом распахивается, впуская в комнату прохладную свежесть. В проеме появляется загадочный прямоугольник, накрытый черной тряпкой.

– Ко-ко-ко? – нервно интересуются изнутри.

Глава 13

Да, Гаррет все-таки украл того петуха. Но только потому, что трижды продул Тишь одну партию за другой и разозлился.

Хвост не умел признавать собственные поражения. Его опыт по части того, как следует вести себя в нестандартных ситуациях был ужасно скуден. Вот почему в сложившихся обстоятельствах Гаррет действовал как мог, то есть со спонтанной обидой, которая и нашептала ему о том, что теперь-то уж точно следует «одолжить» того петуха. Из принципа.

Хвост вернулся в Кроссроуд, никем не замеченный пробрался на полупустой склад Шиворота Выворота, любезно сданный для его маленького прибыльного дельца на пару ночей. Там он нашел клетку покрепче, вернулся к городским воротам и дождался темноты. Укутавшись в нее, как в черный бархат плаща, Гаррет прокрался между телегами алых баронов и запрыгнул за загородку курятника.

Петух повел себя, как истинный алый барон, то есть отказался от добровольной сдачи и сражался за свою свободу с яростью и энергией горного козла. Разбежавшиеся по углам куры поддерживали его громким благородным кудахтаньем и воплями, но даже с такой командой поддержки победить у пернатого не вышло.

Благополучно улизнув из лагеря Тишь, Хвост воспользовался лазейкой в стене, о которой не знали даже дозорные, и вновь очутился на улочках Кроссроуда. Юноша взвесил варианты, прокрутил в голове альтернативы и направился к Бликер.

– Гаррет?! – пришла в ужас та при их появлении на подоконнике своей комнаты.

До появления Гаррета с клеткой в руках девушка что-то сосредоточенно мастерила за столом при свете лампы в окружении цветных ниток, подушечек с иголками и стопки пялец, но все отложила и подошла к окну.

– В приют нельзя таскать бездомных животных, – напомнила законопослушная Бликер одну из прописных истин Матушки Добряны.

– Это не животное, – оскорбился за поруганную птичку Хвост, подтягиваясь на руках и усаживаясь на подоконник рядом с клеткой. – Это мой брат по оружию.

– Еще скажи единомышленник! – Бликер протестующе взмахнула руками.

Объект дискуссии передернул метафорическими плечами и с отвращением уставился на “брата по оружию”. Вид у птички был такой, словно она готовилась убивать уже сейчас, и первым трупом станет сам Гаррет Хвост, если только еще хоть раз осмелится протянуть в ее сторону руку.

Хвост усмехнулся и провокационно поднес указательный палец к прутьям, чтобы тут же резко отдернуть. Петух вхолостую щелкнул клювом, издал нечто близкое к обиженному рыку и с возмущением забил крыльями.

– Через пару часов эта птичка сделает меня богатым, – мечтательно произнес он.

– Вот и прячь ее в своей комнате, – не пожелала мириться с петухом подруга.

– Бликер, да это всего-то на пару часов. Никто и не узнает, – попытался продавить Хвост.

Вид разгневанной девушки был ему до ужаса приятен.

Бликер никогда не сознавала своей красоты. Нет, она знала, что по-эльфийски привлекательна, ей завидовали другим воспитанницы приюта, делали знаки внимания парни, но они никогда по-настоящему не понимала насколько. Гаррет засмотрелся на ее идеальные черты лица, большие глаза, полные жизни, зарумянившиеся щеки…

Бликер вздрогнула, схватила его за руку и ткнула куда-то в небо за его спиной.

– Гаррет, смотри.

– Что там?

Он повернул голову и с интересом всмотрелся в ночь, оттеснившую вечер.

– Замок Энтариона, – прошептала Бликер, отпуская руку Гаррета, чтобы опереться о подоконник и наполовину высунуться из окна. Глаза ее лихорадочно блестели, высматривая что-то. – Я только что видела над ним фиолетовую вспышку!

– Серьезно? – усомнился Хвост.

Логическая часть его сознания подсказывала, что эльфийское зрение было способно и не на такие вещи. Сомневающаяся – возражала. Вспышка над замком? Пфф! Да быть этого не может.

Они замерли, чутко всматриваясь и вслушиваясь в окружающий мир, но что бы не сверкало над замком Великого Мага повторять на бис свое представление оно не спешило.

Бликер метнулась обратно в комнату, маленьким вихрем промчалась по ней, на ходу меняя тапочки на ботинки и натягивая поверх рубашки кожаную куртку. Сделав этот замысловатый круг почета, девушка вернулась к окну, отодвинула клетку с петухом на самый край и спрыгнула на землю.

– Ты куда собралась? – встревожился Гаррет, грациозно соскальзывая вниз и догоняя целеустремленно идущую в ночь подругу.

– Ты не понимаешь, в замке явно что-то происходит, – возбужденно сказала она. – Я должна сходить и проверить.

– Кому должна?

– Тишь, сказала, что мне суждено пробудить Энтариона и изменить весь мир.

Гаррет резко остановился, разрываясь между желанием рассказать правду, о которой поведала ему Тишь за игрой, и чувством вины за боль, которую он причинит своей подруги. Бликер притормозила, недоуменно глянула через плечо и крикнула:

– Так ты со мной или что?

Глава 14

Повинуясь старым правилам, в одиннадцать часов вечера в Кроссроуде наступал комендантский час. Городские ворота закрывались, по улицам проходили патрули с вежливой просьбой ко всем случайным прохожим отправиться домой к заждавшимся их семействам, и город погружался в тишину, изредка нарушаемую одинокой брехней собаки или придушенным вскриком попавшего в беду неудачника.

Дандан ухватился своей огромной ручищей за металлическое кольцо на правой створке ворот и с натугой потянул. Огромные петли скрипнули, но предпочли не спорить с полукровкой и нехотя поддались на уговоры силы.

– Мне-вот-что-невдомек-командир… – скороговоркой произнес Мышивполе, отрезая от яблока кусочек и отправляя в рот. Он примостился на старом ящике у сторожевой будки, откуда хорошо просматривалась как главная улица, с которой начинался Кроссроуд, так и сами ворота, зажатые между двумя башнями.

– Что? – Дандан на миг отпустил створку, и та с радостным скрипом попыталась вернуться в прежнее положение, но он уперся плечом, удерживая ее на месте.

Обычно запирать ворота спускались четверо дозорных, но сегодня командарм Хобс забрал всех для подготовки облавы, и на стене остались только Мышивполе да сам Дандан.

Краснолюд поднял бесконечно черные глаза на полукровку.

– Шиворота-обнаружил-ты. О-подпольных-боях-узнал-ты. Командарму-доложил-обо-всем-ты. А-облаву-поручили-девчонке. Несправедливо.

– Зена одна из нас, – добродушно напомнил Дандан, наклоняясь, чтобы закрепить створку в пазу. – Она старше и опытнее, прекрасно показала себя в прошлом и хорошо знает территорию складов. К тому же у нее дар оставаться незаметной в шумной толпе.

– Все-еще-несправедливо-командир. – Мышивполе махнул ножичком в воздухе и сунул в рот еще одну дольку яблока. – Да-она-твоя-сестра-но-зачем-уступать-ей-всю-славу-и-веселье.

– При чем тут уступать, дружище?

Дандан пинком ноги заставил строптивую скобу на нижней части створки опуститься в специальный паз, зафиксировал положение и медленно двинулся к левой половинке ворот.

– Командарм Хобс поступил в высшей степени прагматично, доверив Зене операцию по задержанию. Она сможет незаметно проскользнуть внутрь склада и дать отмашку о начале операции. Без жертв и шума.

Мышивполе издал губами крайне неприличный звук и резко замер. Недоеденное яблоко выпало из руки и покатилось куда-то в темноту улицы. Краснолюд вскочил на ящик и, вытянув шею, уставился куда‑то за спину командира.

– Вот‑те‑бабушка‑и‑абракадабра! – воскликнул перепуганный полукровка.

– Что там? – Дандан резко развернулся, всматриваясь в ночное небо, но ничего кроме звезд, луны и облаков не обнаружил.

– Полыхнуло! – возбужденным шепотом выпалил краснолюд, спрыгивая с ящика и подбегая к полуорку. – Как‑есть‑полыхнуло‑чего! Будто молния, но без звука.

– Где конкретно, Мышивполе?

– Там! Над‑замком‑Энтариона. Прям-на-самой-верхушке! Будто-кто-сигнальный-огонь-разжег-и-тут-же-погасил.

– Уверен?

Мышивполе укоризненно глянул на него своими черными глазами.

– Обижаешь‑командир.

Он был ниже всех в гарнизоне и едва доставал рослому Дандану до пояса, но там, где природа обделила ростом, она компенсировала острым, невероятным зрением, которому позавидовала бы любая хищная птица, охотившаяся в горах Вечнопиков. И раз Мышивполе так уверен, что видел вспышку над замком, игнорировать это нельзя.

Несколько долгих секунд Дандан постоял на месте, прикидывая расстояния до пристанища мага, а потом чувство долга взяло верх, и он решился.

– Оставайся здесь, Мышивполе, а я схожу к замку Великого Мага на разведку.

Он переступил незримую черту, за которой заканчивался город, и одним мощным толчком плеча подтолкнул оставшуюся створку, запирая ворота в Кроссроуд.

– Но! – придушено пискнул краснолюд, просовывая голову в узкую щель. – А‑если…

– Если командарм Хобс или кто‑то из наших появится на стене до того, как я вернусь, расскажи о том, что видел, – приказал Дандан, и ворота с лязгом сомкнулись.

Глава 16

“Нет. Нет. Нет!” – мысленно взвыл Тим, пытаясь удержать фиолетовые нити плетения защиты.

Но, видимо, КРИ-И-И-ИТИЧЕСКАЯ неудача все еще действовала.

Когти ворона заскребли по фиолетовым нитям. Те завибрировали от едва сдерживаемого могущества и строптиво дернулись. Черных на миг отвлекся на вибрацию в птичьих лапах и упустил защиту. Плетения, как стая гончих, сорвались и полетели вниз. Столкнулись друг о друга, и в небо над замком ударила яркая вспышка.

Ворона откинуло в сторону магическим потоком. Он несколько раз перевернулся через голову, пытаясь по-человечески ухватиться за воздух, пока инстинкты птицы не подсказали, что делать так не следует.

Тим выровнял тело, распахнул крылья и поймал ветер.

“Дурак!” – мысленно раскритиковал он себя за неосмотрительность.

Столько лет тренировок и все админу в корзину. Ведь знал, знал, что надо подстраховаться и завязать на плетении несколько узелков. Знал, но поленился. Понадеялся на “и так сойдет”. А в результате вместо аккуратной лазейки для ворона, полная потеря всей защиты над замком.

Класс!.Не надо быть гением, чтобы догадаться: Энтарион его прибьет.

Попинает тело, позовет некромантов и снова убьет.

– Карр! – выплеснул в пространство свое раздражение Тим и огляделся.

Острое зрение хищника значительно ухудшилось с наступлением ночи, поэтому Черных удалось разглядеть не так много, как хотелось бы.

Откат от заклинания откинул его довольно далеко от замка. Внизу мелькали яркие огни крохотного городишки, расположенного значительно ниже по склону. С высоты полета Тим мог различить освещенную площадь, массивные ворота, с расходящимися в стороны стенами, и пару башенок. Всего на миг ему почудилось, что он заметил какое-то смутное движение внизу, но зрение не позволило ему различить деталей.

Ветер, холодный и бесчувственный, ворошил перья, а запахи будоражили желудок. Птичьи инстинкты требовали спустить вниз и скоротать ночь в безопасном месте, но Тим усилием воли заглушил их и целеустремленно направился обратно в горы.

Опираясь на память, слух и обоняние, ворон поднялся вверх. Пролетел над чащей, где дрался с кустами, и двинулся дальше.

Замок безмолвным часовым ждал его приближения.

Не став снижаться, Тим сделал круг над ним, напрасно вглядываясь в окружающую действительность. В темноте едва не напоролся на коварно выскочивший из мрака ночи шпиль и решительно опустился во внутренний дворик, укрытый между пятью центральными башнями.

– Карр! – повелительно каркнул ворон, и его тело окутало черным вихрем.

Тим Черных уже в образе человека спрыгнул на каменные плиты, присел на корточки и зажмурился, стараясь привести все чувства в согласие.

Тим не знал, по каким параметрам корпорация НААС “Толки” выбирала кандидатов на роль дайсмастеров. Зато помнил, как ликовал, раскрыв в себе эту способность к перевоплощению. Как вернулся домой, как рассказал обо всем в чате с другими инспекторами и как те по-доброму весело смеялись над его открытием, прежде чем скинуть ссылку на мануал.

Из него Тим узнал, что эта особенность спонтанно проявляется у каждого инспектора грани. Она не зависела от возраста, количества переходов на Великий дайс и таланта. Пару раз даже новички, впервые оказавшиеся на грани, становились воронами и угалтело носились вокруг до тех пор, пока мипл не помогал им перекинуться обратно.

Особенность сохранялась на всех гранях, а кое-кто озабоченно писал, что “хочется почистить перышки и устроить охоту на мышь” даже вернувшись на землю.

Среди дайсмастеров ходила байка, что души погибших и не вернувшихся с грани инспекторов, становятся воронами и остаются жить на Великом дайсе, но Тим ставил под сомнение столь щедрый бонус от вселенной.

Черных понадеялся, что зрение успело перестроиться, открыл глаза и осмотрелся.

На плитах в паре метрах от него лежало чье-то бездыханное тело.

Это был старик с длинными белыми волосами и бородой в наполовину истлевшей одежде. Он лежал на животе, вытянув морщинистую руку перед собой. Его скрюченные старостью пальцы продолжали удерживать кусок мела, или что-то похожее на него. И все выглядело так, словно он пыталась изобразить на земле знак. Вон, даже начал первую линию, но не успел.

Смысл увиденного еще не успело домчаться до затупившего сознания, а сердце уже загрохотало в висках.

– Твою мать! – выдохнул Тим, только сейчас догадавшись кто перед ним.

Сорвавшись с места, он опустился рядом с неподвижным телом. Дотронулся до ледяной кожи и несколько секунд лихорадочно пытался нащупать пульс.

– Жив… – облегченно выдохнул Тим, перевернул и вгляделся в постаревшие до неузнаваемости лицо Энтариона.

В тот последний раз, когда они виделись, смотрителю двенадцатой грани едва исполнилось сорок. При этом выглядел он на все двадцать пять, а огрызался на тринадцать. Что могло заставить его так постареть?

– Держись, старикашка… – пропыхтел он, подхватывая тело на руки и поднимаясь. – Еще не время помирать…

Пинком ноги распахнув ближайшую дверь, Тим вбежал в комнату замка, заметил небольшой диван у стены и осторожно переложил на него свою ношу. Энтарион не подавал никаких признаков жизни и, судя по бледной маски, застывшей на лице, был в шаге от неминуемого.

Действуя холодно и рассудительно, дайсмастер зажег в комнате свет, закатал рукав своей черной рубашки приспешника злодея и попытался проделать то же самое с одеждой Энтариона.

Черные когти на его пальцах оказались слишком острыми для подобной манипуляции. Ткань с укоризненным треском оторвалась и повисла на плече безобразным куском.

Тим растерянно замер, вглядываясь в открывшийся участок кожи. Наклонился и уже целеустремленно оторвал второй руках, чтобы увидеть нечто такое, чему не находил объяснений.

На каждой руке Энтариона было выжжено пять символов стихий. Первая располагалась на внутренней стороне запястье, последняя – на сгибе локтя. Судя по уродливым буграм, шрамам и состоянию кожи, боль, которую испытал при их создании Энтарион, была ужасна.

– Что ты с собой сотворил? – нахмурился ворон.

Глава 17

– Так ты со мной? – повторила Бликер.

На контрасте с душной комнатой, ночная прохлада казалась ей особенно яркой. Со стороны кухни шел аромат оставленных сушиться яблок. В одной из комнат барака зашлась в диком хохоте малышня, но тут же стихла, не желая навлечь на себя гнев строгих воспитателей.

Бликер нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Любопытство гнало ее вверх, к замку Великого мага, но без друга внезапное приключение теряло половину притягательности, а Гаррет молчал.

Свет из окон подсвечивал его волосы замысловатым ореолом. Бросал зловещие полутени на лицо. И Бликер на секунду стало не по себе.

– Гаррет? – немного неуверенно позвала она.

Друг моргнул. Резко выдохнул, смиряясь с неизбежностью, то есть с характером своей лучшей подруги.

– Хорошо, Бликер.

Он деловито сунул руки в карманы и слегка качнулся с пятки на носок.

– Мы сходим туда и убедимся, что ничего не изменилось…

– Но я видела вспышку! – перебила Бликер.

– …вернемся обратно, и ты спрячешь моего петуха.

Из клетки на подоконнике раздался несогласный клекот. И Бликер поймала себя на том, что полностью разделяет чувства глупой птицей.

– Ты… ты… – Она задохнулась от возмущения и ткнула в сторону приятеля указательным пальцем. – Ты вертишь мной, как хочешь!

– Еще как. – Гаррет расплылся в самодовольной улыбке.

Это была улыбка злодея из детской сказки, но Бликер списала все на богатое воображение. Безнадежно покачала головой и первой двинулась между бараками, торопясь покинуть сиротский приют.

Немного покружив по улицам притихшего на ночь города, они добрались до ворот. В широкой арке прохода метался встревоженный дозорный.

– Ой-ей! Зря-он-это-сделал. Зря! – бормотал Мыши-в-поле, косясь то на запертые створки ворот, то на расстилающийся позади город.

“Что это с ним?” – еще успела подумать Бликер, а в следующий миг Гаррет утянул ее в сторону, к той части стены, где было больше удобных для подъема выступов.

Эльфийским полукровкам не составило особого труда перебраться через стену, окружающую Кроссроуд. Зато в кустах рядом с телегами алых баронов они сидели так долго, что у Бликер начали закрадываться смутные подозрения.

– Ты нарочно тянешь время? – сердито шепнула она, когда друг в очередной раз пропустил удачный момент, чтобы пробежать мимо стоянки.

– Я пекусь о твоей безопасности. – Гаррет весьма умело спародировал тон Матушки Гаррет.

Бликер закатила глаза, демонстрируя все, что думает о его нерешительности, и сорвалась с места. Замешкавшийся приятель с тихой руганью бросился следом.

Петляя между камнями, они поднялась по склону. Гаррет уже свернул в сторону, чтобы обогнуть Злобник, когда Бликер внезапно поняла: что-то не так.

Она вгляделась в живые заросли, захватившие подступы к дому Великого мага.

Зеленое воинство больше не бросалось на все живое с кровожадным намерениям сделать из него парочку-другую килограммов ценного для грунта удобрения. Наоборот, кусты вели себя, как скромные украшения на клумбах. Тянули веточки к небу и не выказывали никаких признаков разумности.

Бликер сделала шаг и легко протиснулась между зелеными стражниками, охранявшими границу Злобника.

– Бликер, ты спятила? – Гаррет пришел в ужас от ее импровизации.

– Идем. Они не тронут, – отозвалась девушка, лавируя между неподвижными кустами.

– Откуда знаешь?

Бликер равнодушно пожала плечами. Она просто знала и предпочитала не тратить время на то, чтобы сообразить откуда. В конце концов в девушке должна быть какая-то загадка.

Судя по шуму за спиной, Гаррет пошел через Злобник за ней. Он так громко и выразительно пыхтел, шагая сквозь зеленый лабиринт, что чуткие уши Бликер могли с точностью сказать в какой конкретно точки Злобника сейчас находится ее приятель.

А потом все резко стихло.

Эта тишина так сильно ударила по ушам, что Бликер остановилась и с тревогой посмотрела назад.

– Гаррет?

В небо ударила яркая вспышка света. Она родилась над шпилями замка и подобно водопаду скатывалась вниз, разукрасив ночь красками.

Глава 18

Гаррет Хвост и сам не понял, зачем свернул в сторону. Возможно, его сбила с пути чуйка, а может вмешалась судьба. Как бы то ни было, но за миг до того, как над замком возникла вспышка, Гаррет нашел перо.

Перо зависло в воздухе, будто оброненная кем-то мысль. Оно было черным, как ночь в угольной шахте, и тускло светилось.

«Что ты такое?» – подумал Гаррет, протягивая руку, чтобы потрогать загадочный предмет.

Подушечки пальцев обожгло холодом, словно кто-то приложил к ним кусочек льда. А в следующий миг ударила ослепительная вспышка света.

Полукровка инстинктивно закрылся руками и отвернулся, спасая глаза. Свет залил собой всю округу. В ушах громко, выразительно зазвенело, раздражая чуткий эльфийский слух полукровки.

Гаррет с трудом дождался, когда светопреставление окончится, и приоткрыл глаза.

Перо висело на прежнем месте всем своим непринужденным видом намекая, что оно тут ни при чем. Перья вообще никогда не любили брать на себя чужую ответственность.

Хвост поморгал, желая унять цветовые пятна, и заметил, что внизу что-то блеснуло.

Он присел на корточки, поскреб землю и вытащил фигурку деревянного человечка. Повертел его в руках и заметил неподалеку еще один странный шарик со спиленными гранями. Подняв находку, Гаррет сунул оба предмета в карман и поднялся.

“Покажу алым баронам”, – решил он, быстро выбираясь из застывшего кустарника на пологий склон.

Там уже переминалась бледная подруга.

– Гаррет! – завопила Бликер. – Где ты был? Я думала, что тебя придушил и закопал Злобник!

– Там… – неопределенно махнул рукой на чашу Гаррет и, опережая вопросы, спросил:

– Где вспыхнуло?

Бликер ткнула в сторону замка. Вид при этом у нее был: «а я тебе о чем твердила».

– Совпадение. – Гаррет едва заметно поморщился.

– Нет, приглашение, – стояла на своем как никогда довольная девушка. – Энтарион ждет меня!

Гаррет закатил глаза. Временами Бликер верила в откровенные глупости. Что новую жизнь можно начать с понедельника. Что тринадцать - несчастливое число. Или что с хорошими людьми не случается трагедий.

– Брось. Может, Великий Маг просто решил проветрить комнату и вытрясти половичок.

– Ну так идем и узнаем! – воскликнула Бликер и побежала вперед.

«Ну что за девчонка!» – с легким раздражением и непривычной нежностью подумал Гаррет, тоже срываясь на бег.

Они друг за другом прошли по канату, натянутому над разломом, и помчались к замку.

Гаррет еще издали заметил, что ворота в обитель Энтариона стоят нараспашку, но чуйка на неприятности подсказала ему другой вариант для входа.

– В окно, – приказал он, первым хватаясь за откос и подтягиваясь на подоконник.

На миг ему показалось, что карман брюк издал возмущенное «Эй, полегче!» и пнул его в ногу, но Гаррет не придал этому особого значения.

Он перегнулся через подоконник. Бликер послушно вцепилась в его протянутую руку и позволили втянуть себя в замок, а заодно и неприятности.

Глава 19

«Упустил», – с досадой подумал Дандан.

В отличие от Бликер и Гаррета, пробежавших напрямик через Злобник, он предпочел обойти живые заросли стороной и поднялся на пригорок ровно в тот момент, когда неугомонная парочка промчалась мимо стены замка и свернула за угол.

Дандан сорвался с места, как гончая заметившая добычу.

«Что они здесь делают?» – думал он на бегу.

Шиворот дал показания против Гаррета, но что, если тот никогда и не планировал устраивать подпольные бои на складе за городом? Что, если все это было обманным маневром, чтобы убрать дозорных со стены? Что, если местом встречи был замок Великого мага, а странная вспышка над башнями – сигналом к сбору?

«Дурак!» – сам себя обругал Дандан и ускорился.

Под сапогами хрустели ветки, дыхание сбивалось и нестерпимо хотелось пить, но молодой дозорный игнорировал потребности тела, сосредоточившись на банальном: «Их надо остановить». Однако даже при всем желании Дандан не мог двигаться так же быстро, как два быстроногих эльфийских полукровки.

Дандан завернул за угол. Тяжело дыша, промчался мимо замковой стены и ворвался сквозь распахнутые настежь ворота внутрь. В крови вовсю клокотал азарт погони и злость на себя, поэтому Дандан не сразу понял, что что-то не так.

Затормозив, он крутанулся на месте, оглядывая узкий коридор оборонительного тамбура. Воздух был затхлым, от пола поднимался многолетний холод непрогретого помещения, зато на стенах горели фонари. Света они давали немного, больше причудливых теней, падавших на пол. Но даже этих крох хватило Дандану, чтобы разглядеть внутренние створки. Только теперь он понял, что в пазах с самодовольно-неподъемный видом лежит брус размером с кулак полуорка.

«Если двери заперты, значит они вошли как-то иначе…» – понял разгоряченный погоней Дандан и попятился.

Поздно.

Массивные створки, еще секунду назад гостеприимно распахнутые для всех желающих, дрогнули и начали закрываться. Дандан помчался к выходу, рассчитывая проскочить, но он не успел. Двери с деликатным скрипом сомкнулись раньше, чем он добежал.

Дандан оказался в ловушке.

– Твари!

Он пнул створку, вымещая злость на рыжего плута, который обвел его вокруг пальца.

В горле зародился кровожадный рык. Глаза заволокла красная пелена ярости. Кулаки сжались. Неприглядная часть его личности, за которую Гаррет Хвост прозвал его Бешеным Хобсом, рвалась наружу.

Дандан обхватил руками голову и присел, сражась сам с собой. И это спасло ему жизнь.

Кто-то шевельнулся, серебристый росчерк пронзил воздух. Стрела вонзилась в створку, утопив наконечник по самое древко. Дандан откатился в сторону, спасаясь от нового выстрела, и замер, высматривая опасность.

В коридоре закружил ветер, ярче вспыхнули тусклые фонари. Земля под ногами завибрировала, и по полу заклубился туман. Дандан почувствовал, как виски сдавила яркая вспышка боли.

В дальней части коридора затанцевали тени. Что-то дрогнуло в вихре пяти схлестнувшихся стихий и обрело форму. Это что-то сделало шаг вперед, и перед молодым дозорным встало пятеро закованных в кожаные доспехи воинов. В руках зеленого был молот, серого – лук и стрелы. Синий держал трезубец, алый – плеть. Фиолетовый воин вышел на битву с голыми руками, но иным бойцам и не требуется оружие.

Дандан по-звериному оскалился. Рык впечатливший бы даже медведя вырвался из его горла, прокатился под сводами и ударил по стенам.

Ярость сорвалась с поводка.

Глава 20

“Зачем? Зачем он сделал это?”

Тим раз за разом возвращался взглядом к печатям стихий на руках Энтариона.

Он уже испробовал все известные способы и даже самоотверженно поделился со стариком жизненными силами, но тело Энтариона словно отказывалось восстанавливаться.

Маг оставался лежать без сознания. Холодный. Пугающе белый. Пустой.

– Мипл, как привести его в чувства? – спросил Тим, но вместо жизнерадостного голоса помощника услышал застигнутую врасплох тишину.

“Черт…” – мысленно ругнулся дайсмастер и встал.

Он был не из тех, кто сидит и уповает на чудо. Возможно, поэтому Тима и взяли в дайсмастеры.

В поисках подсказки, он обошел комнату, толкнул дверь в смежное помещение и очутился в кабинете Энтариона. Помещение выглядело солидно: стеллаж с магическими артефактами, полки с фолиантами, массивный стол. Зато ковер в центре напоминал веселый дурдом в конце рабочего дня. На полу валялись смятые листы бумаги, разорванные книги, мелкие предметы, выпотрошенная диванная подушка.

В центре этого безобразия, с видом утомленной Золушки, безмятежно посапывал белый-черный щенок.

Тим присел, дотронулся до мягкой шерстки, и щенок вздрогнул. Распахнул ореховые глаза заспанного чуда и смачно зевнул. Хвостик малыша зажил своей эмоциональной жизнью, выказывая восторг от встречи.

Малыш с кряхтением потянулся, прогоняя остатки сна, и подскочил на лапы. Тим не успел опомниться, а уже был дружески облаян, облизан и ободрен.

– Тише ты. Да, я тоже рад тебя видеть, но… Оу!

Щенок с нетерпеливым визгом оперся передними лапами о его колено. Пару раз энергично подпрыгнул, успев дотянуться и лизнуть Тима прямо в нос. Хвост работал в качестве пропеллера, готового хоть сейчас поднять своего владельца на нужную высоту.

Черных со смехом вытер мокрое лицо. Ласково потрепал дружелюбного песика по голове. Лишь чудом спас почерневшие после перехода пальцы от острых зубов.

“Зачем ему щенок?” – думал Тим.

Энтарион не выглядел, как человек, которому интересно возиться с домашними питомцами, играть в канатик и вытирать лужи в коридорах. А значит, щенок здесь тоже не просто так.

Тим встал, нашел графин с водой и наполнил перевернутую миску. Песик с вежливым интересом пару раз лизнул поверхность. Запрыгнул в миску передними лапами и принялся самозабвенно загребать лапами воду, подбадривая себя заливистым лаем.

– Ну что за балбес… – улыбнулся Тим и вернулся к поискам хоть какой-то подсказки, проливающей свет на происходящее.

Время на гранях текло иначе. За час времени в капсуле НААС “Толки” игрок мог прожить месячное путешествие или однодневное приключение. Все зависело от мира Великого дайса, куда его отправляли.

Но тело не покупалось на эти фокусы-покусы. Сколько бы месяцев, часов и даже лет игрок не проводил на грани, старел он по законом земного времени. И если для Тима прошел только год, то и для Энтариона тоже. Значит, время не виновато.

Тим изучил бумаги на письменном столе. Покрутил в руках фолиант с золотым корешком. Заглянул в ящики, но не нашел ни одной зацепки. Щенок уже успел расплескать всю воду и теперь носился по комнате с миской в зубах, то и дело с грохотом роняя ту на пол.

Черных заглянул в соседнюю комнату, убедился, что состояние Энтариона не изменилось, и вышел из кабинета в коридор.

“Ладно, поищем еще”, – решил он, выбирая направление.

Направо или налево? И почему лево всегда выглядит перспективнее?

Тим прошел мимо картины с изображением пяти стихий, заглянул в пустую нишу с останками напольной вазы, дошел до поворота. Щенок боднул неплотно запертую дверь и выскочил в коридор.

– Уаф! – позвал песик и с видом “не оставляй меня” бросился следом за дайсмастером. Но не успел.

Пол под ногами и лапами вздрогнул. Стены разъехались в стороны. Потолок подпрыгнул вверх, опомнился и шлепнулся обратно, едва не стукнув пригнувшегося Тима по макушке.

– Мипл, – позвал Черных, лихорадочно нащупывая в кармане двенадцатигранник, чтобы перебросить событие, и запоздало вспомнил, что потерял их где-то в зарослях Злобника.

Дайсмастер развернулся и помчался обратно, но дверь, щенок и коридор исчезли, а плитка под его ногами ожила, выстраиваясь в винтовую лесенку, спускающуюся во мрак.

Замок со злодейским смешком тасовал коридоры, будто шулер колоду.

Глава 21

“Поверить не могу, что мы в замке”, – подумала Бликер, спрыгивая с подоконника на пол и с нерешительным восторгом озираясь вокруг.

Внутри обитель Великого Энтариона оказалась еще необычнее, чем снаружи.

Потолок комнаты, куда они влезли, был таким высоким, что терялся где‑то там, в полумраке. Стены украшали яркие ткани, а пол – странные символы, выгравированные в камне. В воздухе кружили пылинки, но запаха затхлости не было.

– Ха! – победно улыбнулся Гаррет.

И пока Бликер с восторженно бьющимся сердцем стояла у окна, он с решимостью очень хозяйственного вора прошелся по помещению, готовый присвоить себе даже пыль, если та окажется в красивой коробочке. Схватил со стола какую-то склянку, откупорил и придирчиво принюхался к содержимому – по комнате растекся запах лимона и мяты. Поспешно вернув крышку, Гаррет отошел в сторону. Потрогал обивку кресел, поскреб ногтем позолоту на ручке загадочного прибора и притормозил у каминной полке.

Послышался смачный хруст.

Бликер тут же пришла в себя и направилась к рыжему пройдохе.

– Чем ты там хрустишь?

– Яфлочком, – прочавкал тот, демонстрируя надкушенный плод. – Вот, хочешь половину?

Бликер секунду тупо таращилась на фрукт и наконец перевела взгляд на друга.

– Гаррет! Ты что спер у Великого мага яблоко?

На прекрасном лице полукровки появилось неподдельное возмущение. Брови сошлись на переносице, а губы скорбно поджались.

– Бликер, ты за кого меня принимаешь? – Гаррет глянул на подругу так, словно та совершила вероломное предательство, которое он, так уж и быть, великодушно прощает. – Я что дурак по-твоему?

– Тогда откуда у тебя яблоко?

– Стащил на кухне вместо ужина, – беспечно пожал плечами рыжий пройдоха, вновь вгрызаясь в сладкий плод. – И потом… (хрум-хрум) чисто гипотетически, (хрум-хрум) если бы я действительно тырил что-то у Великого Мага… (хрум-хрум) то начал бы не с яблока, а присмотрелся бы… (хрум-хрум) ну хотя бы вон к той штуке.

Он махнул в сторону каминной полки, где стояла невнятная куча мокрого песка, присыпанная цветными стеклышками и залитая чем-то для фиксации. Куча напоминала неудачный кулинарный эксперимент самой Бликер, но если присмотреться, то можно уловить отдаленное сходство с одним из пяти легендарных Источников стихий.

“И вот это он собрался украсть?”

– Шучу, – улыбнулся друг, словно прочитав ее мысли. – Не стал бы я таскаться с этой штуковиной… Куда проще наковырять из нее камушек и толкнуть ювелиру.

– Гаррет!

– Гипотетически, Бликер, так что выдохни.

Но Бликер уже давно не обманывалась на его счет. Ее друг был атеистом по части словосочетания “личные вещи”. Стоит так же отметить, что Гаррет никогда не крал. Он “находил” вещи, которые “потеряли хозяев”. Разница колоссальна.

– Ничего не трогай, – на всякий случай предупредила она. – Мало ли что могут эти штуки.

Гаррет выразительно промолчал.

Двигаясь так, словно заключила эксклюзивный контракт с самоуверенностью, Бликер пересекла комнату, распахнула дверь и очутилась в широком коридоре, освещенном фонарями.

“Энтарион может быть где угодно, – думала она, уверенно двигаясь к видневшейся впереди арке, за которой открывалось помещение побольше. – Наверное, надо найти лестницу и…”

– Какого… – выпалил отставший Гаррет, а следом что-то с громким протестующим звуком обрушилось на пол. Эхо с готовностью подхватило звук и поскакало по коридору, отражаясь от стен и рикошеча об пол.

Бликер обернулась. Озадаченный друг стоял в нескольких метрах от входа в комнату, из которой они только что вышли. В руках у него была вазочка с веселеньким голубым рисунком. Под ногами валялись части кожаных доспехов.

– Гаррет, я же просила ничего не трогать.

– Это не я! – возмущенно выпалил друг, отступая назад. – Доспехи выпали из прохода, клянусь.

Странный звук сотряс замок, подтверждая правдивость его слов. Порыв ветра промчался по коридору со стороны арки, закружил светлые пряди девушки и заставив на миг зажмуриться. Фонари на стенах заговорщически перемигнулись, и коридор пришел в движение. Пол вздрогнул, а стены поплыли, как отражения облаков в мутной воде.

Гаррет что-то крикнул и помчался к Бликер, но все звуки потонули в громовом раскате, и нечто незримое, но невероятно могущественное подкинуло полукровок вверх.

Глава 22

Тьма схватила Гаррета за шкирку, как котенка.

К слову, обитавшая в замке тьма терпеть не могла котят. Они царапались, делали лужи и умудрялись нагадить в самый неподходящий момент. Не то, чтобы тьма хоть когда-то рисковала в полусне брести в ванную и поскользнуться на оставленном сюрпризе. Скорее ее возмущал сам факт кошачьей невоспитанности.

Она придирчиво обнюхала и несколько раз энергично встряхнула полукровку, в надежде выбить из него всю дурь, но та засела надежно. Покрутила гостя в руках и с нескрываемым отвращением выкинула где-то на нижних этажах замка.

Гаррет упал на четвереньки на холодные плиты подземелья и быстро вскочил.

Перед ним раскинулся причудливый лабиринт из полупрозрачных стенок, покрытых морозным узором. Каждая пластинка едва заметно мерцала голубым, отражая и искажая реальность.

Гаррет вытянул руку, и подушечки пальцев обжег холод.

“Лед”, – догадался полукровка.

Поспешно застегнув куртку и пониже натянув капюшон, он сунул руки под мышки, чтобы хоть немного согреться, и пошел сквозь лабиринт к видневшейся в самом дальнем конце помещения винтовой лестнице.

Под ногами хрустел иней, каждый вдох обжигал легкие и заставлял тело дрожать мелкой сосредоточенной дрожью, в попытке согреться.

– Гаррет Хвост… – ласковым шепотом позвало одно из отражений.

– Ты сломан и разбит, – сочувственно глянуло его маленькое лохматое отражение.

“Что за хрень?” – пронеслось в голове Гаррета.

Он ускорил шаг, стараясь поскорее выбраться из этого жуткого местечка. Чуйка орала благим матом, и казалось, что тревога заполнила пространство вокруг, а теперь вьется у ног самоуверенного сироты, как вечно голодный кот, узревший пищу.

– Ты выбрал не свой путь, полукровка! – с язвительной усмешкой воскликнул целый хор из десятка точных копий взрослого Гаррета.

Поворот. Еще поворот. Стены сомкнулись, загоняя выбранную жертву в тупик. Гаррет на миг потерялся в десятке собственных ледяных отражений и застыл. Если вам кажется, что лабиринты – это детские глупости, то вы просто никогда не пробовали найти выход, когда ваши отражения корчат рожи и шепчут гадости. Это, между прочим, бьет по самооценке.

– Останься, – одно из отражений подняло руку и попыталось дотронуться до плеча Гаррета.

Парень шарахнулся и угодил в ловушку.

Прямо перед ним из ниоткуда появился ледяная чаша фонтана. Вопреки всякой логики из ее центра било сразу несколько струй воды, которые с проказливым журчанием стекали вниз. Вокруг клубился молочный пар.

– Позволь воде излечить тебя, – мягко, но настойчиво предложило одно из отражений.

Игнорируя громкие вопли чуйки на неприятности, Гаррет зачарованно уставился на бегущую воду.

“Разве я болен?” – запоздало усомнился разум, а тело уже сделало шаг и протянуло руку.

– Эй, чувак! Не вздумай! – заорал карман, и что-то с силой пнуло Гаррета в бедро.

Очнувшись от наваждения, Гаррет отскочил в сторону. Вовремя.

Вода в фонтане собралась и сделала гадючий выпад. Верткий полуэльф ушел от атаки, сделал немыслимым для человека пируэт и бросился бежать.

– Дурак…

– Вернись!

– Мы поможем, – настойчиво преследовали его отражения.

Оказавшись на достаточном расстоянии, он поспешно сунул руку в карман и вытащил деревянную фигурку человека, которую подобрал в Злобнике.

– Ты… говорящий?

– Глупости не говори. Пф! Говорящий, – обиженно надулся тот. – Да я оратор высшей категории! Эксперт по спасению! Сертифицированный мастер иронии, обладатель премии “Золотой язык года” и…

Фигурка внезапно умолкла и развернулась.

– Ворон! Ворон! Я здесь!!! – закричал человечек, высоко подпрыгивая на ладони Гаррета и размахивая руками.

Полукровка поднял голову и всмотрелся во мрак.

На лестнице, винтом прорезающей пространство лабиринта, стояла скрытая полумраком фигура.

– Это мой мипл. Верни.

Зря. За годы, проведенные в бараках приюта, у Гаррета выработалась безусловная реакция на подобный тон.

– Братишка… – протянул Гаррет с беспечной улыбкой.

И если бы его самоуверенность была способна отделяться и жить самостоятельно, то уже давно сидела бы в кресле с ногами и строила планы по захвату мира.

– Что упало, то пропало. Сечешь? – усмехнулся главный поборник понятия “собственность”, пряча возмущенно попискивающего мипла в карман.

Фигура ринулась вниз, грохоча ботинками по лестнице. Гаррет криво усмехнулся и повернул назад. Двигаясь абсолютно бесшумно, полукровка проскользнул между ледяными стенками лабиринта и замер так, чтобы отражаться сразу в нескольких пересечениях коридоров. В конце концов, он был плутом, который знал толк в обмане.

Пропитанный морозной свежестью воздух с восторгом первопроходца подхватывал теплое облако, вырвавшийся из ноздрей закутанной в черное фигуры, и поднимал вверх, давая Гаррету еще одну подсказку о том, где конкретно его противник сейчас. Отражения хитро подмигивали своему владельцу, намекая, что тоже не прочь поиграть.

Неизвестный не добежал до развилки нескольких шагов и неожиданно замер.

– Я не хочу проблем, – услышал Гаррет хриплый мужской голос. – Верни мне мипла и разойдемся по-хорошему.

Полукровка издал короткий смешок и выдал свое местоположение. Глухой щелчок пальцами, и к потолку взлетело уже знакомое по Злобнику черное перо. Оно поводило острым кончиком, как компас стрелкой, и безошибочно навелось на рыжего пройдоху.

“Твою…”, – сердито подумал Гаррет, бросаясь прочь.

Пространство вокруг наполнилось шумом, который мог бы посоперничать лишь с оркестром, состоящим из кастрюль, будильников и разъяренной поварешки. Одна за другой ледяные стены лабиринта разбивались на сотни осколков до тех пор, пока не остался широкий проход от странного существа прямо к Гаррету.

– Эй, братишка, давай полегче! – Парень выставил руки и попятился. – Мы же не убивать друг друга сюда пришли.

Фигура дернула рукой так, словно сомневалась в этом утверждении, и окуталась вихрем, из которого вылетел дезориентированный ворон. Птица врезалась в чудом уцелевшую ледяную стену и упала вниз.

– Даже так… – протянул Гаррет, наклоняясь над бесчувственной птицей, чтобы потыкать в нее пальцем.

– Не трогай его! – пнул его в ногу мипл.

Тонкий слух парня уловил далекое эхо женской истерики. Это кричала Бликер Шлеп.

Все, что знал о женских истериках Гаррет Хвост, сводилось к трем основным составляющим: “Я просто расстроена и хочу покричать”, “Я в ярости” и “Сейчас я кого-то покалечу”. Судя по звукам, Бликер миновала первую и перешла ко второй, значит, у обитателей замка всего пять минут до третьей.

Гаррет связал ворона куском бечевки, завалявшейся в кармане, сунул за пазуху и рванул к лестнице.

Глава 23

С Бликер замковая тьма обошлась на удивление гуманно. Раскрутив девушку, как карусель трехлетку, она сочла ее абсолютно безвредной и выбросила незваную гостью на верхних этажах, после чего отряхнула метафорические руки и пошла за следующим кандидатом на расправу.

Бликер переждала короткий приступ головокружения и осторожно открыла глаза. Она обнаружила, что сидит на холодном полу рядом с нишей, а перед ней раскинулась живописная инсталляция из пыли, паутины и осколков вазы. Судя по аляповатым фрагментам, при так называемой жизни ваза относилась к той категории произведений искусства, которые вызывают ряд вопросов о вменяемости создателя.

Девушка осторожно поднялась. Без Гаррета идея пробраться в замок Великого мага утратила весь свой бесшабашный восторг и новизну открытий.

Она огляделась и заметила лохматого черно-белого щенка. Тот сидел в трех шагах от девушки, уморительно наклонив голову вбок и вывалив из пасти язык.

– Рр… Ры? – несколько неуверенно уточнил щенок.

– Привет, малыш… – Бликер подошла и потрепала песика по спинке. – А где твой хозяин?

Щенок издал заливистый лай, похожий на смех карапуза, которого пощекотали, и со всех лап кинулся вперед, то и дело притормаживая и останавливаясь, чтоб вопросительно глянуть “ты идешь?”. Бликер заметила цепочку мокрых следов, ведущих к двери, чуть дальше по коридору и мгновенно догадалась, куда ее зовет хвостатый.

Толкнув дверь, Бликер вошла в кабинет, который превосходил в размерах парадный вход в здание гильдии магов. Девушка на миг остолбенела от подобного роскошества.

– Уаф! – весело подбодрил ее песик.

Вот уж кто не заморачивался по поводу стоимости того или иного предмета. Он уже успел сделать маленькую лужу, перевернуть кадку с лимонным деревом и теперь так самозабвенно рыл лапами землю, что черные комья летели во все стороны.

– Что ты творишь?! – Бликер и попыталась отогнать малолетнего безобразника прочь, но пушистик жил по принципу: если что-то можно перевернуть - переверни. Если нельзя - попробуй еще раз. Его энергия была столь же кипуча и неисчерпаема, как реакция соды на уксус.

Он тут же проскользнул в смежную комнату в поисках чего-то, что можно воинственно загрызть уже там.

– Тяф! Тяф! – донеслось из-за стены.

Бликер бросилась следом с твердым намерением отругать шалопая. Соседнее помещение оказалось чуть меньше, но все так же драматически красиво. Здесь уже не было рабочего стола и шкафов с книгами, зато успешно вписались в обстановку парочка кресел, журнальный столик и диван.

– Этого не может быть, – возмутилась Бликер, обнаружив на диване мертвое тело старика.

“Где же твои доброта и сочувствие?” – ехидно прошептал внутренний голос.

Ей не было жаль старика. Это правда. В конце концов они даже не были знакомы, так что странно ожидать от нее слез и печали. Но ей было горько от мысли, что эта смерть поставила крест на ее мечте. А ведь Бликер уже поверила, что встретит Энтариона и уговорит взять ее в ученицы. Поверила, что сможет вырваться из Кроссроуда, где она навечно заклеймена статусом сирота и словом “неудачница”. Поверила, что станет кем-то большим, чем просто полукровка.

– Нет, – выдохнула девушка и пошла к дивану. – Эй, Энтарион. – Она наклонилась и потрясла старика за плечо. – Так не должно быть. Маги не умирают от банальной старости.

Старик сделал резкий вдох, больше приличествующий ржавым дверным петлям, чем живому человеку. Распахнул глаза и вцепился в охнувшую от неожиданности Бликер костлявыми пальцами. Его безумные глаза прокрутились в орбитах и сконцентрировались на полукровке.

Бликер почувствовала, что в том месте, где ее касались чужие скрюченные пальцы кожа начала неметь. В ушах зашумело, а перед глазами вспыхнули темные точки. Бликер показалось, что ее жизнь жадно пьют, и с воплем вырвалась из захвата. Старик издал зловещий хрип, потянулся за ней и начал подниматься с дивана.

Животный ужас захлестнул перепуганную девушку. Бликер развернулась и рванула прочь, справедливо полагая, что подумает о случившемся в безопасном месте. Дверь. Кабинет. Еще одна дверь. Заполненный тенями коридор. Бликер выскочила в проход и врезалась во что-то живое, но не слишком мягкое. Ее откинуло назад. Она упала на пол и запрокинула голову.

– Ты?! – недоверчиво выдохнула девушка.