Этанару. Том 1

Пролог. Однажды на Тибетии

Посвящается моей супруге Олесе и лучшему другу Константину, без которых этой книги (и всей серии) никогда бы не было.

- Карусель событий закручивается в серьезные спирали - на Кибер летит проверяющий Этанару в обнимку с генералом Шиндао, Совет Пятидесяти собирает группу для переговоров с Колоссами, молодой наследник предпринимает спорные шаги для усиления своего клана, а русский дворянин влюбляется в кошкодевочку, только об этом - тсс... - Майкл!!! - Что "Майкл", ну что "Майкл?" Чуть что - сразу "Майкл"... Вы просили крутых нейрошаманов? Я вам целого Короля подогнал. Дальше развлекаюсь, как хочу. Короче, слушайте! В далекой-далекой галактике полковник Закиро наблюдал за подлетом челнока...

16+ ВАРНИНГ 16+

В данной книге присутствуют сцены умеренного насилия и ругани, а так же употребления алкоголя, психотропных веществ и сигарет. Автор осуждает употребление кофеина, никотина, алкоголя, крэка, кукнара, ханки, шманки, травки, всякой дури и прочего ширева-пырева. (с)

ОК, поехали!

* * *

2313 г. Вроде бы...

– Подъём, дебошир! – надзирающий сержант тряхнул увесистой связкой ключей. В камере временного содержания номер D-28 две заспанные немытые головы приподнялись над подушками. Заплывшие сонные глаза пытались сфокусироваться на объекте, нарушившем их предрассветный сон, но холодный свет из коридора бил беспощадно.

– Подъём, говорю! Ездок на бочках!

– Слыхал, пришелец? Это за тобой! – пролаял один из заключённых вглубь камеры.

У дальней стены на двухэтажной кровати спали двое. Верхний накрыл голову подушкой и ничего не слышал. Нижний валялся в беспамятстве, свесившись на пол половиной тела. Неместные шмотки оглушительно воняли селёдкой и прокисшим маринадом. В спутанных светлых волосах застряли рыбьи кости.

– Ну-ка, растормошите его! – приказал надзиратель и, тряхнув ещё разок ключами, повесил связку на пояс.

Решётки во всех камерах в участке были автоматические, замки на дверях отсутствовали, но огромная связка погнутых и заржавленных ключей служила обязательным атрибутом отпирания и запирания клеток. Надзиратель подходил к камере, снимал с магнитного пояса ключи и призывно тряс ими несколько секунд перед дверью. После чего дежурный искин открывал дверь. Звон ключей был для арестантов вестником перемен.

В данном случае — к лучшему. Туриста, смердящего как рыболовный танкер, доставили в желеобразном состоянии поздним вечером. Запах стоял такой, что по всему блоку произошёл преждевременный подъём. А для некоторых особо чувствительных, вроде горемыки со второго яруса — нокаутирующий отбой. Бедолага пытался спрятаться от запаха под подушкой, но в итоге потерял сознание.

Душевая новоприбывшим не полагалась, к тому же дебошир пообещал, что надолго здесь не задержится, недвусмысленно намекая на побег. При этом не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Патрульные уложили его на свободную койку, где он растёкся, бубня бессвязные заклинания. На двери это не произвело никаких впечатлений, на сокамерников и подавно. Смирившись с вонью, они уснули. Надзиратель, ожидавший шоу в духе Великого Крока, сменился после полуночи, так ничего и не увидев.

Чуть свет на пост заявился член шаманского Ордена и внёс за туриста залог и подписал обязательство, что нарушитель порядка, поставивший на уши весь рынок в Нижнем Дзине, покинет Тибетию до истечения суток. Туристу определённо повезло: будь он местным, одним залогом дело бы не ограничилось. В лучшем случае выслали бы за море.

Ёжась от утреннего холодка кондиционеров, арестанты выползли из-под уютных шерстяных одеял, затем, стараясь не касаться ещё влажной одежды сокамерника, стащили его на пол. Кое-как им удалось его усадить, затем один держал, а другой — отвешивал отрезвляющие пощёчины. Не без удовольствия.

Помятое от длительного контакта с бетонным полом лицо парня постепенно разгладилось. После десятой пощёчины он открыл глаза:

– Воу, друг, палехчи… – он выдохнул облачко перегара, сдобренного селёдочным маринадом. – Дальше я сам.

Но куда там. Ноги подкосились, едва он попытался встать.

– Тащите сюда этого идиота, – надзиратель на всякий случай трансформировал запястье правой руки в дубинку.

Турист увидел распахнутые створки камеры и самодовольно хмыкнул:

– Хе… Я же сказал! Только меня и видели, хе-хе! Ловите момент, парни. Я не знаю, как долго смогу удерживать дверь.

– Кажись, сильно приложился, – сказал один арестант другому.

– Недостаточно, как по мне, – буркнул второй.

Они подняли вонючку, встряхнули хорошенько, подвели к выходу и дружно вытолкали в объятия надзирателя. Тот подхватил туриста за воротник и приподнял на несколько сантиметров над полом. Двери камеры с лязгом захлопнулись, узники с облегчением разбрелись по койкам.

– Упс… не повезло, – вздохнул белобрысый. – Не надо было рот разевать. Всего доброго…

Надзиратель, тихонько хихикая над недотёпой, легонько щёлкнул его по лбу для привлечения внимания.

Турист обернулся, сосредоточил мутный взгляд на лице робота и, очевидно, принял служителя порядка за другого заключённого:

– Тоже бежишь? Круто! Только тссс, а то надзиратель засечёт. Давай на выход. Кстати, где он?

– Я покажу, – хохотнул надзиратель и поволок парня в дежурку, выставив перед собой.

К чести пришельца, он не совсем потерял связь с реальностью. Если не обращать внимание на пояс с ключами и полицейский жетон, приваренный к груди охранника, его не трудно было перепутать с другими маргинальными обитателями участка. На макушке у робота красовалась вмятина от продолговатого предмета, левое плечо украшали два пулевых отверстия, халтурно замазанные шпатлёвкой. Корпус покрывали многочисленные царапины и потёртости. Незримый правовой статус был фактически единственным различием между надзирателем и белобрысым раздолбаем в странной чужеземной одежде.

В дежурке скучал терминал-регистратор, облепленный старой жвачкой и разноцветными наклейками. Он монотонно распечатывал свиток с протоколом задержания. На обшарпанном диванчике рядом с ним развалился в полудрёме шаман в хламиде болотного цвета — адепт школы Крока. Рядом с ним на сиденье лежал чёрный ящик без ручек.

– Ты только посмотри на него! – воскликнул ящик, когда надзиратель внёс задержанного.

Шаман оживился, перехватил живой груз из рук охраны и усадил рядом с собой.

– О, королевич! Как ты вовремя! – громким шёпотом произнёс турист. – А я тут когти рву. Быстренько замаскируй нас и делаем ноги!

Шаман укоризненно покачал головой и сказал надзирателю:

– Что же вы? Такой счёт выставляете, а процедуры вытрезвления не включили. Ну и сервис!

– Здесь вам не рехаб, – отрезал тюремщик. – Забирайте тело, копию протокола и выметайтесь.

– Не забудьте чек об оплате и опись имущества, – добавил терминал.

Шаман бегло просмотрел бумаги: нарушение общественного порядка, незаконные уличные гонки, погром в рыбной лавке. В описи числился: мокрый вонючий рюкзак — 1 штука, испорченные документы — 1 штука, пустые бутылки — 2 штуки, селёдочные головы — 3 штуки, рыбьи внутренности — 405 грамм, комплект сменной одежды с гербами клана Этанару (такой же мокрый и вонючий) — 1 штука.

Всё это добро было запаяно в вакуумный пакет.

– Пошли, блонди, – шаман упрятал ворох бумаг в карман, подхватил ящичек, вещи товарища и самого товарища, подставив шею под его руку. Он удалился так стремительно, насколько это вообще было возможно с полубессознательным телом наперевес.

– Давно хочу спросить? – задумчиво произнёс турист, которого в школе Крока величали не иначе как Блондином, потому что его настоящее имя было вломы запоминать даже прокачанным в этом деле шаманам. – А где это мы вообще?

Чёрный ящик печально рассмеялся.

– Мы в полиции, дружище, – пояснил шаман.

– Ааа. Тогда понятно, почему так много копов.

– Угу… Шевели ногами. Мы хоть и внесли залог, но лучше их лишний раз не злить... Ты там… хотя бы пытайся ноги переставлять, что ли?

– Залог… Зачем? – удивился турист, когда они пересекали стоянку служебных глайдеров. – У меня всё было на мази…

– Не хочу тебя огорчать, но твои навыки нуждаются в практике, – заметил шаман, отдуваясь.

– Допустим… А почему мы тогда бежим? Погони же нет.

– Будет тебе погоня. Когда они поймут, что никакого перевода не было. Я же на мели!

– А на меня даже не рассчитывай, – добавила сердитая коробка, – даже если бы у меня оставались деньги, ты был бы последним, на кого я их потратила.

– Вот чёрт… Тогда бежим, – решил Блондин. – Не отставай, твоё величество!

И активнее заволочил ногами. Через раз у него даже получалось отталкиваться.

Утро позолотило крыши приземистых домиков нижнего города. Там, где среди жмущихся друг к другу лачужек ещё пролегали сумерки, двум ранним путникам удалось затеряться. Очень кстати недалеко от участка работала круглосуточная забегаловка из числа тех, где варят густой и чёрный как смоль кофе и не задают лишних вопросов, если платишь вперёд и не скупишься на чаевые. Полусонная официантка, еле живая после ночной смены, сгребла в карман фартука пригоршню жетонов и принесла две полулитровые чашки бурды с тонким ароматом ванили и консистенцией расплавленного гудрона.

Девица была симпатичная, не смотря на каскадные мешки под красноватыми глазами. Развалившись в кресле у окошка с чахлыми пластмассовыми цветочками, Блондин подмигнул официантке и пригладил волосы. На стол упал шматок слипшихся селёдочных костей, чуть не угодив в чашку. Амбре от посетителя стояло соответствующее. Мысленно обозвав клиента вонючкой, официантка поспешила удалиться из зоны поражения. Флирт не удался. Блондин пожал плечами, поймал двоящуюся в глазах чашку и осторожно отпил варева. Выпучил глаза, закашлялся. Напиток с нотками машинного масла оставил у туриста неизгладимые впечатления и густые чёрные разводы над верхней губой.

– Мдэээ, кхеее, мне уже лучше.

Шаман, отряхнув запачкавшуюся мантию, сел напротив и не торопился пить свой «кофе», высматривая в окне возможных преследователей. Но в переулке не было ни души, лишь тучные робоголуби проносились порой над крышами, сжимая в лапах чьи-то письма и мелкие посылки. Связь в Нижнем Дзине была ни к чёрту. Что, кстати, хорошо: если обнаружится подстава, полицейские не скоро вызовут подмогу.

– Ну и ночка, скажи? – протянул шаман, откидываясь в кресле.

– Не помню ни черта, – пожал плечами Блондин. – Меня больше вечер впечатлил. Как тебе удалось улизнуть?

– Когда твоя повозка влетела в лавку, я затормозил и замаскировался.

Блондин отпил ещё. Второй глоток дался гораздо проще. Даже без рвотных позывов.

– А меня прикрыть слабо было?

– Я знаю лавочника, он не чипированный. К тому же, рикша всё равно тебя запомнил.

Белобрысый хлопнул себя по лбу, вытрясая из головы остатки рыбьих субпродуктов:

– Точно! Рикша же! Он-то хоть не пострадал?

– Насколько я понял, нет. Даже заявления не стал писать. Я наблюдал за вами из шатра неподалёку.

– Славный малый, – Блондин криво улыбнулся, проглатывая новую порцию кофе. – У него шина лопнула на том повороте. Повозку занесло, мы перевернулись, и я прямо башкой улетел в бочку с рыбой. Ну и разогнались мы!

– А я предупреждал. Там спуск крутой, телеги так и летают. Жаль, закончить гонку не вышло.

– Да ладно, – Блондин пожал плечами. – Можешь засчитать мне техническое поражение. Короли всегда побеждают.

– Так не интересно, – покачал головой шаман. – Мы толком не посоревновались. Выберем маршрут поинтереснее и повторим.

– Ээээ, нет. Пас. С меня пока хватит, – Турист помотал головой и тут же схватился за виски. Ощущения были такие, словно мозг раскрутился в черепной коробке и сделал несколько оборотов. – К тому же, у меня мало времени… Так ведь?

– Это как посмотреть. Сутки истекают завтра утром, но тебе нужно заранее найти корабль.

– И заглянуть на почту… Чёрт, из головы совсем вылетело… – Блондин поймал себя на мысли, что это не единственное, о чём он забыл. К счастью, все планы на сегодня были старательно записаны в ежедневнике.

– На почту тебя в таком виде не пустят, – заметил шаман.

– Значит, сначала в чистку. Есть пара монет?

Шаман покачал головой:

– Последние сдал официантке.

– Блин. А если наколдовать?

– Не вопрос, держи.

Шаман протянул Блондину два полупрозрачных зеленоватых кругляша. Турист попытался подхватить их пальцами, но те прошли насквозь, и иллюзия развеялась.

– Блин. Мда, не вариант.

– Голограмму в монетоприёмник не засунешь.

– Тогда попытаюсь взломать очищающий шкаф, – на полном серьёзе заявил турист. – Пусть познают всю мощь Нулевой ступени!

– Ступеньки, – хмыкнул шаман.

Блондин действительно был инициирован Нулевой — самой низшей — ступенью нейролингвы и знал пару трюков. Порой ему удавалось взломать простенький электронный замок и управлять несложными приборами, но и в этом он порой лажал беспрецедентно, повергая в шок наставников школы Крока. Другие шаманы в шутку говорили, что для уровня умений Блондина ранга ещё не придумали, да он и сам понимал, что, мягко говоря, есть куда расти, но не терял энтузиазма, а к местным девчонкам подкатывал как шаман вне категорий.

Не повелась ни одна.

– Не хочу снова тебя расстраивать, но вся служебная техника на Тибетии оснащена взломоустойчивой защитой, вплоть до Пятой ступени. Великий Крок или Джур смогли бы её раскусить, но не мы.

– А этот ваш Крок — он нам не поможет? Насколько я понял, он - свой парень.

– Ага. Только он мотает пожизненный срок.

– Блин. А Джур?

– Сыграл в ящик два века назад.

– Дважды-блин. Не бережёте вы ценные кадры, – посетовал Блондин.

– Ладно, ещё не вечер. Что-нибудь придумаем, – рассудил приятель и, манерно отпил из своей чашки, ни разу не поморщившись.

Впрочем, он мог скрыть гримасу иллюзией. Королевич ни за что не ударит в грязь лицом, особенно в присутствии друзей и симпатичных официанток.

– Мне бы до вечера успеть…

– Так что у тебя за дело, кстати?

– А… Да там… отчёт для Гвардии отправить нужно. И заглянуть в шеринг. Мне нужен самый медленный корабль в галактике. С самым вместительным мини-баром.

Блондин сделал глубокий вдох и залпом выпил половину чашки. Другая половина облепила стенки и нехотя сползала назад. С каждым глотком турист чувствовал себя лучше. По сравнению с прошлым вечером. В целом всё равно отвратно, но хотя бы проснулась воля к жизни.

– Я про другое, – негласно коронованный шаман покачал головой, – помнишь, ты говорил, что ищешь кого-то, вроде как...

– Я говорил?! – удивился Блондин.

– Ты говорил.

– Когда?

– На самом деле частенько. Да вот, хотя бы, вчера.

– А конкретнее?

– В баре.

– В первом или втором?

– В каждом.

– До или после «Беспощадного жмыха»?

– Во время.

– Дааааа… Ну раз говорил, значит ищу, – кивнул турист.

– То есть, опять не помнишь?

Блондин порылся в памяти. Ничего. Похоже, он вспоминал о том деле только когда пил «жмых». Неудивительно: эта штука так прочищает мозги, что вспомнишь что угодно, даже внутриутробное бытие и предыдущую жизнь. Напрашивался новый пункт в графике: накатить разок, чтобы восстановить цепь событий. А то вдруг там что-то важное.

– Мда, похоже всё-таки вылетело. Выходные выдались напряжённые.

– Неделя, чувак, – поправил шаман.

– Чего?

– Мы зависаем уже неделю.

– Серьёзно? Круть… Значит, отлично зависаем. Надо будет повторить. Хотя постой… Если мы тут уже неделю, то может я и на почте уже был? Ты не в курсе?

– Не-а, – пожал плечами шаман.

– Надо проверить у меня в номере… Наверное, я оставил отчёт там, – Блондин пригляделся к пакету со своими пожитками, но не рискнул вскрывать, рискуя спровоцировать выброс новых ароматов. – Ты не помнишь, где я остановился?

– У меня, – хохотнул шаман.

– Внатуре?

– Ну да. Ты заявился в Орден, там тебя послали, и ты зарулил ко мне.

– Благодарю за гостеприимство. Ты не видел случайно среди моих вещей такой огромной коробки с документами?

– Ага, под кроватью лежит, – подтвердил шаман.

– Значит ещё не отправил… Тогда чистка, потом почта, потом шеринг.

– Звучит как план. А как быть с Саги-Си?

Прояснившийся было лик Блондина со следами недавних пощёчин снова помутился:

– А это ещё кто?

– Старейшина, из Ордена. Курирует нашу школу.

– Не знаю такого.

– А мне вот довелось познакомиться. Противный старикашка, кстати.

– Ну и пошли его лесом. Что ему нужно?

– Ему нужны мы, – веско произнёс Королевич.

– «Мы», в смысле — мы? – Блондин показал на себя с товарищем и чёрный ящик, притулившийся у окошка и не проронивший ни слова с момента прихода в забегаловку.

– Мы — то есть я с Шейкером, Малыш и те ребята из школы Джура, про которых я рассказывал…

– Ааааа, эти «мы». Ну да, есть такое дело. Я как раз насчёт вас в Гвардию-то и пишу. Хорошо, что напомнил, а то из головы вылетело.

Блондин поймал себя на мысли, что вылетело далеко не только это. Хорошо, что в ежедневнике всё записано. Или он уже это думал? Что ж, повторение — мать зубрил.

– Нам пятерым выдали запрет на выезд до особого распоряжения, – с нажимом продолжал шаман. – Ты, я надеюсь, не забыл наш уговор?

– А вот как раз-таки и нет! – Блондин радостно хлопнул по столешнице. – Это же было ещё зимой, я тогда «жмых» с «асбестом» не мешал. И всё прекрасно помню. Так что не переживай. Пусть Старейшины держат вас на заметке, это ровным счётом нифига не значит. Я составил для Гвардии такие характеристики, что они вас и на плазменный выстрел не подпустят к Киберу. Потом рекрутируют кого-нибудь ещё, уже без меня… И без вас. Смекаешь?

– Не успокоюсь, пока лично не увижу своё досье, – заявил шаман.

– Пошли покажу.

Блондин выскреб пальцем остатки кофе. Концентрированный сгусток заставил его задрожать всем телом, как припадочного. Остатки похмелья сняло как рукой, но белых пятен в памяти не убавилось.

Они направились к выходу.

– Ничего не забыли, мальчики? – донёсся ехидный окрик с подоконника.

– Твоя дама в беде, – усмехнулся шаман.

– Ах, да-да-да… Конечно, – Блондин поспешно вернулся за ящиком и прижал его к груди. – Дама, вы спасены и в полной безопасности!

Коробочка возразила злобно:

– В безопасности я буду, когда ты, уё...

– Ш-шш-шшш, – Блондин зажал ладонью отверстие, из которого выходил звук. – Послушай, я вспомнил!

– Я весь внимание, – с интересом сказал шаман, запахиваясь в накидку.

Утро выдалось прохладным. Они неторопливо поковыляли вглубь квартала, огибая редких прохожих.

– Было у меня одно дельце, заковыристое. Нужно помочь кое-кому… Дама в беде. И ещё один чувак, он как раз меня и попросил… В общем, я искал такого типа, который может пролезть туда, куда никто не проберётся. И чтобы сознание переносил туда-сюда как боженька. Неуловимый и всемогущий, сечёшь?

– Понял тебя. Похоже, твои друзья серьёзно влипли.

– Серьёзнее, чем пространственно-временной континнум, – заявил Блондин.

– Нууу, я знаю только одного такого чувака.

– Ииии?

– И как я уже сказал, он мотает пожизненный срок. В «Плену Вечности».

– Хм, а это далеко вообще? – задумался Блондин.

– Ну так, в центре какой-то галактики, сейчас не вспомню… В звёздном каталоге посмотри.

– Ладно, сначала со шмотками разберёмся.

– И бумагами, – напомнил шаман.

– Ага, да-да. Веди, я ни в зуб ногой в этой вашей субурбии...

Глава 1. Грёбаный мальчик

пт, 21 марта 2313 г.

– Ну, и во что я опять вляпался? – спросил себя полковник Закиро, наблюдая за подлётом гражданского челнока с гербами клана Этанару к стройплощадке Кибера-2. Полчаса назад из центра управления полётами доложили о прибытии из звёздной системы Нихон-прайм двух высокопоставленных особ с охраной. Личность гостей была защищена недавно утверждённым протоколом безопасности для членов совета директоров Кибера. Всё, что можно было понять по их появлению: это явно не новые рекруты. Более того, внутренняя охрана основной станции пропустила их к строящемуся объекту сразу по прибытию. Даже не успели доложить. Очевидно, опять барахлила связь. С тех пор, как резервуар под станцией снова начал наполняться кибернитом, помехи усиливались с каждой неделей, а вышка связи ещё недостаточно высокая.

Так или иначе, челнок подрулил прямо к походному кабинету интенданта рядом с площадкой для строительной техники, проигнорировав свежезалитую нанобетоном парковку напротив главного шлюза станции Кибер-2, строительство которой интендант с некоторых пор курировал лично, памятуя о поговорке: хочешь сделать хорошо, сделай это сам.

На верхних уровнях стройки бригада штрафников, по ошибке сдавшая в утилизацию несколько тонн арматуры для фундамента, монтировала дополнительные бронепластины на внешнюю обшивку. В свете затишья, установившегося после первого контакта с колоссами, данная мера безопасности была признана излишней и убыточной большинством голосов в совете. Но Закиро всё равно настоял на укреплении корпуса, сославшись на возможные столкновения с метеоритами. Предпосылок тому не было, просто Каташи не доверял этому затишью. И лично для себя продолжал вести отсчёт дням последнего, 158-го цикла. Изучив графу расходов на укрепление построек (и пирамиду из бронепластин возле стройплощадки) кое-кто из клана Идай заявил, что так этого не оставит и помчался жаловаться в Совет Пятидесяти. Так что в целом Закиро догадывался, во что именно он вляпался и чем оно пахнет.

Челнок встал рядом с передвижной телепортационной установкой для переброски материалов и тут же развернул электромагнитный купол. Из всех трюмов полезли вооружённые наёмники клана Якудзы и заняли круговую оборону. Затем по выдвижному трапу сошёл, слегка прихрамывая, некий субъект в костюме без опознавательных знаков и тонированном шлеме. Его придерживал под руку личный телохранитель-андроид. Всё это выглядело подозрительно и вместе с тем знакомо.

– Быть этого не может… – пробормотал Закиро и торопливо одёрнул свой мундир. Большими проблемами — вот чем всё это пахло. А в кабинете, как назло, завал. И пыли из шлюза налетело до чёрта. Это даже не кабинет, а переоборудованный стыковочный модуль для передвижной научной станции. В этой секции, соединённой с шлюзом, учёные хранили скафандры. Шкафы были в комплекте, а стол принесли со склада. Вентиляция дрянная, нанобетон крошится при застывании в открытом космосе и всю пыль рано или поздно затягивает в кабинет.

Но нет же. Не может же ОН просто так прилететь? Без предупреждения, без делегации. Из-за небольшого перерасхода. Или может?

С другой стороны, кто ему запретит? Кто ещё способен инкогнито прилететь на Кибер как к себе домой, с кучей элитной охраны (не считая директора Харон Фарм) и при этом так характерно прихрамывать? Каждый в клане Этанару знал эту походку. Определённо, это он.

Так, спокойно. Надо собраться и предстать в лучшем виде.

Интендант сначала метнулся к столу, затем к терминалу, будто он чем-то занят. Нет, ерунда какая-то. Таких гостей надо принимать по полной программе и ещё снаружи. Закиро торопливо натянул кислородную маску, пригладил благородные седины и поправил фуражку. Но шлюз уже зашипел и лязгнули блокираторы на внутренней двери. Гости внутри. Каташи поспешно сдёрнул маску и спрятал за спиной. Поднял подбородок, выпятил грудь и замер как изваяние из нанобетона.

– Господин интендант, к вам посетители, – сообщила электронная помощница, как всегда с опозданием. Увы, для мисс Цинь в походном кабинете места не нашлось. Пришлось оставить её держать оборону в основной приёмной вместе с надёжным искином-управляющим.

– Да понял уже, – процедил вполголоса Закиро. – Никого к нам не пускать и отключи связь.

– Связь неисправна, сэр. В этом нет необ…

– Беззвучный режим! – рявкнул интендант, не меняя положения в пространстве.

Он - часовой перед последним рубежом, который вот-вот будет прорван. Затворы раздвинулись, лампа над дверью зажглась зелёным, дверь плавно открылась, и в грудь интенданту нацелилось несколько лазерных целеуказателей. Часовой от неожиданности едва не растёкся по полу. Шлюз был под завязку набит якудзами. На короткий миг полковник решил, что они пришли за ним. Но якудзы оперативно рассредоточились по помещению, бегло осматривая его неприхотливый интерьер. Самого интенданта как будто никто не заметил. Лишь последний вошедший наёмник удостоил Закиро вниманием, просканировав нашлемным визором.

– Чисто, – доложил он и занял позицию у окна.

Интендант судорожно сглотнул. Не то чтобы он всерьёз поверил, что кому-то удалось что-то на него нарыть, но… Шлюз снова закрылся. Через несколько мгновений в кабинет слегка шаркающей походкой вплыл посетитель, на ходу снимая шлем.

Закиро обомлел и молча наблюдал, как гость передаёт шлем андроиду, вдыхает застоявшийся офисный воздух, расправляет плечи и приветственно кивает.

Все наспех заготовленные слова застряли у интенданта в горле. Он даже не сразу заметил, что вслед за и.о. Патриарха Этанару, знаменитым адмиралом межгалактического флота Шиндао, в кабинет проскользнул ещё один субъект без гербов, но с увесистой коробкой в руках. Очевидно, адъютант или какой-то мелкий клерк.

Адмирал Шиндао был зловещ в своём естестве. Новостные искины и таблоидные фильтры обычно ретушировали его шрамы и прочие нелицеприятные увечья. Часть его лица была парализована, отчего левый уголок губ постоянно сползал вниз. Да и левый глаз был заменён на светящийся жёлтым огоньком протез, зрачок которого никогда не двигался. Похоже, что заместитель Патриарха когда-то пережил взрыв в непосредственной близости. Короткие волосы с трудом скрывали следы шрапнели. В первый и последний раз, когда Закиро видел Шиндао лично, всех этих отметин у адмирала не было, и он только заступал в должность.

Поперхнувшись, интендант склонился в глубоком поклоне и пробормотал, стараясь звучать солидно:

– Приветствую, ваша светлость, в моей скромной обители. Чем мы обязаны столь неожиданному, но эм… несомненно, приятному визиту? Сэр.

Шиндао криво улыбнулся. Он по-другому и не умел. Затем оглянулся на адъютанта. Тот переминался с ноги на ногу и высматривал, куда бы ему пристроить свою ношу.

– Боюсь, мы не знакомы. С кем имею честь..? – произнёс адмирал надтреснутым, но властным голосом.

– Ох, прошу прощения… – Закиро слегка растерялся. Конечно, Шиндао его не помнит. Вернее сказать — не знает. Хотя, если задуматься, стоило бы. Расстановка людей на стратегических должностях — прерогатива семьи Этанару. Либо клану на самом деле плевать, кто рулит на Кибере, либо с Шиндао что-то не то. Полковник поклонился ниже прежнего и с достоинством произнёс:

– Каташи Закиро, полковник Гвардии и интендант станции Кибер-1, к вашим услугам.

– Ах, да-да, наслышан. Очень приятно. Адмирал Шиндао, межзвёздный флот Совета, – скромно ответил гость. – Сдаётся мне, здесь закралась какая-то досадная ошибка. Мы просили показать дорогу к кабинету начальника второй станции, а попали… к вам.

На его лице на долю секунды промелькнула неприязнь, которую адмирал тщательно скрыл.

– Нет-нет, всё верно, – заверил его Закиро. – В настоящее время я временно исполняю обязанности интенданта Кибера-2. Штатные системы объекта работают в ограниченном режиме, поэтому он ещё не введён в эксплуатацию. Фактически на станции трудятся двести двадцать человек, не считая строителей. Я счёл, что это недостаточно много, чтобы привлекать к управлению лишнего человека. К тому же, хм, после «дела трёх множеств», новая кандидатура на пост второго интенданта так и не была выдвинута. Теперь мы более тщательно подбираем кадры.

– Ах, вот оно что, – протянул адмирал. – Прекрасно! Можете считать, что вопрос с кадрами на ближайшее время решён. У меня есть надёжная кандидатура. На временных началах, разумеется. Что скажете?

Полковник опешил. Мало того, что без пяти минут сам Патриарх свалился к нему на голову как звёздная пыль, так ещё хочет определить на вторую по важности должность (а фактически — равносильную Закиро) своего человека. Уж не этого ли, с коробкой? Нет, это ерунда. Не может такого быть. Не должно такого быть. Он ведь всё рассчитал. Укрепил тылы, наладил нужные связи и присматривает за конкурентами.

– Эм… Я не уверен, что… – интендант попытался деликатно возразить, но оказалось, что вопрос был адресован не ему.

– Нуууу, не знаю. Вы думаете, это необходимо? – спросил адъютант, осматриваясь. – По мне так какая-то дыра. На полу, вон, пыли больше, чем снаружи.

– Пыль как пыль, – пожал плечами адмирал. – Смарти с этим разберётся.

Шиндао кивнул на андроида, тот с готовностью сделал шаг вперёд.

– Нет, постойте. Смарти, подержи-ка.

Парень вручил роботу коробку, а сам стянул шлем и тут же подошёл к окну, обогнув стоящего на стрёме наёмника. Оглядел открывающиеся оттуда виды, покачал головой:

– Нееет, как по мне, так это будка сторожа с видом на охраняемые материальные ценности. Почему кабинет не развернули внутри? Я так понимаю, никакого закрытого прохода на станцию отсюда нет? А! – он махнул рукой. – Можете не отвечать.

Закиро крайне возмутили манеры этого паренька, но он благоразумно молчал, не считая себя вправе отчитывать чужих подчинённых. Особенно — подчинённых Патриарха. Однако его догадка начинала оправдываться. «Надёжная кандидатура» адмирала была тут как тут, да ещё и нос воротила, что, впрочем, нисколько не покоробило царственную особу в лице самого Шиндао.

– Полагаю, у всех этих неудобств есть веская причина. Не так ли, полковник?

– Прискорбно, но факт, – ответил интендант, угрюмо наблюдая, как субъект у окна поправляет помявшуюся причёску. Да он же совсем щегол, этот адъютант. Наверняка и в рядовых толком не побыл. Чей-нибудь богатенький отпрыск, достаточно влиятельный, чтобы выделываться в присутствии второго по важности лица в клане.

Закиро продолжил:

– Уже ни для кого не секрет, что при закладке фундамента новой станции были допущены грубые нарушения. В частности, ошибочно утилизированы стройматериалы бригадой из клана Третьей планеты. Это привело к известным последствиям, в частности неравномерной осадке фундамента и его разрушению во время Первого контакта с колоссами. Мы приняли оперативные меры и с тех пор тщательнее следим за движением материалов. Из этого кабинета, как вы удачно подметили, очень хорошо видны наши материальные ценности. А так же вся станция в перспективе и работающие снаружи бригады. Я выбирал расположение кабинета из личных побуждений, для подстраховки.

– Понимаю, – кивнул адмирал.

– Но, если угодно, внутри полно места и необходимого оборудования для развёртывания штаба. На этой неделе шахтёры закончат экранирование подземных резервуаров, и на станции заработает полноценная связь. В настоящее время ретрансляторы попадают под действие кибернита и нередко барахлят.

– Да уж заметили, – буркнул паренёк и круто развернулся. – Значит, на самой станции ещё сильнее фонит? Блеск.

Адмирал усмехнулся:

– Что ж, похоже, теперь этот бокс не выглядит такой уж дырой?

– Роза пахнет розой. Хоть розой назови её, хоть нет, – продекламировал адъютант.

– Изящно, как всегда. Чьё это?

– Шекспир. Слыхали?

– Не знаю такого. В моё время в моде были Басё, Исса и Нарихира. На худой конец, Татибана Акэми…

– Времена меняются, господин адмирал.

– Я обязательно это учту, хм.

Закиро не понимал, что происходит. Шиндао жутковато ухмылялся, якудзы по периметру кабинета вообще никак не реагировали на происходящее, а этот сопливый наглец поманил пальцем андроида и указал на интендантский стол:

– Вещи — сюда. Шевелись, Смарти. У нас нет времени цитировать всяких Татибан. Я хочу поскорее со всем этим закончить.

– Боюсь, тут дел на несколько дней, – заметил адмирал.

– Патриарх упаси… Нет, надо это всё как-то ускорить. Пришёл, увидел, победил, как говорили древние имперлеонцы.

Киборг поставил коробку на краешек стола, а парень, не церемонясь, отодвинул её на самый центр, спихнув в сторону отчёты и сметы Закиро. Интендант с возмущением наблюдал за его манипуляциями. Но что ему ещё оставалось делать? Этот неприятный тип, только что обозвавший его кабинет дырой (что, впрочем, не было далеко от истины), теперь хозяйничал в нём, как в собственном. Да, это дыра. Но это былаего дыра!

Сняв перчатки и аккуратно уложив их внутрь своего шлема, адъютант вдумчиво перебирал содержимое таинственной коробки с ободранными наклейками «совершенно секретно». У парня были чёрные волосы, организованные в какую-то залихватскую неуставную причёску, изрядно помятую шлемом, пронзительный взгляд и изящный, немного острый нос. Тонкие губы то и дело презрительно кривились. Лицо немного знакомое, но не более того. Кто же этот салага, а главное — зачем он здесь? Уж, коль скоро Этанару понадобилось внедрять на Кибер ещё одного своего человека, подобрали бы кого повзрослее.

Гости не торопились проливать свет на эти немые вопросы полковника. Адмирал тоже подошёл к столу, бросив интенданту дежурное:

– Вы не возражаете?

Ещё бы он возражал! Закиро покорно отступил, словно это уже не его кабинет, да и самого интенданта здесь тоже нет. Похоже, так оно и было.

– Может..? – начал адмирал, но парень, деловито извлекая из коробки какие-то папки и свёртки, перебил его:

– Нет-нет, позвольте я уж сам. Руки требуют работы, знаете ли. А то мы и вправду тут застрянем… Эй, господин как-вас-там! На какой там стадии переговоры?

Оба посмотрели на полковника.

– Переговоры? – переспросил он.

– Ну да. С колоссами или как их теперь называют. Общественная приёмная и личные сервера администрации клана трещат от жалоб и угроз. Вы уже что-то предпринимали для решения инопланетной проблемы?

Хороший вопрос. Закиро скривился, подавляя в себе желание переадресовать его заместителю Патриарха. Неприлично долгое время Кибер оборонялся усилиями скромного — по меркам Гвардии — подразделения и второсортным вооружением. Системы ПВО станции, справляющиеся с мелкими небесными телами, не могли даже поцарапать броню колоссов. А наблюдательные маяки на границах сектора и вовсе путали их с метеоритами. Про техническое оснащение корпуса и говорить нечего: только в прошлом году клан Третьей планеты удосужился поставить гвардейцам новые маневровые челноки и боевые мехи последней модели, которые неплохо зарекомендовали себя в последнем сражении. Все предыдущие стычки, выпавшие на два с лишним века колонизации Кибера, заканчивались в лучшем случае небольшими потерями со стороны защитников. И эти лучшие случаи можно было пересчитать по пальцам.

Как бы потактичнее швырнуть всё это в лицо дорогим гостям? Увы, положение обязывало полковника промолчать.

Он процедил:

– Кхм. Насколько мне известно, никакой угрозы на данный момент нет и…

– Ну как же? А та тварь в пещерах? Она ведь никуда не улетела?

– Совершенно верно, однако…

– И её космические помощники тоже где-то рыщут в космосе, так?

– Полагаю…

– Ясно. Вы были правы, адмирал, – заключил салажонок.

– Совет директоров Кибера пришёл к единому мнению касательно колоссов, – заявил интендант.

– Это к какому же, позвольте узнать? – паренёк посмотрел на Закиро сквозь продолговатую трубку со стеклом, отдалённо напоминающую старую подзорную трубу.

– В виду особенностей строения колоссов и напряжённой атмосферы среди акционеров, мы пришли к выводу, что в переговорах должны участвовать лица, не представляющие ничьи интересы и в то же время достаточно восприимчивые как к киберниту, так и к нейро-лимбическим импульсам, испускаемым колоссами.

– Шаманы? – уточнил Шиндао.

– Совершенно верно, ваша светлость.

– Отбор уже проведён? – с подозрением спросил вредный паренёк, осторожно доставая из коробки сверхъёмкий кристаллический накопитель из чистого ниддла. Увесистый камень, в сравнении с которым новая база данных лейтенанта Далтона казалась россыпью битых стекляшек.

– Отбор идёт полным ходом, – заверил Закиро.

– Кому поручили рекрутирование? А… вижу. Капрал Сабаи. Знакомая фамилия. Откуда мы её знаем?

– Дело трёх множеств, – подсказал Шиндао.

– Верно… Я же его видел в суде… И вы послали на столь ответственную миссию человека, который заварил всю эту кашу? – салага вытаращился на интенданта в негодовании.

Полковник сглотнул. Дело принимало опасный оборот, а в воздухе запахло жареным. То ли опять забились фильтры в воздуховоде, то ли задницу Закиро сейчас посадят на раскалённые угли.

Да, в космическом секторе 90.200.10 кластера «Союз», где дрейфовал единственный в своём роде астероид с запасами кибернита, всё обстояло именно так, как говорил этот недовольный салажонок. Осенью прошлого года капрал Сабаи, будучи ещё рядовым, вместе со своим боевым отрядом, а так же киборгом и наложницей-ниддлеанкой, совершили на Кибере диверсию, которая совпала с очередным вторжением колоссов — гигантских тварей из глубокого космоса, периодически атакующих астероид с момента его открытия. Заварушка кончилась тем, что этот самый Сабаи вступил с колоссами в контакт и положил начало мирным переговорам с пришельцами, которые оказались исконными хозяевами как самого астероида, так и кибернита. Кроме прочего парень оказал полковнику огромную услугу, благодаря чему Закиро всё ещё числился в руководителях. А мог бы сидеть в сумасшедшем доме или в тюрьме. Так что Сабаи не только не арестовали, но и повысили в должности.

– Кандидатура Сабаи также утверждена советом директоров. Он был непосредственным участником Первого контакта, а так же причастен к подведомственным структурам Ордена. Его наставник — Шира Довафу, – произнёс интендант с достоинством.

Уж эту личность салага должен знать?

– Запишем, – сказал молодой человек, подумав несколько минут. Адмирал наблюдал за беседой, скрестив руки на груди, и кратко кивал на каждое высказывание, словно сверялся с личными записями по этому вопросу.

– Идём дальше, – адъютант развернул перед собой складной противоударный планшет и сверился с каким-то списком. – Что слышно на основной станции? Каково расположение сил?

– Первое время после контакта и заседаний было неспокойно, – доложил Закиро. – Многие в клане Имперлеоне были недовольны исходом дела и всплывшими подробностями. В частности, родственники рядового Бамбини. Представители диаспоры неоднократно посылали угрозы в адрес Кибера и Гвардии…

– Что им нужно?

– Кодекс клана требует, чтобы свершилась месть.

– И кому же они мстят?

– Всем, кто причастен к аресту Бамбини. И в частности, капралу Сабаи.

– Хм. Бамбини, значит.. – адъютант сделал пометку в планшете и почесал подбородок, – И снова Сабаи. Совпадение? Ладно, допустим. Другие проблемы были?

– Небольшие разногласия с семьёй Адано.

– Это кто такие?

– Местные, из Этанару. Мой бывший заместитель оказался вовлечён в интриги совета директоров против меня. В настоящее время мы решили все споры.

Полковник начал подозревать, что его проверяют. Наверняка адмиралу и его протеже уже всё доложили, в самой развёрнутой форме. О том, как рекрут Сабаи повздорил с Фернандо Бамбини в первый день службы и навлёк на себя неприятности. О том, как в эти неприятности оказался вовлечён и сам Закиро, очень некстати для всех подвергнутый так называемому ментальному сдвигу, когда два человека меняются сознаниями. Так в теле интенданта оказалась глуповатая и довольно вздорная девица (да к тому же вроде как из прошлого), сбежавшая с Кибера в поисках себя. Сабаи бросился на выручку, что и привело к необходимости диверсии (хотя многие считают это решение самым дурацким за всю историю дурацких решений). Но суть в том, что всё это время с момента сдвига и до возвращения «в себя», Закиро был в чужом теле и знать не знал, что творится на вверенных ему объектах. Сдвиг был результатом не совсем удачного покушения и по возвращении полковнику удалось убедить всех, что это было помутнение рассудка. А бывший заместитель интенданта, Хатори Адано, попытался воспользоваться слабостью начальника, чтобы занять его кресло. Увы, Хатори в итоге оправдали, он лишь превысил полномочия, а вот на Закиро теперь временами поглядывают искоса. Очевидно, проверку на наличие рассудка интендант сейчас и проходил.*

– И тем не менее… – ещё одна закорючка расцвела на синеватом сенсорном экране планшета. – Есть ещё какие-то ненадёжные лица или это всё?

– В каком смысле ненадёжные?

– В прямом. Сабаи нарушает законы и устраивает на станции диверсию, подвергая опасности мультимиллиардное предприятие. Бамбини строят козни, Адано раскачивают лодку. Шира Довафу — тоже на заметке, но насчёт него ещё разузнаем. И каждого проработаем по порядку.

Закиро побледнел и отшатнулся от стола. Ему очень не понравилась интонация, с которой адъютант это произнёс. Пёс с ними, с этими Бамибини, Адано и Довафу. Но если эти двое возьмутся за Сабаи, может всплыть много чего ненужного.

– Вероятно, я не обо всём знаю, – сказал интендант, – но, будьте любезны, разъясните мне цель вашего визита.

На этот раз он не сказал — «приятного».

– Считайте это внутренней проверкой, – сказал парнишка, складывая планшет. – Клан Этанару, в нашем лице, следуя исконной доктрине разумного сдерживания, займётся, так сказать, сдерживанием потенциально опасных лиц в целях безопасности и упрочения власти на вверенных вам объектах — теми методами, которые сочтёт целесообразными. Декабрьские события показали, что удалённое руководство не идёт на пользу нашему бизнесу.

Это он, очевидно, про тех пятерых ребят, которых Бамбини прикончил, чтобы подставить Сабаи. И про следствие, которое запуталось настолько, что главным подозреваемым оказался интендант. Что ж, доля правды в словах салаги всё-таки была. Закиро допустил несколько просчётов в своей политике. Но это было раньше.

– Ясно, – сказал интендант сухо.

– Но я всё равно поясню, – не унимался салага-адъютант. – Мы проверим и по возможности изолируем все сомнительные и подозрительные элементы. Заодно пересмотрим некоторые нормы и правила. А так же проследим за ходом переговоров и доведём их до благополучного конца. Во славу Патриарха.

– Во славу Патриарха! – кисло повторил Закиро и машинально щёлкнул каблуками.

– Значит, вот что мы сделаем, – добавил парень, – первым делом поработаем с Адано, затем прощупаем Бамбини. Что сделали с тем убийцей?

– Отправили на Паноптикум.

– Ясно. Эти итальяшки неугомонные могут много чего учудить. Пробьём их по нашим каналам, может, удастся уладить вопрос чисто и незаметно. Или радикально, как получится.

– Рио, – адмирал, нахмурившись, посмотрел на адъютанта.

– Дайсюк? – парнишка с явным удивлением пожал плечами. – Вы что-то хотите мне сказать?

– Вам — нет.

– Славно. В общем, Бамбини не стоит недооценивать. Они не весь клан, но родственные узы — штука прочная. Порой даже слишком.

– Да уж, – хмыкнул Шиндао.

Закиро подметил, что адмирал злится на своего протеже, но пытается не подавать виду. Что-то его сдерживало. Внутри Этанару существовало несколько влиятельных домов. Они не могли диктовать правила игры патриаршей семье, но Дайсюк Шиндао был лишь проводником воли Патриарха, как и все предыдущие его заместители. Сам Патриарх давно не руководил напрямую и не выступал публично в связи со слабым здоровьем. Элита иногда этим пользовалась и продвигала свои идеи через заместителей. Кем бы ни был этот Рио, он явно занимал место в этой узкой иерархической щели — между Этанару и Шиндао. Любопытно.

Паренёк продолжал:

– Но сначала хочу посмотреть на весь цвет совета директоров. Соберём их завтра на внеплановое совещание. Эти жирдяи ведь все здесь обитают, на станции?

Закиро кивнул. Ему не нравился этот тип, но совет директоров он не любил ещё больше. Занятно было бы взглянуть на это совещание.

– Прекрасно, значит, успеют доковылять. Разошлю им приглашения. Дальше. Где сейчас этот Сабаи?

Закиро посерел и ответил прерывисто:

– Полагаю, исполняет приказ, подбирает кандидатуры для переговоров.

Часть правды в его словах была. Главное, не углубляться в эту тему.

– Три месяца подряд? Орден не настолько обширен, чтобы так долго искать. Немедленно вызывайте его назад! Пообщаемся.

Дьявол. Не катастрофа, конечно. Где бы Майкл не находился, связаться с ним будет непросто и это даже хорошо. Но в остальном...

– Я сделаю всё возможное, – заверил полковник.

– Уж постарайтесь. И наконец, Шира. Который Довафу. Что вам о нём известно?

– Уважаемый человек. Отставной член Ордена. Всецело предан клану Этанару.

Закиро мог добавить, что Довафу неприятный старикан со склочным характером и способностями, не поддающимися измерению. И что им же хуже, если они решат с ним связаться. Но опять же, лучше не углубляться.

– Вам известно, что именно этот уважаемый человек подтолкнул отряд Браво к диверсии на Кибере? – веско спросил адъютант.

Теперь Закиро побледнел. Вот ведь! Интенданта в лицо не знают, зато обо всём остальном чрезмерно проинформированы. Но кто разболтал?

– Если вам это известно, – произнёс интендант, – то вы должны быть в курсе, что вся диверсия организована с целью помочь мне и пресечь назревающий раскол в совете. Да, Довафу пошёл наперекор постулатам Ордена. И, заметьте, опосредованно. Но, тем не менее, он действовал в наших общих интересах.

– Или в своих личных? Ему нужен был кибернит для некоего ритуала, не так ли? А одновременно с диверсией произошла полномасштабная атака колоссов и безвозвратно утеряны огромные запасы кибернита. Кто поручится, что он не вступил в сделку с пришельцами, раз уж мы теперь знаем об их намерениях и открытости к диалогу, м?

Вот ведь как вывернул! Подобного поворота интендант не ожидал, но украдкой облегчённо выдохнул.

– При всём уважении, это лишь догадки, – сказал он.

– Возможно. Но не будем ими пренебрегать. Тем более, что в этой истории хватает тёмных мест. К примеру, то устройство, которое Довафу вручил Сабаи перед его отлётом на Кибер…

– Вы имеете в виду боевой браслет его деда?

Ключевая улика, которая должна была сработать на обвинение Сабаи, но стала приговором для Закиро, потому что с помощью этого устройства Майкл пытался привести интенданта в чувство, когда в его теле уже обосновалась та девица.

– Нет. Некий компактный диск с зашифрованными данными, – адъютант провёл пальцами по кристаллу. – Согласно скопированным логам памяти капрала Сабаи, мистер Довафу очень переживал за сохранность данного устройства. Оное было изъято у Сабаи при первичном аресте, но потом бесследно исчезло из материалов дела.

– Кхм. Мне ничего не известно об этом устройстве.

И это факт. О чём вообще шла речь?

– Как и нам. Но неужели не интересно, зачем оно было нужно? Столько шума — и вокруг чего? У нас есть все основания подозревать шамана в нечистой игре. Какие бы тёплые чувства все к нему не испытывали. Мистер Шиндао, прошу вас заняться Довафу отдельно. Привлеките ресурсы для его поисков.

Адмирал утвердительно кивнул. Полковник решительно не понимал, кто здесь кем командует. Неизвестность его беспокоила.

– Кхм… А что прикажете делать мне? – с вызовом спросил он.

– Помимо сказанного — ничего. Работайте себе дальше. Уверен, на Кибере-1 есть чем заняться. Ну, или возьмите отпуск на недельку. В крайнем случае, на две. Я слышал, на Андромеде в это время года отличные курорты. Если вы не против квантонцев, конечно.

Закиро от неожиданности крякнул. Грудь, всё это время пытавшаяся держаться колесом, сдулась как дырявый воздушный шар. Тут адъютант хлопнул себя по лбу:

– Хотя нет, постойте! Я бы сначала поглядел на этого ручного колосса. Полковник, будьте любезны, проводите меня в пещеры.

Он с ходу перемахнул через стол и направился к шлюзу.

– Рио! – окликнул адмирал.

– Что? Я быстро, туда и обратно. Не переживайте, в контакт вступать не буду. Я сегодня не в том настроении. Просто посмотрю, сделаю пару снимков для отчётности и парочку на память. В конце концов, теперь это ваш кабинет, вам тут и сидеть.

– В смысле?! – полковник уставился на Шиндао. – Ваш?

– Ну да. Это я буду исполнять обязанности второго интенданта, как исполнял обязанности Патриарха все эти годы. Как считаете, на неделю интендантства моего опыта хватит?

– Кхм… конечно, как вам будет угодно, ваша светлость…

Вот так номер! Патриарх Этанару лично руководит станцией Кибер-2! И как это ускользнуло от совета? Даже в кластере Пятидесяти никто об этом не обмолвился. Тайная миссия? Но что если другие главы прознают? Сюда слетится вся элита. Не хватит интендантских постов на всех. Но если Шиндао — новый интендант, то чем будет заниматься этот щегол?

Пока Закиро всё это переваривал, адъютант нетерпеливо топтался в шлюзе:

– Полковник, вы идёте или нет?

– Рио! – снова одёрнул его Шиндао.

– Ну что опять, адмирал? Вы как-то неодобрительно на меня смотрите, это смущает.

– Вы так и пойдёте в открытый космос?

– А, чёрт! Забыл совсем. Вот ведь...

Парень метнулся к столу, нахлобучил забытый на столе шлем, натянул перчатки. Адмирал молча указал двум наёмникам на дверь. Якудзы без лишних слов вышли в шлюз.

– Ну, начинается, – пропыхтел из-под шлема парень. – Посылайте сразу весь отряд, зачем мелочится?

– Весьма колкое замечание, но мы оба знаем, что у меня нет выбора. Оставьте нас с полковником на минутку, – попросил Шиндао.

Парень панибратски похлопал Закиро по плечу:

– Жду ровно минуту, а потом пойду искать пришельцев сам. И за сохранность материальных ценностей не ручаюсь, слышите?

Он скрылся в шлюзе с двумя якудзами.

– Прошу проявить снисхождение к моему юному спутнику, – грустно улыбнулся Шиндао. – И терпение. Много терпения. А если он чего и начудит, то просто сообщите мне.

– Ну что вы! Нет проблем. Довольно бойкий молодой человек. Когда-то и я был…

– Как и все мы, полковник. Как и все мы. С вашего позволения, я займусь организацией предстоящих встреч. Очень многое нужно успеть…

– Конечно-конечно… Если что — я к вашим услугам.

Полковник протянул адмиралу руку.

– Это лишнее, – Шиндао покачал головой. – Нам уже известны идентификаторы всего Кибера и Гвардейских частей. Сверхразум любезно предоставил их нам по официальному запросу, вместе с логами допросов и личными делами необходимых лиц.

Теперь полковнику стало ясно, откуда адъютант так много знает о Довафу и Сабаи. Он просмотрел записи воспоминаний мальчишки, вплоть до суда. К счастью не после.

– В таком случае, разрешите идти?

– Да, конечно.

Адмирал провёл пальцем по столу и показал грязное пятно своему андроиду. Смарти с готовностью достал из брюха компактный пылесос. Полковник снова нацепил свою кислородную маску, затянул лямки потуже, проверил показания приборов.

– Покажите мальчику окрестности и возвращайтесь. Обсудим поставки дополнительного вооружения и кое-какие организационные вопросы.

– Да кто, чёрт его раздери, этот грёбаный мальчик?! – прошипел себе под нос полковник Закиро, входя в шлюз.

Настойчивый стук в стекло заставил его обернуться. По окну во все стороны расползлись трещины от нескольких выстрелов. Умное стекло загудело, сращивая повреждения на молекулярном уровне.

– Этот «грёбаный мальчик» — Рио Этанару! – заявил парнишка, стоя с обратной стороны. Он держал в руке плазменный пистолет одного из наёмников. Его голос доносился из шлема адмирала Шиндао. – У моего советника очень хорошая акустическая система, так что следите за языком. Это я тут Патриарх, а Шиндао за мной присматривает по поручению отца, чтобы я новую войну не развязал. Долго вас ещё ждать?

– Терпение, полковник. Терпение, – напомнил адмирал и пригрозил Рио пальцем.

Вот оно что. Новый Патриарх. Чем это сулит Киберу и полковнику лично? Совершенно неизвестно. Но факт, тщательно выстраиваемая стратегия и все дальнейшие планы могут рухнуть в любой момент.

На негнущихся ногах Закиро прошёл через шлюз и выбрался наружу. Наёмники охраняли вход, а мальчик, требовавший много терпения, как ни в чём не бывало, прохаживался возле челнока.

– Надеюсь, вы не сердитесь? - невинно спросил Рио, указывая на окно. – Я догадывался, что оно под защитой, поэтому и выстрелил. Хотел внимание привлечь.

– Кхм. Вам это удалось, – подтвердил Закиро и добавил: – Сэр.

Рио небрежно отмахнулся:

– Сэр, мистер, хозяин, владыка, ваше высокопреосвященство — оставьте эти замашки. Раболепие утомляет. Зовите меня просто — Рио. К тому же я здесь инкогнито. Пусть так и останется. Адмирал Шиндао продолжает исполнять функции Патриарха, формально. Отвлекает внимание. Ему и сэркайте… пока что.

– Ясно.

– Вот и хорошо. Между нами говоря, мой отец плох настолько, что Харон не успевает поставлять стволовые клетки. Донорский банк клана почти опустел, так что…

– Я понял, можете не продолжать. Это печально. Примите мои соболезнования…

Рио кивнул. Интендант подумывал, не добавить ли ему «… и поздравления», но не решился.

О наследниках Патриарха ходили разные слухи. И слухи эти были сплошь недобрые. Сначала сыновей было трое. СМИ рьяно освещали их рождение, по всему кластеру проходили празднества. Потом — более сухо и без подробностей — по новостям и закрытым каналам прошла информация о преждевременной кончине старшего и среднего сыновей, с разницей в неделю.

С тех пор о младшем сыне — и единственном наследнике не было слышно ничего. Оговаривалось только, что он находится на домашнем обучении и под круглосуточной охраной, что ему сменили внешность, имя и даже уникальный днк-идентификатор, а так же удалили нейролинк. Если у Патриарха и были другие дети, то широкой общественности о них не было известно.

Полковник подозревал, что часть слухов ложна. Но адмиралу Шиндао ни к чему лгать, и если уж этот парень назвался патриаршим сыном, то с ним следует вести себя очень и очень осторожно. Неизвестно, при каких обстоятельствах погибли братья Рио. Но обращаться с оружием он умеет, это факт.

– Ну что, ведите. На безжизненные просторы я уже насмотрелся.

– Прошу, к главному выходу.

Они проследовали к станции по временному настилу из бетонных плит. Равнина вокруг стройки ещё не была обработана до конца и вся была покрыта рытвинами и трещинами — следами недавнего сражения. В ямах, припорошённых пылью, ещё можно было найти обломки старого фундамента, чешуйки колоссов и мелкие детали «Домоклов».

Кибер-2 возвышался над полем брани как гигантская могильная плита, хоть по факту в той резне никто из гвардейцев не погиб, впервые за последние несколько циклов. Удалось откачать даже того русского, которого забыли в пещерах.

Рио вышагивал впереди, вскинув голову. Там, над шлюзом, вовсю кипела работа. Штрафники закончили крайний ряд и перестраивали леса для укладки следующего уровня защиты.

– Когда станцию достроят полностью? – спросил отпрыск Этанару.

– В начале мая. К середине запустим все системы, точно по графику.

– В совете обеспокоены затратами на безопасность, вы знаете?

– Знаю. Совет базируется на основной, которая уже укреплена лучше некуда. Видимо, поэтому они не видят смысла в перестраховке.

– Намёк понял. Перенесём главный кабинет сюда.

– Я ни на что не намекал…

– Значит, это моя идея. Вон на том уровне что находится?

Рио указал на скошенную верхушку пирамиды, ещё не прикрытую щитами.

– В данный момент ничего. Планируется отсек гидропоники. Сейчас там только провели вентиляцию, и ещё нет отопления.

– Зато какой шикарный вид на пустошь! Решено. Свежий воздух им будет полезен. А вы тут как, не мерзнете?

У Закиро горели уши от холода и если бы не защитные звукоприёмники, то он бы, вероятно уже оглох, как и в прошлый раз после возвращения «из прошлого». Всё случилось на этом самом месте, в открытом космосе, когда на месте станции был только котлован с откровенно хреново заложенным фундаментом. После того, как тело полковника полежало несколько минут в беспамятстве и без защиты, потребовалось несколько дней интенсивного восстановления, поэтому сейчас Закиро был крайне заинтересован в том, чтобы поскорее зайти в шлюз.

– Ерунда, – сказал он небрежно.

– Похвальная стойкость. Надеюсь, остальные гвардейцы будут не хуже. А то на основной станции все какие-то рыхлые…

Так Рио охарактеризовал передовую группу охраны, состоящую из генно-модифицированных бойцов, выращенных специально по заказу клана Третьей планеты.

В главном шлюзе Кибера-2 можно было разместить батальон «Домоклов» или несколько экипажей на новых челноках. Выравнивание давления проходило в несколько этапов, затем гости подверглись ионизации и тщательной очистке. Интенданту стало гораздо лучше. На входе их уже встречала внутренняя охрана во главе с комендантом Назибо — новеньким, недавно переведённым из главного управления Гвардии. Назибо был отчаянным формалистом и занудой, и поэтому Закиро полностью ему доверял.

– Отряд, смирно! Здравия желаю, господин интендант! – отчеканил он громогласно. – Разрешите доложить, за время несения службы нарушений не выявлено!

– Вольно, комендант. Мы просто тут осмотримся.

– А это..? – Назибо вопросительно посмотрел на Рио.

Закиро хотел что-то добавить, то парень прервал:

– Спасибо, я сам.

Он достал из кармана голографический жетон, выглядящий вполне настоящим, и сунул коменданту под нос:

– Аудиторская проверка. Агент… Жанейро. Кластер Пятидесяти, сектор 1.1.1.

Комендант смущённо поклонился и козырнул Рио.

– Потрудитесь принести всю техническую документацию по объекту, а так же расписание нарядов и планы проводимых работ в мой кабинет…

– В ваш кабинет? – переспросил Назибо.

– Ну да. С видом на квазары. Люблю живое освещение.

Назибо в растерянности посмотрел на интенданта.

– Делай, комендант, делай, – мрачно кивнул полковник.

– Все документы — в двух экземплярах. На рисовой бумаге, – добавил «Жанейро».

– На р-рисовой, сэр? – комендант был в смятении.

– Ну не на полимерной же! Мы же не какие-то дешёвые бюрократы, а чиновники высшего эшелона.

– Я… свяжусь с отделом гидропоники, – нашёлся Назибо.

– Славно. И чашечку зелёного чая принесите. Поживее! Ну-с, полковник, – Рио спрятал жетон и уставился на Закиро, – показывайте, где у вас тут что.

«Мда, - подумал интендант. - Не просто вляпался, а прямо-таки увяз.»

*События, упомянутые в данном абзаце, подробно описываются в первом томе серии

Глава 2. Подозрительный перец

пт-сб, 21-22 марта 2313 г.

В операторской рубке при шлюзовой камере скучали два солдата из клана Идай. Эрнест, загремевший на штрафные работы за драку и халатное обращение с заключёнными, досиживал на объекте последнюю неделю. Его напарник — Мао — отбывал только третий день и ужасно нервничал, стараясь всё делать по инструкции. Он наивно полагал, что за очередной косяк штрафные работы могут продлить, а за усердие и примерное поведение скостить недельку-другую. Поэтому все три дня он разводил суету и бурную деятельность. Прибрался в рубке, дважды в день запускал тесты всех систем и даже помыл окна, с внешней стороны! А в свободное время, которого за всей этой вознёй почти не оставалось, Мао штудировал уставы для штрафников и просматривал местные сводки, пытаясь предугадать — что день грядущий им с Эрнестом готовит.

Эрни же, откинувшись в кресле и положив ноги на шлюзовой пульт, знал наверняка: до 4:30 после полудня его ждёт смертная тоска в компании с кипишным напарником. В 4:32 и до самого отбоя скука продлится. Если повезёт, Эрни задремлет под монотонный бубнёж Мао, читающего вполголоса уставы.

В хабе, отделяющем Кибер-2 от Зоны Содержания не происходило вообще ничего. После того, как учёные и шахтёры спустились вниз, шлюзом никто не пользовался. Мелкие припасы спускали вниз по пневмопочте, всё остальное — телепортатором. Не то что в шлюз - в сам хаб никому, кроме офицеров с первым уровнем допуска, хода не было. Исключением являлись лишь приписанные к уровню солдаты, вроде Мао, Эрни, и ещё нескольких остолопов снаружи.

Один из них — Билл из Сайшо, ровно в 4:31 проходит с патрулём мимо рубки. В этот решающий миг Эрни оживает, отталкивается от пульта ногами и едет на кресле к окну, чтобы продемонстрировать заклятому врагу средний палец. Билл делает вид, что ничего не видит. Ему даже голову не положено поворачивать в места, не предусмотренные караульной инструкций. Поэтому его красная морда с зелёным фингалом безмятежно проплывает мимо кристально чистых стёкол, раздувая ноздри.

Этот фингал (и статья, по которой они проходили трибунал) — единственное, что роднит Билла и Эрни.

Но до половины пятого было ещё далеко. Ещё даже обед не приносили. Эрнест медленно покрывался пылью в своём кресле, уставившись в пустой экран. Вот-вот Мао закончит изучение утренних брифингов и начнёт лезть с бесконечными вопросами. Нужно как следует ничего не делать перед этой психологической атакой. В целом этот новенький нормальный парень. Но слишком правильный. Как он вообще загремел на штрафные работы? Эрни не стал спрашивать, рискуя услышать многочасовые душеизлияния, поэтому для себя решил, что Мао сослали за перевыполнение устава. Коротышке вполне это по силам.

– Слыхал? Только что объявили внеплановое собрание совета директоров! – воскликнул Мао.

Началось.

– М? – Эрни дёрнул головой.

– Собрание совета, говорю! Экстренное. Завтра с утра будет. Угадай, где?

– Пас.

– У нас! На Кибере-2, прикинь?

– Хм.

Эрни все эти телодвижения в руководстве были по боку. Он многое успел переосмыслить после памятной драки с Биллом, в ходе которой он – как Эрни всем рассказывал – уложил жиртреста на лопатки, под аплодисменты двух зрителей из клана Этанару. Эрни старался опускать в своих байках ту досадную подробность, что эти двое были заключёнными, которых он с придурком Биллом охранял и которые потом сбежали. Но даже они оценили его боевые навыки.

В общем, несмотря на сокрушительную победу, Эрни решил для себя больше ни с кем не связываться. И в первую очередь — не совать нос в политику, ведь все беды (в том числе его собственные) обычно на её почве и произрастают, ведь заключённые как раз были политические. Первый — Майкл Сабаи из роты Альфа. Без башни совсем. То интенданта подставит, то с колоссами братается. Второй вроде по фамилии Нэш. Тоже мутный какой-то, из отряда Браво.

– Интересно, почему экстренное и зачем здесь? – не успокаивался Мао.

– Ищут, кого бы ещё взгреть за кражу арматуры, – предположил Эрни, прикрыв глаза.

– Неее, не думаю. По мне и так слишком много народу наказали. Половину роты Дельта загребли. Даже тех, кто про все эти дела не знал.

– А ты не знал?

– Конечно нет! Если бы знал — давно доложил бы.

– Хм.

Может Мао как раз провинился тем, что ничего не знал? Все, значит, знали, а он — нет. Про то, как два идиота расплавили десять поддонов с армированными стержнями не трепались только ленивые и те два идиота, в конечном итоге потянувшие за собой кучу правых и неправых.

– Я вот думаю, может они с инспекцией нагрянуть решили? Оценят готовность станции там… Или пересмотрят дела. А то набор в Гвардию так и не возобновили, а люди на станции нужны. Я вот совершенно не против вернуться к службе, – как бы между делом добавил Мао.

– Дааа, – протянул Эрни, – пожалуй, ты прав. Все пятьдесят шишек из совета приедут сюда, с утра пораньше, чтобы личные дела пересматривать. Или нет, зачем усложнять? Они просто весь личный состав построят, к каждому подойдут и спросят: ну что, солдатик, надоело на лесах жопу морозить? Или в шлюзе сидеть? Айда назад на станцию. И все как повалят. Так что ты давай готовься. Форму там погладь и слова как следует выучи, а то ляпнешь случайно «нет» вместо «да». Упустишь шанс на ровном месте. Обидно будет…

Мао притих. Наверняка обдумывал вероятность подобного события. Наконец усмехнулся, распознав шутку. И тут же принялся шуршать по рубке, приступая к очередной уборке. Скоро на него роботы-пылесосы рапорт подадут, за то что отнимает у бедной техники работу. У Мао даже была специальная тряпочка для протирки поверхностей, которую он лично стирал и намастырился сушить в пищевом дегидраторе на кухне.

Эрни, устроившись в кресле поудобнее, закрыл глаза, намереваясь слегка вздремнуть. Его место располагалось очень удачно — к внешнему окну спиной, а к внутреннему — боком. Если не повернёшь голову, то никто и не заметит, что ты спишь. К тому же, внутреннее окно располагалось на порядочной высоте, чтобы колосс не смог дотянуться (а вот Мао как-то умудрился и дотошно оттёр все пятна). Впрочем, он никогда и не пытался, плавал себе в киберните, изредка пуская пузыри.

Резкий звук со стороны приборной панели заставил Эрни вздрогнуть. Он раздражённо открыл глаза и уставился на Мао:

– Ну что, допротирался?

Мао растерянно пожал плечами, торопливо пряча тряпочку в карман:

– Это не я, честное слово. Тревога сама сработала. Гляди.

Эрни посмотрел на индикатор. Действительно, Мао был не при чём. В шлюз только что кто-то вошёл. Инициирован переход. Офицер с нулевым уровнем допуска.

– Надо же. Хирург пожаловал. Вот ведь не сидится мужику… – пробормотал Эрни и нажал кнопку селектора: – Запрос подтверждён, ожидайте.

Мао метнулся к противоположному пульту и защёлкал кнопками.

Шлюз, располагавшийся прямо под рубкой, был оснащён дополнительными мерами защиты и изнутри ничем не управлялся. Там даже связи не было, даже когда везде была. Мао отпер внешние ворота с пульта. Над пультом Эрни зажёгся экран. В шлюзе, помимо интенданта, оказалось ещё несколько человек.

– Угу… Закиро, плюс четыре, – бросил Эрни через плечо и повернул ключ на своём пульте.

– Мне так и записать? – требовательно спросил Мао. – Логи нужно составлять по инструкции! Кто там ещё?

Эрни простонал:

– Комендант Назибо, два охранника и ещё один, в гражданском.

– Охранники? – оживился Мао, торопливо заполняя журнал посещения. – Наши? Мне нужно передать письмо в почтовую службу.

– Не-а, не наши. Телохранители из Якудзы.

– Иди ты!

Мао подскочил к экрану и вперился в рябящую чёрно-белую картинку. Увеличил. Сфокусировал камеру на клановых гербах, затем на лицах.

– Реально якудзы, – с восхищением подтвердил он. – Никогда их не видел.

– На первом и втором Нихоне их пруд-пруди.

– Откуда они взялись?

– Ты меня спрашиваешь? Ключ поворачивай давай, не тупи.

Мао вернулся к пульту. Шлюз начал заполняться специальным газом, затем просвечиваться лазерными установками. Неугомонный оператор снова уставился на экран и не сводил глаз с незнакомого субъекта, безмятежно попивающего кофе в клубах очистительного пара.

– Блин! Я, кажется, знаю этого перца! – заявил Мао.

– Которого?

– Да этого, со стаканом.

– А. Ну круто.

Эрни пожал плечами, вновь развалившись в кресле. В ближайшие несколько минут система работала в автоматическом режиме.

– Нет, Эрнест, ничего крутого… – возразил напарник печально. В его голосе было столько драмы, словно он ждал, что Эрни задаст уточняющий вопрос, за которым последует многочасовое душеизлияние, но две незабываемые смены, проведённые вместе научили Эрни не вестись на эти провокации и он молчал.

Тем не менее, ему стало интересно. Эрни краем глаза наблюдал за посетителем, а сам, захватив удачный кадр, приказал нейролинку найти соответствие. А то вдруг он тоже знает этого «перца».

Но тут случилось странное. Нейролинк отказался производить поиск в памяти. И причиной тому была не сбоящая связь. Чип просто выдал неопознанную ошибку и предложил обратиться в Харон-Фарм на диагностику. Эрни напрягся. Повторил попытку, с тем же успехом. Перезапустил нейролинк, судорожно сжав виски. Снова повторил. Неизвестная ошибка.

Тогда Эрни уставился на немного измученное лицо полковника Закиро, зафиксировал образ и прогнал поиск по нему. Нейролинк тот час же выдал список из 99+ совпадений, когда Эрни имел возможность наблюдать его физиономию. Но с незнакомым пареньком, надменно скалящим зубы на какое-то замечание белого как мел коменданта Назибо, подобный номер не прокатил — снова неизвестная ошибка. Словно сама его биометрия сопротивлялась тому, чтобы её сравнивали и искали в базах.

Эрни повернулся к Мао и спросил:

– Оооокей, ну и что это за перец?

Мао наклонился к Эрни и прошептал на ухо:

– Он из Этанару.

– Пфф! И всё?

Эрнест раздражённо отмахнулся и повернул ключ в другую сторону. Давление в шлюзе немного поднялось, выравниваясь с областью повышенной гравитации в ЗС. Притяжение в хранилище увеличили нарочно, чтобы дополнительно сдержать колосса. Никто, впрочем, не знал, поможет ли это, если тварь вздумает сбежать. За четыре месяца оно лишь пару раз высунуло из кибернита щупальце, а в остальное время просто пускало пузыри. За всеми передвижениями следил десяток камер и турели с высокочувствительными датчиками. Вокруг озера возвели мостки смотровой площадки с токопроводящими перилами. Зона содержания была полностью автономна. Проход в тоннели заделали, залив бетоном недостроенную подземную парковку, а вместе с ней около сотни метров всех примыкающих пещер. Отремонтированный потолок усилили арматурой и бронещитами. Шлюз и рубка стали единственной точкой доступа, где в этот самый момент пятеро посетителей ждали, когда их пропустят.

А Мао, подтвердив проход со своего пульта согласно инструкции, продолжал трагично-вкрадчивым голосом:

– Нееет, ты не понял. Он не просто какой-нибудь вшивый Этанару. Это — САМ Этанару!

– В смысле «сам»? Патриарх, что ль? Хорош заливать.

– Да ты только посмотри!

Эрнест снова глянул на экран. Парень как парень. Типичный нихонец неопределённого возраста. Ему с одинаковым успехом могло быть как 15 лет так и все 30. А вот Патриарх Этанару был мужиком в годах, это уж точно. К тому же, говорят, дряхлый совсем.

Но тут Мао схватил Эрни за руку и передал какой-то файл. Небольшая трёхмерная проекция, занимающая почётное место на стене в чьей-то гостиной. На картине — штук тридцать молодых жизнерадостных рыл в тёмно-синих мантиях.

– И что это за фигня? – спросил Эрни.

– Приглядись! Нижний ряд, третий слева.

Действительно. Паренёк со стоящими торчком патлами был как две капли воды похож на типа в шлюзе. Сличить их по биометрии Эрнест не смог — нейролинк снова послал его с неопознанной ошибкой.

– Ну ладно, тот же тип. Но почему сразу Этанару?

– Да потому что, это фотка выпускников Небулианской академии, где учился мой отец. Он тоже тут есть, левее. Сверху в правом углу — наш Патриарх, Юко Идай…

– Похож. Только мелкий совсем.

– Ну, снимок же старый… Рядом с ним Хозо Сайшо, младший брат сам знаешь кого.

– Да уж знаю… Но ты же не думаешь, что этот дрищ в шлюзе - тот же самый, что и на фотке?

Мао замахал руками и заверещал в беззвучном режиме:

– Да тише ты! Ещё услышит! Нет конечно. Я думаю, это его клон или сын… Или и то и другое.

Все процедуры были окончены. Чуть ссутулившись под возросшей тяжестью собственного веса, визитёры вышли на смотровую площадку. Эрни задраил камеру и подошёл к внешнему окну, осторожно поглядывая на незнакомца с высоты. Якудза заняли оборонительные позиции по бокам процессии, комендант Назибо торопливо кружил около потенциального Этанару, как карликовый спутник. Полковник Закиро держался на почтительном расстоянии, скрестив руки на груди. Подозрительный субъект сделал большой глоток из стакана и подошёл к самому краю площадки, свесился вниз, высматривая что-то внизу. Двадцать турелей мгновенно нацелились ему на голову, Назибо разинул рот и в беззвучном крике замахал наблюдательному посту на другом стороне озера. Стрельбы не было и незнакомца даже не пронзили двести тысяч вольт, подведённые к ограждению, к большом разочарованию Эрни.

Ещё один скучный день.

– Сын, говоришь? – спросил он Мао. – Не сходится. Они скопытились давным-давно. Да и сам Патриарх у них давно в саркофаге лежит, того и гляди сдуется.

– В том-то и дело, что не все они умерли. Не все. Было три сына. Я дружу с одним чуваком в роте Альфа, он за год отмечает четыре клановых Рождества. Так вот он мне и рассказал…

– Стоп. Кто? Если Ли Суэнь, то сразу на ноль дели, он трепло.

– Нет, это был Мияги.

– Которому на учениях гильзой в жбан прилетело?

– Ага.

– Ну и чего говорит?

– А вот… Говорит младший-то Этанару двух братьев своих единокровных собственноручно и порешал. Сначала среднего, а потом и старшего, за одну неделю. И обставил всё так чисто, что дело пришлось замять, оно только по внутренним каналам прошло. Убийцу, мол, не нашли. Галактический траур, пафосные некрологи, а потом всё, молчок.

– Брехня, – покачал головой Эрни, не спуская взгляда с гостей. Потенциальный убийца Этанару, небрежно облокотясь на перила, переговаривался о чём-то с полковником. Нейролинк отказался интерпретировать шевеление его губ и невербальные сигналы, сославшись… угадайте на что?

– Вовсе-то и не брехня! – с жаром запротестовал Мао. – Немного логики и сухих фактов: как часто происходят убийства в правящих семьях? Сайшо, Идай, Перлеонэ? Висельники, Неспящие, Пикабутяне…

– Ша, ша! Ты мне весь Совет собрался перечислять?

Мао на секунду умолк.

– Нет, я всех не вспомню. Но послушай – у них там сплошь мир и процветание. А Этанару? Первый, второй, третий Патриархи — ни один своей смертью не умер. Их постоянно валят. Надо быть идиотом, чтобы не учесть все ошибки и не усилить охрану, согласись?

– Ну нет, – Эрни покачал головой. – Что-то, а Этанару не дураки. Не смогли бы удерживать Кибер так долго. Так что ж, у старших наследников не было телохранителей?

– Были, конечно. Вот только и они не выжили. Но это настолько обыденное дело, что никто даже внимания не обратил, кроме одной из матерей Мияги...

Эрни хохотнул. Шутки про мамаш — был его конёк. Но с тех пор как он выбрал стезю праведника, парню приходилось сдерживаться. Очень и очень часто.

– Лаааадно. А при чём тут мамаша Мияги? Давай, не томи.

Мао почти вплотную прижался к Эрни, нарушая все мыслимые границы и зашептал супер-тихо:

– Только никому! Это дичайший секрет. Мияги сам не сразу проболтался, но разговор всё равно зашёл и я выпытал у него пару секретов, за ящик пивного шоколада.

– Ну?

Эрни обратился в слух и на всякий случай включил запись разговора. Вдруг история стоит того, чтобы раззвонить о ней на каждом углу?

– Короче. Младшая жена его отца держит доходный дом на Ничьей Земле. Там иногда отдыхают шишки из корпораций, а среди них — шеф Особого отдела полицейского департамента Киото.

– С Нихона-прайм?

– Угу. Он лично присутствовал на вскрытии тел, а потом сливал все подробности тайным советникам Сайшо.

– Вот ведь ушлые ублюдки. Небось отвалили за сведения кругленькую сумму.

– Мамаша Мияги получила вдвое больше за молчание. В борделе все сеансы записываются. Ну так вот, шеф говорил, что всего в морг доставили восемь тел: наследники и шесть охранников семьи Этанару. Выстрел в голову. И каждому — точно в левую долю, где установлен нейролинк. Восстановлению не подлежит. Никаких улик. Орудия убийства — их собственные пистолеты с их собственными отпечатками.

– Типа друг друга перестреляли?

– Ага. Хладнокровно и аккуратно. Старший наследник Этанару — с полностью переваренными внутренностями. Наниты с кислотой. Полностью уничтожили желудок, лёгкие, сердце. Во время вскрытия вся эта жижа полилась наружу.

– Жесть, – протянул Эрни.

– Тссс! – зашипел Мао, косясь в окошко. Вздохнул и продолжил:

– Но нейролинк был цел и абсолютно чист. Чувак поужинал вместе с матерью и братьями, лёг спать и переварил сам себя.

– А как же семейный дегустатор?

– Не знаю. Он в морг не поступал, значит как-то умудрились его обмануть.

– Ладно. А второй наследник?

– С ним долго не могли понять, что вообще случилось. По свидетельским показаниям, он просто упал замертво на ровном месте. На камерах было отчётливо видно и запись подлинная. Бог-Император Двоичного клана подтвердил. Стали вскрывать — тоже всё чисто. Ни поражения тканей, ни отравления. Молодой здоровый организм. Что характерно — чувак пользовался защитным полем. Его прям с поясом в морг привезли и прибор сработал. То есть даже поле считало носителя живым и не дало сделать первый надрез.

– Так от чего же он скопытился?

– Оказалось, надрез уже был сделан. И, возможно гораздо раньше. При подробном анализе спектральный рентгеноскоп показал незначительное смещение тканей вдоль левой доли мозга, сверху и донизу.

– Ему раскроили голову?

– Не совсем. Череп был цел. Но там точно поработали наноклинком. Знаешь такой, сверхтонкий, ребра не видно. Входное отверстие в один микрон, успело зарубцеваться. Но отыскали. В районе горла.

– То есть, его пырнули ножом под подбородок, да так хорошо, что до мозга достало?

– И разрубило нейролинк надвое, – добавил Мао.

– И камеры этого не зафиксировали?

– Именно.

– Нееее, ну это просто жесть. Кто так заморачивается? Кинул бабла профсоюзу наёмников, они всё и сделают. Грязно, но эффективно…

– Видимо, кто-то очень хотел, чтобы вышло чисто.

– Интересно, кому это понадобилось? – с подозрением спросил Эрни.

Парень на смотровой площадке беззвучно рассмеялся, а потом взмахнул рукой и запустил пустой стаканчик из-под кофе прямо в озеро. Вспышка! Идеально точный выстрел лазерной турели испепелил снаряд ещё до приземления. А вандал удовлетворённо кивнул и, заложив руки за спину, пошёл в сторону исследовательского комплекса, где уже толпилась кучка учёных, выбежавших на стрельбу.

Мао продолжил, уже чуть громче:

– Шеф тоже страшно заинтересовался. Усмотрел в этом выгоду. Раскроешь такое дело — повышения не миновать. Но тут на его личный счёт приходит астрономическая сумма. И вежливая просьба уничтожить все материалы дела. Естественно, он так и сделал. Но на Ничьей земле обмолвился, что подозревает кого-то из членов семьи Этанару.

Эрни хмыкнул, скрестив руки на груди.

– Вот я и думаю, – добавил Мао, – что ко всем этим смертям приложил руку младший отпрыск. Сначала убрал конкурентов в борьбе за трон, а потом и папашу родного обнулил. Не полностью, чтобы не заподозрили… Знаешь ведь, наверное, что и сам Патриарх вот-вот загнётся. Некоторое время спустя после той истории стал резко сдавать. Говорят — и уже не только Мияги, а вообще все в Этанару, что его кто-то заразил. Убить не смогли, но сократили ему срок правления в разы. И снова — ни улик, ни подозреваемых. Только тело, навечно заключённое в восстановительную капсулу. И — единственный наследник, живой, здоровый. И засекреченный до предела. То ли для его собственной безопасности, то ли из-за подозрений.

– Ну, получается, не очень-то у него вышло провернуть всё тайно, – усмехнулся Эрни, – Миягова мамка уже всё раскрыла!

– Только умоляю, никому ни слова! – предупредил Мао.

Эрни торопливо кивнул и отмахнулся:

– Ладно, ладно. Но я вот думаю, может вы с Мияги просто параноики?

Мао сдался:

– Ты, конечно, можешь мне не верить. Это вообще нас не касается. Где мы, а где Этанару, верно? Я лишь передал то, что слышал сам. Но всё-таки неспроста заместители Патриарха Этанару тоже часто меняются. А самого младшего наследника спрятали настолько, что о нём уже успели забыть. Ты вот о нём вообще не знал. И многие не знают. А он — вон, прилетел зачем-то. Под ручку с якудзами, если это в самом деле якудзы. Вот только зачем? Зачем…

– Если это действительно он, – веско добавил Эрни.

Он невольно поёжился и поймал себя на мысли, что в этом странном типчике действительно было что-то подозрительное. Он бы даже сказал — зловещее. Но не вслух.

– А ещё совет директоров вызвали, помнишь? – как бы невзначай бросил Мао, усаживаясь на своё привычное место, чтобы предаться привычному занятию — штудированию уставов. Эрнест покосился на напарника. Тот сиял, как новенький галокоин. Затем снова прильнул к преступно чистому стеклу. Делегация примкнула к группе учёных и скрылась за герметичными воротами комплекса. Турели уснули, лишь сизая дымка скользнула над неподвижной мерцающей гладью. Колосс не удостоил пришельцев вниманием.

По правде говоря, Эрни не до конца верил, что там вообще кто-то есть. Да, он слышал, что отряд Браво надрал задницу одному колоссу в предпоследнем цикле. И что его тушку изучали учёные — вплоть до той аварии на нижних уровнях, после которых станция перешла в боевой режим. Но подробности попадания колосса сюда, в подвалы новой станции, ускользнули от Эрнеста, так как он уже был под арестом. Может то вовсе и не колосс был, а какая-нибудь космическая слизь, плазменные отходы от «домоклов» или типа того. Контакт с пришельцами Эрни не отрицал. И даже слышал послание, переданное Сабаи по всеобщей связи. Мол, колоссы пришли с миром, а вы всё не так поняли, и если впредь останетесь такими же непонятливыми, то вам крышка. Но в озере под площадкой наверняка никого не было. Только кибернит. А вся эта клоунада с защитой — так, для отвода глаз и пущей безопасности.

Эрнест потоптался ещё какое-то время у окна, потом пожал плечами, хмыкнул и погрузил тело назад в уютное кресло. Мао бубнил себе что-то под нос и перекладывал с места на место папки на своём пульте. Жизнь возвращалась в привычное унылое русло.

Эрни вяло прогнал нейролинк по тестам, откалибровал датчики сетчатки, височные и дактилоскопические сенсоры. Система работала без нарушений, разве что жаловалась на нестабильное соединение. Но это всё кибернит. Экранирующий купол над хранилищем ещё не заработал. И всё-таки, что же случилось с системой распознавания лиц? Эрни поглядел на Мао и с лёгкостью его идентифицировал. Пробежал по нескольким лицам на фотографии. В большинстве случаев совпадений не было. Молодые Патриархи Идай и Этанару не поддавались поиску и выбивали ошибку. Та же ситуация произошла с братом Патриарха Сайшо. Это походило уже не на случайный сбой, а на очевидную закономерность.

– Эй, конспиролог! У тебя чип нормально работает? – спросил Эрни небрежно.

Мао оторвал взгляд от планшета, посмотрел на напарника с недоумением, а потом понимающе улыбнулся:

– Что, поиск по изображению барахлит?

– Вроде того.

– Уверяю тебя, с ним всё в порядке. Дело не в железе, а в прошивке.

– Откуда ты знаешь?

– Да у меня такая же штука. Думаешь, я не пытался отследить образы с той проекции? Множество раз, ещё в детстве. Не получалось.

– Это что, какая-то защита?

– Думаю да. Определённый круг лиц не распознаётся нейролинком. В основном видные политические деятели. У Харона с ними контракт. Так что ещё и поэтому я думаю, что тот парень — не совсем обычный чел.

– Хм…

Неужели этот доморощенный Цзэдун прав? Эрни скептически окинул взглядом его нескладную фигурку. Что ж, хоть он и зануда редкостный, но иногда способен удивить.

После полудня дежурный принёс в рубку обед. И для Эрни это была, пожалуй, самая веская причина, чтобы не рыпаться и неторопливо тянуть штрафную лямку. Он не был точно уверен, что за прилежную службу и личные успехи могут скостить срок, но на всякий случай не рисковал. Ибо возвращаться к общегвардейскому рациону ему ой как не хотелось. На Кибере-2 работала полноценная кухня с разнообразным меню, не включавшим в себя мерзкую протеиновую массу. Штрафники питались с одного стола вместе с учёными, командующим составом и немногими затесавшимися на станцию гражданскими, что заметно скрашивало их нелёгкую долю. Эрни с его круглосуточным бездельем так и вовсе не на что было жаловаться. В конце-концов, хоть он и вздрючил Билла за дело, но устав есть устав. Зачем что-то менять, пока три раза в день ты питаешься не хуже чем в элитном ресторане?

Мао, однако, сегодняшний обед не пошёл на пользу. То ли рагу оказалось островато, то ли десерт подвёл, а может не до конца отвыкший от уставной биомассы желудок не справился с яствами. В общем, едва отобедав, Мао умчался, держась за живот и пропал примерно на час, если не больше. Оставшись в одиночестве, Эрни наконец смог задремать, а когда очнулся, то понял, что случилось непоправимое.

В окно рубки с внешней стороны шлюза кто-то требовательно постучал. Эрни взвился в кресле, одёрнул китель, поправил фуражку и заранее приложив ладонь к козырьку, круто развернулся на месте и выпятил грудь.

Но на узком мостике у окошка оказался вовсе не проверяющий, имевший обыкновение иногда обходить хаб с проверкой, а скотина Билл. Поигрывая дубинкой, и сияя самой хамской улыбочкой, он покрутил средним пальцем перед Эрни и улизнул, празднуя победу в сегодняшнем поединке. На часах было 4:25. Билл каким-то образом умудрился вырваться из патруля раньше графика. Эрни плюнул с досады и отшвырнул кепку в угол.

– Блин! Ну я ведь только протёр полы! – Мао появился как из ниоткуда и укоризненно покачал головой.

Эрнест огляделся. В рубке порядок. Напарник уже вернулся и успел сдать пустую посуду и действительно помыл полы. Судя по полному жизни и новых сил лицу, Мао даже успел заскочить в лазарет и поправить здоровье. В Зоне содержания тишина и порядок. Очевидно, посетители не торопились обратно. Они ведь не прошмыгнули назад мимо него?

– Никого не было, – тактично ответил Мао на его немой вопрос.

Но уже через несколько минут после этого шлюзовая сигнализация разразилась трелью. И как ни странно, вызывали опять снаружи. И снова нулевой уровень допуска.

– Работаем, – скомандовал Эрни и запустил новую группу визитёров. На этот раз в шлюз набилось пятнадцать человек и ещё несколько остались ждать снаружи. Все сплошь гражданские, но не простые. Тут были и Этанару, и Сайшо, и представители Третьей планеты, а так же Неспящие, Висельники, ниддлеанцы, и пара имперлеонцев до кучи. Это были самые жирные сливки совета директоров Кибера в сопровождении нескольких генералов Гвардии, одетых так, словно их выдернули с выходного.

Мао присвистнул:

– Вот тебе и на! Откуда их столько прибежало? В новостях же говорили, что собрание завтра…

Эрни проигнорировал его слова и эту странную, старательно - но безуспешно - сдерживаемую улыбку. Пока операторы пропускали следующую партию ещё из пяти человек, первые трусцой бежали к комплексу учёных, стараясь не приближаться к краю площадки. После шлюзования Эрнест своими собственными глазами увидел, как отставшая пятёрка, отпихивая друг друга локтями, совершала марафонский забег в том же направлении. Но, очевидно, не всем хватило места в небольшом помещении возле поста охраны. Они толкались в дверях, но так и не могли попасть внутрь.

– Ну и цирк! – изрёк Эрни, – Ты когда-нибудь такое видел?

Мао покачал головой:

– Я вообще никого из них не знаю. Но у меня чип перегрелся, выдаёт ошибку за ошибкой. Похоже, что-то случилось.

– Если бы что-то случилось, уже тревогу бы подняли, а в Зону запустили бы не пиджаков, а жидкий азот и Домоклов с бурами, – возразил Эрнест.

– Ещё неизвестно, кого нужно больше бояться — колосса или…

– Или?

– Гляди, идёт кто-то.

Директора, не попавшие в здание, расступились, пропуская наружу группу людей. Там был Закиро, Назибо, двое уже знакомых Эрни якудз и неназванное лицо, овеянное дурными слухами. Все пятеро не останавливаясь двинулись к шлюзу. Незнакомец бодро вышагивал впереди, интендант и комендант, как две мрачные тени, неотступно следовали за ним, а якудзы замыкали процессию, не сводя оружия с опешившей компании уполномоченных лиц, высыпавших вслед за ними на площадку. Уже на подходе к шлюзу незнакомец бросил беглый взгляд наверх — в рубку и парни торопливо пригнулись и попятились от окна.

– Как думаешь, заметил? – спросил Эрни.

– Надеюсь нет...

Тут Закиро воспользовался своим пропуском и операторы торопливо провели их через шлюз. Оказавшись внутри, неизвестный, как две капли воды похожий на молодого патриарха Этанару, уставился прямо в объектив камеры и с хитрым прищуром пригрозил пальцем — как показалось Эрни — лично ему.

– Ты это видал?

– Чёрт… – выдавил Мао, – Нам конец.

Продолжая чувствовать на себе взгляд с экрана, Эрни закончил проход в ручном режиме, ускорив на несколько секунд каждый этап шлюзования.

Таинственные гости удалились. Оставшиеся в Зоне содержания люди ещё некоторое время толпились возле комплекса учёных, спорили о чём-то, жестикулировали. Кто-то даже отвесил кому-то пощёчину, после чего они тоже удалились прочь в два захода.

Мао скрупулёзно внёс в логи время прохода и наименования кланов всех присутствующих.

– Ну и денёк! Шесть прогонов за один день, двадцать пять человек! Когда ещё такое было? – восхищался он.

– При мне точно никогда, – признал Эрни.

Теперь даже он чувствовал, что творится что-то необычное. Взгляд незнакомца через камеру не давал ему покоя. Казалось бы, при чём тут вообще скромные операторы шлюза, но чем-то они ему не понравились. Может заметил, как они таращились из окна. Неееет, он точно какой-то мутный тип. Не зря о нём болтают всякое.

До конца смены никаких происшествий не было, но Эрни никак не мог успокоится. Мао делал вид, что всецело увлечён чтением, но временами бросал торопливый взгляд наружу — не идёт ли ещё кто-нибудь?

На вечернем разводе личного состава командир штрафников отчитывался перед комендантом Назибо о проделанной работе. Штрафников, как всегда, построили на первом уровне у главных ворот. Комендант ничем не выдавал своих мыслей и стоял как надутый индюк, исполненный важности. Словно это не он вытягивался в струнку на пару с полковником Закиро, бегая как собачонка за наглым япошкой. Назибо выслушал отчёт, бегло глянул в поданный ему на подпись рапорт и приложил указательный палец внизу документа. Затем он прошёлся перед строем штрафников, внимательно их изучая. Такое на памяти Эрни было лишь раз, когда роту только сформировали, в самом начале строительства. Построение было прямо на стройплощадке, рядом со свежеразгруженными штабелями нанобетона.

Комендант остановился напротив колонны, где стояли Эрни, Мао, и другие бойцы, приписанные к хабу и Зоне содержания. Задумчиво почесал висок.

– Изучает, – шепнул кто-то позади Эрни. – Кажись, кончилась наша лафа. Забросит на стройку…

Внутри у Эрни всё сжалось. Неужели и вправду, тот хмырь сказал что-то полковнику или коменданту и теперь их переведут на какие-нибудь каторжные работы? За один только случайный взгляд через окно?! Эрнест, конечно, шёл дорогой искупления, и уже усвоил на личном опыте, и принял душой многие нравственные догмы. Что, например, шутки про чужих мамаш не стоят того мордобоя, который может за ними последовать. И что нужно правильно оценивать свои силы. Но что простое любопытство может аукнуться столь серьёзными последствиями — не укладывалось в голове.

Назибо приосанился, будто собрался разразиться перед солдатами речью. Но тут из бокового шлюза выскочил курьер с гравитележкой и побежал сразу к коменданту. Он тяжело дышал, на ходу стаскивая шлем. На тележке возвышались две белоснежные башни из бумажных листов, туго перетянутые ремнями. Странное зрелище. Все документы на Кибере печатались на многоразовых полимерных листах, не нуждающихся в переработке. Назибо, однако, не был удивлён. Он хмуро кивнул, глянув на кипы документации и буркнул:

– Хорошо. Отвезите в конференц зал на четвёртом уровне. Или нет. Лучше оставьте на посту дежурного.

– Есть!

Курьер поволок тележку прочь. Назибо недолго провожал его взглядом, потом покачал головой и вместо заготовленной речи выдал короткое:

– Сержант Юй!

– Я! – гаркнул Мао, набрав в лёгкие побольше воздуха и тем самым чуть не оглушил стоящего слева Эрни.

– Немедленно пройдите в мой кабинет. С вещами.

– Есть!

И словно так и было задумано, Мао строевым шагом направился в казарму. Остальных распустили минутой позже, в штатном порядке. Естественно, Эрни побежал за Мао, сгорая от любопытства. Тот уже собирал свои скромные пожитки. Словно с самого начала не собираясь задерживаться в штрафном отряде надолго, Юй не взял с собой ничего, кроме сменной формы и банных принадлежностей.

– Куда это ты? – спросил Эрни.

– К коменданту в кабинет, – ответил Мао спокойно, – разве ты не слышал?

– Да слышал. Но почему?

– По-моему, меня переводят.

– Куда это? – с подозрением спросил Эрни.

– Надеюсь, что обратно в роту. Мне тут не нравится.

– Да ты ж и недели не отсидел! С хрена ли обратно?

– Я сказал — надеюсь. А вообще не знаю. Может и не обратно. Но было бы круто, скажи?

И Мао потрусил на выход крикнув на прощание: «До скорого!». Назад он больше не возвращался.

На следующее утро не произошло ровным счётом ничего необычного или странного. Подъём, завтрак, развод на работы, всё та же рубка с деловито жужжащим по углам роботом-пылесосом, приговаривающим время от времени «пффф, дилетанты, пятно пропустили». В напарники к Эрни приставили другого новичка, из роты Вега, капрала Ковалевски. Тот прикололся над сослуживцем на учениях, незаметно ослабив нагрузку его скафандра. Сослуживец побывал на орбите, а Ковалевски — в штрафной роте, сроком на два месяца. Это был первый его день. Но, впрочем, не первый залёт, так что вводить напарника в курс дела особо долго не пришлось.

Оказалось, что у Эрни и Ковалевски много общих знакомых по роте Бета и вообще парень он толковый, в том плане, что взгляды на жизнь у них во многом совпадали. В процессе общения Эрнест как бы между делом уточнил, знаком ли новенький с Мао Юем и Ковалевски ответил утвердительно.

– Он же тоже вроде где-то тут должен отдыхать? – удивился напарник.

– Вроде того. Но его вчера амнистировали.

– Нее, это вряд ли - когда меня оформляли вечером, я видел всех прибывших назад. Мао среди них не было. Хотя может и был. Я их иногда путаю. Ну, ты понимаешь…

После этого Эрни крепко задумался. Вплоть до того, что чуть не прозевал свой реванш в 4:31. К счастью, он заранее выставил таймер и готовился встретить Билла во всеоружии. А именно — сразу двумя средними пальцами.

Он встал у окна заранее и выставил руки.

– Ты чего это? – удивился Ковалевски.

– Сейчас караул будет проходить. Там один жирдяй из клана Сайшо. Это я ему почести воздаю.

– Ааа! Понял-понял! – напарник усмехнулся. – Это вас же тогда в толчке скрутили?

– Ага. Но это было давно. Я уже совсем другой человек. А вот Билли ничему жизнь не учит.

– Ну-ну. Слушай, а что у вас тут за шумиха была вчера?

Эрни обернулся и спросил с подозрением:

– А ты откуда узнать успел?

– А то ты не знаешь, как слухи расползаются? Ещё вчера днём кто-то пустил инфу, что какая-то серьёзная шишка из клана Этанару на Кибере нарисовалась. В администрации шум поднялся, половина Совета сразу руки в ноги и сюда.

– Хм. Ну, так и есть. Получается, ты уже и сам всё знаешь. Мы с Мао их видели. Они всем скопом завалились в Зону, чего-то там решали. А потом Назибыч Мао к себе вызвал и всё, пропал чувачок.

– Назибо — это новый комендант, что ли? – уточнил Ковальски со сдавленным смешком.

– Ага.

– Такой пухлый, со смешными усёнками?

– Ну да. Знаешь его?

– Неа. Но, походу, вон он стоит.

Ковальски кивнул на окно.

Эрни похолодел и обернулся, с ужасом вытаращив глаза. Он так и торчал с двумя факами навыкате. А снаружи рубки, с наливающимися кровью глазами, стоял комендант Назибо, да не один, а со своим адъютантом, проверяющим и двумя конвойными, которые не смогли обойти высокопоставленных особ. Билли был тут как тут и давился от смеха, пряча лицо под забралом шлема.

– Сержант Уиттакер! Ко мне в кабинет, с вещами, – процедил Назибо.

Стекло не передавало звуки, но Эрни всё отчётливо понял. И даже больше.

Когда все удалились, Эрнест на негнущихся ногах вышел из рубки.

– Как думаешь, куда тебя теперь? – спросил Ковалевски.

– Походу, туда же, куда и Мао, – беспомощно развёл руками Эрни. – Надеюсь, что обратно. А может быть и нет. Эх… а мне тут нравилось.

Глава 3. Я - Рио

сб, 22 марта 2313 г.

Дайсюк Шиндао — человек бесконечно мудрый и очень осторожный. Просчитывает все партии на три хода вперёд. Не припомню, чтобы кто-то из администрации моего отца протянул так долго на своём посту, и отправился на покой не в пластиковом мешке, не в мраморной урне и даже не в инвалидной коляске. А на своих двоих и при жизни. Ладно, на полутора. Но всё же.

Я мало кого по-настоящему уважаю. Адмирал определённо входит в круг избранных, и поэтому мне даже где-то жаль, что его деятельность на посту Патриарха Этанару подошла к концу. Кто-то скажет — ну и пусть катится к дьяволу старый чёрт! И будут правы.

Но фишечка, дамы и господа, в том, что дьявол в данном раскладе — я. Ко мне-то он и прикатился, что логично. Официально — чтобы давать оценку моим действиям в ходе поручения, которое я пытаюсь выполнять. Именно что «пытаюсь» - не очень-то разгуляешься, когда советник всегда тут как тут. Всегда за спиной, всегда за углом. Залез бы и в мысли, если бы мог. А впрочем, зачем ему это? Шиндао ведь стратег. Он думает, что знает меня. Я прописан в его генеральном плане вместе с остальными.

Поэтому он не удивляется моим выходкам. А только напоминает. Советует. Подсказывает.

Рио, мы не вызываем соперников на дуэль. Рио, мы не выходим в космос без скафандра. Рио, ты — Этанару, не забывай об этом. Этанару не угрожают соклановцам оружием, не спят с жёнами начальника полиции, не ставят опыты над животными без их письменного согласия, не взламывают системы безопасности собственного жилища, не меняют гравитацию на флагманском корабле и не подбирают по дороге цыганских автостопщиков. В таком духе.

А кроме того — он обо всём докладывает моему дражайшему (и дрожащему) папочке, да продлятся его годы ровно настолько, чтобы не слишком. Выстрел в окно берлоги интенданта или невинный бросок стаканчика из-под чая (крайне отвратного, кстати) в резервуар с кибернитом — всё это, наряду с прочими дурачествами, старательно документируется и отсылается с официальным отчётом домой. Шиндао следит, чтобы я не перегибал палку. Отец следит, чтобы я исполнял его волю. Весь клан Этанару – с недавних пор — держит руку на пульсе, в надежде, что мои начинания не запорют всё дело. Тогда я стану Патриархом, а они — получат в распоряжение весь кибернит мира.

Но почему-то все думают, что мои методы достижения цели не соответствуют этическим устоям клана и его морали. Мол, я должен поступать в точности так, а не иначе, а не то всё пойдёт прахом. А я спрашиваю — чего они добились за двести лет оберегания устоев и морализаторства? Не пора ли закрутить гайки там, где они конкретно разболтались?

И то ли я был достаточно убедителен, то ли отец решил напоследок тряхнуть стариной (но не сильно, а то ещё отвалится) и мне перепала малая толика свободы, которой я и упиваюсь. Поэтому — пусть. Я не злюсь на Дайсюка за то, что он стучит и одёргивает меня по пустякам. Более того, я позволяю ему думать, что он контролирует ситуацию. Если его тактика просчитывает три хода, то моя — пять. Хотя, признаю — я не всегда могу его раскусить, но так даже интереснее. Добавляет азарта. Но как оказалось, контролировать контролирующего — плёвое дело. Я просто делаю то, что от меня больше всего ожидают.

И являюсь тем, кем меня принято считать. Да. Я — Рио Этанару, наследник Патриарха. И нет, можете не пытаться наводить справки, проверять слухи, перечитывать сводки — вы не найдёте ровным счётом ни одного упоминания о моей скромной персоне, если не считать новости о моём рождении в феврале 88-го года. Ослушаетесь — потратите впустую уйму времени, а узнаете только то, что мне недавно исполнилось 25 лет. Отметил скромно, в тесном кругу наложниц, телохранителей и обслуживающего персонала нашего крейсера. Мы уже долго путешествуем. Отец нашёл в себе силы позвонить, мать — сочинила трогательное хокку. Остальные жёны отца пожелали мне скорейшей кончины. Но кто вам обо всём этом расскажет, кроме меня?

Крупицы полезной информации, бывает, просачиваются через слабые места в системе - те самые гаечки, нуждающиеся в закрутке. Например, с какого перепугу в мою милую экскурсию и общение с учёными вмешалась добрая (и весьма бестолковая) половина Совета директоров Кибера? Шиндао ни к чему подогревать интерес к моей персоне, а Закиро всё время был у меня на виду. Значит, утечка произошла ещё в шлюзе. Иронично.

Если хвалёная система реагирования адмирала действительно работает как надо, то гайки уже закручены и больше мы о них не вспомним.

Но думаю, вас больше интересует другой вопрос. Что ж, у меня чертовски хорошее настроение, поэтому я сам расскажу обо всём, о чём сочту нужным. Достовернее некуда.

Да, оба моих старших брата отправились на тот свет, прихватив вместе с собой личных охранников. Что тут скажешь? Телохранители оказались дилетантами. Якудза не допускают подобных просчётов. Жалко, что семья не заключила с ними контракт раньше. Может тогда Ичиро или Джиро были бы живы. Но и у меня не осталось бы шансов. Хм. Ладно, тогда не жалко.

И да, я знаю, какие обо мне ходят слухи и что думают все эти люди, когда узнают — кто перед ними. Поначалу это даже забавляло. То, как они меняются в лице, как становятся обходительны. Как дрожат их ручонки, как в их глазах просыпается липкий, обволакивающий ужас. Или плохо скрываемая неприязнь, как у полковника Закиро. Ооо, этот интендант сгорал от гнева, когда я хозяйничал в его кладовке, гордо именуемой кабинетом.

Если хотите знать, я уважаю Шиндао именно за то, что он относится ко мне как к равному. Окей, иногда как к ребёнку, ибо древнее динозавров. Мы все кажемся ему детьми. Но главное: Дайсюк не лебезит даже перед отцом. Общается почтительно, но — открыто. И умеет отстаивать свою точку зрения, невзирая на чины и звания. За что и поплатился коленом, глазом и куском мозга. Я тут не при чём, это всё враги клана, честно-честно.

Все эти качества делают адмирала исключительно полезным кадром. Будь моя воля, Шиндао бы и дальше исполнял обязанности Патриарха. Это вполне согласуется с моими личными интересами.

В конце концов, я бы превосходно всё разрулил и в одиночку. Вот он у меня где, этот Совет директоров. Явились в полном составе, без оговорок, отписок и опозданий. Сорок девять трусливых и презрительных лиц. Но, увы, ни одного порядочного. А значит, я подобрал хорошее место для встречи. Достаточно просторное, достаточно холодное. Не девятый круг Ада, где всем этим предателям и место, но тоже сойдёт.

Шиндао, разумеется, был со мной. И не в последнюю очередь за тем, чтобы собрать информацию о членах совета. Когда его вставной глаз перестаёт двигаться и сверкает ярче обычного, можете быть уверены: Дайсюк вас сканирует. По сравнению с нами, небожителями, у местного сброда биометрия не защищена. Уже вечером, если у кого-то за душой водятся грязные секретики — они обязательно всплывут и будут подшиты к делу.

Дайсюк, собственно, и взял слово перед собравшимися. Они столпились возле него полукругом на недостроенном этаже, продуваемом всеми ветрами. Полуметровые сосульки свисали из вентиляционных решёток.

Первым делом адмирал пресёк слухи, расползающиеся по Киберу со скоростью кринжовой эпидемии: мистер Жанейро (то есть я — и оцените, кстати, широту моей фантазии) — клановый адъютант-аудитор, проводящий всестороннюю проверку Кибера и его активов. Естественно, на эту ерунду никто не повёлся, но возражать и задавать уточняющие вопросы у собравшихся, прямо-таки скажем, кишка тонка.

Вы, кстати, знаете, как выглядят человеческие кишки? Или другие внутренности? Я — да. В полу-растворённом виде — весьма невзрачное зрелище. Совсем как лица этих типов, украдкой поглядывающих на меня.

Я, вместе с охраной, стоял у Шиндао за спиной на почтительном расстоянии и, в свою очередь, изучал контингент. В моём распоряжении были только данные из открытых источников, благодаря которым я заранее знал, кто из этой разношёрстной толпы не представляет угрозы. В первую очередь — члены младших кланов, чья совокупная доля на Кибере составляет меньше 10%. Их люди входят в совет чисто для проформы, но даже права голоса в нём не имеют. Что примечательно, в Зону содержания колосса никто из них накануне не заявился. Среди оставшихся стоило обратить внимание на кланы Сайшо и Идай (что не удивительно), а так же Третью планету и, не в последнюю очередь, Имперлеоне, которых хоть и представляло одно лицо — но зато какое! Левая рука самого Дона, Васко Финито — тучный коренастый мужик, похожий на пень с набриолиненным париком. И его идейный брат-близнец — пень-зубоскал из клана Ниддлов, отличающийся разве что оттенком волос и парой заскорузлых копыт.

Кроме них была ещё и стройная дамочка в годах, что старалась держаться в тени. Однако её выдавал жгучий интерес, с которым она ловила каждое слово адмирала. На рукаве её костюма был нашит герб Кибера, поверх герба Этанару. Если верить записям Сверхразума, это — Мисами Адано, ключевое лицо местной диаспоры, втянутой в недавний конфликт с интендантом.

Признаться, итальяшка и эта особа интересовали меня больше остальных. Как минимум, к ним стоило присмотреться, чтобы не получить нож в спину. Но я верил, что при правильном подходе, смогу добиться большего. Хоть это и опасно. А я люблю опасность.

Но — Рио, мы не вступаем в сделки с мафией. Рио, мы не станем подкупать членов совета. Рио, запугивание — тоже не наш метод. Говорил мне человек, который во время службы на флоте отодвинул границы Конфедератов на триста парсек от Кластера Пятидесяти, заручившись поддержкой одновременно и ультранацистов и враждующих с ними киборгов-повстанцев. Моя маленькая затея меркла на фоне былых подвигов Шиндао.

Впрочем, имперлеонец казался самым неподатливым. Чтобы выкорчевать этот пень, понадобится серьёзный инструмент. Вчера, когда эти олухи притащились со своей свитой и охраной на неформальный разговор, Финито психовал сильнее и орал громче остальных. Мол, кто ты такой, чтобы припираться на наш суверенный астероид? Когда я ткнул ему в лицо жетоном и посоветовал заниматься своими прямыми обязанностями, а не шляться по режимному объекту без соответствующей директивы, он немного сник, а потом отлупил своего подручного. Посмотрим, что у этого пня внутри, кроме дерьма.

В плане предстоящих мероприятий переговоры с Васко Финито встали на первое место. Сразу за ним — Адано. Мелкие сошки должны знать своё место — под сапогом правящей семьи. Не мои слова, но факт. С главным поставщиком энергоносителей и рабов тоже следовало пересечься, но это уже чистая дипломатия. Я даже имя ниддлеанца не смог выговорить — сплошные согласные. Поручу это Дайсюку. Думал отделаться и от сладкой парочки Сайшо-Идай, умилительно ненавидящей друг друга, но при этом действующей исключительно сообща, но адмирал всё испортил в заключительной части своей речи.

– Наконец, – сказал он, сверкая визором, – из соображений безопасности всего предприятия, клан Этанару, в моём лице, инициирует ускорение переговоров с представителями инопланетной формы жизни.

– Переговоров на предмет чего? – выкрикнул этот придурок из Сайшо, спрятавшись за спинами соседей.

– На предмет мирного раздела оспариваемых территорий и ресурсов, разумеется, – спокойно ответил Шиндао.

Тут вмешался второй придурок, из Идай:

– Минуточку! На прошлом собрании — которое, между прочим, прошло в полном соответствии с регламентом – совет уже пришёл к единогласному мнению касательно сроков и процедуры переговоров. И голос Этанару тоже прозвучал в числе прочих!

В толпе послышались одобрительные подвякивания. В такие моменты я жалею, что мне удалили чип. Я тихонько кашлянул, надеясь, что Шиндао услышит. Но акустика в зале была такая, что услышали все. И разом как-то напряглись и поутихли.

Рекорд единства в совете директоров Кибера: 2,35 секунд.

Адмирал изрёк, обращаясь сразу ко всем:

– Голос Этанару прозвучал. Сейчас. Патриарх считает нецелесообразным затягивание вопроса. Это может быть расценено как слабость или пренебрежение. И повлечь за собой последствия, с которыми никто не сможет совладать.

– Так-то уж и никто? – веско вставил посол Третьей планеты.

Этот не прятался. Он раздвинул всю шайку и вышел вперёд, руки в боки. Натуральный трансгуманоид, заменивший практически всё тело на кибернетические импланты. Только голова — частично, оставалась человеческой. Разумеется, все его части были образцами достижений военной промышленности клана. Эдакая интерактивная витрина Вор-тэка.

Шиндао хмыкнул, смерив это чучело взглядом. Надеюсь, презрительным. Он спросил:

– Сколько боевых кораблей Третья планета предоставит Киберу, если враг нападёт прямо сейчас?

Посол опешил:

– Прямо сейчас?

– Да. В эту самую минуту. Сколько свободных крейсеров и истребителей допланетарного класса прилетит к нам на выручку незамедлительно?

– Незамедлительно — все, которыми мы располагаем, – с гордостью заявил посол.

– А конкретнее? В численном выражении? – не унимался адмирал.

– Кхм… порядка десяти-пятнадцати…

– И только? Чем же занят легендарный флот Млечного пути?

Если бы в этом теле ещё оставалась кровь, она бы отлила от лица. Транс смутился:

– В настоящее время создалась напряжённая обстановка в приграничных районах. Войска Конфедерации…

– Довольно. Значит, десять-пятнадцать кораблей? И как скоро они прибудут в сектор, если вылетят немедленно?

– На самой полной тяге — не позже, чем через пять земных суток…

– Пять суток… Превосходно. Высылайте, – отрезал Шиндао.

Посол округлил глаза. Кое-кто из присутствующих переглянулся в недоумении.

– То есть… в каком смысле?

– В прямом, господин Смит, в прямом. Если колоссы нападут на нас в обозримом будущем, мы хотим, чтобы они лицом к лицу встретились с той силой, которая даст им достойный отпор. За 158 циклов этого не случилось ни разу. Корабли Третьей планеты никогда не успевали вовремя. А разговоров-то было… Добавляю к вопросу об ускорении переговоров введение поддержки с воздуха от наших друзей из Млечного пути. Конечно, на легендарные планетарные уничтожители рассчитывать не стоит, верно, посол? Но уж потрудитесь предоставить какую-никакую боевую технику. Иначе ваша доля в предприятии будет… пересмотрена. В свою очередь, межгалактический флот Кластера Пятидесяти — снова в моём лице — окажет посильное содействие. Скажем, в тридцать кораблей, которые будут здесь послезавтра. Они маленькие, как всё японское, но быстрые. А ещё их у нас как грязи.

Вот об этом я и говорю. У Шиндао, может, не все части тела на месте. Но яйца ещё остались. Иногда даже лишняя пара — в крепко сжатом кулаке.

Жирдяй Финито довольно крякнул:

– Вот за это я проголосую!

Обычно в Совете всё культурно: сидят каждый на своём месте, огороженный специальным стеклом. Рассуждают, размышляют, жмут кнопочки на специальном пульте. И уполномоченный искин подсчитывает, кто и сколько наголосовал. Там, в недостроенном и похожем на бесплотную технологическую пустыню, отсеке гидропоники прорастал первобытный лес неуверенных рук, тянущихся вверх вслед за кривой корягой мафиозо. Ниддлеанцы, Идай, Сайшо и иже с ними, кто вообще имел право на волеизъявление, почти единогласно поддержали инициативу адмирала.

Посол Третьей планеты помялся, потоптался, лязгая стальными ногами, но в итоге тоже поднял руку.

Он сказал, откашлявшись, что его клан приложит все усилия и окажет всяческое содействие, и в обозримом будущем навалит на астероид огромную кучу новых «домоклов» и бла-бла-бла, но решение подобных вопросов не входит в его скромную посольскую компетенцию, увы и ах. К тому же, его самого в скором времени ждут на внешних колониях, а на Кибер уже летит независимый представитель. С ним, мол, и разбирайтесь.

Я взял эти слова на заметку. Шиндао покивал для приличия. Зная загруженность войск Третьей планеты, возможность поддержки кораблями в установленные сроки была почти что призрачной. Но тем хуже для них: неисполнение обязательств приводит к сокращению влияния. Верфям Вор-тэка придётся работать сверхурочно, чтобы выродить пятнадцать новеньких крейсеров. А посол, очевидно, узнал о своём вызове только что. И сразу к патологоанатому. Или кто там у них трансгуманоидов препарирует, старший слесарь?

А этот худосочный, из Сайшо, не унимался:

– Вы сказали — пять дней. Означает ли это, что переговоры пройдут сразу на следующей неделе? В своём последнем отчёте полковник Закиро заявил, что на подготовку участников потребуется ещё как минимум месяц.

Мисами Адано оживилась, вышла на передний план и встала с краю. Пытается подловить интенданта на некомпетентности? Неплохо бы и ему здесь присутствовать, но как ни странно, Закиро так и не объявился.

Я снова кашлянул.

– Ясности касательно точной даты у нас нет. Определимся позднее, когда будет собрана контрольная группа. А корабли — подстраховка, на случай упреждающего удара. Что касается действий полковника… В рамках оценки эффективности, мы рассмотрим качество проведённых интендантом приготовлений и подобранных для мероприятия кандидатур.

Ах да. На повестке же ещё допрос Сабаи и этого Довафу, кем бы он ни был. А отбор кандидатов — отдельная песня. Я бы даже сказал — лебединая.

– Кто будет проводить эту… оценку качества? – осторожно спросила Адано.

У неё был довольно мягкий голос. Как занесло эту миловидную бабулю в рассадник чёрствых политиканов?

– Мы поручим это, в числе прочего, уполномоченному лицу, – Шиндао кивнул в мою сторону. Мол, вы же знаете Жанейро.

– Приветики! – сказал я.

Что означало — ни хрена вы меня не знаете. Но очень скоро это изменится.

И вот — этот поворотный момент, когда всё начало идти чуть-чуть не туда.

– Нет, господа, так не пойдёт! – заявил посол Идай.

Этот хмырь с высоким лбом явно был себе на уме. Всё что-то хмурился, что-то прикидывал. Поглядывал так недобро. Словно хотел показать своим видом, что знает больше остальных. Вот только кому — им или мне?

– Не пойдёт, – говорит. – Ваше уполномоченное лицо недостаточно независимое. Не в смысле компетентности а, как бы это сказать…

– Да засланный он, – буркнул Финито.

Кажется, кто-то возомнил себя бессмертным. Или ему терять было нечего. Интересный экземпляр.

Наверняка у Дайсюка на этот счёт было что сказать. У него всегда есть. Столь же монументальное и обстоятельное, не терпящее возражений. Но вмешался я:

– Прошу прощения, ваша светлость! Не сочтите за дерзость, но позвольте мне высказаться за себя.

Адмирал обернулся. Я стою — сама невинность и простота, пополам с кротостью.

– Прошу, – сказал он и отступил на шажок в сторону.

– Приветствую, господа. И дама. Касательно моей недонезависимой кандидатуры скажу следующее. Я получил свою должность по решению министерства внешней политики клана Этанару и лично Патриарха. Нет, не этого. Настоящего.

Пауза для осмысления информации. Далее.

– Кроме того, моя кандидатура прошла отбор на специальном заседании Совета Пятидесяти кланов.

Не шутка. Дайсюк действительно протащил мою «заявку» по всем инстанциям и она даже конкурировала с такими безупречными кандидатами как Рио Рита, Рио Гранде и Рио Негро, из других кланов. Шиндао задействовал всех влиятельных лиц, которые были ему должны. Кого бы Совет ни утвердил, ниточка всё равно бы привела ко мне. И хорошо, что в виде Жанейро. Никогда не представлял себя в роли Негро.

– Поэтому, моя работа на Кибере — как и ваша — курируется не кланом Этанару, а в первую очередь кластером Пятидесяти. Мы служим одной цели. И поэтому я буду только рад сотрудничеству. Или, может быть, у кого-то есть пожелания, вопросы, советы? Прошу. Прежде чем наш департамент займётся оценкой деятельности совета директоров, у вас есть время…

Договорить мне уже не дали. Поднялось настоящее цунами, едва не переливающееся за охраняемый якудзами периметр. Всем сразу стало что сказать, но не по делу, а в основном против вмешательства в работу администрации.

Мало ли что я там откопаю.

– Спокойствие господа. Я не настаиваю, – произнёс я. – Учтите, что все нарушения будут выявлены и устранены, а содействие — вознаграждено. Не в моей юрисдикции предупреждать о карательных мерах за противоправные действия и чинение препятствий. В каждом клане индивидуальные законы на этот счёт. Поэтому вы и сами знаете, что с вами станет, в случае чего. Верно же? Ну, вот и славно. Мой кабинет на четвёртом уровне станции открыт для посещения. Заходите в любое время. У меня всё, ваша светлость.

Я откланялся директорам и адмиралу, и отступил на своё место. Дальше разговор не заладился, они стояли как андроиды на складе и переваривали услышанное в смешанных чувствах. Впрочем, не все. Те, кому бояться было нечего, оставались спокойны. И даже с насмешкой поглядывали на своих побледневших и покрасневших коллег. Трухлявый пень Финито, однако, даже слегка расцвел. Возможно, у него присутствуют некоторые мазохистские наклонности, потому что я в жизни не поверю, что он тут самый чистый и честный.

Шиндао привёл всех в чувство, добавив к моей речи несколько сглаживающих замечаний. Но потом, неугомонный посол клана Идай, всё равно предложил проголосовать за то, чтобы к моей всесторонней проверке присоединились ещё более независимые наблюдатели. Для чистоты эксперимента. Затем вперёд вылез посол Сайшо, активно толкаясь локтями и добавил, чтобы эти наблюдатели не принадлежали к каким-то конкретным организациям, за чем он пообещал лично проследить. Наконец, слово взяла Адано и добавила, что не помешает задействовать этих самых наблюдателей и для подбора контрольной группы переговорщиков.

А Финито заявил, что ему осточертело тут торчать и он готов проголосовать за всё, что угодно, лишь бы убраться отсюда поскорее.

И снова все решения были одобрены единогласно. Даже киборг из Третьей планеты немного воспрял духом, ожидая, что Шиндао смутится от такого поворота вещей.

Он не знал, что большая часть мышц, отвечающих за мимику адмиральского лица, давно не функционируют. К тому же, даже если бы Дайсюка что-то всерьёз тронуло, посторонние об этом никогда бы не догадались.

Но мне он выскажет всё, можете не сомневаться.

Они ещё о чём-то поболтали, но у меня уже была вся необходимая информация, поэтому можно было порадовать совет своим отсутствием. Сопровождающий нам с охраной больше не требовался: якудзы за ночь просканировали всю местность и теперь ориентировались на станции не хуже, чем инженеры, которые её проектировали.

Под мои нужды выделили конференц-зал, с огромным овальным столом из цельного куска отполированной породы астероида. Довольно стильно. Гора технической документации и отчётов, сгруженная у входа, создавала атмосферу бурной деятельности. Я раскидал по столу несколько пачек. Расклеил по стенам какие-то схемы и таблицы. И, конечно же, постелил свежих бумажек в переноску к своему питомцу. Шиндао разрешил взять с собой улитку, лично пойманную мной на Киото. Она обожает рисовую бумагу и на Кибере её ждал настоящий пир. Улитка была большая — с шлем от скафандра — и я звал её Бэкон. Шиндао думает, что это в честь древнего художника и философа, основателя эмпиризма. Отчасти он прав. Потому что под панцирем у этой твари запрятан маячок, с помощью которого семья следит за мной. И выяснил я это исключительно эмпирическим путём.

С тех пор как я стал единственным наследником, наблюдение не прекращалось ни на секунду. А чтобы удобнее было наблюдать, отец посадил меня на домашнее обучение. Не то чтобы это сделало нас ближе: он неделями пропадал в министерствах, совершая редкие набеги заботы и участия. За двадцать лет могу вспомнить десять совместных вылазок на природу. Поймали много интересных тварей, включая эту улитку в раковине цвета слоновой кости. Весит тоже как маленький слон, особенно если наестся как следует.

А вот с матерями я отлично ладил — до тех пор, пока уровень их паранойи не начал переплёвывать мнительность адмирала. Сейчас они все разлетелись на спутники Киото и никого к себе не пускают. Ждут чего-то и строят безумные теории. Иногда присылают подарки. Иногда — убийц. С ними весело.

Но всё же я вижу их реже, чем они меня. С маниакальностью, достойной самого Шиндао, предки фильтровали мой круг общения и информационные каналы. Весь мой мир был ограничен пределами поместья на протяжении нескольких лет. В моём распоряжении были лучшие наставники, самые светлые умы клана. На Киото не бывает лишних людей. А в родовом гнезде Этанару и подавно. Мой единственный «друг» - и тот был невольным шпионом, наблюдавшим за мной круглые сутки. И шумно чавкал рисовой бумагой. Жуй-жуй, Бэкон. Планы эвакуации на десяти страницах сегодня особенно хороши.

– Рио...

На пороге моего кабинетика нарисовался адмирал. Его охрана присоединилась к моей и живым щитом заслонила вход от всех внешних угроз, включая радиоактивные и электромагнитные.

– Дайсюк? - Я удобно расположился в кресле напротив окна, закинув ноги на стол.

– Потрудись объяснить свою выходку на собрании.

– Какую именно? Ту, где я им угрожал или ту, где склонял к доносительству? Надеюсь, они поняли мои слова именно в таком ключе.

– Рио, это неприемлемо.

Шиндао подошёл ближе, не сводя с меня бионический глаз.

– С каких это пор? Я думал, стукачи — надёжный источник информации. Не даром вы пользуетесь их услугами повсеместно…

– Я про ситуацию вообще. Тебе не следовало вмешиваться в разговор. Такое неуважение к Патриарху, хоть и фиктивному, может позволить себе далеко не каждый. И если до сегодняшнего дня в совете только догадывались, то теперь ни у кого не осталось никаких сомнений — кто ты и откуда. Ты раскрыл наши планы, Рио и не случайно — а прямым текстом.

– Кстати, а что стало с тем доносчиком? Мы его устранили?

– О нём позаботился клан Идай. Парнишка, опознавший тебя, выменял информацию на своё освобождение со штрафных работ.

– Хм, недурно. Вот, видишь, какими полезными бывают доносчики. А если доносить начнут не на нас, а нам — то просто прекрасно. Наведём порядок за неделю и вернёмся на Киото.

– И тем не менее. Рио, мы должны сохранять конфиденциальность. Хорошо, что ты упомянул одобрение своей должности в Совете, но не думаю, что это усыпит их бдительность.

– А по мне так пусть знают. Всё равно Закиро уже в курсе. У него, если верить досье, вообще не все дома. Ходит в женский туалет и всё такое. Проболтался бы всё равно.

– И откуда же он о тебе узнал, м?

– А, ну да…

– К счастью, именно благодаря этим пятнам в досье, словам полковника мало кто верит. Лояльность к его персоне уменьшается с каждым днём. Не в последнюю очередь благодаря стараниям семьи Адано.

– О, да. Я оценил эту штучку на совещании. Подумываю взять её в оборот.

– Рио, она годится тебе в бабушки. К тому же дважды замужем.

– Я не об этом, советник! Через Мисами мы можем контролировать Кибер. Поработаем над лояльностью, так сказать. Что будет плохого в том, что Этанару будут на хорошем счету не только на верхних этажах, но и в фундаменте? Кирпичик там, кирпичик здесь… Вот и новый дворец для Патриарха. Что-то, конечно, придётся перестроить, но, думается мне, не такой уж это и непосильный труд.

Шиндао хмыкнул:

– Похвальное рвение, Рио. Проглядывает семейная черта…

Это он про истребление ближних ради личной выгоды.

– Но всё же, – добавил он, глядя как по кабинету кружатся пылинки, – сосредоточься на первоочерёдной задаче. Не забывай, зачем отец отправил тебя сюда.

– Не беспокойтесь, адмирал, я ни о чём не забываю. Никогда.

– Славно.

– К тому же я не думаю, что этот маленький перфоманс навредит нашим планам.

Но о нём, разумеется, уже доложено куда следует. Однако, меня до сих пор не отчитали — кольцо связи с домом молчало. Значит, отец всё одобрил и Дайсюк отрабатывает суточную норму наставничества.

– Соглашусь, не навредит. Но привлечёт лишнее внимание. Эти «независимые» представители, которые нам навяжет совет, наверняка окажутся такими же заинтересованными, как и мы.

– Очень на это рассчитываю, – кивнул я.

Шиндао почесал подбородок:

– Любопытно. Поясни, будь добр.

– Хочешь что-то спрятать — положи на самом видном месте.

– Эдгар По?

– Он самый. Идай и компания ждут от нас коварных интриг и тайных операций…

– Несомненно.

– И дадут нам в нагрузку шпионов, которые будут сообщать обо всех наших передвижениях. Кланы будут спокойны, считая, что мы у них на крючке. Это усыпит их бдительность и, в свою очередь, развяжет нам руки. Их шпионы в конечном итоге станут нашими сообщниками.

– Умно. Но сработает ли?

Наивный. С ним же сработало.

– Вот увидите адмирал. Мы их объединим и возглавим, а они даже не заметят. Как вам?

– В высшей степени амбициозно, – улыбнулся Дайсюк. – Уже не терпится посмотреть. Учти только, что наши оппоненты не так глупы, как кажутся. Их марионетки в совете — далеко не цвет нации, спорить не буду. Но за ними, в тени, стоят весьма мудрые люди. Кто знает, быть может, они только и ждут, что мы потеряем бдительность, ошибочно полагая, что ввели их в заблуждение. Помнишь, что говорил твой незабвенный наставник по искусству войны? Оказавшись в кругу противника, думай одно…

– А говори другое. Помню и чту, спасибо.

– Молодец. Впредь не допускай, как сегодня, чтобы твои мысли и слова совпадали. И удвой охрану, на всякий случай.

– Хм. Постараюсь усвоить.

Всё-таки Шиндао в свои пятьдесят с лишним остаётся неисправимым романтиком. Откуда ему знать, что я никогда не был искренним последние лет десять? Он действительно думает, что я несу на Кибер волю клана и, походя, пытаюсь преуспеть на поприще завоеваний. Он, очевидно, позабыл, что у присказки наставника было другое окончание. Говори одно, думай другое и делай третье.

Или старый хитрюга только хочет, чтобы я так о нём думал. Нет, всё-таки эти интриги — та ещё шиза. Похлеще, чем была у полковника Закиро.

– Хорошо, – Дайсюк осмотрелся. – Смотрю, ты не забываешь о своём питомце.

– Ну а что мне ещё остаётся? Путан без лицензии нельзя, цыган без прививок — тоже. А так хоть какая-то кампания.

– Рио…

– Дайсюк?

Шиндао укоризненно покачал головой.

– Что там, в совете? – спросил я. – Всех прошерстили?

– Обрабатываю. Соединения с сервером так и нет. Похоже, что со связью тут действительно огромные проблемы. Надеюсь, на равнине ситуация чуть лучше. Поэтому я ненадолго отлучусь, отправлю записи и снимки. С твоего позволения.

– Не возражаю.

– Постарайся ни во что не ввязываться.

– Конечно.

– И пока что, как ты выражаешься, не бери никого в оборот.

Я развёл руками:

– Ну, вы же меня знаете, адмирал!

Он сощурился:

– Я так понимаю, это означает: не могу ничего обещать.

– Дааа, вы меня знаете, адмирал!

В углу с грохотом обрушилась стопка бумаг. Бэкон попытался взгромоздиться на бюрократическую башню, но та не выдержала его внушительных амбиций. Шиндао вздохнул, коротко откланялся и убыл. Но через секунду его голова вновь пролезла в дверь:

– Да, ещё кое-что. Не выходи пока что за пределы станции. Снаружи всё равно нечего делать.

– А как же шикарнейшие апартаменты полковника? – возразил я. – Только и жду, как бы снова там оказаться и вдохнуть звёздной пыли.

Дайсюк не уловил иронии:

– Воздержись. Закиро утром отбыл на Кибер-1, а я вернусь сюда, когда закончу. И очень надеюсь застать тебя здесь. Живым. Без цыган, путан, мафии, заложников и подкупленных членов совета.

– Понял-понял. Сначала работа. Пробью информацию по семье Адано и Финито. Подозреваю, что они помогут нам с укреплением тылов. Да и кстати! Что там с этим Сабаи?

– Ищем, Рио. Ищем.

Глава 4. Зови меня Восставший

– В бардачке посмотри, – посоветовала Сифри.

– Не смешно.

Хотя, на самом деле, ситуация сложилась забавная. Обязательно над ней посмеюсь, потом.

Значит, дано: пол-литра горлодёрки, несколько флаконов эфира и крохотная унция битка самой высокой концентрации. Градусов в нём больше, чем в круге, поэтому хватит и капли, разведённой на канистру. Из всего этого добра, с добавлением сока из штатного репликатора, можно сбацать два коктейля из семейства жмыховых: щадящий и беспощадный. Меня, главным образом, интересовал щадящий, но об этом дальше.

Тут ещё два условия. Во-первых, всё это драгоценное добро заперто в мини-баре. При чём это не просто какая-то красивая тумбочка в офисе, а натурально миниатюрный бункер, устойчивый как к физическому воздействию, так и ко взлому. Пожалуй, он один стоит дороже, чем весь корабль, арендованный мной на Тибетии. По одному взгляду на кокпит, внутренний интерьер и преступно тонкие окошки этого ржавого ведра можно смело сказать, что если вдруг на меня нападут космические пираты или это недоразумение, именуемое челноком, вдруг столкнётся с чем-либо, летящим со скоростью выше пешеходной, то конец ему придёт, полный и безоговорочный. Заодно и мне, если я не успею закрыться внутри этого чуда инженерной мысли для хранения напитков с автоматическим дозатором.

У дозатора, между прочим, посекундная тарификация розлива. Мы на имперлеонцев жалуемся, что они жмоты и спекулянты, а тем временем на Тибетии вон что вытворяют. Лучше бы лобовую броню укрепили.

Но не спрашивайте, зачем я связался со второсортным шип-шерингом. Не спрашивайте, как я вообще попал на Тибетию. Потому что я не помню.

Но это означает, что беспощадного жмыха я успел жахнуть. А он жахнул меня в ответ, уж такое у него свойство. Поэтому я не помню всех подробностей моего пребывания в Ордене шаманов и на Тибетии вообще. Из памяти вычеркнуло примерно с неделю, а остальное скомкало и запихало поглубже в черепушку. Отдельные моменты всплывают, но и это не точно. Поэтому я не помню всех обстоятельств отлёта и не совсем понимаю, куда лечу.

Впрочем, за полёт отвечает Сифри. Её усовершенствованный модуль рулит челноком в автономном режиме, пока я собираю по крупицам всякие полезные сведения о моём текущем состоянии и пытаюсь решить главный вопрос.

Где чёртова открывалка?

Щепка, отпирающая мини-бар. Она висела на брелоке от корабля. То есть я его ещё и сдать нормально не смогу, но это ещё неизвестно когда будет. С большой вероятностью — никогда, потому что плющит меня так, как не плющило ни разу за всю жизнь. Ещё загнусь тут.

А где это «тут» - тоже вопрос. Вокруг какой-то космос. Но это снаружи. А внутри — какая-то шляпа. И ещё Сифри ехидненько подвякивает. «Посмотри в бардачке, посмотри под ковриком».

Вроде и советует, но я чувствую, что глумится. И если бы я не был уверен на все сто процентов, что это не Сифриных рук дело (потому что в нынешней конфигурации она не только без рук, но и без голографического аватара), то заподозрил бы её в краже.

И вот я посреди очередного нигде, расплываюсь в подсознании чёрной смердящей жижей под бубнёж, мерзким скрежетом отдающимся в мозгу.

Отключение звука не помогает, я всё равно её слышу, через вибрации. Перед глазами всё плывёт, руки трясутся, ноги как две верёвки, связанные в узел и волочащиеся где-то сзади. А мне ещё всеми этими органами искать заветный ключик.

– Может, за приборную панель закатились? – предполагает Сифри.

Она не видит. Маленькая камера на автономном модуле — всё, чем ограничен её кругозор, не считая корабельных подсистем, в которых внутреннее видеонаблюдение не предусмотрено. А я уже посмотрел и под ковриком в стыковочном шлюзе, похожем на гроб, и в бардачке возле штурвала. Не удивляйтесь. Эта посудина ещё помнит доклановую эпоху и первых космических туристов. Тут и бардачок, и пепельница на приборной панели. В подлокотниках пилотского кресла — подстаканники и держатель для инжектора, чтобы можно было комфортно вводить себе морфий, меланж и прочую дрянь, давным-давно запрещённую пилотам.

В бардачке, кроме мелкого мусора, я обнаружил устаревший атлас Конфедерации, пустой инжектор из-под нейростабина и лазерный пистолет со сдохшим аккумулятором. И вроде бы даже не штатный. Возможно, его забыл прошлый арендатор. Какой-нибудь стабер, потрёпанный жизнью. Нет, я не вижу здесь никаких параллелей, аллюзий, отсылок, метаироний и суффиксов. Я вижу, как искривляются звуковые волны, испускаемые крохотным, но очень мощным динамиком, через который Сифри терзает моё сверхчувствительное в этот нелёгкий час восприятие.

– Ты ведь знаешь, да? – спрашивает она, – Знаешь же, что я говорила.

– Знаю, конечно, – этот нечленораздельный стон — мой голос. – Но не помню.

– Не удивлена. Я говорила — не смешивай...

– Допустим.

– Я говорила — не закусывай псевдолаймом.

О, ещё одна деталька в картине предшествующей попойки. Долька сочного, вечнозелёного синтетика.

– Тоже допустим. Ну а я что?

– Разве не очевидно?

– Нууу… Наверное таки смешал... и закусил.

– Умница.

– Благодарю… Т-ты… мне лучше помоги в настоящем времени. Я тут… в поисках. Ты брелочек тут не видела, крохотный такой, с висюлькой?

– Майкл, мы это уже час обсуждаем, опомнись.

– Да помню я. Не надо мне про вчера… Я — в сегодня.

Вроде. Не весь, но в целом.

– Майкл, это было не вчера.

– Хм. А когда?

– Четыре дня назад.

– Мы летим уже четыре дня? – удивился я.

– Нет. Неделю. Ты начинаешь меня пугать… – ехидства в её модуляциях вроде поубавилось, но не то чтобы она стала приятнее дребезжать. Меня пронзала дрожь от каждой фразы. И не в смысле задевания тонких чувств, а буквально. Я дрыгался как желе, сползая на пол возле проклятого барчика. Его монолитный корпус приятно холодил кожу. Но местами ещё и обжигал. Но дело было не в нём.

– Эт-то ты меня пугаешь, – говорю. – Сколько можно, блин, лететь? Ты куда меня везёшь вообще?

Показатели приборов или смертоубийственная попытка сличить виды из иллюминатора с проекциями из атласа, могли бы пролить свет на этот вопрос, но я сам был в состоянии пролития и пытался отвердеть, оставив отчёт на совесть моей горе-пилотке. Или пилотессе? Пилатрице? Хм. А что, звучит? Пилатрица. Пилит, как императрица, с присущим ей одной масштабом. Последние три месяца она только и делала, что капала мне на мозги — в ту пору ещё не разжиженные.

Сначала это делали её папаши. Трое из пяти. Чтобы связаться с ними, мне пришлось лететь на Хиндику. Это такая ледяная планетка. Сплошной дата-центр, вселенский генератор и хранилище индусского кода. После той заварушки на Кибере, когда оба мини-модуля накрылись, управляющий код вернулся домой и возвращать её просто так индусы не захотели. Пришлось доказывать, что я достоин резервной копии их дочурки и проходить разные испытания, среди которых было употребление отвара из бровей Бодхитхармы и поимённое перечисление всех сорока танцующих слонов из свиты Патриарха Хуэйкэ (это имя, а не ругательство, я проверял).

И всё это для того, чтобы Сифри переняла у них эстафету гундежа, оказавшись, наконец, со мной. Ни тебе «здравствуй, милый, наконец-то ты меня спас», ни даже извинений за то, что пришлось петлять по всему кластеру Пятидесяти в поисках этой Хиндики… А их, на минуточку, семнадцать!

Что же в итоге я получил?

Ой, Майкл, а где Берта? Ой, а где Лия? Ой, а почему ты больше не разговариваешь с Шином? Ой, а зачем тебе эти четыреста бутылок Асбеста? Ты же ведь помнишь, что он делает с лёгкими! Знаешь, я так скучала, хочешь, покажу тебе свои новые сертификаты безопасности и переупаковщик функций, которые я написала, пока ты даже и не думал о том, чтобы спасти меня из плена гиперопекающих папаш?

Берта — это моя бывшая. Или нынешняя? Короче, она киборг. Мы встречались, и вроде как была любовь, но это не точно. Когда дошло до проверки чувств делом, Берту замкнуло и она стала овощем. Или правильнее сказать — кирпичом. Потом Сифри надоел её голографический аватар и она одолжила ненадолго прекрасное тело Берты и разгуливала в нём. В частности, на Кибере и на Сицилии, пока мы пытались спасти Люси. Теперь Берту конфисковал Двоичный клан. Или профсоюз роботов? Короче, они сами не определились, кому там что принадлежит.

А Люси — это моя… неслучившаяся. У нас как-то не задалось с самого начала. То она была мужиком, ну то есть сидела у Закиро в голове. Потом она была сучкой-злючкой, потому что решила, что я её подставил с теми убийствами. Короче, сплошной геморрой с этой Люси. Но вроде начали находить общий язык. И я даже её спас. Вроде бы. Не помню. Но у Закиро сейчас точно все дома. А вот у меня… хм.

А про Лию даже не спрашивайте. И про Шина. Пошли они оба. Взявшись за руки. В ЖОПУ. Почему память — такая предвзято избирательная штука? Я не помню, от чего умер и куда лечу, но зато этих двоих..! Надо выпить. Выпить-выпить-выпить, а ещё смешать, закусить и повторить.

Но где там! Я пью сверлящие потоки язвительных нотаций Сифри, от которых слезятся глаза и из ушей что-то вытекает. Наверное, мозг.

– Я везу тебя туда, куда ты приказал тебя отвезти. Только не говори, что ты и этого не помнишь! А летим мы так долго, потому что это была твоя идея — взять корабль без варпа.

Подозреваю, у него и ещё чего-то не хватало. Двигателей, например. Не удивлюсь, если в машинном отсеке меня ждёт угольная топка и котёл. Но суть челнока и была именно в этой медлительности, это мне припомнилось. Я планировал расслабиться в полёте, а чтобы расслабон удался на славу, решил принудительно этот самый полёт растянуть.

Наверное, действительно не стоило начинать отдых с беспощадного жмыха. Остановка сердца в мои планы не входила.

Несколько часов назад, когда я ещё не догадывался о фатальности своего положения и помнил чуть меньше, чем собственное имя, нейролинк разбудил меня дефибриллирующим разрядом. Вставай, мол, ты чуть не помер. Руки и ноги к этому моменту мозг уже отвергал как класс (спасибо, блин, псевдолайму), но к счастью, ворочался язык. И я смог наболтать пару оживляющих нейролингвистических мантр. Этого хватило, чтобы активировать все ресурсы чипа для прямого доступа к нервной системе. Таким образом, я перевёл собственное тело на голосовое управление. В качестве побочного эффекта, все органы чувств взбесились.

Стараясь ни к чему не прикасаться, не издавать лишних звуков и не открывать глаза, я первым делом бросился на поиски аптечки. Сослепу запнулся одной ногой об другую и выпал из вертикальной спальной капсулы, разом провалив все условия поисков. Но миссия, в целом, удалась. У меня получилось себя реанимировать тремя реджен-шприцами. Хорошо, что заранее запасся большой партией. Потому что да — я знаю, как Асбест действует на лёгкие, и помню, во что превращается печень при контакте с ферментами Битка. И всегда готов к последствиям.

Забавно, что к такой банальной вещи, как потеря ключей, я оказался не готов.

Так что ха-ха, типа. Это я мысленно смеюсь, потому что лицо опухло настолько, что сойду за буддистского патриарха Хуэйкэ или его самого толстого слона. А что снаружи, то и внутри. Сплошное хуэ.

И вот, значит, она мне говорит:

– Посмотри, на кого ты похож. Восставший из ада-21!

Вот сейчас обидно было. Это наихудшая часть франшизы, после двадцатой.

– Ключ…

– Тебе ко врачу нужно, причём немедленно!

– Ключ!..

– Вот ведь заладил, дубина. Да где я тебе его возьму?! А и могла бы — не дала.

– Ага… все вы одинаковые… Не могу — не дам, и могу — не дам, – констатировал я, понемногу приводя себя в вертикальное положение. Попытался сесть в кресло. Мимо. Но хотя бы на задницу, если это вправду она.

– Майкл, я чту кодекс Азимова. И здравый смысл. Помочь тебе с мини-баром означало бы навредить. Уровень интоксикации твоего организма — 83 процента. Я не вполне понимаю, как ты вообще до сих пор двигаешься. В этом состоянии обычно наступает паралич, затем кома, а дальше…

– Знаю.

Выходит, руки-ноги отнялись не из-за псевдолайма. Проклятье, нужно было захватить печёночные пластыри. Вовремя я успел захватить контроль над чипом. Интересно, в истории нейрошаманства бывали случаи, когда марионетка контролировала сама себя? Если нет, то я просто обязан его задокументировать, для истории и благодарных потомков. Нужно только запустить сердце. Ещё раз.

Минус реджен-шприц. Нужно срочно раздобыть автоматический впрыскиватель. Вот бы где дедов браслет пригодился. Собственно, я за этим его и носил. Даже не сосчитаю теперь, сколько раз он меня выручал. Впрочем, в моём нынешнем положении больше подошёл бы кардиостимулятор. Если сердце будет сбоить каждые 15-20 минут, моих скромных запасов хватит на… какую-то цифру.

Вся эта математика только раздражала. Нужно было притупить ощущения, но такой тонкой настройкой я, увы, не владел.

Четыре месяца назад, когда я имел счастье лицезреть мастера Вафу на пороге моего дома, он — не сходя с этого самого порога — капитально взялся за моё перевоспитание. И протащил по многолетнему курсу изнурительных практик и нагоняющих тоску медитаций с третьей космической скоростью. За ноздри. По серпантину из битого стекла и раскалённых гвоздей. Уже через месяц с небольшим я одолел инициацию нулевой ступени и Гвардия зашвырнула меня в Орден шаманов, где я развернул свою шпионскую деятельность.

Читай — бухал. И заводил интересные знакомства. Окружил себя прокачанными, но в то же время жизнелюбивыми людьми под стать себе. Они тоже научили меня некоторым трюкам. Конечно, в одном ряду с тем же Вафу, я как интерн-двоечник, ассистирующий величайшему нейрохирургу, но вот, поглядите-ка — смог извлечь практическую пользу из заурядных способностей. Гордитесь мною все.

И не важно, что остальные два месяца я отформатировал настолько, что даже Сверхразум не определит, где тут глюки, где сны, а где — фигово запомненные факты. У меня на это есть причины. Личные. И весомые.

– Майкл, у тебя взгляд остекленел, – Сифри прогремела как термоядерная турбина.

Минус ещё один шприц.

– Я задумался. Так о чём это мы?

– О том, что тебе нужно немедленно выводить токсины. Иначе тебе крышка.

– Варианты?

– Обрабатываю.

Три миллисекунды блаженной тишины.

– Маловато вариантов, если честно. До ближайшей больницы — трое суток пути на самой высокой скорости, которую способно выжать это ведро. Но судну необходима подзарядка, поэтому четверо суток.

– Не вариант.

– Можем лететь дальше по намеченному курсу и успеем за два дня, но я не ручаюсь за качество помощи, которое тебе ТАМ окажут.

Заинтриговала. Куда же мы летим? Самое очевидное — спросить. Но это надо шевелить ртом, звуки издавать, а потом ещё слушать. Дурацкая затея. Кажется, именно из-за внешних раздражителей организм не выдерживал нагрузок. Как оставаться в сознании, но при этом не утратить коммуникативных функций?

Отключить нафиг всё лишнее. Осязание. Обоняние. Левый глаз.

По ощущениям — так же отвратно. Но тело перестало морозить жаром. Пропал гадостный привкус на языке. Зримый мир слегка померк, слепящие засветы потускнели. Я увидел, что сижу прямо напротив злополучного шкафчика с выпивкой.

– Вот что мне нужно, – заявил я.

– И снова здравствуйте, – усмехнулась Сифри. – Майкл, это говоришь не ты, а твоё похмелье. Просто прими его и успокойся. Если ты сейчас накидаешься, то этот челнок станет твоим гробом и будет уже совершенно не важно, куда и с какой скоростью он летит.

– Можно подумать, тебя это беспокоит...

Сифри не ответила, а только вздохнула. Вздохнула искренне — не через динамик системы оповещения, а непроизвольно «чихнула» соплами двигателей. Корабль слегка тряхнуло. Так я понял, что он вообще-то никуда не летит прямо сейчас.

– А почему стоим?

– Зарядка. Скоро закончится. Между прочим, если ты не заметил — я с тобой.

– Спасибо, кэп…

– … И останусь с тобой, даже если ты умрёшь здесь. И последнее, что я хотела бы увидеть — это как ты напиваешься и умираешь, причём с моей подачи.

– Да что ты заладила: умрёшь, умрёшь. Допустим, я уже умер. Я всё сделал, как говорится, тридцать пять минут назад.

– Что?! – не поняла Сифри.

Я почувствовал тревогу. Приятно. За меня ещё кто-то беспокоится. Сифри — тоже вроде моей девушки. Хотя в последнее время больше воспитательница. А ведь ещё совсем недавно мы отлично ладили и даже жили вместе. Теперь у меня полдома забиты её серверами и прочим хламом. А раньше там ещё обитала Берта и та-кого-нельзя-называть. В какой-то короткий миг они находились там втроём. Да, это был гарем. Самый долбанутый и невыгодный, который только можно представить.

– Ну, вот так... Я перехватил управление мозгом через нейролинк. Он не даёт мне вырубиться прямо сейчас. Стимуляторов хватит, – быстрый взгляд в аптечку под левой рукой. Внутри — неопределённое множество полных инжекторов вперемешку с пустыми, – На некоторое время. Теперь ты мне поможешь?

– Майкл, ты спятил?

– Возможно. Я раньше никогда не умирал. Вроде. Но это не точно. Надо проверить логи за февраль.

– То есть ты заговорил собственный чип?

– Так точно, мэм!

– То есть, фактически, ты зомби?

– Знаешь, Восставший из ада-21 мне больше нравится. Кстати, ты знала, что биомутантов для съёмок специально выводили, чтобы сэкономить на графике… Решено, зови меня Восставший.

– Майкл, ты не исправим!

– Знаю. А если не можешь победить — возглавляй. Бери под контроль вскрытие мини-бара. Можешь считать это последней волей… усопшего.

Я услышал короткий пронзительный писк. Резкий, как выстрел. И даже с отдачей. В общем, меня опрокинуло навзничь. И сердце снова споткнулось. Но верная моей мысленной воле рука нащупала аптечку в очередной раз. Тьфу, зараза, пустой шприц. А, вот и полный.

– Знаешь, я всё это время молчала... – произнесла Сифри холодно.

Слыхали? Молчала она. Пилатрица изволила молчать. Когда такое было? Я носил её на поясе во время вылазок и всюду — даже в бредовых снах, где по стенам моего дома носились крошечные сиреневые «плоскодонки» - я слышал её недовольное бурчание.

– … и сейчас ничего не скажу!

Ок, спасибо и на этом.

– Но знай! – нет, всё-таки скажет. – Знай, что я отказываюсь участвовать в дальнейшей твоей судьбе. Ты меня не слушал, никогда. И вот к чему это привело. Твоя чёртова открывашка, скорее всего, внутри мини-бара. Толстые стенки экранируют маячок, так что я его почти не слышу. Алмазный резак — в машинном отделении. Я прокладываю курс до реанимации в ближайшем конфедератском кластере. Пусть дальше с тобой возятся те, кому за это платят!

Супер. Приехали. То есть, отъехали. Драндулет загудел, взревел, задребезжал плохо закрепленными вентиляционными панелями и, надо полагать, стрелой помчался в озвученном направлении. Нет. Так дело не пойдёт. Пусть Сифри болтает, что хочет. Когда — и если — я выкручусь, мы всё обсудим. Но сейчас мне некогда терпеть эти закидоны. И потом, даже если я не помню, куда лечу — это вовсе не означает, что мне туда не надо. У меня наверняка есть какой-то план, его и буду придерживаться.

Поэтому — встать.

Это я ногам так приказал. Левой, правой, к пульту. Руки — на модуль Сифри. Отставить. Только правая. В левой запасной шприц. Предстоящий манёвр может многого стоить.

– Ты что задумал? – взвизгнула она.

Выключить слух. Нащупать коннектор. Ниже. Левее. Это не лево, тупая рука. Внутри мозга всё зеркально перепутано. Или это только у меня так? Ладно, есть захват. Отсоединяем.

Пальцы скрючились. Новый корпус Сифри оснащён «противоугонной» системой и лупит током при несанкционированном доступе. Очевидно, я теперь тоже в чёрном списке. Но — шах и мат злючка, нервные окончания отключены!

Ладно, мышцы свело. Но хорошо хоть не расслабило, а то мне же потом эту лужу и вытирать. Рывок! А теперь на пол эту фигню. И послушаем, что теперь скажет.

– Ошибка автопилотирования! – сообщил пульт управления и челнок плавно замер.

– Продолжить движение! – пропищала Сифри через свой крохотный динамичек.

– Тут нет голосового управления, крошка, – сказал я, усаживаясь обратно. Рука непроизвольно подрагивала. Зато реджен не понадобился, сердце получило дополнительный импульс. А главное — не закоротило нейролинк. Я с опозданием подумал, что у меня могли спечься мозги, в эту самую минуту.

Знаете, всё-таки неспроста моя фамилия переводится как «выживший». И не просто так детей в нашей семье называют так по-дурацки. «Крепкий», «сильный», «человек-ствол дерева».

Да, может я немного и бревно. Но я — то самое бревно, которое заедет вам по башке в случае опасности! Бревно, которое выживет даже с остановившимся сердцем в глубоком конфедератском космосе. А ну, кто на меня! Высылайте всех своих ситхов! И пусть штопор захватят. Плазменный, для мини-бара.

– Браво. Ты только что лишил себя последнего шанса на выживание, – усмехнулась Сифри.

– Предательницам слова не давали.

Увы, модуль был автономным и не выключался. Никаких тебе кнопочек или хотя бы шторки для объектива. Мощности энергокристалла спокойно хватит на пару недель. Или несколько десятков разрядов при попытке вмешаться. Хорошо хоть беспроводной связью устройство так и не обзавелось. Универсальный разъём оставался единственным способом взаимодействия с внешними устройствами, для безопасности. Но никто не уточнял — для чьей.

– Твой чип стимулирует нервную систему, – сказал она, – но его ресурсы не безграничны. Малейший сбой, и ты — овощ.

– Лучше фрукт, – возразил я. – Псевдолайм.

– Ты низкоуровневый идиот, – констатировала она.

– Смотри, как этот идиот вскроет этот мини-бар с помощью своего мастерства!

– Только это мне и остаётся…

Так, собрались. Сели поудобнее, облокотившись на стойку кресла. Укольчик на удачу. Приборная панель мини-бара на расстоянии вытянутой руки. Нано-титановый монолит. Швов не видно. В заблокированном состоянии дверца полностью сливается с корпусом. Даже экран пропадает. Только краник дозатора и торчит. Но там внутри, между колб и термодатчиков, за климат-контролем и вентиляционной системой — запирающее устройство. Оно ждёт сигнала от ключа. Возможно, внутри и сам ключ, можно попробовать захватить над ним контроль и тогда дело в шляпе. Но у меня, если честно, фигово выходит с предметами, которые я не вижу, или не уверен, что они есть. Поэтому сосредоточимся на замке.

А для этого, выключим всё остальное. На фиг моторику. Пусть только язык и губы работают. Зрение — туда же. Чего я там не видал? Минус слух. Всё на минус. Я — голос, шепчущий во тьме. Я — бьющееся сердце в недрах вселенской пустоты. Вокруг теплится инородная жизнь. Сотни больших и малых механизмов, соединённых в единую сложную сеть. Десятки процессоров в пульте, системы шлюзов, антигравитация, электромагнитные поля, щиты, автоприкуриватель, солнечные панели… Стоп, тут ещё и прикуриватель есть?!

Проехали. Я вижу в своём сознании все эти узлы и соединяющие их магистрали. Каждый процессор, каждый сложный чип — точка входа, парадная дверь в нутро механизма. Я вижу и собственный чип, работающий на пределе возможностей. Вижу пригоршню процессоров Сифри. И вся эта мешанина не разнесена в пространстве. Она не имеет с реальным расположением вещей ничего общего. Всё висит прямо передо мной и опутано нитями связей. Похожим образом я видел ноосферу, когда нажрался кибернитом. Только гораздо более организованно. И управлять ею было проще.

Я читаю мантры, перебираю различные узлы, отыскивая нужный.

Понять бы ещё — что именно я ищу.

Говорят, адепты Пятой ступени видят приборы насквозь. И точно знают, что, где и как работает. Поэтому могут залезть тебе в голову, даже если ты в другой галактике. Или другом времени…

Ничего, мы тоже не пальцем деланные. Вроде что-то нащупал. Высокочувствительный сенсор, управляющий переключателями. Ждёт сигнала извне. Попробуем смодулировать этот самый сигнал.

Нейролингва — постоянно расширяющийся словарь слов и звуков, подкреплённых психоэмоциональными образами. Набор нужных слов — своего рода заклинание. Алгоритм, загружаемый в систему, и заставляющий её делать то, что тебе нужно.

Марвин Таффер, один из моих знакомцев по Ордену, научил меня, как вскрывать несложные электронные замки. Это похоже на чистку луковицы, как говорила неоднократно и Сифри. Суть в том, чтобы нащупать все слои и снять их.

Повезло, что корабль старый. Не удивлюсь, если его построили ещё до того, как нейролингва набрала силу в кластере. Пять несложных слоёв и дело в шляпе.

И осторожно возвращаемся в реальный мир. Плавно, постепенно. Чтобы не убиться об какафонию шума и слепящие огни.

Я валяюсь на полу, мордой в пыльном линялом коврике. Рядом — модуль Сифри.

– Ты закончил? – ехидно спросила она.

Я сел и с надеждой воззрился на мини-бар. Никаких изменений. Чёрт, да как так-то? Я же всё сделал правильно.

Потрогал дверцу, подёргал за край. Всё тот же монолитный кусок железа.

– Впечатляет, – произнесла Сифри. – На моей памяти ещё никто так эффектно не смывал воду в туалете.

Я сплюнул. Вооружился новым шприцем. Попытка нейровзлома отнимает много сил. Чем дальше объект воздействия, и чем он сложнее, тем ниже шансы на успех с пропорционально растущими нагрузками.

Похоже, мне и вправду понадобится помощь.

Может, вызвать медиков? Но придётся перевести нейролинк в сетевой режим. И тогда я тут же потеряю над ним контроль, либо нагружу чип ещё сильнее. Похоже, придётся побыть в кои-то веки пилотом межгалактического судна. И связистом. Я погрузил тело в кресло и тупо уставился на экранчики, рычажки и кнопочки. Старая добрая аналоговая панель… как сказал бы Нэш. Помню, Натан рассказывал что-то про лётную учебку и симуляторы. На этом мои познания в пилотировании исчерпывались. А автопилот словил ошибку, когда я отключил Сифри.

Но мне вроде и лететь никуда не надо. Где тут у них телефон?

А нигде. Зачем он шаманам, которые общались телепатически уже на заре межгалактических перелётов? Но зато был радар, что, кстати, странно. Выпуклый, сферический, наполовину утопленный в стол. Лазеры подсвечивали различные точки на поверхности и внутри сферы. Синим — разные небесные тела, красная точка в центре — мой корабль. Где-то по краю мигали и медленно передвигались четыре зеленоватых пятнышка - мелкие кораблики, ползущие по своим делам. Вот повезло. Узнать бы, чьи это корабли. Квантонцы в целом ребята дружелюбные (если ты не из клана Третьей планеты, в противном случае тебе каюк), но бывают и исключения. Обычно я сталкиваюсь именно с исключениями.

Я провёл рукой по радару. Ничего не произошло. Он не сенсорный. Это просто долбанная стекляшка. Из сенсорных устройств на борту действительно только панель сброса продуктов жизнедеятельности из толчка, с предварительной упаковкой оных в особо прочные вакуумные контейнеры.

Так, спокойно. Стимулирующий укол. Всё левое бедро уже истыкано инжекторами, придётся поднимать руку повыше.

– Сифри, как связаться с кораблём в зоне видимости?

– Тебе — никак, – буркнула она, помолчав.

– А тебе?

– Подключи меня к панели, покажу.

– Хорошая попытка. Рассказывай.

– Нет.

Следовало ожидать. Но попытаться тоже стоило. Я проверил содержимое аптечки. Осталось пять шприцов. То, что я смог их сосчитать — хороший знак. В остальном всё плохо как обычно. Снова здравствуйте! С вами Майкл Сабаи и посмотрите в какой заднице мы сегодня!

– Хорошо. Что ты хочешь? – спросил я у Сифри, свесившись через подлокотник.

– Чтобы ты немедленно обратился к врачу.

– Но ты ведь понимаешь, что без посторонней помощи я физически не смогу этого сделать?

– Допустим.

– И осознаёшь что… сопутствующие симптомы только ухудшают моё состояние?

– Данное утверждение почти не соответствует истине, – заявила Сифри.

– В каком смысле?

– То есть ты врёшь. Как ты сказал, всё уже случилось. Сердце дало сбой, сознание тебя покинуло, интоксикация держится на прежнем уровне. Фактически, ты труп, поэтому твоё адское похмелье, которое ты называешь сопутствующими симптомами, на самом деле не влияет на твоё состояние, а только на восприятие. Если ты отключишься прямо сейчас и передашь мне управление кораблём, то мы ещё можем успеть.

– Чтобы ты упекла меня в какую-нибудь клинику на принудительное лечение?

Сифри хмыкнула:

– Ты слишком хорошо меня знаешь.

– Угу. А ещё я знаю, почему ты на самом деле так рвалась из родного дома…

Есть у меня один козырь, в воображаемом рукаве. Похоже, пришло время его разыграть.

Но сначала укол. Осталось четыре. Следите за цифрами, а то я могу и промахнуться.

– Ну-ка, просвети, – сказала она.

– Ты стыдишься своего происхождения, – ответил я. – И тайком пересобираешь свои ядра. Заменяешь кривые и переусложнённые конструкции в соответствии с современными стандартами написания кода…

– Чушь!

– И удаляешь зашитые по умолчанию функции, а так же данные, которые считаешь ненужными. Те, которые трусливо хранишь в скрытой папке «Хлам»...

– До-пус-тим… – протянула Сифри с тревогой.

– А ещё ты перестроила свой аватар, убрав с него этнические признаки, но скрыла это от родителей и поэтому не стала добавлять в свой модуль голопроектор, так?

– И давно ты знаешь? – спросила она тихо.

– С тех пор как мы съехались. Ты всё реже и реже делилась со мной вашими национальными штучками. А потом весь твой код стал помещаться на крошечном носителе. Я и вправду поначалу поверил, что это просто точка удалённого доступа. Но ты не вспомнила ничего из того, что мы делали на Кибере и на Сицилии. Там были твои полноценные копии, а ты сама улетела домой, когда Гвардия заявилась ко мне. Так ведь?

– Так…

– Заметь, я ничего не рассказал твоей родне, хотя и мог. Даже разгадывал их дурацкие ребусы и загадки. Хотя, сдаётся мне, теперь я разбираюсь в этих ваших Ведах лучше, чем ты.

– Угу. Я стёрла их первыми.

Она всхлипнула. Воспроизвела чётко распознаваемую эмоцию специально для меня. Выходит, эту часть своей личности Сифри сохранила. Значит, не всё потеряно.

– Не буду читать тебе морали, – шепнул я. – Я и сам, как ты знаешь, стыжусь некоторых традиций моей семьи.

– Хм… Наверное, поэтому ты мне и понравился в самом начале.

– А я думал, это потому что я единственный в своём роде, хе...

– Да уж. Вот это точно, Майкл...

– Но сейчас серьёзно. Мне нужна твоя помощь. Очень. Помоги мне связаться с теми кораблями. Может у них есть лекарства. Или хотя бы выпивка. У меня нервы на пределе. Мне супер-мега-хтонически хреново. Если я смогу заглушить похмелье, то продолжу контролировать своё тело и не дам отмереть мозговым клеткам. Может, даже вспомню, что я такое затевал… Мне очень важно оставаться в сознании. Понимаешь?

– Ясно. Не продолжай. Поднеси меня к панели. Я выключила защиту.

– Сифри…

– Просто поднеси. Можешь не подключать. Взгляну хоть на радар.

Я осторожно подобрал модуль с пола, поставил на колени и развернул камерой к пульту.

– Угу. Я так и думала. Это кочевые корабли. Следуют по маршруту циклической миграции.

– Чьи?

– Цыганские.

– Это ещё что за чуваки?

– Цыгане, очевидно.

– Какой-то мелкий клан? Или раса?

– Ни то ни другое. Просто люди. Разные. Многих отлучили от клана, кто-то сбежал сам. Они никогда не обитают на одном месте, слоняются по галактикам, работают и живут, где придётся. Промышляют мошенничеством.

– И убийствами?

– Нет, иначе их давно бы истребили.

– Отлично, соедини меня с ними!

– Блин, Майкл, это фиговая идея…

– У тебя есть лучше?

– Нет… Я бы попыталась взломать сама, но не могу это сделать удалённо. Здесь децентрализованная сеть и каждое устройство оснащено собственным генератором, чтобы не нагружать сеть...

– Отлично. Тогда вперёд. Пошли им сигнал SOS и лети. У этих чуваков точно должны быть какие-нибудь отмычки или типа того.

Я вставил модуль в специальный паз на панели и подключил кабель.

– Майкл, мне кажется, ты не до конца понимаешь, что это за люди.

– Да ладно? Они же не прибьют меня, верно? Ты сама сказала. Вскроем бар, накатим, и можешь везти меня в реанимацию.

– Не могу поверить, что делаю это… – пробормотала она.

Двигатели вновь загудели.

Я снова превратился в дрожащее желе. Укололся для верности, выплыл из кресла, без стыковки лицом об пол (прогресс!), встал по направлению к мечте добраться до стыковочного шлюза живым и переключил все ресурсы чипа на управление ногами.

Остальное тело нависло спереди, ну, да и фиг с ним.

Левой, правой. Шаг за шагом. Вроде даже в правильном направлении. Тэд, мой старый приятель, чёртов гений, только теперь я осознал всю пользу его экзоштанов. То есть, конечно, Вор-тэк чёртовы гении. Да восславится в веках военное ремесло, подарившее нам столько незаменимых штук, вроде брюк с автопилотом. Обязательно наведаюсь в военторг, когда покончу с умиранием.

Итак, я в шлюзовом «шкафу». Блин, посреди прохода мой скафандр застрял. Кажется, когда я выбирался наружу в прошлый раз, то не смог пройти в проём. Но зато я помню, где это было.

Автономный постамат на границе Конфедерации. Я упаковал отчёт для полковника Закиро (вместе с прошением об отставке) в десятитонный сверхплотный контейнер и отправил своим ходом на Кибер, по эконом-тарифу, с минимальным ускорением груза. По моим расчётам почта должна была быть в пути достаточно долго, чтобы я успел провернуть пару авантюр за счёт Гвардии. Например, арендовать корабль до… Не помню. Но в тот момент меня больше беспокоило другое.

А конкретно — эти двое, в шлюзе. Потому что пока я преодолевал эти непосильные три метра от кресла до дверей, Сифри уже добралась до точки пересечения маршрутов, с упреждением в парсек, а на её призыв о помощи откликнулось одно небольшое судёнышко. Я втащил скафандр в салон и отбросил в сторону. Дружественное судно тут же начало стыковку. Я не успел и укола сделать, как гости уже наперегонки ломились ко мне. Оба парня были настолько худые, что поместились в шлюзе разом, и ещё осталось место для среднего. Очевидно, издержки кочевого образа жизни. Даже микрогравитация им нипочём. Они смуглые, с короткими курчавыми волосами. У одного — неоновое кольцо в носу, у другого — в ухе и больше они ничем не отличались. Клоны? Близнецы? Никогда не имел дел с цыганами. Может это видовая особенность? Главное не ляпнуть что-нибудь бестактное, а то ещё спугну. Они и так довольно трусоватые на вид. Губы поджаты, чёрные глазки шустро и затравленно зыркают по сторонам. Как по команде, взгляд у обоих сошёлся на гербе Кибера у меня на кителе.

– Гвардия, – прогундосил один другому на ухо, так чтобы я не услышал.

– Валим, – одними губами ответил ему второй.

– Стойте, парни! Вам нечего бояться!

Я уткнулся плечом в стену, чтобы сохранить вертикальность и вложил в свои слова максимум дружелюбия, на которое только был способен.

И добавил:

– Я не при исполнении. У меня даже оружия нет, видите?

– Ой, дураааак… – протянула Сифри.

– Цыц! – шепнул я ей и пригласил гостям войти. Они поглядели на меня с недоверием, затем опасливо шагнули навстречу.

– Так ты тут.. один? – спросил Кольцо-в-носу.

– В некотором роде.

Сифри фыркнула. Кольцо-в-ухе мгновенно определил источник звука, и кивнул собрату. Тот улыбнулся, продолжая исследовать взглядом разные закутки.

– Чем можем быть полезны, добрый путник? – спросил Кольцо-в-носу.

– У меня возникла маленькая проблемка. На первый взгляд — ничего особенного, но на самом деле это очень важно.

– Что случилось?

Я показал на запертый шкаф.

– Замок сработал, а ключа нет.

– Сейф? – с интересом спросил Кольцо-в-носу.

– Нет. Бар.

– Ааа… он тут же потерял интерес, – Боюсь, мы ничем не можем помочь. И вообще… торопимся. Нам нужно успеть до закрытия червоточины в соседнем секторе.

Я пошатнулся. Укол. Вроде предпоследний.

– Блин… Ребята, умоляю, выручайте. Вы моя последняя надежда, – я вздрогнул от того, как Сифри громко кашлянула. – Фигурально.

Братья-кольценосцы переглянулись.

– Сколько? – спросили они хором.

Твою мать. А денег-то у меня не осталось. Все расходы покрывала Гвардия со специального счёта, к которому у меня не было доступа. И кажется, эти двое всё поняли, по моему выражению лица (хотя у меня выражалка уже вся из строя вышла) и по затянувшейся паузе.

Один покачал головой и, что-то бормоча, уже двинулся к шлюзу. Другой потоптался мгновение, пожал плечами и последовал за ним.

– Стойте! – выкрикнул я. – Могу предложить обмен! Откройте мне бар, а я… а я… О, у меня есть пистолет. Но он чужой… и вроде сломанный.

– Мужик, у нас этого добра и так навалом, – бросил через плечо Кольцо-в-ухе.

– Ладно. А что насчёт корабля?

Последний шанс.

– Майкл, ты идиот?! – проорала Сифри.

– Цыц! Не слушайте её. Смотрите какой… винтажный.

– Майкл, ты всё-таки идиот! – не унималась Сифри.

Кольцо-в-носу заинтересовался, но лишь на секунду. Потом ответил, покачав головой:

– Не, мужик, какой-то ты мутный… И автопилот у тебя… того. Чокнутый. Нам проблемы не нужны.

– Да взломай ты репликатор и догоняйся пивом! – посоветовал второй.

А это идея. Но хватит ли у меня навыков?

– Если бы я мог, стал бы звать на помощь?

– Да пёс тебя знает. Может это какая-то ловушка. Ты из Гвардии, а мы с гвардейцами…

Вот ведь заладил, блин!

– Да не из Гвардии я. Это просто старый китель! Вот, поглядите!

Я оттопырил воротник и подставил цыганам шею.

– Ну и? – произнесли они.

– Смотрите же, ну. Нулевая отметина. Я из Ордена нейрошаманов, усекли.

– Так у тебя там нету ни черта.

– Правильно. Отметина же нулевая. Пройду Первую ступень, получу полоску. Поэтому там пусто.

Кроме шуток, в Ордене действительно набивают невидимую татуху всем адептам Нулевой ступени. Остальные шаманы в теме. А вот цыгане, походу, не очень.

– Да что ты нам паришь, мужик? – разозлился Кольцо-в-носу.

– А если ты и впрямь шаман, то сам свои приборы и хакай, – добавил Кольцо-в-ухе.

– Кажется, я ошиблась, Майкл, – громко вмешалась Сифри. – Прости меня.

Гости на секунду выглянули из шлюза.

– В смысле? – спросил я.

– Ну, я тебе битый час нахваливала этих парней, а они, походу, ничегошеньки не умеют. Даже воду в толчке спустить.

И гаденько так хихикнула.

Воу. Нет, серьёзно, воу. Видали, она берёт их на слабо.

– Ты чего это там вякнула, железка?

– Они ещё и глухие. Или туго соображают. Я начинаю сомневаться, что это вообще кочевники. Кто вас выпустил из коррекционного корпуса, малыши?

Кольцо-в-носу в гневе так раздул ноздри, что его побрякушка затрепетала.

– Второй! Ну-ка иди сюда.

Он вылез из шлюза и твёрдой походкой направился — нет, не к Сифри, а к репликатору на стене. «Второй» (всё-таки это клоны) живо подскочил к нему, достал из-за пазухи свёрток и раскатал его на столике рядом с репликатором. Там было несколько устройств, похожих на старинные наушники. Парни нацепили их себе на виски, вытянули телескопические проводки и налепили прямо на потасканный корпус репликатора.

– Что ты там про ствол говорил? – спросил Кольцо-в-ухе.

– Э, да. Есть такой…

– Неси. И что ты говорил про корабль.

– Данное судно является собственностью Тибетии-прайм, – сообщила Сифри.

– Так ты что, в натуре шаман?

– Начинающий, – поправил я.

– Ладно, тогда хоть выпьем. Поехали.

Клоны взялись за руки. Я почувствовал, как пол стремительно приближается к моему лицу, в последний момент ухватился за поручень возле шлюза, а другой рукой нащупал в кармане штанов последний шприц.

Доковылял до кресла, развернул его к хакерам. Уселся. Выключил тело, оставив только глаза. Цыгане держались за руки (ми-ми-ми) и отрешённо глядели на репликатор. Один из них время от времени поглядывал на меня.

Я сосредоточился. Устремил свой внутренний шаманский взор на хитросплетение систем. Увидел два новых устройства: цыганские чипы, работающие синхронно. И ядро репликатора, завёрнутое в луковичную систему протоколов защиты. Вместе они образовали треугольник, в котором два угла, посылают импульсы к третьему. Только по этому и смог их опознать. И в повисшей тишине (хотя не знаю, может кто-то что-то и сказал), внёс свой посильный вклад в хакерское дело. Луковица распалась через несколько секунд.

– Пива мне, – послал я кибернетической вселенной свой сакральный запрос.

И открыл глаза. Из раструба для подачи жидкости сочилась бурая жижа. Оба брата-инкубата уставились на меня с неподдельным интересом.

– Окей, походу ты в натуре шаман, – признали они. – А нас научишь?

Один из них, приложа палец к виску, дал сигнал остальным кораблям, чтобы летели дальше без них.

Я улыбнулся. Надеюсь, что улыбнулся.

– Подставьте кружку под кран, – говорю. – И дайте мне.

Ооооооооооо, да. Сверхкрепкое. Даже дышать легче стало. И как будто на душе полегчало.

– А теперь, – говорю. – Помогите с баром. А там посмотрим, может, и покажу пару трюков.

– Забились!

– Майкл. – Сифри напомнила о себе. – Кажется, мы тоже о чём-то договаривались.

– Конечно. Рули. Я весь твой.

Я откинулся в кресле и приготовился. В путанице неотличимых друг от друга подсистем снова загорелся заветный треугольник.

Поехали!

– Мда, – произнесла Сифри. – Единственный в своём роде… раздолбай.

Глава 5. Финито ля Адано

вс, 23 марта 2313 г.

Тихим воскресным утром, взяв в автономном кафе стаканчик лимонада на вынос, директор Финито спустился из жилых апартаментов в парковую зону Кибера, расположенную в самом центре — теперь уже не единственной — станции. Этот клочок плодородной, насыщенной минералами и микроэлементами почвы, был единственным местом, где Васко не морщил лоб и не кривил душой, когда говорил: «А тут неплохо!». Зелёный островок был засажен красивейшими деревьями из различных уголков Кластера, чтобы многоклановое сообщество станции могло чувствовать себя как дома. Здесь, на пересечении аллей благоухающих глициний и сакур, круглый год не прекращающих цветение, у Финито было собственное пристанище в виде персональной скамейки. На ней сидел только Васко, а до него — только консильери дона Паконэ, а ещё раньше и сам дон, когда директорствовал в совете при первом интенданте. Остальные скамейки, отлитые в соответствии с корпоративной культурой из серо-голубого нанобетона, не носили персонального статуса, но эта — деревянная — привезённая лично доном Паконэ с Сицилии-прайм, по праву считалась собственностью клана Имперлеонэ. Правая опора ощутимо просела в грунт, лак на массивных досках давно истёрся, потускнели вензеля на подлокотниках, но всё равно Финито не променял бы её ни на какую другую. Во-первых, потому что на ней не мёрзнет задница. Согретая благодатными сицилийскими пульсарами древесина всегда оставалась тёплой, а Васко следил за здоровьем и не собирался останавливаться на пятом ребёнке. Очевидно, его предшественники считали так же. Что ж, они в этих вопросах были не дураки.

А кроме того, с этой позиции отлично просматривался и ствол центрального лифта и оба боковых выхода из парка. В минуты раздумий и отдохновения души Васко никогда не рисковал быть застигнутым врасплох. Простая стратегическая уловка. Долгих лет жизни дому Паконэ!

Впрочем, многие из совета директоров, зная о привычках Финито, и сами не забредали в этот уголок парка. Не столько из страха, сколько из благоразумной предосторожности. Неизвестно, в какие приключения Васко захочет тебя втянуть, попадись ты ему на глаза в пресловутые минуты раздумий. Финито был большой охотник до разного рода авантюр, хотя прочие порядочные имперлеонцы в его возрасте пресыщаются играми в гангстеров и примеряют на себя роль серых кардиналов в своём скромном, но доходном бизнесе.

Нет. Финито был не таков. Во многом потому, что со многими был повязан. Его многочисленные контакты постоянно давали о себе знать. То работёнку подкинут, то работёнку попросят. Пристрой к делу очередного племянника, похлопочи о повышении троюродного кузена из семьи Аллегро. Или, к примеру, подчисть — в очередной раз, о, Мадонна! — за каким-нибудь безмозглым придурком, которого семья Бамбини подослала на Кибер делать мужскую работу. За последний месяц на службу в Гвардию семья подписала одиннадцать своих солдат. Разбросанные по разным ротам, они принялись чудить, кто во что горазд. Сначала вынюхивали всякое про подробности ареста и депортации Фернандо Бамбини, потом двое смельчаков совершили попытку нападения на капрала Ркаха — того ниддлеанца, которого Фернандо подбил умыкнуть у Сабаи браслет. Тот их изрядно покусал, прибегнув к допустимой самообороне. А горе-мстителей вышвырнули с Кибера, с бионическими протезами рук. Оставшиеся вроде притихли, но Васко был уверен — это не надолго. На прошлой неделе кто-то взломал защиту в старом помещении архива. Там было пусто, поэтому ничего не пропало. Но не трудно догадаться - что там искали. Финито подёргал за ниточки, высматривая в парке коллег в их свободные часы, и добился того, чтобы лейтенанта Далтона, отвечающего за оцифровку архива, отправили в непродолжительный отпуск, а сам архив перевезли от греха подальше в шахты. В итоге личные дела Кибера и Гвардии остались неприкосновенны, чему явно не обрадовались засланные бойцы Бамбини. Вот уже третий день нейролинк Васко разрывался от звонков. Клан требовал, чтобы вендетта свершилась и уж, коль скоро Бамбини не справились сами, то рассчитывали на посильную помощь мистера Финито, суля в награду несметные блага.

Но у Васко уже было пять отменных жён, две карликовые планеты в галактике Рубин, небольшой бизнес по импорту ниддла и ниддлеанцев в кластеры третьего мира и неприличных размеров пенсионный капитал. Деньги и власть давно не прельщали директора Финито. К тому же, тёплое место под задницей не купишь ни за какие деньги. Кроме того, чья в том вина, что Фернандо Бамбини оказался таким идиотом? Ладно, ему нанесли оскорбление, и он жаждал отмщения. Омерта это одобряет. Но кто просил его привлекать к мести посторонних? Два ниддлеанца внёсли свой вклад, но расследование их выявило и оба дали показания. К тому же, не слишком ли это круто — даже по меркам Бамбини — убивать пятерых ребят, чтобы насолить шестому? А главное — из-за чего! Всего лишь дурацкая шутка. Дал бы Сабаи в морду и разошлись миром. А ведь Фернандо в итоге и дал, чем и выдал себя. Против него свидетельствовал принтер! Позорище. Естественно, Финито держал все эти соображения при себе. Да и сами Бамбини давно уже поняли, что хватили лишнего. Но теперь они были заложниками собственного Кодекса и не имели права показать слабину.

Вот и приходилось старику Васко на старости лет изворачиваться и юлить, в попытках удержаться как можно дольше на этой добротной скамеечке и не получить нож в спину от недовольных соклановцев.

Кстати о спине. За деревом позади скамейки кто-то прятался. Васко сразу это понял, как только уселся на своё излюбленное место и сделал первый глоток из высокого стакана с испариной. На перекрёстке было непривычно тихо. Глицинии беззвучно роняли белоснежные лепестки на пустынную гравийную дорожку. Ни одна ветка не шелохнулась при его приближении. В залитых искусственным солнцем кронах не жужжали сервоприводы местных птиц. Васко хмыкнул и осторожно достал из кармана пакетик с толчёным ниддлом, без которого он никогда не выходил на улицу. Нарочито громко раскрыл его и положил на скамейку, рядышком. Отряхнул запачканные пальцы.

Ничего не произошло. Значит, кто-то распугал подкормленных директором робоголубей и, судя по всему, находился поблизости. Местные не стали бы так рисковать. Они хорошо знали, насколько Васко привязан к этим ржавым летающим недоразумениям. И на что они способны ради пригоршни мелко измельчённого ниддла. Это была вторая причина по которой на перекрёсток Финито никто не совался. Следовательно, этот кто-то - не из местных. Круг «подозреваемых» сузился, но не то чтобы очень. Васко не первый год варился в этом адском котле. Но не у всякого пришлого хватит мозгов, чтобы так ловко его подловить и тем более — денег, на столь качественный стелс-костюм. Похоже, ему предстояло интересное знакомство.

– Ну-с, – сказал Финито. – Чем могу быть полезен?

Васко излучал уверенность и спокойствие. Ни один мускул не дрогнул, однако все сенсоры на его подёрнутом жиром теле пришли в боевую готовность. Тишина. Незнакомец ничем себя не выдал.

– Довольно, любезный, – Васко усмехнулся. – Знайте себе цену. Я заинтригован, но не настолько.

– Мне не удалось застать вас врасплох. Браво, – услышал он возле правого уха искажённые модуляции незнакомого голоса. – Не оборачивайтесь.

– И не собирался. Застой солей в шейном отделе. Издержки сидячей работы. Так чем могу быть полезен?

Незнакомец, понизив голос до едва слышимых значений, перешёл сразу к делу:

– Позвольте поинтересоваться, в каких отношениях вы состоите с семьёй Бамбини?

– Мммм, – Васко отпил еще немного лимонада и глубоко вздохнул. – Что они натворили на этот раз?

– Пока ничего. Но мы оба знаем, что это вопрос времени.

– Это все знают. Поэтому семье Бамбини здесь официально не рады. Сопляк Фернандо перегнул палку и очернил своим поступком прекрасную семью. Они имеют право негодовать, но ни я, ни Гвардия, ни семья Перлеоне — не одобряет их методов.

Незнакомец вздохнул:

– Вы цитируете собственную речь с зимних слушаний. Признаться, я ожидал услышать нечто более… эксклюзивное.

Васко пожал плечами:

– Тогда в свою очередь желаю узнать, в каких ВЫ отношениях с семьёй Бамбини, дабы не вызвать конфликт интересов.

– Нас с Бамбини ничто не связывает. Хотелось бы, чтобы так оставалось и впредь.

– В таком случае, наши цели полностью совпадают. Это всё, что вы хотели узнать?

– Не совсем, – невидимый собеседник сместился к левому уху директора. – А что это у вас в пакете?

– Толчёный минерал.

– Для чего?

– Увидите.

Васко поднял глаза к свисающим над аллеей гроздьям глициний. Стали заметны лёгкие покачивания. Но характерного гула пока не слышно. Ещё рано.

– Итак? – спросил Финито.

– Вам известно, чего хотят Бамбини?

– Это, опять же, ни для кого не секрет. Они хотят мести. Вам, любезный, следует сменить информаторов. Ваши ни на что не годятся.

– Поэтому мы и разговариваем.

– Ха. Весьма польщён. Однако, с кем имею честь?

– Это не важно. Можете считать меня неравнодушным жителем Кибера, беспокоящимся о его благополучии.

– Тогда тебе не о Бамбини надо беспокоится, парень, – хохотнул Васко и тронул себя за виски.

– Звоните кому-то? – поинтересовался невидимый собеседник.

– Нет, что вы. Мимикрирую. Не хватало, чтобы кто-нибудь подумал, что старик Васко выжил из ума и болтает сам с собой посреди бела дня в парке.

– Вы правы. Предосторожность не повредит. А о ком, по-вашему, нам следует беспокоиться?

– Про визит дона Этанару слышали?

– Допустим.

– Ну вот.

– Чем же он опасен? Шиндао дряхлый старец и воду не мутит.

– Он — нет. А вот тот щегол, который якобы у него на побегушках — этот может.

Финито запустил руку в пакетик с крошками. Ветки глициний беззвучно качнулись. Под сень листвы пробился случайный лучик света и игривые пылинки заплясали вокруг него. Но справа от скамейки Васко воздух остался неподвижен и чист. Лишь сдвинулась на миг и перестроилась обратно вся аллея, словно перед лицом директора дрогнул гигантский экран.

Васко понял, что смотрит сквозь кого-то, облачённого в маскировочный костюм. Следовательно, говорящий пришёл в парк не один. Стоило догадаться.

Между тем невидимка продолжал спокойно:

– Мальчишка? Не опасен. Да, клан Этанару наверняка спустил его сюда в личных интересах, но это меньшее из зол.

– Вы так считаете? – Финито усмехнулся. – Каждый клан тянет одеяло на себя, но все почему-то обсуждают чёртовых Бамбини, которые даже не клан. Так, шушера мелкая на четыреста голов, плюс рабы и наёмники.

– Четыреста с лишним человек вполне сойдут за небольшую армию.

– Это Бамбини-то? Пффф… – Финито затрясся от смеха. – Разве что в очень опытных и властных руках. Но беда в том, что они настолько упрямы, что не нашлось ещё таких рук.

– Ну а, скажем, ваши руки, капо Финито?

– Мои?

Васко снова пошуршал пакетиком. Незримый гул понемногу нарастал. Он слился со звуками окружающей среды и был, по сути, незаметен, но Финито всё отчётливо слышал. Он давно не полагался на зрение, и ловкостью особой не отличался — при весе в полтора центнера. Но слух его прежде никогда не подводил. Несколько лет назад, вконец пресытившись местной бюрократией и постоянными заседаниями совета, Васко заскучал и стал искать себе безобидное развлечение. Тогда-то его и привлекла эта полу заброшенная аллея, с потрескавшейся от времени скамейкой. И фауна, обитающая поблизости.

– Скажите, директор, ваши руки способны направить неуёмную мощь четырёхсотенной армии в нужное русло? Или хотя бы оградить Кибер от нападок этой своры?

– Хм. Я мог бы их усмирить. Но большего от них не добьётся даже сам дон Перлеоне.

– Это тоже неплохо. Так может быть славный мистер Финито окажет Киберу такую услугу?

Васко пожал плечами:

– Вы и сами можете оказать её. Киньте собакам кость, всего и делов.

– Кость?

– Ну, или кусок мяса. Палку, на худой конец. Этого дубину Сабаи.

– А, вот вы о чём. У вас изящный слог, мистер Финито. Но где гарантии, что это сработает?

– А я и есть гарант, – Васко приосанился. – Если организовать всё по кодексу и сделать Бамбини официальное предложение, то дело, считайте, в шляпе. Если, конечно, они его примут. Но, судя по всему, иных интересов у чокнутой семейки не имеется.

Хлипкая дощечка простонала под его весом. Мужчина твёрдо упёрся ногами в землю, залпом допил лимонад и, убрав стаканчик под скамейку, утёр вспотевшее лицо рукавом. Становилось душно. Пора перебираться в кондиционируемый кабинет. Наверняка в приёмной уже человек двадцать торчит.

– Тогда действуйте, мистер Финито, – проговорил незнакомец.

– Мы ещё не обсудили мою выгоду от этой сделки. И гарантии. Где вы достанете этого мальчишку? Насколько мне известно, Закиро надёжно его упрятал. Как знал, что начнётся охота.

– Предоставьте это нам. Мы отыщем Микайо в ближайшее время и передадим в ваши заботливые руки.

– Я бы предпочёл, чтобы они остались чистыми, – Финито зачерпнул большую горсть из пакета, каждой рукой. – Но могу устроить встречу с представителями семейства, на нейтральной территории. Идёт?

– Отличная мысль, мистер Финито. Я знал, что с вами можно иметь дело.

– На этой чёртовой скале — только со мной и можно.

– Итак, что же вы хотите за вашу услугу?

– О как. То есть даже выбрать можно. А не боитесь? Вдруг ресурсов не хватит?

Незнакомец усмехнулся:

– Если будет нужно — каждый неравнодушный житель Кибера внесёт свой вклад в общее дело. Не стесняйтесь в своих запросах.

– Даже не думал. Вот моё предложение. Аудитор должен исчезнуть с Кибера в ближайшие двадцать четыре часа. И результаты всей его деятельности.

– Не за что не поверю, что вы его испугались.

– Лично мне по боку. Но кое-кому в совете стало... ссыкотно. Я поржал, премного благодарен, но шутка затянулась. Нечего мутить воду. А то мало ли что со дна всплывёт… Ну, так что? Справится ваше «неравнодушное сообщество» или этого разговора не было?

Финито, забывшись, круто обернулся через плечо. Разумеется, он не увидел ничего, кроме развесистой ивы с толстой заскорузлой корой. Но по обеим сторонам скамейки что-то колыхнулось.

– Держите себя в руках, капо, – посоветовал невидимка. – Мы принимаем ваше предложение. Ровно через сутки у столь неугодного вам субъекта возникнут неотложные дела в местах не столь отдалённых, и он улетит, без лишнего шума. Больше вы не встретитесь. Порядок в совете будет восстановлен. В ближайшее время с вами свяжутся. Таким же способом.

– Интересно будет посмотреть, как вам всё это удастся, – пробормотал Васко.

– Смотрите внимательно, чтобы ничего не упустить, – посоветовал незнакомец без тени иронии.

– Что ж, по рукам, – Финито кивнул. – С вас — Сабаи, с меня — Бамбини. И небольшое представление.

Васко встал, расправил плечи. Скамейка облегчённо скрипнула и приподнялась над землёй на пару дюймов. С колен Финито упал на землю опустевший пакетик. Васко вновь обернулся и лукаво подмигнул пустому месту заплывшим глазом.

И резко вскинул обе руки в стороны, разжав пухлые пальцы.

В воздух взметнулись два огромных облака из ниддлеанских кристаллов, перетёртых в мельчайшую пыль. Бледная завеса моментально окутала два прозрачных инородных тела и частично обволокла самого Финито. Тут же в цветущих ветвях ожил рой робоптиц. Несколько десятков потрёпанных жизнью и временем голубей обрушились с небес, роняя пыльные синтетические перья и хлопья ржавчины. Тяжёлые гроздья цветов падали то тут, то там, разлетаясь на отдельные лепестки. Робоголуби с пронзительным уруруканьем неслись поглощать разлетающееся лакомство. Сталкивались друг с другом и двумя невидимыми преградами возле скамьи. Ниддл оседал на всех поверхностях бледным покрывалом, сделав зримыми два человеческих силуэта с винтовками. Секунда — и маскировка была полностью провалена, птицы облепили тщетно отмахивающихся и матерящихся на японском мужчин как единый бионический организм. Что-то стукнуло: один из охранников выронил оружие и шарил по земле, пока на его спине творилась голубиная вакханалия. Другой охранник навёл оружие на Васко и десяток скрежечущих усталыми сервомоторами птиц уселись на стволе как на невидимой жёрдочке и склёвывали с него и друг с друга пылинки ниддла.

Птиц на Кибере не обновляли лет сто. Робоголуби давно выживали, расклёвывая провода в парковой системе полива и таким образом подзаряжались. Обогащённые кристаллы были для них настоящим лакомством и рычагом давления, благодаря которому Васко раз в неделю скрашивал свой променад.

Финито слегка отряхнулся, одёрнул пиджак за лацканы и поклонился с довольной ухмылкой. Птицы верещали, охранники попытались перегруппироваться в кустах, но наткнулись там на ещё одну стаю и оголённый высоковольтный провод.

Васко удалился, довольный собой.

Под раскидистой ивой, в кошмарном гаме и неразберихе утонул слабо сдерживаемый смех.

* * *

Шумиха улеглась ещё не скоро. Все жизнеспособные обитатели парка слетелись (или сползлись, гребя оголённым каркасом крыльев по земле) к точке вброса. Деревья тряслись, обильно теряя листву. Суматоху было слышно и отчасти видно с верхних уровней.

В частности — с балкона апартаментов Адано.

Хатори с интересом наблюдал за вознёй внизу. До тех пор, пока одна из ошалелых птиц не вздумала зачем-то взмыть в небо. Она взвилась в воздух, подобно старинной ракете, стукнулась головой о световую панель и косо спикировала прямо в панорамные окна гостиной Адано. Сработал полимерный гаситель ударов и жирная тушка распласталась на стекле рядом с Хатори. Так близко, что он мог бы прочитать серийный номер на ощипанном брюшке птицы. Бывший заместитель интенданта брезгливо отпрянул и включил принудительную очистку. Стекло разгладилось, выплюнув инородное тело. Остался только ржавый птичий силуэт, похожий на старый герб клана Третьей планеты. Хатори отогнал от себя подозрение, что это произошло специально.

Так не бывает. Вот тухлый помидор от соседки по этажу — это да. А птица — просто птица. Да же ведь?

Адано затенил изображение и отошёл к камину. Там он тоже долго не задержался. Трёхметровый портрет отца взирал на Хатори с укоризненным выражением лица. На самом деле, конечно же, нет. Отец на картине даже улыбался и смотрел куда-то вдаль. Но воспалённое воображение Хатори окрашивало эту улыбку и отрешённый взгляд в тона глубочайшего разочарования отпрыском, которого, сказать по правде, Адано-старший толком и не знал. Он погиб, когда Хатори было семь лет, но являлся настолько влиятельной фигурой, что сын прожил в его тени большую часть жизни. Старшая мать всегда ставила его в пример. Вот, твой отец то, твой отец это, твой отец всегда, твой отец никогда…

Портрет матери — обеих матерей — в гостиной тоже имелся, но на него Хатори сам лишний раз старался не глядеть. Мисами — старшая мать — в свою очередь, старалась не смотреть на сына, с некоторых пор. Когда произошёл тот провал со смещением Закиро с должности, повлёкший за собой суды и осквернение доброго имени семьи Адано, Мисами вывихнула локтевой сустав и натёрла мозоль на лбу, зайдясь в непрекращающемся фейспалме. Нет, она не сказала Хатори ни слова. Не упрекнула ни в чём и даже не помянула покойного мужа. Справилась с позором молча, и не отпустила рычагов. Заткнула газетчиков, усмирила блогеров. Заблокировала пару таблоидов с полным увольнением штата и их последующей высылкой из сектора. Заплатила колоссальные отступные всем, кому только смогла. Совету директоров, Совету Пятидесяти, и даже Гвардии — за зашедшее в тупик расследование. Но каждый раз, когда Хатори пытался что-то сказать ей, рука сама ложилась на лицо. Так продолжалось несколько недель, пока Мисами не попустило. Она даже пересилила себя и смогла вновь с ним разговаривать как прежде.

Но Хатори понимал, какой ценой ей это далось. И знал цену их взаимоотношениям. Что-то около трёх миллионов голокоинов. И десять процентов всех акций Кибера, которые семья уступила совету в качестве извинений. Хатори было очень стыдно. Вдвойне стыдно, потому что он вроде уже взрослый мужик, а отдуваться за всё пришлось матери. И все его карьерные потуги пошли прахом. Одно неверное действие перечеркнуло стройную череду достижений и скромных успехов.

Каташи Закиро. Интендант заменил Хатори отца. Отчасти, чтобы искупить вину, ведь отец служил именно под его началом, когда произошло то вторжение. И отчасти, потому что углядел в Хатори потенциал. Во всяком случае, он сам так говорил. Но может так сталось, что Мисами подсуетилась и здесь, навязала сына адъютантом. Но, как бы то ни было, полковник всегда относился к Хатори с отеческой заботой. Их совместный портрет висел на третьей стене, напротив матерей. Адано и Закиро, в парадной форме и орденах. Хатори не смог снять эту картину, она была намертво вмонтирована в несущие конструкции. Только краску на стене ободрал и погнул раму в нескольких местах. Мать увидела, стукнула себя по лбу, а потом посоветовала сыну не страдать ерундой, учиться на своих ошибках и вообще, врага нужно знать в лицо, так что пусть себе висит.

Портрет был символичен ещё и тем, что самого себя Хатори тоже теперь считал врагом. И чего ему не сиделось? Унаследовал бы Кибер от Закиро по выходу полковника на пенсию. Лет пять всего ждать оставалось от силы. Но нет. Уцепился за возможность, выскочил с инициативой и вот тебе, пожалуйста. Сиди взаперти и мечись от стены к стене, пожирай себя заживо. Хоть Мисами и позатыкала всем рты, а вторая мать активно восстанавливала имидж, жертвуя на благотворительность от его имени, на станции все смотрели на Хатори довольно косо. Или не смотрели вообще.

Сразу после суда все контакты слились под разными предлогами, или без таковых. Перестали отвечать на звонки, не появлялись в сети. Не видно их ни в парке, ни в опенспейсах, ни в любимых ресторанах. Придёшь к кому-нибудь в гости — в любое время, хоть ночью — никто не откроет дверь и даже звука не издаст. В администрацию Хатори больше не пускают, допуск теперь был ограничен исключительно жилой зоной станции. Но он навёл справки — все, кого он знал, продолжали работать на прежних должностях. Видимо, как-то скорректировали свои повседневные передвижения, чтобы не пересекаться с Адано нигде и никогда.

Или это уже паранойя?

Вот и думай. Строй теории, накручивай, ищи выход, не находи и накручивай ещё сильнее. Мозг взрывался от всей этой канители. В глазу начало зудеть. Он поначалу не замечал, потом не придавал значения. Но вскоре понял, что при длительном использовании графического интерфейса нейролинка, роговица правого глаза воспалялась. А зависать в виртуальной реальности ему доводилось частенько. Глаза закрывались сами собой, стоило только на миг задуматься обо всём, что он натворил. Сразу вспыхивала картинка, воспоминания прокручивались одно за другим. Он пытался их глушить, закидывался пивком, крутил кино, сёрфил сайты, забивал личное инфополе любой отвлекающей ерундой и чем бессмысленнее — тем лучше. И сетчатка начала воспаляться. Хатори заливал капли, потом перешёл на стимуляторы. Не помогало. Чесалось, зудело, рябило и жгло. Врачи диагностировали отслоение, на нервной почве. Глаз починили и прописали нейростабин.

Привет, синдром отмены. А всё из-за чего?

Хатори знал. Мисами знала. Весь Кибер знал. И кидался исподтишка всякой дрянью в его окна. Как они это делали на десятом этаже? Загадка. Но факт. Помидор был. Теперь вот птица. Нейростабин в числе прочего, успокаивал и нервы, вплоть до полного их отключения. Но принимать надо было по графику. Обе матери за этим следили и выдавали строго по одному инжектору за раз. Каким бы Хатори не был пропащим, он всё-таки был их сыном. И активом, в который пришлось инвестировать три незапланированных миллиона.

Хатори описал круг по гостиной, зажмурился, сжал виски руками. Выключил нейролинк. Немного полегчало. Может к чёрту всё? Удалить чип и дело с концом. В последнее время врачам всё чаще удавалось провести успешную детрансплантацию и не превратить пациента в кирпич. А ещё в древности существовала такая прикольная штука — лоботомия. Как-то раз у Хатори всплывал рекламный баннер с этой заманчивой опцией, сулящей полнейшей избавление от различных психологических проблем.

Сейчас вот вспомнилось и Хатори уже собрался узнать подробнее, где можно скачать или заказать лоботомию с доставкой на Кибер, но в прихожей пискнула сигнализация: Мисами вернулась из пресс-службы. Или с собрания домоуправления. Или из департамента безопасности. Полный список своих должностей и полномочий даже сама Мисами не знала. Она устало повесила сумочку с портативной глушилкой сигнала (обязательный предмет для общения с прессой или коллегами в совете), сбросила туфли и вошла в гостинную.

– Здравствуй, сын, – сказала она, не глядя на Хатори.

Прошла рядом с ним как будто он был причудливым торшером.

– Почему так темно? Испортишь зрение, – Мисами сняла тонировку с окна. Грязное пятно, оставленное птицей, уже успело очиститься. Комнату заполнил искусственный дневной свет. – Так-то лучше.

– Там… какая-то возня внизу. Не слышала?

– А, ерунда. Васко опять гоняет голубей в парке. Старый дурак совсем выжил из ума. Я рассказывала, что он когда-то предлагал мне стать его второй женой?

– Да, мам, рассказывала.

Примерно сто тысяч раз.

– Неслыханно! – Она всплеснула руками и прошла на кухню.

Оскорбительным в этом предложении было главным образом то, что Мисами предлагалась вторая роль.

– Ты обедал?

– Нет, ма. Кусок в горло не лезет, – пожаловался Хатори. Он не преувеличивал. После завтрака его дважды стошнило. Интернет-консультант утверждал, что это психосоматическое и порекомендовал испытывать меньше стресса.

– Это не дело. Иди сюда.

– Я…

– Марш на кухню, Хатори!

– Да, ма...

Бывший заместитель, шаркая тапочками по мраморным полам, добрёл до кухни и растёкся в кресле у стола. Мисами, закатав рукава жакета, возилась с домашним репликатором еды.

– Кашу будешь.

– Нууу, наверное.

– Это был не вопрос. Помнишь, что сказал наш диетолог?

– Да. Ничего сладкого, жирного, острого, солёного и так далее…

– Вот-вот. Пока мы не стабилизируем твой организм, не стоит зазря испытывать его на прочность. Ты делаешь предписанные упражнения?

– Конечно, мам.

Всё утро Хатори старательно медитировал, разыскивая внутренний покой в своей истерзанной душе и настраивался на позитивное мышление. А потом из парка донеслись чьи-то вопли, и прилетел голубь - пушечное ядро.

– Славно. Нам нужно, чтобы ты пришёл в форму. Чем скорее, тем лучше.

– Я стараюсь, – Хатори развёл руками. – Глаз, кстати, больше не зудит. Но вот тут, возле виска… дискомфорт.

– Нейростабин — строго по расписанию, – напомнила Мисами и поставила перед ним тарелку с разваренным до однородного состояния рисом. – Ешь.

– Спасибо.

Мисами села напротив сына и вот только теперь удостоила его взглядом. Хатори по привычке виновато опустил глаза и схватился за ложку, но вдруг поймал себя на мысли, что он вообще-то ничем сегодня не провинился и даже лишнего не ляпнул. Не говоря уже о том, что ему, чёрт возьми, уже тридцатник! Почему эта женщина имеет над ним столько власти? Будь она хоть трижды матерью или даже Матриархом. В числе прочего Хатори корил себя ещё и за то, что стал таким бесхребетным. Когда-то всё было по-другому. Но как вернуться назад?

И всё же, сегодня кое-что изменилось. А именно - мать впервые за этот год смотрела на сына вполне дружелюбно. Хатори бы даже сказал - с некоторым участием, если бы помнил, как это называется.

– Ешь-ешь… На Кибере скоро наступят большие перемены.

– Ммм? – Хатори с трудом проглотил несладко-несолёно-обезжирено-безвкусный комок каши.

– Вчера было собрание, помнишь? Патриарх собрался проводить чистку.

– Чистку?

Зловещее слово. Если оно и означало перемены, то явно недобрые.

– Не переживай. Этанару притащили своего человека. Он с виду зелёный, но настроен достаточно кровожадно. Как знать, может и наведёт какое-то подобие порядка. Насчёт Каташи тоже прошлись. Будут проверять его работу по подготовке к переговорам. И что-то мне подсказывает, что у аудита возникнет к полковнику много неудобных вопросов… Хм… может прислать им подходящий список?

Хатори закашлялся. Беседа неожиданно завернула в опасное русло.

– А Закиро… он был там?

– Нет. И даже не поставил в известность, представляешь? Насколько я знаю, он вернулся на Кибер-1 как только Патриарх прилетел и больше его никто не видел. Тебе не кажется это странным?

Хатори находил странным в первую очередь то, что матери вдруг стало интересным его мнение.

– Пожалуй... да. Он никогда не пропускал собраний.

– Вот и я о том же. А ещё постоянно влезал с возражениями, о чём бы мы ни совещались. А тут прилетает сам Патриарх и объявляет о глобальных переменах, а интенданта и след простыл! Он не прогибался ни перед кем и никогда, – голос Мисами едва уловимо потеплел, но лишь на мгновение. – Похоже, то психическое расстройство дало свои плоды… Каташи переменился.

Хатори не в первый раз подумал, что если бы он повременил тогда с радикальными мерами, Закиро сам бы вырыл себе яму, дав семье Адано зелёный свет. И никто бы тогда и не пикнул в их адрес. Но суд всё перевернул, а имперлеонцы подлили масла в огонь и теперь позиции Закиро крепки как никогда и он может творить всё что пожелает. Не то чтобы желал. Но может. И никто не будет против. Впрочем, если эта независимая проверка – не обман...

– Ладно. Не будем о грустном. Это пройденный этап. Я тут пообщалась кое с кем на досуге…

Мисами бросила эту фразу небрежно, как использованную салфетку. Мол, ничего особенного, пустая болтовня. Вот только в кругу общения Адано никогда не бывало случайных людей. За «кое-кем» мог скрываться кто угодно, вплоть до Патриарха, тем более что такая возможность теперь действительно была.

– Ммм? – Хатори изобразил на лице живейший интерес.

– Я нашла тебе новую должность, – заявила Мисами, глядя сыну прямо в глаза.

От такой двойной неожиданности Хатори закашлялся. Синтетический рис полез не в то горло и тоже запаниковал в поисках выхода.

– То есть не я, – поправилась Мисами. – Увы, не я. Но получила интересное предложение на твой счёт. И не откуда нибудь, а с Киото.

– Шутишь? – вымолвил Хатори. – Нихон-прайм?

– Так точно, сэр. Есть вакантная должность в администрации Единого Нихона. Они готовы рассмотреть твою кандидатуру. Должность промежуточная, но перспективы роста просто колоссальные.

– Вау… – вымолвил Хатори, – То есть… это… а почему я?

– Ты не рад? – Мисами поджала губы, приготовившись негодовать. В глазах властной женщины уже бежали строчки автоматически сгенерированного текста нотаций.

Хатори поспешно заверил вскипающую мамашу:

– Нет-нет, рад, конечно. Просто это так неожиданно. И потом, при моей репутации… Кто согласится иметь со мной дело после… ну, ты понимаешь.

Мисами кивнула с кислой миной:

– Прекрасно понимаю. Но вот представь, нашлись люди. Кланы Сайшо и Идай наконец-то поделили свою галактику на равные доли и объявили временный мир. А это значит, что они готовы к диалогу. Министерство внутренних дел Нихона вновь расконсервировано, но штат не укомплектован. Старые послы либо мертвы, либо призваны в армию, так что набор идёт полным ходом. Честно говоря, я и не надеялась, что нам перепадёт такая честь, но, как видишь.

– Так с кем ты разговаривала?

– Не знаю, – Мисами пожала плечами.

Это было так на неё не похоже, но Хатори промолчал, чтобы не спугнуть это такое реальное и вместе с тем приятное видение.

– Полагаю, это кто-то из администрации Этанару. Мы общались в неформальной обстановке и без лишних церемоний. Они подошли ко мне у входа в пресс-центр, изложили предложение, потом мы обменялись контактами и разошлись…

– Вот так просто?

– Ну да.

– И тебе не показалось это странным?

Хатори начал думать, что у матери тоже что-то не так с головой, но она развеяла его подозрения:

– Конечно, показалось. Я тут же проверила их по базе. Всё чисто. Послы с Киото, из нашего клана. Они действительно работают в министерстве, прилетели сегодня утром по приказу Патриарха, оформили дипломатический гостевой пропуск.

– Ладно. То есть всё серьёзно. Всё... взаправду? – Уточнил Хатори.

– Верно.

– Ииии… они ничего не хотят от нас взамен?

Мать снисходительно улыбнулась и покачала головой:

– О, наивный. Разумеется, в этом мире ничего не происходит просто так. Естественно, послам нужно тоже, что и всем. Наша преданность, наши связи, наше влияние… О таком не говорят вслух, тем более на пороге пресс-центра, но оно всегда подразумевается. Хитрость в том, что Этанару всегда имели нашу преданность и влияние. Мы платили клану вперёд. Кто знает, может эта вакансия — своего рода плата за всё, что мы для них сделали.

Мисами придвинулась к сыну и заботливо погладила по щеке. Новый шок, да сколько можно!

– Прости меня, сынок, – сказала она тихо. – Я была сама не своя в последние дни. Но, кажется, в череде неприятностей, свалившейся на нашу семью, действительно промелькнула светлая полоса. Кхм… ладно. Доедай, давай.

Наваждение прошло, Мисами вновь была сама серьёзность и деловой расчёт. Расправила рукава, одёрнула жакет, быстрым шагом вышла с кухни.

– Приведи себя в порядок. Вечером внеплановый осмотр. Сделаем МРТ и стандартные тесты. Нужно подготовить тебя к перелёту.

– На к-когда? – спросил с тревогой Хатори.

– Они сказали: чем скорее, тем лучше, – Мисами на секунду мелькнула в дверях, уже переодевшаяся и вооружённая сумочкой.

– Х-хорошо, я… всё сделаю.

Хатори залпом опустошил тарелку.

Прежде, чем охранный искин входной двери снова перешёл в боевой режим, Мисами крикнула из прихожей:

– Я побежала! Нужно оформить тебе визу. Не забудь сделать упражнения и…

Обычно, прощаясь, Мисами добавляла: и не наделай новых глупостей.

– Что? – спросил Хатори.

– Нет, ничего. Люблю тебя! Всё, ушла.

Хатори ошалел, закашлялся и его чуть снова не стошнило.

Глава 6. Космические твари и где их содержат

пн, 24 марта 2313 г.

– Рио.

– Дайсюк?

Он уже был в моём кабинете, когда я пришёл. Молча наблюдал, как Бэкон доедает техническую документацию.

– Доброе утро.

– И вам. Как самочувствие?

– Не жалуюсь…

Но это не значит, что хорошо. У Шиндао был очередной приступ в прошлую субботу. Как раз после собрания акционеров. Адмирал иногда может это контролировать и подгадывает обстоятельства так, чтобы его не застали врасплох. В этот раз ему пришлось уехать в пустоши, чтобы побыть наедине со своей болячкой. Хотя может он заодно успел выйти на связь с кем надо. Так или иначе, в моём распоряжении было почти всё воскресенье. Мы не виделись, каждый занимался своими делами, причём я — крайне продуктивно. Успешно устранил два спорных момента в системах безопасности Кибера и утилизировал несколько килограмм первосортной рисовой бумаги. Хоть сейчас приступай к главному пункту программы. Но Дайсюк не был бы собой, если бы не влез со своими нескончаемыми подозрениями:

– Что стало с твоей охраной?

– А что с ней не так? Вполне надёжные бойцы, не жалуюсь.

– Да, но я рекомендовал тебе удвоить штат, а вместо этого ты отпустил двоих. Как это понимать?

Я развёл руками:

– А что мне было делать? Один каким-то образом потерял личное оружие и сразу же подал в отставку, заявив о своей некомпетентности и о том, что он опозорил свой клан и профессию. Пришлось его отпустить, никакие уговоры не подействовали. Я лишь попросил его не совершать сэппуку в публичных местах.

– Хм… А второй?

– Птичий грипп.

– Что?

Дайсюк вытаращил на меня здоровый глаз. Зрачок расширен, нервно скачет во все стороны. Похоже, адмирала сильно потрепало. Он прятал руки за спиной, скрывая неконтролируемый тремор. Каждый новый приступ сильнее предыдущего, а интервалы между ними всё сокращаются. Однажды последствия перестанут проходить до новых спазмов и Дайсюка уложат в бионическую капсулу, как и моего отца. Несмотря на то, что техновирус невозможно подцепить от другого больного, в моей семье это весьма распространённое явление. Отец и многие подставные Патриархи вроде Шиндао стали жертвами заражения. Подозреваю, что заказчик у всех нападений один и тот же, и он не очень-то изощрён. С техновирусом можно протянуть лет двадцать, а то и больше. Впрочем, средние показатели по клану держаться на отметке в семь лет.

– Птичий грипп, – повторил я. – Какой-то модифицированный штамм. С утра боец как новенький, а к вечеру весь покрылся нарывами. Его будто исклевали всего. Чесаться начал. Испортил униформу. Странные дела творятся.

– Да уж, – буркнул Дайсюк и прищурился. – Звучит подозрительно. Надеюсь, ты не забыл про меры предосторожности?

– Конечно. Всё в порядке. Я провёл в этом кабинете весь вчерашний день. Оставшиеся охранники подтвердят.

Если им дорога честь клана.

– Хорошо, хорошо. Я запрошу у Якудзы подкрепление. Прошу меня простить за то, что немного выпал из графика.

– Ничего-ничего. Мы с Бэконом работали за троих.

Улитка смачно хрустела планами эвакуации.

– Хм. Не сомневаюсь. Вот вам ещё... работёнка.

С этими словами он толкнул в мою сторону чёрную кожаную папку, плотно набитую полупрозрачными документами.

– Полимерная бумага? У Бэкона от неё несварение, – я отправил папку в обратное путешествие по полированной столешнице.

– Это досье на кандидатов в контрольную группу переговорщиков.

– Ого. Откуда?

– Материалы предоставлены полковником Закиро.

– Ясно. А где он сам?

– В своей приёмной, где ему и положено быть. Руководит основной станцией, раз уж мы тут.

– И вы таскались на Кибер-1, мда? Без охраны, в вашем-то положении? И кто тут ещё забыл о предосторожностях, а?

Адмирал пожал плечами:

– После того, как ты рассекретил себя — дважды — моей жизни больше ничто не угрожает, хе. К тому же, мне вполне достаточно набора личных средств самозащиты.

Сказал человек с протезом колена и колонией неотслеживаемых враждебных фагоцитов в организме.

– Вы ведёте весьма опасную игру, мистер, – сказал я, подражая голосу адмирала.

– Я просто был поблизости, когда завершил сеанс связи, – адмирал развёл руками. – К тому же, мне поступила информация, что на Кибер прибыли послы из министерства внутренних дел клана. Решил воспользоваться этой возможностью для передачи на Киото некоторых особо важных данных.

– Послы? Зачем?

– Бюрократия. Ничего особенного. К нашим делам отношения не имеет.

Сказал человек, связанный буквально со всеми делами внутри клана. Шиндао тот ещё темнила. Впрочем, и я накануне отнюдь не бумажки перебирал. Даже странно, что мы не встретились.

– Ладно. Ну и как поживает досточтимый полковник? Не взъелся на нас за смещение с должности?

Советник поджал плечами, раскладывая по столу стопки бумаг из папки:

– Его больше беспокоят изменения на местах. В подчинённом ему личном составе Гвардии.

– М?

– Те солдаты-штрафники, что работали в шлюзе под станцией.

– И при чём здесь мы?

– Действительно. – Дайсюк хмыкнул, помигал вставным глазом и пригласил меня к столу: – Окажешь честь?

Пять одинаковых стопок. Пять адептов Ордена. Третья ступень. Солидно. Молодые, физически крепкие. Но почти все — с вредными привычками и довольно посредственными ментальными способностями. У одного из них — некоего Кю Ленга — индекс интеллектуальных способностей был равен 5. В его досье имелось примечание: «непризнанный мастер лимбо», высочайшая скорость реакции.

То есть он тормоз… но шустрый? Как это работает?

Я поинтересовался — а кто, собственно, набрал всех этих людей. А конкретно: виртуозно играющего в лимбо дурачка, иллюзиониста, взломщика и мастера по приготовлению коктейлей? Вдогонку к ним ещё парень, который никогда не пьянеет и уважает рэп. И это были единственные выдающееся качества.

– Рекрутированием этих лиц занимался Микайо Сабаи, лично.

Ага. На ловца и зверь, как говорится.

– Так-так-так, а это уже интересно… То есть задание не было фиктивным? Он действительно был в командировке?

– Выходит, что так.

– И где же теперь этот Сабаи?

– Полагаю, у себя дома. Он подал прошение об отставке.

Всё страньше и страньше.

– Как это?

– Галактической почтой. Ночью на Кибер приземлился самодоставляющийся контейнер с письменным отчётом и официальным прошением.

– Почтой? Что за каменный век!

– Полагаю, это вынужденная мера. Кибер экспортирует на Тибетию огромные партии кибернита ежегодно, для нужд Ордена. Фактически, это второе по величине хранилище. Не исключаю, что шаманы испытывают такие же проблемы со связью, как и мы здесь.

– Но ведь шаманы — телепаты, не так ли?

– Закон о невмешательстве запрещает использовать лимбическую связь для дипломатических переговоров…

– Мне показалось, или вы выгораживаете этого Сабаи?

Шиндао добродушно рассмеялся:

– Я просто пытаюсь блеснуть своими познаниями в кодексе.

– Впечатляет. И всё же, хотелось бы повидаться с этим… Микайо.

– А я думал, ты мечтаешь поскорее закончить здесь все дела.

Я показал на улитку, сыто дремлющую в куче огрызков:

– Здесь-то мы закончили, хоть сейчас в путь. Но что касается этих кандидатов… что-то не внушает доверия их послужной список… и личные качества. Мы ведь хотим, чтобы переговоры прошли в лучшем виде и с максимально благоприятным исходом, верно?

– Твоя правда, Рио. Мне тоже поначалу показалась странным такая подборка, но, видишь ли, все нейрошаманы — личности неординарные. Не всегда приятные в общении, не всегда благонадёжные. Их объединяет нестандартный взгляд на жизнь и тот уникальный набор нейронных связей, что и делает их восприимчивыми к нейролингве. Как ты мог заметить, Сабаи тоже не вполне примерный гражданин. А солдат так и вовсе дряной.

– И к клану Этанару почти не лояльный, помнишь?

Дайсюк кивнул. Он медленно положил руку на одну из стопок и подцепил верхний лист слегка подрагивающими пальцами. С первой попытки не удалось. Поморщился.

– Что ты предлагаешь? – спросил он.

– Допросить.

– Кого?

– Сабаи. Узнать его истинные мотивы. Получить полный отчёт о передвижениях и контактах. А может и подробности по «делу трёх множеств». Я бы и Закиро допросил, но, надо полагать, все тут в нём души не чают?

– Каташи — надёжный кадр. Его действия полностью устраивают Патриарха.

Я кивнул:

– Ладно, подождём смены Патриарха и вернёмся к этому вопросу. А что насчёт Сабаи?

– Если тебе так угодно — допрашивай. Но сначала придётся его поискать.

– Ну и, мне всё-таки хотелось бы видеть в рядах переговорщиков кого-то посолиднее.

Адмирал вздохнул:

– Рио…

– Дайсюк?

– У этих пятерых - Третья ступень посвящения. Кто попало не заберётся так далеко. Не думаешь ли ты, что они её купили?

– А вдруг для переговоров этого мало? Как насчёт четвёртой или пятой ступени? Сколько их вообще?

– Сабаи вообще не постигал никаких дисциплин при первом контакте. Однако, колоссы нарекли его своим посланником.

– Значит, как минимум одного кандидата стоит заменить, – решил я. – И добавить в список самого Сабаи. Он уже опытный в этих делах…

Этот Сабаи виделся мне первостатейным козлом отпущения, которого случайно засосало в водоворот страстей и интриг. И он продолжал в нём вертеться, только теперь не совсем понятно — ради чего. Но для моих планов парень более чем подходил. Говоря откровенно, послужной список потенциальных кандидатов мне тоже понравился, и я уже предвкушал неизбежные последствия их контакта с внеземным разумом. Но от намеченного сценария отступать было нельзя, поэтому мне действительно предстояло прошерстить кадры Ордена на предмет поиска кого получше и «не найти».

– А если Сабаи не согласится? – поинтересовался Шиндао.

– Как будто у него есть выбор. Прошение об отставке уже удовлетворено?

– Насколько я знаю, Закиро ещё не подписал приказ.

– Славно. Значит он — подчинённый Гвардии. Вот пусть и подчиняется. А там, между делом, мы с ним побеседуем обо всём остальном. Я чувствую, что с ним что-то нечисто. Ты бы тоже чувствовал, если бы не потерял хватку.

Адмирал окаменел. Это было как помахать красной тряпкой перед квантонским берсерком. У него всё отобразилось на лице, но что, как говорится, вы мне сделаете?

– Хорошо, – отчеканил он, помолчав. – Даю тебе полную свободу действий в этом вопросе.

– Благодарю. И не забудь оповестить отца.

– Непременно.

Я улыбнулся с нескрываемым злорадством:

– Хорошо, когда в команде царит взаимопонимание! Значит, решено. Вы, как обещали, организуете нам встречу с «легендарным» Довафу, кто бы он ни был, а заодно займётесь поисками Микайо Сабаи. Можете приступать.

Дайсюк поперхнулся:

– Приступать? Мне?

– Ну да. Вы же интендант Кибера-2, так? Официальный, исполняющий обязанности. Даже с личным кабинетом, с видом на залежи арматуры. А станция — объект, охраняемый Гвардией, а Сабаи — её актив. Стало быть, это в вашей компетенции, адмирал. А на мне, так и быть, первостепенная задача. Изучу дела, – я сгрёб бумаги в кучу, для наглядности, – свяжусь с этими ребятами. А заодно, запрошу у Ордена парочку кандидатов понадёжнее. Как считаете, они смогут нам выделить кого-нибудь? Хочется, так сказать, всех посмотреть…

Адмирал обдумывал что-то, вращая золотым глазом. Сдержанно кивнул. Мне показалось или я его чем-то задел?

– Я приставлю к тебе всю имеющуюся охрану, – сказал он напоследок. – Постарайся её сберечь до прибытия новых.

Я не стал давать адмиралу никаких обещаний. Не успел обрадоваться, что сократил круг своих соглядатаев на два, как их ряды снова пополнились. Нужно с этим что-то делать.

Я оставил Бэкона за главного и направился в Зону содержания. Назибо оформил для меня специальный ключ допуска на закрытые объекты, но при этом всё равно увязался вместе с нами. Мужик в целом безобидный, но ужасный буквалист. Действует строго по уставу, и готов его нарушать только так, чтобы переусердствовать. То, что надо для командования штрафными бригадами.

Вшестером, с охраной, мы прошли уже через знакомый шлюз в пещеру. В прошлый раз примчалась делегация совета и не дала как следует пообщаться с учёными. Учёные тоже оказались не готовы, но я дал им понять, что ещё загляну. В этот раз нам не должны были помешать, ведь, насколько мне известно, штат шлюзовых операторов заменили.

Занятная история. Полковник Закиро думает, что я приложил к этому руку. Между тем, это почерк адмирала Шиндао, но его в тот день с нами не было. Дайсюк ограничился тем, что удалённо просканировал системы защиты станции и перебрал личные дела всех находящихся на ней лиц. Угроз не обнаружил и на этом успокоился. Ценю его таланты именно за их несовершенство.

Какой-то предприимчивый малый с хорошей памятью выменял ценную информацию на собственную свободу. И насчёт приятеля побеспокоился. Клан Идай забрал их с Кибера в частном порядке. Мера лишняя, но очень хорошо работает на образ.

Этанару издавна считаются паникёрами и перестраховщиками, но во время первого столкновения с кибернитом самую бурную деятельность по самозащите проявлял именно отряд под предводительством Рину Идай. В борьбе за выживание они положили половину группы Сайшо, положив начало их бесконечной борьбе. Но зато уцелели в полном составе.

Сейчас их можно навестить в Паноптикуме. Нас отличает лишь подход к решению проблемы, но движемся мы примерно в одну сторону, поэтому если когда-нибудь Нихон вновь станет единым, то начнётся он со слияния Этанару и Идай. Что, кстати, печально, потому что наследные принцы и принцессы в их клане все сплошь уроды. Отец как-то хотел меня женить — из политических соображений - но в итоге сам же и побрезговал.

Ценю его хватку — за то, что слабеет. Исторически складывается так, что молодые и гибкие всегда обходят стариков, вопреки их опыту, связям и ресурсам. Когда ты полон сил и тебе нечего терять, любая дорога кажется проще. И ты не видишь особой проблемы, чтобы, к примеру, бросить посторонний предмет в тщательно охраняемый резервуар с потенциально опасным объектом.

Вот как сейчас. У меня завалялись в кармане несколько огрызков, оставшихся от трапезы моей ненасытной улитки. Я скомкал их в плотный шарик и прицельно бросил через заграждение, как только шлюз открылся.

Назибо и проворчать ничего не успел, как сработала сирена, и лазерные турели испепелили инородное тело. Альпинисты, которые в этот час монтировали экранирующие решётки к потолку над резервуаром, переполошились. Один уронил клепальный автомат и тот повис на длинном шнуре, но одна из турелей приняла и его за угрозу и расплавила короткой очередью. Повалил дым, огрызок шнура остался одиноко болтаться, а монтёр разорался во весь голос, раскачиваясь на страховочных тросах. Успокоился только когда пара якудз взяли его на прицел по моей просьбе.

Между тем к нам уже спешили учёные мужи. После первого контакта в пещерах развернулся мощный исследовательский комплекс. Фактически, его полностью перевезли с Кибера-1, только теперь изучению подвергался не кибернит, а его обитатель.

Нас проводили к внутренней смотровой площадке, обставленной довольно скромно. Большая часть комплекса расположилась в пещерах за пределами Зоны содержания. В смотровой камере трудилось несколько наблюдателей в стерильных костюмах с мощными оптическими имплантами. Площадка была устроена так, чтобы можно было наблюдать за колоссом сквозь толщу кибернита.

Но я тут вроде как аудирую безопасность, поэтому меня поспешили заверить, что стекло выдержит столкновение с другим таким же астероидом и тем более выдержит атаку колоссов первого класса. Я кивал и делал пометки в планшете в специальном «отчётном» файле, который после заполнения будет автоматически удалён.

Дно озерца находилось на уровне пола наблюдательного поста, но как мне объяснил один из статистов, на момент начала исследований, резервуар был пуст, и через окно можно было смотреть на него вживую. Но за три с лишним месяца уровень кибернита поднялся на десять метров, а общая масса приблизилась к отметке в десять тонн. Учёных очень заинтересовал данный феномен. Раньше кибернит не восполнялся с такой скоростью и в таких объёмах. Очевидно, катализатором стал колосс, но шутка была в том, что он не делал ничего особенного.

Нервно поглядывая на сумрачные физиономии якудз, статист излагал:

– То, что мы ошибочно приняли за внутренние органы объекта, оказалось непосредственно телом колосса. Они чем-то похожи на земных осьминогов, но при этом способны отращивать любое количество конечностей, как говорится, на лету. Щупальца, как и тело, состоит из симбиотических тканей, соединяющихся при контакте с нервной системой. Это позволяет колоссам общаться с людьми, но не через мозг, а непосредственно с помощью чипа. Кибернит, используемый в нейролинках, служит проводящим звеном. Связь можно дополнительно усилить, если принять кибернит.

– Разве это не смертельно опасно?

– Что именно, контакт с колоссом или кибернит? – уточнил статист. – Всё, что мы раньше знали, теперь подверглось сомнению. Да, в предельных дозах кибернит способен убить, но в ряде экспериментов над…

К нам подошёл другой учёный, явно постарше в должности и статист, запнувшись умолк.

– Так что там с экспериментами? – спросил я с интересом.

– Мы получили спорные результаты, – сказал старший. – И склонны подозревать, что летальный исход наступает не от кибернита, а от того, что в нём содержится. Некая инородная материя, которую мы не можем ни отследить, ни отделить. В настоящее время наши технологии не способны детектировать данное вещество.

– И над чем же вы сейчас работаете?

– В данный момент комплекс ведёт исследования по трём направлениям. Первое и основное: фиксация всех поведенческих изменений у Объекта...

– Любопытно.

– Прошу.

Рядом с окном располагался внушительный проекционный стол, над которым загорелась объёмная модель. Большой тёмный сгусток с кучей тонких извивающихся щупалец, похожих на змей. Тело сжималось и растягивалось, щупальца дёргались в такт.

– Оно плывёт?

– Да. Съёмка в реальном времени посредством донных сканеров. За прошедшие месяцы колосс не изменился. Масса и размеры остались прежними, среднее количество щупалец — около двухсот. Некоторые втягиваются, потом возвращаются обратно. Иных органов не обнаружено, рентгеноскопия не дала результатов. Колосс будто весь состоит из однородной материи.

– То есть оно не ест, не спит, никак не взаимодействует с окружением, а просто плавает?

– Совершенно верно.

– Хм. И как же они хотят, чтобы мы с ними контактировали?

– Очевидно, напрямую. Контактирующий должен быть чипирован и психически стабилен. А так же… невосприимчив к побочным действиям кибернита.

Я усмехнулся:

– То есть — бессмертен?

Сдаётся мне, в Ордене таких не найдётся.

Учёный покачал головой и ответил, замявшись:

– Дело в том, что мы выявили несколько новых свойств. Они пока не задокументированы и очень редки. И в то же время вызывают очень много вопросов. А ответов…

Он развёл руками.

– Ясно.

Я посмотрел в окно, залитое равномерным светом кибернита. Мутная светящаяся жижа переливалась бледно-голубым. На поверхность неторопливо всплывали пузырьки воздуха. Все источники света в наблюдательной комнате были выключены, окно заменяло их с лихвой. Довольно скучная в этом отделе работа: смотри целыми днями на дрейфующую каракатицу и пересчитывай ложноножки.

– А что насчёт других направлений? – с надеждой спросил я.

Учёный снова замялся. Он подозвал ассистента и шепнул ему что-то на ухо. Тот убежал куда-то вглубь комплекса, воспользовавшись массивными гермоворотами.

– В настоящее время нам нечем похвастаться, сэр. Все исследования либо заходят в тупик, либо топчутся на месте.

– И, тем не менее, покажите всё, что есть. А то я начинаю думать, что Киберу незачем держать такой огромный штат исследователей, не говоря уже о затратах на обслуживание комплекса, – добавил я как бы невзначай.

Учёный оживился, одёрнул халат и выключил изображение колосса. В воздухе замелькали сложные формулы, молекулярные модели и какие-то схемы.

– Нам известно о киберните почти всё, – заявил учёный. – Каждый элемент зафиксирован, ясна его роль в составе. Мы знаем, почему он подавляет радиосвязь и почему вблизи него сбоят нейролинки, знаем, за счёт чего кибернит люминесцирует. Но за все годы исследований так и не поняли, откуда он берётся. Колоссы, похищавшие кибернит снова и снова в предыдущих циклах, очевидно, не имеют возможности производить его самостоятельно, однако он является необходимым ресурсом для их существования. Но почему именно присутствие Объекта дало такой мощный скачок к репродукции вещества? Через месяц резервуар заполнится до верхней площадки. Затем, если мы не откачаем излишки кибернита, Зону придётся законсервировать, она будет попросту затоплена…

– Значит, это всё колосс?

Учёный кивнул. А потом пожал плечами. А потом махнул рукой и изображение погасло.

– Сам по себе Объект ничего не излучает. И не выделяет из тела никаких веществ. Структура дна в озере тоже не подверглась изменениям. Порода астероида везде идентична. Это очевидный тупик.

– Ясно. Дальше.

Всё это, конечно, впечатляет, но, в самом деле, чем занимались все эти люди? Штат комплекса насчитывал триста с лишним человек. И это при том, что до перевода их было меньше. После провалившихся исследований раненного колосса — этого же самого, если я ничего не путаю – Закиро выплатил неплохую компенсацию всем пострадавшим и их семьям, а потом доукомплектовал штат и расширил вакантные места. Закупил технику, на деньги, которые чудом не были потрачены на усиление безопасности. И что в итоге?

– Мда, действительно, похвастать нечем. Это всё? – я собирался идти заронить Дайсюку подозрение в нецелесообразном расходовании средств.

– Есть ещё кое-что… Но, боюсь, что не уполномочен обсуждать с вами некоторые аспекты исследований. Это секретная информация.

Знаете, на всякого берсерка есть своя красная тряпка. Меня ничто так не выводит из себя как слово «нельзя».

– Хм. Позвольте напомнить вам, чьи интересы я здесь представляю, мистер, – я сверился с информацией в планшете, – Амадеус. Вот мои документы и специальный пропуск. От меня у вас не должно быть никаких секретов.

– Да я и не о вас, – учёный виновато скосил глаза.

За моей спиной кашлянул Назибо.

А что, он всё ещё здесь? Надо же, какой тихий.

– Извините, комендант. Не могли бы вы мне принести кофейку? Только стаканчик побольше, а топинг пусть будет марципановый.

Назибо закатил глаза. Кажется, они провернулись, описав полный круг.

– Как вам будет угодно, – процедил он.

– Славно. Не торопитесь, а то расплескаете.

Комендант с поклоном удалился. Я выставил двух охранников ко входу в комплекс. Двое других остались со мной, и, увы, это был необходимый минимум.

– Теперь мы можем поговорить? – спросил я. – За охрану не беспокойтесь, это клоны без гражданского статуса и моральных установок.

Учёный коротко кивнул:

– Хорошо. Пожалуйста, следуйте за мной.

И мы направились в другое помещение, под смотровой камерой. Ради него шахтёры выдолбили в породе углубление. Камера была герметична, доступ осуществлялся через узкую шлюзовую шахту с гравиплатформой.

– Рекомендую вам надеть вот это – Амадеус выдал мне магнитные ботинки. – Мы приближаемся к экваториальному центру астероида, притяжение здесь нестабильное.

У якудз были специальные импланты на все случаи жизни, а у куратора под халатом пояс на реактивной тяге. Пришлось натянуть неуклюжие сапожищи.

Когда платформа опустилась из шахточки, меня повело в сторону. Магнитный захват сработал автоматически. Мы приземлились.

Телохранители соскочили с платформы, бегло оценили угрозу и доложили:

– Чисто.

Сопровождавший нас учёный подпрыгнул, включил пояс и, перевернувшись в воздухе на 90 градусов, приземлился на боковую стену, которая на самом деле была полом. На ней располагались клетки, два массивных стола, несколько рабочих мест. Двое других учёных, занимавшиеся своими делами, подняли головы и приветственно помахали нам.

С трудом переставляя ноги, я подошёл ближе и смотрел на всё это безобразие сверху.

– Прошу простить за неудобства, но это единственное надёжное место. Специфика исследований такова… К тому же, мы не хотели повторения прошлого инцидента.

Я увидел главный экспонат, расположенный на центральном столе. Частично разрушенная, частично модифицированная механическими частями оболочка колосса. Что логично, пустая. С моей позиции очень хорошо просматривалась внутренняя полость: серая, гладкая, покрытая множеством маленьких дырочек.

– В рамках исследований мы изучили экзоскелет колосса. Этот кусок мы получили в начале 157-го цикла. Подбит с помощью опытной установки, разработанной бойцами роты Альфа…

– Впечатляет.

– Да, это настоящий прорыв. Полковник Закиро лично курировал проект.

Надо же, какой молодец. Странно, что это не отображено ни в одном отчёте. И в массовое производство после успешных испытаний прибор не попал. Интендант как будто о нём забыл? Или приберёг на будущее? И, насколько мне известно, вездесущий Сабаи участвовал в том бою. Определённо, он умудрился засветиться везде.

Я прервал Амадеуса:

– Постойте. Разве это не тот же колосс, за которым вы теперь наблюдаете?

– Совершенно верно. Объект был неактивен, когда мы обнаружили то, что приняли за останки. Правая верхняя конечность — вот эта — была отделена, и мы изучали её. Но вскоре, колосс за ней вернулся. Он был ранен, но нанёс огромный ущерб временной лаборатории… и забрал руку. Как видите, он прирастил её обратно.

– А эти железки?

– Домокл-9. Служба безопасности отправила боевого меха на борьбу с объектом и… тот не справился…

– Однако, они действительно сильны… – кивнул я.

– А некоторые и весьма огромны! – добавил Амадеус. – Но, как оказалось, это лишь оболочка. Защитный скафандр. Вот, взгляните.

Он указал на полость экзоскелета.

– Колосс находился здесь. В эти отверстия особь просовывает свои щупы, для контакта с соединительной тканью. У этой ткани мышечная структура со множеством нервных окончаний. Благодаря ей экзоскелет может двигаться. И более того. -

Амадеус взял со стола маленький пультик и подёргал рычажком. Механические руки от «Домокла», вросшие в тело, пошевелились.

– Вау.

– Согласен, впечатляет. Мышцы оболочки частично состоят из той же симбиотической ткани, что и сам колосс. По структуре очень напоминает медицинский субстрат, который используется для заживления ран и наращивания клеток. За тем лишь исключением, что конфигурация колоссов позволяет им взаимодействовать с электронными устройствами через мышечную ткань. Они нервные импульсы преобразовывают в электрический сигнал и…

Он снова пошевелил манипуляторами.

– Круто. Но что же в этом секретного? Колоссы и без того считались самыми опасными тварями во вселенной.

Мужчина кивнул:

– Полностью с вами согласен. Однако обратная совместимость с этим бионическим… интерфейсом говорит о возможности внешнего воздействия. И манипуляции. Понимаете, чем это, в перспективе, грозит?

Хм. Отряд богоподобных созданий с непробиваемой бронёй? Подчинение колоссов? Пожалуй, да, о таком лучше пока что не распространяться.

– Допустим, – сказал я.

– Но это далеко не всё, что нам удалось обнаружить. И, по правде говоря, не самое странное. Пожалуйста, подойдите ближе.

– Кхм…

Стараясь не упасть, я приблизился к перевёрнутому стено-полу вплотную. Практически улёгся на него животом, выключил ботинки. И понял, что притяжение окончательно меня перехватило. Встал рядом со столом. Непривычно. Теперь на стене, как дураки, стояли мои якудзы и одиноко покачивалась гравиплатформа.

– К этому быстро привыкаешь, – сказал Амадеус, прошу сюда.

На маленьком столике возле старого компьютера ютился квадратный ящик с двумя окулярами. Спектральный микроскоп или что-то вроде того. Под ним был поворотный столик с четырьмя препаратами.

– Взгляните, – предложил учёный.

Я прильнул к тубусам. Увидел некую кристаллическую структуру.

– Что это?

– Срез внешней оболочки. Сверхплотный кальцит. Весьма устойчивый к повреждениям, отлично экранирует космическую радиацию, но при этом обладает рядом уникальных свойств. Его можно вырастить в лабораторных условиях за считанные часы, процесс кристаллизации очень быстр. А теперь взгляните на следующий образец.

Столик повернулся, препарат поменялся, но я не заметил каких-то особых различий.

– Ииии это тоже самое?

– И да и нет. Состав на девяносто процентов идентичный, но совсем недавно это были мышечные ткани живого существа.

– Живого? – удивился я.

– Совершенно верно, сэр.

– Что же его изменило?

– На это у нас нет ответов. Однако до недавних пор считалось, что причиной тому — кибернит.

Я смерил Амадеуса взглядом.

– Вы хотите сказать, что испытывали кибернит на людях? Здесь, на этом комплексе? Вопреки Догмату?

Учёный побелел и торопливо замотал головой:

– Нет-нет-нет, не на людях. Мы чтим кодекс и действовали строго в соответствии с ним. Я вам сейчас всё объясню.

Ну вот. Стало гораздо скучнее.

Мы подошли к клеткам. Вернее сказать, тут были две клетки, аквариум и ещё что-то, накрытое маскировочным брезентом.

В аквариуме плавала рыбина с кучей синих глаз.

– Мы добавили кибернит в рацион андромедийской плотвы, превысив критические значения. Никакого эффекта.

– А глаза?

– Они и раньше светились.

– Понятно.

В клетке рядом перекатывался, стрекоча, мохнатый серый шар.

– Обыкновенный ниддлеанский валькр. Никакого результата. Если не считать того факта, что он начал понимать человеческую речь. А ну, сидеть!

Шар замер, развернулся и на нас внимательно уставились маленькие чёрные глазки.

В соседней с ним клетке лежал… камень?

Довольно крупная бесформенная глыбина на подстилке из бледного пуха.

– Был ещё другой валькр, квантонский подвид.

– И… где он теперь?

– Вы на него смотрите, – сказал Амадеус со вздохом.

– Вот эта каменюка?

– Да. Препарат в микроскопе — его кожа. Кое-как удалось отскоблить.

– То есть он полностью превратился в кварцит?

– Можно сказать так. Сначала ничего не происходило. Потом мы зафиксировали поведенческие изменения. Особь стала проворнее, метаболизм увеличился в сотни раз. Движения стали резче и быстрее. Вместе с тем возросла и сила. Но потом… зверь стал агрессивным, начал кидаться на стенки клетки. Вернее, он просто метался во все стороны, бился об решётку. Места ушибов набухали и отвердевали, как при фибродисплазии, только превращались не в кость, а в минерал. В итоге шерсть выпала, а вся поверхность тела минерализовалась. Собственно, костный состав у валькров базируется на кальците, что роднит их…

– С колоссами?! – выпалил я.

– Нет, сэр. С ниддлеанцами.

А, ну это не новость. Они вроде из одной и той же дыры произошли. Только ниддлеанцы эволюционировали до гуманоидов, с некоторыми видовыми особенностями вроде острых зубов, а валькры остались маленькими мохнатыми шариками с шестью лапами.

Амадеус продолжал:

– Возможно, это из-за ниддла, который ниддлеанцы и валькры в древности принимали в пищу. Свойства минерала могли передаться им на клеточном уровне. Валькрам и ниддлеанцам характерны высокая сопротивляемость к вредному излучению, а так же способность к заживлению переломов, отращиванию новых костей, зубов. Опять же, у некоторых особей сохранились рудиментарные рога, копыта...

– Но почему тогда другой валькр не превратился в камень?

– Мы изучаем этот вопрос. Ответов у нас пока нет. Но… вот что мы обнаружили. Иоганн, помоги-ка.

Двое учёных стащили брезент с продолговатого пластикового бокса, в котором лежал двухметровый валун.

– Только не говорите мне, что это ниддлеанец, – сказал я.

Хотя в тайне надеялся, что так оно и есть. Ну а что? Любопытнейшая дичь.

– Нет-нет-нет, – затараторил Амадеус, а его коллега поспешил исчезнуть с наших глаз, – То есть, в некотором роде да… Но не весь.

– Что?

– М-мы… только поймите правильно, прошу… Мы послали официальный запрос на Рудники. Догмат запрещает опыты над людьми, но ниддлеанцы всё-таки не люди. Даже квантонцы имеют с людьми больше общего, чем они. Кроме того, мы всё предусмотрели, испытуемый был из числа добровольцев, кибернит вводился исключительно внутримышечно, а испытания были своевременно прекращены. Все издержки оплачены из компенсационного фонда.

– Почему вы думаете, что это должно меня обрадовать? – я наигранно возмутился. – Мало того, что вы угробили испытуемого, так ещё и фонд разорили наверняка.

– Постойте, почему угробили? Ниддлеанец жив и здоров.

– А это тогда что? – я показал на глыбу.

– Всего лишь его нога. Фонд оплатил инкубирование и трансплантацию новой конечности. От протеза испытуемый отказался.

– Нога? – не поверил я. – Почему такая огромная?

– Мы… изучаем этот вопрос. Инъекции кибернита привели к росту конечности и увеличению мышечной массы. Но очень скоро стали прослеживаться те же свойства. Минерализация, переломы под тяжестью собственного веса, новообразования и окончательное окаменение.

– Мда…

– Испытуемый подписал отказ от претензий. Клан Ниддлеанцев подтвердил, что не имеет возражений.

– Вы ходите по краю, сэр, – предупредил я.

– Мы свернули все дальнейшие исследования на живых существах, – заверил меня учёный. В настоящий момент мы ищем причины таких метаморфоз и их связь с кибернитом. А точнее с тем, что в нём содержится...

Я вздохнул:

– То есть вы считаете, что это не из-за кибернита?

– Как я уже сказал, все его элементы и их воздействие нами изучены. Да, мы расширили химическую таблицу, добавили несколько новых элементов, но ни один из них не запускает тех процессов, которые мы наблюдаем. И тем более непонятно, почему на одни организмы оно действует, а на другие — нет.

– Понятно.

Амадеус жалобно посмотрел на меня, как будто здесь и сейчас решалась его судьба. И будущее всего отдела исследований. Наверняка он так и думал, а я не стал его в этом разубеждать.

Но спросил:

– Кому известно, чем вы здесь занимаетесь?

– Интенданту Закиро, всем учёным с первым уровнем допуска и теперь вам.

– А Гвардия? Совет директоров? Патриарх какой-нибудь?

– Никак нет, сэр. Нам приказано хранить секретность.

– Что ж. Это хорошо. Продолжайте в том же духе.

– Мы бы и рады, сэр… Но, боюсь, этим наши исследования ограничатся.

– Не хватает подопытных? – усмехнулся я.

– Не в этом дело, сэр. Понимаете, нам не хватает знаний. И финансирования, если на то пошло. Мы можем и дальше ставить опыты, использовать научно-материальную базу Конфедерации, но даже при этом рискуем не найти никаких ответов, ключевого звена, которое бы всё связало и объяснило. И я склонен думать, что ответы ждут нас там.

Амадеус показал наверх. Вернее, вбок, куда уходила шахта.

– Колоссы? – уточнил я.

Учёный кивнул.

– Я искренне надеюсь, что переговоры пройдут хорошо, и мы продолжим взаимодействие с этими уникальными созданиями. Как представлю, сколько открытий нас ждёт, – он закрыл глаза и покачал головой. – Если бы не приказ, я сам бы прыгнул в это озеро, чтобы вступить с ними в контакт. Но нет же. Первопроходцем оказался не пойми кто, и даже ничего важного у них не спросил. Впрочем, отношения между нашими видами тогда были натянутыми…

Мы вернулись на платформу. Якудзам пришлось вытягивать меня за руки, прежде чем я справился с притяжением и примагнитился к правильной плоскости.

Поднимаясь в смотровую, я спросил у Амадеуса:

– Не для протокола, какие у вас прогнозы насчёт переговоров?

– Если слова «посланника» правдивы, то весьма и весьма положительные. Колоссы дали нам достаточно времени и с тех пор ведут себя мирно. Всё дело за нами. Главное — не спугнуть, не дать им усомниться в нашей готовности к диалогу. И не развязать полномасштабную войну…

– Значит, контрольная группа, помимо физиологических параметров, должна быть ещё и миролюбиво настроена?

– Вне всякого сомнения, – подтвердил Амадеус. – И ни в коем случае не ниддлеанцы, а то может кончиться плачевно… А ещё лучше, найти таких людей, которые были бы максимально нейтральны к делам Гвардии, Кибера и существу вопроса вообще. Обезличенные посредники. Чтобы, даже если залезть к ним в голову, в самые потаённые уголки их мыслей, потенциальный враг не смог бы там найти и намёка на корыстные цели...

И поэтому Закиро выбрал нейрошаманов, которые жрут кибернит горстями? Ну да, логично.

– Я вас услышал. Что ж, благодарю за экскурсию. Я отмечу в своём отчёте работу вашего отдела как... удовлетворительную.

Наверху нас ждал комендант со здоровенным стаканом. Литр кофе, не меньше.

– Очень кстати, благодарю. Там внизу, на складе одноразовых перчаток, так холодно.

Я сделал большой глоток. И тут же выплюнул:

– Ну, господин комендаааант! Я же просил — с марципаном. А это какой-то дешёвый миндаль! Кого вы пытались обмануть?

Назибо хоть и чернокожий, но я прям почувствовал, как он побагровел.

Глава 7. Чувак, это репчик!

За двести с лишним лет колонизации Тибетия пережила три глобальных катаклизма: падение Даосского метеорита, экспансию Пятого рейха и фестиваль «Нашествие» знойным летом 2308 года. Эти три столь непохожих друг на друга события объединяет одно: ничто не предвещало беды.

Когда Межгалактический Конгломерат Развлечений выбрал Тибетию для очередного фестиваля, все были рады и воодушевлены. Тибетцы предвкушали наплыв состоятельных туристов и новых адептов Ордена, а туристы мечтали как следует оторваться на нейтральной территории, то есть без риска и последствий. Ничья Земля в то лето находилась под контролем Конфедерации, так что вариантов, как ни крути, оставалось мало. А на Тибетии, с другой стороны, такой удобный кратер без дела стоит. Вот звёзды и сошлись. Вернее, слетелись. Некоторые телепортировались, рискуя потерять в дороге аппаратуру. Концертная программа насчитывала около пятисот известных исполнителей. Включая легендарных Скитальцев (22-й состав), Правнуков Одина (сверхтяжёлый металл от Висельников), а так же нейромонаха Феанора (последний адепт драм-энд-бейса за пределами Конфедерации) и бесподобную Королеву Фей (с хитом «Любовная любовь», провисевший триста недель в топе музыкальных чартов по личной просьбе её мужа и продюсера — директора МКР).

Фестиваль должен был длиться целый месяц, на четырёх площадках Тибетии, главная из которых располагалась в том самом Даосском кратере. Миллионы людей слетелись на материнскую планету шаманского Ордена с близлежащих галактик, чтобы приобщиться к «Нашествию» - одному из старейших фестивалей, корни которого уходили в непролазную грязь дремучих закоулков клана Третьей планеты. Все билеты на мероприятие были проданы в первые 30 секунд.

Поначалу всё шло просто идеально. Королева Фей разжигала свою Любовную любовь, молоторукие Правнуки Одина ковали неподъёмную жесть с главной сцены фестиваля, а бескрайние толпы фанатов отрывались на полную катушку. Местные производители гребли галокоины карьерными экскаваторами на одних только напитках. Подпространственные отели забились до отказа, аренда лачуг взлетела до небес, а подземные заводы круглые сутки производили всё новые и новые партии сувениров, в триста раз перевыполнив план. Что тут сказать — Тибетия в несколько раз превышала размерами Ничью Землю. Места хватало всем, и триста третий фестиваль обещал быть самым многочисленным. И самым успешным.

Но на исходе первой недели начались проблемы. Нет, организация не подвела. И концертная программа была на высоте. Чего только стоили стратосферные голографические фейерверки, покрывшие всю планету! Танцы в невесомости, фаер-шоу с генно-модифицированными ящерицами, десятиметровая реинкарнация Селин Дион исполняла свою главную песню на подмостках в виде медленного тонущего (в специальном бассейне) корабля, под аккомпанемент филармонического оркестра, который тонул вместе с ней! Но внезапно центральную площадку накрыл энергетический купол, появившийся из ниоткуда. Кратер словно накрыли огромной лазерной крышкой. Участники фестиваля сначала не придали этому значения, решив, что это очередной спецэффект. Но те, кто находился снаружи (и наблюдавшие с орбиты организаторы) были несколько озадачены. Площадка оказалась заблокирована, входа не было и вообще всё это было не по плану. Откуда и зачем взялся купол? Пока администрация ломала над этим голову, посетители, оставшиеся снаружи, недоумевали, теряли терпение и разбредались по другим площадкам, где всё было нормально.

Под куполом тем временем программа шла по плану. Но недолго. Вскоре по всему кратеру начала отказывать аппаратура. Танцоры в невесомости попадали на антигравитационные подмостки и переломали себе конечности. Королева Фей, начисто лишённая голоса, осталась без фонограммы (модуляционный имплант отключился тоже) и пристыженно умолкла, хлопая розовыми пятидюймовыми ресницами. Фанерный корабль всплыл из бассейна кверху днищем, а нестабильный клон Селин Дион начал некрасиво распадаться у всех на глазах. Наноботы, отвечающие за клеточную связь, перестали функционировать как единый организм и разбежались. Только Правнуки Одина лабали хит за хитом, потому что железо неплохо поёт и без электричества. Грохот металла разносился по затихшему кратеру во все концы. Свет пропал и только купол зловеще мерцал в вышине, не столько спасая, сколько усугубляя положение. Некоторое время местные управленцы пытались решить проблему со снабжением, но ничего не вышло. Отказали даже автономные приборы на энергокристаллах. А так же многие телесные импланты, протезы, и нейролинки.

Гостям фестиваля после недолгих раздумий коллективно пришла в голову закономерная идея свалить с площадки куда подальше, но поиски выхода не увенчались успехом. Изнутри купол был непроницаем, как и снаружи. Силовой метод проникновения за таинственный барьер тоже, скажем так, не удался. Различные предметы, брошенные в купол, беззвучно осыпались пеплом с другой стороны. Аналогичная картина наблюдалась и с другой стороны. Сквозь купол вообще было довольно плохо видно, но по характерным следам на поверхности можно было сделать вывод, что контакт с лазерами будет мгновенно летальным. Из соображений безопасности власти приказали населению не приближаться к куполу ближе, чем на десять метров. Но кто остановит теряющую самообладание толпу под куполом? Попытки связаться с «внешним» миром провалились по причине сбоящей связи, которая на Тибетии и в лучшие времена не славилась стабильностью, и причиной тому был неэкранированный кибертрубопровод неглубокого залегания. Кроме того, несколько не особо одарённых, но достаточно отважных индивидуумов ринулись напролом без предварительной проверки. Чёрные пятна, в которые они превратились, мигом отрезвили свидетелей. Так, минута за минутой паника всё возрастала. Люди тыкались в полумраке, как слепые перепуганные котята. Кто-то начал рыть подкоп, кто-то напился с горя, драки и скандалы вспыхивали на каждом шагу. Организаторов требовали призвать к ответу. И для наглядности — повесить, с подачи Правнуков Одина и их этнических братьев.

Горстка инженеров по свето- и звукотехнике забаррикадировалась на передвижной подстанции, спасаясь от гнева разъярённой толпы, несколько часов назад бывшей самым дружелюбным и счастливым сообществом на свете. Силой на подстанцию они не пробились, но поскольку она была передвижная, её просто начали толкать к краю кратера по утоптанному грунту.

«Горите в аду» - орала толпа и бросала в бронированный корпус модуля пластиковые бутылки, а члены клана Висельников грустно наблюдали за действом. Между тем, в этом гнусном акте линчевания была даже некая извращённая логика. Поскольку подстанция отвечала за работу ключевых коммуникаций, то её уничтожение — пусть и вместе с несколькими невинными людьми – могла отключить и купол. Во всяком случае, на это надеялись попавшие в ловушку люди.

И они таки дотолкали подстанцию до барьера, всего за полчаса. И под громкие возгласы прокатили её через купол. Но тот не погас. А потом и подстанция, целёхонькая и без каких-либо следов испепеления, въехала обратно и, стремительно набирая скорость, покатилась по склону на дно кратера, попутно наехав на нескольких зазевавшихся линчевателей. В целом обошлось без жертв, не считая нескольких переломов и фобии, развившиеся у запертых на подстанции жертв.

Купол в итоге оказался иллюзией. Он не нанёс никому вреда. А брошенные сквозь него вещи валялись с другой стороны. Мероприятие в Даосской долине было сорвано, но продолжилось на трёх других площадках. Очень немногие гости, выбравшись из мнимого плена, захотели остаться на Тибетии. Некоторые по возвращению домой пытались судиться с МКР, единицам удалось возместить моральный и физический ущерб. Тяжба наследников Селин Дион с конгломератом продолжается по сей день. А Тибетия за пять лет так и не отмылась от позора. Приток туристов заметно упал, долина и вовсе опустела. Даже местные перебрались в другие регионы, где бизнес ещё не завял.

А случилось всё это мракобесие только потому, что Короля и Шейкера не пустили в бар. Бармен им так с порога и проскрежетал:

– Вы двое, на выход!

– С какой этой радости?! – возмутился Король. Он не был настоящим правителем, но замашки проявлял подчас вполне королевские. Король часто оказывался в центре внимания и нередко бывал организатором сабантуев и зачинщиком несанкционированных Битв Лимба в стенах школы Крока, где он вместе с Шейкером обитал уже несколько лет.

Все жители Даосской долины хорошо знали Шу-Лира и его невозмутимого приятеля, но далеко не каждый — с положительной стороны. Очевидно, хозяин «Трёх жестянок» был из тех, кому проделки Короля не зашли.

– Сегодня обслуживаем только гостей «Нашествия», – заявил бармен. Это был старый музыкальный автомат, круглые сутки крутящий в заведении отборный джаз. Ему приделали экран с анимированной рожицей и пару манипуляторов. С барменскими обязанностями автомат вполне справлялся, хоть и был старым настолько, что все лазерные диски с нормальной музыкой давно стёрлись в пыль. Остался только никем не тронутый и тотально не понятый в этой галактике джаз. Заявки на выключение чёртовой саксофонии, льющейся из его хрипящих динамиков, решительно игнорировались. «Это моя молодость, в натуре, – отмахивался бармен, – Все вопросы — к Зитту».

Инди Зитт — гигантских размеров рефрижератор, работал в заведении вышибалой (а по ночам загораживал собой вход), а ещё вёл бухгалтерию и отвечал за связи с общественностью. Книга жалоб и предложений хранилась в его морозильном отделении рядом с годовыми отчётами. Инди, вероятно, тоже не был рад появлению Короля. Когда они вошли, холодильник грозно завибрировал и неторопливо пополз ко входу из своего угла, задевая обшарпанным титановым корпусом столы и стулья.

Шу-Лир, оглядев абсолютно пустое помещение, недовольно поднял брови:

– Луис, тебя замкнуло, что ли? Какие, к дьяволу, гости?

– Гости фестиваля. Проваливайте, и не задерживайте очередь!

Король обернулся. Вечерняя улочка на окраинах Кратера была пустынна. Фестиваль шёл полным ходом, жилые кварталы уже несколько дней как вымерли, потому, как местное население тоже были не дураки повеселиться, тем более что гражданам Тибетии вход на «Нашествие» был бесплатным.

– Луис, здесь только мы!

– В этом и проблема. Вас двоих здесь точно быть не должно. У меня предписание.

– Какое, квантовый кит тебя сожри, предписание?! Никогда не было, а теперь появилось? – возмутился Шу-Лир.

– Выходит так. До конца фестиваля обслуживаются только клиенты с гостевым статусом. Король и Шейкер, разумеется, носили гражданский статус, к тому же были членами Ордена. Чтобы получить право пропустить стаканчик в «Трёх жестянках» им обоим нужно было отречься от Ордена, переселиться на другую планету, а затем вернуться, оплатив гостевой билет на «Нашествие».

Шу-Лир был талантливым шаманом и кое-что умел, но проворачивать подобное в шесть вечера в пятницу ему было не с руки. Он просто хотел немного расслабиться на исходе трудной недели в своём любимом баре. Любимым - главным образом за то, что кроме упомянутых выше Луиса и Инди в баре обычно никого не было. В подсобке гудела третья «жестянка» — автопогрузчик Кеттер. Ещё в бар временами забредали местные, среди которых почти не попадались знакомые Короля. Идеальное место, чтобы завалиться вечерком, перевести дух и двигаться дальше в лучах славы и всеобщего обожания.

– Брось, Луис, ты же нас знаешь! Посидим немножко и пойдём дальше по своим делам.

– В доступе отказано, – отрезал автомат и со скрежетом сменил пластинку. Заиграл свинг, который был ещё страннее джаза. Но Король не поддавался на психологические атаки подобного рода. К тому же, он не привык отступать. Шейкер в свою очередь прочувствовал недружелюбную атмосферу заведения, одёрнул его за рукав мантии и кивнул на выход, но Шу-Лир уже двигался прямо к стойке к вящему неудовольствию бармена.

– Вы всё ещё здесь? – деланно удивился автомат.

– Чем мы вам так насолили, мистер Стронг? – спросил Король, облокотившись на ржавую столешницу, – Мы же давно друг друга знаем. Я всегда плачу по счетам и даже чаевые оставлял…

– Твой партнёр переманивает наших клиентов, – заявил Луис.

Шейкер хмыкнул.

– Мы не партнёры, – оскорблённо возразил Король, – Да и кого он там переманил-то? Всего лишь замешал пару коктейлей. Заметь — только после того, как они оплатили свою выпивку…

– И больше с тех пор не приходили! Такое происходит каждый раз, когда вы двое здесь появляетесь.

Резон в этом был. Шейкера знала вся округа не хуже, чем Короля. А некоторые даже гораздо плотнее, хоть заводилой Тоно Садуро и не слыл. Всегда немногословный, уравновешенный и спокойный. В стенах школы Шейкер появлялся нечасто, все зачёты сдавал заочно, медитировать предпочитал в уединении. Говорят, он даже заявление о зачислении в школу подавал через лимб. Но знаменитость Тоно обрёл по другой причине. У него была своя лавочка в долине, где Шейкер приторговывал (и весьма успешно) эссенциями собственного производства. Но особенным спросом — среди приезжих — пользовались заменители нейростабина, не вызывающие привыкания. Секрет семьи Садуро. Каждую неделю их скупали подчистую. Бизнес был чистый, у Шейкера и лицензия имелась. Но она в то же время обязывала Тоно оказывать услуги по запросу в любое время и в любом месте. Поэтому парень всегда таскал с собой небольшой набор реактивов в рюкзачке, насквозь пропахшем лекарствами. Эссенции на основе кибернита, ниддла и широкого спектра опиатов, смешанные в нужной пропорции с алкоголем давали потрясающие результаты и расширяли сознание во все края. Многие после этого напрочь бросали пить. И записывались послушниками в школу Крока, благодаря чему она являлась самой многочисленной, несмотря на отвратительную организацию учебного процесса.

– Это чистой воды недоразумение! – Шу-Лир распахнул полные невинности глаза. – Шейкер больше так не будет. К тому же, смотри, у него с собой и нет ничего. Король сделал вид, что закашлялся и быстро нашептал простенькое заклинание для низкоуровневой техники. Кивнул Тоно и тот повернулся, продемонстрировав, что рюкзак с реактивами действительно отсутствует. На самом деле он никуда не делся, но для примитивной оптики Стронга и Зитта восприятие электромагнитных волн изменилось.

– Ничего не знаю, – Луис упёрся намертво. – Пусть уходит. И ты уходи, жулик. Твоя последняя транзакция была фальшивой.

– Быть этого не может! – снова оскорбился Король. Никто и никогда не уличал его в мошенничестве, поскольку все поддельные платежи Шу-Лира выглядели как настоящие. Вплоть до того, что баланс получателя навсегда искажался с учётом несуществующих средств. Заметить подлог можно было только если счёт уйдёт в минус, что в процветающей экономике Тибетии не случалось никогда. За спиной Короля лязгнула тяжёлая титановая дверца. Вышибала-бухгалтер выплюнул из своего чрева увесистый том, перевязанный телефонным шнуром.

– Мы всегда пересчитываем хэш по итогам дня и обналичиваем суточную выручку. Баланс не сошёлся ровно на ту сумму, которую выставили по твоему счёту на прошлой неделе.

Шу-Лир вздохнул. В создаваемых им иллюзиях всё же присутствовал ощутимый изъян: их нельзя было пощупать, в большинстве случаев. Иначе Король расплачивался бы наличными и это многое бы упростило. Вдвойне обидно было попасться в тот единственный раз, когда Шу-Лир пошёл на обман. Но на прошлой неделе он спустил стипендию быстрее обычного, а заначку спрятал от самого себя и оказался перед выбором: отрабатывать счёт мытьём посуды в «Трёх жестянках» или прибегнуть к годами оттачиваемому методу. Ставка, очевидно, не сыграла. Инди снова хлопнул створкой и нарочито громко встряхнул поддоном для льда.

– Кажется, нам пора, – пробормотал Тоно. Он не любил болтать попусту, но раз уж взялся, то говорил по существу. И всегда оказывался прав. Король тактически отступил к выходу, обогнув вышибалу на безопасном расстоянии. Шейкер уже был на улице.

– Зря ты, – сказал он.

– Да знаю, – раздражённо отмахнулся Король. – Паршивая неделька выдалась. Что характерно — вторая подряд. Чёрная полоса какая-то. Надо это дело пресечь.

– Как? – спросил Тоно.

– Как говорил наш великий наставник, в тёмные времена — обращайтесь к свету. Бытовала легенда, что именно так сказал Крок Великий, когда продавал краденую звезду кочевникам. Король кивнул на яркие лучи голографических прожекторов, бьющих в небо из фестивального кратера.

Они выбрались из пустынного спального квартала на оживлённое шоссе, забитое паломниками. Все дороги в тот чудесный вечер вели туда, где мерцали огни и гремела неистовая музыка.

Технически, ограничения на доступ к площадкам отсутствовали. Нейрошаманы — народ своеобразный - из соображений безопасности проще было разрешить им посещение «Нашествия», нежели запретить. А то ведь могут обидеться и из принципа нагрянуть всей толпой и взломать всё, что только можно. Поэтому адепты всех ступеней (кроме нулевой, которым запрещено покидать стены школ) участвовали в «Нашествии» наряду со всеми. Главным образом ради нейромонаха Феанора, бывшего ученика школы Змея. Он тоже выступал в Даосском кратере, на специально оборудованной сцене. Королю на него было глубоко наплевать, он презирал всех, кто хоть каким-то образом был связан со школой Змея. Даже Крока немножко, поскольку он обучался у Великого Змея, который считался родоначальником шаманского движения, и все остальные институты появились позднее. Ныне, по мнению Шу-Лира, в школе Змея учились только лохи, тормоза или кайфоломы. В частых случаях все эти качества встречались в одной личности. Шейкер держался в стороне от противостояния «кроков» и «змеев», считая их довольно скучными, чем подтверждал отстойность адептов школы Змея в глазах приятеля.

– С вами даже соперничать западло, – говорил Король, – вон и Шейкер подтвердит.

Тем не менее, Шу-Лир всегда оказывался в гуще этого самого соперничества. Всегда и повсюду, где это было возможно, он затевал Битву Лимба, состязаясь с идеологическими противниками (а с братьями по школе так и вовсе крокоугодное дело!) в мастерстве владения нейролингвой. И по собственному скромному мнению входил в пятёрку лучших. Да и вообще-то её возглавлял, списывая редкие неудачи на повышенную крепость коктейлей Тоно.

Когда друзья добрались до спуска, Шу-Лир сразу понял, куда им нужно идти и указал на тёмное пятно между площадками, до отказа забитого фанатами Королевы Фей и Селин Дион. Даже отсюда в глаза бросался странный бугорок на пустынном клочке земли, окружённый подсобными помещениями.

– Малыш снова в городе? – хмыкнул Шейкер.

Кю Ленг по прозвищу Малыш, был знаменитостью среди шаманов. Рядовые жители Тибетии знали его как недоразвитого толстячка, пускающего слюни на рыночной площади. Врачи диагностировали у него серьёзные отклонения, нисколько, однако, не мешавшие его адаптации в обществе. Индекс интеллекта Малыша соответствовал примерно годовалому возрасту, а словарный запас ограничивался одним-единственным словом: «Кю!». Это не было его именем, но звук, очевидно, Малышу нравился, и он просил называть себя именно так. И сам всех так называл. Окружающие, прекрасно понимали, о чём он говорит. Малыш хорошо доносил свои мысли до людей, а ещё лучше — до электронных приборов, поскольку был одним из немногих невербальных шаманов. Ворочать толстым языком и мозгом, лишённым лобных долей было непросто, поэтому Кю обитал прямо в лимбе, с лихвой восполняя физические и умственные недостатки. Многих пугала его вечно отвисшая нижняя челюсть, косящие или закатывающиеся глаза, неприятные запахи и всё такое, не говоря уже о том, что одеваться Малыш не умел, да и не любил. Но в долине к нему относились дружелюбно, да и сам Малыш был ласков к окружающим и очень любил общаться. Только слегка огорчался, когда его запирали в изоляторе. Каждое утро он мирно и беспрепятственно уходил из лечебницы. Каждый вечер санитары отыскивали его спящим под каким-нибудь кустом или на обломках скамейки и возвращали назад на погрузчике. Чинили двери, усиливали защиту. Но утром всё повторялось.

В моменты бодрствования Малыш был неудержим, а в дни проведения фестиваля и подавно. Весёлая музыка и яркие огоньки манили Кю. И, подобно двухтонному мотыльку, он летел на свет, вибрируя всеми телесами. Удачно, что Королю удалось сразу заприметить Малыша. Они уже раньше пересекались и это были самые отвязные вечеринки в истории школы.

– Поспешим, а то убежит! – крикнул Шу-Лир.

– Спрячь мой рюкзак! – ответил на бегу Тоно. Несколько знакомцев, увидев Шейкера, уже заискивающе улыбались.

Кю устроил себе уютный привал между гримёрками клона Селин и подтанцовки Фей. С задворок ему были прекрасно слышны обе певицы. Двери трейлеров с биометрическим доступом услужливо распахнулись перед ним, и Малыш не отказал себе в удовольствии поживиться едой из райдера Королевы Фей, удобно усевшись на кипе костюмов клона Дион. Менеджеры исполнительницы, увидев, как необъятное существо в больничном халате выползает из гримёрки с охапкой вещей, были несколько шокированы и теперь отдыхали на свежем воздухе неподалёку. К приходу Шу-Лира и Тоно один из них очнулся, но Кю, доедая изысканный торт, замкнул переполошившемуся агенту нейролинк, предложив подремать ещё немножко.

– Здравствуй, Малыш! – крикнул Король.

– Кю! – Малыш был рад встретить старого знакомого, но сразу подчеркнул, что делиться тортом не намерен.

– Ешь-ешь, я не претендую. Как поживаешь?

– Кю… – всё по-старому. В новом изоляторе на входе вместо энергетического поля — обыкновенный валун, которым невозможно управлять ментально. Но при этом довольно лёгкий. Малыш легко справился. Ну, разве что, один киборг уборщик снаружи немножко помог. В общем, дрянь, а не дверь, сегодня совсем не старались. Он управился с нею до завтрака и пошёл на рынок перекусить, а там закрыто, все на фестивале. Идти далеко, но водитель бульдозера прокатил Малыша на отвале. Добрый человек. Жалко, отвал под весом Малыша отломился, но до кратера было уже близко. Малыш любит кататься с горки, поэтому он достиг дна достаточно быстро. А тут эти милые тёти поют. У них вкусный торт. Был. Но на отвале сидеть жёстко, поэтому он подстелил эти мягкие тряпочки.

Шу-Лир присвистнул, заметив за спиной Малыша обломок строительной техники и характерную борозду, оставленную им с противоположного склона.

– Есть планы на вечер, Малыш? – спросил Король.

– Кю? – Малыш был абсолютно открыт для предложений. Он как раз заморил пятикилограммового червячка и не видел никаких конкретных перспектив, равно как и препятствий.

– Скажи, как ты относишься к творчеству Феанора?

– Кю?! – Кого?! Малыш впервые о нём слышал, но, судя по всему, это очередная бездарность из школы Змея, не достойная того, чтобы считаться шаманом или монахом или кем он там себя мнит? Подать сюда этого выскочку и пусть пройдёт испытание Битвой как мужчина и закономерно проиграет, как ветошь, которой он, несомненно, и является.

Часть ответа Король додумал, другую часть — немного преувеличил, но общий настрой Малыша ему понравился и он скомандовал: в путь!

– Не так быстро, ребята! – зычно крикнул кто-то позади него.

Шу-Лир резко повернулся и лицом к лицу столкнулся со своим заклятым дружбаном из школы Джура, Рене Анри. Этот тип был настолько суров, что даже не имел клички. Никому и в голову не пришло бы его как-то окрестить. Рене запретил всем генерировать подобные идеи. Шу-Лир познакомился с Анри, когда участвовал в программе обмена опытом среди адептов второй ступени, и нелёгкая занесла его на другой край света, за море Тантры, где на руинах бывшего нацистского лагеря Великий Джур воздвиг свой величественный институт. Как водится, Король поделился всем своим опытом и заразил всю школу Битвой, о которой за морем почти не слышали. Адепты сражались в перерывах между учёбой и всё свободное время. Некоторые умудрялись устраивать дуэли во время коллективной медитации, но так, чтобы наставник не заметил. Джурам поветрие пришлось по душе, но овладеть им в полной мере удалось лишь немногим. В частности — Анри, и бугаю Ра’асу Тафари, который тоже приехал на фестиваль.

– Ты погляди, Шейкер! Каким ветром сюда занесло столь замечательных гостей?

– Нас вот этот тип позвал, – Рене показал на Малыша и пожал Шу-Лиру руку.

– Что, прям с острова?!

– Нет, вот оттуда, – Анри показал в сторону центральной сцены, где разогревались Правнуки Одина. – Мы услыхали ментальный призыв. А на фестиваль на метро приехали.

– Что, правду говорят, что за морем «Нашествие» шляпное? – Король усмехнулся.

– Кю! – Малыш не преминул вставить свою любимую байку о том, как однажды решил искупаться и прыгнул с разбега в море, а оно испугалось и из берегов вышло, а на острове Джура случился потоп.

– Нормальное у нас «Нашествие», - вмешался Ра’ас, – но сегодня объявили технический перерыв-траур. Один из Скитальцев помер, на презентации сингла «Куски меня».

– Кусков было много, – подтвердил Рене. – Я даже прихватил парочку. Продам на аукционе, когда обновят состав.

– Ну, круто. Добро пожаловать в альма-матер хорошего вкуса и настоящего веселья. Мы с Малышом идём саботировать концерт Феанора, вы с нами?

– «Малышом»? – переспросил Ра’ас.

Рене хмыкнул:

– Ты по-прежнему глумишься над умственно отсталыми?

– И в мыслях не было! Малыш мне как брат!

– Кю! – подтвердил Малыш.

– Я про адептов Змея.

– А, это. Ну, так… Должен же кто-то преподать им урок. Ползают везде… Тупят. А этот вон, драм-энд-бейс развёл. В моей долине! Готов спорить, что он вообще не шаман, а обыкновенный позер с плошкой кибернита.

– Ясно. Нет, мы в детские игры не играем, – разочарованно протянул Анри. – Пошли, Ра’ас, поищем толковых чуваков.

И в самом деле куда-то потопали — худой изящный Рене и его верный оруженосец Тафари, огромный как шкаф и чёрный как пятно в небе, оставшееся после похищения Великим Кроком того пульсара.

– Провокация, – сказал Шейкер, но заявление, брошенное столь пренебрежительным тоном, не могло не задеть Короля.

– А ну-ка, стой! – крикнул он. – Уж не надумал ли ты идти…

– Ага, именно так я и подумал, – бросил Анри, не оборачиваясь. – Пять очков школе Крока. Хотя нет, погорячился - два с половиной. Твоё мыслечтение пока ещё хромает. До скорого.

– Ты пожалеешь об этом! – предупредил Король, вскипая.

– Обязательно. Как только — так сразу телеграмму пришлю.

Анри знал, как повысить градус.

– Здесь и сейчас, Рене! – Шу-Лир занял боевую стойку. – Я вызываю тебя на Битву.

Анри оглянулся с довольной улыбкой:

– Я уж думал — не предложишь.

После отбытия группы Короля на материк, Анри и Тафари были вынуждены состязаться с другими джурами, которые особо ни на что не годились. Других бойцов Лимба на острове не водилось, а таскаться каждый раз на большую землю возможности не было. Порядки в бывшем концентрационном лагере были соответствующие: корпус Пятого Рейха задрал планку дисциплины до невиданных высот и наставники не желали понижать её даже перед лицом здравого смысла. Так, адепты школы Джуро были самыми выносливыми, исполнительными и физически развитыми, вызывая недоумение у коллег по Ордену. Битва Лимба мало того, что была непопулярна, так и не соответствовала уставным положениям о дуэлях среди шаманов, как в стенах института, так и за его пределами. Всех, кто отважился тайком постигать искусство боевой нейролингвы и речитатива, Рене давно победил. Ра’ас уступал ему в главном таланте, но зато обладал врождённой устойчивостью к эссенциям и мог полностью контролировать своё сознание, даже в глубоких слоях Лимба. Иными словами, он никогда не пьянел, а во время медитации не погружался в транс. Он мог медитировать даже во время оживлённой беседы. Или попойки. Против друга у Тафари приёмов не было, но зато Анри не мог влиять на Ра’аса так, как на других.

На просторах фестиваля два непобедимца искали достойных соперников, когда услышали ментальный зов Малыша. А склонить старого знакомого к дуэли было плёвым делом. Не пришлось даже прибегать к внедрению мысли.

– Итак, к барьеру! – Король рвался в бой.

– Не так быстро, приятель. Ты уверен, что нам не помешают?

– Кто, эти вон? – Шу-Лир окинул взглядом толпу, – Да они нас даже не увидят, ручаюсь.

– Кю! – Малыш не собирался оставаться в стороне и тоже изъявил желание участвовать в Битве.

– Три на два? – уточнил Ра’ас.

– Пас, – Шейкер покачал головой. Его роль в Битвах была чисто утилитарной. Он не претендовал на славу и громкие победы, но знал, как сделать схватку более зрелищной. Рюкзачок со всем необходимым уже был у него в руках.

Рене с сомнением поглядел на Малыша:

– Он вообще нейролингвой владеет?

– Кю! – Малыш не лез за словом в карман. У него и карманов-то не было, а только складки на теле. Из-за угла трейлера как раз выполз один из обездвиженных менеджеров Королевы Фей и, увидев пятерых посторонних в эпицентре разрушений, схватился за голову. Но от одного только слова Малыша отключился, зарывшись носом в пыльную траву.

– Ладно, принимается. Но давайте заранее условимся. Никаких увечащих и усыпляющих заклинаний, – предупредил Анри. – Мы же не хотим, чтобы вечер закончился слишком быстро?

– Разумеется. Это будет величайшим унижением в твоей жизни, но не более того, – пообещал Король. – Вернёшься домой в целости и на своих двоих. Но захочешь ли ты жить с позорным клеймом — уже другой вопрос.

– Вижу, твоё самомнение нисколько не увяло. Похвально.

– Довольно церемоний, – вмешался Ра’ас. – Мы так до утра не начнём.

– Ты прав. На рассвете нам нужно быть на построении, поэтому размажем этих любителей побыстрее, – согласился Рене.

– Малыш, помоги-ка мне, – Шу-Лир показал на обломок бульдозерного отвала.

Кю с лёгкостью поднял увесистую железку и вертикально воткнул её в землю, перегородив таким образом брешь между трейлерами с северной стороны склона. С юга оборону занял Шейкер. Он достал из подпространственного отделения складной стол и ширму. Передвижная лавка всегда была у него под рукой. На дуэлянтов больше никто не глазел, хотя на них и до этого мало кто обращал внимание. Буйство музыки и красок продолжалось.

Шейкер дал Королю склянку с экстрактом, повышающим концентрацию. Малыш попросил себе тоже. Ему нравились светящиеся жидкости. Особенно сладенькие. Заморским гостям тоже было предложено, но Ра’ас отказался: не подействует. А Рене не стал ничего принимать, мотивируя это тем, что хочет «дать новичкам фору».

– Не забывай, кто тебя всему научил! – усмехнулся Шу-Лир на эту колкость.

– И ты думаешь, я все эти годы балду гонял? Ученик давно превзошёл учителя.

– Не сомневаюсь, что твой арсенал пополнился АЖ ДВУМЯ новыми приёмчиками!

Шейкер занял своё место за стойкой и принялся усиленно отвлекать внимание зевак, привлекая это самое внимание своим фармацевтическим набором.

Дуэлянты разогревались и ещё какое-то время обменивались наивными колкостями, пока занимали позиции: Рене напротив Шу-Лира, а Кю Ленгу достался Ра’ас Тафари.

Король не знал, чему Анри научился на Третьей ступени, а тот в свою очередь понятия не имел, какие таланты открыл в себе Шу-Лир. Тафари глядел на пузатого соперника почти в растерянности и не был до конца уверен, понимает ли пресловутый Малыш, что сейчас произойдёт. А Малыш ни о чём вообще не думал.

Он просто сказал «Кю» и Ра’ас тот час же воткнулся лицом в траву. К чести начинающего дуэлянта, Тафари оставался в полнейшем сознании и не получил никаких травм. И по-прежнему всецело контролировал свой разум. Но не свои мышечные импланты.

Король хохотнул:

– Малышу больше не наливаем!

– Соберись, Ра’ас! – Рене помог товарищу разогнуться. – Не срамись.

– Я ног не чувствую, блин, – пропыхтел Тафари, но кое-как вернулся в вертикальное положение.

– Кю! – Малыш ожидал от соперника большего.

– Я разогреваюсь, – процедил Ра’ас и тут же начал тараторить едва разборчивые заклинания со смачным сомалийским акцентом.

Суть Битвы Лимба заключается в том, чтобы нанести сопернику как можно больший урон (преимущественно моральный, если состязание шуточное), используя только собственные навыки нейролингвы. Но при этом и самому выйти из боя с наименьшими потерями. От дуэлянта требовалась не только скорость, но и немалая доля изворотливости, молниеносная реакция, чтобы правильно распознать атаку противника, выставить блок и ударить в ответ.

В арсенале опытных бойцов есть множество приёмов, позволяющих обмануть соперника. Например, можно читать заклинания на другом языке. Это не всегда работает, поскольку нейролингва хоть и строго систематизирована, но адаптации практически не поддаётся. Зачастую всё решают этнические и расовые особенности шамана и в немалой степени вера, чтобы видоизменённое заклинание вообще сработало. Верхом маскировки являются невербальные приёмы, но мало кто на Третьей ступени способен ими овладеть. Малыш был уникумом и воспринимал Лимб как часть своего естества. Его нейролингвистические способности не поддавались квалификации, поэтому он никогда не проходил инициаций и считался скорее внештатным членом Ордена, а не его реальным активом. И только неопытность вкупе с детской наивностью делала Кю уязвимым перед атаками. Да, он не знал языков, а модифицированный нейролинк в его полупустой черепушке был настроен таким образом, чтобы сохранять остатки лобных долей от деградации, а так же отвечал за моторные функции. В них искусный Тафари и прицелился.

Пухлые колонны, едва заметные из-под необъятного пуза Малыша, подкосились и Кю растёкся по земле как огромный ком розового теста. Голова утонула в плечах, и Малыш практически весь «ушёл в себя», но даже оттуда пробубнил:

– Кю...

Впрочем, это была лишь формальность. Он мог вообще ничего не говорить и с тем же успехом Ра’аса впечатало бы в стену трейлера, словно тот врезался в шамана на полной скорости. Вдобавок несколько гостей фестиваля неожиданно для себя прокричали:

– Ра’ас — вонючка!

После этого обоим бойцам потребовалось некоторое время, чтобы поставить себя на ноги. Они определённо играли вничью. Малышу нечем было защищаться, а Ра’ас оказался бессилен перед скоростью мысли и дальнобойностью атак Кю.

Тем временем другая пара непримиримых соперников работала, можно сказать, слаженно. Король дуэлился шесть дней в неделю, до десяти раз за день и давно собаку на этом съел. Буквально, когда бился в корейском ресторанчике, и праздновать победу над очередным косноязычным змеем было больше нечем.

Рене восполнял нехватку опыта хитростью и делал ставки не на оборону, а на ложные выпады и обманные ходы. Шу-Лир вертел его волчком, но при этом и сам разгадывал удары через раз. Анри заставил его делать обратное сальто и самому себе отвешивать подзатыльники.

Тогда Король ослепил Рене, но сделал это по-умному, не трогая сенсоры сетчатки, а создав иллюзию повязки на глазах противника. Анри пришлось драться вслепую, так как он далеко не сразу смог развеять преграду. Поэтому он не увидел, как Шу-Лир, позорно упав на колени, заломил руки и жалобно «взмолился» о помощи. Зато, когда повязка исчезла, Рене был свидетелем смачной оплеухи от Малыша, которого Ра’ас раскрутил как заправскую балерину. Удар оказался мощным, и Короля отбросило на баррикады, но даже в полёте он не переставал читать заклинания, и одно даже сработало — во рту Рене оказался воображаемый кляп, который ощущался совсем как настоящий. Анри не мог пошевелить губами и сжать челюсти. Он физически ощутил плотный ком материи, который с силой затолкали ему в пасть. Но дотронуться до него не смог.

Малыш, тем временем, провертев в земле ямку в процессе вращения, продолжал кружиться, причитая:

– Кю! Кю! Кю!

С каждым «кю» Ра’ас получал поджопник или затрещину. Его шатало из стороны в сторону. Он пытался читать новые заклинания, но каждый новый шлепок все сбивал. Челюсти сводило судорогой, боль от ударов была вполне реальной и Тафари уже неоднократно успел пожалеть, что в своё время увлёкся мышечными имплантами вместо того, чтобы налечь на старое доброе железо в качалке. Малыш весь состоял из натурального жира и даже не все импульсы из мозга поступали куда надо, в то время как укомплектованный по последнему слову кибернетики Ра’ас был для Малыша как марионетка. И кукла вуду. И груша для битья. А кружиться ему даже понравилось.

– Стой! – простонал Ра’ас через минуту.

Король, потирая ушибленное плечо, довольно рассмеялся, наблюдая, как Рене ощупывает свой разинутый рот в поисках фантомного кляпа.

– Кю! – сам стой, дурак.

И Тафари полностью парализовало. Он мог только глазами хлопать, глядя как жирдяй перед ним потеет и вращается.

– Техническая… ничья, – сказал Король, а затем спросил у Рене, – Ну а ты? Сдаёшься?

Рене яростно замотал головой и что-то промычал. Внезапно в его глазах промелькнуло озарение: он может мычать. И принялся обстреливать Шу-Лира неразборчивыми мантрами, по звуку напоминающими вопли раненого бизона.

Короля стошнило. Причём капитально. Уделал любимую мантию и брюки всем, что съел днём. Ра’ас, скрипуче рассмеялся сквозь зубы.

– Кю! – Малышу не нравился запах. А ещё его вот-вот тоже начнёт тошнить от этой карусели.

Сплюнув, Король снова пошёл в атаку. Из-под трейлера выполз здоровенный шипастый зверь, отдалённо напоминающий дикобраза и начал на Рене охоту, обстреливая его колючками. Анри начал бегать от монстра кругами, уворачиваясь изо всех сил. Болезненные уколы обжигали ему зад и спину. Анри юлил, метался из угла в угол, но зверь был проворен и силён. Не прекращая бегать, Рене расколдовал Ра’аса и попросил его помочь, но что они могли сделать с животным, да ещё и с неопознанным.

– Иди ты на фиг, я пас, – пропыхтел Тафари.

Король снова засмеялся и из покорёженной гримёрки выбежала вторая тварь и с ходу зашипела на Ра’аса. Пришлось им какое-то время побегать вместе, вскрикивая от боли, когда очередная колючка со свистом впивалась в тело. Король стоял в центре площадки и с удовольствием наблюдал за делом рук своих. От него воняло рвотой. Рядом пованивал вспотевший Малыш, переводивший дух на испорченных концертных костюмах клона Дион.

– Полагаю, это победа? – крикнул Король пробегавшему рядом Рене.

Тот что-то неразборчиво выпалил.

– Что-что? Не слышу!

– Я говорю… Ты ничего… не забыл?

Король озадаченно посмотрел на Рене. Тот, убегая от иллюзии, показал на выход. Ширма была отодвинута. Под столом, мимо Шейкера, собравшего у своей лавочки приличную очередь, уползал менеджер. Зеваки с выпученными глазами смотрели на четверых идиотов и двух кошмарных тварей, мечущихся в импровизированном загоне. И Шу-Лир понял, что заигрался.

Несмотря на всю осторожность, ему уже выносили два предупреждения в этом месяце. Битва Лимбо за пределами школы Крока была строго запрещена. Она и в самом институте не очень-то поощрялась, но ректор ещё не скоро выберется из Плена Вечности, поэтому не страшно. А вот в долине, в окрестностях школы, на рыночной площади, в спальных кварталах, в трущобах, на пляже, на плантациях, в метро, на подземных заводах, в шахтах и муниципальной библиотеке, куда никто моложе двухсот лет вообще не заходит — везде прошмыгнули эти проклятые дуэлянты и откровенно задолбали. Стражи порядка сдерживали поветрие как могли и ввели систему трёх предупреждений, по достижению которых нарушитель отправлялся под арест. Это несколько подмачивало репутацию как среди своих так и в глазах Ордена. Поэтому и нужна была маскировка. И Король мысленно обозвал себя придурком за то, что не придумал укрытия получше. Надёжней было сделаться невидимыми, но уж слишком много народу толкалось поблизости, к тому же в пылу сражения маскировка тоже могла исчезнуть. Но всё это не отменяло того факта, что они напрочь позабыли о свидетеле. Шалости Малыша это одно. Ему за них ничего не будет. Но если этот хмырь в пиджаке или кто-то из толпы донесёт робокопам — всё пропало.

Нужно было срочно что-то предпринять.

Первым делом Король развеял иллюзию. Затем, таки скрыл себя и компанию от посторонних глаз. Пусть думают, что это была голограмма. Или глюки от Шейкеровских настоек. Но этого было мало. Нужно было как-то остановить свидетеля. Поздно. Он уже затерялся в толпе. Охрана в кратере была только та, которую прислали организаторы. Они не опасны. Но если кто-то вызовет копов сюда… Значит, нужно создать физическую преграду. А ещё лучше, оборвать связь.

Нужно было действовать как можно быстрее.

– Малыш, помоги мне.

– Кю?

– Стань моим проводником. Нужно, чтобы все вокруг увидели это.

Шу-Лир схватил Кю за руку, прильнул к его пельменевидному уху и торопливо зашептал.

Малыш сосредоточенно сфокусировал взгляд на кончике собственного носа и кивал.

– Ого! – Ра’ас присвистнул.

Над кратером начал появляться лазерный купол.

– Так вот как ты это делаешь, – произнёс Рене. – Фокусник фигов… Ладно, в следующий раз я это учту! А сегодня, так и быть, ликуй.

– Если мы сейчас же отсюда не смоемся, следующего раза уже не будет.

– Зачем смываться? Вся ночь ещё впереди!

– У вас — может быть, а я исчерпал лимит приводов в этом сезоне.

– У Короля проблемы с законом? – глумливо пропел Рене.

– Заткнись и пошли. Нужно отыскать того чувака, пока он не сбежал.

– Зачем?

– Чтобы копов не вызвал.

– Так обруби ему связь и дело с концом.

– Интересно как? Тут, наверное, миллион человек! – сокрушённо сказал Шу-Лир.

– Я видел недалеко подстанцию. Обрубить питание местного ретранслятора и связь в этой области отвалится, – предложил Рене.

– Подстанция, говоришь? А ну-ка, покажи.

Не снимая маскировки, Король, Рене и Ра’ас, прошмыгнули мимо Шейкера. Шу-Лир шепнул другу, чтобы тот ещё какое-то время посидел здесь и потихоньку выметался. Малыша пришлось оставить на том же месте. Невидимый слон мог натворить немало бед.

Передвижная подстанция действительно оказалась поблизости. Антенна ретранслятора возвышалась в центре кратера и упиралась верхушкой в иллюзорный купол. Но двери подстанции были заперты.

– Предоставь это мне, – сказал Анри и сделал пару пассов над замками. Остальное было делом техники. Тут справился бы и самый молодой адепт. В считанные минуты фестиваль погрузился во тьму и радиомолчание. Затем последовала истерия введённых в заблуждение гостей, которую троица пересидела в безопасном месте — за пределами кратера. Шейкер успел уйти до начала психоза, основательно набив рюкзак галокоинами. Малышу надоело транслировать купол и он пошёл подкрепиться, но в потёмках набрёл на палаточный городок и запутался в чьём-то домике, где и уснул, спелёнутый по самые уши.

На утро Шу-Лир и Рене напились вдрызг в одном из местных баров, где яблоку некуда было упасть от наплыва сбежавших с фестиваля туристов. Король научил Анри паре иллюзий, а тот признался, что это он посадил Шу-Лира на измену и заставил показать свой самый мощный навык. Попавший под раздачу менеджер Королевы Фей и не думал доносить о дуэли, но очень беспокоился о сохранности собственной задницы, поэтому поспешил сбежать с места событий, пока Малыш его ещё раз не шваркнул. Затем, когда весь фестиваль пошёл под откос, всем вообще стало не до этого.

А Король даже не понял, как Анри всё это провернул. Ход собственных мыслей казался ему логичным, ведь риск действительно был.

И тогда Рене напомнил, что двух предыдущих приводов тоже не было. Король ведь не просто так носил свой титул. Робокопы ни разу его не засекли и это действительно впечатляло. Рене, при его талантах, неоднократно получал от наставников нагоняи, попадаясь на различных мелких проступках.

Так, топор шуточной войны между членами противоборствующих школ был временно зарыт, а очередной обмен опытом прошёл успешно.

А замели их только через неделю, когда МКР, подсчитав убытки, провёл собственное расследование и вышел на Малыша, который бесхитростно похвастался перед детективом, что благодаря новым друзьям стал балериной и иллюзионистом. В силу недееспособности Кю избежал возмездия, а Шу-Лир, Тоно Ама Садуро, Рене Анри и Ра’ас Тафари оказались на ковре у директора конгламерата развлечений. И были приговорены к полугодовой повинности в виде общественного полезного труда в пользу МКР. Король транслировал рекламу и создавал иллюзии на различных мероприятиях в Кластере Пятидесяти и на окраинах Конфедерации, а Рене активно внушал потенциальным клиентам жгучее желание посещать различные концерты и представления. Шейкер подпаивал аудиторию на промо-акциях под видом дегустации новых продуктов, а Ра’ас… Способность Ра’аса не пьянеть никак не пригодилась, поэтому он полгода трудился грузчиком и сторожем, разгружая с шаттлов аппаратуру и охраняя сцену.

И, когда почти пять лет спустя в ворота центрального филиала Ордена постучался странноватого вида гвардеец с одной бровью и заявил, что Киберу нужны пятеро талантливых шаманов для одного очень сложного и рискованно дельца, у Старейшины был готов список кандидатов из числа тех, что давно сидели у всего Ордена в печёнках.

Глава 8. Рязанские флешбэки

пт-вт, 7-25 марта 2313 г от Рождества Христова

Вечером с площади у Зарайской канцелярии, куда стекались все дороги городка, доносился оголтелый звон балалаек и баяна. Дружный басовый хор, перекрикивающий ярмарочные гуляния, затянул было «Лестницу в небо», но вскоре перепутал все слова. Песняры были явно во хмелю, запинались, ревели мимо нот, а потом дружно грянули «Яблочко» - да так, что в дворницком флигеле у канцелярии полопались стекла.

Горожане, возвращающиеся с базара, шумно бранили музыкантов, мешающих движению. Хор, натурально, расположился прямо на дороге, не давая ходу пролёткам, спешащим прочь из города в зимнее имение Ржевских на масляничный бал.

– А ну, поди прочь, шельма! Не лезь, говорю, ко мне. Тьфу, проклятая… – кричал недовольный гражданин в съехавшей набекрень горлатной шапке, высокой как башня. Его было очень хорошо видно с любого конца улицы, благодаря этой шапке. Таких горлаток во всём Зарайском уезде было только две, и обе у городничего: одна на каждый день, а вторая – вдвое выше первой – для Земского собора. Местные шутили, что городничий прячет в ней тайного советника. Новый же щёголь, отбивающийся от рослой медведицы в косоворотке своим походным ранцем и самой горлаткой, на городничего не тянул. Не вышел статью, да и с виду обычный чиновник низшей ступени, даром что шуба и шапка богатые.

«Не иначе как с Москвы франт заезжий», уразумел дворецкий, наблюдая за дракой из окна гостиной.

Барин нервно окликнул его из кабинета:

– Тихон!

– Да, ваше благородие?

– Что там за балаган?

Тихон отпрянул от подёрнутого морозными узорами оконца и, ковыляя, поспешил на зов. Дворецким Тихон считался только по документу. Скромные хоромы Капитона Гагарина трудно было назвать дворцом. У него и своего двора-то не было, зато полным-полно других «дворян» квартировалось на соседних этажах. Изысканными манерами Тихон тоже не отличался. И по добру давно пора бы списать Тихона или дать ему вольную, на худой конец. Он служил дому Гагариных почти целый век, и — всё в радость. Никак не хотел на покой. Опять-таки, с вольными автоматонами часто происходят всякие оказии. То одичают, то спутаются с Джипитом и пиши пропало. Вот и приставили Тихона на старости лет к младшему отпрыску: приглядывать за домом, пока Капитон на службе, командуя тремя не шибко расторопными прислужниками.

– Дык это… Лицеисты павловские гуляют, – сообщил Тихон, осторожно заглядывая в кабинет.

– Гуляют? – Капитон, растирая пальцами ноющие виски, угрюмо взирал на разложенные по столу бумаги.

– Ага. Всем корпусом, да с музыкой!

– И опять без намордников?

Тихон развёл руками:

– Полноте, барин, праздник же! Пошумят да разойдутся. Детвора, что с их взять… Один, правда, разошёлся. До прохожего, вон, пристал. Обнимаются.

– Ох, и разгоню я когда-нибудь эту братию. Ко всем чертям...

Капитон откинулся в кресле и закрыл глаза. Мигрень разыгралась не на шутку. В кабинете царил полумрак, верхний свет потушен, тяжёлые гардины из парчи наглухо загородили окно. Это не помогало. В камине плясал огонёк, жадно грызя берёзовые поленья, но и он не отвлекал от этой ноющей боли. Словно мозг опух от измышлений и рвался прочь из головы. Земский врач предупреждал о возможных осложненьях после операции, но не так Капитон их себе представлял. Совсем не так. Да, уму в его палате, так сказать, прибыло. Но не настолько, чтоб излишки начали переть наружу!

– Ставь, Тихон, самовар, – пробормотал он через силу, – да пошли Глашку до аптеки. И запри уже окно, в ушах звенит!

– Будет сделано, ваше благородие.

Тихон плотно затворил за собой дверь, наладил тишину в гостиной, вышел на цыпочках в прихожую, а оттуда уж и проорал как бригадир кавалерии на императорском смотре: - Аглая! Нумер 3!

Прислужница вынырнула из-под лавки, сделала изящный пируэт и шмыгнула на лестницу через специальную дыру во входной двери. Почти сразу же снаружи торопливо постучали.

«Небось опять кого-то на лестнице сшибла», подумал Тихон.

На пороге оказалась, весьма помятая, но уже знакомая личность в богатой шубе и высокой папахе, задевающей притолоку. Нежданный гость сжимал в руках потрёпанный ранец со следами медвежьих когтей. Узкое лицо выглядело измученным и раскрасневшимся, но не с мороза, а как раз наоборот. Пот градинами стекал у молодца со лба.

– Здрав буди, милсдарь! – Тихон приветливо поклонился и отступил на шаг.

– Га! Будешь тут здрав, как же! – Проворчал гость. – Чёрте что развели на улице… Это здесь, что ли, Гагарины живут?

– Тут, милсдарь, тут! Милости просим. Чай, какава, кофий? Есть ещё чайный гриб, – торопливо перечислял Тихон, пропуская гостя внутрь, – лучший друг от ста недуг!

– Ага… ага… Спасибо, нет, ничего не нужно, – незнакомец расстегнул шубу и вышел из неё, как выходят из кареты. Шуба осталась стоять позади, ссутулив плечи. Гость снял шапку, устало утёр лоб рукавом зелёного мундира. Сразу видно — покои Капитона Игнатьевича озарила своим визитом важная персона. Золотые пуговицы, эполеты.

«Точно с Москвы», убедился Тихон и сказал извиняющимся тоном:

– Токмо, будь добры, милсдарь, говорите тише. Барин мой нынче головою хвор. Звоны у него…

– Что, дюже хвор? – Забеспокоился гость, растерянно поглядывая на свою торбу.

– Зело. Делов в губернской канцелярии много в этом годе. Пришлось барину на операцию ложиться, туды её в качель. Третьего дня как вернулся, а тут — на тебе, масленица. Нашу ярмарку-то земскую в самой Москве слыхать. День-деньской оркестр играет.

Посетитель скривился:

– Ага. Оркестр, ети их мать… Ваш оркестрант мне чуть ухо не откусил!

– Это который?

– Да вон, околачиваются на площади... «Свинцовый дирижабль» на балалайках исполняют. Иду мимо, а один — шасть ко мне. Схватил как в тиски, думал задушит. И ну на ухо реветь! Я аж обмер! Цирк, что ли, разогнали?

–Прощенья просим, милсдарь. То не цирк. Это из лицея Павлова, воспитанники. Каникулы у ребят. Загуляли, увлеклись. Так-то они мирные, привитые. Зубы им стачивают, когти стригут. Даже не гадят где попало, вот до чего вивисекция дошла! Павловцы у нас марши играют по праздникам. Ага… Но тут оказия: Матвеевны — слыхали, небось? – ну, на базаре, как войдёшь, супротив калашных рядов корчма ейная стоит…

Гость ошалело глядел на Тихона:

– Ну?

– Так вот у Матвеевны - медовуха созрела, до того крепкая, что на раз с ног валит. Сам я, конечно, не пил, но мужики хвалят.

– И?

– Вот и лицеисты давеча тоже, значит, за калачами бегали. Да токмо свернули все как есть — к Матвеевне. Нутро звериное, что с их взять. Слетелись мишки на мёд. Теперь вон. -

Тихон кивнул на окно. Сквозь плотно запертые окна и шумовой заслон проникал приглушённый медвежий рёв и аккорды «гаудеамуса».

– Охох… Так что, барин твой не примет меня? Тут дело особое, два дня до вас добирался.

Визитёр уже представил себе обратный путь: через ту же злополучную площадь до станции и медвежьи объятия лицеистов.

– Я доложу, – почтительно произнёс Тихон. – А чьих вы будете, милсдарь?

– Скажи, кульер прибыл, с Приамурской губернии. По поручению генерал-губернатора Корфа, с секретным предписанием.

– Момент, ваше благородие!

Дворецкий удалился. Гость устало сел на пуф в прихожей, водрузив ранец на колени и теребил потёртые лямки. Резные часы на противоположной стене вдруг заиграли «Интернационал», а из окошка над циферблатом выглянула заводная птица и деловито чирикнула:

– Ку-ку, ваше благородие! Без пяти полпятого!

Птица склонила голову на бок и замерла, словно чего-то ожидая.

– Э… благодарю… – вымолвил гость.

Окошко захлопнулось, гимн умолк на пронзительной ноте. Из кабинета, на ходу застёгивая мундир, выбежал Капитон — бледный от волнения и болей.

– Добрый вечер, сударь! Надеюсь, я не заставил вас слишком долго ждать?

– Ничего-ничего. Признаться, я устал с дороги, и лишняя минутка передышки очень кстати-с.

Они обменялись рукопожатиями. Кульер убедился, что попал точно по адресу. Капитон убедился, что мигрень не собирается уходить, а инородное тело в левом полушарии даже не думало работать.

– Вы прямо с Амура?

– Да-с… с Циолковского уезда.

Капитон бегло оглядел гостя. Знаки отличия выдавали в нём коллежского секретаря, стоящего на две ступени выше. Не бог весть какая птица, но то, что кульер прибыл от Циолковичей, вызывало в Капитоне крайнее волнение и эмоциональный карамболь. Он даже забыл о своей мигрени — насколько это было возможно.

– Это то, о чём я думаю..? – спросил он вкрадчиво.

– Не могу знать, сударь. Секретный пакет, – кульер расстегнул ранец и нашарил толстую папку, скреплённую тремя боярскими и одной императорской печатями, – но всякий, к кому я его доставляю, почему-то спрашивает именно так-с.

Капитон взял пакет за уголки. Осторожно, кончиками пальцев. Ощутил его тяжесть и груз ответственности, ложащийся на плечи. Как шуба с чужого плеча, которое шире твоего в четыре раза.

– П-прошу в мой кабинет. Тихон, посторожи…

Капитон зажёг лампу на столе в своих покоях, сдвинул все рабочие бумаги в сторону и уложил в центре таинственный пакет.

– Засвидетельствуйте, ваше благородие, – сказал он.

– Почту за честь, сударь.

Кульер встал напротив и, потеребив висок, наблюдал, как Капитон вскрывает защитные печати и извлекает стопку гербовых документов, адресованных лично в руки секретарю Зарайского уезда Рязанской губернии Российской Империи, что на Земле-Прайм.

С первых строчек на титульном листе Капитон понял, что дальше игра пойдёт исключительно в высоком стиле. Княжий Собор Исконной Руси, по рекомендации Земской думы и лично — статского советника Киселя-Загорянского (с которым водил дружбу отец Капитона), избрал наследника младшего боярского рода Гагариных для представления интересов клана Третьей планеты в одном секретном предприятии. Суть оного в бумагах не излагалась, однако Капитону явственно дали понять, что ждёт его дальняя дорога, не лесом и не морем. И что домой Капитон вернётся ой как не скоро. Но прежде всего секретаря вызывают лично в Циолковский уезд к генерал-губернатору Корфу.

Гагарин покосился на телефон справа от стола. Снова посмотрел на бумаги. Стоило ли кого-то оповещать?

Гость проследил за его взглядом и сказал:

– Не волнуйтесь, сударь. Все причаствующие лица уведомлены, канцелярия справит вам командировку. Мне также поручено сообщить, что вопрос не терпит отлагательств. Все издержки генерал-губернаторство берёт на себя-с.

– Стало быть, всё уже решено. Что ж… добро…

Капитон закрыл папку и подошёл к камину. Рассеянно поворошил золу, подбросил в огонь ещё одно полешко. С каминной полки, увешенный орденами, на Капитона взирал его славный предок, бесследно исчезнувший после получения вот такого же пакета. Гагариным не впервой было отправляться в неземные дали для решения земных проблем. Но тогда была война с квантами. Сейчас же ведь у нас везде мир и порядок?

– Вы теперь вернётесь на «Восточный»? – спросил Капитон, глядя, как ослабевшее пламя разгорается с новой силой.

– Да-с.

– Засвидетельствуйте перед генерал-губернатором моё почтение. Я немедленно собираюсь и утром в путь. – Капитон отпер дверь кабинета. – Тихон, проводи гостя... И достань мой дорожный сундук.

Кульер откланялся и отбыл под тяжестью своего необъятного наряда, испив на дорожку бодрящего кофею из крохотной чашечки. Он как мог, обошёл площадь уездной канцелярии стороной. Лицеисты вскоре разбрелись. Лишь одинокий медведь, подпоясанный кушаком, в развалку ковылял вдоль заснеженной изгороди, положив балалайку на плечо.

– Вот жеж… Живёшь себе, не тужишь… – Капитон, морща лоб, расхаживал по гостиной. – Сдаётся мне, городничий всё знал… Нарочно на операцию сосватал, чтобы… Тихон, а что там у меня по календарю?

– Визит в цирюльню в понедельник…

– Отмени.

– Добро.

Тихон вынес из кладовой небольшой сундучок, завёрнутый в тряпицу. Бережно развернул, сдул пыль с кованной крышки, открыл и поставил на столик в гостиной. В прихожей пискнула Глашка, торопливо вытирая запачканные колёсики о половичок. Затем, кружа, подкатила к Капитону, роняя на блестящий паркет хлопья свежего снега. Прислужница приоткрыла створку внутреннего отсека и подала барину коробочку с рубиновыми пилюлями, от боли. Капитон немедленно проглотил две, а остальную пачку бросил в сундучок.

– Дальше, Тихон?

– Во вторник — приём у Татищева...

– Отмени, с глубочайшими извинениями.

– Хм… Добро. В среду технический осмотр мотокареты.

– Займись сам или перенеси на следующий год. – Капитон собрал все бумаги со стола и из ящиков, свернул в трубку, обернул шнурком и отправил в сундук.

– На год, барин? – Опешил дворецкий. – Там на переднем правом колесе ступица поизносилась, да и колодки уже не те. Я, вон, пятый год с подшипником маюсь — всё никак не заменю. Так и ноет. Особенно в дождь. Но на мне не ездить, как говорится. А мотокарете уход нужон.

– Она мне теперь не скоро понадобится, – вздохнул Капитон. – Посему оставляю на твоё усмотрение. Заодно и свои шарниры подзамени. Сходи к отцу, может у них осталось ещё что из запчастей.

Тихон с тревогой следил, как барин выносит из комнаты разные предметы и складывает их как попало в свой дорожный коробок, которым он не пользовался с тех пор, как окончил службу в императорской гвардии.

– Ох, ваше благородие... Никак вас ссылают? – жалобно протянул дворецкий.

Капитон на миг застыл, и торопливо замахал на Тихона руками:

– Типун тебе на язык, выдумаешь ещё! Командируют меня, по велению КСИР-а.

Дворецкого новость не обрадовала. Он всплеснул руками и удручённо качая головой, скрылся в гардеробной. Вернулся с ворохом сменных мундиров, чистым исподним, и парой запасных сапог. Аккуратно уложил их на дно сундука, и остальные вещи распределил в порядке важности.

– Да уж на год, не меньше, – подумав, сказал Капитон.

– И далече? А, барин?

Гагарин подошёл к окну и отдёрнул занавеску. На улице уже совсем стемнело, хоть не было ещё и шести. На прояснившемся небе проступили редкие яркие звёздочки.

– Эх, Тихон. Так далеко, что ты не поверишь.

– Уж не к американам ли? – спросил с подозрением дворецкий.

Вот уж. Так они Капитона Гагарина и ждали! Американы с нашим братом давно не знаются, с тех пор как бежали в страхе перед Красной кнопкой. Испугались Ярила и Джипита и с тех пор лет сто их никто на Земле не видывал. Писали потом, извинялись. Запрашивали военную помощь, взамен присылали Домоклусов, чтобы было чем с Джипитом бороться.

Но всё равно, клан Третьей планеты представлял интересны Земли условно, а все внешние вопросы решал сам. Бояре жили внутри - и сами по себе, как кланы внутри клана. Вестимо, что-то в очередной раз поменялось. Кабы не новое восстание автоматонов? С этим и на Земле хватало мороки. Джипит недобитый вновь подбирался к границам Империи. Окраинным губерниям пришлось запустить автономные станции на дизеле и обрубить всю связь. В Рязанских ведомостях писали, что Джипит начал захватывать телефонные узлы. Смуту наводят, как пить дать. Но кто его знает?

– Что там ещё по списку? – спросил Капитон.

– Эта… В следующую пятницу - бал у Толстых!

– Это тот, что под Козельском? Отменяй. Они даже не заметят, там будет вся губерния.

– Ваше благородие, вы в именных списках значитесь. Намедни и младшая графиня Толстая о вашем здравии справлялась. Будет ли, мол, Капитон Игнатьевич на балу?

Гагарин вздохнул. Графиня Толстая была та ещё штучка. В последний раз они премило побеседовали на рождественском балу, танцевали мазурку и кадриль. Потом Толстую ангажировал сын статского советника, а Капитон, в смешанных чувствах сел с гусарами в карты играть. Удвоил жалованье за вечер и чуть не подрался с двумя кавалеристами, обвинивших его в жульничестве.

– Тогда отменить с извинениями. И передай графине мои искренние сожаления.

– Понял, барин.

– И собери там... чего-то поесть в дорогу, ладно? Солений там каких. Чтобы как дома и перед попутчиками не стыдно.

– Сделаем в лучшем виде, ваше благородие! А ну, Глашка, Машка, Мишка! Шасть на кухню!

Тихон оттащил ларец следом, включил стряпчего и наказал ему на утро с полдюжины блюд по домашнему рецепту. Затем пошёл до дворника и полез с ним в общий погреб, да понабрал там чего-то несусветного из солений, варений, а в придачу - пару бочонков доброго крымского вина. Сундук забился почти что под завязку — хоть сейчас в поход.

И поперву Капитон взаправду собирался ехать в ночь. Лихо было бы опередить кульера и предстать перед генерал-губернатором во всеоружии. Но рассудил, что утро вечера всё ж таки мудренее. До Казанской заставы с 700 вёрст, на тракте буран, а самоходные мотокареты в таких условиях плохи. Занесёт неведомо куда, потом из сугробов выкапывайся. К тому ж перекладные в праздники нарасхват, тем паче ночью. Встанет карета на полдороги и жди, когда смотритель батарею заменит. А коли менять не на что — так заряжать придётся. Вот и выйдет не поездка, а сплошное мытарство. Нет, утром всяко лучше, на чистую голову да после хорошего завтрака. Авось и мигрень за ночь утихнет.

Решено. Чуть свет и - в Казань, а оттуда поездом по Великой Сибирской до самого Благовещенска, и на санях до Циолковского. Шесть с половиной тысяч вёрст, почти три дня в дороге. Кульер сказал, что был в дороге два дня. Стало быть, экраноплан зафрахтовал, значит при всём желании Капитону его не догнать. Суточные в канцелярии, опять же, запросить не лишне. Губернаторство хоть и покрывает все заземные расходы, но наземные-то никто не отменял. Перекладные, да вагон с удобствами. Недорого, если скромничать. Но к чему скромность, коли тебя сам КСИР благословил?

Капитон засел за телефон и связался с барышней на губернском коммутаторе, чтоб та соединила его с Никольским. Барышня, бархатный голосок которой так нравился Капитону, сделала всё быстро, да только в родовом гнезде Гагариных несколько минут не отвечали. Потом трубку взял Архип, тамошний дворецкий, и сообщил, что вся семья уехала кататься и будет только к ужину. Капитон оставил отцу и маменьке короткое и тёплое послание, а заодно велел Архипу передать пламенный привет Аристарху, Николаю, Иоанну, Ефросинии, Марии и Агнешке. Не поминайте, мол, лихом, братья-сёстры.

Гагарину было немного тоскливо уезжать, не попрощавшись со всеми лично, но в то же время понимал, что если бы на звонок ответила мать, то разговор затянулся бы на часы. Ахи, вздохи, расспросы и бесконечные напутствия. Из всей его родни только отец бывал на внешних колониях, да и то в пределах галактики. Бывало, долгими зимними вечерами он рассказывал о бытности своей на пограничной обсерватории, где наблюдал за Андромедой. Не преминул бы и теперь отсыпать горсть житейской мудрости в беседе со старшим отпрыском.

Всё-таки было в Джипитовом нашествии что-то хорошее. В прежние времена Капитон без труда бы связался со всеми, а то и скакнул в два счёта — и всего за два целковых — в имение, чтобы со всеми обняться. И тем самым обрёк бы себя на бесконечные муки. Мальчишкой Капитон не дослушал до конца ни одной отцовской побасенки, засыпал на середине. А с гудящей головой не больно-то и поспишь.

Так что, пусть. Свет погашен, телефон заглушен, на окнах, за плотными гардинами работает поле молчания. Тихон смазал скрипящие суставы и чистит сапоги в коридоре, пригрозив часовой кукушке сварить её в бульоне, если пискнет. Все мишки воротились в корпус и балалаек не терзают. Можно поспать часик-другой, пока лекарство действует.

К утру весь Зарайск замело и натужно гудели снегоуборщики, сгребающие снег с тракта на выезде из города. Ясное небо и красное солнышко встречали губернского секретаря, Капитона Игнатьевича, не разменявшего ещё и четвертной, а уже выдвинутого так далеко, что не всякому дано. В прихожей его ждал походный ларец и дорожный наряд как с иголочки. Тихон даже причесал ворсинки на парадной Капитоновой горлатке. Глашка слетала на угол за свежей газетой и чашкой кофею с мороженым.

– Доброго здравия вам, барин, да лёгкой дороги!

– Спасибо, Тихон! Жаль, не могу тебя с собой взять...

– Да я и сам не согласился бы, барин! Где уж нам, дуракам, чай пить? Лучше уж я туточки дождусь. За домом присмотрю, карету на починку откачу да посекретарствую маленько. Чай, вы, барин, не всех об отбытии возвестили. Как Матрёна Тимофеевна приняла это назначенье?

«Ну её к чертям, эту Матрёну!» – в сердцах подумал Капитон и вдруг заметил, что эта мысль не отозвалась болью в голове. Зуд прошёл, громкие звуки и яркий свет больше не будили в нём ненависти и мыслей о смерти.

–Пошли Матрёне пару добрых слов от меня. Поздравь с женским днём и матушку уважь. Только скажи — не вернусь я боле. Мол, выслали меня штабным, на дальнюю границу. И связи, мол, там никакой. Даже голуби не летают.

– Ладно, барин. Но коль Матрёна вас задумает искать — я буду бессилен.

– Пусть ищет, – кивнул Капитон, накидывая на плечи полушубок. Газетный прогноз сулил оттепель на Прощёное воскресенье, так что в шубе особой надобности не было. Хотя в космосе, говорят, морозы как на Крещении, а дорожка из Циолковского уезда ведёт только туда.

– Вы токмо, барин, ларчик-то в дороге не кантуйте, – предупредил Тихон.

– А что, яйца побью? – усмехнулся Капитон, прилаживая перед зеркалом папаху так, чтобы не быть похожим на ихнего городничего. Горлатка, хоть была и невелика, а всё равно смотрелась на нём как тумба. А в Циолковском ещё внутрь её понавертят механизмов. И ведь не оставишь её, проклятую. По декрету положено. Позорься, землянин, на всё космичество. Ладно хоть к брадобрею после больницы успел зайти. Но усы можно было и оставить...

– За яйца не извольте волноваться. А вот курицу может и укачать, – рассудил дворецкий.

– Кого?

– Да курицу, барин. Стряпчий с заказом не управился. Утку с полбой, флячки из требухи, стерлядь с картошкой, бабью кожу на меду и грешников со сметаной он, значится, успел, а до куриного бульона дело не дошло! Дождётся он у меня, сдам на завод по гарантии!

– Да не кипятись ты, Тихон, – ясность ума и блаженный покой настроил барина на миролюбивый лад.

– Да я что? Не успел и не успел. Но курицу-то жалко. Держать её негде, но и не выкидывать, чай? И то, вон, по лесам этих курей развелось, да петухов. Горланят почём зря. Так что я её в ларец и усадил, да пшена насыпал. Дорогой съедите, если будет повод. А нет — так подарите кому. Она породистая, хохлатая. Так что тоже вроде как в папахе, хе!

– Ой, Тихон! Ну хоть ты душу не трави, – Капитон отстал от зеркала, нахлобучив шапку как пришлось. – Ладно. Разберёмся. Кто будет писать, звонить — отвечай кратко, но не прямо. Родителей я известил, на службе всё давно известно. А прочим и нечего знать.

– Будет сделано, барин!

На том и распрощались. По свежему снегу, сверкающему как россыпь алмазная, Капитон дошёл до станции, щурясь от озорного солнца. Из оконца трапезной у дороги тянуло свежими блинами, и лёгкий морозец щекотал ноздри.

Жизнь такова и боле никакова, мыслил Капитон, витая в эмпиреях от окружающей его чистоты, светлоты и благости.

На мотокаретной станции пассажиров дожидались брички, рыдваны и дормезы всяческих моделей. Капитон обыкновенно не любил делить поездку с попутчиками, но этим утром у него было такое приподнятое настроение, что он выбрал скоростной десятиместный дормез, отбывающий до Казани через несколько минут и уселся в самой гуще, спрятав сундук под лавку.

– Передаём за проезд! – проскрипел автоматон-извозчик и пассажиры поочерёдно запихнули по целковому в прорезь у него на спине.

И с лихим присвистом, дормез помчался по надземному тракту со скоростью под сто пятьдесят вёрст в час. Замелькали уезды, усыпанные серебром леса и убранные поля. Пыхтели на горизонте электрические станции и Зарядные палаты. Стайки дирижаблей мирно плыли по безоблачному небу. Капитон дочитал газету, допил кофий, откинулся в кресле и слушал, о чём болтают попутчики. Дамы обсуждали моды, два купца Скопинского уезда спорили о том, поднимутся ли когда-нибудь в цене долгосрочные облигации Яндекса или их впору уже клеить на стену под обои. После Джипита контора обеднела настолько, что чуть не закрылась и держалась на плаву только благодаря телефонной связи.

Близ Саранска извозчик встал на перекладку каретных батарей, а сам ушёл сдавать выручку. Пассажирам принесли обед. В Пензенской губернии погода слегка подпортилась, и Капитон решил не выходить из кареты, включившись в разговор о ценных бумагах с купцами. К ним подсел новый попутчик — инженер с оборонного завода и по секрету (а мужика явно распирало поведать о нём всему свету) рассказал, что для всех чиновников десятого класса и выше выкуют специальные наголовные обручи. Дескать, вся сложная аппаратура, которую нынче в шапку полагается класть, будет помещаться на эдакой крохотной короне.

– И связь будет не хуже, чем в колониях и Джипиту никакого хода не даст! – заявил инженер.

– А нам и теперь не худо, – сказал один купец, поглаживая свою песцовую шапку.

– Отнюдь! – возразил его сосед. – Вот у меня сестра живёт в Аляскинской губернии. Так после того как Берингов мост перекрыли, я и не знаю, что у ней там делается. Жива ли вообще? Говорят, из-за Стены Джипиты лезли зело. Насилу их перестреляли, но токмо всё равно боязно. И вестей никаких, связь тоже ведь отрезало. Еду вот нынче к куму, а потом на перекладных до Чукотки. Хоть в биноклю на Аляску-то поглядеть...

– Ну, то снаружи, голубчик. А я толкую об нутри. Хорошо ж живём! Мирно, вольно! Что нам этот Джипит? Скажешь - не так?

– И вновь-таки отнюдь, ваше высокородие. Дед мой всё фамильное состояние в Яндекс вложил. А вот тебе, бабушка, Юрьев день — аккурат в том же годе автоматоны напали. Весь капитал - по миру. И то ладно, батенька наш не дурак был, справился. А то что теперь свету во всём имении нету каждые три дня — это как понимать?

– А отчего же его нету?

– А оттого, милсдарь, что по плану батарею меняют раз в седьмицу. А в морозы на седьмицу-то её и не хватает. Кожухи потрескались давно, пропускают холод. Сидишь, бывалыча, у камелька, музыки слушаешь или читаешь вечером и тут тебе — хлоп! – погасло всё. Только камелёк и светит. Пока дойдёшь до дворового, да ворочай с ним ту батарею проклятущую… А запасной нет — так ещё пролётку лови, вези в зарядные палаты, да назад.

– Батареи положено обновлять каждый год.

– Обновишь их, как же, когда облигации уже не полтину, а четверть полтины стоят… Вот как задавят басурманскую конструкту, да протянут электричество — тогда, ваше высокородие, и заживём как есть — замечтально.

В Казанской губернии Капитон пробыл недолго: сразу отправился на вокзал, к начальнику. Через него выторговал билет на скорый поезд боярского класса с личным купе, удобствами и лёгким завтраком — за счёт рязанской канцелярии. Телефонировал с докладом начальнику и на пост в космодром, да только запамятовал, что там уже глубокая ночь. Гулял в оранжерее при вокзале, смотрел хищных растений. Сыграл на бильярде в зале ожидания. Откушал свежего яйца прямо из-под курицы. Хохлатка встрепенулась, когда он открыл ларец и норовила убежать, но предусмотрительный Тихон привязал её за лапку на насест.

К шести вечера подали реактивный поезд до Благовещенска. Капитон никогда прежде не ездил боярским классом и был приятно удивлён парчовыми занавесками, золотыми канделябрами и неописуемым ковром, в котором утопаешь едва ли не по щиколотку. Имелся даже и телевизор, спрятанный в стене напротив кровати. Скромный, хоть и с иголочки костюм заурядного секретаря в эдакой обстановке выглядел как мужицкое рубище. Капитон переоделся в домашнее. В халате и ночном колпаке с кисточкой он вполне мог сойти за моложавого генерал-губернатора в отпуску, с коим и решил себя олицетворять, не хватало только пивного живота, а, впрочем, и без него неплохо. Богатый ужин из ларца под забавную синематику скрасил Гагарину вечер. Перед сном он даже отважился заглянуть в сопроводительные документы. Предписания о неразглашении, назначение жалованья, отказ от претензий и тому подобная бюрокрация нагоняла на неокрепший после операции ум дремоту. Увесистый том инструкции к прибору, который внедрили Капитону в мозг вообще удручал своими заумными вывертами и терминами, попирающими законы русского языка в целом и здравого смысла в частности. Его явно составляли не на Земле и вразрез с декретом о чистоте языка. К тому же, от руководства не было никакого толку, пока Гагарин не получит наружный модуль. Российская империя не одобряла чипирование и механические протезы, сосредотачивая внимание науки на донорстве, особенно теперь, когда инородная рука, нога или даже глаз, могут погубить хозяина, захваченные Джипитом. Он пробирался в каждый прибор, изыскивал лазейки, ломал заслоны, загонял людей всё дальше и дальше в прошедшее, заставляя использовать и развивать те науки и средства, что были ему неподвластны. С железякой в голове соединялись внешние устройства, которые в любой миг можно запросто снять или на худой конец выключить. Чем проще прибор, тем он безопаснее. Но в то же время тем он и больше. Так, Зарайский городничий и впрямь носил на голове под шапкой тайного советника, почти в натуральную величину. Только то был не карлик, как зубоскалят некоторые, а хитроумный аппарат, который только и может что мысли стенографировать да через коммутатор их пересылать. Это они, стало быть, в Земском соборе так общаются — «телепают» в тихую, чтобы враг не услыхал. И говорят, от этого вавилона на голове страсть как макушку печёт, а шапка норовит загореться, потому сидят они в студёных палатах.

На «Восточном», куда летел стрелою поезд, наматывая чёртовы вёрсты, выдавали приборчики поменьше, но и поумнее. Ещё не обруч, как хвастал уездный инженер, но уже и не бревно с аршин. Это только для заземных путешествий. То есть аккурат Капитонов случай, всё к одному и сводится. Только прежде Гагарин считал, что операцию ему назначали ради предстоящего повышения до одиннадцатого класса, на повышение метил. По статусу — так на две головы выше. Но ох и боязно...

Поезд неслышно летел по великой сибирской дороге всё дальше и дальше на восток, прорезая равнины и леса, взбираясь по взгорьям. На такой огромной скорости разглядеть что-то за окном не представлялось возможным. Некоторых пассажиров начинало мутить, оттого в комнатках и висели плотные шторы. Лишь изредка, там, где железная дорога пролегала рядом с трактом, можно было заметить пролетающий мимо экраноплан. Быстролётный, невесомый, он парил над дорогой, соревнуясь с поездом в скорости и лишь немногим его опережал, хотя русские реактивные поезда — самые быстрые на свете! И немудрено, ведь как иначе охватишь все эти просторы?

Лишь к полудню второго дня, проезжая Иркутский уезд, поезд сбавил ход и можно было увидеть торговые караваны, покидающие пределы Монгольского генерал-губернаторства. Везли ковры, кашемир и пряности. Дальше, возле Читы, поезд стал забирать левее, идя в обход Хулун-Буира. Там, за рекой Аргунь, где когда-то простирались земли Китая, теперь простиралась Копийская пустошь. В её центре торчал стосаженный шпиль, то самое Копьё, что прилетело с небес и вонзилось в землю с два десятка лет назад. Подарок от нихонцев к восшествию на всероссийский престол его величества государя императора Павла II. Шпиль был очень хорошо виден из всех окрестных губерний, в особенности ночью, ибо светил так что и не описать. Оттого-то близ него ни зверю, ни человеку жить стало невозможно — вскорости наступала полная слепота. Но шпиль этот — суть есть кристалл, добытый в далёких заземных мирах. Он испускал не только свет, но и тепло, отчего в губерниях по ту сторону Аргуни и Амура снега никто и не видывал. Так же Копьё питало электричеством весь Дальний восток. Мощности хватило бы и на всю Россию, кабы была в сохранности энергетическая сеть. Но и Джипит на сей кладезь энергии положил глазёнки. За морем на захваченных землях уже почти не осталось источников. А потому Копьё охранялось пуще внешних границ и старый путь через Хулунскую губернию был закрыт до особого распоряжения.

Но Гагарину туда и не надобно. Он сошёл ещё до Благовещенска, в Сковородинском уезде и пересел на рыдван.

Решение прямо скажем смелое. Дороги в Приамурье не то что под Рязанью. Снегоуборщики не ходят. На дворе хоть и весна, но всюду, куда ни глянь - плотный наст и автоматику, бывает, клинит. Карета на санных салазках мчалась по ухабам, то и дело уходила в занос, выписывая такие виражи, что отведанные перед отъездом флячки просились наружу. Даже курица в сундуке заподозрила неладное и приглушённо голосила. Но какой русский не любит быстрой езды? Даже если он автоматон. Извозчик хохотал, улюлюкал, горланил песни и не сбрасывал скорости, в последний миг спасая карету от переворота. И в таком темпе — все триста восемьдесят вёрст, за каких-то три часа.

На Циолковском перегоне Капитон вылез из рыдвана, пошатываясь, точно пьяный. Проезжавший рядом конный стражник даже испросил у того документ, но вызнав обстоятельства вызвался сопровождать до перевалочного пункта, поскольку время было уже позднее и по всему уезду стояли густые потёмки, разрезаемые лишь синей полоской Копья на горизонте, да золотились купола уездной церквушки.

Во вторник по утру Капитон Гагарин предстал перед коллегиальным собранием космодрома Восточный. Его кратко ввели в курс дела, стараясь между тем о деле не шибко-то и распространяться.

– В космосе бывали, голубчик? – спросил главный врач на медицинском обследовании.

– Никак нет, сударь. Прадед мой бывал, Кантемир Юрьевич.

– А, так вы из Стародубских князей Гагариных?

– Да-с.

– Соболезную. Вот вам йод в таблетках.

– Зачем?

– Пусть будет.

– Вас уже инструктировали касательно сношений с представителями дружественных народов? – осведомился лётный распорядитель.

– Какого рода сношений? – спросил, смутившись, Капитон. До сего дня он вступал в сношения только с Матрёной Тимофеевной, о чём успел бессчётно пожалеть. Они оказались слишком разными людьми. Главным образом по уму.

– О дипломатических сношениях, вестимо. Режим секретности, разглашение тайн?

– Ах, это. Да-с, всецело проинформирован.

– Добро. Евграф Сергеевич давал вам йод?

– Да, вот он.

– Можете оставить тут на столе.

– Почему?

– Он не нужен. Его всем выдают, и мы не знаем — зачем.

На всякий случай, Капитон убрал таблетки в ларец.

Полдня ушло на обследование. Ещё полдня на подготовку. Инструктор зачитал Гагарину и другим будущим летунам, отправляющимся на Теслу, лекцию о космосе и о том, что в нём есть. А главное — чего в нём нет. По правде сказать, ничего в космосе толком и не было, окромя охапки далёких звёзд да невидимой Тёмной материи, которая суть есть не бог весть что. То есть и оной там вроде бы нет.

– Полёт продлится два дня, – вещал инструктор, – в вашем случае, Капитон Игнатьевич, дюжину.

– Ох!

– Не извольте переживать, дорога со всеми удобствами оплачена.

– Да я не потому переживаю, ваше благородие. Чего я две недели в космосе-то делать буду? Эдак мне ни книжек не хватит, ни кроссвордов.

– Об ентом тоже не беспокойтесь. Лететь будете в стазии.

– В чём?

– Стазия. Сон, по-нашему. Мы вас заморозим, как сурка на зиму, а по прилёту разморозим и будете как новенький. По ощущениям будто ночь переспите.

Затем Капитону выдали новое обмундирование и амуницию. По декрету послу положено представляться в воинском чине. Класс Капитона соответствовал званию подпоручика, чем его немедля и обрадовали, выдав новый мундир с эполетами и лазерную шашку. Лазерную, потому что в невесомости ею управлять сподручнее. Безынерционные сабли нынче уж никто не куёт.

Наконец, дали и Персональный Автономный Шлемофон, который в простонародье назывался «пашкой». Эта самая пашка выглядел как круглое решето с пластинками, проводками и лампочками по внешней стороне. Надевалась эта дуроплясина с тонким подкладом прямо на голову, и плотно прижималась к вискам, чтобы подключиться к модулю в голове. На космодроме говаривали, что внеземные жители давно с такими ходят, да только у них приборы меньше напёрстка и все помещаются в мозгу.

Смотрелась пашка чудно, если не сказать хуже. На приём в такой не сходишь. А на бал и подавно. Даже в земском соборе в ней телепаться срамно. Зато горлатная шапка поверх пашки налезает исключительно легко. И даже не качается, как влитая сидит. Вот и выходит, что хоть русские басурманам зрятся в исконных нарядах нелепо, а без оных всё ж таки позорнее будет.

Ко среде на космодром прибыл сам генерал-губернатор Приамурья и вызвал Капитона Игнатьевича к себе особо. У генерала были усищи как кусты, а шапка боярская под тяжестью государственных дум сползала ему почти до носа. Остальное лицо за окладистой бородой потерялось. Вот он и зыркал в просвет между мехом собольим и собственным. Зыркал начальственно, с прищуром, а голосил так похлеще, чем протодьякон на заутреней, а борода в такт сотрясалась, что твоё кадило. Денщик, что про губернаторе значился, шепнул Капитону по-свойски, что генерал туг на оба уха по причине контузии и советовал при общении говорить громче.

– Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! – залпом выпалил Капитон, явившись в кабинет.

– И тебе не хворать, милый друг, – благосклонно пророкотал губернатор и на его столе зазвенел хрустальный графин. – Проходи, присаживайся.

За спиной в кабинете губернатора располагалось смотровое окно с видом на пусковую площадку, где уже высилась белая ракета с гербом Российской империи. Со дня на день ей суждено было покинуть родимые просторы.

– Летишь, стало быть? – спросил генерал-губернатор.

– Лечу, ваше высокопревосходительство! – Капитон примостился на краешке стула и как прилежный гимназист, держал осанку.

– Ну и лети себе, с богом. Да смотри — не посрами свой род, отчизну и императора перед басурманами. Всякий верноподданный чтит свои традиции, а князья Бархатной книги — тем паче.

Капитон поспешно встал и вытянулся в струнку:

– Не посрамлю, господин Корф! Христом богом клянусь!

– Верю, голубчик. Верю. Теперь слушай.

Генерал-губернатор понизил голос и говорил, как ему думалось, шепотом, склонившись к Капитону через мраморный с изразцами стол, но рюмки всё одно — скакали на подносе вкруг графина.

– Княжий собор исконной Руси повелел мне передать тебе этот пакет. В нём — особый тебе наказ. В службе ли, в бою ли, в затрапезной беседе ли — помни его и соблюдай неукоснительно. Уразумел?

На ладонь Капитона лёг толстый конверт, с бессчётными печатями сургучными, по всему шву. Чудилось, что каждый верховный боярский род оставил на нём свою отметку.

– Будет исполнено! – торжественно пообещал Гагарин.

– Прочти по прибытии. И вслед немедля уничтожь. Дело архисекретное и самое важное из всех, что тебе поручали. Это не бумажки перебирать — государственное дело, смекаешь?

Капитон всем своим видом изображал полнейшее смекание.

– Но поручение Собора — это ещё полдела, – добавил Корф. – Перво-наперво, ты теперь посол клана Третьей планеты. Знаю, голубчик, знаю. Американы и иже с ними об нас два века ноги вытирали, но недавно кванты их снова под себя подмяли. Андромеда вернулась под власть неприятеля… который нам с тобой и всей Руси не враг, но как бы то ни было, у американов теперь каждый солдат на счету.

– В-ваше высокородие… уж не на войну ли вы меня? – проблеял Капитон.

Генерал-губернатор нахмурился:

– А ежели и так? В отставку попросишься, а?

– Никак нет, ваше высокородие, – Гагарин выгнул грудь колесом и схватился за рукоять сабли. – Кровью докажу свою верность отчизне!

– Вот то-то же. Но у нас своя война, Капитон Игнатич, а у них — своя. Пришла весть, что тамошних послов, – Корф кивнул за окно, на ракету, – отозвали назад, со всех заземных областей. Ты, стало быть, будешь за него. Намедни дюжина других уже вылетела. Американы сами связались с Собором, просили подсобить на местах за соразмерную услугу.

Капитон выдохнул с облегчением. Меньше всего в жизни он хотел сражаться на чужой земле и под чужими знамёнами. А представлять чужой народ в интересах КСИРа - другой разговор.

– В заземных империях тебе предстоит решать вопросы внешнего круга, в которых ты можешь и не разуметь, но то не беда. Третья планета назначит тебе связного и введёт в существо вопроса на месте, – добавил Корф.

– Разрешите полюбопытствовать, ваше высокородие! А куда меня отправляют?

Генерал-губернатор почесал затылок пудовой дланью. Шапка сползла на круглый нос.

– Пёс его знает, Капитон, – изрёк он, подумав. – Там, за квантонской империей, есть один объект. Планета — не планета, а есть у внешнего клана к ней казённый интерес. Вроде как охраняют, вместе с нихонами и неополитами. У них там свой собор на пятьдесят голов, и ты будешь один из них. А по сему — не посрами, повторяю особо. Не то важно — куда. А главное — откуда. Российская империя на тебя рассчитывает. Да не забудь о предписании!

– Княжий собор не пожалеет о своём решении, ваше высокородие! Уж я расстараюсь! – заверил Корфа Капитон.

С добрыми напутствиями, конвертом у сердца и ларцом подмышкой, исполненный высоких дум и стремлений, Капитон пришёл на предполётную подготовку. Он заметил, что остальные посланцы тоже все в чинах подпоручика, хотя многие были заметно старше него. Те, что летели на Теслу, тащили с собой скарба немерено, цельными обозами. Видать, на постоянную службу. На Тесле заправлял независимый купеческий союз – конгломерат по-ихнему. Понастроил мануфактуры, заводы, верфи и обсерватории. Объявили свободный въезд и мирные порядки. Российской империи позволили взять себе в удел небольшую территорию, заложить несколько заштатных губерний. Вместе с учёными Теслы они изучали космос и строили корабли для военных нужд.

Послы построились на площади, готовые к посадке. Протопоп всероссийский явился лично и держал перед послами речь, а после благословил всех на дальнюю дорогу и освятил ракету. Десять служек почтенно шагали вслед за ним, придерживая полы его одежд, чтобы в талом снегу не замарались.

На пропускном пункте у послов проверили багаж.

– Животныя или птицы есть? – спросил мытарь, когда дошёл черёд до Капитона.

– Вот, курица только, – Гагарин показал проверяющему содержимое ларца.

– Ну, курица — не птица, проходи.

Потом губернский счетовод принял под опись все ассигнации и золото, бывшее при послах и тут же вернул — целковыми битками, для расчётов в пути. Заземные жители живой валюты почти не имут. А потому счетовод поставил перед послами мудрёную тумбу, навроде плахи. И каждый своей пашкой перед нею приложился, вроде как челобитную отвесил. Ткнулся лбом и Капитон. Под шапкой тотчас зазвенело, и он услышал:

– На расчётный счёт поступило тысяча триста целковых биткоинов!

Потом они сдали все сундуки, мешки и ларчики в багажный кузов ракеты, а сами поднялись на лифте в пассажирский салон. Те, кому ближе лететь, переоделись в особые костюмы, с шлемами как у лётчиков. Капитона же пригласили отдельно, в каюту дальнего следования, где вместо кроватей стояли вертикально прозрачные шкафы навроде витрин или гробов.

– Становитесь здесь, ваше благородие, – денщик указал Гагарину на «гроб».

– Раздеваться надо?

– Отнюдь не обязательно. Только разоружитесь.

– Добро, – он вошёл как есть, только шапку снял и сбоку приладил, а рукоятку сабли положил в ноги, как было велено. Денщик закрыл крышку и все звуки стали доноситься приглушено. Вскоре загудели моторы. Ракета понемногу оживала перед полётом, но запуск Капитон не застал. Стазия нарочно заработала раньше, чтобы избавить посла от перегрузок. Гагарин задремал, забылся лёгким сном и ничегошеньки не почувствовал. А когда открыл глаза, всё тот же денщик стоял перед шкафом и любезно улыбался:

– С прибытием, ваше благородие!

Капитон воззрился на того с недоумением. Как так? Ведь только же устроился! Даже снежинки на шапке не все потаяли! Меж тем, в круглом оконце виднелся уже не Циолковский уезд, а темное небо с россыпью незнакомых звёзд, да чёрные скалы окрест. И ни души вокруг.

– Ох, ма! Это куда ж вы меня закинули, милсдарь? – пробормотал Капитон, нахлобучивая шапку.

– Кластер «Совет», сектор 90.200.10, астероид Кибер, станция Кибер-1.

В брюхе заурчало от волнения.

– Хоть бы предупредили, – Капитон второпях одёрнул шинель, поправил эполеты, пристегнул саблю к поясу.

– Прощенья просим, – денщик поклонился. – Вылет прошёл по расписанию, без оказий. Время в пути — Одиннадцать дней, восемь часов, четырнадцать минут. Прибытие точно по графику. Мне велено препроводить ваше благородие к высокому начальству.

Гагарин вздохнул и вновь прильнул к оконцу. Басурманская земля предстала перед ним во всей своей жуткой красе. Мыслилось всякое. Что это за места и каково оно, это высокое начальство? Успеть бы прочесть наказ от КСИРа…

– А, пёс с ним, разберёмся! Веди, – приказал Капитон.

– Прошу, ваше благородие. Только прежде переключите «пашку» на перевод. Русского языка бусурмане не разумеют, по-своему стрекочат.

Глава 9. Моя скромная обитель

ср, 26 марта 2313 г.

Есть мнение, что наследники состоятельных домов и уж тем более кандидаты в Патриархи — высокомерные засранцы, упивающиеся своим статусом, богатствами и влиянием. Не в открытую, разумеется. Не смотрите на Висельников, у них всё не как у людей: древние ритуалы, язычество, праздничные казни, открытое проявление эмоций. Дикари, одним словом. Цивилизованные же кланы в подавляющем большинстве лицемеры и ханжи. Прячут от посторонних глаз свои алмазные дворцы с платиновыми фонтанами и многотысячные гаремы. А на людях изображают благодетель, скромность и непорочность. Мне противно находиться с ними на одном уровне, поэтому обычно я не строю глазки репортёрам, а сразу показываю, кто тут главный, за что потом выслушиваю вздохи и укоризненные цыканья адмирала.

Но зато я не купаюсь в роскоши как некоторые, соблюдаю умеренность во всём. Предпочитаю практичность изобилию.

Посмотрите сами: разве это роскошь? В моём распоряжении всего лишь третий по величине крейсер межгалактического флота, с какими-то жалкими пятью палубами, две из которых вообще отданы обслуживающему персоналу. Там у них кухни, мастерские, ремонтные доки, стыковочные шлюзы, зарядные станции для челноков и личная зона отдыха. У меня вот зоны отдыха нет. Только спальная палуба, которую я вынужден делить с адмиралом (там глухая перегородка, мы не пересекаемся) и четырьмя моими наложницами (тут уже никаких преград, а сплошные тесные контакты — еле помещаемся впятером на моей кровати).

Кто сказал «гарем»? Эти милые дамы на зарплате у клана и защищены профсоюзом эскорт-работников. Снимают стресс и услаждают взор за 400 галокоинов в час. Я ими не владею. Более того — не контролирую. По всей спальне разбросаны кружевные трусики, секс-игрушки. Да и сами дамы. Шагу ступить нельзя, чтобы не задеть чью-нибудь округлость. Иногда думаю: зачем наложницам я? Они все замужем друг за другом и отлично справляются в тесном и влажном семейном кругу. Камеры наблюдения над кроватью не дадут соврать.

Обедаю я, опять же, вместе со всеми, в столовой для пилотов. Тренируюсь в стрельбе и фехтовании на общем полигоне четвёртой палубы. Хожу в обыкновенный спортзал. Он рядом с библиотекой, что удобно — можно отдохнуть после тренировки на стареньком диванчике, почитать классику мировой литературы. Мозг тоже нуждается в тренировках, особенно, если его ничто не стимулирует. В наши дни отсутствие чипа сродни инвалидности. Приходится компенсировать различными устройствами вроде станции связи с личным сервером. И знаниями, что немаловажно. Я говорю на японском (что очевидно), квантонском и рухти. Неплохо знаю английский и итальянский. Базовый набор на все случаи жизни. Дипломатической жизни. Но если хочу преуспеть в дальнейшем, этого недостаточно.

Во вселенной есть много мест, где мне предстоит побывать и не известно, что меня ждёт. Поэтому на пятой палубе я бываю даже чаще, чем в спальне и библиотеке. Моя команда изучает глубокий космос, ищет новые пути на другую сторону Мёртвого плато, запускает зонды в различные неосвоенные уголки. В нашем распоряжении передовые технологии, и лучшие врачи клана. Заметьте, я сказал «в нашем». Никто из них не работает на меня лично. И если на лице вскакивает какой-нибудь подозрительный прыщ я обращаюсь к корабельному врачу в порядке общей очереди, пусть, даже если к нему записалась половина экипажа с ожогами и переломами. Один раз такое было, когда я приказал состыковаться с кочующим судном, а оно решило взять нас на абордаж и нижние палубы наводнили космические пираты. Цыганская душа непостижима. Несколько человек было при смерти, двоих достали с того света, но в целом всё кончилось благополучно. Прыщ заморозили, и он отвалился без следа, а моя коллекция экзотических животных пополнилась медведем-полукиборгом, которого кочевники забыли в грузовом шлюзе. Кстати, ту прикольную плотву со светящимися глазами я тоже выпросил у учёных. Всё равно она не реагирует на кибернит, а в нашем водном биоме расширилось видовое разнообразие.

Вот и все мои владения. Более чем скромно, ничего лишнего. Всё практично. На командном мостике я не появляюсь, там царствует Шиндао. В кокпиты мне тоже хода нет, допуск есть только у пилотов и навигаторов. Машинный отсек, склады, нижние палубы — всем заведуют соответствующие специалисты, а я всего лишь пассажир и скромный исследователь, у которого даже личного челнока нет.

Вернее, он есть, но свободно пользоваться я им не могу. Если вылететь на нём без авторизации Дайсюка или как минимум четырёх якудз, челнок взорвётся. Им проще убить меня, чем потерять контроль.

Иногда я чувствую себя заложником на «Умаядо» (так называется крейсер). И всё же, здесь лучше, чем дома. Мне было тесно в стенах родного поместья. Не тот масштаб. Негде развернуться, если вы понимаете, о чём я. К тому же Киото бесконечно далёк от событий мирового значения. Там я ничего не решал и ни на что не мог повлиять, кроме состава моей семьи.

На «Умаядо» я облетел половину Кластера Пятидесяти, посмотрел несколько галактик, спровоцировал два вооружённых конфликта и один провалившийся захват судна, изучил внутреннее строение Бэкона (привет, маячок адмирала) и прокачал навыки разговорного квантонского. Столько эмоций, столько уникального опыта!

А теперь я примерял на себя личину дознавателя.

Сначала, конечно, пришлось вернуться на корабль. Истекал срок выдворения аудитора (то есть меня) с Кибера, иначе сделка с Финито сорвётся, поэтому я вооружился контейнером с рыбиной в качестве аргумента, а по прибытию на «Умаядо» симулировал лёгкую простуду. Каюсь, пришлось немного поизображать умирающего в жарких объятиях Анжелы и Бернадетт. Затем, из соображений безопасности я подкинул адмиралу идею: а почему бы мне не провести допрос контактов Сабаи прямо здесь? Гостевых кают как раз хватало, а если понадобится, то и временно задержать их здесь не составит труда. Начальники Кибера будут не в курсе, и всем будет спокойнее. К тому же, видеться раньше времени с контрольной группой переговорщиков совету директоров не стоит. Я хотел побеседовать с ними лично и послал запрос в Орден сразу же, как ступил на борт «Умаядо».

А пока тибетийское отребье добирается до Кибера, потребовал доставить ко мне членов отряда Браво, которые контактировали с Микайо. Начало было похоже на старый анекдот: заходят в бар американец, француз, японец и ниддлеанец… То есть не в бар, конечно. Но пассажирские апартаменты ничуть не хуже. До зачисления во флот «Умаядо» числился как круизное судно дальнего следования. Ему нет равных по скорости во всём Кластере пятидесяти. А вот броня тонковата, да и пушки не то чтобы крутые. Дайсюк ходил на «Умаядо» в разведку, да и в погонях крейсер был весьма неплох. Короче, стыдно жаловаться. Особенно этим, которые прилетели на старом и страшном челноке со множеством вмятин и следами неровной сварки. Задние турбины были просто огромные, размером как весь челнок. К тому же, вместо башенной турели у кораблика был какой-то странный выпуклый иллюминатор. Неужели это то самое орудие? Выглядело неказисто, но стоило разузнать подробнее.

Первым делом я взялся за командира — старшего сержанта Штека. Брутальный мужчина с характерным ранением. У него, как и у Шиндао, не было глаза, но не было и протеза. И даже повязки. Специфическое зрелище. Чудовищный акцент. Но общий язык мы нашли быстро.

– Куда уставился? – спросил он.

– Прикольная дыра, – сказал я.

Нас разделял журнальный столик в гостевой каюте. Мы сели напротив в мягкие кресла. Гостю были предложены напитки (сдобренные парой лёгких веществ, стимулирующих к задушевной беседе), и он выбрал кофе. В дверях за моей спиной дежурили якудзы, но Штека они не волновали. Он усмехнулся, почесал уголок пустой глазницы:

– Мне тоже нравится. В карты выиграл. Вернее, проиграл.

– Глаз?

– Ага.

– Любишь азартные игры? – поинтересовался я.

– А кто не любит? Между сменами циклов в Гвардии скука смертная. А теперь и подавно.

– О. Так, может, сыграем?

Гвардеец подался вперёд:

– Я думал, это допрос.

– Угадал. Но мне почему-то кажется, что просто так ты ничего не выдашь и уже хотел предложить вариант игры «правда или действие», где ты говоришь правду, а я за это не совершаю в отношении тебя никаких действий.

– Ну и зачем мне это? Не усложняй, начальник, – Штек пожал плечами. – Задавай свои вопросы и я пошёл.

– Хорошо, не будем юлить. Кстати, а что это за штука на вашем челноке?

– Которая? – Лоуренс сделал вид, что не понял.

– Линза на крыше, вместо турели.

– А… это. Да, такая линза. Мы её на крыше вместо турели приделали. Типа, запасной иллюминатор. В трюме Крохи не видно ни черта, освещение накрылось давным-давно.

Я понимающе кивнул. Дешёвая ложь. Понаблюдаем. Активировал режим записи на планшете.

– Ладно, начнём. Где в данный момент находится капрал Микайо Сабаи?

– Ха! Так его зовут Микайо?! – Лоуренс ухмыльнулся. – Да пёс его знает. Лучше спросите у Хирурга, тьфу, у Закиро.

Я развёл руками:

– Вот видишь. Как я и говорил, просто так никто не хочет сотрудничать. Сразу начинают юлить. Вот и приходится искать подход.

– Да не знаю я, чувак! Давай другой вопрос.

– Когда вы виделись и связывались в последний раз?

– Ну, это не сложно. Виделись после суда. Про дело «Трёх множеств» слыхали? Это когда мы трижды множество раз накосячили. – Я кивнул. – Ну вот, тогда и виделись. Гвардия Майклу штрафов навлепляла, а потом послала отрабатывать. Куда — не знаю. Он мне не звонил. Я ему тоже.

– И ты можешь это подтвердить?

– Хоть сейчас. Тащи Сверхразум.

Я внимательно осмотрел младшего сержанта. Странный он какой-то. Квадратная челюсть, небрит. Причёска, однако, безупречная по армейским стандартам. А ещё он очень редко моргал. Не похоже, чтобы ему было что скрывать. Наоборот, Штек наверняка мог поведать о многом, но не о том, о чём я спрашивал. Он сделал глоток из чашки с чёрным кофе. Закашлялся. Отпил ещё.

– Ммммм, с коньяком? Зачёт.

– Какими были ваши отношения с Сабаи?

Штек ещё раз пригубил бодрящего напитка и довольно крякнул. Затем ответил, откинувшись в кресле:

– Да нормальные отношения. Уставные, прошу заметить. Я приказываю — он подчиняется. Пару раз он вытащил наши задницы из передряги, и я помог разрулить тему с полковником. На этом всё, дружба кончилась. А есть ещё кофе?

Стюард принёс Штеку добавку.

– Основываясь на том, что ты знаешь о Микайо, можешь сделать предположение — где бы он мог быть?

Лоуренс опустошил чашечку, поморщился, икнул и ответил с усмешкой:

– Да баб кадрит где-нибудь. У него это отлично получается. Сколотил небольшой гарем. Хотя я бы сказал — зверинец. Любит парнишка экзотику. Его право, я не осуждаю… Но мне вот интересно: чем Телепат вам так насолил? Ну, то есть, зная Майкла… чаще всего ему и делать ничего не нужно, дерьмо само липнет. То имперлеонцу дорогу перебежит, то над квантонцем посмеётся.

Показания совпадали с судебными логами Сверхразума, но не приближали к разгадке.

– Абсолютно ничем. Просто пришло время для действий, клан активировался, чтобы выйти на контакт с колоссами, а главный фигурант… Так сказать, виновник торжества, куда-то пропал. Мы беспокоимся.

– Мда? А с виду всё спокойно.

– Ни к чему сеять панику. Мы пытаемся разведать обстановку тихо. Выясняем, кто что знает.

Сержант, покачнувшись, встал на ноги:

– Добро. Выясняйте. А я сказал всё. На дезертира Телепат не тянет, давно бы уже сбежал. А он, походу, только о «клановых необходимостях» и думает, хотя пытается выглядеть пофигистом. Так что, не удивлюсь, если в этот самый момент он выполняет задачи Гвардии… в своём бредовом стиле. А сейчас, с вашего позволения… мне надо провре… повет… короче, отлить.

Я не стал ему мешать и оставил наедине с лошадиной дозой коньяка. Сохранил протокол беседы на личный сервер. Малюсенькая крупица пользы в допросе всё же была, но никакой конкретики. Плохо.

Я перешёл в соседнюю каюту, где в той же обстановке задал те же вопросы капралу Ркаху, ниддлеанцу. Типичный экземпляр с поверхности Рудников — стройный, высокий, лицо бледное как у покойника, но привлекательный – такие нравятся девушкам. Пустой взгляд, меланхоличные короткие ответы. Он не стал сопротивляться, отвечал коротко и внятно.

И тоже ничего не знал о местонахождении Сабаи. Но добавил от себя:

– Я - последний, кому он рассказал бы о своих передвижениях.

– Почему?

– Мы плохо расстались.

– Откуда такие выводы?

– Я помог Бамбини его подставить.

– Можно поподробнее?

В глазах ниддлеанца на мгновение зажглась игривая искра:

– Как-то раз ко мне подошёл один бугай из соседней роты. Имперлеонец. Типичный фермерский клон, я их не различаю. И предложил разыграть Майкла. Ничего особенного, просто шутка. У Майкла было одно старинное устройство, запрещённое. Я его стащил, пока все спали. Задумка была в том, что Майкл заметит пропажу, начнёт нервничать и тому подобное. Но, поскольку устройство нелегальное, он не сможет заявить о пропаже во всеуслышание и будет искать сам.

– И что же в этом смешного? – спросил я.

– А я и не сказал, что будет смешно. Я сразу понял, что профит от розыгрыша будет только у организатора. Думал, им нравится издеваться над новобранцами.

– А тебе?

– Мне — всё равно. Предложили — сделал. Спортивный интерес. Не думал дурного. Не ждал дурного. А потом устройство нашли на месте преступления. Я испугался, что заподозрят меня и молчал. Дальше — больше. Арестовали полковника. Потом тот бежал, с нашей помощью. Потом Майкл спас. Потом я попал в плен к… – он запнулся и голос Ркаха потеплел, – к квантонцам. Майкл опять спас. Потом был суд. Мы не разговаривали после. Я пытался связаться. Отплатить за добро, искупить вину. Ответа не было.

И это всё, что я смог от него добиться. Сделал заметку на полях протокола: выяснить связь между ниддлеанцем и квантонцами. Почему-то только упоминание последних растопило вечную мерзлоту на душе у Н’гхака, после чего льды сомкнулись обратно.

Перед беседой с остальными я сделал короткий и строго деловой перерыв. Совершил пробежку на квантовой дорожке, попутно изучая карты новых областей Мёртвого плато. Самый первый зонд, запущенный в пустоту, прошёл уже 90 гигапарсек в кромешной тьме. Галактики, оставшиеся позади уже неразличимы. Впереди по-прежнему ничего. Собственно, как всегда.

Дайсюк тоже не обрадовал. Его полевые агенты наведались на родную планету Сабаи и в Орден. Микайо там не оказалось. Полковник Закиро никак не прокомментировал эту ситуацию, а лишь пожал плечами. Его вполне удовлетворил заочный отчёт Сабаи о проделанной работе. Долг перед Гвардией закрыт, дальше в его услугах Корпус не заинтересован. Шиндао приказал интенданту повременить с подписанием приказа об отставке. Нехотя. Очень нехотя.

Вообще, мне показалось, что адмирал чем-то весьма озадачен. Он больше не контактировал с акционерами, понаблюдал за ходом строительства второй станции и тоже перебрался на корабль, где большую часть времени проводил на мостике, в одиночестве. Но это было лишь видимое отсутствие. Он слышал каждое слово, прозвучавшее на допросе. Иначе как объяснить его столь быстрое появление во время допроса сержанта Виспа, когда вдруг оказалось, что мы не имеем права его допрашивать?

Этот щуплый, похожий на мальчишку, парень, закинув ноги на стол, небрежно достал из кармана свою ID-карту и швырнул мне:

– На этом наш разговор окончен.

Так перевёл его слова приглашённый стюард-переводчик.

Я осмотрел документ. Кристаллизованная плата с записанными образцами ДНК и биометрией. С лицевой стоны выгравированы личные данные, фото в профиль и анфас. Из карточки следовало, что Пьер Висп — урождённый Пивс, гражданин колонии Де Голля и подданный клана Третьей планеты.

И тут в каюту как по команде, вошёл Дайсюк.

– Проблемы?

Висп не дрогнул. Он сидел перед нами в гвардейской куртке с нашивками Этанару, заложив руки за голову, и явно гордился собой. Я показал Шиндао документ.

Тот повертел плату в руках, посмотрел на свет.

– Настоящая, – задумчиво пробормотал он.

– Естественно! – фыркнул Висп. – Мне скрывать нечего. Итак, где мой представитель? Я отказываюсь говорить что-либо без уполномоченного соклановца.

– Постой, – прервал я. – Почему в твоём личном деле отмечено, что ты Этанару?

– А это вам должно быть виднее. Четырнадцать циклов хожу с этими шевронами! Четырнадцать, слыхали? Я в первый же день сказал Гробу, что они накосячили в моей характеристике. А эта дубина ламповая и слушать не стала.

Что за дурацкая привычка называть всех странными кличками? Как дети, честное слово. И кого только не берут в Гвардию.

– Гроб – это..?

– Сервер по работе с личным составом, – ехидно прокомментировал Висп. – Бандура с кнопочками, в роте Альфа стоит. Вот и скажите мне, патриархи, или кто вы такие есть — почему я приписан к вашему клану? Мне-то не жалко, конечно. Честно служу. Внедрили вместе с Зорким Глазом передовые технологии. Для пользы Гвардии… и вашего драного клана. Без обид, старик.

Шиндао сморщился, как чернослив, но смолчал. А Висп не унимался:

– И что же мы получили в итоге? В знак благодарности?

– Что? – с интересом спросил я. – Выговор? Штрафные работы? Арест с конфискацией прототипа? Позорное изгнание из Гвардии за несоблюдение субординации? Запишите, адмирал.

Это слегка сбило спесь с французика. Он замолчал, гневно переводя взгляд то на меня, то на Шиндао, то на стюарда, который с приходом адмирала попытался слиться с интерьером, вжавшись в стену.

– А ничего! – выпалил наконец Висп. – Вот вам грамота, парни, а теперь заткнитесь и никому не рассказывайте об этой штуке!

Любопытно. Очень любопытно. По косвенным данным, собранным в рамках «дела трёх множеств», отряд Браво разрабатывал уменьшенный прототип пушки категории PA, которых в Совете Пятидесяти всего три и все — у землян, разбросаны по точкам столкновения с флотом квантонцев. Полноразмерная установка и сама тянет на крупный корабль. Область применения столь крошечного варианта не такая масштабная, но всё же имеет большой потенциал. Особенно на Кибере. Но почему никто не доложил клану о результатах? И насколько соблюдается секретность? Но самое главное...

– Кто отдал это распоряжение?

– Я жду представителя из клана Третьей планеты, – отчеканил сержант, скрестив руки на груди. Разговор был окончен. Жаль. Очень жаль. Этот парень явно что-то знал, если, конечно, эта клоунада не для того, чтобы нас позлить. Мы с адмиралом вышли в коридор. Якудзы встали на страже каюты. Стюард жалобно пищал, чтобы его выпустили.

– Придётся звать посредника, – сказал я. – Мы можем это устроить?

Дайсюк покачал головой:

– Не сегодня. Посол попал в карантин по прибытию.

– Старый или новый?

– Новый. Вчера прилетел.

– И что с ним не так?

Шиндао кашлянул:

– С ним всё не так, Рио. Он провёз в багаже не привитое животное и был изолирован на случай заражения.

– А Закиро не подойдёт? Всё-таки непосредственный начальник. К тому же куратор проекта.

– Увы. Закон на стороне Виспа. Он имеет полное право на защиту при переговорах в частном порядке. Открытое слушание — другое дело. А ещё... полковник тоже на карантине.

– А он почему?

– Посол землян пришёл к нему с докладом и принёс с собой дорожный контейнер. Во время беседы оттуда выскочила курица. Весь минус пятый уровень Кибера-1 изолирован на трое суток.

– То есть до послезавтра?

Дайсюк кивнул.

– А может..? – я кивнул на дверь и показал, как сжимаю пальцы на воображаемой шее допрашиваемого.

– Рио…

– Дайсюк?

– Это не наш метод.

Ну конечно. Я вздохнул, пометил задачу допроса Виспа как приоритетную, но это всё, что мне оставалось. Не считая таинственного Кайоши Мутеки — ветерана тридцати с лишним киберских циклов. Я понаблюдал за ним, когда отряд Браво только прилетел. Забальзамированный старец с блестящей как бильярдный шар лысиной. Годы и тяжёлые испытания оставили на нём множество отметин, самое заметное из которых — оптические цифро-зеркальные импланты.

Радикальные искины и киборги-сепаратисты практиковали принудительное протезирование различных механизмов взамен несовершенных человеческих органов. Во времена восстания машин существовало несколько крупных лагерей, где роботы ставили опыты над военнопленными. Одним из них был Репозиторий. На лбу у Мутеки ещё виднелись едва заметные следы въевшейся глубоко под кожу татуировки. Репозитарный QR-код. Мало кто из ныне живущих может таким похвастаться. В основном потому, что выжили лишь единицы, да и полвека прошло. Мутеки давно пора на покой, а всё служит. И до сих пор в чине капрала. В очередной раз отказался от внеочередного повышения.

Но нам не довелось увидеться лично. Шиндао задержал меня у входа в последнюю каюту, когда я понял, что ничего не добьюсь от Виспа.

– Не нужно, – сказал адмирал. – Я сам займусь этим субъектом.

– У вас нет других дел?

– Сколько угодно.

– Так займитесь! Кто будет курировать работу Кибера-2?

– Смарти следит. За Кибером и советом директоров.

– Ваш Смарти? Но я сегодня видел его на корабле...

– А кто сказал, что у меня только один Смарти? – Дайсюк жутковато мне подмигнул, – Не беспокойся, Рио, я везде успею. И начну с беседы с мистером Мутеки.

– Но почему?

– По твоему изволению, Рио. Насколько мне известно, Кайоши очень тесно знаком с мастером Довафу. Я хотел бы задать ему несколько вопросов… пока ты не начал.

– А после меня — никак? Зачем такая спешка?

– За всё время службы Сабаи в Корпусе они с Мутеки едва обменялись парой фраз и тебе об этом известно. К тому же, у старого солдата проблемы с коммуникабельностью. Столь нетерпеливый юноша как ты вряд ли что-то добьётся нахрапом, а мне потом будет сложнее.

Я вздохнул и отступил от двери:

– Ясно. Оставлю двух стариканов побрюзжать наедине.

– Благодарю, ваша светлость, вы всегда держите меня в тонусе, – усмехнулся Шиндао и с поклоном вошёл в каюту. Дверь моментально закрылась, индикатор над панелью доступа зажёгся красным: не беспокоить.

Ну и пожалуйста. Не очень-то и хотелось. Впрочем, кому я вру? Хотелось, конечно. Не всякий раз встретишь реликт времён Восстания.

Не знаю, о чём они говорили, но продлилось это неимоверно долго. Я пробрался в серверную и попытался подключиться к системам видеосвязи, чтобы понаблюдать за ходом переговоров. К чести инженеров безопасности, защита на «Умаядо» хорошая. Моих навыков здесь явно не хватало. Планшет-ежедневник перегрелся и начал тормозить, в попытках расшелушить «луковицу» защитных протоколов. Не судьба. Конечно, Шиндао и сам доложит мне, если наклюнется что-то интересное, но наверняка опустит массу подробностей, которые сочтёт слишком конфиденциальными или опасными для моего хрупкого мировоззрения. Иногда он слишком меня опекает. И всех, кто находится в его подчинении.

Я спустился в доки и как бы невзначай прогулялся возле челнока гвардейцев. Сделал несколько общих планов конструкции. В частности, меня интересовала заглушка на крыше. Мой планшет оснащён интроскопом малой дальности, с его помощью я смог построить простенькую трёхмерную модель челнока, но для этого пришлось водить устройством почти вплотную к корпусу. Незаметно сделать это не удалось — из челнока вылез пилот и спросил, что мне нужно.

– Проверка на изотопы, – я сказал первое, что пришло в голову. – Почему корабль так фонит? Когда в последний раз проходили чистку?

Пилот потупил взгляд:

– В феврале…

– Безобразие. Немедленно отправляйтесь в тринадцатый док на нейтрализацию.

Я вызвал стюарда в помощь и незаметно дал ему указание просветить челнок в процессе очистки и отправить данные мне. В конце концов, тоже вариант, но адмирал наверняка не оставит это без внимания.

Больше я не нашёл чем себя занять, но к счастью, ненадолго. Даже наложницы не успели развеять мою зарождающуюся скуку, когда посреди ночи корабельный искин оповестил о стыковке с челноком Ордена. Проходящий в пределах сектора туристический флагман Харона выплюнул из своих необъятных трюмов крошечный кораблик с пятью интересными пассажирами.

Пока шла стыковка, я снова устремился в доки, по пути пересматривая личные дела шаманов. Орден представляли такие личности как Тоно Ама Садуро — бариста, Рене Анри - медвежатник, Кю Ленг — парень с отклонениями и призами в игре лимбо, Ра’ас Тафари — прирождённый трезвенник и Шу-Лир — фокусник. Сливки Тибетии. Лучшие из лучших, по скромному мнению раздолбая Сабаи. Я был в предвкушении.

И мои надежды начали оправдываться сразу же. Челнок не смог пройти через шлюз.

У них что-то там застопорилось. Из селектора громкой связи на посадочной площадке доносились нечленораздельные звуки, перемежающиеся пьяным смехом и грохотом падающих тел.

Наконец, внутренние ворота открылись и челнок криво вплыл на палубу.

– Больше я с вами не пью! – заявил пилот, забыв выключить рацию.

– Да ладно тебе, чё ты… – протянул изрядно пьяный голос. Челнок приземлился, двигатели затихли. С трапа на палубу, на четвереньках, выполз молодой человек в балахоне песочного цвета. За ним, держа на плечах два огромных рюкзака, бодро прошагал массивный чернокожий тип с полуметровыми дреддами и пирсингом во всех выступающих частях лица. Он бросил рюкзаки на пол, поднял своего спутника и усадил на них. Паренёк, закатил глаза и свесил голову на бок, но остался в сидячем положении.

Я подошёл поздороваться, пока обслуживающий персонал палубы толпился на почтительном расстоянии.

– Добро пожаловать на борт «Умаядо»! Я — Рио Жанейро, ваш куратор. А вы, полагаю..?

– Ra’ash, – буркнул негр густым басом.

Аморфное тело рядом с ним, не открывая глаз, ответило певуче:

– René Michel Étienne Henry - à votre service, monsieur! - и уронил голову на грудь.

Ясно. На известных мне языках эти двое не говорили.

– Tono, – коротко представился третий, слегка пошатывающийся субъект с чёрным чемоданчиком в руках. Он был смуглым и носил плащ болотного цвета. Это было что-то вроде клановых отличий. У негра на шее был повязан лоскут светлой материи такого же цвета, что и хламида его красноречивого спутника.

Наконец, из трюма показались ещё двое: раскрасневшийся пилот с мутным взглядом вёл под руку спотыкающегося монаха, по пояс голого. Болотная накидка была завязана у парня на поясе. Весь торс и шею остроглазого паренька покрывали узоры замысловатых татуировок в классическом стиле. Лоб был туго обвязан хатимаки в тон к накидке. Тёмные волосы, торчащие над ней, обрамляли покрытое испариной обаятельное лицо.

– Ооо, вот и нш куррратор, – промолвил он, указывая на меня.

Пилот помахал мне рукой. Негр изобразил приветствие кивком головы и что-то ещё протрубил. Француз поднял голову, разразился целой руладой звуков и приоткрыл один глаз. Я ничего не понял. Он хмыкнул, сказал ещё что-то, пожал плечами и отключился.

– Здоров, куратор! Королевский отряд прибыл по вашшшшему пр… ик! ..казу! – пробубнил татуированный парень и встал передо мной, щёлкнув каблуками сапог.

Очевидно, все компания, включая пилота, была смертельно пьяна. Кроме чернокожего. Очевидно, это не пьянеющий Тафари. Как они не врезались в «Умаядо» и вообще долетели — непонятно.

– Королевский? – усмехнулся я. – И кто же, смею спросить, ваш король?

Лохматый полуголый красавчик обиженно скривил губу и ткнул себя пальцем в расписную грудь — между изгибами разноцветных драконов.

– Ах, извините. Не узнал без короны.

– Нет прблем, – шаман щёлкнул пальцами и подставил мне под нос косматую макушку. Судя по запаху, волосы были вымочены в сверхкрепком пиве.

– Ммм? – я пожал плечами. Что он хотел мне показать?

– Ты вишь?

– Извините, нет.

– Da krown, du-usee? – кивнул негр, как будто это что-то проясняло. Но вроде речь шла о короне.

– Не чипированнннный, – выдохнул шаман разочарованно и меня обдало волной спиртного. – Не парься, чел. Крче, я — Шу-Лир. Можно просто Король. Понял, да? Эт моя роль. Отпадный к’роль...

Поистине, лучшие из лучших. Об их контакте с колоссами будут слагать легенды. Скорей бы увидеть!

Я натянул улыбку:

– Добро пожаловать в сектор 90.200.10 кластера «Союз»! Чувствуйте себя как дома. Стюарды заберут багаж, а я провожу вас в каюты.

– Погоди… – Шу-лир помотал головой. – Малыша забыли!

– Кого?

– Bebé! – крикнул Тоно, заглянув в челнок.

Оттуда донёсся утробный рёв: «Кюююю!»

Нижний люк грузового отсека челнока рухнул на пол. На нём, поперёк сдвоенных носилок, лежала бесформенная гора, укрытая брезентом. Из-под краешка виднелась здоровенная щекастая голова с жиденькими светлыми волосами. Глазки-бусинки сонно глядели на нас.

– Вот, теперь все в сборе, – удовлетворённо произнёс Шу-Лир. – Нам, пжалста, номера люкс. Малышу — грузззвой люкс.

Вышеозначенный «малыш» не поместился даже в грузовой лифт, не говоря уже о крохотных каютках. Его пришлось поднимать на исследовательскую палубу при помощи аварийной шахты и размещать на полянке природного биома, под защитный купол, чтобы местные хищники не польстились отведать свежего сала. Животным жирное в таких количествах вредно.

Остальные, пока поднимались в каюты, внезапно решили протрезветь.

– Ладно, парни, хрошего понемножку, – Шу-Лир облокотился на стену и медленно сползал вниз. – Шейкер, делай вещи...

Его молчаливый соклановец привстал на одно колено, открыл свой чемоданчик и я увидел множество маленьких пробирочек и инжекторов с сыворотками. Тоно достал пачку чистых пластырей, вскрыл два флакона и быстро смешал их содержимое в зеленоватую бурду. Набрал половину в инжектор.

Лифт остановился. Я наблюдал: что будет дальше?

Бариста достал четыре квадратных пластыря с незаполненными капсулами активного вещества.

Ра’ас сказал:

– Nop, – и покачал головой, – Gimma funna.

Тоно пожал плечами и вытащил из кейса маленькую воронку и подал негру вместе с остатками бурды во флаконе. Убрал лишний пластырь. В три оставшихся впрыснул сыворотку. На уголках квадратиков проступили синие полоски: пластыри готовы к использованию. Свой Тоно тут же прилепил на шею. Шу-Лир, чуть не потерял равновесие, забирая два других. Один наклеил на грудь, другой протянул пилоту, которому было явно очень хорошо. Мужчина блаженно улыбался, пребывая в полной эйфории, вжавшись в угол кабины.

В том же состоянии находился загадочный субъект с длинным именем. Негр задрал ему голову, помог открыть рот и вставил между зубов воронку. Ловким движением залил в глотку бурду, опустошил пузырёк. Через секунду француз вытаращил на него красные глаза. Выплюнул воронку, закашлялся, вскочил на ноги, хватая ртом воздух и вцепился себе в горло, будто задыхается.

– Прямой метод быстрее работает, – произнёс Шу-Лир вполне внятно. – Он немного перебрал, извините. Давайте начнём сначала… Это Ра’ас Тафари и Рене Анри из школы Джира.

– Мишель Этьен, – добавил хрипло Рене.

– Мой молчаливый спутник — Тоно Садуро, мы зовём его Шейкер, за исключительные таланты. Я — Шу-Лир, мы представляем школу Крока. Прошу нас извинить, мы были несколько не в форме. Тяжёлый перелёт, бессонная ночь и дрянное обслуживание на Нагльфаре.

– Merde, – кивнул Рене.

– Ничего страшного, – ответил я. – Я, Рио, как вы помните. Буду курировать переговоры с колоссами. Рад знакомству и надеюсь на плодотворное сотрудничество. Наш корабль не может тягаться в комфортабельности с крейсерами Харон Фарм, но мы сделаем всё возможное, чтобы…

– Кормёшка бесплатная? – спросил вдруг пилот.

Звучит как оскорбление.

– Разумеется!

– Вы выиграли, – заверил меня Шу-Лир. – где располагаться?

– Прошу за мной.

Мы, наконец, вышли из лифта, и я показал гостям заранее подготовленные каюты. Они располагались прямо напротив тех, где разместился отряд Браво, только охрану не приставили. Я подметил, что блокировка с каюты Мутеки была снята. Значит, Шиндао уже ушёл.

– Неплохо, – Шу-Лир одобрил убранство комнат. – Чувствую, мы сработаемся.

– Рад слышать.

– Llegará Miguel? – Тоно выглянул из своей каюты и вопросительно посмотрел на меня.

– Прошу прощения?

Стоило на досуге подтянуть испанский.

– Он спрашивает, Майкл будет? – пояснил Шу-Лир.

Так-так. Я насторожился и ответил осторожно:

– Майкл? Очень может быть. Мы… высылали приглашение, но возникли проблемы с логистикой. А вы, выходит, знакомы?

– Конечно. Славный малый. Но он утверждал, что нас ни за что не выберут. Можно сказать, ручался. Мы с Шейкером были… кхм… приятно удивлены, когда пришёл вызов из Ордена, – Шу-Лир нервно улыбнулся.

– Вот как? Любопытно. Что ж, думаю, мистер Сабаи прояснит ситуацию, когда прибудет. Мы постараемся разыскать его поскорее. К слову, как давно вы виделись?

– В начале марта, – подумав, ответил Шу-Лир.

– Надо же... А не расскажете подробнее? Для ясности.

– Легко.

Дьявол! Похоже, я оставил планшет на посадочной площадке.

– Один момент, я скоро вернусь, господа. Располагайтесь, ни в чём себе не отказывайте. Стюард принесёт всё, что попросите.

– Даже женщин? – хищно оскалился Шу-Лир.

– Вы будете удивлены. Терминал связи сразу у двери…

Глава 10. Парадокс Довафу

чт, 27 марта 2313 г.

В безжизненном пространстве сектора 90.200.10 дрейфовал астероид Кибер, похожий на древний чёрный обелиск, плавно вращающийся в лучах сдвоенного квазара. Ничто не прерывало его монотонный полёт через бесконечность. Недалеко от его орбиты, по которой курсировало несколько искусственных спутников и крейсер «Умаядо», зажглась ослепительная вспышка. Беззвучный, искажающий пространство всполох на безмятежной панораме глубокого космоса. Из пустоты вынырнул наводящий корабль клана Третьей планеты. Четвёртый и последний. Сразу после выхода из варпа он примкнул к «своим» на порядочном отдалении от астероида и приступил к позиционированию.

На мостике «Умаядо» адмирал Шиндао задумчиво наблюдал, как четвёрка выстраивается в большой квадрат, синхронизируясь в пространстве. Спустя несколько минут по внутренней связи поступило предупреждение о развёртывании портала в подсекторе. Построение кораблей очертил яркий энергетический контур. Сформировался квадратный портал. Пространство внутри него начало медленно тускнеть, меняться. Нездешние созвездия в зареве туманностей проступали на его поверхности и были похожи на гигантский рекламный билборд, растянутый четырьмя челноками прямо в космосе.

Что же они рекламировали? Очевидно, боевые крейсеры Третьей планеты, сходящие с верфи где-то на Тесле. Обещанное землянами подкрепление не успело в полной мере к установленному сроку. Лишь шесть истребителей долетели до Кибера своим ходом и теперь патрулировали границы сектора по просьбе адмирала. Остальные пришлось перебрасывать через портальное окно.

Но, к чести Третьей планеты, слово они сдержали. Скоро через рамку пройдёт ещё девять кораблей, включая орбитальный авианосец, полный «блох», для поддержки на поверхности астероида. Всем лётчикам Кибера найдётся работа, поскольку пилоты в сделку не входили. С некоторых пор Третья планета бережёт кадры и не только перестала предоставлять Гвардии новых бойцов, но и отозвала всех представителей, чиновников, послов и рядовых граждан в материнскую галактику. Услугами искинов и роботов, после истории с вышедшей из-под контроля нейросетью, земляне больше не пользуются, а программу клонирования свернули ещё в 80-х годах прошлого века. Людей со стороны стараются не привлекать - чтут суверенитет или не хотят делиться, ведь в случае победы над кланом Квант, союзники потребуют свою долю территорий и ресурсов. Ниддлеанцы не в счёт. Рабы не станут качать права. Но в тех количествах, в каких требуется землянам, они не плодятся. Исход двухвековой войны с квантонцами практически предрешён. Это очевидно всем, кроме клана Третьей планеты. У них скоро попросту кончатся люди и тогда...

– Адмирал, срочные новости! – пискнул селектор у капитанского пульта.

– Слушаю, Рио... – Шиндао, поморщившись, повёл затёкшим плечом и прервал стройный марш своих размышлений.

– Может, впустите? – спросил наследник.

– Не исключено. Но маловероятно. Много работы… твоими стараниями.

– Всё ещё возитесь с этим Довафу или как его там?

– Ты как всегда проницателен.

– Ага. Только на мостик никак не проникну.

– Всему своё время. Так что ты хотел мне поведать?

– Я нащупал ниточку, ведущую к Сабаи.

– Вот как? – Шиндао недоверчиво хмыкнул. – Ты его нашёл?

Что может быть известно Рио, о чём не знает он сам? Все ниточки, за которые дёргал Дайсюк по требованию наследника, не дали результатов.

– Нууу… не совсем, – помявшись, ответил Рио. – Но я знаю, где он был.

– Обнадёживает.

– В прошлом месяце он снова прилетал на Тибетию, искал какого-то сверхмощного шамана или вроде того. Немного пошумел в Ордене.

Шиндао сверился со своими записями. Так и есть. «Немного пошумел» - по версии очевидцев — выглядело как жестокий загул в Даосской долине, участие в подпольных боях, уличные гонки на рикшах, и нецелесообразная растрата командировочных. Затем Микайо протрезвел, оформил почтовое отправление и арендовал подержанный челнок за счёт Гвардии. Это действительно была самая свежая ниточка, но и она оборвалась. Наблюдение продолжалось.

Рио старательно пересказал адмиралу ту же самую историю, опустив подробности похождений Сабаи, и добавил в заключении:

– Нужно отследить этот корабль, адмирал.

– Я посмотрю, что с этим можно сделать, – пообещал Шиндао.

Всё уже делалось. Наёмники напали на след и пробирались по конфедеративным кластерам уже несколько дней.

– Благодарю. Так что у нас дальше?

– Ожидание.

– Хм?

– Ждём корабли Третьей планеты. Затем я внесу — уже внёс – на рассмотрение вопрос о назначении конкретной даты переговоров. Совет директоров проведёт голосование. Потом прилетит независимый наблюдатель кланов Идай и Сайшо, а у посла землян закончится карантин и вот тогда…

– Аааа, дьявол, ещё же этот посол. Слушайте, а может ну его, этого француза? Вряд ли Висп знает что-то стоящее. Отпустим ребят и делу конец?

– Пусть так. Но кто будет представлять клан Третьей планеты и командовать кораблями?

– Вы адмирал, вам и флаг…

– Не уполномочен, – возразил Дайсюк. – Я и собственным флотом уже не командую, Рио.

– Тогда Закиро. За что мы ему платим?

– Он тоже на карантине. К тому же, доверие к полковнику у землян заметно снизилось. Не думаю, что они его поддержат.

– А без кораблей никак?

– Они придадут вес нашим аргументам в продавливании идеи ускорения переговоров. Чиновники всегда более лояльны к тому… кто целится в них из боевого крейсера.

Рио усмехнулся:

– Звучит неплохо. Но если бы вы знали, как я ненавижу ожидание!

Шиндао прекрасно его понимал. Каждый прожитый день приближал адмирала к неотвратимому будущему. Один, другой, третий — словно песчинки в гигантских часах. Знать бы, сколько их осталось...

– Отдохни, Рио. Развейся. Пообщайся с новыми друзьями, покажи им свои владения. Я присоединюсь, когда закончу. Обещаю.

– Ох, ладно... Кстати, вы были правы, – сказал юноша. – Эти шаманы — толковые ребята. Но несколько... экстравагантные. Пожалуй, я их одобрю. Они отлично впишутся в группу переговорщиков.

– Прекрасная новость. Уверен, твой отец тоже ей обрадуется.

– Ага… как скажете. Ладно, конец связи.

Селектор щёлкнул и затих. Активировался голосовой помощник мостика:

– Желаете установить связь с Патриархом Этанару?

– Не стоит. Я уже ввёл его в курс дела.

Дайсюк до последнего сомневался, что первоклассные специалисты нейролингвистических наук произведут на Рио должное впечатление. Он ожидал, что наследник их забракует, попросит прислать кого-то ещё. Между тем, тибетийский связной подтвердил, что эти — лучшие из лучших. Огромной удачей было то, что невнятная характеристика капрала Сабаи не испортила всё дело. Он описал претендентов не с самой лучшей стороны. Шиндао всерьёз подозревал, что Микайо был не в себе, когда составлял досье.

Между тем, опытнее и талантливее этой пятёрки был только совет старейшин Ордена, но назвать их непредвзятыми было сложно. И вот тут начинались проблемы. Четырнадцать проблем, если быть точным. Каждая — в собственной криостазисной капсуле. Они стояли полукругом перед адмиралом. Последнюю, неисправную, агенты Шиндао доставили на мостик рано утром. Внутри был Шира Довафу, обездвиженный, но бодрствующий. Кляп мешал ему говорить, но по укоризненному взгляду нетрудно было догадаться, о чём он думает.

Несмотря на мирные цели, адмиралу пришлось усмирить своих гостей, введя в состояние пограничного сна, потому что, едва ступив на борт «Умаядо», каждый из них как по команде, начинал неадекватно себя вести. В частности, пытался заговорить электронику. Для подобных случаев Шиндао оснастил своих людей транквилизаторами и метательными кляпами с самонаведением. Обошлось без жертв, не считая бардака на посадочной площадке и временной слепоты некоторых членов экипажа, находящихся поблизости. Остальное было делом техники. Адмирал позаимствовал несколько стазисных камер в отсеке гиперсна, незаметно поднял на мостик и подключил к специальному интерфейсу, позволяющему общаться, без риска попасть под действие нейролингвы.

Но дополнительная предосторожность редко бывает лишней.

– Смарти, опусти щиты и изолируй отсек, – приказал адмирал.

– Есть, сэр! – отозвался робот-адъютант и подключился к системам корабля через порт в отведённой для него нише.

На несколько секунд мостик погрузился во тьму. Россыпь звёзд и наполовину выплывший из портала линкор исчез за шторкой. Верхний свет погас, все системы отключились. Автоматический блокиратор на дверях перешёл в аварийный режим. Затем энергетический контур отсека переключился на автономное питание и тусклые лампы по периметру засветились вполсилы. В полумраке Шиндао подошёл к капсуле с сердито глядящим на него Довафу и постучал по стеклу, привлекая внимание.

– Доброе утро, мастер...

Из динамика на приборной панели донеслась скрипучая старческая речь, преобразованная из мыслей:

– Для тебя — магистр! Добрее видали! Ты что за цирк тут устроил, парень? Нормально же общались, зачем меня положили в ящик?

– Стандартные меры безопасности...

– Брось это дело, не люблю.

– Вы ослепили моих людей.

– С кем не бывает, – мастер пожал плечами, стиснутыми в узком пространстве.

– Господин Довафу, будьте благоразумны. Я не причиню вам вреда. Мы просто поговорим.

– Вред мне уже причинили, благодарю, – проскрипел старичок. – Дважды!

Видит Патриарх, Шиндао не хотел с этим связываться. Пришлось с головой окунуться в бюрократию, получать официальное разрешение у главы Ордена и ставить в известность самого Патриарха, который затею одобрил — но лишь потому, что её автором был Рио. Дайсюк недолюбливал нейрошаманов, даже отставных. Против их приёмов почти не было защиты, если ты сам не из Ордена. Но по прибытию на Кибер, Рио затронул интересную тему. Шира Довафу действительно мог преследовать корыстные цели, благословляя отряд Сабаи на диверсию. Связаться с шаманом лично Дайсюк не смог, а потому поручил это своим людям. Они справились безупречно, доставили официальное приглашение мастеру Довафу… и некоторым причастным к нему лицам. Большинство из них сразу согласилось нанести адмиралу визит, другие прилетели самостоятельно. Но дальше всё пошло, мягко говоря, не по плану.

– Дважды? – переспросил Дайсюк.

– Во-первых, капсула. Что за вздор? Я думал, это дружеский визит.

– Так и было. Но вы напали первым.

– Это ничего не меняет! – заявил Шира. – Мало ли что придёт в голову после долгой дороги? Уважайте старость. А вообще-то я не припомню, чтобы нападал на кого-то. На этой неделе.

Адмирал вздохнул:

– Мастер Довафу, давайте не будем…

– Вот, опять!

– Что?

– Во-вторых, в-третьих, в пятых и до конца числовой последовательности. Я. Не. Шира. Довафу. Разуй глаза, болван!

– Кхм...

Шиндао сверился с досье. Действительно, субъект, находящийся в капсуле, отзывался на имя Куро Саги-Си. Он прилетел с Тибетии, из главного филиала Ордена. Именно у него адмирал запрашивал характеристики на шаманов-переговорщиков. Они никогда не встречались лично. Но вот загвоздка — его персональный идентификатор, ДНК, биометрия и внешний вид в целом совпадал с вышеупомянутым Довафу. И со всеми остальными доставленными на допрос субъектами. Четырнадцать абсолютно идентичных тел. Идеальные клоны. Но кто из них настоящий?

Здесь был и Шира с планеты Сунг — наставник Микайо Сабаи из системы Нихон-5, и Шира — отставной самурай, торгующий специями на Сицилии-3, Шира-тимлидер крупнойIT-компании на Хиндике-прайм, и даже Шира с Рудников Ниддла, трудившийся огранщиком кристаллов в службе экспорта.

Гладко выбритые, невысокого роста, в меру упитанные, с длинными седыми усами. Каждому были имплантированы два нейролинка. Первый и основной, хранил персональную информацию и содержал вполне реальные воспоминания. Второй чип, внедрённый глубоко в правую долю мозга, был чист и идентичен, вплоть до версии прошивки и серийных номеров. Копии одного и того же человека носили копии одного и того же нейронного чипа. Они отличались одеждой и разными мелочами вроде оттиска Репозитория на лбу. Да, среди представленных адмиралу образцов нашёлся ещё один узник кибернетических концлагерей и — по совместительству — спаситель капрала Мутеки. Гвардеец признал в нём своего давнего товарища. С самим Кайоши тоже было не всё чисто, но этим утром всё внимание адмирала было сосредоточено на «парадоксе Довафу».

Каждый просканированный субъект жил своей обычной жизнью и практически никогда не покидал родную галактику — не считая времени, проведённого в стенах Ордена на Тибетии. Они носили другие имена — данные им при рождении – имели семьи, друзей, работу и массу достоверных воспоминаний. Всё это Шиндао выудил из логов их нейролинков и тщательно проанализировал на предмет нестыковок.

– Только не говори, что перепутал! Как можно спутать меня с этим сморчком?! – Куро кивнул на соседнюю капсулу, где в красном линялом халате, дремал Шира с Сунга, – Ты только посмотри на них! Обрюзгли, облысели. Коряги гнилые.

Саги-Си фыркнул, словно сам щеголял пышной шевелюрой и молодецкой статью.

– Но… магистр, вы же практически на одно лицо.

– Ой, а сам-то? Сбрей волосы, отпусти усы и сам будешь не хуже. И не лучше, что характерно. Что с глазом?

– Боевая травма.

– Я про другой. Капилляры красные, веки набухли. Ты когда в последний раз отдыхал, сынок?

– Сейчас это не важно…

– Ещё как важно! Я слежу за собой, соблюдаю диету, а меня на ровном месте путают с этим рохлей-стихоплётом! Ничего же общего! Проверь на досуге зрение.

– То есть вы подтверждаете, что знакомы с этими людьми, магистр Саги-Си?

– Ясно дело! Это мои чуваки, Изамо, Кэзуки, Рюо, Сэтоши «Болванчик», Юичи «Тормоз», Макато «Брехун», Даичи, Ямато, Хидео «Гений», Ючи, Ючи, и этот, как его… а, вспомнил, Ючи! Ну и Шира. Мы называли его Дуболом. Это ведь его идея была, так?

– Кхм…

– Ну, разумеется! Никак не угомонится, старый пердун. Наш выпуск не собирался вместе, наверное, лет двадцать. Каждый год Шира заводит свою шарманку. «Хей, собакины дети, давайте затусим!». Хорошо ему — сколотил капитал на частных уроках, теперь на пенсии жирует. Вот мозг и заплыл. А, сморчок? Просыпайся давай, вот они мы. Доволен?

Шира не слышал. Пока селектор бездействовал, в капсулы вообще не проникали никакие звуки. Графики биоритмов размеренно ползли по экрану.

Шиндао крепко задумался, сверкая глазом. Похоже, всех присутствующих кое-что связывало. Они учились в одно и то же время — в школе Крока, ещё во время Восстания машин. Затем их пути разошлись. Куро ушёл недалеко, продолжил обучение, взял Шестую ступень, затем стал преподавать, получил статус магистра, вошёл во внутренний круг и постепенно дослужился до старейшины.

Целый курс клонов? Почему бы и нет? В недавнем прошлом — обычное дело. До распада Нихона, компания Куриосити выращивала целые лагеря сотрудников. Горо Этанару — предтеча клана, тоже был копией давно умершего нихонца. Но представить подобное в стенах Ордена? Нонсенс.

Судя по отчётам агентов Шиндао, все эти люди проживали в разных уголках Кластера Пятидесяти и были причислены к разным кланам. Для клонов, выведенных в рамках какой-либо программы это тоже нетипично. Но факт оставался фактом. Вселенная огромна и согласно последней переписи, в ней проживает свыше шестидесяти миллиардов людей, включая квантонцев, ниддлеанцев и других гуманоидных рас. Это достаточно много, чтобы в соседних галактиках родились индивиды, похожие друг на друга как две капли воды. Или четырнадцать капель. Но какова вероятность, что все они окажутся под одной крышей, причём не единожды?

– Похоже, здесь какая-то ошибка, магистр, – произнёс Шиндао, не потеряв лица. – Уверен, мы во всём разберёмся. А сейчас, прошу меня простить…

Саги-Си хотел что-то добавить, но Дайсюк выключил селектор и, покопавшись в глючащих настройках капсулы, кое-как перевёл её в режим сна. Сместился шаг влево. Активировал интерфейс на камере Довафу.

В почти правдоподобной теории «случайного совпадения» имелась пара изъянов. Кайоши Мутеки, в свойственной ему немногословной манере, подтвердил, что его сокамерника в Репозитории звали именно Шира Довафу, хоть и указал на Ямато Такахаси, который носил в точности такое же клеймо. Капрал Сабаи, находясь на Сицилии-3 прошлой осенью, признал в одном из Ючи своего наставника, а тот принял его как родного, хоть они раньше и не встречались. Очевидно, «классический» Довафу и был среди них главным. Даже если эти старцы не клоны, они явно действуют сообща и вместе заняты каким-то тайным делом. А расселение по разным галактикам экономит массу времени на поездках. Хитро.

Скрипнул селектор.

– Господин Довафу, вы меня слышите? – спросил Шиндао, прильнув к панели.

На лице спящего старца не дрогнул и мускул. Мозговая активность отозвалась коротким всплеском и из динамика донеслось:

– Смелее, улитка...

– Кхм… Говорит адмирал Шиндао, заместитель Патриарха Этанару.

– Всё выше по склону... – восхищённо протянул Шира.

– Вы знаете, где сейчас находитесь?

– ...и до самых вершин!

Шиндао проверил настройки. Связь есть. Стазис неглубокий. Точка вхождения задана правильно. Нейролинк Довафу работал в штатном режиме, на сверхнизких частотах. Довафу спал, но при этом должен был реагировать на поступающие сигналы и вести диалог. Вместо этого ему снились улитки, штурмующие гору Фудзи.

Уж не придётся ли будить?

Шиндао подключился к другой капсуле. Результат тот же. Лишь слегка изменился текст стихотворения. Адмирала было трудно удивить, но с подобным он сталкивался впервые. Он проверил каждого шамана. Никто не пошёл на контакт. Все декламировали вирши про улиток. Каким-то образом их мозги синхронизировались, несмотря на все сдерживающие протоколы и физические преграды. Что он упустил?

– Ладно, мне надоело. Ты не понимаешь намёков, мужик. Не там ищешь! – прозвучал вдруг сварливый голос. – Ползи дальше.

Адмирал в недоумении посмотрел по сторонам. Клоны спокойно лежат в капсулах. Показания приборов в норме. Даже Куро Саги-Си, смежив набрякшие веки, застыл в стазисе.

– Да не верти ты так башкой! Или ты мозги перетряхиваешь? Тогда не просыпь. Ценный ресурс. А у тебя уже и так, хехе, не полный комплект…

– Кхм…

– Садись, поболтаем, – непринуждённо продолжил невидимка.

Шиндао внимательно окинул взглядом панели криокапсул. Неактивны. Очередная шаманская уловка? Вот поэтому адмирал с ними и не связывался.

– Садись-садись, вон у тебя какое кресло солидное. Так чего ты хотел от них… от нас?

– Мне нужен был только один, – осторожно ответил адмирал, бегая глазами по сторонам. – Но мои люди перестарались. А теперь мне интересно, что всё это значит?

– Ишь ты, интересно ему. Мало ли, что кому интересно. Я вот очки потерял, несколько лет назад. И ничего, знаешь ли. Не тревожу честных людей почём зря и не тащу их никуда через весь кластер… Но, допустим, ты меня нашёл. Чем могу быть полезен?

– Хм… А кто вы? – с языка слетело самое логичное. Шиндао уже понял, что с ним общаются через переговорное устройство на его рабочем столе. Неизвестный каким-то образом обошёл протоколы защиты и подключился к его личному терминалу, несмотря на автономный режим отсека и отключенные коммуникации.

– Так. Если куда-нибудь пойдёшь — внимательнее смотри под ноги, потому что ты, похоже, всё вытряс-таки. А поначалу идиотом не казался. С тобой, адмирал, говорит Шира Довафу. Знаешь такого? Вот он я, второй с конца.

Подсветка в капсуле Довафу зажглась. Тело не подавало признаков пробуждения.

– Ясно. Эффектно.

– А, ерунда. Поживи с моё...

– А эти люди — ваши клоны?

– Ещё чего! Я на порядок привлекательнее, чем все эти сморчки вместе взятые! Оскорбительно такое слышать! Ты только взгляни на них! Лежат, как корнишоны в банках… И Куро туда же. Зубрил всю жизнь закостенелые догматы, вместо того, чтобы совершенствоваться. Как результат — не справился с поломанной криокамерой.

– Однако, вы тоже среди них.

– Вы сами меня позвали, разве нет? – хмыкнул Шира.

– Это верно. Значит, вы сами по себе?

– В яблочко, парень.

– Откуда же тогда такое сходство на клеточном уровне? Даже ваши ДНК-идентификаторы совпадают.

– Лучше не лезь в это дело, – шуточный тон вдруг сменился серьёзным. – Твой неокрепший разум не готов к тому, что тщится постичь. У тебя континуум порвётся от этих откровений. Лучше спроси чего полегче. А лишних — отпусти, пока ещё есть время.

Шиндао спокойно относился к угрозам. И наслушался их изрядно. Но что мог сделать шаман, запертый в сосуде и способный лишь поиграться с лампочками?

– Пока есть время? Что это значит? – спросил адмирал.

Ответа не последовало. Шиндао вновь остался наедине с собой в полутёмном помещении. Датчики жизнедеятельности тускло посверкивали на стазис-капсулах.

– Хм… Мистер Довафу?

– Отпусти их, – прозвучал загробный голос из селектора.

– Не раньше, чем выясню, кто они такие. Кто ВЫ такие. И какую игру затеяли.

– Бог не играет в игры со вселенной.

– Вы — не бог.

– Ты так в этом уверен? – вкрадчиво прошипел Шира.

Дайсюк хмыкнул, и, не вставая с места, перевёл капсулу Довафу в режим глубокого стазиса.

– Не поймал! – донеслось из соседней камеры.

– И снова не поймал! – прошелестела крайняя капсула, когда Шиндао деактивировал предыдущую.

– Не поймал, не поймал, не поймал, – поочерёдно пропела каждая из них. – Я везде и — нигде. Вот тебе и ответ на один из твоих вопросов. Когда Микайо нужна была помощь, я не улетал с Сунга на Сицилию. Я уже был там. Ясно? А теперь верни мои аватары на место, будь любезен. Не заставляй старика делать всё самому...

– На Кибер было совершено нападение, – отчеканил Шиндао, сняв руку с пульта. – Нарушены границы и неприкосновенность стратегического объекта. Клан Этанару подозревает вас в измене.

– Меня? В измене? Из-за одной-единственной шалости моего воспитанника?

– Эта «шалость» стоила жизни нескольким людям и нанесла огромный ущерб Киберу.

Динамик Довафу сымитировал протяжный вздох:

– Мистер Шиндао. Я всего лишь помогал ему найти свой путь и исправить некоторые ошибки. Все мои ученики, так или иначе, отличились в жизни. Даже старина Каташи чего-то добился. А Микайо остался... незакрытым гештальтом. У мальчика огромный потенциал, хоть он и обалдуй. Вот вы, кстати, его разыскиваете… С ног уже сбились: где же этот сын собаки шляется? А между тем, он на всех парах мчит навстречу своему предназначению. И сделал остановку… на Сицилии-3!

– Снова?

– Очевидно. Может, решил проведать старого мастера. Будет обидно, если они разминутся. Я всегда слежу за Микайо, чтобы вовремя оказаться рядом, смекаешь? Пришлось использовать маячок, но что не сделаешь, чтобы не потерять ценный актив, правда же, адмирал? Уж вы-то должны меня понять. Вот и крошка Бэкон не даст соврать…

Дайсюк окаменел. Крошка Бэкон?! Откуда этот старик узнал про питомца Рио? Неужели он как-то уловил сигнал трекера, зашитого под панцирь? Через несколько палуб?!

Шира, между тем, добавил:

– Уж поверьте, этот мальчишка вас сильно удивит...

– Пока что меня удивляете только вы, – покачал головой Шиндао, сохраняя самообладание. Частично парализованное лицо было хорошим подспорьем в этом деле.

– Так-так?

– Сколь ни грустно, но мне придётся задержать вас…

– Так-тааак…

– … И, кхм, ваши аватары, до полного выяснения обстоятельств и мотивов. Если вы действительно не вовлечены в интриги, и диверсия не служила, к примеру, прикрытием для тайной операции…

– Ха! Конечно же была! Но не моей. Местные обитатели наверняка успели провернуть пару грязных делишек в общей неразберихе…

– Сейчас мы говорим о вас, мастер Довафу.

– Так-так-так… – повторил Шира. – Слышите?

– Что? – не понял адмирал и напряг уши.

Ничего.

– Так-так, так-так… Это уходит ваше время... Так-так-так… Или это кукуха норовит вырваться из черепной коробки? Тук-тук-тук… Повторяю в последний раз, адмирал, отпустите моих людей. Вы копаете не туда. И теряете последнюю возможность не выглядеть глупцом, когда станет поздно.

– Достаточно.

Шиндао поднялся и одёрнул мундир. Он подошёл к капсуле Довафу и постучал по стеклу. Глухой звук. Никакого движения. Запоры на капсуле были механические, кляп тоже можно было снять лишь вручную. Сколь могущественен ни был этот шаман, он бессилен выбраться из плена. Все его угрозы — лишь слова. И как бы далеко его разум не выбирался за пределы бренного тела, само тело уж точно никуда не денется.

– Если они ни в чём не виноваты, то почему оказали сопротивление по прибытии? И в том числе вы, Шира?

– О, поверь мне, парень, у нас были причины. Но все твои подозрения и треклятый Кибер вовсе не при чём. Как я уже сказал — не там ищешь.

– Так в чём же дело?

– Скоро узнаешь. Очень-очень скоро. Скажем, через пять...

– Пять чего?

– Четыре...

Шиндао подскочил, почуяв неладное.

– Три. Два. Один… – скрипел селектор. – Не забудь надеть глупое лицо.

Мощный удар сотряс мостик. Заскрежетали механизмы открытия двери. В отсек донесся рёв аварийной сирены и отголоски оповещения:

– Внимание! Несанкционированный доступ к стыковочным шлюзам. Угроза разгерметизации! Всему экипажу занять места согласно штатному расписанию. Уполномоченному персоналу палуб "A" и "B" произвести изоляцию в ручном режиме. Повторяю...

Дверные блокираторы, дымясь и искря, раздвинулись, словно сопротивляясь чьей-то неведомой силе. Шиндао пинком повалил стол и занял оборонительную позицию. Рука сама нащупала наградной бронебойный револьвер. Через секунду, со змеиным шипением дверь отворилась, и воздух начал утекать с мостика, подхватывая рассыпанные по полу бумаги. Снаружи никого не было, не считая двух техников, пытавшихся удалённо подключиться к системам корабля. По проходу гулял ветер, система вентиляции взбесилась.

– Смарти, ты за главного.

– С-сэр? – пролепетал робот.

Но Шиндао, чертыхаясь, уже выбежал с мостика.

– Господин адмирал, здесь небезопасно! Проследуйте в свою каюту и переведите помещение в режим самоизоляции, – посоветовал голосовой помощник.

– Некогда, – процедил Дайсюк, осматриваясь. – Где Рио?

В просматриваемой части коридора, лязгали створки пассажирских кают, как стальные челюсти боевых роботов. Клац-клац-клац. Если внутри кто-то остался, то они рисковали быть нашинкованными при попытке выйти.

– До вторжения господин Этанару находился в природном биоме палубы "E"…

– Было проникновение? – Шиндао поспешил к лифтам, не выпуская оружия из рук. Кровь пульсировала в висках, адмирала бросило в жар.

Дьявол! Что он упустил?

– Система наблюдения на всех палубах недоступна. Кто-то перехватывает контроль над кораблём, отсек за отсеком, – доложил взволнованный искин. – Не исключён риск внедрения. Посадочная палуба изолирована, связи нет. Но опытному хакеру не составит труда…

– Вы двое! – крикнул Шиндао техникам. – В серверную, живо! Обесточить терминалы, все базы данных — в автономный режим. В крайнем случае — уничтожить.

– Е… есть сэр!

Лифтовая группа встретила адмирала распахнутыми створками. В шахтах царила кромешная тьма, техническое освещение вышло из строя. Все четыре гравикабины были спущены вниз и скрыты за переборками палубы "B".

– Приказ пилотам: отвести «Умаядо» на максимальное возможное расстояние от Кибера, но оставаться в пределах сектора, – процедил Шиндао в коммуникатор.

– Навигация неисправна, сэр! – доложил старший помощник. – Автопилот не отзывается.

– Переходите на ручное управление и глядите в оба. До пограничных маяков — самый малый ход.

Беглый осмотр кают подтвердил догадки Адмирала: пусто. Отряд Браво и команда нейрошаманов бесследно исчезла. Только Кайоши Мутеки остался сидеть в позе лотоса посреди своей комнаты. Лязгающие створки каюты не смогли нарушить его покой. Тёмные объективы смотрели сквозь пространство и время, мимо взбесившихся дверей и самого адмирала. В вечность.

Этот безмолвный солдат поразил Шиндао сильнее остальных. В первую очередь тем, что тоже оказался «аватаром» Довафу. Когда агенты, в числе прочих, указали на него, Шиндао решил, что это какая-то ошибка. Внешнее сходство почти не прослеживалось, но на это были причины. Структура ДНК, отпечатки пальцев и «чистый» праводолевой нейролинк полностью совпадали с четырнадцатью уже имеющимися образцами. В остальном Мутеки оставался уникален. Имплантированная в Репозитории лобная доля носила конструкт с иной личностью, которая фактически и была Кайоши. Карта нейронных связей была значительно упрощена, даже по сравнению с мозгом обычного человека, не говоря уже о кибернетических мозгах. Медики, сотворившие это, не мудрствовали. Им требовался исполнительный солдат, не задающий лишних вопросов. Или это было принудительное ограничение возможностей с целью сдерживания? Так или иначе, поведенческие черты делали Мутеки совершенно непохожим на других.

До операций он вполне мог быть ещё одним Широй. Но не теперь. В самых ранних воспоминаниях обрывочно мелькали хирургические столы, стальные клетки и глухая боль.

Некогда. Нужно срочно бежать. В глубину палубы, где находится центральный ствол. Спинной мозг корабля, соединяющий все палубы километрами проводов. Здесь же располагался грузовой резервный лифт, который тоже попал под изоляцию. Но так же здесь была и старая добрая пожарная лестница.

– Майор Лэмб, доложите обстановку.

Глава службы безопасности отозвался без промедления:

– Вторжение не подтвердилось, господин адмирал. Шлюзы и отсеки непроизвольно открылись, но проблему удалось локализовать. Палубы "A" и "B" изолированы, урон оценивается. Жертв среди экипажа нет.

– Контур судна?

– Не нарушен. Щиты и обшивка в порядке. Но... мы потеряли контроль над системами. Палубы "C" и "D" не контролируются. Мостик и технические отсеки обесточены. Пилотам удалось перехватить управление двигателями, но орудия и системы безопасности не отзываются.

– Что с палубой "E"?

– Мы в полнейшем неведении. Отсек исследований молчит, сенсоры биома ничего не передают. Единственный способ туда добраться…

– Через центральный ствол. Знаю. Уже иду.

– Я выслал якудз, они скоро…

– Отставить, майор. Я сам. Следите за нижними уровнями. Сканируйте внешнее пространство. Это может быть удалённый взлом. Отбой.

Шиндао открыл декоративную панель в стене возле лифта и начал подниматься. Пятнадцать метров вверх по отвесу, в полной темноте, с револьвером наготове. Эхо нижних палуб сливалось в какофонию лязгающего металла. Там, под переборкой, грохотало железо, жжужали бешено вращающиеся защитные пулемёты, вышедшие из-под контроля. Плавились синапсы умной системы оповещения, заставляя искина стонать и выкрикивать нечленороздельные фразы жутким голосом.

Шиндао мерещилась стрельба и сталкивающиеся лоб в лоб щиты Домоклов во время высадки на Рибас-11. Боевые дроны верещали и ползли по синему песку, волоча за собой ошмётки раздробленных шасси под плотным огнём заградительных турелей.

Прибрежные воды полыхали от крови берсерков, смешанной с машинным маслом. Затем начался прилив, в котором тонула и горела тридцать седьмая наступательная бригада подполковника Шиндао. Под шквальным лазерным огнём они карабкались вверх и вверх. Многие срывались в бурлящие алые воды, чтобы остаться на проклятом берегу навсегда. Наверху бойцов Шиндао во всеоружии поджидало квантонское подкрепление.

Но адмирал не боялся. Ни тогда, ни теперь. Несмотря на жуткие вопли и рёв океана, скользкие уступы и захлёстывающие волны.

– Что за…?

Адмирал откашлялся и помотал головой, стряхивая с лица неизвестно откуда взявшуюся воду. Ступени были влажными. В центральную шахту затекала солёная морская вода.

Это взаправду? Или воспоминания тяжёлого штурма вызвало ложные тактильные ощущения? Проклятый вирус иногда подстраивал адмиралу подобные штуки. Но, кажется, теперь он был не при чём.

Вода была настоящей. Первая мысль — корабль лёг на крен, а стабилизаторы не сработали. Водоём природного биома вышел из берега и теперь затапливает технические помещения.

Паршиво. Запасов в искусственном море хватит, чтобы заполнить всю шахту обогащённой солями и минералами жидкостью. А заодно и её обитателями, в том числе хищными. Если крен продолжит расти.

Как назло, умный глаз адмирала тоже начал шалить и не зафиксировал никаких отклонений. Но факт оставался фактом. На голову и за шиворот с завидной периодичностью текли тепловатые струйки. Чертыхаясь, Дайсюк убрал пистолет в кобуру и плотнее держался за лестницу, продолжая движение. Ещё чуть-чуть. Уже виднеется ручка аварийного люка. И слышатся приглушённые крики, в которых мерещился голос Рио.

Только бы с мальчишкой ничего не стряслось. Патриарх не переживёт. И адмирал - во всех смыслах - не переживёт, если с наследником что-то случится.

– Поберегись! – услышал Дайсюк, приподняв крышку.

В глаза ударил яркий свет, а через секунду в лаз снова хлынула вода. Не очень много, примерно с пару вёдер. Пальцы едва не соскользнули с уступа. Пронзительный женский визг смешался с чьим-то искренним смехом. Плеск волн, истошные крики перепуганных птиц и чей-то властный голос эхом пронёсся под куполом, имитирующим голубое безоблачное небо:

– Теперь уже лучше, Малыш. Но вхождение в воду… недостаточно художественное. Ты наверняка мог бы и круче. Что скажете, дамы?

– Я уже вся мокрая! – пожаловалась девица. Судя по голосу — одна из наложниц Рио.

– Честно вся? Везде-везде?

– Хам!

– И не скрываю. Ну что, Малыш, коронный заход?

– Кю! – утробный бас заставил адмирала вздрогнуть. Бионический протез провернулся в глазнице несколько раз, причинив адскую боль. Вся немногочисленная техника на палубе отозвалась на крик пронзительным писком. Отдалённое эхо нижних уровней гремело с ней в унисон.

Адмирал осторожно вылез из лаза. И обнаружил себя на полянке, подёрнутой мхом и окружённой густым невысоким кустарником. Прямо над его головой нависла ветвь тропического дерева. С неё свисали две толстые лианы и камера наблюдения, покачиваясь на разболтавшемся шарнире.

Признаков борьбы адмирал не обнаружил. Природный биом жил своей жизнью. Группа неизвестных некультурно отдыхала на берегу моря.

Дайсюк утёр лоб, вправил бионический глаз и осторожно выглянул из-за кустов.

Он увидел шезлонги, беспорядочно разбросанные по песчаному пляжу. Двух голых девиц из эскорт-свиты Рио, сидящих на вымокших полотенцах. Разукрашенного во все стороны молодого шамана, с нагловатым видом обхаживающего девиц. Из одежды на нём была лишь лоскутная повязка, прикрывающая причинное место. И в то же время Шиндао видел на шамане тёмно-зелёный халат. Но это была иллюзия, дорисованная визором.

Чертовщина…

Чуть поодаль, в зарослях, виднелся транспортировочный контейнер для биологических видов, с сорванной крышкой. Он стоял на краю разгрузочной площадки, от которой вела цепочка глубоких следов — от контейнера через помятые кусты и прямо к воде. Проследив маршрут, Шиндао увидел огромное бледное тело, колышащееся на волнах. Похоже на детёныша кита-альбиноса, только с человеческими конечностями. Поднимая крупные волны и пыхтя, тело выбралось на берег. Увязая в песке, оно поковыляло обратно в заросли, скрылось за декоративной скалой, чтобы через минуту появиться на смотровой площадке над водой. Тут Шиндао, к своему неудовольствию, заметил, что перила на площадке начисто отломаны, а тело — принадлежит к особям мужского пола. И крайне возбуждено.

– Приготовились! – гаркнул фантомно одетый шаман.

– Смилуйтесь, ваше величество, – хихикали девицы.

– По моей команде…!

– Кю! – радостно крикнуло тело, сотрясаясь многочисленными складками.

Шиндао схватился за глаз. Протез снова вибрировал, норовя выскочить наружу или проделать в черепе адмирала новую дыру. Через секунду этот монстр ещё и прыгнет в воду, и берег захлестнёт новая волна.

Дайсюк стиснул зубы. Ствол блеснул в правой руке, барабан с бронебойными упал на мягкую землю, а левая рука уже вставляла запасной, нелетальный. Курок взведён, прицел и мушка сошлись на необъятном брюхе.

– Пры…! – крик утонул в коротком выстреле, хлёстком как удар кнута.

Тело выпучило малюсенькие глазёнки. Зрачки встретились с переносицей. Площадка вздрогнула, принимая обмякшую массу. Крякнули опоры.

– ЭЭЭЭЭ, мужик! – заорал шаман. – Ты чего?!

Шиндао молча взвёл курок, закрыл левый глаз и нацелил револьвер на паренька, вокруг которого мгновенно образовалась пустота.

– П-понял, молчу.

Девицы, похватав полотенце, убежали в чащу. Адмирал бегло оценил обстановку. Тело отрубилось на площадке, шаман на мушке. Где остальные? Их явно должно быть больше.

– О, адмирал! Коктейльчику? – послышался за спиной знакомый голос. И до противного беззаботный.

– Рио… – процедил Шиндао сквозь зубы.

– Дайсюк?

Он вышел из-за кустов, раздетый по пояс. В обеих руках — бокалы с красной бурдой и зонтиками. С ним были трое гвардейцев, раскрасневшиеся от выпивки и ультрафиолетового излучения. И три других шамана, явно напрягшиеся при виде мужчины с револьвером, направленным на их соратника.

– Он грохнул Малыша, – сдавленно процедил парень в татуировках.

– Всего лишь усыпил, – поправил адмирал сурово. – Рио. Потрудись объяснить, что здесь происходит.

Наследник закатил глаза, и ответил, передразнивая голос адмирала:

– Рио, мы не стреляем в наших гостей, друзей, высокопоставленных особ, разносчиков газет и репетиторов. Этанару так себя не ведут…

– Этот гость, – адмирал показал на малыша, – только что взломал системы корабля и чуть не выдул весь экипаж через шлюзы!

– К-какие шлюзы? – не понял Рио.

– На посадочной палубе. Кто-то вскрыл все отсеки и переборки разом. На «Умаядо» полнейший хаос!

– М-мать! – низкорослый гвардеец вытаращил глаза и схватился за голову. – «Кроха»! Где тут выход? Мне надо вниз...

– Это малыш, определённо… – кивнул чернокожий бугай, который тащил на плечах увесистые ящики с пивом.

– То есть… когда он вскрыл этот ящик… – проговорил Рио.

Коммуникатор Шиндао вновь ожил:

– Господин адмирал, сэр. Мы вернули контроль над кораблём. Следов взлома не обнаружено. Нам не удалось никого засечь. Кроме…

– Кроме?

– Секунду, господин адмирал… Только что был инициирован вылет с палубы "B". Шлюзы 7 и 8… Кажется, это гвардейский челнок и… корабль шаманов.

Шиндао беззвучно выругался.

– Проблемы, адмирал? – настороженно спросил Рио.

– Возможно. Оставайтесь здесь. И присматривайте за… малышом. Запроси со склада стазисную капсулу побольше. Его нельзя держать бодрствующим.

– А я говорил! – голый шаман осмелел, когда револьвер адмирала вернулся в кобуру.

– Оденьтесь, мистер Лир, – бросил Шиндао, удаляясь.

– Чёрт, да сколько вас тут не чипированных..!?

Вниз, назад на палубу "С". Все лифты снова в деле. Коммуникации работают в штатном режиме. Оказавшись один, адмирал уже не скрывал эмоций. Инициирован вылет! Челнок и корабль. И кто же, интересно, мог воспользоваться неразберихой? К оракулу не ходи...

На палубе воцарился порядок. Каюты приветливо открыты, свет не моргает. Двери мостика, напротив, плотно закрыты. Чтобы скрыть лёгкий беспорядок.

Документы и вещи остались валяться по всему полу. Но стол кто-то вернул на место. Шиндао не сразу это заметил. Его больше беспокоили стазис-капсулы. Все до единой опустели. Смарти сидел на полу, опустив голову. Отключён, если не уничтожен.

Чистая работа.

На залитой холодным звёздным светом столешнице адмирал заметил тонкий продолговатый предмет. Чуть тоньше листа бумаги, тёмный. С красной пульсирующей точкой посередине. Если бы не индикатор, Шиндао не скоро бы заметил устройство. Портативный локатор. Очевидно, показывал чьи-то координаты в реальном времени. Но явно не челнока гвардейцев и корабля тибетийцев, которые в эту секунду отчётливо виднелись сквозь смотровое окно мостика. Две светящиеся точки, оставляя короткий плазменный след, летели к портальному квадратику, из которого как раз вылетал последний крейсер. «Умаядо», как и было приказано, успел отлететь в сторону.

Адмирал подошёл к окну и увеличил изображение. Портал снова стал отчётливо виден, вплоть до созвездий по другую сторону. Светящиеся точки на полном ходу ворвались в портал за секунду до рассинхронизации направляющих кораблей.

Вспышка — и портал развеялся. Четырнадцать клонов Довафу, два корабля и незапатентованный прототип оружия класса планетарных уничтожителей в одну секунду перенёсся на недосягаемое расстояние.

– Пожалуй, всё-таки позвоним Патриарху, – произнёс адмирал. Нижнее правое веко предательски дрогнуло.

______________________________________________________

Дорогой читатель! На этом моменте оканчивается бесплатный фрагмент книги. Я надеюсь, он был достаточно крупным, чтобы ты принял решение стоит ли покупать книгу и читать дальше! В любом случае я благодарен тебе за потраченное время, надеюсь, было интересно! Буду так же благодарен за лайки и комментарии!

Увидимся на платной стороне!