Есть только миг между прошлым и будущим. Часть II

Глава 1. Запах перемен

«Тишину раннего утра прерывали только трели птиц. Ночной туман уже почти исчез, лишь кое-где оставшись, чтобы мутными полосами оттенять окружающее великолепие. Вокруг сверкали краски, буйство зелени в большом саду перемежалось сиянием белоснежных дорожек и разноцветных клумб. На небе не было ни облачка, и небольшой светлый особняк в центре сада сверкал в солнечных лучах. Он казался кукольным домиком, по прихоти какого-то мага увеличенным до гигантских размеров. Лишь кое-где на алую черепицу бросали тени ветви огромных деревьев, безмолвными стражами окружающих особняк.

Тишину и спокойствие момента прервал негромкий хлопок, и у ажурной кованой ограды появилась чёрная фигура в струящихся одеждах. Это был волшебник, молодой, но уже отмеченный печатью потери. На бледном лице выделялись тонкие, скорбно искривлённые губы, горящие огнём и неподдельным отчаянием глаза и трагически заломленные брови. Откинув полу тяжёлой мантии, маг распахнул створки кованых ворот и скорым шагом двинулся к особняку. Под сапожками из драконьей кожи шуршала дорожка, изящные руки в тонких перчатках еле заметно подрагивали. Завёрнутая в траурный плащ фигура казалась чужеродным пятном на яркой картинке с садом и домом.

На середине пути маг остановился, судорожно вздохнул и продолжил свой путь…»

Отложив перо, миссис Аккерли опять выглянула в окно, но молодого мага, который прибыл для визита к её свёкру и оживил, казалось, безвозвратно уснувшую музу волшебницы, на дорожке уже не было. Вздохнув, леди изящным движением поправила золотой локон надо лбом и вернулась к пергаменту с наброском новой повести.

«Молодой волшебник быстро взбежал по мраморным ступенькам крыльца, резко распахнул тяжёлую дверь и, едва устояв на ногах от открывшейся ему картины, бросился вперёд к лежащей на полу девушке. Она почти не дышала, кровь из раны на груди алым вином стекала на роскошный ковёр. Юноша схватил её руку, потянулся за палочкой, но девушка едва слышно прошептала:

— Клинок был отравлен, любовь моя. Я умираю. Подлый граф Вайлди убил меня, когда узнал, что я люблю не его, а тебя…

— О, Лайли, сердце моё! — воскликнул волшебник, на глазах которого стояли слёзы. — Прошу тебя, не умирай! Я изобрету противоядие и спасу тебя!

— Уже поздно, — слабо прошептала девушка. — Прощай, Септимус Снейк, сохрани мою любовь в своём сердце.

Юноша зарыдал, роняя слёзы на белоснежную ткань платья возлюбленной. Горе полностью поглотило его. Он не услышал шагов за спиной и обернулся, только когда послышался громкий голос сзади.

— Я видел это своими глазам! Виконт Септимус Снейк собственноручно убил прекрасную Лайли! Убийца, такой же подлый и мерзкий, как имя его рода, не заслуживает ничего, кроме смерти!»

Леди Аккерли смахнула слезинку с ресницы, прерывисто вздохнула и продолжила писать, а Снейп, приведённый домовиком в уютный кабинет, три раза подряд икнул, с трудом сумев скрыть это от вошедшего в комнату главы Попечительского Совета Хогвартса.

— Добрый день, молодой человек, — доброжелательно поздоровался Шон Аккерли, пожимая Снейпу руку. — Признаться честно, ваша просьба о визите застала меня врасплох. Уж в вашем-то случае можно было обойтись формальным одобрением Попечительского Совета. Лучшему ученику Магистра Борджиа, думаю, мы можем доверить обучение подрастающего поколения. А ваша программа обучения, по правде сказать, привела меня в восторг, как и новые учебные пособия.

— Благодарю за столь лестную оценку, Лорд Аккерли, — серьёзно отозвался Северус, — но думаю, вы чересчур преувеличиваете мои достижения.

— Что вы, молодой человек, — улыбнулся пожилой маг. — Излишняя скромность вам не к лицу. Особенно после того шума, что вы наделали своим выступлением на последней конференции зельеваров.

Что правда, то правда. Сейчас, спустя полмесяца после претензионного выступления Снейпа, волнения по этому поводу всё не утихали. Северус как никогда был благодарен себе за предусмотрительность — каталоги компании «Мир вкусов» разлетались как горячие пирожки, загодя заготовленный товар улетал ещё быстрее, а у самого мага уже рука устала отвечать на многочисленную корреспонденцию.

Таши и Селеста тоже зашивались. Первый параллельно с учёбой у мастера Горста пытался усовершенствовать экспериментальный комплекс артефактов, собранный в компании Северуса в подвале арендованного, а позже и выкупленного дома в одном из районов магловского Лондона. Артефакты при минимальном пригляде были способны производить те самые всевкусные капсулы Снейпа куда быстрее, чем это теоретически могла делать магловская аппаратура. Правда, объёмы были далеко не такими масштабными, как у обычных людей, но для магического мира таких и не требовалось.

Штат новосозданной фирмы состоял из сквибов и слабеньких магов. Первые следили за производством, так как во время изготовления капсул нельзя было использовать магию. На всякий случай из уже готового продукта её выкачивали тем самым «колодцем маны», значительно видоизменённым и ослабленным. Маги на фирме занимались администрацией и бухгалтерией. Невероятно расточительно с точки зрения продуктивности, но в магическом мире по-другому было нельзя. К тому же на фоне общих затрат на создание фирмы, которые практически опустошили сундук с золотом из замка Принцев, затраты на персонал терялись.

Спешная разработка базовых вариантов контракта, оформление фирмы через гоблинов и в Министерстве, общение с претендентами на должности — всё это легло на хрупкие плечи Селесты. Со всеми испытаниями девушка справилась с честью, бульдожьей хваткой вцепляясь в гоблинов и занудством доводя работников до тихой истерики. Что самое удивительное, ей это нравилось. Домой Селеста возвращалась усталой, радостной, потратившей всю язвительность и сарказм на сотрудников и клиентов. Таши и Северус вздохнули спокойнее — раньше обоим частенько доставалось от девушки, а жёстко язвить в ответ не позволяло воспитание.

Теперь в уютном особняке на берегу Средиземного моря воцарились мир и покой. Селеста большую часть дня проводила в Англии, Таши — в Германии, а Северус сидел в своём кабинете, разгребая почту, переводя учебники и составляя программу для будущих учеников. Для этого пришлось вытащить из задворок памяти все знания, вбитые туда когда-то во время учёбы в педагогическом. Так как по части занудства Снейп не уступал сестре, он категорически не завидовал возможным проверяющим, которым придёт в голову запросить у него техкарты занятий или методические обоснования каждой пройденной темы.

— Итак, молодой человек, хотелось бы услышать истинную причину вашего визита, — мягко вырвал Снейпа из секундной задумчивости Лорд Аккерли, намекая, что традиционные размышления о погоде и квиддиче можно опустить.

— Я слышал, ваша внучка в прошлом году поступила на Слизерин, — издалека начал Северус, аккуратно прощупывая реакцию собеседника эмпатией.

— Да, так и есть, — добродушно отозвался маг.

— В свете новой должности мне было бы интересно узнать о ваших впечатлениях об обучении в Хогвартсе. Хотелось бы понять, что стоит изменить, над чем работать. Какие впечатления сложились у вашей внучки от Школы?

— Ну, домашним детям трудно привыкнуть к непривычной обстановке.

— Надеюсь, никаких нареканий по преподаваемому материалу нет.

— Вот вы к чему, — задумчиво ответил Лорд Аккерли, стирая с губ улыбку. — Да, прошлой зимой я, так сказать, наглядно увидел, как упал уровень образования. У вас, мистер Снейп, я так понимаю, есть мысли по этому поводу?

— Мысли есть, — криво усмехнулся Северус, — но едва ли их возможно реализовать на текущем этапе. Поэтому я предлагаю заняться улучшением уровня жизни на одном конкретном факультете Слизерин.

— Вот как, — удивлённо поднял бровь маг, мысленно одобряя отсутствие широких жестов и грандиозных планов.

— Начну, пожалуй, с меню. — Снейп выложил на стол пергамент со списком подаваемых в Хогвартсе блюд. — Как зельевар и колдомедик я не могу не отметить полную несбалансированность питания. Тяжёлая пища ведёт к ранним проблемам с желудочно-кишечным трактом, обилие жирного и практически полное отсутствие физических упражнений отрицательно сказывается на фигурах детей. В зимний период на столах не хватает витаминов. Между тем половина замковых теплиц стоит законсервированной, тогда как там вполне можно выращивать обычные сорта овощей и фруктов. Мадам Спраут, я уверен, вполне под силу за две недели выдать стандартный годовой урожай. Это также позволит увлекающимся гербологией студентам попрактиковаться в необходимых в быту мелочах.

— Мысль интересная, — маг озадаченно почесал бровь, — я даже не задумывался об этой стороне вопроса. Ещё замечания есть?

— Разумеется, — усмехнулся Снейп. — Хочу поговорить об из рук вон плохом климат-контроле самого замка. Из щелей дует, коридоры не отапливаются. Я ещё в школьное время изучал этот вопрос. В замке есть система отопления, завязанная на руны, но без должного обслуживания она уже довольно давно вышла из строя. Достаточно пригласить на месяц подмастерье-артефактора, и эта проблема будет решена, равно как и проблемы с беспорядочным движением лестниц, исчезающими ступеньками, перемещающимися по замку кабинетами и так далее.

— Мой предшественник обсуждал этот вопрос с Дамблдором, но тот отговорился отсутствием денег на найм специалиста, — нахмурившись, отозвался хозяин кабинета. Очевидно, Лорд пока не видел личной заинтересованности в вопросе, а намёк на возможные расходы и финансовые разбирательства оптимизма ему не добавил. — Именно по этой же причине директор отверг идею о найме кого-то компетентного на роль преподавателя защиты от тёмных искусств. Про приглашение преподавателей по бытовым чарам, артефакторике, дуэлингу, этикету, географии, теории магии, маговедению и прочему Дамблдор не дал даже заикнуться.

— Я дойду до бюджета, — кивнул Снейп, пока обходя острую тему, — а пока хочу закончить с претензиями. Дети живут по три человека в одной комнате, и только на шестом курсе им позволяют разъехаться. По-моему, странно, учитывая возможности расширения пространства и количество неиспользуемых помещений в замке. Но эту проблему я могу решить самостоятельно, мне достаточно указания сверху.

— Понял, — довольно ухмыльнулся Лорд Аккерли. Чем плохо — решить всё чужими усилиями, а результат приписать себе? — Есть ещё проблемы, для решения которых вам достаточно разрешения?

— Есть, — кивнул Северус. — Я хотел бы запечатать часть помещений Хогвартса. Или хотя бы его подземелий. Это позволит значительно ускорить и упростить передвижение по Школе и избавит всех от регулярно теряющихся учеников.

— Разумно, — склонил голову маг. — Ещё?

— Я считаю, что манера пения гимна Хогвартса, которую завёл Дамблдор, только позорит Школу. Да и слова гимна разительно отличаются от оригинала. Хотелось бы также обратить внимание на расписание. В свете последних событий и традиционной вражды Гриффиндора и Слизерина ставить для них совместные пары как минимум глупо. И последнее, я бы предложил установить в качестве поощрения за хорошую учёбу визиты домой на выходных. Реализуется через сеть каминов. А если вариант с визитами вам не нравится, то можно ввести разговоры по камину с родителями — детям часто не хватает присутствия родных.

— Мысли дельные. А вот насчёт последнего я сомневаюсь, хотя идея хорошая.

— Я и не настаиваю, — пожал плечами маг. — Перейду, пожалуй, к бюджету. Вот анализ поступлений на счёт Хогвартса в Гринготтсе за последние десять лет.

— Где вы это взяли? — воскликнул Аккерли, разом теряя невозмутимость и хватая предложенный свиток. Да, с таким козырем играть в финансовые игры Лорд был согласен.

— Секрет, — криво усмехнулся Снейп. — Можете убедиться, документ подлинный, печать Гринготтса в правом нижнем углу.

— Действительно… — Лорд внимательно вчитывался в пергамент.

— А вот мои заметки по этому поводу. — Северус протянул магу ещё один свиток. — Взгляните, если вычесть зарплаты штата преподавателей, затраты на обслуживание замка и питание, то остаётся весьма крупная сумма, которая никуда не уходит. Ремонт не проводился уже лет тридцать, мебель и текстиль не менялись, студентам приходится чинить всё самостоятельно, мётлы не обновлялись, хотя их следовало заменить два десятка лет назад…

— Это… — задохнулся Шон Аккерли.

Разумеется, это не могло его не задеть. Пожертвования в Хогвартс традиционно перечисляла большая часть чистокровной аристократии. Понятно, что некоторая часть золота оседала в карманах Совета Попечителей, которые с годами перестали приносить какие-либо клятвы при вступлении в должность, и Лорд Аккерли сам как председатель участвовал в этом процессе, но дальнейшие потери! О, волшебника ударили по самому больному — по кошельку и по той власти над Хогвартсом, которую он привык держать в своих руках.

— Да, — негромко ответил Снейп. — Но едва ли сейчас что-то можно предпринять. Вот что я предлагаю. Вычесть из общего бюджета зарплату и затраты на обеспечение профессоров, директора, завхоза, лесника, библиотекарши, медиковедьмы и помощницы директора, остальное разделить между деканами. И уже с них спрашивать за питание и прочее. За Слизерином оставить ремонт подземелий, оборудование всех классов, находящихся там, формирование меню для стола своего факультета, оплату декану и его ассистентам, а также покупку ингредиентов и зарплату студентам за варку зелий для Больничного крыла.

— Вы собираетесь?..

— Да, я бы хотел передать эту обязанность кому-нибудь с продвинутого курса зельеварения, — кивнул Снейп. — Готов лично контролировать качество и отчитываться за каждый кнат из бюджета. Хаффлпаффу предлагаю оставить ремонт основных этажей здания, а также обеспечение кухни свежими фруктами и овощами. На Равенкло — поддержание целостности части помещений вокруг их башни и обеспечение защиты квиддичного поля. Количество травм вполне можно уменьшить, если использовать защитные чары на стадионе.

— Я понял вашу идею, — в глубокой задумчивости кивнул хозяин кабинета. Идея передать основную часть финансового управления из рук директора в руки деканов очевидно пришлась ему по душе. — А что вы предлагаете оставить Гриффиндору?

— Ремонт башен вокруг их факультетской башни. Кроме того, на этот факультет я бы повесил ремонт и облагораживание территории вокруг Хогвартса. Разумеется, всё под присмотром преподавателей. Начать можно с дороги от станции к озеру — первокурсники вынуждены идти к замку по тропинке в лесу, рискуя свернуть себе шею. Для старшекурсников работа станет практикой в чарах и трансфигурации и дополнительным заработком.

— Согласен, мысль стоящая, — кивнул Лорд. — Но вы понимаете, что на реализацию этого всего понадобится огромное количество сил…

Несмотря на очевидные выгоды, волшебник продолжал торговаться, и зельевар оставлял ему это право. В конце концов, и сам Северус желал получить куда больше, чем только что озвучил. Всеобщее благо — это, конечно, замечательно, но в данной ситуации и о себе подумать не грех.

— Я понимаю, — криво усмехнулся Снейп. — Так вот, за то, чтобы вы обдумали мои мысли о бюджете и изменениях в замке, только обдумали, и ещё за пару незначительных услуг я готов предоставить вам одну беспрецедентную возможность, о которой скажу позже. Мне всего-то и нужно, чтобы вы продавили для меня не контракт, а клятву на алтаре Хогвартса и скрыли моё участие во всём этом. Я хочу выглядеть, так сказать, пострадавшей стороной. Ну и, напоследок, мне нужно постепенное вхождение в должность. Скажем, первые и вторые курсы на мне, как и шестой с седьмым. А остальные пусть продолжает вести Слизнорт.

— А взамен? — скучающе протянул Шон Аккерли.

— Я дам прочитать вам вот это. — На стол опустилась копия Устава Хогвартса. — Без ограничений, всё от начала и до конца.

Пожилому магу не удалось удержать лица и вспыхнувшей на нём алчности, и Снейп ничуть этому не удивился. Ведь частью Устава была настоящая история Хогвартса, без купюр и прикрас. Но прочесть её разрешалось только директору, и разглашению она не подлежала. Снейп, кстати, тоже с интересом ознакомился с ней. Особенно с моментами основания Хогвартса.

Как маг и предполагал, название Хогвартс появилось не только как производная от имени Хогварионейрилиона. Это была ещё и аббревиатура из шести фамилий Великих Домов, четыре из которых были прекрасно всем известны. Дом Хаффлпафф обладал даром друидизма, Дом Гриффиндор давал своим членам шанс стать боевыми магами, Дом Равенкло передавал из поколения в поколения таланты в менталистике, Дом Слизерин традиционно славился своими алхимиками, а вот два последних Великих Дома канули в Лету. От их фамилий остались только первые буквы, по иронии судьбы вошедшие в название общего творения Шести Великих Домов.

Ещё на заре истории Туманного Альбиона волшебниками правил один род. Первый Дом, Дом Певереллов. С его происхождением связывали сотни историй, одна другой мрачнее, но до Снейпа дошли лишь две. Одна была записана в глупом сборнике сказок, а вторая открывалась на страницах Устава Хогвартса. С веками от Певереллов отделилось восемь ветвей, каждая из которых несла в себе один из даров магии. Целители быстро потеряли свой дар, так и не создав единого Дома, и растворили его в крови других магических родов. То же случилось и с ясновидцами — прорицателями, спиритистами, шаманами. Они рассеялись по всей стране, но их дары сохранились в крови магов.

Шестёрка оставшихся родов с годами превратилась в Шесть Великих Домов. Четыре первых Снейпу были прекрасно известны, а два оставшихся несли в себе дары призыва и ритуалистики. Главы этих родов наряду с четвёркой «Основателей» участвовали в строительстве Школы Чародейства и Волшебства. Ритуалист построил огромный замок, оставив в его центре место для управляющего духа, призывателю удалось призвать истинного дракона, алхимик усыпил его, и тройка магов отошла от дел, считая, что свою роль они выполнили. Дальше дело было только за менталистом, способным договориться с могущественным существом, боевым магом, способным защитить новую школу, и друидом, который должен был обеспечить её продовольствием и дополнительной защитой.

Оставшейся тройке с блеском удалось задуманное, Школа была завершена. Призыватель и ритуалист сложили головы в ближайшей войнушке, потом случился раскол между оставшейся четвёркой, Слизерин ушёл, а остальные жили долго и счастливо.

Бла-бла-бла. Северус не верил в эту сопливую чушь.

Дракон на прямые вопросы молчал, но по косвенным признакам маг догадывался, что Ровена просто-напросто подчинила Хога, Годрик убил его тело, дальше Равенкло перенесла душу дракона в уже отстроенный замок. А Хельга на основе туши истинного дракона, которая была буквально переполнена магической энергией, вырастила Запретный лес.

Раскол же среди Основателей случился куда раньше, чем это принято считать. Скорее всего, алхимик, призыватель и ритуалист отчего-то недопоняли жёсткое решение товарищей. То ли считали опасным ссориться с могущественной расой, то ли, что более вероятно, обиделись за то, что победа над столь могучим противником и, соответственно, неслабое увеличение магии за счёт древнего ритуала над сердцем проигравшего достались не всем. Так или иначе, раскол произошёл. Команда боевого мага не стала ждать, и два противника из трёх были мгновенно уничтожены. Их имена стёрлись из истории, не осталось ни наследников, ни бастардов.

А вот Слизерину удалось выкрутиться и отомстить. Он в отместку уничтожил Дома соперников, но не подчистую — навлекать на себя гнев Магии Салазар не желал. Побочная ветвь Гриффиндоров влилась в род Блэков, значительно усилив и так могучий клан, внук Ровены стал Принцем, а гордые викинги из потомства Хельги превратились в садовников-Лонгботтомов. Спустя века потомки троих Основателей объединились и уничтожили Слизеринов, а через какое-то время свету предстал род Гонт.

По крайней мере, так это себе представлял Снейп. Два уничтоженных дара — ритуалистика и призыв — по мнению зельевара, вернулись к Певереллам, разнеся по свету славу о них как об искусных некромантах и артефакторах. С годами Певереллы влились в семейство Поттеров, но это уже совсем другая история.

Всё это и ещё чуть-чуть больше можно было вывести, читая между строк историю Хогвартса. И Лорд Аккерли прекрасно это понимал.

— Я… согласен, — выдавил из себя маг, как завороженный глядя на богатую обложку.

Поверх неё тут же лёг список претензий к Хогвартсу, который был гораздо шире уже озвученного Снейпом, и контракт, обеспечивающий полную конфиденциальность со стороны Лорда Аккерли и исполнение условий договора обеими сторонами.

— Если не возражаете, я зайду к Вам через неделю, узнаю о вашем решении. Думаю, прочтение Устава слегка перевернёт ваш взгляд на Хогвартс, — негромко сказал Снейп, пожимая руку магу, когда договор был подписан.

— Не сомневаюсь, — сглотнув, ответил тот. — Да уж, молодой человек, вам действительно удалось меня поразить. Даже спрашивать не буду, где вы берёте информацию.

Глава 2. Только раз в году

Прикрыв глаза и почувствовав, что уплывает в дрёму, Снейп тяжело вздохнул. Вот уже неделю, как он сменил место проживания с особняка в Италии на подвалы в Британии, и на то были причины. Целых две. Первая — предстоящий день рождения Селесты. В качестве подарка маг решил сварить что-нибудь умопомрачительное. Пока идей не было. Вторая причина — ритуал, рассчитанный Мастером Мортом.

Его схема была не слишком сложной, но абсолютно незнакомой Снейпу, а следовательно, менять в ней что-то было бы самоубийством. Но отнюдь не она беспокоила зельевара, а зелья, необходимые для успешного завершения ритуала. Основной состав был до неприличия простым, но готовился — вот совпадение-то — ровно восемь лет. И ускорить процесс даже с помощью родовых секретов у Северуса бы не вышло. Остальные зелья были куда сложнее как в плане ингредиентов, так и в плане варки.

— Она, что, издевается? По всем достопримечательностям меня желает протащить? — проворчал зельевар, узрев в списке ингредиентов шерсть оборотня, чешую и кровь василиска, добровольно отданную кровь и молоко единорога, корень мандрагоры, слезу одержимого, прах, слёзы и перо феникса, кость тролля, пепел дьявольских силков, сожжённых драконьим пламенем, слюну цербера, шерсть кошки с красными глазами, эктоплазму полтергейста, волос русалки, коготь сфинкса, шерсть фестрала, перо гиппогрифа, засахаренную лимонную дольку и ещё полсотни наименований, каждое из которых вызывало совершенно определённые ассоциации. — Хотя нет, я же закончу зелье аккурат за полгода до начала канона. Значит, шуточки шутим, да? Издеваемся?

Ворча и ругаясь себе под нос, Снейп вернулся к бумагам, полученным от Чёрного Целителя. Зелье-основа уже стояло на огне, на всякий случай в десяти экземплярах (вдруг он где-нибудь напортачит? Ждать ещё восемь лет?), с составами остальных зелий Северус уже разобрался, выяснив, что большую часть сомнительных ингредиентов можно смело выбрасывать. К сожалению, точно это утверждать можно будет только после долгих расчётов, но уже сейчас зельевар видел, что от использования некоторых редчайших растительных ингредиентов отказаться не получится.

С ритуалом тоже необходимо было что-то решать и либо всё же разбираться в его структуре и пытаться изменить, либо дополнять другими ритуалами. Нет, Целитель просчитал всё правильно, но конечным результатом его ритуала был младенец со вселённой в него душой. Проблема заключалась в том, что душу эту предварительно необходимо было собрать воедино, стабилизировать, прикрепить к какому-либо материальному объекту, да ещё и постараться не повредить воспоминания. Но даже если с этим Снейпу удалось бы справиться и Лорд вернулся бы в здравом уме и твёрдой памяти, то тело у него было бы младенческим.

Представив, что с ним сделает Тёмный Лорд, вынужденный расти как все остальные дети, Северус вздрогнул и тяжело вздохнул. Всё-таки придётся приниматься за изучение ритуалистики, а ведь ему даже на боевую магию времени не хватает! Огорчённо махнув рукой, волшебник до поры до времени убрал расчёты и вернулся к третьей причине, заставившей его перебраться в замковую лабораторию, — домовику.

Творение Чёрного Целителя было выше всех похвал. Увидев эту жуть, Снейп так смеялся, что синьор Морте даже слегка оскорбился и, кажется, разочаровался в своём умении нагонять страху. Сквозь смех Северус кое-как объяснил, что он в восторге, а неадекватная реакция вызвана скорее невероятным сходством эльфа с одним его знакомым. Целитель вроде удовлетворился этим объяснением, и сделка была завершена.

Снейп, разумеется, трижды перепроверил мозги эльфа на момент закладок, но всё было чисто. От внешности эльфа всё ещё тянуло ржать. Он напоминал помесь Трандуила, Добби и свеженького лича, созданного из классического тёмного эльфа. От Трандуила была зубчатая корона по затылку, только у домовика она состояла не из дерева, а из острейших костяных шипов. От Добби досталось телосложение и огромные глаза, цвет которых почему-то был фиолетовым. От лича передалась тёмно-серая бархатистая кожа, аккуратный рот, способный растягиваться на треть окружности головы, полный острейших зубов, жгуты мышц, перетягивающие тщедушное тельце, и длиннющие чёрные когти, способные втягиваться в пальцы.

Целую неделю в лаборатории Снейп измывался над эльфом, улучшая и так неплохие показатели его физической и магической мощи. Таши тоже изредка забегал и помогал в усовершенствованиях по старой памяти — всё-таки в какой-то мере он ещё оставался некромантом.

Кстати, во время первого же занятия Мастер Горст в ультимативной форме потребовал от ученика сбрить патлы, раз тот не использует их в качестве накопителя. Таши пришлось подчиниться, и теперь он щеголял модной стрижкой, которая никак не желала лежать ровно и топорщилась во все стороны, отросшей щетиной, которую частенько забывал сбривать, и артефактными очками, которые маг таскал, не снимая. Физиономия Таши в таком обрамлении всё больше стала наводить на подозрения, которые Снейп держал при себе, не желая всё усложнять.

Селеста от нового образа жениха была в восторге. Если бы не патологическое нелюбопытство относительно личной жизни близких и профессиональное умение не замечать определённых нюансов, Снейп давно позаковыристее проклял бы Таши, которого по несколько раз на дню заставал целующимся с Селестой в «укромных» уголках замка. И это при том, что молодые люди проживали в разных странах, были загружены выше головы, а в замке вообще, по идее, появляться не должны были. Тем не менее девушка регулярно заглядывала к брату, а Таши постоянно экспериментировал с эльфом. Так и встречались.

На Белтайн дары молодого волшебника окончательно слились. Как и предполагал Снейп, некромантия значительно усилила артефакторику. Ушли в прошлое раздражающие Таши магические выбросы, сопровождавшие процесс слияния, поэтому сразу после праздника юноша полностью отдался любимому делу. Его энтузиазм вылился в поток идей и проектов, которые тот с трудом успевал записывать, уже не говоря про реализацию.

От бешеной энергии некроманта отхватил и новый домовик Снейпа. Он приобрёл способность переключаться в боевой режим — в момент опасности для хозяина или по его приказу эльф превращался в клубок острейших и смертельно ядовитых когтей и клыков, перемещающийся с огромной скоростью, который невозможно было остановить стандартными магическими щитами.

В конце концов домовик получил гордое имя Гандизэльвус, тут же сокращённое до Зэль. Селеста вообще не заморачивалась с именами и звала эльфа то Клыкозавром, то Мясорубкой, то Жутиком. Эльф не обижался, ему по душе были такие прозвища. Как и обещал Целитель, Зэль обладал отвратительным характером, куда там Кикимеру! Снейп взял за правило завтракать под чтение эльфом утренних газет и его же ядовитые комментарии. Домовик невероятно быстро учился, перенимая весь сарказм, свойственный его хозяину. Северус наслаждался.

Зэль пока был привязан лично к Снейпу, и это было очень неудобно — эльф сжирал часть естественно регенерирующей магической энергии, что исключало использование маскирующего артефакта. Маг планировал в ближайшем будущем переключить Зэля на родовой алтарь Снейков, но для этого этот алтарь нужно было найти. Ниточка связи давно протянулась от волшебника к источнику его второго рода, но аппарировать туда, сколько Северус ни бился, у него не получилось.

Путём простейшей триангуляции зельевар выяснил, что алтарь расположен где-то в глубине Запретного леса. Времени на длительную экспедицию туда всё не находилось, и Северус постоянно откладывал. Но появление у него эльфа придало мотивации, и маг твёрдо пообещал себе после дня рождения Селесты заняться поиском родового особняка, а заодно и свозить сестру на давным-давно обещанную охоту.

Идей по поводу подарка всё не было и не было, и маг решил вылезти наконец наружу. Стоя на широких ступенях главной лестницы, Снейп связался с Сердцем замка и просканировал окрестности. С его первого посещения этого удивительного места многое поменялось — магический лес немного расширил свои границы и увеличил количество жителей. Откуда-то завелась стайка джобберкноллов, чему маг очень обрадовался — их перья стоили немало и использовались в изготовлении Веритасерума. Парочка джарви не обрадовала, но и не напрягла, а вот вышедшие из спячки моко привели зельевара в восторг. Как и тройка лукотрусов, обосновавшихся в самом сердце леса.

Решив прогуляться, Снейп неспешно двинулся вглубь чащи, навесив на себя слабенькие заглушающие чары, чтобы не пугать местных обитателей. Уже через пару минут мимо него пронеслась стайка крошечных фей, незамеченных на общем плане из-за микроскопического размера. Высоко в ветвях порхали джобберкнолы, в стороне Северус заметил молнию сниджета.

Полный внутреннего благоговения, волшебник продвигался к сердцу леса, изредка наклоняясь за встречающимися травами. Через четверть часа звериная тропка привела его на небольшую залитую солнцем поляну. Поглощённый окружающим его великолепием, маг не заметил, как к нему приблизилась дикая кошка, отмеченная им ещё при прошлой проверке леса. За кошкой следовал выводок из пяти разномастных котят, некоторые из которых были крупнее матери. Сама она держала в зубах шестого котёнка.

Положив его под ноги опешившего мага, кошка отошла и села поодаль, сверкая золотыми глазами. Пожав плечами, маг аккуратно поднял котёнка и уставился в его слепые зрачки. Первичный осмотр показал, что это полукниззл, и объяснил странные действия кошки. Котёнок оказался не только слепым, но и альбиносом. Подобные отклонения не оставляли ему, вернее ей, и шанса выжить в дикой природе. Кивнув кошке и эмпатией передав спокойствие относительно будущего её дитя, маг двинулся обратно в замок. Он уже знал, что сделает с котёнком.

Остаток дня был потрачен на скудный раздел замковой библиотеки, посвящённый химерологии. Часть книг Снейп уже успел прочитать во время экспериментов над эльфом, так что база у него была. К вечеру, в очередной раз скормив котёнку пару кусков мяса, принесённых заботливыми домовиками, маг обозрел просторы личной лаборатории и расплылся в улыбке безумного учёного, морально готовясь к бессонной ночи. Возможно, и не одной.

— Боже, какая прелесть! — воскликнула Селеста, войдя следующим вечером в лабораторию брата.

То, что сидело на столе, лишь весьма отдалённо можно было назвать прелестью. Северус решил проблему со зрением, и теперь котёнок пугливо смотрел на вошедшую золотистыми мамиными глазами. Над головой в защитном жесте топорщились белоснежные перья небольших пока крыльев, пушистые кисточки на кончиках ушей опасливо подрагивали.

Когти на лапах Снейп значительно модернизировал, под них, как и под верхние клыки, он пересадил ядовитые железы, попутно изменив форму когтей. В кисточке длинного хвоста пряталось ядовитое жало. Яд для всех желёз Снейп изобрёл сам, по одиночке состав из когтей, клыков или жала только усыплял или парализовал, вне зависимости от дозы яда. А вот соединение хотя бы двух секретов в одной тушке тут же приводило к её безвременной кончине.

Магу пришлось хорошенько постараться, чтобы настроить рефлексы получившейся зверюшки — не хотелось самому умереть такой глупой смертью. Теперь котёнок впрыскивал яд только по своему желанию в моменты опасности для себя или хозяина. Вернее, хозяйки.

— Угу, прелесть, — задумчиво отозвался Северус. — Осталось только чуть-чуть доработать.

С этими словами он подхватил на руки скалящееся и шипящее чудовище и двинулся к алтарному залу, игнорируя любопытство сестры. Выполз оттуда маг только к вечеру, полностью вымотанный, но невероятно довольный. Операция по пересадке сознания хранительницы Принцев из алтаря в химеру прошла успешно, правда попутно та полностью окрасилась в радикальный чёрный цвет, но это было несущественно.

Вручив счастливой сестре получившееся нечто, Снейп устало пробормотал что-то вроде «Её зовут Кробхдерг, проведи ритуал привязки, а я спать. Да, это на день рождения, поздравляю и всё такое» и отправился в свою комнату. Следующий день обещал быть насыщенным.

День рождения Селесты было решено отпраздновать в родовом замке, устроив пафосный бал — Принцам давным-давно пора было вливаться в ряды местной аристократии. Их персонами уже давно и плотно интересовались, поэтому следовало появиться в свете, подтвердить запущенную в общество байку о том, что до совершеннолетия близнецы воспитывались в замке доверенным лицом старого Лорда.

Байка была не ахти. Разумеется, те, кто ближе был знаком с историей рода Принц, понимали, что им откровенно о чём-то недоговаривают, но Сайрус уже создал себе репутацию достаточно положительного молодого волшебника, который не только достойно показал себя как в Миланском госпитале, так и на конференции по зельеварению, но и доказал, что он «милый мальчик из правильной семьи». Пусть Принц не учился в Хогвартсе и не имел положенных каждому аристократу связей с ровесниками, он успел продемонстрировать, что во внутренней кухне разбирается не хуже прочих. И праздник был серьёзной заявкой на постоянное членство в клубе самых влиятельных волшебников Британии.

Так что пока общество было готово благосклонно поверить в байку Принцев, тем более, что она позволяла закрыть глаза на многое в их поведении — на некоторое затворничество, свойственное тем, кто с детства жил взаперти, лёгкую зажатость в общении, что тоже вполне укладывалось в картину двух детей, которые росли в обществе друг друга и всего одного взрослого. Бал должен был поставить окончательную точку в этой истории и либо полностью подтвердить статус Принцев, либо закрыть для них высшее общество.

На загодя разосланные приглашения уже почти все ответили согласием. Малфои первыми ответили, но прислали решительный отказ — Министерство запретило им вести светскую жизнь в ближайшее время, но все понимали, что опала блондинистого семейства продлится недолго. Количества нарушений, допущенных при аресте и заключении в мэноре членов рода Малфой, хватило бы на полсотни исков в адрес Министерства. Оно рассчитывало одним ударом прикончить очередной чистокровный род, да не вышло. С-с-скользкого друга Тёмного Лорда так просто не возьмёшь.

К слову, в опале Малфои были только на территории Британии, остальные страны бойкота не поддержали, так что Люциус беспрепятственно посетил конференцию зельеваров в Италии. В результате любезного разговора, во время которого Сайрус не позволил себе ни одной колкости и демонстрировал великолепное знание этикета, Люциус убедился в том, что Снейп и Принцы — не более чем дальние родственники, предпочитающие обходить тему родства стороной.

Впоследствии Снейпа на эту тему пытал Дамблдор, но ничего, кроме общеизвестной информации, не получил. На закономерный вопрос, какого Мордреда тогда у Северуса с Принцами совместный бизнес, маг развёл руками и заявил, что всё решал через гоблинов, инвесторов тоже они подбирали, а бедный зельевар узнал об их личностях только постфактум. В результате Снейпу было запрещено даже переписываться с Принцами, а сам Светлейший заявился в Италию на шестой день конференции, произведя фурор своим новым нарядом.

Для визита на конференцию по зельеварению Дамблдор избрал мантию вырвиглазно-лимонного оттенка, на которой тут и там вспыхивали фиолетовые молнии. Смотрелось психоделически. Принц демонстрировал в общении с директором некоторую прохладцу и полное непонимание грубых намёков Председателя Международной Конфедерации Магов. На тему общения со Снейпом Сайрус, внутренне настороженно отслеживая все передвижения Светлейшего, коротко ответил, что это их личное дело, и Дамблдор отчалил ни с чем, но многообещающий взгляд на молодого зельевара бросил.

Принц на такую грубую провокацию не повёлся. Вокруг него хватало не менее влиятельных магов, желающих поближе познакомиться с его изобретениями. Серебряный тоник и Большое зелье регенерации маны произвели на Мастеров самое благоприятное впечатление. Несколько колдомедиков уже приобрели по партии тоника на пробу, а регенератор маны хорошо пошёл у магов боевой направленности.

Парочке волшебников он даже приглашения на бал в честь дня рождения сестры прислал. Те ответили согласием, как и многие другие чистокровные маги, желающие поближе изучить нового Лорда старого рода. Среди самого цвета английской аристократии, согласившейся почтить своим присутствием бал в замке Принцев, была чета Гринграссов, род которых слыл самым богатым в магической Британии, супруги Флинты, кузены Фоули, Целитель Шафик с супругой, братья Нотты и Лорд Булстроуд. Кроме них приглашения были высланы множеству высокопоставленных семей, которых Снейп по книгам не помнил. Из менее родовитых обещали быть Абботы, Макмилланы, Блишвики, Брауны и многие другие. Прюэтт, Крауч и леди Лонгботтом на приглашения не ответили, что и неудивительно — все три семейства носили траур.

К знаковому дню замок был отдраен до блеска. Гобелены и ковры источали чистоту и свежесть, витражи задорно поблёскивали, все коридоры сияли в магическом свете, а мебель пускала солнечные зайчики. Меню, запасы продуктов, алкоголя и бытовых мелочей Принцы трижды перепроверили, домовики подмели дорожки вокруг замка, по деревьям развесили магические фонарики, приманили к опушке стайки фей и сниджетов. Северус обновил подчинение на келпи, который совсем недавно вышел из спячки. Теперь тот горделиво демонстрировал всем желающим своё великолепие, купаясь в струях водопадов. Проблему с музыкой решил найм магической группы, репетиция с которыми уже была проведена. Роль официантов должны были играть домовики под невидимостью.

К вечеру все сбились с ног. Не волновалась, кажется, только Кробхдерг. Она хвостиком ходила за Селестой и совала любопытный нос во все щели. Таши презентовал химере артефактный ошейник с расширением пространства, выполненный в форме затейливого золотого плетения, украшенного сапфирами. «Киса» новым украшением невероятно гордилась, а Селеста только к вечеру, когда ментальная связь полностью устаканилась, осознала, кто скрывается внутри маленького тельца. Снейпа ждала головомойка, но не слишком сильная — две ядовитые дамы спелись.

Следующим вечером близнецы стояли на вершине парадной лестницы, ведущей к бальному залу на втором этаже, и встречали активирующих вложенные в приглашения портключи гостей, которых до холла провожали стайки фей под лёгким заклятием подчинения. Они яркими огоньками носились по опушке леса и вокруг замка, изредка опускаясь к озеру, чтобы покататься на пенной гриве келпи. Водопады, подсвеченные магическими огнями, дополняли картину, а полностью её завершала негромкая звенящая музыка, доносящаяся из окон замка. Со своего наблюдательного пункта Снейпа увидел даже что-то отдалённо напоминающее зависть, смешанную с восхищением, на лицах многих приглашённых.

Открывал бал новомодный для магического сообщества полонез, на который Селесту пригласил брат. Неспешный танец со сложной геометрической структурой не стал серьёзным испытанием для молодых людей, которые понимали друг друга с полуслова и могли, если что, подсмотреть следующее движение в голове кого-нибудь из гостей. Таши, неожиданно даже для себя самого, пригласил на танец Леди Забини, которая прибыла на праздник вместе с одним из своих многочисленных кузенов.

Танцы следовали один за другим, пары то плавно, то стремительно перемещались по залу, окружённому колоннами, между которых красовались цветочные гирлянды пастельных тонов. Менталистам и эмпатам не доставляло проблем следить за обстановкой в замке. Селеста мелькала то тут, то там, производя на гостей самое благоприятное впечатление. Её бальная книжечка тут же оказалась заполнена, Таши и Северус едва успели занять для себя менуэт и вальс.

Особого внимания гостей удостоились фуршетные столы, расположенные за колоннами. Ради такого события домовики расстарались, а Снейп даже расщедрился на основательное разорение замкового винного подвала. Столы тематически делились на британский, французский, германский, итальянский, испанский и австрийский, на каждом располагались закуски и алкоголь именно этих стран. Гости были в восторге.

Особых происшествий на празднике не было, Принцы умело гасили зарождающиеся споры или конфликты. К утру довольные гости разошлись, а хозяева замка буквально падали с ног.

— Если бы я знала, что балы это так утомительно, — простонала Селеста, откинувшись в кресло в малой гостиной.

— То ты бы что? — ехидно вскинул бровь чуть более свежий благодаря пусть нерегулярным, но тренировкам Северус.

— Не знаю. — Девушка устало прикрыла глаза. — Но эти манеры… Если бы не дар менталиста, я бы выглядела полной дурой. И это несмотря на знания об этикете.

— А что ты хотела? — вяло поинтересовался Снейп. — Аристократическое воспитание значит очень много.

— Да ладно, вы прекрасно справились, — махнул рукой Таши. — Некоторые мелочи вполне можно списать на молодость и неопытность. В конце концов, пара десятков приёмов, и ты полностью освоишься.

Селеста демонстративно застонала, но Северус чувствовал, что, несмотря на усталость, она была довольна. За вечер девушка умудрилась договориться о регулярных поставках всевкусных капсул в детское отделение святого Мунго, где Главным Целителем был приглашённый на бал Гектор Шафик. Таши половину праздника провёл за беседой, зацепившись языками с Блишвиком и загоревшись идеей приобрести у него палочку. Снейп пообещал посетить лавочку старого Мастера, как только у юноши стабилизируется дар.

Сам зельевар тоже весьма плодотворно провёл вечер — во время ничего не значащих бесед, когда аристократы пытались прощупать молодого мага, он успел вытянуть из голов тех, кто не был защищён ментальными артефактами, немалое количество полезной информации. Гости тоже остались довольны приёмом, так что в итальянских и британских утренних газетах отзывы о бале у Принцев были самыми положительными. Даже Скитер не посмела написать ничего дурного, а это уже было показателем.

На следующее утро среди прочей корреспонденции, принесённой домовиками из сейфа номер сто сорок три, Снейпу попалась посылка без обратного адреса и подписи, поверх которой лежал листок, где была всего лишь пара строк: «Совет с вами. Изменения приняты, в самом скором времени Хогвартс ждёт финансовая и министерская проверка. Надеюсь увидеть вас там в конце мая. Результаты проверки пришлю отдельным пакетом». Распаковав посылку, Северус аккуратно достал оттуда Устав Хогвартса.

Верно говорится, многие знания — многие печали. И не меньшие проблемы.

Глава 3. Запретный лес

Запретный лес был огромен. Он прилегал к Хогвартсу с юга, севера и востока, а с четвёртой стороны к замку подступало Чёрное озеро. За ним шла железная дорога, а на юго-западе располагался Хогсмид. С юга и запада поселение окружали холмы, переходящие в предгорья и горы. Запретный же лес тянулся во все стороны от северо-запада до востока, раскинувшись на многие мили.

Тройка магов, сопровождаемая Зэлем и Кробхдерг, имя которой после долгих препирательств сократили до Кро, появилась на небольшой полянке неподалёку от замка. Координаты остались в памяти Снейпа ещё со времён учёбы — здесь росли целые заросли травки моли, необходимой для варки Рябинового отвара. Таши и Селеста с интересом осматривались и восхищённо разглядывали башни Хогвартса, виднеющиеся сквозь тёмные кроны деревьев, а Северус настороженно оглядывался, сканируя пространство. Кому как ни ему знать, что в Запретном лесу даже капля, упавшая с дерева, может убить. Например, если дерево ядовитое.

Встряхнув замечтавшихся спутников, Снейп заставил их наложить на себя ряд щитов, защищающих от физического и магического воздействия, скрывающих ауру и запах, отводящих глаза и глушащих шаги. Молодые волшебники подчинились, и вскоре маленький отряд осторожно двинулся вдоль леса. Все были заранее ознакомлены с правилами поведения в Запретном лесу — не использовать энергоёмких заклинаний, не шуметь, от группы не отбиваться, непонятные растения руками не трогать и так далее.

За спинами магов висели небольшие, но очень мощные гоблинские арбалеты, в карманах с расширением ждали своего часа сменные болты разных видов — ядовитые, зажигательные, взрывные, осветительные и бронебойные. Снейп дополнительно нацепил на спину колчан и большой композитный лук. На то, чтобы вспомнить, как владеть всем этим вооружением, маг потратил весь прошлый день. Селесте и Таши было сложнее, молодые люди никогда арбалетов в руках не держали, но к концу дня и они начали стабильно попадать в мишень с пятнадцати шагов.

Зародившееся было недовольство Снейп быстро пресёк — в Запретном лесу магию лучше было не использовать совсем. Мало ли кто на огонёк забредёт. На этот случай у каждого мага была в сумке на поясе горсть экспериментальных амулетов, созданных Таши уже под руководством Мастера Горста. Тот был в восторге от возможностей ученика и с энтузиазмом учил его совмещать два таких разных направления магии, как артефакторика и некромантия. Таши тоже был доволен. Как он заявил зельевару, Джереон Горст был хорош тем, что у него от теории до практики было всего полшага. А экстравагантность… Она, как и предполагал Снейп, была не более чем защитной маской, создавшей специфическую репутацию, потом раздутую народной молвой до нереальных величин.

Амулеты, созданные Таши, были странной смесью шаманских артефактов подчинения и европейских магических систем контроля над животными. Касаясь живого существа, такой амулет прилипал к нему и подчинял магу, к управляющему браслету которого был привязан шарик амулета. Правда, действовал он недолго — всего сутки, да и за подчинённым животным требовался постоянный контроль, зато управлять можно было сразу дюжиной особей.

Использование более совершенной модели, выполненной в форме безразмерного ошейника, позволяло даже отпускать животных и призывать в случае нужды, но тогда число подконтрольных особей сокращалось до трёх. Селеста мечтала заарканить единорога или гиппогрифа, Таши грезил о фестрале, у Снейпа тоже была пара идей, которые он хотел проверить на практике. Кстати, разумных существ такими амулетами контролировать было невозможно, артефакторы специально встроили такое ограничение, чтобы впоследствии не получать обвинений в пособничестве работорговле.

Первое время их поход шёл неплохо. Северус двигался первым, сканировал местность всеми доступными способами, собирал попадающиеся на пути ингредиенты и попутно перебрасывался шуточками с Хогом, ментальный канал с которым можно было хоть на весь Запретный лес растянуть — эта территория принадлежала Хогвартсу, а, значит, и Хогварионейрилиону, что бы там себе Министерство ни думало.

Итак, всё шло неплохо, но ровно до тех пор, пока на магов не выполз акромантул. Небольшой, тушка всего полметра в диаметре, не считая ног. Неожиданностью для всех стало то, что Селеста издала сдавленный писк и залила поляну, на котором стоял паук, Адским пламенем. Таши на мгновение растерялся, а Снейп не нашёл ничего лучше, чем резко плеснуть в сестру спокойствием с помощью эмпатии, влить в неё успокоительное для надёжности и перехватить контроль над заклинанием.

Через десять минут, показавшихся магам вечностью, огонь наконец-то потух, оставив после себя неровный овал выжженной земли диаметром в пять метров. Трясущейся рукой утерев пот со лба, Снейп оглянулся на сестру. Та приходила в себя в объятиях Таши. А из-за тёмных стволов деревьев слышался шум сотен хитиновых лап.

— Бежим, — коротко бросил маг, подхватывая на руки Кро и бросаясь прочь. Времени отчитывать Селесту не было. — Арания экзуми максима!

Пауков с их пути отбросило в сторону, а волшебники понеслись вперёд, вглубь Запретного леса. Селеста просто бежала вперёд, мысленно благодаря брата за то, что он заставил её надеть полный боевой костюм, который невозможно было с ходу прокусить или прожечь. Особо радовала ведьму защита лица и рук. Пара клякс ядовитой паутины уже попали на её перчатки и мантию, но драконья кожа держалась. Таши на бегу кидался во все стороны амулетами, приказывая умереть каждому пауку, в которого попадал, перемежая это с редкими боевыми заклинаниями, которые хотя бы формально можно было отнести к неэнергоёмким.

Снейп, швырнув за спину пару ядовитых зелий, отравляющих воздух, тоже взялся за амулеты. Остановившись и крикнув волшебникам не ждать его, он прицелился и запустил шариками в трёх самых крупных особей, которые быстрее всех неслись вслед за ними. Взяв акромантулов под контроль, он вскочил на спину одному из них, приклеил себя и грозно шипящую химеру чарами к чёрному матовому хитину и понёсся вслед за своими спутниками.

Таши, подхваченный в воздух и приклеенный к пауку, даже не пискнул, а вот Селеста ещё пару минут всхлипывала от ужаса. Потом вроде привыкла, но каждый раз, когда Снейп отработанным Таши способом избавлялся от скакунов и перетаскивал волшебников на новых, окрестности оглашал её приглушённый визг.

Сам Северус провалился в какой-то странный транс. Его мозг успевал анализировать всю получаемую информацию и даже выдавал неплохие идеи. Маг одновременно следил за серым ковром их преследователей, уничтожал микроскопических, но невероятно ядовитых паучков, падавших на них с крон деревьев, выбирал маршрут, сверяясь с чувством направления, и отстреливал самых наглых акромантулов. Каждый раз, когда пауки под ними выдыхались, Снейп подчинял новых, стараясь выбрать самых крупных, и перетаскивал на них своих спутников.

По сторонам мелькали стволы деревьев, которые становились всё толще и толще, появился густой подлесок, овраги и завалы, а пауки всё неслись вперёд. Под конец сумасшедшей скачки все освоились, Таши уверенно снимал близко подобравшихся акромантулов, Селеста успешно накрывала скопления пауков кислотными и ядовитыми зельями, а Кро громко хрустела мелкими паучками.

Последняя тройка подчинённых скакунов оказалась достаточно крупной, чтобы почти не замечать веса всадников. Глядя на проносящиеся мимо деревья, Снейп поблагодарил себя за своевременно обновляемые чары приклеивания. Этим акромантулам хватало сил, чтобы нестись с магами на спине не только по земле, но и по нижним ярусам ветвей лесных исполинов. Причём не всегда в горизонтальной плоскости. Всадников то и дело переворачивало вверх тормашками, но в остальном ехать верхом на пауках было на удивление комфортно. Магов не трясло и не укачивало, а с внешним видом «скакуна» можно было и смириться.

Через какое-то время оторвавшись от погони, Снейп не смог остановиться. Связь с алтарём звала и тянула его к себе, не давая отвернуться или замедлиться. Акромантул под ним нёсся всё быстрее и быстрее, подчиняясь невысказанному желанию, спутники окликали его, но волшебник мчался и мчался вперёд, сердце его стучало в предчувствии чего-то важного. Зов не отпускал, набатом отдаваясь в голове.

Наконец они выехали на поляну. Ветви деревьев сплетались вокруг, тенью очерчивая границы отвоёванной у леса территории. В её середине из высокой травы выглядывали какие-то бесформенные скалы. Подъехав ближе, Снейп понял, что это вовсе не скалы, а развалины.

Руины родового особняка.

Вместе с ними превратились в руины и все надежды молодого мага на наследие своего второго рода. Он замер, полностью опустошённый, не реагируя ни на что. Ещё пару минут назад в волшебнике теплилось ожидание какого-то чуда, чего-то родного и близкого, но теперь на этом месте лежала выжженная пустыня разочарования. Снейп рассчитывал найти дом своих предков, древнее убежище, построенное ещё Слизеринами, портреты прадедов или хотя бы их дневники, не говоря уже о библиотеке и хранилище. Северус надеялся найти помощь, подсказку, мудрый совет, и теперь, после крушения этих надежд, волшебник был раздавлен.

«Может, это не так уж плохо, — подумалось ему через несколько минут, которые он провёл без единой мысли в голове, остановившимся взглядом смотря на развалины. — Начну всё с чистого листа, не оглядываясь на предков».

Встряхнув головой, Снейп с мрачной усмешкой отбросил упаднические мысли. Не всё ещё потеряно, в конце концов, особняк можно и восстановить. А потом отомстить тому, кто покусился на мэнор его рода.

Вторя его размышлениям, под руинами билось огромное сердце родового алтаря.

— А зачем мы сюда приехали? — раздался позади голос Селесты. — Ты говорил, что мы пойдём на охоту, но это было как-то не очень на неё похоже. Больше на бегство смахивало.

Спешившийся Северус на секунду растерялся, а потом тихо рассмеялся от абсурдности ситуации.

— Как я мог забыть, — протянул он.

Снейп совсем позабыл просветить своих спутников на тему наличия у него второго рода. Запоздалый рассказ занял не слишком много времени, маг практически не углублялся в детали, упомянув только, что Снейки изначально были вассалами давно угасшего рода и он намерен возродить оба семейства.

К удивлению Снейпа, даже Селеста спокойно отнеслась к скрытности брата. Вероятно, чувствовала, что он действительно просто забыл рассказать ей об этом, не имея никаких дурных намерений. Сам волшебник тут же оставил в памяти пометку о необходимости разобраться с причинами столь странной забывчивости, хотя невесёлые предположения у него уже были.

Спешившись, маги разбрелись по странно безжизненной поляне, рассматривая руины, но вскоре это всем наскучило. Посоветовавшись, Таши и Селеста решили двинуться обратно, попутно собирая трофеи их впечатляющего забега. Снейп же решил остаться и начать восстановление родового поместья. Молодые люди проявили удивительное понимание, давая Северусу побыть в одиночестве. Только Кро с обеспокоенным видом подошла к магу и уставилась ему в глаза.

— Не волнуйся, — прикрыв глаза, устало сказал тот. — Я не собираюсь забрасывать один род ради другого.

Долгую минуту химера не двигалась, сверля волшебника взглядом, а потом кивнула и двинулась к Селесте.

— Признайся, ты ведь захотела получить материальное тело далеко не потому, что тебе было скучно, — бросил Снейп ей вслед.

— Ты прав, — удивительно чётко прозвучал в голове волшебника голос хранительницы. — В таком состоянии мне куда легче следить за родом. Я не желаю уходить в небытие из-за повторения ситуации с Брэнденусом и Селеной. И сделаю всё, чтобы не допустить падения рода Принц.

Маг задумчивым взглядом проводил удаляющуюся троицу. Волшебники решили пойти обратно пешком, оставив тройку акромантулов Снейпу. А всё из-за того, что Селеста не пожелала больше видеть живых пауков в непосредственной близости от себя, понадеявшись найти где-нибудь кого-нибудь другого, более подходящего на роль скакуна.

Махнув вслед уходящим, Снейп сменил амулеты пауков на ошейники, захлестнув их вокруг огромных голов акромантулов, и для надёжности подвесил на каждого по маяку и по ментальной удавке, дублирующей действие артефактов. После этого пауки отправились на вольные хлеба с наказом не отдаляться от поляны более чем на милю и не трогать никого, кроме сородичей, которые, судя по ошмёткам паутины на деревьях, время от времени сюда забредали. Прекрасно зная о таком свойстве пауков, как каннибализм, Снейп ничуть не беспокоился о выживании питомцев. У него были дела поважнее, чем заботиться об акромантулах.

Засучив рукава маг взялся за работу. Стараясь использовать только невербальные заклинания, он парой взмахов палочки срезал и уничтожил бурьян на поляне, обнаружив под ним останки неплохого огородика с полезными травами. Следом поднял и сложил в стороне остатки фундамента. Под ними открылся чёрный проём подвала.

Маг осторожно спрыгнул вниз, не забыв защитить ноги заклинанием, и, повинуясь внутреннему чутью, двинулся вперёд, переступая через кучки грязи и мусора. Миновав пару поворотов, Снейп вышел к ритуальному залу и замер в недоумении. Массивный алтарь из обсидиана был расколот на тысячу острых осколков, что сейчас покрывали пол ковром хрустящей пыли. Но Северус отчётливо ощущал пульсацию алтаря и силу источника!

В недоумении потерев лоб, маг огляделся магическим зрением и тут же выругался. Такой мешанины потоков энергии он ещё никогда не видел. Различить что-либо было невозможно.

Решив довериться интуиции, волшебник осторожно руками в перчатках из драконьей кожи разгрёб осколки по центру зала. Над камнем, некогда бывшем центральной плитой, его потянуло вниз. Он не стал противиться и аккуратно вынул и положил в сторону растёкшийся бесформенный кусок чёрного мрамора. Всё указывало на то, что много лет назад в комнате бушевало Адское пламя.

Под расплавленной плитой оказался вертикальный узкий колодец, куда едва пролезла рука волшебника. Магией странный предмет вытаскиваться не желал. С трудом ухватив пальцами за гладкую поверхность, Снейп вытянул наружу тяжёлый матовый чёрный шар размером чуть больше кулака. В его центре, казалось, размеренно билось чьё-то сердце. Просканировав шар магическим зрением, Северус поражённо ахнул. Простое и гениальное решение — уменьшить родовой камень до минимального размера благодаря энергоёмкому материалу и упрятать его практически внутрь источника, а сверху для отвода глаз поместить алтарную плиту, внутри которой наверняка был спрятан управляющий артефакт мэнора или даже Сердце особняка.

Да уж, род Снейк, подобно ящерице, «отбросил хвост», пожертвовав родовым гнездом и всеми накопленными знаниями ради сохранения своей жизни. Знать бы ещё, кто смог разрушить пусть и ослабленную, но древнюю и могучую родовую защиту. Хог на вопрос только пожал плечами — в то время он уже был в спячке, поэтому помочь Снейпу ничем не мог. Дракон даже особняка никогда не видел — его построили до того, как он стал хранителем Хогвартса, а потом скрывали чарами.

Выбравшись на поверхность, Северус вздохнул полной грудью. На большую часть планов его переезд сюда никак не повлияет, так что можно и остаться.

Очарование момента прервал скрипучий голос Хога.

— Неплохая прогулка, — хмыкнул он. — Ты неплохо стреляешь. Для магла, впервые взявшего в руки арбалет. А для боевого мага — это позорище.

— А есть принципиальное различие? — поинтересовался ничуть не оскорблённый волшебник.

Он заранее был готов, что процесс обучения древний дракон будет строить жёстко, основываясь на оскорблениях и наказаниях. Собственно, редко кто из магов учил иначе, так что программа Снейпа, направленная на то, чтобы заинтересовать учеников зельеварением, и полностью соответствующая магловским стандартам обучения, вполне могла быть отвергнута. Но, видимо, члены Совета попечителей любили своих детей больше, чем традиции, да и известная жёсткость Снейпа сглаживала эффект.

— Разумеется разница имеется, ученичок, — проворчал Хог. — Ты маг или где? Соображалку включи! Ты где арбалеты и болты брал?

— В замковом арсенале Принцев, — отозвался волшбник, уже в который раз ловя когнитивный диссонанс от предложений, приправленных калькированием русских сленговых словечек и устаревшими грамматическими конструкциями.

— Значит, они выполнены из магического материала и на короткое время могут впитывать в себя магию. Более того, они на это рассчитаны. Так что включи наконец мозги и используй их по назначению!

На отповедь наставника Снейп только кивнул, трансфигурировал из ветки мишень, нацепил её на ближайшее дерево и начал тренировку. Через три часа руки у мага отваливались, несмотря на запредельную по меркам маглов выносливость. Зато Северус научился с помощью магии увеличивать дальность выстрела, подправлять направление полёта болтов и усиливать вложенные в них эффекты. На упражнения с луком сил ни моральных, ни физических не было, поэтому ворчащий дракон отпустил ученика на все четыре стороны и затих.

Парой взмахов палочкой поставив палатку, Снейп заполз туда и со стоном уставился на ветхую обстановку. Наколдованное со злости Репаро восстановило не только кровать, но и вообще всю мебель в подпространстве. Но маг этого уже не видел, он плашмя упал на кровать и тут же отключился. Появившийся секунду спустя ворчащий домовик только длинно выругался, щелчком пальцев переодел хозяина в пижаму, накрыл одеялом и потащился на кухню. А то хозяин — личность увлекающаяся, сегодня, например, только про завтрак вспомнил.

Глава 4. Охота

Разумеется, волшебник не мог усидеть на одном месте. Его усиленно интересовали окружающие родовой источник лесные просторы, и всё свободное время маг тратил на их исследование. На третий день жизни в лесу ему повезло наткнуться на источник «дикой магии» — своеобразное заповедное место, коих в Запретном лесу было немало. Впрочем, маги редко попадали в такие места, и причин этому было несколько.

Во-первых, волшебник мог вечность бродить по лесу, но так и не увидеть сокровенную полянку, расположенную в двух шагах от него. А во-вторых, даже если полянка находилась, то, ступив на неё, маг оказывался практически беспомощным — палочковая и вербальная магия начинала действовать самым непредсказуемым образом. Но даже это не было основной проблемой. Ей являлись хранители таких мест, именно они в глубокой древности послужили прототипом хранителей родовых источников.

В первый раз столкнувшись нос к носу с огромным оленем-альбиносом, Северус только чудом не выстрелил тому промеж рогов. Хранитель медленно подошёл к замершему волшебнику, обдал тёплым дыханием и отправил короткое ментальное послание. Снейп только тихо сглотнул, чувствуя, как колотится сердце, и проводил шокированным взглядом удаляющегося зверя.

Информация, полученная от него, заставила мага глубоко задуматься. Первым делом он изучил короткий отрывок «пакета данных», посвящённый происхождению подобных духов. Оказалось, детёныши-альбиносы животных, родившиеся на магических источниках, имели мизерный шанс стать их хранителями. Именно этим, а не талантом Снейпа объяснялась та относительная лёгкость, с которой ему удалось переместить сознание Кробхдерг в тело котёнка.

Олень, встретившийся магу, хранил свой источник уже несколько веков. Он прекрасно помнил семейство магов, жившее неподалёку от его владений. С драконом Ксианлиангом хранитель не спешил встречаться, но волшебниками заинтересовался. Тогда ещё маленького оленёнка нашёл один из Снейков и помог ему выбраться из промоины оврага, куда тот угодил по неосторожности.

Тот волшебник получил необычайную возможность — своими глазами наблюдать за естественным становлением хранителя. Вздохнув с толикой зависти и в который раз посетовав на потерю родовой библиотеки, Северус принялся дальше разбирать непривычные образы сознания духа. Оказалось, во время встречи с ним от смерти зельевара спасли только две вещи — вовремя учуянный оленем запах магии Снейков и поручительство Хогварионейрилиона за ученика. Дракон пообещал хранителям, что Северус не только не навредит, но и сможет помочь.

Этот хранитель, как самый лояльный к магам, решил проверить, так ли это. Оказалось, не только у Хога была проблема с истощением источника и дефицитом магии. Общее снижение магического фона Британии не могло не сказаться на заповедных лесах. Если раньше они лишь помогали поддерживать баланс энергии на островах, то теперь истощённое магическое поле пылесосом тянуло из них энергию, чтобы подлатать свои дыры и прорехи.

Первую пришедшую на ум идею — воспользоваться зельем «колодец маны» — тут же пришлось отвергнуть. Понятно было, что это решение только задержит на некоторое время процесс, но в дальнейшей перспективе не сильно поможет. Да и столь сильных артефактов, при разрушении способных выбросить одномоментно достаточное количество энергии, у зельевара не было, а родовые уничтожать он не собирался.

По-хорошему проблему решать нужно было глобально — проводить пропаганду, агитировать население Туманного Альбиона за выполнение ритуалов Колеса Года, но Северус прекрасно понимал, что это не слишком реально. Даже через Совет Лордов, куда он, по идее, тоже входил. Других идей пока не было, поэтому Снейп выпросил у хранителя позволение изучить его источник, надеясь, что это даст ему хоть какую-то зацепку.

Олень с недовольством разрешил, и Северус, затаив дыхание, вошёл под своды лесных исполинов, кольцом окружавших заповедное место. В центре открывшейся магу поляны стоял крупный округлый валун, кое-где покрытый прядями мха. Из-под подножия камня вытекал тонкий ручеёк, исчезавший между корнями одного из деревьев.

Перейдя на магическое зрение, Северус нахмурился. Разобрать что-то в мешанине линий и потоков было невероятно сложно, но маг всё же попытался. Через четверть часа ему удалось определить основные потоки магии, уходящие из источника. Самый малый из них закольцовывался вокруг поляны, создавая защиту и поддерживая внутреннюю экосистему. Второй, посильнее, шёл под землёй вглубь леса. Судя по всему, он подпитывал его общий магический фон. Третий, чуть послабее, шёл к Хогвартсу. А четвёртый поток, несущий в себе больше половины общей энергии, ударял точно вверх, рассеиваясь уже над незримым магическим куполом, окружающим Запретный лес.

Отключив магическое зрение, маг сел на землю и потёр занывшие виски. Решение проблемы было найдено, но зельевару оно категорически не нравилось. С помощью хранителя Северус теоретически мог слегка подкорректировать объём всех потоков, а у четвёртого исправить фокусировку так, чтобы он рассеивался под куполом, а не над ним. А не нравился Снейпу этот вариант, потому что, во-первых, самому магу это будет стоить огромного количества сил, а во-вторых, это ещё больше ослабит магический фон над Туманным Альбионом. С другой стороны, быть может, хоть это заставит магов зашевелиться.

Коротко передав свои выводы подошедшему хранителю, волшебник с ожиданием уставился на него. Олень задумчиво наклонил голову, минуту стоял неподвижно, словно прислушиваясь, а потом мысленно скомандовал Снейпу следовать за ним. Слегка шокировано проследив за исчезнувшим среди деревьев хранителем, маг выбрался из круга деревьев и вызвал одного из подчинённых акромантулов.

Догнав оленя, который крайне неодобрительно проводил взглядом огромного паука, Снейп пристроился слева от него. Стволы деревьев мелькали по сторонам, обитатели Запретного леса расступались перед хранителем и его спутником. Через полчаса непрерывной скачки олень остановился у огромной арки, образованной сплетающимися в вышине ветвями двух исполинских деревьев. В их кронах шумели птицы, мелькали огоньки фей и светлячков. По ощущениям, источник, скрывающийся за мутной пеленой, затягивающей арку, был в несколько раз сильнее источника оленя. Тот, кстати, не стоял на месте, а носом подталкивал мага к арке. Северус не стал упрямиться и шагнул внутрь, прикрыв глаза. Предосторожность оказалась нелишней, даже сквозь закрытые веки волшебника ослепило вспышкой света. Проморгавшись, тот распахнул глаза и с трудом удержал на месте челюсть.

Перед ним стояла дриада.

Несмотря на то, что маги Альбиона уже лет триста не сталкивались с их расой, зельевар мгновенно узнал лесную хозяйку. Антропоморфная фигура, свитая из ветвей и корней деревьев, маска из коры, лишь отдалённо напоминающая человеческое лицо, ветвистая корона над головой и бесформенные омуты глаз, заполненные светом болотных огоньков.

Не раздумывая ни секунды, волшебник склонился в глубоком поклоне, опуская руки вдоль туловища раскрытыми ладонями вперёд — жест добрых намерений. Дриада в ответ коротко кивнула головой и протянула жгут ментальной связи. Снейп перехватил его и начал аккуратно подстраиваться под стиль мышления собеседницы. Через пару минут закончив, он легко коснулся сознания дриады. Та не замедлила ответить.

— Орвэ говорит, что ты можешь помочь нам, — прохладным пряным ветерком пронеслась по каналу мысль дриады.

— Да, хранительница. Но меня беспокоит то, что из-за этого общий магический фон островов снизится.

— Это неизбежно. Маги сами виноваты в этом. Пора бы напомнить им о законах магии. Ты сможешь передать им моё послание?

— Да, Хранительница.

— Что ты хочешь за помощь нам?

— Могу ли я забирать по несколько растений из заповедных мест?

— Об этом тебе стоит договариваться с самими Хранителями, — качнула головой дриада. — За работу над моим источником я, так и быть, разрешу тебе забрать кое-какие растения. А если исполнишь ещё одно поручение, я могу предоставить тебе и тем твоим спутникам, за которых ты поручишься, свободный проход по моим землям. Но в заповедные места ты сможешь зайти только раз — для помощи их хранителям. Так что будь внимателен.

— Что за поручение? — осторожно осведомился Северус.

— Уничтожь химер. Они нарушают равновесие.

— Хранительница, позволь мне перенести их прародителя и матку на территорию моего источника, — попросил маг, лишь через несколько секунд осознавший, что дриада имеет в виду акромантулов, выведенных Хагридом. — Я уничтожу большую часть стаи, а на матку наложу ограничения. Пауки больше никогда не смогут размножиться до прежнего количества, никогда не смогут без приказа выбраться с моей территории. А я никогда не позволю им разорять лес.

— Зачем тебе это? — нахмурилась дриада.

— Символ моего рода — змея, — криво усмехнулся в ответ Снейп. — Пауки боятся змей. Я же хочу заставить их служить себе. Они неплохие скакуны. К тому же части их тел используются во всевозможных зельях, а паутина подходит для артефакторики.

— Если поклянёшься, что твои пауки не будут нарушать равновесие в лесу, то забирай, — равнодушно пожала плечами дриада. — Даю тебе луну на работу над источниками. На моей территории их три, не считая моего. После этого химеры на моей территории должны быть уничтожены. Возьми Лу, она проведёт тебя к источникам.

— Благодарю, хранительница.

Волшебник поклонился, подставил плечо слетевшей с ветви ближайшего дерева крошечной фее и двинулся обратно к арке, стараясь не прилипать глазами к окружающему его великолепию.

Выйдя из облака дикой магии, Снейп облегчённо вздохнул. Чувствовать себя беспомощным ему не очень-то нравилось.

— Я приду к тебе завтра, — пообещал маг оленю и двинулся в сторону родового источника.

Так и вышло, что большую часть мая Северус провёл в Запретном лесу, выбравшись лишь пару раз в образе Принца на светские приёмы, которые никак нельзя было пропустить. Раз в три дня он, следуя огоньку феи, добирался до одного из источников и принимался шаманить над ним, изредка подключая к работе хранителей. Самостоятельно они не могли быстро изменить что-то в источниках магии — сила лесных духов была невероятно мощной, но столь же медлительной, да и тонкие манипуляции с магией им практически не давались.

На изменение потоков первого заповедного места ушло не меньше десяти часов, после которых волшебник сам себе напоминал выжатую тряпку. Ему с трудом хватило сил на то, чтобы аккуратно выкопать пять ростков особенно редких растений, необходимых для зелья из ритуала воскрешения Тёмного Лорда, и добраться с ними до палатки. Не менее усталый олень проводил его добродушным фырканьем. После этого они пару раз встречались во время прогулок мага по окрестностям и мирно расходились, уважительно кивая друг другу, но даже увидеть место силы этого хранителя Снейпу больше ни разу не удалось.

Между перенастройкой источников маг отсыпался, приходил в себя, тренировался под чутким руководством Хога, шарился по окрестностям и пытался восстановить особняк. За всё время Северус с горем пополам сумел вернуть былое великолепие только ритуальному залу. Его восстановление отжирало нереальное количество магических сил. Зельевара успокаивала только мысль о том, что дальше должно быть легче.

Кроме ритуального зала, Снейп занялся восстановлением защиты вокруг развалин, к которой он ежедневно добавлял всё новые и новые чары, и аптекарского огородика, куда маг пересадил часть добытых на источниках или найденных во время прогулок растений. Остальные экземпляры, которые способны были прижиться за пределами Запретного леса, отправлялись в массивный ящик со стеклянной крышкой. Снейп планировал вывезти их за один раз — большая часть растений не переносила аппарации, а несколько раз летать до замка и обратно маг не собирался.

Преобразование источников шло со скрипом. Как и ожидалось, самой трудной оказалась работа с местом силы дриады, поэтому её Северус оставил на конец. В результате он заработал сильное истощение и невыносимую мигрень, зато умудрился вынести за арку целых двенадцать ростков редчайших экземпляров британской флоры. Они грели магу сердце, пока он валялся в палатке, пережидая последствия истощения и заливаясь Серебряным тоником.

Сутки Снейп оставил себе на отдых и неспешные сборы, а на следующий день была запланирована охота. Передав через Зэля приглашение для Таши, зельевар уже через полчаса получил ответ. Некромант обещал ждать его следующим утром на опушке Запретного леса. Именно оттуда маги решили начать свой поход. На этот раз использовать можно было всё что душе угодно, главное — сильно не навредить лесу. Всю живность, способную попасть под шальное заклинание или, наоборот, напасть на магов, дриада обещала увести из окрестностей.

Селесту решили не брать — уж очень ей не нравились пауки.

Когда из-за деревьев показался Принц верхом на огромном чёрном пауке, Таши вздрогнул. Сейчас зельевар как никогда напоминал ему фэйри из страшных сказок, которые няня когда-то рассказывала ему с сестрой на ночь. Глазницы мага были залиты зелёным огнём и зловеще сверкали из-под опущенного капюшона, кожа казалась белее снега, боевое облачение матово мерцало в редких лучах солнца и практически не скрывало внушительную мускулатуру, чёрная зачарованная маска доставала до переносицы, только добавляя зловещего эффекта.

Но наиболее подавляющей была эмпатическая аура волшебника, обычно транслирующая спокойствие, уверенность или равнодушие. Сейчас же от Снейпа волнами расходилась тщательно контролируемая холодная ярость и едва сдерживаемая жажда крови.

— Выглядишь внушительно, — аккуратно прокомментировал вид старшего товарища некромант.

— Решил опробовать боевую личину, — негромко отозвался Принц, поправляя прядь волос длинным острым когтем чёрного цвета.

— Впечатляюще.

— Присоединишься? — равнодушно поднял бровь маг.

— Что ты имеешь в виду? — непонимающе нахмурился Раш, забираясь на второго паука, хитин которого имел чуть более светлый, грязно-серый оттенок.

— У некромантов ведь есть доступ к боевой трансформе?

— После слияния даров я как-то не пробовал…

— Сейчас самое время.

Направив паука за скакуном Принца, Таши поёжился. Перекидываться было откровенно страшно. Трансформация была похожа на нырок в полынью, во время которого ледяная вода через уши, нос и рот заливается внутрь и вымораживает внутренности, стирает эмоции, оставляя лишь голый разум. Наконец решившись и тяжело вздохнув, юноша напомнил себе, что Мастер-менталист точно сможет его вывести из боевого транса. На всякий случай он несколько раз повторил про себя «Принц — главный, лесу не вредить, уничтожать только пауков», стремясь отпечатать эти фразы на подкорке, и потянулся к ледяной искре внутри себя.

Мир тут же обрёл несвойственную ему чёткость. Глаза видели каждую травинку в пределах полусотни шагов, уши улавливали даже сопение белки в дупле неподалёку, а вот нюх практически исчез — некромантам обычно достаются не слишком ароматные слуги, поэтому чуткий нос в работе только мешает. На пробу царапнув кору ближайшего дерева отросшими когтями, некромант жутковато ухмыльнулся и ускорил своего акромантула, догоняя товарища.

Накинув капюшоны, маги приникли к спинам своих чудовищных скакунов. Постепенно наращивая скорость, пауки понеслись по притихшему лесу. Стволы по сторонам их пути превращались в смазанные полосы, ветер шумел в ушах. Вылетевший им навстречу охотничий отряд акромантулов был уничтожен за пару ударов сердца. Остановившись на минуту, маги рачительно собрали особо ценные части тел пауков в сумки с расширением, специально предназначенные для скоропортящихся ингредиентов.

Подбираясь к логову пауков, волшебники синхронно установили кольцо щитов вокруг него, чтоб никто не сбежал. Это вытянуло из них порядочно энергии, поэтому для уничтожения стаи пришлось использовать большей частью зелья, арбалеты и только самые экономичные заклинания. Все три варианта требовали большой точности, кроме того, необходимо было также управлять скакунами, вовремя уворачиваться от жвал, лап и плевков паутиной или ядом.

Из битвы маги вывалились практически полностью истощённые, Таши не только магически, но и ментально. С непривычки одновременная концентрация на множестве параметров, пусть и значительно облегчённая боевой трансформой, забирала огромное количество умственных сил. Поймав на себе пылающий взгляд сюзерена, некромант успел только зажмуриться, а потом его рывком выкинуло из транса.

Мир словно сузился, но в то же время наполнился красками, слух же расширился, перестав концентрироваться на отдельных звуках. Нос ощутил тошнотворные ароматы устроенного ими побоища, и Таши чуть не вывернуло. Запахи внутренностей акромантулов смешивались с горелым дымком от подпалённого хитина. Картину завершали едкие ароматы яда, каплями покрывающего не только перепаханную землю под ногами, но и костюмы самих магов.

Посреди всего этого великолепия на земле лежал огромный акромантул, превышающий размерами всех виденных магами ранее. Восемь слепых белёсых глаз неподвижно таращились в небо, а надёжно связанные лапы изредка подрагивали. Рядом с ним лежала ещё более крупная особь, тоже крепко-накрепко опутанная наколдованными верёвками и парализованная десятком заклинаний.

Судорожно сглотнув, некромант поразился своей безбашенности и отвёл взгляд. Внезапная слабость заставила его пошатнуться и обмякнуть, ткнувшись в жёсткую щетину на загривке на удивление целого ездового акромантула. Непослушными пальцами вытащив пробку из флакона с мощным укрепляющим, Таши одним махом влил его в себя, мимолётно обрадовавшись на этот раз вполне пристойному ванильному вкусу зелья.

Не разгибаясь, маг принялся лениво следить за скинувшим пугающую личину Сайрусом, который быстро и аккуратно наполнял их сумки. Пристроив одну из них за спиной напарника, Принц внимательно оглядел Таши и кинул в него парочку диагностических. В отличие от самого некроманта, зельевар мог получать информацию напрямую от этих заклинаний, а не выводить их в виде висящих в воздухе графиков, рун или пергамента с текстом диагноза.

— Возвращайся-ка ты в замок, — скомандовал зельевар. — До опушки не больше пятнадцати минут хода, оттуда уже можно аппарировать. Контроль над акромантулом я перехвачу. Как переместишься, не забудь модифицированное под тебя очищающее принять, как раз избавишься от тех капель яда, которые всё-таки попали на кожу, и выведешь токсины от укрепляющего. Ингредиенты с Селестой подели, у неё как раз закончилась гемолимфа акромантулов.

Послушно кивнув, Таши обхватил руками ошейник паука и отдал контроль над ним Принцу. Вздрогнув, акромантул сдвинулся с места и понёс волшебника к выходу из чащи. С трудом сползая со скакуна на опушке Запретного леса, некромант краем глаза уловил багровый отблеск в небе над лесным массивом, а через несколько секунд до него долетел и стонущий звук вакуумного взрыва. Логово акромантулов перестало существовать.

После того как некромант аппарировал, Северус принялся за ещё одно важное дело — сбор ещё живых тушек, часть из которых пойдёт на разведение, а часть — на опыты в химерологии. Это направление, к которому у зельевара не было ни малейшей склонности, неожиданно увлекло его. Столкнувшись с тем, что ему не удаётся производить большую часть манипуляций, описанных в книгах из родовой библиотеки, маг загорелся идеей повторить их, но только с помощью зелий, а не заклинаний. Сегодняшнему улову предстояло стать не совсем добровольной, но жертвой на алтаре науки.

Отдельного восторга зельевара удостоился ещё один обнаруженный вид пауков, составляющих поражающий симбиоз с акромантулами. Мелкие ядовитые паучки не были порождением Арагога, они пришли позже, значительно позже. Во время учёбы Снейпа на старших курсах их ещё не было. Так как в плане охоты оба вида не мешали друг другу, Арагог позволил малюткам жить на своей территории, а позже полностью подчинил их себе.

Паучки могли незаметно свалиться на голову даже единорогам, а ведь те славились невероятной осторожностью и чуткостью. Но главной способностью малюток было отнюдь не незаметное подкрадывание, а поистине невероятный яд, способный уничтожать не тело, а ауру практически любого живого существа. Разумеется, полностью разрушить ауру крупной магической твари или мага один укус не мог. Так, только прожечь дыру в магических каналах. Но паучки никогда не действовали поодиночке.

Много позже, потратив немало часов на их исследование, Северус пришёл к выводу, что миниатюрные арахниды, получившие от мага поэтическое название Lorem lucis*, были выведены искусственно. Об этом свидетельствовала их стайность, откровенно синтетическое происхождение яда и инстинкт на беспрекословное подчинение матке, которую зельевар смог отловить. Для этого пришлось повесить метки на сотню маленьких паучков, и только один из них удостоился непосредственной «аудиенции» у королевы стаи.

*(лат.) — питающиеся светом

Длительное изучение вида то и дело приносило Снейпу невероятные открытия. Например, он с удивлением осознал, что их стая имеет куда более сложную организацию, чем казалось поначалу. Паучки объединялись в десятки, сотни и тысячи, и над каждым из объединений стояли командиры, образующие сеть. К матке доступ имели только тысячники, которых после двух столкновений с компанией Северуса осталось только трое. Они передавали сигналы королевы сотникам, а те — десятникам.

Как выяснил волшебник, паучки вполне могли переходить из «должности» в «должность», те отличались друг от друга только едва различимым рисунком на спинках малюток и сложностью ментальной структуры. Только матка была единственной и неповторимой. Она могла с нуля воссоздать популяцию, но с её гибелью остальная стая перестала бы существовать.

Внимательно изучая ауру и ментальную структуру королевы стаи, Снейп обнаружил насильственно оборванную нить связи с, по-видимому, создателем вида. Ему это было только на руку — меньше усилий понадобилось для подчинения химер.

Арагог, к слову, тоже был далеко не чистокровным акромантулом. Опыты Хагрида в химерологии превратили его в настоящее чудовище, даже рядом не стоявшее с тем пауком, показанным в фильме про Мальчика-Который-Выжил. Настоящий размер Арагога не меньше, чем в два раза превышал рост самого Снейпа, а его жена Мораг была в полтора раза крупнее мужа.

Ещё раз вглядевшись в результаты изучения мутаций главы стаи акромантулов, Северус ахнул. Смутная догадка закрутилась в голове. Уж очень похожи были почерки создателей обеих стай.

— Ай да Хагрид… — шокировано пробормотал зельевар, разом позабыв про изящную словесность. — Ай да… Нет слов, одни буквы… Вот тебе и тупой полувеликан! Нет, его по-любому валить нужно. Он же в конец чокнутый, такое рядом с детьми держать! И куда Дамблдор смотрит?

Глава 5. Сложности социальной жизни

На следующий после охоты день Снейпу пришлось с сожалением отложить только начатые исследования паучьих стай и отправиться в родовой замок. Во-первых, срок хранения собранных растений подходил к концу, а во-вторых, приближался день рождения Таши. Была ещё и третья причина, но о ней волшебник даже думать не хотел, с трудом давя внутренний протест перед тем, что требовалось сделать.

Полёт на пойманном фестрале длился четыре часа, и маг не собирался тратить их зря. Одной частью сознания он контролировал страшненькую коняшку, на которую артефактов подчинения не хватило, а другой работал над своими ментальными щитами. Эта работа нравилась ему тем, что была практически бесконечна — нет предела самосовершенствованию. Тем более, что в свете недавнего испытания третьим Непростительным защита ментальной сферы Снейпа требовала радикальной перестройки — необходимо было добавить несколько грубых, но прочных щитов, способных противостоять Аваде. И всё же, несмотря на отсутствие скуки во время полёта, сползал с костлявой спины фестрала Северус с невероятным облегчением.

Следующим утром Принцы торжественно поздравили Таши с днём рождения и вручили загодя подготовленные подарки. Маг восторженно вцепился в расширенный новейший набор инструментов артефактора, заказанный через Магистра Борджиа, и набор узкоспециализированных зелий для создания артефактов. Принцам с трудом удалось остановить рвущегося в особняк учителя Таши и вытащить его в магический Лондон. Впрочем, узнав, куда они направляются, некромант перестал пытаться вырваться из цепких пальчиков невесты и даже возглавил маленький живой клин, пытающийся без потерь сойти с аппарационной площадки и преодолеть плотную толпу, заполнившую Тёмную аллею.

— Да что тут происходит? — недовольно поинтересовался Таши, окончательно завязнув в толчее.

— Через две минуты начнётся! — возбуждённо отозвался стоящий перед некромантом волшебник, поправив засаленный колпак на голове. — Зубр обещал для тех, кто на арену не успеет попасть, на улице иллюзию запустить!

— Не успеет? На арену? — недоумённо повторил юноша.

— Ну да, — энергично кивнул маг. — Сегодня шмонают без дураков, потому и так медленно. Но это они правильно. Мало ли краснопёрки решат кого своего протолкнуть, или кто-нибудь звезданутый из церковников взрывчатые зелья опять протащит.

Глубокомысленно покивав на эту реплику, некромант обернулся к зельевару за разъяснениями. Маг уже давно смекнул, что парочка менталистов всегда знает, что происходит вокруг. Правда, Селеста не очень любила копаться в головах окружающих, ей больше ментально общаться нравилось и с эмоциями баловаться. Поймав боковым зрением вопросительный взгляд Таши, Северус поднял палец, призывая подождать, и прикрыл глаза, в ускоренном темпе собирая информацию.

— Падре так и не успокоился после погрома, который два месяца назад был, — пояснил маг негромко, создавая взмахом палочки несколько заклинаний против прослушивания. — Начал семьям авроров, которые участвовали в обысках и облавах, пакостить. Не до смерти, разумеется, но неприятностей они получили немало. Авроры взбеленились, те из них, у кого доступ на Тёмную был, начали пакостить в ответ. Дошло чуть ли не до объявления вендетты. Падре хотел закрыть аврорам доступ сюда, но остальные члены Триады его не поддержали. Теперь вот решают вопросы на арене. А Триада под шумок усиление безопасности протолкнула.

— Триада? — вопросительно переспросил Таши.

— Тройка негласных правителей теневого Лондона, — пояснил Снейп. Эту информацию он ещё из мозгов своих соглядатаев вытащил. — У каждого из них хватает различных притонов, но Тёмная — общая территория, они ей управляют совместно. Места в Триаде передаются путём поединка, на который можно выставить вместо себя кого угодно. Сейчас авроры как раз пытаются выбить Падре.

— И что, вот прям любой может пойти и, если победит, занять место в Триаде? — скептически поинтересовался некромант, оглядывая медленно передвигающуюся вперёд толпу.

— Разумеется нет. Только если ты состоишь в соответствующем ковене и достиг в нём верхнего круга.

— Ничего не понял, — честно признался Таши. — Какие ковены?

— Изначально ковеном называли сообщество ведьм, которые собирались вместе, чтобы отпраздновать праздники Колеса Года. Но постепенно к ним присоединялись и колдуны, вместе с числом маглов росло и число магов на планете, и вскоре ковенам пришлось объединяться куда плотнее, выстраивать собственную иерархию и выбирать какую-то достаточно узкую сферу деятельности. Теперь под ковеном подразумевают сообщество волшебников, занятых примерно в одной сфере, объединённых клятвами и распределённых по иерархическим кругам. Чаще всего они живут если не в одной местности, то в одной стране.

— Кстати, мне всегда было интересно, чем ковены отличаются от гильдий? — поинтересовалась Селеста, тревожно оглядываясь назад, на рунный круг, с которого сходили всё новые и новые волшебники.

— Тем, что в гильдии вступают по дару или склонности при получении кольца подмастерья, — пояснил Снейп. — В гильдии ты можешь просто числиться, можешь брать заказы из общей базы, но отдавать за это часть платы, можешь активно участвовать в её политике. Гильдии, по сути своей, — глобальные международные организации, не подчиняющиеся никому. Ковены же — явление более локальное, местечковое, я бы сказал. И туда может вступить вообще любой волшебник, так как сферы деятельности ковена лишь косвенно связаны с дарами, талантами и склонностями. Но здесь из кольца в кольцо пробиться куда сложнее, чем в гильдии, а достичь верхнего круга практически нереально. Кроме того, ковены обязаны платить достаточно большой налог Министерствам тех стран, в которых они существуют, соответственно, и плата рядовым членам урезается значительно.

— Я не очень понимаю, как тогда ковены с Тёмной связаны? — переспросил Таши, обновляя щиты, на которые всё сильнее и сильнее давила окружающая толпа.

— Не все, только три лондонских. При вступлении в ковен обычно приносится достаточно жёсткий комплекс клятв, которые практически полностью подчиняют волшебника главе. Разумеется, здесь открывается огромное поле для махинаций, особенно в незаконных сферах, — пожал плечами Северус.

— А не соглашаться на эти клятвы нельзя, — понимающе протянула Селеста. — Мне в своё время очень повезло вовремя исчезнуть из поля зрения их вербовщиков.

— Погоди, а как ты-то относишься к сферам их деятельности? — нахмурился Таши.

— В Британии зельеваров в последнее время всё меньше и меньше, — невесело усмехнулся Снейп. — Часть вообще предпочитает покидать страну при получении статуса подмастерья, остальные давным-давно прикреплены к определённым предприятиям или семьям. Но зелья-то нужны всем, а ковенам тем более. Перспективный подмастерье, ещё не набивший руку на изготовлении, к примеру, полироли для мётел — весьма выгодное приобретение.

— Да уж, — поёжилась Селеста.

— Вернусь туда, откуда начал. Падре руководит лондонским ковеном торговцев. Теоретически это аналог отделения Ганзейского торгового союза. По факту законопослушные купцы и лавочники — только прикрытие для карманников, взломщиков, воров, контрабандистов, торговцев запрещённым товаром и других нелегалов.

— Так, а остальные двое?

— Маэстро руководит лондонским ковеном искусств.

— Я примерно представляю, что скрывается за этим поэтическим названием, — пробормотала Селеста, поправляя глубокий капюшон и проверяя наличие маскировки на лице.

— Ну-ну, — хмыкнул Северус. — Ковен искусств — сборище уличных музыкантов, фокусников, нищих, попрошаек, шулеров и, так скажем, магов с заниженной планкой социальной ответственности, прикрытых от общественного порицания несколькими высокооплачиваемыми иллюзионистами, тремя неплохими цирками, парочкой магических портретистов и скульпторов, пятёркой дизайнеров разных мастей, высококлассной театральной труппой и дюжиной достойных музыкальных ансамблей. Плюс гадалки, певички, шуты, дрессировщики, акробаты и прочий сброд, не нашедший себе покровителя или места в труппе.

— А последний лондонский ковен?

— Это ковен наёмников. По бумагам. А на деле — организованное объединение убийц разной степени мастерства и брезгливости. Руководит ей Аврора.

— Кто? — поднял бровь Таши.

— Аврора или Утренняя звезда, — пожал плечами зельевар. — Калькированный перевод с немецкого слова моргенштерн. Так главу прозвали за пристрастие к этому магловскому оружию и за горячую «любовь» к законникам. Скорее, нам туда. Не собираюсь здесь вечность торчать.

Троица волшебников в чёрных мантиях с глубокими капюшонами, практически не выделяющаяся из толпы обычных посетителей Тёмной аллеи, незаметно для стороннего наблюдателя сместилась к стене одного из мрачных зданий. На то, чтобы добраться до ближайшей двери в дом, магам понадобилось не менее пяти минут.

Наконец ввалившись внутрь, Северус огляделся в поисках хозяина заведения, но тёмный зал был пуст. Пожав плечами, волшебник шагнул к большому камину, встроенному в боковую стену, и вгляделся магическим зрением в его защиту. Распутать её было делом двух минут, после чего маги один за другим исчезли в зелёном пламени, оставив после себя только три галеона на каминной полке. Защита камина восстановилась самостоятельно через несколько мгновений после их ухода.

— Почему мы сразу не могли пройти камином? — недовольно поинтересовалась Селеста, очищая подол платья взмахом палочки и кашляя от сажи и першения в горле, вызванного сочетанием маскирующих голос чар и огня от летучего пороха.

— Потому что каминная сеть Тёмной аллеи — это замкнутая система, куда снаружи без специального пропуска не попасть. К тому же наш замок не подключён к общей каминной сети, — отозвался Снейп, последним выходя из камина в лавочке Мастера Блишвика.

Селеста только что-то буркнула и затихла, а Северус отработанным способом трижды тронул сигналку.

В лавочке, как всегда, было пусто и пыльно. Солнечный свет едва пробивался сквозь немытые окна, подоконники которых были завалены разным хламом вроде коробок для палочек или старых свитков пергамента. В редких лучах, достигавших пола, танцевали пылинки. Света едва хватало, чтобы разглядеть забитые чем-то тёмные шкафы у стен, высокий потолок с деревянными балками, прилавок и дверь в соседнее помещение. В зале пахло пылью, деревом, полиролью для палочек и смолой, к которым примешивался едва уловимый запах кожи и горячего металла.

Артефактор вышел к посетителям через полминуты, а операция по выбору палочки, уже знакомая обоим Принцам, заняла не больше десяти минут, так что в самом скором времени Таши получил возможность с восторгом вцепиться в изящную рукоять.

— Бук, ель и тополь, — задумчиво описал палочку некроманта Амадей. — Могу предположить, что вы не по годам мудрый человек, со временем способный достигнуть вершин мастерства в любимом деле. Любите эксперименты, но в то же время обладаете завидным постоянством в вещах, которые считаете важными. Накопитель палочки из агата, он выбирает людей, перенёсших в жизни немало неприятностей. Ну а сердцевина — коготь грифона — подходит магам, стремящимся к знаниям.

— Невероятно, — пробормотал Таши, взмахивая палочкой и ловя на раскрытую ладонь почти невесомый снежно-белый кристалл идеально круглой формы.

— Храни его при себе, — негромко посоветовал Снейп, прекрасно знающий, что Селеста свой носит в мешочке с расширением на шее.

Очнувшийся Таши решительно настоял на том, что собственную палочку оплатит самостоятельно, и троица волшебников покинула тёмную лавочку. Закрывая за собой дверь, Северус довольно прищурился. Во-первых, их не узнали. Правда, для этого ему с сестрой пришлось оставлять купленные у Блишвика палочки в наглухо запечатанных артефактах расширения пространства, но безопасность того стоила. Во-вторых, в мыслях Мастера мимолётно промелькнуло что-то на тему четвёртой палочки, а это не могло не радовать. Предположения зельевара полностью оправдывались.

Остаток дня молодые маги провели в замке, в кои-то веки занимаясь приятным ничегонеделанием. Спать разошлись раньше обычного — на следующий день у всех троих были запланированы дела слишком важные, чтобы срывать их из-за простого недосыпа.

Входя в зал Совета Лордов, Снейп испытывал смешанные чувства. Вот он — предел мечтаний многих обывателей. Власть, относительная известность, место среди Лордов и Леди Древнейших родов…

Не то чтобы его самого совсем не трогали эти моменты, вовсе нет. Магу нравилось присущее титулу и статусу чувство уверенности в завтрашнем дне. Но вот сопутствующая ответственность… Ему проблем с двумя родами хватает, куда уж тут заботы обо всей Магической Британии!

Ещё раз окинув взглядом торжественный мрачный амфитеатр, волшебник вздохнул про себя. От Первого Дома, как и от шести Великих Домов, осталась только полустёртая мозаика на полу. Даже имена не все сохранились в памяти магов. Помнят только Первый Дом — Певереллов — и четыре из шести Великих Домов, да и тех только за создание Хогвартса их последними представителями.

От Древнейших и Благороднейших родов остались только Лонгботтомы, Поттеры, Блэки, Принцы, Нотты и Малфои. Причём Блэков представлять после того, как Вальпурга скончалась, стало некому. С Поттерами ситуация была ещё запутаннее, а Малфоев отстранили от участия в политической жизни страны на два года. Леди Лонгботтом после происшествия с сыном и невесткой и вовсе на публике не показывалась. Таким образом, на данный момент Древнейшие рода представляли только Принцы и Нотты.

Древних родов уцелело больше: Шафики, Роули, Паркинсоны, Лестрейнджи, Розье, Бёрки, Гампы, Селвины, Уизли, Лавгуды, Краучи… Ну, как уцелело. Лестрейнджи и Розье в Азкабане, наследников ни у кого нет и, скорее всего, уже и не будет. Лавгуды и Гампы в политике не участвуют. У Крауча жена мертва, а сын, по слухам, тоже погиб в Азкабане. Уизли потеряли своё место в Совете много лет назад, его захватили Селвины, которым теперь, как и Малфоям, запретили участие в политической жизни Британии.

Список Новых родов был куда многочисленнее: Аккерли, Кэрроу, Боунсы, Крэббы, Булстроуды, Макмилланы, Блишвики, Яксли, Прюэтты, Эйвери, Макнейры, Флинты, Фоули… Но ещё больше всплывало в памяти родов — от Новых до Древнейших — которые добровольно или не очень ушли в тень и отказались от управления Британией. В их числе значились Яксли, Кэрроу, Крэббы, Макнейеры, Эйвери, которые, как Пожиратели смерти, пусть и оправданные, потеряли доступ к политике. Руквуд и вовсе не смог выбраться из Азкабана.

Размышления и изучение рядов кресел с парящими сверху именными табличками заняли не более мгновения, после чего Северус спокойно шагнул сквозь арку-артефакт, держа сестру за руку. Каждый Лорд мог провести с собой спутника из своего рода или отправить вместо себя наследника, вручив ему своё кольцо. Вот его наличие арка и проверяла.

Неторопливо продвигаясь к своим местам, Принцы вежливо раскланивались со встречными знакомыми и малознакомыми магами. Провожали их слегка удивлённые или поражённые взгляды — ещё до перемещения в Министерство брат и сестра слились краями сознания и теперь двигались удивительно синхронно. Наконец опустившись на мягкие сиденья, близнецы замерли каменными изваяниями, устремившись недобрыми взглядами к кафедре в центре. Занявший её через несколько минут Председатель Совета, Лорд Крауч, даже слегка занервничал от такого внимания, чего с ним ни разу ещё не случалось за всю его политическую карьеру.

Хм-м, его всё-таки восстановили в должности? Интересно, за какие заслуги? Впрочем, не так уж и важно. В отличие от Визенгамота, здесь должность Председателя не давала никаких преференций, только проблемы и обязанности — назначить удобное для всех время собрания, разослать всем приглашения, составить сводку требующих обсуждения вопросов и ничего не забыть, а то уважаемые Лорды нарушат ход заседания, устроят громкий скандал или затеют пару дуэлей.

— Лорды и Леди, — откашлявшись, начал Крауч. — Заседание Совета Лордов от двадцать шестого мая тысяча девятьсот восемьдесят второго года объявляю открытым!

Первая часть заседания прошла быстро — с темами голосования все были ознакомлены заранее, поэтому решения по ним выносились буквально за пять минут, из которых четыре тратилось на зачитывание текста Краучем. Совет определял направления развития внешней и внутренней политики и принимал решения по более узким вопросам. Как с неудовольствием заметил Снейп, если бы отдельные члены Совета не занимали мест глав отделов Министерства и не входили в состав Визенгамота, тот потерял бы львиную долю влияния на ситуацию в стране.

— Внимание! — возвестил Крауч, когда список тем подошёл к концу. — Есть ли у кого-нибудь дополнительные вопросы для обсуждения?

Первым кристалла на стойке перед креслом коснулся Лорд Бёрк, по непроверенным данным — глава Отдела Тайн. Кристаллы, один из которых располагался и перед Принцами, были весьма занятными артефактами, которые позволяли голосовать за или против тех или иных решений, будучи связанными с омутом памяти в центральной кафедре. Что характерно, артефакты умели различать не только ложь, но и недоговорки выступающих.

— Лорд Бёрк, вам слово, — озвучил Крауч, возвращаясь на своё место во втором ряду и уступая кафедру подошедшему волшебнику.

— Приветствую вас, Лорды и Леди, — негромко начал невысокий пухлый маг с густыми бакенбардами. — Должен сообщить вам достаточно настораживающую весть. В первой половине этого месяца, а если точнее, то десятого числа, наши приборы зафиксировали незначительное снижение энергонасыщенности магического фона над Шотландией, которое не замедлило повлиять на общий фон страны. Явление повторялось ещё трижды с периодичностью раз в три дня вплоть до девятнадцатого числа. Нам удалось установить только примерную территорию, на которой произошла утечка магии. Это территория на шесть миль вокруг Хогвартса, точнее точку очага определить не удалось. Мы не можем выявить причину произошедшего и не можем спрогнозировать возможный рецидив.

Переждав поднявшийся в зале шум, волшебник продолжил:

— Если кто-нибудь обладает информацией по этим происшествиям, убедительно прошу поделиться с присутствующими. Если же нет, нам придётся принимать решение буквально вслепую. Да, Лорд Принц, вам есть что сказать? Прошу.

Последние слова Лорда Бёрка заставили затихнуть разгорающееся обсуждение. Все взгляды обратились сторону Принца, невозмутимо прошествовавшего к кафедре. Он и без этого достаточно часто ловил на себе косые изучающие взгляды, но сейчас никто интереса не прятал.

— Благодарю за внимание, Лорды и Леди. Итак, я действительно имею информацию по описанным Лордом Бёрком происшествиям. Не так давно мне довелось побывать в Запретном лесу. Один мой знакомый обмолвился, что там обосновалась целая колония акромантулов. Части их тел используются во многих зельях, так что нет ничего удивительного в том, что я решил отловить пару-тройку по примеру моего знакомого. Но всё пошло не по плану, когда вместо акромантулов я первым делом наткнулся на дриаду.

В ответ на недоверчивый ропот зельевар демонстративно покосился на ровно горящий кристалл под своими руками, ни разу не сменивший цвета на протяжении всей его речи, что сигнализировало о полной правдивости слов мага.

— Не буду утомлять вас подробностями нашей беседы, скажу лишь, что мы заключили сделку. Так как свою часть я выполнил в полной мере и, смею надеяться, выполнил превосходно, Хранительница леса сочла современных магов не столь безнадёжными, как ей казалось ранее, и решила передать через меня предупреждение.

— Предупреждение? — мигом насторожился Бёрк. — Я слышал что-то такое. Вы же не…

— Именно, — скривившись, подтвердил Снейп и, не давая себе передумать, крепко сжал в руке загодя подготовленную трость, другой давя светящийся овальный камень, треснувший под его пальцами как яйцо.

За происходящим дальше маг наблюдал глазами Селесты, почти полностью отпустив контроль над своим собственным телом. Вот его накрыла судорога, другая, прошёл миг, и вся фигура неуловимо изменилось. Глазницы залил болотный свет, мимические мышцы на мгновение полностью расслабились, а потом сложились в совершенно несвойственное Принцу выражение.

— Маги, — произнесла дриада устами Сайруса. Впечатление создалось пугающее, ибо прозвучали одновременно два голоса — волшебника и дриады. — Маги! Я, Хранительница первого кольца Запретного леса, пришла говорить с вами!

— Мы слушаем. — Сочный бас Лорда Нотта прорезал тишину.

— Я пришла сказать, что закрываю доступ на мои территории всем, кроме тех разумных, которым я обещала обратное. Дальше опушки вы больше не пройдёте! Более того, я перекрыла потоки магии от своих источников. Мои сёстры и братья скоро сделают то же самое. Запретный лес закрывается!

— Что вы собираетесь сделать с оборотнями и кентаврами, проживающими в вашем лесу?

На этот раз Нотту пришлось перекрикивать поднявшийся возмущённый ропот. Лорды прекрасно знали, что в первом кольце Запретного леса обитало несколько стай оборотней и племя кентавров. Изгнание могло озлобить их и доставить немало неприятностей волшебникам. К тому же все понимали, что немалая часть экономики магической Шотландии завязана именно на Запретный лес. Хогсмид и ещё несколько деревушек жили на прибыль с добычи оттуда редких ингредиентов, отказывающихся расти где-то за пределами леса. Эти ингредиенты частично шли на экспорт, и разрыв торговых соглашений мог пагубно сказаться на общем положении Магической Британии.

— Родина кентавров — поля и рощи, — строго отозвалась дриада. — Они не слышат лес, не умеют в нём жить. Пусть уходят! А оборотни издревле населяют Запретный лес. Их никто не гонит.

— А почему вы закрываете источники? Без них магический фон Британии сойдёт на нет, — серьёзно поинтересовался Лорд Бёрк.

— Запретный лес не должен поддерживать вашу магию! — гневно воскликнула дриада. — Мы лишь хранили баланс! Теперь вы забыли Законы Магии, и ваша сила уходит. Вы сами виноваты в случившемся! Вы, а не мы! Мы не желаем отвечать за ваши ошибки! Я закрываю свои территории, ибо маги перестали чтить древние соглашения! Безумцы творят хаос на моих землях! Равновесие нарушается! Дабы уничтожить гнездо химер, я была вынуждена просить помощи у одного из вас! У волшебника! И только его заслуга в том, что я говорю вам эти слова, что пытаюсь что-то объяснить. Наша магия иссякает и уходит на то, чтобы поддерживать вашу магию! Мы не желаем это терпеть, мы не желаем быть беспомощными. Мы закрываем Запретный лес!

Тело Снейпа судорожно выгнулось, светящаяся болотная глубина пропала из глаз. Маг внезапно снова ощутил собственное тело и неловко завалился на кафедру, прижавшись щекой к холодной поверхности чёрного камня. Ноги не держали совершенно, а руки неприятно подрагивали. По лбу струился липкий холодный пот.

Дав себе пару секунд, чтобы прийти в себя, Снейп с трудом выпрямился, последовательно влил в себя три флакона с укрепляющими и восстанавливающими составами и, пошатываясь и тяжело опираясь на трость, двинулся к выходу. За ним следили с удивлением — после подобного магам редко удавалось удержаться в сознании, да и немногие вообще осмеливались предоставить кому-нибудь своё тело в качестве аватары.

Силы воли Снейпу хватило только на то, чтобы выйти из зала на своих ногах. Привалившись к стене в коридоре, маг вызвал Созимо и тут же потерял сознание. Объяснять нюансы произошедшего Лордам осталась Селеста, подробно проинструктированная на этот случай.

Глава 6. Не мытьём, так катанием

На следующий день Снейп проснулся в своих покоях в замке с чувством какого-то странного предвкушения. Диагностика показала, что использовать энергоёмкие заклинания из-за хрупкости магических каналов ему нельзя ещё минимум сутки — всё-таки фокус с дриадой Северусу дорого обошёлся. Но оно того стоило. Маг довольно прищурился, подёргав себя за кончик одним махом отросшей на десяток дюймов косы.

«Надо будет потом ещё взаимодействие с растениями проверить. Или, по крайней мере, с растительными ингредиентами», — поставил себе зарубку в памяти волшебник.

Аккуратно скользнув по ментальному каналу связи с ещё спящей сестрой, он поверхностно просмотрел её память за предыдущий вечер. Ускользнуть с Совета Лордов девушке удалось без проблем. Для этого Селеста воспользовалась общим ступором, вызванным подробностями охоты на химер.

Ведьма безо всяких сожалений сдала Лордам Хагрида и его «милашек-паучков». Лорды и Леди схватились за сердце, узнав, что дети уже сорок лет учились в получасе ходьбы от гнезда мутировавших акромантулов. А услышав, что в процессе налёта на гнездовье Снейп уничтожил не менее трёхсот взрослых особей, уважаемые Лорды впали в прострацию, что и позволило Селесте исчезнуть с собрания.

Позавтракав вместе, близнецы разошлись по своим делам. Селеста вернулась к неподписанным документам, количество которых Северус при активной её поддержке за последние два дня уменьшил раз в десять, а сам зельевар решил вернуться в Запретный лес. Время взятой для отдыха паузы закончилось, но перед нервотрёпкой в Хогвартсе Снейп решил ещё несколько дней побыть в тишине и одиночестве. Ментальную связь с сестрой, которая только укрепилась после Совета Лордов, маг не стал ослаблять. Селесте требовалось его мнение по многим вопросам, а отвечать ей ментально было быстрее всего.

Когда аппарировать к развалинам особняка Снейков у волшебника не получилось, он напрягся, на миг заподозрив, что дриада закрыла свою территорию и от него, но портключ, предусмотрительно загодя зачарованный, сработал штатно, перенеся мага чётко к входу палатки. Чего от себя Северус не ожидал, так это неосознанно вырвавшегося облегчённого стона.

Нахмурившись и проанализировав свои ощущения, маг чуть не сплюнул в раздражении. Уют! Это было сбивающее с ног чувство уюта. Анализ ментальной сферы прояснил ситуацию. От волшебника тянулось шесть нитей связи с теми местами, которые он, пусть где-то и с натяжкой, мог считать своим домом. Такие нити связи были вообще у всех магов, встречались даже у некоторых маглов, но увидеть их мог только опытный менталист, владеющий вдобавок магическим зрением.

Напрягло Снейпа отнюдь не наличие подобных связей, а их количество, вдвое превышающее рекомендованное. Нити, тянущиеся к домику в Коукворте и вилле в Италии, были не толще паутины. Этого было достаточно, чтобы волшебник чувствовал там себя уютно и на своём месте, но не имел каких-либо обязательств. Связи с родовыми источниками вопросов не вызывали, как и толщина этих каналов, иллюстрирующая степень привязанности и обязывающая зельевара в случае чего встать на защиту алтарей.

А вот две последние нити, по толщине больше смахивающие на верёвки, волшебнику совсем не понравились. Хогвартс и Запретный лес. Первая связь усугублялась привязкой к наставнику, но маячащая в перспективе клятва декана могла опасно увеличить канал, накрепко привязывая Северуса к замку. А связь с Запретным лесом накладывалась на канал к алтарю Снейков и вполне могла потребовать от мага всегда и везде защищать лес.

Злобно сопя, Снейп мерил шагами пространство перед палаткой. Даже больше, чем сама ситуация, зельевара раздражала его собственная противоречивая реакция на происходящее. Одна часть волшебника шипела от злости и порывалась пойти и вцепиться в горло дриаде, которая определённо неслучайно привязала его к своим территориям. Вторая часть философски пожимала плечами и холодно анализировала ситуацию, каждый раз приходя к выводу, что подобный исход был бы неизбежен, пусть и в куда более отдалённой перспективе. А вот третья часть довольно урчала, собираясь построить здесь себе уютное гнездо и не выползать из него ни под каким предлогом.

Все три части как живые встали перед внутренним взором Снейпа, и он даже потряс головой, пытаясь выгнать их оттуда. Разумеется, ничего не вышло. Тогда Северус, словно по наитию, взмахнул волшебной палочкой, искусственно концентрируя в эмоциональной сфере счастье и радость.

— Экспекто Патронум!

Перед изумлённым магом на землю опустилась призрачная яростно шипящая змея с крыльями, огромный ворон, насмешливо поблёскивающий глазами-бусинами, и наглый котяра, тут же начавший обнюхивать землю, а после принявшийся с поистине королевским видом вылизывать заднюю лапу.

При всём этом зельевар отчётливо ощущал эмоции своих проекций. Крылатая то ли змея, то ли ящерица жаждала крови и готовилась вцепиться в любого появившегося в зоне видимости врага. Ворону, по большому счёту, было на всё плевать, он хрипло насмешливо каркал и неспешно прохаживался по земле, удивительно этим напоминая самого зельевара в образе Снейпа. Кот же хотел просочиться в палатку и всласть подремать на широком диване, ни о чём больше не задумываясь.

Дав ошарашенному волшебнику вдоволь собой налюбоваться, змея и ворон скользнули ближе к нему, чтобы тут же превратиться в белый дым, поспешно впитавшийся в маскировочный артефакт под ключицей. Присев на корточки, Северус уставился в глаза тоже подобравшемуся ближе коту, но тот исчезать не желал. Аккуратно протянув руку, маг попробовал погладить того по мордочке, но рука прошла сквозь призрачный силуэт. Кот чихнул, смешно сморщив нос, развернулся, махнул роскошным хвостом и отправился на осмотр окрестностей.

— Всего ожидал, но такого… — покачав головой, протянул зельевар. — Привет шизофрении. Только это не начальная стадия, это уже патология.

Слегка истерически хохотнув, волшебник вернулся в палатку и отправился спать, мимоходом заметив, что наглому котяре действительно удалось передать его внутреннюю суть. Вернее, тот идеал беззаботности, к которому Снейп всегда стремился.

— Подъё-о-о-о-ом!

Маг уже привычно вскочил от ментального вопля наставника и потащился на пробежку. Все возмущения на тему «это не просто штамп, это штампище!», «нахрена мне пробежки, я и так умею быстро бегать и хорошо прятаться!», «Мерлин, за что?!» отметались драконом как несущественные. Вдобавок в середине прошлого месяца сова без опознавательных знаков принесла Северусу посылку с артефактами-блокираторами, которые искусственно запирали силу волшебника в его ядре. Это одновременно лишало его выносливости, даруемой разлитой в крови магией, и позволяло со временем увеличивать объём резерва. К тому же сами артефакты были выполнены в виде массивных браслетов на запястья и лодыжки, что позволяло им играть роль утяжелителей.

На естественное нежелание бегать по территории Запретного леса без возможности защититься с помощью магии Хог только пожимал плечами и советовал быстрее шевелиться или брать с собой арбалет. Снейп, прекрасно представляющий, каково это — бегать с тяжеленной махиной за плечами, на каждом шагу бьющей по спине, шипел, плевался и таскал на каждую пробежку зачарованное Таши мачете, а на поясе — батарею флаконов с зельями. К неудержимому счастью волшебника, использовать ни то, ни другое ему так ни разу и не пришлось — в отличие от стрелкового, с холодным оружием Снейп обращался чуть лучше, чем никак. Хог сразу же возжелал исправить этот вопиющий перекос в развитии ученика, но под напором аргументов менталиста сдался и пообещал отдать предпочтение магической нагрузке в ущерб физической.

Это прозвучало настолько зловеще, что Северус передёрнулся и уверил дракона, что он полностью доверяет его педагогическому таланту и лезть в программу тренировок больше не будет. Хог только удовлетворённо засопел, довольный произведённым впечатлением.

Сейчас ворчал Снейп только по привычке. Магловская наука не врала — длительные физические нагрузки действительно стимулировали выработку гормона счастья, так что с пробежек или тренировок волшебник возвращался укатанным до невменяемого состояния, но невероятно довольным. К тому же Хог умудрялся сочетать несочетаемое — физические и магические тренировки, а это добавляло осознанной мотивации.

Через несколько дней занятий Снейп заметил, что за всеми упражнениями и техниками тренировок стоит обширнейшая теоретическая база, обосновывающая каждый нюанс программ занятий. Насколько он знал, подобные методики давным-давно были утеряны большинством родов, разве что у Блэков и Ноттов, потомственных боевиков, могло что-то остаться. Это понимание только усиливало рвение мага. Хог тоже был доволен, пусть ворчал постоянно о загубленных задатках ученика.

Задумавшись, маг остановился на утёсе, с которого через ветви деревьев можно было увидеть шпиль Астрономической башни.

— О чём задумался, ученичок? — на удивление добродушно поинтересовался Хог, обычно резко противостоящий попыткам передохнуть во время тренировки.

— Да вот, думаю, как буду выбираться из Хогвартса сюда, — пояснил только что возникшую мысль Северус. — Не могу же я просто проходить сквозь защиту дриады, это будет подозрительно. Селеста говорит, что уже немало безрассудных волшебников покалечились, когда в лес пролезть пытались. Аппарировать сюда не получается. Разве что покидать территорию Школы и активировать портключ. Но тогда Дамблдор будет знать, что я куда-то исчез. Скрыть пересечение границы щитов гораздо сложнее, чем перемещения внутри замка.

— Тут ты прав, — задумчиво отозвался Хогварионейрилион, но тут же воспрял духом. — Но я знаю, как решить эту проблему!

— Ну и что мне теперь делать? — неожиданно спокойно поинтересовался Снейп, когда Хог сообщил ему, что Совет Попечителей и министерская проверка в полном составе стоит у ворот замка. — Я же обещал Лорду Аккерли появиться здесь в составе их тёплой компашки!

Сейчас зельевар стоял в совершенно невообразимой позе, пытаясь ничем не задеть кривую сеть защиты, перекрывающую тайный ход, доступа к которой у Хога, как назло, не было. Время для делегации к Дамблдору было самым неподходящим.

— Беги, Форрест, беги, — философски отозвался дракон и принялся диктовать с трудом преодолевшему сигналку волшебнику нужное направление в хитросплетении коридоров, окружающих Тайную комнату.

Да, именно в этом заключалась идея Хога — показать ученику тайный ход из Хогвартса в первое кольцо Запретного леса. Проблема была в том, что начинался он в Тайной комнате, на самом деле служащей одновременно транспортным узлом и последней ступенью защиты алтаря замка.

Из-за отсутствия должного обслуживания часть тоннелей пришла в негодность, локальные порталы в виде арок не работали из-за недостатка энергии и мелких разрушений внутренней структуры. Коридор, по которому маг пробирался к Тайной комнате, был по щиколотку затоплен водой, а в полу кое-где змеились глубокие трещины.

Но сейчас Снейпу было не до них. Наложив на ноги дополнительную защиту, зельевар мчался вперёд, разбрызгивая воду и едва вписываясь в повороты. Пространственная магия здесь, как назло, не действовала, так что аппарация и портключи были исключены. Единственным преимуществом конкретно этого тоннеля было то, что щиты Хогвартса не достигали такой глубины.

— Направо… Прямо… Прямо… Приехали! Прошу на борт! — торжественно провозгласил Хог, когда Снейп влетел в Тайную комнату и не успел затормозить, вбежав в центр подозрительно знакомого рунного круга. — Сейчас перекину тебя на ближайшую точку, оттуда сразу аппарируй к своим проверяющим.

Волшебник успел только принять устойчивую позу, когда круг его словно распылил на атомы, собирая в совершенно другом месте. К удивлению зельевара, никаких негативных ощущений у перемещения не было, только яркая вспышка, отпечатавшаяся на сетчатке даже сквозь опущенные веки. Не став тратить время на разглядывание окружающей обстановки, осознав только, что появился он в какой-то пещере, Северус активировал личину, проверил своё соответствие образу, успокоил дыхание и аппарировал к границе щитов Хогвартса.

— О, добрый день, мистер Снейп, вы удивительно вовремя, — радушно поприветствовал зельевара Лорд Аккерли, возглавляющий группу решительно настроенных магов, пытающихся прорваться в Хогвартс. — Вы всё-таки получили моё письмо? Чудно. У вас случайно нет выхода на директора? Было бы обидно уходить ни с чем.

Лорд улыбнулся, но в глазах эта улыбка не отразилась. Маг был не на шутку зол из-за того, что проверку не только не пускают на территорию Школы, но и возмутительно игнорируют. Сосредоточенно кивнув, Снейп вызвал патронуса-ворона и надиктовал недовольное сообщение следующего содержания: «Вытащили из лаборатории, изверги, теперь ходють тут, чагой-то требуют, хочут в замок попасть. Проверка ажно из самого Министерства Магии! А я чаго, я ничаго. Вертайте меня в лабораторию! Делать мне нечаго, как на всякие там Советы Попечителей, финансовые разбирательства и прочую нечисть время тратить. Они ещё про акромантулов чагой-то бормочуть. Акромантулы — это хорошо, это много интересненьких ингредиентов…»

Краем уха услышавший сообщение Лорд Аккерли с трудом проглотил улыбку и даже как-то радостнее на мир смотреть стал.

— А ведь у него сейчас заседание в МКМ, — задумчиво протянул Снейп, и маги с трудом сохранили невозмутимость на лицах, представив, что это сообщение услышит вся Международная Конференция Магов.

— Едва ли он сразу сорвётся сюда. К слову, молодой человек, не представляете, зачем Дамблдор полную защиту активировал? К чему подобные излишества?

— Шум про пауков поднялся, вот он и решил подстраховаться, — пожал плечами Снейп. — Хагрид-то исчез, его аврорат всё никак найти не может.

— Может, Макгонагалл вызвать попробуете? — предложил кто-то из Совета Попечителей.

За манипуляциями Северуса вообще наблюдали с интересом — Патронуса вызывать много кто умел, а вот передавать с его помощью сообщения удавалось не каждому.

В который раз пожав плечами, зельевар вызвал ещё одного ворона и сухо обрисовал ситуацию для декана Гриффиндора. Этот способ сработал куда лучше — через несколько минут непрозрачная стена щитов перед магами расступилась, а в открывшемся проёме показалась Макгонагалл.

Решительно настроенные волшебники тут же пошли на прорыв, за несколько мгновений рассеявшись по окрестностям и самому замку. Рядом с растерянной Макгонагалл остались только Лорд Аккерли, глава финансовой инспекции и Снейп. За всем этим с неослабевающим интересом наблюдали студенты, у которых сейчас как раз шла пора экзаменов.

— Мистер Снейп, немедленно объясните мне, что происходит? — строго поинтересовалась профессор.

— Не ко мне вопрос, — ворчливо отозвался Северус, игнорируя инстинктивное желание втянуть голову в плечи и начать оправдываться. — Меня вообще из лаборатории только полчаса назад вытащили.

Строгий взор Макгонагалл обратился на двух других магов, но тех подобными мелочами было не смутить. К моменту пафосного появления Дамблдора во вспышке огня Фоукса мистер Смит, глава проверяющих, успел выбить из заместительницы директора всю бухгалтерию Хогвартса за последние тридцать лет, остальные проверяющие разбежались по углам, как тараканы, и теперь выбивали душу из совершенно не готовых к такому профессоров, требуя учебные программы и планы занятий. Совет Попечителей всем составом расселся по трансфигурированным диванчикам в кабинете директора и с умилением следил за допросом Макгонагалл в исполнении Лорда Аккерли. Снейп подпирал стену в самом тёмном углу, изредка вставляя ядовитые комментарии.

— Что тут происходит? — гневно вопросил Дамблдор, оглядев композицию.

— Визит в Хогвартс Совета Попечителей и финансовая проверка, директор, — любезно отозвался Глава Попечительского Совета. — Кстати, к вам у нас тоже есть немало вопросов.

Надо отдать Лорду Аккерли должное, действовал он аккуратно. Не настаивал, натыкаясь на стену возмущения, отступал, но давил, давил, непрерывно давил на Дамблдора и Макгонагалл.

К слову, выглядела Минерва в свои сорок семь не старше, чем на тридцать, и была весьма хороша собой. Северус смутно помнил, что в каноне профессор трансфигурации была вдовой, но кем был её муж, память мага не сохранила. Впрочем, сейчас его интересовало отнюдь не это. Декан Гриффиндора совершенно неожиданно для всех присутствующих горячо поддержала все нововведения Попечительского Совета и финансовых проверяющих и даже высказала несколько своих весьма неплохих идей. Дамблдору ничего не оставалось, как скрепя сердце согласиться.

А вот следующая тема заставила бороду директора чуть ли не дыбом встать. Пускать комиссию к алтарю Хогвартса он не желал. Так не желал, что даже Макгонагалл начала смотреть на него с недоумением. На попытки Дамблдора отвергнуть необходимость «слепо следовать традициям» Лорд Аккерли развёрнуто и аргументированно перечислял, чем именно хороши эти традиции. Дошло до того, что Макгонагалл самолично пожелала изучить текст клятвы декана и её последствия, а потом решительно заявила, что тоже намерена её дать. Проступившим на лице Дамблдора шоком Снейп прямо-таки любовался.

Сам зельевар участия в разговоре практически не принимал, изображая декорацию. Искренне наслаждающуюся происходящим декорацию. Видимо, Дамблдор что-то такое увидел на лице Северуса, потому что послал ему очень многообещающий взгляд. Такой, что мага аж встряхнуло. Сразу же в голове встали все сведения о реальном уровне силы и полном отсутствии моральных границ Светлейшего.

Как бы то ни было, к алтарю идти пришлось. По мере спуска по всё сужающемуся коридору Лорд Аккерли постепенно мрачнел. Снейп знал, что тот отметил и величественные двери, которые директору пришлось открывать вручную, и оставшийся тёмным при его приближении алтарь, и взмахом палочки разожжённые факелы на стенах мрачного зала.

Снейп и Макгонагалл, ознакомленные с процедурой, надрезали каждый правую ладонь и положили руки на края алтаря, синхронно зачитывая строки клятвы. Не причинять ученикам непоправимого вреда, не выделять ни один из факультетов, защищать Хогвартс, преподавать на совесть, учитывая и знания прошлых лет, и новейшие открытия, стоять на страже чести факультета и всей Школы…

Клятвы, по сути своей, были не слишком обременительными. Они лишь гарантировали соблюдение деканами и профессорами определённых рамок, остальное отдавалось на откуп их совести. Но преимущества привязка к алтарю давала нешуточные. По сути, источник теперь воспринимал их как Глав своих Домов, а это открывало широкие перспективы — от личного усиления до увеличившегося доступа к секретам замка. Макгонагалл это прекрасно понимала, вон как глаза блестят.

Обойдя недовольно скривившегося Дамблдора, Лорд Аккерли начал подъём обратно, подозвав Снейпа к себе.

— Я правильно понял?.. — тихо начал он, едва они вышли из потайного хода неподалёку от Большого зала.

— Да.

— Но вы же понимаете, сейчас мы ничего не можем сделать, — беспомощно развёл руками Лорд.

— Мне достаточно того, что вы знаете, — бесстрастно отозвался Снейп. Их нагнали остальные члены Попечительского Совета, и дальше волшебники шли молча.

Проверка обещала длиться ещё неделю, на это время магов разместили в гостевых покоях. Северуса же заселили сразу в комнаты слизеринского декана. Они уже давно стояли свободными — Слизнорт предпочитал комфорт, поэтому поселился в одной из башен, отказавшись от покоев в подземелье.

Удаляясь по одновременно знакомым и незнакомым коридорам, Северус буквально спиной чувствовал взгляд Лорда Аккерли. Как Снейп и надеялся, тот прекрасно заметил и проинтерпретировал те мелочи с Дамблдором и алтарём, которые кому-нибудь другому показались бы несущественными. Ещё бы, этот пункт в Уставе был доступен только директорам.

А гласил он, что в случае отсутствия кандидата на этот пост его может занять любой маг, соответствующий большинству пунктов длинного списка требований, что предъявлялись директору. Временно, разумеется, до появления достойного претендента. Для этого не давалась клятва, но заключался контракт. Был он куда более свободным, чем клятва.

Разумеется, Дамблдор не мог не воспользоваться этим. Не подходил на место директора он сразу по двум параметрам — занимал иные посты, кроме места директора Хогвартса, и, как это ни парадоксально, не обладал необходимым уровнем магической силы. Последнее волшебник компенсировал, присоединив к алтарю Хогвартса десяток редчайших артефактов, которые тянули из источника силу и передавали директору.

Во время клятвы на алтаре Снейпу удалось расплавить один из них. И сейчас, широко шагая по каменным плитам, зельевар с трудом скрывал трясущиеся пальцы, неловкую походку, лопнувшие в глазах капилляры и внезапную дрожь во всём теле — последствия серьёзного магического истощения. Разрушить артефакт-клещ оказалось нелегко, Северус сам бы никогда не сунулся к странному артефакту непонятного назначения, но очень уж дракон настаивал. «Колодец маны» прекрасно справился с задачей, рассеяв по подземельям замка насыщенное облако магии и приложив незадачливого разрушителя проклятий откатом.

Глава 7. Как попасть в историю, или чем заканчивается жажда знаний

За неделю в Хогвартсе Снейп устал, кажется, больше, чем за месяц практики в итальянском госпитале. А ведь там ему ещё параллельно приходилось восстанавливать голос и пластику, дорабатывать зелья, патентовать их, писать научные труды, разгребать дела рода и сестре с её женихом время уделять. Сейчас это всё меркло перед фигурой Дамблдора.

Северус окончательно превратился в антистресс великого волшебника. На нём был сорван гнев Светлейшего по поводу патронуса, появившегося перед ним на заседании МКМ, раздражение из-за проверки и инспекции, злость на нововведения и потерю контроля и ярость по поводу уничтоженного артефакта на алтаре Хогвартса. Эпизод клятвы деканов Дамблдор раз двадцать просмотрел в памяти Снейпа, грубо вторгшись в его ментальную сферу. В конце концов Светлейший уверился, что артефакт сгорел из-за увеличения силы алтаря, пришедшей к нему с двумя новыми деканами. Зельевару оставалось только скрипеть зубами из-за фантомной мигрени и попыток не допустить разрушения ментальных щитов на личине.

Когда вопрос с испарившимся артефактом директор для себя решил, на смену ему пришёл вопрос акромантулов. Вот уж не думал Северус, что милые паучки так ему аукнутся. Дамблдор был категорически недоволен разоблачением Хагрида и потерей контроля над его химерами, но особенную ярость у него вызывало то, что даже он, директор Хогвартса, не мог пробиться в Запретный лес и проверить всё самостоятельно. Именно поэтому туда отправился зельевар, которому под острым взглядом Дамблдора пришлось спокойно пройти сквозь щиты дриады. Без предварительной подготовки имитировать столкновение с ними волшебник не сумел, да и калечить себя в его планы не входило. Вернувшись, Снейп честно отчитался, что акромантулов и их мелких сородичей не видел. Это вызвало ещё одну вспышку гнева Светлейшего, который опять сосредоточился на ковырянии в мозгах новоиспечённого декана Слизерина.

Директор небезосновательно полагал, что неизвестным доброжелателем, который слил Принцу информацию об акромантулах в Запретном лесу, был Снейп, но доказательств этому в его голове так и не нашёл. В конце концов Дамблдору пришлось оставить вопрос химер повисшим в воздухе. Зельевар получил чёткое указание отслеживать слухи и искать информацию на эту тему, но его проблемы на этом не закончились. Старый волшебник нисколько не собирался прекращать разбирать его мозг по кирпичикам, выламывая и корежа по своей прихоти.

К концу недели директор заметно разнообразил свой арсенал. Круцио было признано недостаточно эффективным — всё-таки Снейп ни разу не актёр — и ему на смену пришли другие ментальные заклинания. Зельевар скрипел зубами, терпел и пополнял собственный список чар. Даже Хог не знал большей части тех извращённых плетений, которые старались разрушить ментальную оболочку волшебника. А Дамблдор и не думал останавливаться, с энтузиазмом вивисектора ковыряясь в мозгах зельевара, словно ребёнок, который отрывает крылышки мухе и с интересом наблюдает, как та корчится.

В конце концов, не выдержав попыток Светлейшего под шумок внести коррективы в его характер и эмоции, Снейп вышел из себя и за ночь уничтожил ещё один артефакт-клещ, весьма порадовав этим наставника. Поступок был откровенно детским, но, даже несмотря на все таланты волшебника в ментальных искусствах, его нервы перестали выдерживать такой уровень издевательств. Скрыв оказался неизбежен, и счастье ещё, что Снейп в состоянии аффекта не отправился бить директору морду.

Ему явно следовало взять паузу, хотя бы для того, чтобы придумать, что говорить дорогому начальству на вопрос об уничтожении очередного артефакта-клеща. Именно поэтому на следующий день, отговорившись необходимостью поздравить с днём рождения младшего Малфоя, зельевар ускользнул из замка, оставив Дамблдора самостоятельно гадать над причинами произошедшего.

Вокруг поместья Малфоев уже не было охраны, да и золотистого щита не наблюдалось, но маг всё равно очень осторожно приближался к особняку. Звенящую тишину разбивали только звуки струй восстановленных фонтанов да тихий шелест ветвей парковых дубов. При приближении Северуса высокие двери в холл распахнулись, его встретил тощий домовик, подметающий ушами мраморный пол.

— Хозяин уже ждет вас, Мастер Снейп, сэр! — пропищал он.

Зельевар только кивнул и двинулся вверх по белоснежной лестнице, в который раз с удовольствием оглядывая интерьер огромного особняка. В отличие от замка Принцев, который сохранял свой изначальный облик и практически не менялся ни внешне, ни внутренне, мэнор Малфоев не раз перестраивался. Изначально возведённый в стиле средневекового французского замка, в четырнадцатом веке особняк был изменён в соответствии с канонами Итальянского Возрождения. Позже в интерьере и экстерьере проявился местный викторианский стиль, гармонично сочетающийся с первыми двумя. Получившаяся в результате эклектичность приятно радовала глаз.

— О, Северус, рада тебя видеть! — Нарцисса показалась из бокового коридора. — Драко очень расстроился из-за того, что мы не смогли пригласить его друзей сегодня. Может, тебе удастся его развеселить? — Женщина с едва уловимым сомнением посмотрела на Снейпа.

— Я постараюсь, — дипломатично отозвался тот, скрывая улыбку.

Через десять минут Нарцисса с удивлением наблюдала за сыном, который с удобством устроился на коленях крёстного и что-то с оживлением рассказывал ему на лепечущем детском языке, причём оба прекрасно понимали друг друга. Тихо притворив дверь, ведьма вышла из комнаты. Сейчас она просто радовалась тому, что Снейпу удалось прервать истерику Драко, которая в ином случае грозила затянуться не меньше чем на час.

К обеду именинник спустился, гордо восседая на руках у крёстного. К этому времени Драко успел по нескольку раз изучить все полученные подарки и остался невероятно доволен. Сейчас он сжимал в руке маленький шарик из кристалла с природными узорами, который ему подарил Северус. Шарик позволял малышу создавать простенькие иллюзии, визуализируя образы его воображения, что одновременно развивало ментальную сферу ребёнка и тренировало его резерв. Артефакт был одной из ранних поделок Таши, честно выкупленной Снейпом.

В спальне Драко дожидался голубой плюшевый дракон с анимационными чарами, красочная энциклопедия фауны магической Британии и стопка раскрасок с изображениями гербов и девизов британских родов, просто с растительными узорами, с магическими животными, с картинками из разнообразных магических мест Туманного Альбиона, со схематичными портретами известных магов и так далее. Все раскраски Северус нарисовал самостоятельно, они были интерактивными, могли исправлять ошибки художника и оживали после того, как рисунок был полностью раскрашен. Драко уже успел старательно разукрасить портрет Дамблдора, сделав бороду синей, а кожу — зелёной. Забавный оживший Дамблдор потрясал кулаками и пытался оттереть синюю краску с усов. Малыш был в полном восторге.

— Не рано ему? — забеспокоилась Нарцисса, увидев стайку парящих над сыном иллюзорных наполовину зайцев наполовину воробьёв.

— В самый раз, я изучил этот вопрос, — успокоил её Снейп.

Люциус только довольно кивнул, оценивая количество магии, влитой Драко в иллюзии.

Абрахаса на обеде не было. Снейп не стал интересоваться, почему, и так было понятно — Малфои активно восстанавливали своё положение. МКМ получила уже полсотни жалоб на произвол британских властей, на попрание ими права собственности, выше которого в Англии ничего не было, на вторжение на территорию родового источника…

Северус доподлинно знал, что все авроры, участвовавшие в беспределе в мэноре Малфоев, слегли с самым неприятными заболеваниями и проклятиями. Во всём Мунго снять их мог только Шафик, но тот отказался делать это, заявив, что магов покарали не Малфои, их покарал хранитель рода. А спорить с такими сущностями было чревато, Гектор не желал рисковать, навлекая проклятия и на себя.

Чистокровные только усмехнулись на это заявление. Хранители если и проклинали кого-нибудь, то очень и очень давно, когда волшебники куда лучше умели защищаться от подобного. Сейчас же гнев хранителя Древнейшего рода не смог бы остановить никто, от мародёров бы остались кучки пепла, а их души навсегда оказались бы заточенными в алтарь Малфоев. Но этого не случилось, а значит, блондинистое семейство решило справиться своими силами. И у Абрахаса с Люциусом это получалось. Насколько был в курсе Снейп, адвокаты Малфоев уже практически выиграли большую часть исков. Спор продолжался только по поводу размера компенсаций, который Малфои задрали до небес.

А авроры… Если бы они потрудились заглянуть даже в открытые источники и ознакомиться с историей рода Малфой, никогда бы не полезли в мэнор. Ведь блондинистое семейство не зря звалось Древнейшим и Благороднейшим, несмотря на французское происхождение. Да-да, Малфои изначально были франками. Это был немногочисленный род великолепных магов крови, так что с ними старались не связываться ещё в те дремучие времена.

В одиннадцатом веке Малфоев нанял Вильгельм Завоеватель для помощи в захвате Англии. Волшебники не отказались и выступили на стороне Нормандца вместе с ещё несколькими объединениями волшебников. К примеру, на стороне Вильгельма Ублюдка сражались Паркинсоны, за два века до этого бежавшие из Уэссекса в Нормандию в результате интриг родни. Вместе с ними против саксов выступали Бёрки, чистокровные скандинавы, пришедшие в Нормандию в девятом веке, когда эта область была передана викингам.

Кроме них под знамёнами герцога Вильгельма выступил клан Ноттов. Нотты, как и Бёрки, происходили из Скандинавии и прибыли в Нормандию в девятом веке. Со временем они смешались с местным населением, состоящим большей частью из потомков скандинавских викингов и франкских племён, а в дальнейшем собрали клан боевиков, который после захвата Англии саксы обозвали «Кровавым ковеном»*. Кровавым — за непомерную жестокость, а ковеном — за длинные волосы и отказ пользоваться бытовыми чарами.

*Ковен — изначально английское обозначение организации, состоящей именно из ведьм. Ковеном Ноттов прозвали за их длинные волосы, заплетаемые в сложные косы, что саксы считали исключительно женской чертой, и за отказ от бытовых заклинаний. Мужчины саксов в мирное время практически ничего не делали по хозяйству, отдавая всё на откуп женщинам, а при необходимости применяя бытовые заклинания. Привычка Ноттов активно участвовать в организации быта и отказ от бытовых заклинаний, как от оскорбления Магии, тоже повлекла за собой насмешливое сравнение мужчин рода Нотт с женщинами.

Против норманнов скопом встала большая часть британских родов, но на тот момент они только начали восстанавливаться после разорительных набегов викингов и предваряющих их катастроф — прихода саксов и римского владычества. Древние знания были утеряны, Шесть Великих Домов — уничтожены, взамен древним способам манипуляции магией пришло колдовство посредством концентраторов, в котором британским волшебникам только предстояло разобраться. На момент битвы при Гастингсе всё ещё продолжалась междоусобица между уцелевшими в мясорубке истории родами, которые по сравнению с древними магами казались детьми в песочнице.

Преемников четвёрки Основателей Вильгельм предусмотрительно заблокировал, взяв Хогвартс в осаду. Казалось, бриттам надеяться не на что. Внезапным фактором, который объединил растерянных волшебников, стали Блэки. Ранее ненавидимые всеми потомки римлян, не вылетевшие из Британии только благодаря отличному владению боевой магией и отчаянно цепляющиеся за свои земли, встали во главе сборного войска.

Но никакая храбрость не могла быть противопоставлена потомкам скандинавских жрецов и берсерков, веками хранивших и оттачивавших свои умения, и франкским волшебникам, не забывшим древнейшей магии и обладающим наследием римлян. Первобытные приёмы работы с силой, древние ритуалы, высочайший уровень рунной магии, мощнейшие римские артефакты — против британских волшебников применили медлительные, но невероятно мощные и разрушительные способы колдовства. Магия крови Малфоев на подхвате значительно ослабила магловское войско бриттов, не спасли никакие защитные артефакты.

И всё же битва была проиграна достойно. Вся захваченная территория переходила норманнам, но те обязывались не притеснять местных волшебников. Со временем скандинавские маги ассимилировались, а вместе с ними в Британии осели и Малфои, решившие закрепиться на подаренных Вильгельмом землях. Постепенно благосостояние блондинистого семейства росло. Их род был первым, начавшим активную торговлю с маглами. Сгнобив соседей и захватив их территории, Малфои значительно расширили свои владения и занялись производством тканей из шерсти отборных отар овец, которые паслись на их фамильных лугах.

Малфои были одними из главных спонсоров экспедиций, отправленных на поиски давным-давно утерянной Америки. Местные племена, которые пару тысячелетий назад были одной из самых развитых волшебных цивилизаций, тогда находились в страшном культурном и магическом упадке. Спасали их только антиаппарационные щиты и мощнейший аналог Фиделиуса, наложенные на оба материка древними магами.

Но со временем древние чары рассеялись, к Америкам направились экспедиции европейских магов, из которых несколько были профинансированы Малфоями. Это дало блондинистому семейству резкий скачок благосостояния и новую семью вассалов — Гринграссов, основатель которых был капитаном одной из экспедиций. Со временем Гринграссы приобрели самостоятельность и не меньший уровень богатства, но в политической силе и в силе родовой магии Малфоям они всё же проигрывали.

Первым серьёзным препятствием на пути развития Малфоев стало принятие Статута секретности. Сначала Малфои были резко против — они зарабатывали немало денег, используя свои дары на благо правителей маглов и просто богатых немагов, а ткани их производства закупали королевские дворы практически всех европейских стран. Но потом, осознав, что Статут всё равно будет принят, Малфои стали его сторонниками, причём даже более яростными, чем те маги, которые создали саму идею. Министерство Магии было сформировано при непосредственном влиянии этого рода.

После принятия Статута, следуя политической моде, Малфои стали рьяными приверженцами концепции чистоты крови. Блондинистое семейство полностью исчезло из мира маглов, переведя весь бизнес на магические рельсы и с головой уйдя в него и в политику. Сначала Малфои не чурались ничего. Бить исподтишка, в спину, проворачивать многоходовые комбинации, плести интриги — всё это получалось у них виртуозно. Но беловолосому роду не хватало масштабности, широты взглядов, они всё больше скатывались в мелочные обмены «любезностями» с аристократами своего круга.

Второй встряской стало восстание гоблинов в 1752 году. Большая часть рода, включая старого Лорда, была вырезана, а на оставшихся гоблинские шаманы навесили проклятие единственного ребёнка. Новым Лордом стал совсем ещё юный Септимус Малфой, которого воспитывали как обычного члена рода, а не как наследника. Новый взгляд на проблему и врождённая хитрость помогли ему сменить курс развития семейства.

От заискивания перед сильным и презрения к слабым род Малфой перешёл к концепции своего собственного величия. Септимус решил сделать свою семью «тёмными кардиналами» Магической Британии в противовес Блэкам, на тот момент выступавшим негласными правителями Туманного Альбиона. Две семьи враждовали ещё с десятого века, не забыв нормандского вторжения друг другу.

Совсем скоро Малфою удалась его задумка. Министр Анктуоус Осберт, занявший свой пост в 1789 году, стал его послушной марионеткой. Своего сына Септимус воспитал в том же духе, и со временем Малфои, став значительно осторожнее и искуснее в области интриг, стали такими, какими их знают сейчас. Но тех гор обескровленных трупов, которые некогда оставляли за собой беловолосые маги, чистокровные не забывали никогда.

И сейчас Малфои решили напомнить о себе, о своём наследии. Как всегда, оставляя не улики, а намёки. Умные поймут, а глупым и не надо понимать.

От невежественных авроров поветрие самых разнообразных заболеваний перекинулось на министерских работников. Снейп этому ничуть не удивлялся, ведь именно он всего две недели назад отослал Абрахасу шкатулку с экспериментальными нелетальными ядами и записку с просьбой провести обширные исследования их влияния на умственные способности отдельных волшебников.

Сегодня за обедом Люциус коротко полунамёком поблагодарил за посылку и поинтересовался, нет ли у зельевара чего-нибудь не менее интересного, но летального. Северус пообещал поделиться результатами экспериментов в обмен на малый флакон «эликсира жизни». Малфои обещали подумать.

«Эликсир жизни» был своеобразным алхимическим составом, представляющим собой концентрированную жизненную силу. У него было много названий — «эликсир бессмертия», «живая вода», «божественный нектар», «роса небес», «слёзы богов» и так далее. Изготовить эликсир были способны только маги крови, вытянув для этого жизненную силу из любого живого существа.

Нет, обычный маг тоже мог сделать подобное, но с чудовищным коэффициентом обмена. Например, маг крови из одного быка извлекал порцию, омолаживающую на год, а обычный маг — на пару минут. Так Фламелю для создания своего философского камня пришлось три вспышки чумы создать, маскируя тысячи и тысячи смертей для вытягивания из людей жизненной энергии.

Мотивы действий Фламеля, к слову, были Снейпу решительно непонятны. Ведь практически каждая магическая дисциплина могла создать если не «эликсир жизни», то его аналог. Зельевар мог сварить омолаживающее зелье, герболог — вырастить цветок папоротника или молодильное яблоко, ритуалист или рунолог — создать ритуал омоложения, артефактор — собрать артефакт со схожим действием, метаморф — трансформировать своё тело, омолаживаясь, трансфигуратор — выучить азы алхимии и поменять свою ауру, к состоянию которой постепенно придёт и тело. Почему Фламель так не сделал — тайна за семью печатями.

Самому зельевару хотелось заняться исследованиями «эликсира жизни» для выявления дополнительных свойств состава и возможностей скрещивания с магловскими ингредиентами. Ведь в последние века магов крови было совсем немного, едва ли кто-то из его коллег уделял время исследованию этой магической субстанции. Предварительные расчёты уже давали немало интересных идей и предположений, но пока оставалось только ждать решения Малфоев.

Аппарировав из поместья, Снейп решил повторить свой забег по книжным — прошло уже куда больше месяца с прошлого раза. Хозяева лавочек встретили мага доброжелательно, запас зелий на все случаи жизни у него всегда был с собой, так что никто не остался обделённым. Волшебники получили нужные им составы, а Снейп пополнил коллекцию книг.

Далее в плане прогулки стояла Тёмная аллея. Осведомители, те самые, что так неосмотрительно решили напасть на него три месяца назад, прислали весточку, что в этот день с молотка продают всё имущество семьи Амо, последний член которой скончался от старости неделю назад. Дальние родственники из Америки решили не тащить к себе барахло старика, а продать на месте. Посредниками, разумеется, выступил ковен торговцев, а из-за наличия немалого числа запрещённых артефактов и книг аукцион пришлось проводить в арендованном помещении на Тёмной аллее. Туда-то Снейп и направился.

Аукцион — слишком громкое название для подобного способа продажи. Никто из магов не желал тратить много времени на торги, поэтому большая часть барахла продавалась и покупалась сразу же, а мини-аукционы начинались, только если среди покупателей возникали споры за ту или иную вещь.

Снейп подобрал для себя десяток достаточно редких справочников по направлению ритуалистики, подмастерьем в которой был старый Амо, и несколько интересных артефактов для Таши и собирался уже было уходить, как его взгляд наткнулся на небольшую шкатулку. Чем-то она зацепила внимание зельевара.

Подцепив крышку телекинезом, Северус приподнял её и в замешательстве уставился на надпись «На память от Артура Олливандера Гектору Амо. Пусть сила всех взорванных тобой палочек служит напоминанием о технике безопасности». Четыре ячейки были уже заполнены, в них мягко светились гладкие овальные камни, больше похожие на опалы, внутри которых застыло Адское пламя.

Снейп присоединил шкатулку к своим покупкам и двинулся к продавцу, параллельно внушив двум нацелившимся на его книги магам мысль о том, что им очень интересна вон та кучка хлама, по ошибке названная товаром. Честно заплатив за покупки, зельевар передал их Зэлю, а сам двинулся к аппарационному кругу. Перемещаться с помощью домовиков на Тёмной считалось дурным тоном, за исключением, разумеется, случаев, когда маг подвергался нападению.

Камином уйти было невозможно — каминная сеть была закольцована внутри аллеи. Только очень ограниченный круг магов, включающий владельцев лавочек и их домочадцев, мог переместиться камином из Тёмной за её пределы. Над аллеей висел стационарный противоаппарационный щит, а что касается домовиков и портключей, то всем, кто исчез не с рунного круга, древние защитные чары аллеи вешали на ауру метку.

Сильные маги могли самостоятельно избавиться от её негативных эффектов, но сама печать держалась в среднем не менее года. Для волшебников с такой печатью резко сужался круг услуг, предоставляемых на Тёмной аллее, а также катастрофически падал кредит доверия. К тому же метка служила маячком, по которому любой член Триады мог отследить мага в течение всё того же года.

До аппарационного круга требовалось пройти три квартала. Снейп широким шагом двинулся по тёмной улочке, постоянно сканируя пространство. Впрочем, появление трёх невидимых личностей Северус смог засечь только благодаря лёгким импульсам телепатии, которые он регулярно выпускал в окружающее пространство. В эмпатическом спектре фигуры не просматривались и не засекались никакими чарами.

Кажется, троица дико удивилась, когда Снейп ускорился и окутался всевозможными щитами, которые не оставляли шанса подобраться к нему ближе, чем на три метра, и остаться при этом незамеченными. Тогда тройка окружила зельевара и пошла на сближение. Снейп извлёк официальную палочку и активировал несколько неслабых защитных артефактов производства Мастера Горста, обменянных на несколько специализированных зелий Принца.

— Мастер Снейп, — из невидимости выскользнула худая высокая фигура в чёрном плаще, — мой хозяин хочет вас видеть.

— Сожалею, но сейчас я очень спешу, — хмуро отозвался Снейп.

— У нас приказ доставить вас.

В воздухе провисело окончание фразы: «живым или мёртвым».

— Я действительно очень спешу. Может, перенесём встречу на пару дней? Я как раз закончу свои дела в Хогвартсе, — предложил зельевар, уже понимая, что это бесполезно.

— У нас приказ.

Дилемма — идти на встречу к Падре, чьё имя высветилось в памяти преследователей, и навлечь на себя гнев Дамблдора, который обязательно узнает об этом, или не пойти и распробовать весь спектр недовольства Падре? Как-то сразу вспомнилась не так уже хорошо и запрятанная шкатулка с дневником Тёмного Лорда…

— Вы же понимаете, что я пойду, только если мне предоставят гарантии моей безопасности? — устало вздохнув, поинтересовался Снейп.

— Боюсь, у вас нет выбора, — прозвучал насмешливый ответ.

— Ну нет так нет. Какая жалость, — протянул Северус и демонстративно сжал двумя пальцами полый стеклянный шарик, из которого во все стороны разошлась волна тумана.

Среагировать троица не успела — отбросив уже сыгравшую свою роль обманку, зельевар чёткими ментальными ударами вырубил всех троих. Дёрнувшиеся было фигуры мешками упали к ногам Снейпа. По предусмотрительно выставленным щитам прилетело какими-то мощными стихийными чарами. Заканчивать необходимо было быстро.

— Флюктус фери, — прошептал маг, указывая палочкой на трёх лежащих соперников.

Заклинание выпускало волну дикой магии, которая непредсказуемо меняла или сбивала действие артефактов соперника. Сила действия зависела от того, сколько раз и как долго маг контактировал с дикой силой, насколько он познал её. Чары также могли быть наложены на один конкретный артефакт, тогда их действие зависело ещё и от силы воли и намерения мага. Заклинание могло полностью испортить, значительно усилить артефакт или добавить ему функций.

В исполнении Снейпа, который обладал неплохим контролем и проблем с познанием дикой магии не имел, чары просто вырубили все артефакты троицы. Парочка, не участвовавшая в разговоре, тут же выпала из невидимости. Маг быстро поставил на всех троих маячки, как можно незаметнее вплетая их в ауру, а потом отработанным движением бросил парочку диагностических заклинаний. Работающих артефактов на телах, как волшебник и предполагал, не осталось.

Забирать артефакты Северус не стал, опасаясь возможных следилок, которые могли включиться в любой момент. Его больше заинтересовали результаты нескольких диагностических. К удивлению Снейпа, все трое магов оказались какими-то гибридами, в крови которых обнаружились следы энергии не только магов, но и оборотней, вампиров и домовых эльфов. Аккуратно подчистив следы своего вмешательства в их разум, Северус быстро скопировал поверхностные воспоминания одного из мужчин в пустой инфокристалл, тоже полученный от Мастера Горста, после чего влил каждому по одному экспериментальному зелью. Тот самый момент, когда хорошие подопытные как раз на земле валяются, хе-хе.

Заполировав зелья мощным Обливейтом, Северус скорым шагом двинулся к рунному кругу, игнорируя всё увеличивающееся количество долбящих в щит заклинаний. Quod tibi fieri non vis, alteri ne feceris* — короткий ритуал, который Джереон Горст по просьбе Принца привязал к браслету. Ритуал создавался на основе сложного рунного узора, нанесённого на браслет. Получившийся артефакт был способен создавать щит диаметром шесть метров, который отсылал все прилетевшие в него заклинания обратно колдующим.

*Quod tibi fieri non vis, alteri ne feceris (лат.) — чего не желаешь себе, не делай другому

Эффект работал в обе стороны, сам щит жрал при попадании прорву энергии, но встроенный в артефакт накопитель, заполнявшийся в течение месяца от родового алтаря, посветлел всего на два тона за те пять минут, в течение которых Снейп возился с магами. Это значило, что они успели опустошить его на двадцать процентов, что было неплохим, но далеко не критическим результатом.

Перейдя на бег, Северус окинул магическим взором окружающее пространство и довольно ухмыльнулся. Изобретательный Мастер умудрился встроить в рунную вязь комплекс самонаведения. Теперь заклинания не просто отскакивали в сторону колдующих, но даже слегка маневрировали, пытаясь залететь с незащищённой стороны и избежать выставленных щитов, так что нападавшим приходилось тратить время и магию на собственную защиту.

Двух здоровяков, закрывших путь к аппарационному кругу, Снейп снёс по-простому, из арбалета. Физические предметы щит пропускал, поэтому изнутри зельевар поставил ещё одну защиту, но уже против физического воздействия, которая к концу его забега уже дышала на ладан. Один из здоровяков, стоящих на пути мага, оказался металлическим големом, но на него хватило одного болта, пропитанного взрывным зельем. Голема это, разумеется, не разрушило, но задержало, так что Снейп успел допрыгнуть до круга. Но тут, вот незадача, сверху схлопнулись антиаппарационные щиты. Усмехнувшись, зельевар активировал портключ. Древняя-то защита осталась на месте, так что ему ничего не грозило.

Решив проанализировать всё случившееся ночью во время сна, Снейп ментально связался с сестрой, запретив появляться на Тёмной, и с чистой совестью переместился в Запретный лес к руинам особняка, а оттуда — в Хогвартс. Насчёт возможности его отследить маг не опасался — лес сбивал все поисковые чары даже для тех, кто имел туда доступ. Да и переместиться по его следу никому не удастся. А если удастся, то получится неплохой обед либо акромантулам, либо оборотням — полнолуние не за горами.

Глава 8. Прикладная психология в магическом мире

Разумеется, в Хогвартсе Снейпа ждал допрос со стороны Дамблдора. Вернее, ждал бы. Этому помешал энергичный Лорд Аккерли, который сунул нос в результаты финансовых проверок и ужаснулся творящемуся в бумагах бардаку, который стал хоть сколько-то упорядоченным лишь десять лет назад, когда на должность заместителя директора вступила Макгонагалл. Результатом стала всё-таки выбитая оплата для артефактора. Отказаться выделять деньги Дамблдор уже не смог.

Кристоф Блишвик, племянник Амадея Блишвика, не так давно получивший кольцо подмастерья, согласился поработать на благо альма-матер. Он должен был прибыть седьмого июня, в другое время юное дарование было чересчур занято, поэтому учеников пришлось срочно отправлять по домам, а сдачу СОВ и ЖАБА переносить в Министерство.

Хогвартс погрузился в хаос. Преподаватели носились по замку с ужасом в глазах, пытаясь составить планы изменений и ремонта своих классов и передать их Макгонагалл. Деканам было куда сложнее — им требовались и списки нуждающихся в ремонтах мест в своих зонах замка, и планы изменений классных комнат, и подбить всё это в смету… Кажется, за этот день Флитвик и Спраут успели не раз проклясть изначально вдохновившие их изменения в сфере бухгалтерии.

Макгонагалл была загружена ещё больше, ей требовалось ещё и сметы обычных преподавателей встроить в общий финансовый план. Но женщина всё равно была рада. Представляя, что ей пришлось бы оформлять всё полностью самой, Минерва вздрагивала и молча благодарила Мерлина, пославшего ей эту финансовую проверку. Правда, сначала глава проверяющих достаточно резко отозвался о её навыках ведения бухгалтерии, но потом, узнав, что Дамблдор просто скинул на неё эту обязанность, ничего не объяснив, маг смягчился и даже поделился списком полезных справочников и методичек.

Вернувшегося под вечер Снейпа в учительской встретили волнующими известиями и ехидными улыбками. На это маг оскалился не менее язвительно и передал устало откинувшейся в кресле Макгонагалл аккуратно оформленные планы изменений, чётко составленный план закупок и список необходимого оборудования. После регулярных экстренных консультаций по ментальной связи для Селесты, которая то и дело сталкивалась с попытками прощупать её на прочность и знание законодательства, такими мелочами Северуса было не пронять. Бумаги проводили завистливыми взглядами — даже Флитвик не сообразил оформить всё заранее.

Через полчаса приятной беседы, проводив до дверей мадам Помфри, хорошие отношения с которой очень помогли пережить ему эту неделю в замке, Снейп вернулся на своё место. Под злобными взглядами коллег он решительно отобрал у Макгонагалл кипу бумаг, в которой та пыталась разобраться, трансфигурировал себе высокое кресло с конторкой и споро принялся рассортировывать результаты труда преподавательского штата, благо опыта уже хватало с избытком.

Через полчаса, наполненных поражённым молчанием профессоров и усталым посапыванием заместителя директора, Северус в последний раз взмахнул палочкой, правя мелкие недочёты, дважды скопировал получившуюся аккуратную папку и пустил все три экземпляра по кругу. Каждый профессор внимательно перечитал отредактированный вариант своей работы и подписался в каждом экземпляре под своим разделом. По мере продвижения папок по кругу всё больше изумлённых глаз обращались в сторону Снейпа.

— Да уж, от кого угодно, но от вас, Северус… — покачал головой Флитвик, удобно устроившийся на высоком кресле с горой подушек.

На острый взгляд полугоблина Снейп только пожал плечами. Всё было продумано заранее — Северус не желал конфликтовать с коллективом, но и полностью вливаться в него не собирался. Так что некоторое превосходство выказать было необходимо, как и оказать поддержку Макгонагалл, к которой зельевар изначально относился не слишком хорошо.

Проверка в Хогвартсе показала, что в своём отношении к декану Гриффиндора Снейп был не совсем прав. Холодность и невнимание Макгонагалл обуславливались её постоянной усталостью. Ответственность не позволяла женщине некачественно выполнять свою работу заместителя директора, но на преподавание и деканство сил практически не оставалось. Поэтому на то, чтобы изменить свои лекции под детскую психологию, на то, чтобы уделять достаточно внимания факультету, на детальное разбирательство конфликтов, даже на научные труды Макгонагалл банально не хватало времени. Ну и сил, очевидно. Впрочем, проведённые и планируемые реформы обещали значительно разгрузить декана Гриффиндора.

А вот о ком мнение Снейпа ничуть не изменилось, так это о Слизнорте. Сейчас экс-декан злобно пыхтел в роскошном кресле, колыхал объёмным животом и крайне недовольным взглядом сверлил бывшего ученика. Краем сознания коснувшись мыслей Горация, Северус чуть поморщился. Пожилого зельевара аж корёжило от зависти, неприязни и досады на себя, что ранее демонстративно игнорировал талантливого полукровку, не рассчитывая, что из него выйдет что-то путное. Да уж, синьор Гаттони нравился Снейпу куда больше.

Поставив себе в памяти отметку о необходимости чуть плотнее контролировать деятельность старого профессора, которому ничего не стоило начать распускать про Снейпа грязные слухи, зельевар пожелал спокойной ночи остальным магам и отправился в свои покои. Эта была его последняя ночь в Хогвартсе в этом месяце, к полудню следующего дня замок должен был остаться пуст. Уезжал даже вечный Филч.

Наутро Снейп исчез из Школы с рассветом, пока Дамблдор со своей старческой бессонницей не успеет его отловить. Завернув к Малфоям, зельевар внаглую похитил у них Драко, а среднее поколение послал далеко и надолго. В смысле, во Францию на месяц. Нарцисса попыталась завалить Снейпа советами по уходу за ребёнком, но тот ответил не менее длинной речью, в которой указал на недочёты рекомендаций с точки зрения детской психологии, и под шумок отбыл, сопровождаемый тихим весельем Абрахаса. Люциус вдогонку попытался приставить к сыну домовика, но Северус решительно открестился тем, что у него имеется свой, и смылся, не желая раньше времени демонстрировать своеобразную внешность Зэля.

Маг прекрасно понимал, что Нарцисса ещё не раз будет отправлять к нему Киара, а Люциус может и домовиков подослать, но от последних Снейп достаточно защищён Запретным лесом, а Киар едва ли что-нибудь сможет рассказать ведьме. Возможное возмущение со стороны Малфоев зельевара не беспокоило — он накануне успел коротко обсудить с Абрахасом отпуск и рассказал, что планирует провести его в Запретном лесу за строительством дома на недавно купленном участке.

Лорд Малфой уважительно покивал — относительно безопасный участок земли в Запретном лесу было достать очень сложно, Министерство всячески противостояло этому, но гоблины обещали уладить всё и подготовить нужные документы, — понятливо не стал интересоваться, как зельевар собирается пробираться на территорию Запретного леса, и отпустил с миром. Безопасность Драко гарантировала клятва крёстного, Снейп просто был не в состоянии навредить ему или поставить в опасную ситуацию.

Побыстрее исчезнуть из «цивилизованной» части магической Британии Снейп хотел не только из-за Дамблдора, но ещё и из-за Падре. Его вежливое приглашение на встречу несколько выбило Северуса из равновесия и того уютного тихого мирка, в котором маг до этого пребывал. Он подозревал, что весточка от информаторов, которых наверняка вычислили, тоже была частью ловушки. Ясно было, что необходимо готовиться к неприятностям, и лучше всех в этом зельевару мог помочь наставник. Поэтому Снейп уже настраивал себя на предстоящие тренировки.

Драко Северус забирал для нескольких целей. Во-первых, магу просто хотелось больше контактировать с крестником. Во-вторых, если верить канону, без его пригляда из мелкого Малфоя может вырасти невоспитанный засранец. В-третьих, если расчёты Снейпа были верны, то он возродит Тёмного Лорда в младенческом теле. И даже если зельевару удастся ускорить процесс взросления, все стадии детства всё равно придётся проходить. А для этого теоретических знаний о детской психологии недостаточно, нужны и практические навыки. Вот их Снейп и собирался отрабатывать на Драко.

Портключ сработал штатно, и маг с крестником на руках изящно приземлился на вытоптанный пятачок неподалёку от руин. Драко с интересом осматривался по сторонам, ничуть не пугаясь мрачных деревьев вокруг. Широким шагом направившись к палатке, Снейп за пару минут переоборудовал одну из пустующих комнат в расширении пространства, создав небольшую детскую спальню. В резной шкафчик тут же переместился запас одежды и прочих детских примочек, которые сумела поместить в саквояж с расширением Нарцисса. Закончив с комнаткой, Северус опять вышел на улицу.

— Зэль, — негромко позвал он. Драко с любопытством уставился на появившееся странное существо. — Знакомься, это Драко, мой крестник. С этого дня он на тебе. Ты сумеешь обеспечить уход за ним?

— Разумеется, хозяин.

— Прекрасно, — кивнул маг.

Это решало многие проблемы. Домовик мог достаточно профессионально ухаживать за ребёнком, особенно после переданных Северусом базовой информации о взаимодействии с детьми. Усваивал данные Зэль достаточно долго, часто переспрашивал, но результат того стоил — Снейп мог спокойно оставлять Драко на эльфа, не опасаясь, что с малышом что-то случится.

Как понял Северус, психический маги развивались куда быстрее маглов. Например, Драко, несмотря на только что исполнившиеся два года, уже почти преодолел кризис этого периода. Малыш постоянно задавал вопросы, лез во все щели палатки и под присмотром домовика исследовал руины, уже неплохо держался на ногах и почти избавился от постоянных истерик из-за перепадов настроения. Северусу доставляло удовольствие проводить время с ребёнком — вместе что-то рисовать, рассказывать сказки и легенды, объяснять значение разных предметов в раскрасках, петь песни, учить новые слова и заучивать стихи.

Драко на удивление не воспринимал Снейпа как постороннего человека и обожал крёстного со всей искренностью, доступной его маленькому сердечку. Маг только головой качал — магловские дети в этот период начинали спорить со взрослыми по любому поводу, а для Драко, судя по всему, этот этап уже был пройден. К тому же малыш, очевидно, привык проводить большую часть времени в компании домовиков, так что любое взаимодействие со Снейпом воспринимал с энтузиазмом. Заметив этот факт, зельевар поставил себе в памяти отметку выяснить причины подобного отношения у горе-родителей, которые буквально нарывались на то, чтобы через десяток лет получить эгоистичное, полное внутренних комплексов чадо.

Укрепил в своём решении мага тот факт, что маленький Драко почти совсем не скучал по матери. А ведь именно в раннем детстве её отсутствие воспринимается наиболее остро и болезненно для ребёнка. Забирая крестника, зельевар морально готовился чуть ли не ежедневно мотаться в Париж к Нарциссе и Люциусу. На деле же про мать Драко вспоминал лишь трижды — по ночам во время кошмаров, и присутствие крёстного всегда успокаивало ребёнка.

— А чего ты хотел? — философски ответил на взволнованный вопрос ученика Хог. — Наверняка его воспитывали по древним методам, которые особых семейных привязанностей не предполагают. К тому же ваша связь от ритуала отца-по-магии вполне способна перебить все родственные чувства. Будь ты морально сломлен, или подавлен, или даже чуть более слаб, ребёнок бы так и остался привязан к родителям. Даже не знаю, к кому конкретно — с одной стороны Наследник рода, но с другой-то ведьма из Блэков.

Слова наставника заставили Снейпа надолго задуматься. В самом деле, он по привычке ориентируется на хрупкую психику людей двадцать первого века. Но по факту-то маги, по крайней мере маги Британии, обладают совсем другой внутренней начинкой, изменение которой волшебник краем сознания не раз отмечал и у себя. Ведь мышление, мораль и психика волшебников осталась на уровне хорошо хоть эпохи Возрождения.

А это значит, что у них только-только начались глобальные изменения в сознании, которые маглы прошли ещё в ту переходную эпоху. Да, психика магов куда более гибка и адаптивна благодаря магическому дару, но ядро-то личности ещё остаётся где-то на уровне средневековья. Периода, когда человек уже отделился от природы, отгородился от неё стенами замков и городов, каменными оградами монастырей и заплотами крестьянских поселений, но всё ещё не обрёл личного сознания.

Период парадоксов, упадок, Тёмные века.

С одной стороны, мировоззрение диктует, что в центре всего — общество, коллектив, а важнее всего — род. Но новые веяния убеждают, что во главе угла личность. И молодое поколение всё больше верит в этот постулат. Родовая память, память крови зовёт — усиль свой род, заработай репутацию, набери союзников и утопи врагов в крови! А новый мир, мир с той стороны завесы, разделяющий магический и магловский миры, говорит, что нужно проявлять гуманизм, не посягать на жизнь неприятелей и давать второй шанс врагам.

Не щадить и прощать, как великие и милостивые маги древности, а давать второй шанс тем, кто не упустит повода второй раз воткнуть, да поглубже, отравленный нож в заботливо подставленную спину. И плевать, что средневековое сознание не видит ничего жестокого в том, чтобы вырвать горло любому, посягнувшему на род и его честь. Юнцы и их недалёкие родители сломя голову мчат раздавать вторые шансы тем, кто столетие назад не заслужил бы даже Авады.

Волшебники Британии только подошли к тому порогу, когда общественное, родовое сознание сменяется на личное, когда собственные интересы ставятся выше интересов семьи.

Понимание предстоящих катастроф заставило мага побледнеть и замереть на месте. Но, глядя теперь на происходящее и произошедшее под другим углом, Снейп понял ещё кое-что.

Кто-то определённо знает то же, что и он. Кто-то уже догадался примерить магловскую историю на магический мир. И не только примерил, но и начал действовать.

Те же газеты. Ведь они совершенно не сходятся с зашоренным и традиционным сознанием волшебников! Кто-то, кто решил ввести их в обыденную жизнь магического общества, определённо был умнейшим человеком.

Или взять действия правительства. Оно всё сильнее опутывает все сферы жизни общества сетями контроля, прекрасно зная, что пройдёт каких-нибудь полсотни лет, и наверстать упущенное получится лишь с помощью радикальных мер, как это было у маглов в Новое время.

Да, определённо этот кто-то был гением. Поставить существо, обладающее нервной системой и рефлексами, предназначенными для выживания в ситуациях постоянной опасности и борьбы, да ещё и обладающее немалыми способностями, в условия цивилизации… Саморазрушение — самое малое, что грозит волшебникам. Управляемое извне саморазрушение.

Глубоко уйдя в анализ ситуации, Северус краем сознания зацепил мысль о других странах. Та же Италия, ведь там уже был этот кризис. Перебирая в памяти косвенные признаки, маг определил, что пришёлся он аккурат на годы противостояния с Гриндевальдом. Страна потом и кровью перековала себя, подстроившись под новый порядок. То же произошло и с Германией, но в куда больших и куда более ужасающих масштабах.

О славянских странах ничего не известно, железный занавес стоит. Азиатским странам до кризиса ещё шагать и шагать, им уютно в своём кровавом средневековье. Скандинавские страны тоже только подступают к кризису, во Франции застой, а Австрия уже перешагнула переходный период, полностью «омаглившись» и перейдя на экономические рельсы. Там к власти пришли ремесленники, изгнав те древнейшие рода, которые не успели перестроиться под новые порядки.

Определённо, в этом свете воскрешение адекватного Тёмного Лорда виделось панацеей. Самостоятельно разгребать это Северус не собирался, а вот сюзерену более полусотни родов разной степени силы и древности повернуть ход истории вполне было под силу. А дело Снейпа маленькое — варить зелья, разрабатывать ритуал и копить аналитику и компромат. Да, не забыть про тупоголовых школьников, проблемных родственников, увеличение капитала родов, воспитание крестника, самообучение и ещё десятка два не менее важных и срочных дел.

— Ну что ж, маховик времени мне в помощь.

Июнь прошёл весело. Снейп составлял проект восстановления особняка, Драко активно участвовал, ползая по чертежам, которые зельевар решил перенести из ментальной сферы на бумагу, и оставляя на них разноцветные пятна. В конечном счёте Северус остановил свой выбор на проекте небольшого, но представительного особняка в неоготическом стиле. Вот уж где зельевар собирался дать разгуляться стереотипам.

Во-первых, сама атмосфера окружающего особняк мрачного леса добавляла эффекта. Во-вторых, волшебник наложил на окружающее пространство пару специфических заклинаний. Стоило потерять из виду лес и сосредоточиться на особняке, деревья словно менялись местами, запутывая незваного гостя, а вся трава поднималась буквально через пару секунд после того, как человек сходил со своего места, что создавало ощущение потери пути. В-третьих, Снейп аккуратно состарил фасад и добавил на камни изображения и фигурки акромантулов, которые, надо признать, выглядели устрашающе.

Закончив с внешней отделкой, Северус заказал Мастеру Горсту несколько специфических защитных артефактов, которые вставил в лапы отдельных арахнидов. Защита, завязанная на алтарь, — это хорошо, но, во-первых, никому не нужно знать про то, что особняк принадлежит Снейкам, а не Снейпу, а, во-вторых, защита в принципе лишней никогда не бывает.

Разумеется, на этом Северус не остановился. Пересаженные из Запретного леса ядовитые виды плюща обвили каменные стены, с виду хаотично растущие кусты норовили схватить, исколоть и отравить любого, попавшего в пределы досягаемости и не внесённого в контур защиты. Окраины, ещё принадлежащие к территории источника рода Снейк, опутывали сети акромантулов, которых после бойни уцелело на удивление много. Маленькие паучки тоже не дремали — они, как и их старшие сородичи, регулярно патрулировали местность.

Их присутствие избавило мага от визита трёх раздраконенных кем-то молодых каменных медведей, которые обычно с гор не спускались. Редкую живность пауки оперативно упаковали и доставили хозяину. Обрадованный Снейп всё же насторожился — по всему выходило, что в прогулках по Запретному лесу его защищала репутация наставника и слово Хранительницы, а вот свои собственные владения ему следовало защищать самостоятельно.

Зельевар озаботился этим вопросом, занявшись расположением гнездовий пауков. Для создания логовищ пришлось создать небольшой холм под особняком, оставив место для разветвлённой сети комнат и ходов, занимавших практически всю территорию Снейков. Проводя под руководством Хога всё новые и новые защитные ритуалы, создавая цепочки и сложные вязи рун, Северус всё больше вникал в эту новую для себя науку, учась не просто материализовывать известные дракону способы защиты, но уже и понимать в них что-то, менять нюансы, создавать что-то своё.

Так и получилось, что небольшой с виду особняк на холме в центре леса скрывал под собой несколько уровней подземелий, каждое из которых было окутано защитой. Пока ещё не обставленный дом был защищён всеми способами, которые могли быть доступны полукровке-Снейпу. Здесь маг планировал обустроить небольшую учебную зельеварню, гостиную, кухню и кладовую. На второй этаж из холла должна была вести деревянная лестница. Там Северус хотел расположить свой кабинет и спальню, пару гостевых покоев и библиотеку.

Чердак отхватил в безраздельное пользование Драко, перетащив туда свои художественные принадлежности и заявивший: «Моё!». Снейп не стал спорить, поэтому чердак был обустроен первым делом. Малфой настоял на золотом оформлении, поэтому стены на две трети и пол Северус обшил золотистой древесиной, а витую люстру в эльфийском стиле украсил янтарём. Кроватка и шкафы тоже были золотистыми, а остальное маг покрасил в белый — ковёр на полу, сводчатый потолок, шторы, постельное бельё, оставшуюся мебель и верхнюю часть стен.

Уровень ниже «дома Северуса Снейпа» был скрыт уже куда лучше, но сильный и опытный волшебник всё же мог его заметить. Надо же оправдывать звание параноика? Тут маг запланировал создать сложный тренировочный зал с големами и множеством вспомогательных артефактов, универсальную мастерскую для художника, ритуалиста, зельевара или химеролога, расширенную кладовую и хранилище для зелий. Наполнение всех помещений, разумеется, не должно было превышать финансовых возможностей пусть Мастера зельеварения, но безродного одиночки.

Ещё ниже, на глубине больше семи метров под холмом и трёх метров под остальной местностью, тянулись уже родовые помещения. Пустые пока коридоры и гостиные, залы и покои, ещё одна кухня и расширенная библиотека — всё это маг планировал законсервировать сразу же после создания. Самым интересным здесь была заготовка под рунный круг — Снейп не терял надежды всё же разобраться с конструкцией этой древней транспортной системы.

Весь этаж благодаря чарам консервации и отсутствию сильных магических артефактов должен был быть абсолютно незаметен под совсем ещё новыми, пусть и родовыми скрывающими и защитными чарами.

Разумеется, этот уровень не был последним. Далее следовал совсем небольшой этаж, где находился ритуальный зал с пока ещё не восстановленным алтарём, хранилище для особо дорогих зелий, книг и родовых артефактов, коллекцию которых Снейп планировал пополнить, и комната с гобеленом, который ещё предстояло заказать.

От алтаря шло множество мановодов — полых трубок в земле, заполненных специальным зельем, смешанным с кварцевой пылью. Состав смеси Северус слегка переработал, взяв за основу зелье-накопитель, поэтому проводимость каналов превосходила любые ожидания. Большая часть мановодов питала рунную защиту комплекса, несколько отводились для наполнения накопителей, а ещё парочка шла ниже под землю.

Один питал и одновременно контролировал Арагога и его огромную жену Мосаг, а другой — матку колонии маленьких паучков. Ход в гнездо акромантулов начинался в стороне от холма, замаскированный лаз в кустарнике постепенно спускался и приводил в огромную тёмную пещеру, отстоящую от ритуального зала на каких-то десять метров. Под потолком пещеры располагалась матка мелких химер.

На выходе из пещеры и по всему лазу, кстати, были расположены подвесные решётки, готовые по первой команде захлопнуться, соединяя сложный комплекс чар, запирая пауков внутри, а при желании и выжигая пещеру Адским пламенем. Снейп не собирался полагаться только на ментальную магию, клятву верности Арагога и привязку к алтарю. Именно поэтому, кстати, мановоды, идущие к маткам, имели своеобразные «клапаны», которые позволяли пропускать энергию только в одну сторону. Во избежание.

Что за клятва? Северус прекрасно помнил, что Арагог разумен, поэтому договориться с ним не составило труда. Акромантул счёл клятву верности достойной альтернативой рабству, поэтому поспешил дать её. Он прекрасно понимал, что в ином случае менталист сотрёт его личность, оставив лишь животные инстинкты. И даже если Арагогу удастся сбежать, его прикончат подручные дриады, пусть и, вероятнее всего, пожертвовав для этого своими жизнями.

После клятвы маг и паук потратили немало времени, продумывая, как обеспечить акромантулам достаточное питание, при этом не снижая их число до критических величин и не нарушая равновесие в лесу. В результате партнёры пришли к тому, что основной вред наносили маленькие паучки, которые разрушали любые ауры гораздо чаще, чем им требовалась еда. Так что Арагог просто взял их матку под контроль, чтобы не допускать подобных случаев, после чего оба гнезда были перенесены в заботливо подготовленное логово.

К слову, решётки над входом в пещеру были не последней предосторожностью. Из одной из стен логова на треть выступал огромный многогранник шарообразной формы, грани которого состояли из толстого зачарованного стекла. Голубоватый прозрачный материал, опутанный множеством чар, был проницаем для магии только с одной стороны и практически иммунен для физического воздействия. Также сквозь стекло можно было чётко разглядеть оба гнезда, не зажигая свет и не тревожа пауков. Звук, световые волны, запахи и вибрация не проникали изнутри наружу. Путь в этот своеобразный наблюдательный пункт вёл с последнего этажа комплекса.

Строительство шло быстро — магия, а в особенности раздел ритуалистики, была способна и не на такое. Другое дело, что чем ниже, тем труднее становилось волшебнику. Во-первых, всё больше энергии требовалось вливать в стены, потолок и пол помещений, пропитывая их своей и родовой магией, помечая и привязывая к роду. А во-вторых, всё сложнее была защита, которую вплетал Северус в пространство, всё длиннее и энергозатратнее были ритуалы, всё запутаннее цепочки рун и катрены заклинаний. А уж сколько крови он вылил, сколько родовой магии через себя пропустил… Резерв рос как на дрожжах, но и усталость накапливалась. Пару раз волшебнику даже пришлось очищать пространство «колодцем маны» и заново проводить неудавшиеся с первого раза ритуалы.

Расширение пространства в комплексе было только одно — в тренировочном зале. На большее у Снейпа просто не хватило сил и времени. Сложнейший ритуал так измотал его, что ещё три дня маг не мог колдовать, проводя время с чрезвычайно довольным этим фактом Драко. Зато результат того стоил — Северусу удалось создать не только магически нейтральное пространство, но и увеличить там скорость времени почти в два раза. Разумеется, на это оттягивалась часть потока магии от алтаря, но Снейп был доволен.

Не менее был доволен и Хогварионейрилион, тут же принявшийся гонять ученика с удвоенным старанием. Ученик взвыл, сразу же вспомнив о старой армейской мудрости про инициативу и инициатора. Впрочем, оба знали, что это наносное — Снейп ворчал лишь по привычке, самому ему нравилось становиться сильнее физически, заучивать новые заклинания, связки чар, тактики и техники. Практически все базовые чары волшебник уже перевёл на невербальный уровень, а что-то уже удавалось выполнить и без палочки.

Северус постепенно создавал свой собственный стиль боя. Вернее, даже три стиля. Первый относился к личине Снейпа и предполагал извращённое использование бытовых и медицинских чар, боевые заклинания среднего уровня, множество самых разнообразных щитов и забрасывание противника зельями. В критических ситуациях Северус планировал применять тёмные заклинания и мощные боевые связки, распространённые среди Пожирателей.

Второй стиль относился уже к Лорду Принцу. Изящный, максимально лаконичный и сдержанный, он тем не менее был полон подлых приёмов, связок и заклинаний на грани с запрещёнными чарами. В отличие от прошлого, этот стиль практически не подразумевал использование сложной защиты, только увороты, контрзаклятия да редкие Протего. Стиль неплохо подходил для дуэлей, Северус уже изучил современный дуэльный кодекс, а теперь на пару с наставником с энтузиазмом изобретал всё новые и новые способы его обойти.

Последний стиль был самым сложным, нереально сложным. Здесь дракон стремился научить Северуса первобытной, дикой, если хотите, магии, свойственной самым древним магическим существам. Магии воли и желания, без каких-либо жестов, слов или артефактов. Пока Хог ограничился полным запретом на латынь и палочку, из-за чего Снейпу пришлось изворачиваться — учить древние диалекты английского для составления заговоров, буквально на ходу пробовать рисовать пальцем, а потом и мыслью в воздухе руны…

Северус перепробовал множество манер колдовства, о которых когда-либо слышал или читал в прошлой жизни. Наставник никогда не подсказывал, в каком направлении двигаться, но если у ученика что-то получалось, дракон начинал аккуратно показывать ему пути дальнейшего развития. Пока успехи были невелики. Заговор сочинения Снейпа мог затягивать микроскопические царапины, а из десяти базовых рун срабатывала только одна, остальные рассыпались в процессе создания. Магия воли пока позволяла создать только Люмос на ладони. И то, слово «Люмос» приходилось произносить, пусть и мысленно.

Ради интереса волшебник попробовал заговоры на старорусском, но долгое время на выходе получался лишь пшик. Зато позволив себе выругаться сквозь зубы, Снейп получил ошеломительный результат — заговор, который должен был всего лишь создать искорку, спалил два куста, стоящих за спиной у мага. Надо сказать, над результатом зельевар долго потешался, смеясь, что смог раскрыть секрет силы славянских колдунов.

Дальнейшие опыты показали, что усиливают заговоры боевой направленности не ругательства, а соответствующие эмоции. Минусом было то, что при этом резко проседал контроль. Но волшебник не отступился, а продолжил идти в этом направлении, активно совершенствуя владение своими мыслями и эмоциями. Через некоторое время он пришёл к тому, что лучше всего настраивают и помогают удерживать контроль песни. Вот уж где помогли меломанские привычки из прошлой жизни.

К концу месяца результаты не сильно улучшились, но это не останавливало Снейпа. Он упрямо осваивал заговоры и руны. Первые были невероятно выгодны тем, что черпали магию из окружающего пространства, а не из резерва мага, и зависели только от воли, эмоций и контроля. Это окупало и длительность создания, и частенько непредсказуемый результат. Руны же, напротив, жрали магию как не в себя, зато тоже очень помогали с контролем и тонкими манипуляциями, а также развивали резерв.

Испытать первобытный стиль колдовства волшебнику пришлось в самом скором времени. За три дня до Литы к границам его владений вышел грим. Хорошо хоть засёк его мелкий паучок, после чего Северус быстро скомандовал своим восьмилапым стражам убираться из этого квадрата леса. Он не слишком доверял суевериям, но терять пауков, если поверья вдруг окажутся правдой, не желал, поэтому пришлось выйти на бой самому. Хог вдогонку жёстко потребовал, чтобы ученик справился, используя только дикую магию.

О, это был экстремальный номер. Использовать едва знакомый вид колдовства, пытаясь при этом не смотреть на противника и сохранять спокойствие. Последнее Снейпу не слишком удалось, зато напряжение помогло значительно усилить уже отработанный заговор, который за пару десятков повторений сжёг гигантского пса, который, как оказалось, боялся огня до визга.

Найдя на пепелище только закопчённый череп, Северус задумчиво покрутил его в руках, а потом стукнул себя по лбу. Он умудрился забыть, что все колдуны, практикующие древние способы колдовства, всегда были обвешаны веточками, палочками, костями, пучками трав или кожаными поделками. Запрет на использование палочки вовсе не отменял применение других подручных средств, облегчающих колдовство, но времени на изготовление чего-либо не оставалось, а ломать и так максимально плотный график зельевар не желал.

Был ещё и четвёртый стиль боя, который Принц разрабатывал, но предпочёл бы никогда не применять. Назывался он «Усё пропало, шеф!» и подразумевал использование мощнейших массовых и площадных заклинаний, в том числе и тёмных. Так называемый «весомый аргумент» на случай, когда уже не будет нужды скрывать свой уровень сил и запретные знания. Адское пламя по сравнению с этими чарами было просто средним стихийным заклинанием. Но пока даже недолгое использование того же Протего Дьяболлики полностью выматывало Северуса, а ведь это заклинание не входило даже в первую сотню тех могущественнейших чар, о которых рассказывал магу Хог. Использовать их Снейп рисковал только в полностью экранированном тренировочном зале, да и то его стены едва успевали впитывать всю вырывающуюся энергию.

Разумеется, с такими сумасшедшими нагрузками и темпом времени на остальное практически не оставалось. И пусть спал Северус только раз в неделю, тренировки и строительство съедали почти всё сэкономленное время. Снейп варил только самые дорогие зелья на продажу, в основном Золотой тоник и зелье-накопитель, или те составы, которые были необходимы для строительства или для Таши, а также зелья, подкрепляющие теоретические выкладки в монографии, которую Северус начал ещё перед зельеварческой конференцией.

Так что наступающую Литу маг воспринял с облегчением. Драко отправился в Малфой-мэнор, а Северус принялся спешно подготавливаться к празднику. В этом году троица молодых магов планировала вместе провести ритуалы в замке, после чего Таши и Селеста должны были отправиться на виллу в Италии, а Северус — в Хогвартс, а оттуда в Запретный лес.

Глава 9. Искры к звёздам

На этот раз Снейпу опять пришлось разделять потоки алтарей, чтобы те питали его в обоих хронологических воплощениях. Палочка в руках мага буквально вибрировала, пела песнь празднику, породившему её, рубин в навершии полыхал, наполняясь магией, разлитой в воздухе. Все чары получались так легко, будто Северус отрабатывал их долгие годы.

Первым в очереди на проведение праздничных ритуалов был замок Принцев. Закончив читать не слишком длинный ритуальный текст и проведя через себя и алтарь, преумножая, достаточное количество энергии, троица волшебников поднялась из пещеры и вышла в лес, окружающий замок. Селеста несла с собой традиционные угощения для фэйри — молоко, мёд и хлеб, в руках Таши находились пучки пшеницы и льна, а Северус нёс кремень и кресало. Ритуальные костры следовало зажигать вручную, никакой магии.

Деревья легко покачивались на тёплом ветру, чёрными контурами выделяясь на тёмно-синем, словно бархатном небе. Кое-где темнота старого леса рассеивалась, отступая перед светом фосфоресцирующих гроздей мхов и лишайников, сияющих шляпок грибов и светящихся крылышек миниатюрных фей, которые летали по всему лесу, то и дело сбиваясь в стайки. Волшебники шли вперёд и вперёд, оглядываясь по сторонам и завороженно глядя на нарядившийся к празднику лес.

Снейп мимоходом отметил, что здесь он чувствует себя в большей безопасности, чем в подземельях особняка в Запретном лесу. Хотя оно и понятно — здесь правил он и только он.

Дойдя до заранее выбранной поляны, маги запалили два огромных сруба из загодя высушенных и сложенных брёвен. Встав напротив прохода между кострами, заполненного колеблющимся раскалённым воздухом, волшебники затянули длинную и торжественную песню праздника, на последних словах бросив во взметнувшееся на десяток метров пламя пучки пшеницы и льна.

Эта магия была так называемой «крестьянской», доступной даже маглам, но только если обряд проводился в достаточно насыщенном магией месте. Аристократы и просто кичливые чистокровные редко проводили подобные обряды, только если у них были фамильные леса, да и в этом случае чаще посылали вассалов. Но разумные волшебники не спешили отказываться от древних ритуалов, приносящих удачу и плодородие. Снейп был в их числе.

Пройдя сквозь узкую щель между огромными кострами, зельевар почувствовал, как его кожу опалило жаром. Следом за ним сквозь проход двинулись Таши и Селеста. Прошептав положенные заговоры, маги, не оглядываясь, двинулись на соседнюю полянку, где было разложено ещё одно кострище. По пути Селеста оставила дары фэйри у подножия одного из деревьев.

Третий костёр был не таким большим, как первые два, так что после того, как он разгорелся, Снейп смог без разбега перепрыгнуть стену пламени, на мгновение приобретшую зеленоватый оттенок. Волшебники по очереди взлетали над огнём, Селеста каждый раз взвизгивала, а мужчины смеялись.

Все трое были одеты в простые льняные мантии, служившие данью традициям. По рукавам, подолу и вырезу каждой домовики вышили только им понятные красные узоры, которые сейчас странно мерцали, словно в такт мерцанию пламени. Совершив положенные двенадцать прыжков, маги разошлись. Таши и Селеста — собирать травы, обретающие в эту ночь особую силу, а Снейп — в Хогвартс. Молодым магам тоже следовало посетить ещё одно место — виллу в Италии, но они рассчитывали сделать это позже.

Потратив пять минут на смену наряда, Северус аппарировал к Хогвартсу. Появившись на опушке Запретного леса, он накинул на себя маскировку артефакта, а поверх — десяток разноплановых скрывающих заклинаний. Скорым шагом двинувшись к одному из тайных ходов, известных только слизеринцам, маг краем глаза заметил три фигуры напротив главного входа в замок. Ехидно усмехнувшись, Северус бесшумно подобрался к трём и не думающим скрываться коллегам.

— Минерва, не горячись. Лучше объясни мне, зачем Альбус активировал полную защиту вокруг замка, — недовольно ворчал Флитвик. — Теперь мы не можем выполнить свой долг.

— Я вообще не понимаю, зачем нам эти глупости! — гневно шипела в ответ Макгонагалл.

— Минни, послушай, Хогвартс — это огромный артефакт, — вступила в разговор мадам Спраут. — Сложнейший артефакт. И для штатной работы он требует должного ухода и регулярного наполнения магией. Ритуалы Колеса Года — это своеобразные удобрения для его работы.

— Всё равно это звучит нелепо, — уже спокойнее пробормотала Макгонагалл. — В любом случае, сейчас мы не можем попасть в замок.

— Я думаю, четырём деканам Хогвартс даст проход, — предположил Флитвик.

— Вот сейчас и проверим, — прошелестел голос Снейпа, заставив всех вздрогнуть. — Властью Главы дома Слизерин требую прохода к сердцу замка.

— Властью Главы дома Равенкло требую прохода к сердцу замка, — первым сориентировался Флитвик.

Дамы тоже не заставили себя ждать, после чего перед четвёркой деканов на миг взметнулось пламя, облизывающее треугольную в сечении каменную колонну, исписанную кельтскими рунами. Зрение Снейпа на мгновение отключилось, а через миг стела раздвоилась, открывая замершим магам вид на лестницу, ведущую к алтарю Хогвартса.

Смело шагнув сквозь пламя меж двух столбов, Снейп быстро двинулся вниз по лестнице, краем сознания отмечая, что с него слетели все чары. Вообще все. Возблагодарив судьбу за то, что на нём накинута простая мантия с капюшоном, Северус попробовал восстановить работу маскировочного артефакта, но тщетно. Пришлось спешно, пока лестница не закончилась, доставать из кармана с расширением защитную маску зельевара, прятать под капюшон косу и надевать перчатки, закрывая перстни главы рода и яростно надеясь на то, что клубящаяся за спиной мантия скроет лишние телодвижения.

Подходя к высоким створкам, Снейп не успел даже руку к ним протянуть, как двери бесшумно распахнулись, пропуская мага. Налетевший из ниоткуда сквозняк, несущий запах влажной земли и ночных цветов, взметнул его мантию, едва не откинув глубокий капюшон, и раздул вспыхнувшие огоньки факелов.

— И что мы теперь должны делать? — слегка скептически поинтересовалась Минерва, хотя Снейп увидел в её мыслях, что та поражена тем внезапно появившимся ощущением древней магии, которое она в последний раз чувствовала только в детстве при виде высоких башен Хогвартса.

— Вот текст. — Северус трансфигурировал из воздуха свиток, парой взмахов перенёс на него только что продиктованный наставником текст и передал Макгонагалл. — Его необходимо произносить синхронно.

Декан Гриффиндора серьёзно кивнула и зашептала слова на староанглийском, тренируя произношение и пытаясь разобраться с ударениями.

— Дайте-ка взглянуть, коллега? — вдруг произнёс Флитвик. — О, у вас более древний вариант ритуала. Как интересно! Не поделитесь текстом?

— Конечно, профессор, — кивнул Снейп, создавая ещё два свитка.

— О, просто Филиус, — махнул рукой маленький волшебник. — В конце концов, теперь мы обладаем равным статусом. Надеюсь, вы не откажете мне в обратной любезности?

— Разумеется, Филиус, вы тоже можете звать меня по имени, — легко усмехнулся Снейп под маской.

— Вот и чудесно, — радостно воскликнул профессор. — Все готовы?

Дамы кивнули, и маги встали с четырёх сторон большого каменного алтаря. Северус занял западную сторону, Филиус шагнул к северной, Минерва ступила на восточную, а Помона — южную.

— Задавайте темп, коллега, — взглянул на Снейпа Флитвик.

Кивнув, Северус тихо отщёлкал каблуками четыре такта, взмахнул руками, и маги затянули тихий речитатив. Голоса то становились громче, взлетая к сводам маленького зала, то затихали, превращаясь почти в шёпот. Волшебники всё глубже погружались в туманный транс, пропуская через себя потоки магии, взбаламученной праздником. К концу ритуала маги так ушли в себя, что Снейпу пришлось каждого потрясти за плечо, чтобы привести в чувства.

Обратно трое волшебников шли в глубокой задумчивости, а зельевар просто не прерывал молчания. Проход между двумя кострами ещё стоял, но пламя уже почти погасло.

— Быстрее, — поторопил спутников Северус, видя, как последний огонёк правого костра затрепетал и почти превратился в дым. — Не оглядывайтесь.

Волшебники перешли на бег, Снейп подхватил под руку тяжело пыхтящую Спраут, Макгонагалл и Флитвик успешно справлялись сами. Они успели даже с приличным запасом, огонёк окончательно погас лишь спустя десяток секунд. Проход тут же схлопнулся, колонна исчезла, а костры пропали.

— Вот это приключение! — радостно воскликнул Флитвик. Казалось, маленького волшебника ничто не могло привести в уныние.

— Мне приключений пока достаточно, — буркнула под нос Макгонагалл, — так что спешу откланяться. До встречи в августе.

Выслушав ответные прощания, женщина исчезла в воронке аппарации.

— Светает через час, — тихо заметил Снейп. — Я, пожалуй, посещу Вистманс-Вуд. Собранные сегодня ингредиенты имеют особую силу.

— Особенно роза, вербена, рута, зверобой и трилистник, — коротко кивнула кудрявой головой мадам Спраут. — Я, пожалуй, тоже пойду.

— И мне пора, — согласился Флитвик. — До встречи, коллеги.

— До встречи.

Вежливо кивнув друг другу, маги аппарировали. Снейп перенёсся трижды, скрывая следы переносов, после чего активировал маховик, возвращаясь на шесть часов назад. Аппарацию на своей территории в Запретном лесу после недолгих размышлений маг полностью запретил, поэтому к особняку он переместился всё тем же портключом. Ощущения, конечно, были неприятнее, чем при аппарации, но зато куда надёжнее, да и перемещение выходило неотслеживаемым. Из-за чего, собственно, Министерство и запретило самостоятельно изготавливать портключи. Как будто это на что-то влияло.

Ритуалы в особняке Снейп завершил быстро. Новый алтарь, выточенный из обсидиана, с трудом проводил сквозь себя потоки магии праздника, но всё же проводил, укрепляя защиту особняка, наполняя накопители, питая паучьи гнёзда, а остаток энергии распыляя по окружающему пространству.

Оставив в покое окутанный потрескивающими чёрными искрами сверкающий алтарь, Северус поднялся наверх. Пришла пора праздника в Запретном лесу.

Он, как и лес у замка Принцев, изменился. Нет, Запретный лес не украшал себя перед праздником. Он видел слишком много таких торжеств. Сегодняшнее и в сравнение не шло с теми древними празднествами на заре времён, где высшие фэйри разливали вино по чашам, а духи стихий танцевали перед пирующими — величественными существами древности, которые правили здесь с незапамятных времён. Сейчас они превратились в мифы и легенды, но Запретный лес помнил.

Он помнил куда больше, чем Северус мог представить. О, как же он ошибался, когда думал, что Запретный лес вырастила Хельга Хаффлпафф! Ведьме удалось лишь на время подчинить этот островок первобытного леса, который когда-то покрывал всю Европу, встроить построенный Хогвартс в его магическую систему, сделать первое кольцо безопасным для учеников Школы. Но сути Запретного леса это не изменило. Не изменило и памяти. Запретный лес помнил.

Помнил тяжёлую поступь и оленьи рога Кернунна, который безраздельно правил здесь веками. Помнил Езуса, его буйное веселье, омелу в ветвях священных деревьев и кровь, льющуюся с лезвия топора, больше похожего на серп. Помнил чарующие песни и туманные предсказания Огма. Помнил буйную мощь Тараниса, никогда не отказывавшегося от приглашений на пиры.

Лес помнил времена, когда первобытная магия пронизывала каждый его лист, каждую букашку, каждую былинку. Помнил и тосковал по тем временам, терпеливо ожидая следующего поворота колеса фортуны, следующего витка спирали. Запретный лес знал, что грядущий Апокалипсис сотрёт с лица земли все цивилизации и расы, оставив планету девственно чистой, чтобы начать историю заново. И всё же пусть праздники и напоминали лесу о забытом прошлом, они рассеивали его скуку, поэтому он милостиво позволял своим обитателям веселиться, жечь костры и проводить обряды.

Только Снейп вышел из особняка, как к нему подлетела крошечная фея. Лу, кажется. Она служила сопровождающим мага в его походах к диким источникам. Сейчас крошка нетерпеливо вертелась на месте, а увидев волшебника, сорвалась с места и что-то возмущённо пропищала. Северус с трудом разобрал непривычный поток сознания. Фея передавала ему приглашение на пир у Хранительницы первого кольца.

Согласно кивнув малютке, Снейп накинул маскировку артефакта. Зельевар подозревал, что не он один из волшебников будет приглашён на праздник к дриаде. Незачем заставлять магов задумываться, что здесь делает Лорд Принц, вместо того, чтобы проводить ритуалы в своём замке.

До центрального источника первого кольца Снейп добрался на фестрале. Светить пауков не хотелось, поэтому выбор волшебника пал на демонического скакуна. Посадив фею себе на плечо, Северус приказал скакуну взлететь, и они взмыли в ночное небо.

В воздухе было далеко не так пустынно, как можно было ожидать. То тут, то там из крон деревьев вылетали светящиеся феи и светлячки, превращая море лесных крон внизу в отражение высокого звёздного неба с перемигивающимися огоньками. Невдалеке с опушки леса поднялась метла. Подлетев поближе и разглядев пухлую фигуру, Снейп вежливо кивнул Помоне Спраут, ничуть не удивившись встрече. Получив в ответ приветливый взмах рукой, Северус пристроил фестрала рядом с метлой ведьмы. Из сплетений ветвей справа от них с шумом вынырнул гиппогриф, издал протяжный крик и, мерно взмахивая огромными крыльями, направился к Чёрному озеру.

Сзади послышался переливчатый свист, и неспешно летящих волшебников настигло странное создание. Существо размером с лошадь, напоминающее помесь дракона и бабочки с разноцветными крыльями. Верхом на существе гордо восседало беловолосое семейство — Ксенофилиус Лавгуд с женой Пандорой и годовалой дочерью. По расцветке одежды Лавгуды могли поспорить со своим скакуном, который переливался всеми цветами радуги.

— Радужная виверна! — послышалось сбоку. — Я думал, они давным-давно исчезли!

Опасно накренив метлу, Сильваниус Кеттлберн, вынырнув из облака ночных бабочек, понёсся прямо к объекту своего интереса.

— Коллега, постойте! — Спраут невербальным заклинанием притормозила профессора магозоологии. — У вас весь праздник впереди, успеете ещё пообщаться! А сейчас вы рискуете свалиться с метлы!

— Сильваниус Кеттлберн не боится трудностей! — воскликнул маг и попытался вновь разогнать метлу. Как будто это могло остановить Помону Спраут.

Ворчащий профессор был в целости и сохранности доставлен к арке из сплетающихся ветвями лесных исполинов. Снейп приземлился следом и тоже двинулся к проходу, про себя молясь о сохранности маскировочного артефакта, но увиденная картина затмила все опасения волшебника.

Огромная поляна источника сейчас была заполнена самыми разнообразными существами. Магические животные, оборотни, вейлы, маги, ведьмы, другие расы и существа, названия которых маг не знал. Рядом с зельеваром величаво проплыл болотный огонёк исполинских размеров, окружённый стаей феечек, к которым присоединилась и провожатая Снейпа. Невдалеке разношёрстную толпу рассекали огромные лосиные рога, обладателя которых из-за чужих фигур разглядеть было невозможно.

Чуть в сторонке тихо переговаривалась троица вампиров, изредка даря окружающим клыкастые улыбки. Один из них носил роскошный французский наряд семнадцатого века, второй предпочёл классический костюм девятнадцатого, а третий, самый молодой, щеголял чёрной косухой в шипах, тяжёлыми берцами по колено с множеством пряжек, длинными серьгами в виде крестов, растрёпанной чёрной шевелюрой и густыми тенями под глазами.

Вежливо кивнув троице и получив такой же кивок в ответ, Северус двинулся ближе к центру поляны, где горел огромный костёр. Но стоило ему сделать пару шагов, как к магу навстречу из толпы вынырнул здоровенный оборотень. Чуть покопавшись в памяти, Снейп опознал в нём Фенрира. С интересом осмотрев мужчину, зельевар отметил, что ничего уродливого или нарочито злобного в нём нет, а вот звериная сущность проглядывалась отчётливо. Получив в ответ не менее внимательный взгляд и шумное принюхивание, Северус криво усмехнулся и двинулся дальше.

Вокруг тихо гомонила толпа, громко трещал костёр, бросая в воздух снопы искр и выхватывая из окружающего пространства то одну, то другую фигуру. Приняв выточенную из дерева чашу из рук лесного духа, выбравшего для себя форму полупризрачной молодой девушки, волшебник полной грудью втянул запах мёда и ночных цветов. Залпом выпив ледяную родниковую воду, наполняющую чашу, он вдруг почувствовал удивительную лёгкость, словно его тело стало легче пушинки. Перед глазами двоилось, в голове приятно шумело.

Даже не используя ментальную магию, Снейп сейчас чувствовал окружающих существ, их эмоции и магию, да и не только их. Вот в общий поток встроилась струйка ледяной, алой и колючей энергии вампиров, полыхающая огненным серебром магия вейл, золотисто-рассыпчатая сила лепреконов, серая с янтарными искрами энергия оборотней… И весь поток подхватила и понесла ярко-изумрудная поющая сила дриады.

Сама собой толпа выстроилась в три огромных круга. Во внутренний величественно вступила Хранительница, ей руку подал высокий мужчина с огромными лосиными рогами, украшенными мхом, цветами и светлячками. Рядом с ним встала стройная женщина с серебряными волосами, чарующей улыбкой и лёгким флёром любовной магии за спиной. За ней в круг вступил самый старший из вампиров, подав руку присоединившейся Помоне Спраут. Следом встал пожилой лепрекон, увешанный золотом, а над его плечом зависла миниатюрная фея в золотой короне.

Рядом с ней с тихим шелестом устроился даже на первый взгляд невероятно древний получеловек-полузмей с длинным грязно-серым чешуйчатым хвостом. К нему из толпы шагнул странный мужчина — абсолютно лысый, ростом под три метра, очень худой, с кожей абсолютно белого цвета, наряженный в необычного покроя тогу. Следом за ним к кругу присоединился Фенрир. Рядом с ним невозмутимо разместился Ксенофилиус Лавгуд. Но между ним и дриадой остался промежуток. Требовательный взгляд двух сияющих болотных колодцев обратился к Снейпу. Тот, словно плывя в киселе, двинулся к костру, подавая руки дриаде и волшебнику.

По цепочке скользнул поток магии, взъерошив волосы и слегка прочистив голову от лесного дурмана. За спинами первого круга спешно формировался второй, состоящий из остальных колдунов, ведьм, вейл, вампиров, лепреконов и прочих. За ними выстраивалось ещё большее кольцо лесных обитателей. Все дышали в унисон, завороженные неслышимой музыкой наступающего праздника.

На миг всё замерло, а потом внутренний круг, взявшись за руки, дрогнул, сделал один шаг, другой, и вот уже три хоровода, ускоряясь, двинулись противоходом. Первой песню без слов затянула дриада, к её голосу присоединялись всё новые и новые, и Северус поймал себя тянущим торжественную, протяжную, древнюю как мир мелодию.

Свет костра бросал резкие тени на лица танцующих по ту сторону пламени, придавая им гротескные черты. Раскалённый воздух искажал восприятие, и вот миниатюрная фея кажется размером с человека, а мадам Спраут предстаёт юной девой. В маленьких глазках лепрекона чудится блеск золота и такая алчность, что гоблинам и не снилась, а вампир кажется открыто наслаждающимся теплом костра, теплом окружающей его магии, что хоть ненадолго смогла вытравить из крови вечный холод могильного склепа.

Прикрыв глаза, Северус полностью отдался течению магии праздника, вибрирующим нутром ощущая вплетающуюся в него и всех окружающих волю Хранительницы. С этого момента и до рассвета никто из них не сможет навредить друг другу, никогда не сумеет рассказать что-либо об увиденном или услышанном здесь или использовать полученные знания во вред любому из присутствующих, а всё произошедшее назавтра всем покажется лишь сном.

Снейп мог бы попробовать скинуть чары дриады, но зачем? Зачем, когда это кажется таким правильным и нужным? Когда в голове приятно шумит, тело кажется таким лёгким, а огонь тянет к себе, наполняет жизнью. И Северус тянется к этому пламени, первым разрывая круг и взлетая над костром. За ним над пламенем перелетает в нелепом и одновременно грациозном прыжке Лавгуд, следом — оборотень и остальные танцующие из первого круга. В их глазах сияет тот же огонь, тот же свет, который Снейп ощущает сейчас и в себе. Он горит в жилах, заставляет сердце сжиматься чаще, и это ощущение и в сравнение не идёт с ощущениями вблизи от источника Хогвартса.

Поймав насмешливый взгляд дриады, которая словно на маленьких неразумных детей смотрела на прыгающих через костёр вейлу и вампира, Снейп решился. Решился и скинул с разума все щиты, открылся миру, как требовали того древние трактаты из закрытой секции библиотеки Принцев. Открылся, не используя магию разума, не ловя отголоски чужих мыслей, наоборот, распахивая сознание навстречу потоку искрящейся энергии праздника.

На миг волшебнику показалось, что он сейчас лопнет от переполняющей его силы. Иллюзия артефакта на лице трескалась и расползалась, словно старая змеиная кожа, обнажая настоящие черты. Мага вздёрнуло в воздух, закружило волчком, но он, чудом сумев справиться со своенравным потоком энергии, плавно опустился на землю в двух шагах от дриады.

— Вы позволите? — шаловливо прищурившись и неожиданно даже для самого себя протянул Северус, жестом приглашая Хранительницу на танец.

Дриада только согласно прикрыла глаза, и вот странная пара взмыла в воздух, кружась и словно паря в горячих потоках воздуха, идущих от костра. Северус всё больше и больше поддавался течению, не пытаясь сопротивляться древней магии, лишь краем глаза замечая всё новые и новые пары, взмывающие в воздух. Два горящих напротив болотных омута-глаза дриады завораживали, всё глубже и глубже погружая в транс.

На последних аккордах теперь уже отчётливо слышимой мелодии пара опустилась на землю в стороне от костра, и в этот момент дриада сильно толкнула волшебника в грудь. Северус не успел среагировать и почувствовал лишь сам миг падения. Перед глазами на мгновенье потемнело, и осознал маг себя уже стоящим на каменном полу в центре огромного тёмного зала. Дурман праздника постепенно выветривался из головы, на его место вставала сосредоточенная задумчивость, возвращались на место щиты.

— Эк тебя приложило, — насмешливо прошелестела темнота из противоположного конца зала, когда Северус окончательно пришёл в себя. — Ничего, это только первый раз так. Дальше будет легче, Сайрус Северус Октавиус Принц-Снейк.

На подобное заявление волшебник только склонил голову набок, не прекращая безуспешных попыток разглядеть что-нибудь в кромешной темноте.

— Я что тебе сказать-то хотела, — после небольшой паузы продолжил голос. — Операция прошла успешно, пациент скорее жив, чем мёртв, твоё новое имя прижилось, так что теперь можешь смело умирать.

— А я смотрю, у вас неплохое настроение, — рискнул подать голос Северус.

— Да, и не без твоей заслуги. Собственно, друг мой, всё, что хотела сказать, я сказала. Так что на всякий случай напоминаю о моих тебе запретах и со спокойной совестью могу отпустить обратно. Бывай, колдун.

Упругий удар в грудь, едва слышный хруст, и Северус, проморгавшись, осознал себя вновь стоящим на ночной поляне посреди Запретного леса. Его тело даже не успело упасть на землю после толчка дриады, и маг, по-кошачьи извернувшись и оттолкнувшись руками от земли, снова взмыл в воздух. Самой дриады в обозримом пространстве не наблюдалось, зато неподалёку маячил мужчина с лосиными рогами. От него ощутимо разило сдержанным интересом и нетерпением.

Впрочем, Северусу сейчас нужно было привести себя в порядок, а не заводить разговоры с существами непонятных рас. Поэтому он, бросив последний взгляд на пламя костра, выскользнул из круга танцующих и отступил дальше в тень деревьев. Маг ощущал острую, можно сказать, жизненную потребность разобраться, что это за странный хруст он слышал при перемещении обратно.

Тщательное сканирование физического тела и ауры ничего не дало, поэтому Северус углубился в анализ более тонких слоёв своей сущности и проверку ментальной сферы. Через несколько мгновений причина хруста была найдена — толстенная верёвка связи с Запретным лесом, успевшая за последние дни превратиться в подобие каната, была аккуратно разрублена ровно до середины. Волокна с филигранным разрезом по центру сейчас медленно и неохотно таяли, делая канал связи вдвое тоньше.

— Она слишком заботится о том, что считает своим, — раздался негромкий голос неподалёку. Снейп впервые слышал его не у себя в голове, а наяву. — Впрочем, мы все не лишены этого недостатка.

— Я бы не стал обобщать в этом вопросе, — волшебник неторопливо повернулся к дриаде, — но в целом с высказыванием не могу не согласиться.

— Любите вы, маги, усложнять, — хмыкнула Хранительница.

— Не без этого.

— Что теперь сделаешь? Уйдёшь?

— Почему? — Северус вздёрнул бровь. — Здесь менор одного из моих родов, здесь моя лаборатория, здесь стая моих пауков. И Хогвартс рядом.

Дриада задумчиво наклонила голову, прикрыв сияющие глаза. Маг стоял рядом и не двигался, так же задумчиво разглядывая расходящуюся толпу у костра, свет которого проникал сквозь спутанные ветви деревьев, которые сейчас скрывали беседующих.

— Так тому и быть, — придя к какому-то решению, отозвалась Хранительница. — Честно сказать, я рада присутствию в своём кольце волшебника. Но сегодня Хранитель второго кольца прислал вестника на наш праздник. Ему тоже требуется помощь в изменении потоков источников. Сам он справится, а вот хранители остальных источников его кольца — нет. О цене сам с ним договоришься. А с меня… — дриада лукаво прищурилась. — С меня ветвь для твоего посоха.

— Посоха? — переспросил удивлённо Северус.

— Твой недавний трофей подойдёт в качестве набалдашника, — пояснила Хранительница. — Так ты согласен?

— Согласен, — кивнул Снейп, вспоминая закопчённый собачий череп в руках.

Дриада тоже кивнула и двинулась вглубь своей рощи, поманив волшебника за собой. Тот молча последовал за ней, с интересом оглядывая окружающее его великолепие. Разнообразные растения, некоторые из которых давным-давно считались исчезнувшими, редчайшие насекомые, шорох мелких животных в высокой траве. Всё это освещали редкие отблески костра, стайки светлячков и фей и необычайно яркие звёзды, которые, как казалось при долгом взгляде на небо, словно танцевали, переливаясь и подрагивая.

Остановившись перед раскидистым орешником, дриада протянула руку к одной из нижних ветвей. Та легко отсоединилась от ствола и упала в подставленную ладонь. Хранительница несильно встряхнула ветку, и все мелкие веточки, листья, завязи орехов и слишком тонкая часть осыпались на землю, а сама древесина стала стремительно стареть, высыхая и твердея. Через минуту в руке дриада держала уже готовый посох с тремя сучками на разной высоте.

— Прими мой дар, волшебник, — певуче произнесла она, протягивая посох Северусу.

— Принимаю с благодарностью, Хранительница, — почтительно отозвался зельевар, беря дар в руки. Древесина словно на мгновение потеплела под его пальцами.

— Ты ещё успеешь привязать его, ночь кончится нескоро, — мягко отвлекла Северуса дриада через несколько мгновений. — Что мне передать посланнику?

— Передай, что я буду готов через семь дней.

— Передам. — Дриада кивнула, прикрыв глаза, и, не прощаясь, скрылась в глубине своей рощи.

Снейп, бросив последний взгляд на отблески костра, покинул заповедное место. Его ждало множество дел.

Глава 10. После праздника

Северус сидел по-турецки, подперев голову рукой и тоскливо глядя сквозь прозрачное стекло вниз. Паучьи гнёзда жили своей жизнью, акромантулы мельтешили на стенах пещеры, подвешивая к потолку свёртки из паутины с добычей внутри, мелкие паучки плели роскошные покои для своей королевы…

Благодать. Снейпа это упорядоченное мельтешение внизу непонятным образом успокаивало, а тихий шелест сотен лап помогал приводить мысли в порядок.

Скосив глаза на своё отражение в одной из боковых граней стеклянной камеры, маг недовольно поморщился. Лицо, виднеющееся в толще голубоватого стекла, не принадлежало ни Сайрусу Принцу, ни Северусу Снейпу, ни их боевой форме. Энергия праздника, пропущенная через тело мага, не прошла даром, повредив маскировочный артефакт, вшитый под кожу. Расширения в карманах и чары на одежде и вовсе были уничтожены, но маскировочного артефакта ожидаемо было жальче всего. Хорошо хоть другие артефакты, в том числе и палочку, с собой маг не брал.

Несколько улучшал настроение результат длительной работы, которую Снейп едва успел закончить к рассвету — к голубоватому стеклу был прислонён готовый посох. На навершии плотно сидел череп гримма, одну глазницу которого заполнял накопитель с энергией алтаря Снейков, а вторую — Принцев. Под черепом древко было обвито чёрной лентой с собственноручно вышитыми Снейпом алыми рунами. Красная нить для них была насквозь пропитана кровью мага, причём не только ради усиления привязки, но и по вполне естественной причине — Северус в кровь исколол непривычные пальцы, пока пытался более-менее аккуратно вышить руны на скользком шёлке.

Швейный набор волшебнику, сидящему на пороге своего особняка в Запретном лесу, принёс верный Гандизэльвус. Происхождением набора игл, выточенных из разнообразных костей, булавок, отлитых из множества всевозможных металлов, россыпи самых разнокалиберных бусин или обрезов ткани маг предусмотрительно не интересовался. Не проклято — и ладно. Кстати, среди лоскутов ткани Северус и нашёл чёрную ленту из шёлка акромантулов. Красная нить тоже состояла из их паутины.

Ниже ленты, свободные концы которой свисали вдоль древка, по посоху вилась тонкая косичка из волос Снейпа. С неё свисали три крупные деревянные бусины, подвешенные на волосках из хвостов фестралов. На каждой бусине, предварительно увеличив, а после уменьшив заклинанием, Северус выточил по атакующей руне.

Тем хорош был посох — каждый его элемент мог нести в себе по заклятию, которое не конфликтовало с соседними. Коса из волос Снейпа привязывала посох к нему, как к владельцу, лента усиливала привязку и защищала сам посох, бусины позволяли выпускать атакующие заклинания из школы огня, которая пока удавалась магу лучше всего, на черепе была завязана защита колдуна и распределение энергии из накопителей. Что самое лучшее, в дальнейшем посох можно было улучшать и изменять.

Ещё раз покосившись на посох и на своё отражение в стекле рядом с ним, Северус вздохнул, но отражение и не думало меняться. Собственное лицо волшебника сейчас выглядело странной смесью всех трёх его личин. Основные черты лица и длинные волосы, отросшие ещё на два дюйма после праздника, от Принца, цвет кожи и неестественная внешняя хрупкость от Снейпа, светящиеся, но ничего не освещающие изумрудные глаза-провалы, так похожие на глаза дриады, длинные когти на пальцах, которые, к счастью волшебника, можно было втянуть, и словно стальные мышцы — от боевой личины.

Поведя плечами, Северус обнял руками колени. Начал подозревать неладное он ещё у костра, когда личина, словно змеиная кожа, лопнув, сползла с него. По-хорошему, сейчас магу стоило бы спуститься в лабораторию и извлечь испорченный артефакт, а потом пойти в тренировочный зал и разобраться с собственным телом, но он всё тянул, не желая шевелиться, вставать с места, куда-то идти…

Будто окаменев, он сидел на месте, глядя в одну точку, всё замедляя и замедляя собственное дыхание, пока вовсе не перестал его слышать. Спокойствие и полутьма окружали Северуса, он словно сквозь дрёму лениво следил за окружающим пространством, всё дальше погружаясь в странное оцепенение.

— Подъё-о-ом! — вырвал из этого состояния Снейпа голос наставника. — А ну-ка быстро собрал себя в кучу и бегом в тренировочный зал!

Мага буквально вздёрнуло на ноги, он, не успев даже слова сказать, обнаружил себя бегущим в сторону лестницы на верхние ярусы.

— Какого Мордреда? — только и успел просипеть Северус, влетая в тренировочный зал и резко тормозя.

— А это, мой дорогой ученик, одна из возможностей наставника, которая доступна мне даже в нематериальном состоянии, — довольно и несколько предвкушающе отозвался дракон.

— А почему ты начал использовать это только сегодня? — поинтересовался Снейп, прислонившись к стене и пару раз ударившись об неё головой от осознания перспектив.

— Потому что ты только сегодня стал магом, мой друг.

— А до этого я кем был? — Северус вскинул бровь в недоумении.

— Маглом, — безапелляционно заявил Хог. — Маглом с палочкой. Да, ты очень быстро менялся, толчком к этому, как я понимаю, стал твой слегка затянувшийся визит в Азкабан и знакомство со мной. Ну а потом на тебя повлияло принятие родов, привязка к Запретному лесу и сегодняшний праздник.

— И что теперь?

— Что-что, — проворчал дракон. — Советую повторить теорию магии и основные магические законы, а также законодательство Магической Британии, и почитать про значение слова в волшебном мире. Если раньше тебе многое прощалось, то теперь пощады не жди. В том числе и от меня. Боевая магия важна не менее, чем знание законов этого мира.

— Я и не сомневался, наставник, — покорно кивнул Снейп. — Только прошу не забывать, что помимо перечисленных занятий у меня найдётся десятка два не менее важных.

— Разберёмся, — несколько зловеще пообещал Хог.

После извлечения испорченного артефакта обнаружилось, что волшебник накрепко застрял между трёх своих личин.

— Это в тебе наследие Блэков проснулось, — прокомментировал дракон.

— Метаморфизм?

— Он самый. Но не рассчитывай на многое, — предупредил Хог. — Самое большее, что ты сможешь — это переключаться между своими масками. И то после длительных тренировок.

— А теперь что делать? — не мог не поинтересоваться Снейп.

— Думаю, ритуал «iki yüz»* подойдёт.

*iki yüz (тур.) — два лица

Старый ритуал османских магов, информация о котором сохранилась, пожалуй, только в памяти древнего дракона, прекрасно подходил Снейпу. Он позволял волшебнику на семь дней создать себе несколько разных обликов и привязать каждый к определённой гамме эмоций. Для эмпата контролировать таким образом переключение с одной личины на другую не должно было составить труда.

Теперь, после проведения ритуала, стоило Северусу почувствовать злость, презрение и ехидство, как его облик тут же менялся на облик Снейпа, а чувство собственного величия и внутреннего достоинства переключало внешность на личину Принца. Остальные эмоции волшебник мог использовать свободно.

Правда, плата за столь удобное средство маскировки была высока — ритуал на семь дней блокировал естественное восстановление магии и по капле высасывал энергию из резерва. Как и в случае с артефактом, который, судя по всему, разрабатывался как раз на основе ритуала, Снейпа выручали потоки магии от алтарей, но второй раз прибегать к такому решению проблемы он если и собирался, то только в случае крайней нужды. Например, если ему так и не удастся освоить метаморфизм на самом базовом уровне.

В полдень на аллее, ведущей к особняку семейства Малфоев, появилась закутанная в мантию чёрная худая фигура. Очень недовольная, невыспавшаяся и злая фигура.

За прошедшие двенадцать часов Снейпу удалось с помощью сложнейшего ритуала вернуть себе контроль над внешностью, и только поэтому он решился на запланированный визит к Малфоям.

Высокие створки дверей распахнулись перед гостем, стоило ему приблизиться к особняку. Встречал Снейпа только домовик. Он же провёл мага в малую гостиную, передав, что хозяева скоро будут, и накрыл чайный столик между двух кресел. Это означало, что представители блондинистого семейства почтят его своим присутствием не раньше, чем через полчаса.

Зельевар ожидал чего-то подобного, он и так нанёс визит непозволительно рано для постороннего волшебника или даже коллеги по ордену, пусть это и было вполне допустимо для друга семьи и родственника, коим Снейп стал, согласившись сделать Драко своим сыном по магии. После праздничной ночи вообще не слишком поощрялись визиты, но дело не терпело отлагательств.

Не став садиться и притрагиваться к пище, Северус подошёл к окну и, чуть раздвинув шторы, оглядел окрестности. Великолепный регулярный парк Малфоев, ещё недавно представлявший собой не слишком живописные руины, припорошенные снегом, сейчас предстал перед зельеваром во всей красе.

Прихотливо вьющиеся дорожки, посыпанные песком самых разнообразных цветов и оттенков, мраморные фонтаны, рассыпающие радужные брызги и мерцающие на солнце, причудливо подстриженные кусты и деревья, конические туи, живые изгороди, яркие клумбы с редкими сортами цветов, сетчатые арки, увитые виноградом, изящные скамьи — во всём ощущались строго выверенная симметрия, заботливая рука садовника и достаток хозяев.

Заслышав шаги позади, Снейп резко обернулся, заставив мантию взвиться вокруг его фигуры и с хлопком опуститься. Коротко поклонившись вошедшему Люциусу, маг мельком отметил, что тот, пусть и выглядит, как всегда, великолепно, очевидно, только что встал с кровати. На щеке сиятельного лорда сквозь лёгкие косметические чары просматривался след от подушки, а волосы на затылке, там, где не видно даже в зеркало, забавно топорщились.

— Чего в щель подглядываешь? — удивительно добродушно поинтересовался Малфой. — Боишься загар подхватить? — насмешливо фыркнул он, взмахом руки заставляя тяжёлые шторы отъехать к стенам, открывая большое панорамное окно.

— Боюсь ослепнуть от окружающего великолепия, — язвительно отозвался в ответ Северус, удивительно легко переходя на дружеское общение и не чувствуя внутреннего противоречия от этого. — Кстати, Люц, гламур поправь, у тебя пафос потёк.

Со смешком глянув на судорожно дёрнувшегося к палочке мага, Снейп первым опустился в кресло, по своему обыкновению демонстративно игнорируя правила приличия. Через несколько секунд рядом приземлился теперь уже идеальный на все сто процентов Малфой. Переглянувшись, маги негромко рассмеялись, единогласно заключая, что после всех перипетий, выпавших на их долю, некоторый перерыв в отношениях был необходим, но теперь восстановить былую дружбу, странную дружбу двух законченных слизеринцев, им ничего не мешает.

— Кстати, как у тебя продвигаются эксперименты? — поинтересовался Люциус спустя пару минут, прошедших в неспешной беседе ни о чём.

Понятливо кивнув на столь грубый намёк, Снейп извлёк из кармана мантии шкатулку с экспериментальными смертельными ядами. Рядом с ней на стол тут же опустилась такая же шкатулка. Чуть сдвинув крышку, Северус довольно окинул взглядом два ряда флакончиков с ярко-алой светящейся жидкостью. Эссенция жизни, да ещё и первоклассного качества! Кончики пальцев закололо от желания тут же приступить к экспериментам, но Снейп усилием воли подавил неуместный энтузиазм. Впрочем, судя по насмешливому блеску глаз Люциуса, ему не слишком удалось скрыть эмоции.

Оставшаяся беседа длилась недолго. Северус извинился за то, что не может забрать Драко с собой на ещё один месяц лета, коротко обсудил последние новости, договорился о том, что Малфои прикроют его отсутствие на следующий месяц, и откланялся, несмотря на вялую попытку Люциуса пригласить его остаться до обеда. Прощаясь со Снейпом, Малфой пригласил его на камерный вечер в честь дня рождения Нарциссы, который должен был состояться через месяц.

Вырвавшись наконец из поместья, зельевар переместился в Министерство. Несмотря на данную на алтаре Хогвартса клятву декана, формальный контракт требовалось заключить здесь. Никаких сюрпризов волшебник не ожидал — после одобрения его кандидатуры и программы предмета главой Попечительского Совета согласие Отдела Образования было обеспечено.

Обеспечено-то обеспечено, но от Гризельды Марчбэнкс так просто не вырвешься, куда там Люциусу. Снейп только через три часа покинул Министерство, украдкой вытирая пот со лба и с содроганием вспоминая шесть распитых на двоих чайников чая с чабрецом. Зато контракт был подписан, а отношения с начальницей Отдела Образования, членом Визенгамота и главой Волшебной экзаменационной комиссии в одном лице были налажены.

Снейп с честью прошёл испытание в виде допроса, небрежно замаскированного под чаепитие. Любопытной леди, усердно притворяющейся глуховатой подслеповатой старой развалиной, было интересно буквально всё, касающееся Хогвартса и его директора. Она бурно одобрила нововведения инспекционной комиссии и уверила Снейпа, что собирается активно поддержать назревающую реформу образования. Снейпу стало страшно.

Вырвавшись наконец из цепких ручек мадам Марчбэнкс, он трансгрессировал в Коукворт. Маг хотел перенести личную библиотеку отсюда в особняк Снейков, оставив в Паучьем тупике только сложную иллюзию книжных полок. Причём при попытке взять ту или иную книгу иллюзия исчезала с характерной вспышкой, хлопком и магическим выбросом, которые знающему волшебнику сказали бы о том, что предмет был принудительно телепортирован куда-то. Это элегантное решение Снейпу подсказал наставник, решивший слегка поощрить совсем уж замученного тренировками ученика.

Дело заняло не более получаса, после чего все книги переправил в Запретный лес Зэль, а Северус ещё раз прошёлся по домику, который он с таким старанием обустраивал ещё пять месяцев назад. Сейчас он казался идеально-чужим, словно сошедшим с картинок журналов с интерьерами и мебелью, да и ниточка связи с домом истончилась до толщины волосинки.

Движимый одновременно разумом и странным предчувствием, Снейп решил остаться тут на ночь. Он уже почти научился отличать свою собственную интуицию от предчувствий, посылаемых одной его знакомой. Сейчас был именно второй случай, поэтому зельевар, решив не противиться мягкому совету, остался в Коукворте, предусмотрительно сохраняя облик Снейпа, и принялся за одно из утомительно-скучных дел, которое он длительное время откладывал — за разбор корреспонденции.

Письма от важных адресатов сразу же передавались магу проинструктированными домовиками, а остальное сваливалось в его кабинете в замке Принцев до лучших времён. Сейчас эти времена, видимо, настали, поэтому Северус, позволив себе с ногами забраться в кресло в библиотеке, принялся за нудную и кропотливую работу.

Большей части магов, очевидно, было попросту скучно, вот они и развлекали себя написанием писем с угрозами, просьбами и даже проклятиями. Последние Северус не уничтожал, а старался расколдовать, одновременно выписывая на листочек имена столь неосмотрительных сограждан. Разумеется, этим могли бы заняться и домовики, но волшебник предпочитал самостоятельно тренироваться в обезвреживании опасной корреспонденции, чтобы не потерять квалификацию.

Закончив выискивать в стопках писем проклятые, сглаженные или даже пропитанные ядом (на что волшебники надеялись?), Северус приступил к написанию ответов. На всякий случай не своей рукой, а специальным заклинанием. Закончив поливать адресатов метафорическим ядом, маг вызвал Гандизэльвуса и потребовал принести свою шкатулку с коллекцией уже материальных, пусть и нелетальных ядов.

— Ни одно доброе дело не должно остаться безнаказанным, — ехидно пробормотал Снейп себе под нос, аккуратно опрыскивая седьмое по счёту письмо.

Все зелья были экспериментальными, следовательно, большей частью проверочных артефактов, в которые просто вбивались ауры самых распространённых отравляющих составов, не определялись. Разумеется, кто-нибудь мог бы связать эти случаи отравления с волной, накрывшей Министерство по воле Малфоев, но прямых улик зельевар оставлять не собирался, равно как и его беловолосые друзья.

Отставив в сторону уже третий опустевший флакон, Северус взялся за четвёртый, наполненный зельем колючего облысения. По сути это было в несколько раз усиленное зелье для депиляции, скрещенное с составом, отращивающем иголки на голове у выпившего, тоже значительно усиленным. В результате для отравления хватало одной лишь капли, попавшей на кожу, после чего неосторожный волшебник полностью лысел, включая брови и ресницы, а на голове и по позвоночнику у него начинали расти твёрдые иглы. Этот состав Снейп предусмотрительно использовал только для мужчин, здраво рассудив, что женщины за подобное могут сжечь живьём.

Закончив с письмом для некоего Хэнка Доджи, маг было потянулся к следующему, как вдруг посреди комнаты во вспышке пламени появился Фоукс. Рефлексы боевого мага, наработанные тренировками с наставником, не подвели — в феникса полетел флакончик с зельем. От последовавшей картины Северусу стало дурно. Ещё бы, вы когда-нибудь видели пытающегося взлететь полностью ощипанного феникса с гребнем из игл на спине? Без перьев тот больше смахивал на курицу с непропорционально большим клювом, так что зельевар только облегчённо вздохнул, когда птичка с немелодичным воплем исчезла из комнаты.

На кучку мерцающих, словно угли, перьев медленно спланировало письмо. Северус едва успел подхватить его невербальной Левиосой и перенести к себе на стол. Первым делом рачительно собрав перья, Снейп аккуратно распечатал плотный конверт и вынул из него длинный список зелий. Больше в записке не было ни слова.

— Что, даже за ритуал на Литу не спросят? И за кокнутый артефакт?

Пожав плечами, маг выбросил недоумение из головы и спустился в лабораторию. Она была оборудована далеко не так хорошо, как зельеварни в замке Принцев и в особняке Снейков, но имеющихся инструментов было достаточно для варки большей части заказанных Дамблдором зелий. Проблемы возникали лишь с Веритасерумом.

Варилась сыворотка правды в течение нескольких часов, а настаиваться должна была целый лунный цикл. И, в отличие от того же Феликса Фелициса, период настаивания Веритасерума нельзя было ускорить заклинанием-катализатором. Для правильного состава необходима была энергия всех фаз луны, получить её без специальных ритуалов не представлялось возможным. Да и состав Веритасерума был достаточно сложен и дорог.

Хорошо хоть один из ингредиентов был у Снейпа в достатке — перья джобберкноллов, живших в лесу у замка Принцев, регулярно собирали домовики. А вот с остальными компонентами было сложнее. Собранные во время дождя цветы Двулистника Грея, корень чёрной валерианы, выросшей рядом с красным дубом, пыльца огненного мака, собранная в полночь…

Двулистник Грея, или Diphylleia grayi, как раз цвёл в июне, но для зелья собирать его следовало во время дождя. Задание было сродни «поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что», потому что при соприкосновении с водой это растение становилось невидимым не только для обычного, но и для магического зрения, и найти его возможно было только по слабому запаху или наощупь. Кроме того, цветочек имел пренеприятную привычку по ночам кочевать по местности, поэтому запомнить, где он растёт, а потом прийти и собрать наощупь было невозможно.

Чёрную валериану же, напротив, обнаружить труда наверняка не составило бы, память Снейпа хранила несколько подходящих мест, где это растение росло поблизости от красных дубов. Проблема заключалась лишь в том, что, заслышав шаги человека или почуяв чужую магию, валериана имела обыкновение с верхушкой уходить под землю, втягивая ствол, листья и соцветия в полый корень. И такой корень для зелья уже не подходил, необходим был пустой.

С маком всё на первый взгляд было проще, он был ночным цветком и открывался как раз незадолго до полуночи. И найти его по пылающим лепесткам было несложно. Но рядом с цветущим огненным маком всегда селились огненные пчёлы. Укус одной такой был способен убить даже великана, прикосновение к пылающему насекомому оставляло точечный ожог третьей-четвёртой степени, а магические щиты эти малютки пробивали на раз за счёт плотной огненной ауры и невероятной скорости полёта.

Помимо всего прочего, не сумев ранить цель или потеряв жало, пчёлы взрывались с невообразимо яркой вспышкой света и рассыпались ворохом раскалённых добела угольков, летящих во все стороны с огромной скоростью. Ну и, в качестве вишенки на торте, и маки, и пчёлы обитали глубоко в высокогорных ущельях или на вулканических плато.

Был ещё ряд других ингредиентов, но все они были достаточно распространёнными и имели куда более расплывчатые условия для сбора, а вот с недостающими компонентами необходимо было что-то решать. Во время ученичества ингредиенты для Веритасерума Снейп доставал через наставника, потом — через Лорда. Только их влияния хватало на то, чтобы прикрыть сбор ингредиентов для запрещённого к изготовлению без разрешения Министерства зелья. Дамблдор, судя по всему, такими мелочами себя не утруждал.

Сайрус Принц, несмотря на титул Мастера и происхождение, не обладал необходимыми связями для покупки ингредиентов для Веритасерума. Заказ любого из перечисленных растений тут же навёл бы на него правоохранительные органы, а ссориться с ними зельевар не имел никакого желания.

У Северуса Снейпа связи были, например, несколько неплохих поставщиков с Тёмной аллеи, но после странного конфликта с людьми Падре туда волшебник соваться не спешил. Совам доверять заказ ингредиентов для запрещённых зелий и тем самым давать компромат на себя прямо в руки кому бы то ни было Снейп тоже не намеревался. Самому идти собирать… Да, это было выходом. Но выходом невероятно долгим и трудозатратным.

Впрочем… У него был на примете маг, которому спустили бы с рук интерес даже к темнейшим и опаснейшим ингредиентам. На пару минут вернувшись к корреспонденции, Северус быстро набросал письмо Амадею Блишвику с предложением о покупке ряда необычных ингредиентов для его изделий.

— Если его перья феникса не заинтересуют, то я не знаю, — пробормотал зельевар себе под нос, продолжая список волосами из гривы кельпи и частями тела акромантулов.

Перед тем как вернуться в зельеварню, Снейп всё же закончил разбор корреспонденции. С опрыскиванием оставшихся ответов недоброжелателям прекрасно справился злорадно скалящийся домовик. Стопку писем с сюрпризами, как и мешочек с десятком галеонов, Северус вручил одному из непрошедших трансформации замковых домовиков — Руффи — и отправил в офис совиной почты с наказом замаскировать все указания на своего владельца и отправителя писем.

На скорую руку просмотрев оставшиеся конверты, зельевар отложил все в сторону, сосредоточившись лишь на двух. Первый пришёл от Леди Лонгботтом. Она писала на имя Лорда Принца и просила о встрече. Маг прекрасно понимал, с чем связана эта просьба, поэтому не стал тратить время на уточнение времени визита, лишь выслал обратным конвертом портключ к замку, зачарованный сработать в момент активации, но только в течение следующего дня. Северус прекрасно понимал, что Августа без труда найдёт время для визита.

На втором письме не стояло обратного адреса, но догадаться об отправителе было несложно по подписи в виде католического креста в правом нижнем углу. Падре изволил писать Мастеру Снейпу и приглашал его на милую дружескую беседу в любое удобное ему время. Пару раз глубоко вздохнув, волшебник решительно отписался, что готов прибыть на встречу в десять утра двадцать четвёртого июня этого года. Давать себе больше времени на размышления и рефлексию зельевар не собирался. Со временем его решимость, которую про себя Снейп обозвал гриффиндорской глупостью, могла иссякнуть.

Вернувшись в зельеварню, маг тяжело вздохнул. Даже если ему удастся наладить отношения с Падре и закупить необходимые ингредиенты, быстро сварить Веритасерум у Северуса никак не выйдет. Придётся рыться в родовых запасах, параллельно собирая ингредиенты на новую порцию.

Должен же быть в хранилищах Принцев Веритасерум? А с другой стороны — на кой ляд менталистам сыворотка правды?

Глава 11. Глубины памяти

Августа Лонгботтом появилась в кабинете Лорда ровно в полдень. Не лучший час для светских визитов, но Лорд Принц был готов понять почтенную Леди. Собеседники расположились в большом крытом зале, три огромных окна которого находились аккурат над ревущими водопадами, звук которых приглушали чары замка. Этот зал был одним из любимейших местечек троицы молодых волшебников, поэтому здесь уже на постоянной основе располагался небольшой мебельный гарнитур из трёх кресел и чайного столика.

Мебель из Золотой яблони, древесину которой за бешеные деньги продавал один греческий род, досталась Принцам в качестве платы за двойной набор Золотого тоника, переданного одному французскому артефактору, специализировавшемуся как раз на мебели и интерьерах. Мастер Тенье вложил в гарнитур не менее трёх месяцев работы и превратил его в настоящее произведение искусства, но всё равно был невероятно доволен сделкой. Как и Селеста, которая, собственно, и выбирала, в какое помещение и в каком стиле мебель Принцы желают в качестве платы.

Снейп не стал мешать сестре — заказов на Золотой тоник становилось всё больше, а показавшая было дно родовая казна вновь радовала глаз золотым блеском, в том числе и стараниями Селесты на ниве их маленького семейного предприятия, да и хранилище артефактов неспешно пополнялось. Так что Одилон Тенье, дав необходимые Непреложные обеты, в середине мая посетил замок Принцев и был восхищён его убранством.

Но больше всего его впечатлил тот самый зал, прозванный обитателями замка Золотым, как когда-то он впечатлил Принцев и Таши. Высота трёх его окон, выходивших на море, превышала человеческий рост, а потолок поднимался на втрое большую высоту. Вместо свода длинный конёк заменяло причудливой формы вытянутое окно, забранное золотистой слюдой, выложенной прихотливым растительным узором. В солнечные дни свет проникал в помещение сквозь это длинное окошко и через три огромных окна, которые в верхней части тоже были украшены мелкой золотистой расстекловкой, а в пасмурные или тёмные моменты по краям окон загорались ряды маленьких огоньков.

Пол устилала мелкая мозаика из золотой смальты разных оттенков, которая словно отражала и усложняла растительный узор светового окна. Стены покрывали панели из золотистой древесины, оканчивающиеся на высоте человеческого роста готическими арочными завершениями. Всю их поверхность покрывала тонкая резьба в форме разнообразных магических растений, произрастающих в Британии. В растительный узор причудливо вписывались латинские и английские названия флоры.

В родовых архивах Снейп нашёл запись, что зал был создан при непосредственном участии его бабушки, Анны Принц, урождённой Лонгботтом, и использовался для обучения маленьких Принцев гербологии. И волшебник прекрасно видел, насколько верным и мудрым был этот шаг — и сам он, и Селеста, и Таши, пусть тот никогда бы в этом не признался, могли часами разглядывать причудливую резьбу на стенах зала, невзирая на то, что все растения волшебникам были давно и прекрасно знакомы.

Нет ничего удивительного в том, что Одилон Тенье, побывав в Золотом зале, впал в творческий экстаз и, буквально вытребовав себе портключ в замок, целый месяц по нескольку раз на дню перемещался из своей мастерской в зал и обратно, трудолюбиво подгоняя уже созданные заготовки под интерьер зала. Все так привыкли к Мастеру, даже Снейп, который в это время практически никогда в замке не появлялся, но нередко наблюдал происходящее глазами сестры, что под конец работ он стал чуть ли ни членом маленькой семьи. Во всяком случае, контракт на дальнейшее ежегодное сотрудничество все подписывали с радостью.

С той поры Золотой зал стал закрытой для обычных гостей территорией, пусть такие и появлялись в замке крайне редко, а троица магов взяла за правило каждый вечер собираться там за треугольным резным столиком. Тем более, что мебельный гарнитур Мастера Тенье действительно был произведением искусства как в художественном плане, так и в плане комфорта.

Одежда сидящих в креслах не мялась, они не могли замёрзнуть или взопреть, сиденья всегда принимали максимально удобную форму, в них никогда не уставала спина. Сами кресла никогда не пачкались, их невозможно было сжечь, изрезать или протереть, а деревянные элементы — поцарапать. Столик тоже невозможно было повредить, он сохранял температуру предметов, поставленных на него, удалял крошки, царапины, капли и грязь, придавал необычный аромат всем заваренным здесь напиткам и сохранял поставленные в вазу цветы практически вечно.

Прошедшая в высокие двустворчатые двери Леди Лонгботтом, сопровождаемая торжественным Созимо, не сдержала восхищённого вздоха при виде обстановки, но всё же взяла себя в руки и как равного поприветствовала Лорда Принца. Тот поцеловал воздух над её кистью и предложил посетительнице сесть.

Августа едва заметно волновалась, что резко контрастировало с её обычной маской железной леди. Происходящая из молодого рода Анди, запомнившегося общественности первоклассными боевыми магами и, как и многие другие семьи, сгинувшего в годы войны с Гриндевальдом, Леди Лонгботтом действительно была железной леди, твёрдой рукой управлявшей родом сначала при слабовольном и чересчур увлекающемся муже, а после его смерти при несовершеннолетнем сыне. Тот, правда, по достижении семнадцати лет Лордом не стал, предпочтя пойти в школу авроров, так что управление родом Лонгботтомов уже два десятка лет полностью лежало на его матери.

Предложив даме чаю и получив в ответ милостивый кивок, Снейп внимательно оглядел волшебницу. Ей шёл всего шестой десяток, но нелёгкая судьба прибавила женщине возраста. Да, маглы дали бы ей не больше сорока, но для волшебницы это соответствовало бы восьмидесяти.

Разумеется, перед визитом Снейп ознакомился с биографией Леди Лонгботтом и ещё больше зауважал её. Августа потеряла дом, когда в 1941 году магловская бомба превратила мэнор рода Анди в руины. Девочка с матерью в это время гостили у дальних родственников по материнской линии, а её отец и дядя сражались против немецких магов. Они оба погибли спустя год после разрушения родового гнезда.

Умереть с голоду женщине с дочерью не дала родня. Худо-бедно Августа закончила обязательные пять курсов в Хогвартсе, сдала СОВ, особо отметившись на экзамене по боевой магии, после чего ушла на фронт, чтобы отомстить за погибших отца и дядю. Вернулась на родину Августа уже полноценным боевым магом, получив кольцо Мастера сразу после совершеннолетия — на войне тянуть или устраивать экзамены не было смысла. Впрочем, титул не слишком пригодился девушке в будущем.

После войны их было много таких — рано повзрослевших и поседевших детей с глазами стариков, без дома и родни, которым некуда было идти и не для кого жить. Нужда в боевых магах отпала, волшебники быстро забыли своих героев, занявшись восстановлением разрушенного быта. А маленькие волчата остались оседать в Лютном, умирать в трущобах, загибаться под рабскими клятвами, неосмотрительно данными тем, кто успел подсуетиться и приманить растерянных детей на ласку и тепло.

Августа была слишком умна, чтобы попасться на такую уловку, и слишком сильна, чтобы опустить руки и сдаться. За ней была рано постаревшая мать и её родня, и теперь пришла пора девушки отплатить им за то добро, которое они ей дали в начале войны. Волшебница не сдавалась и не теряла веры в лучшее, хватаясь за каждую возможность принести домой лишний сикль. Магия позволяла жить, практически ничего не тратя, но случилась беда — мать Августы слегла с магической лихорадкой, и на её лечение требовалась большая сумма, которой у семьи не было.

И тогда девушке пришлось пойти на шаг, которого она до сих пор избегала всеми силами, — выйти замуж. Пусть Древнейшее и Благороднейшее семейство Лонгботтомов значительно обеднело за прошедшие столетия, обеспечение большого семейства невесты не должно было составить для рода проблем. К тому же Наследник Лонгботтом, несмотря на слабый и зависимый характер, действительно любил Августу. Поэтому волшебница навсегда отложила в сторону своё кольцо Мастера и вошла в род мужа, вскоре подарив ему наследника.

Собственно, на этом официальная биография заканчивалась. Но Снейп-то знал, что Леди, пусть и давным-давно махнула рукой на карьеру боевого мага, всё ещё могла показать молодёжи, с какой стороны держаться за палочку.

— Я не хочу тянуть время, — проговорил зельевар спустя пару минут светской беседы, уловив в мыслях собеседницы нетерпение и волнение, — поэтому предлагаю перейти к основной теме нашей встречи.

— Разумеется, — благодарно кивнула Леди. — Я думаю, вы уже знаете, что случилось с моими сыном и невесткой. Я хотела бы попросить вас посмотреть, можно ли как-то помочь им.

Снейп видел, как тяжело даются Августе эти слова. Чуть заглянув к ней в голову, он узнал, что волшебница уже потратила значительную часть своего состояния на бесплодные попытки вернуть к полноценной жизни сына и его жену. К чести Леди Лонгботтом стоило сказать, что она прилагала по излечению невестки ничуть не меньше усилий, чем по спасению сына, несмотря на то, что чересчур мягкую и робкую Алису недолюбливала.

Несмотря на все усилия британских целителей, состояние супругов не улучшилось. Августа пробовала обращаться к зарубежным медикам, но те не желали оказывать услуги англичанам или задирали такие цены, что Лонгботтомам и за столетие было не собрать. Гильдия менталистов даже не ответила на запрос Леди — после запретов на официальное использование менталистики в ряде стран Магической Европы гильдия перебралась куда-то в Азию, и вестей от неё не поступало уже полсотни лет.

Принц, единственный колдомедик-британец, имеющий направленность лекаря душ и родовой дар к этому направлению, был последней надеждой Леди Лонгботтом. Но злоупотреблять своим положением волшебник не спешил.

— Я предлагаю не затягивать.

— Что насчёт цены? — спокойно поинтересовалась Августа, пряча за невозмутимостью бурю эмоций.

— За погляд денег не берут, — не менее серьёзно ответил Снейп. — Я предпочту сначала изучить недуг, а уже после определять, способен ли я вообще с ним справиться.

— Благослови вас небо, — склонила голову Августа.

Маг ничего не ответил, только кивнул в ответ, поднялся и помог встать волшебнице. Через четверть часа они уже поднимались по ступеням поместья Лонгботтомов.

— Я не стала пока помещать их в Мунго, — тихо проговорила Августа. — Пока ещё есть надежда…

Волшебник кивнул. Да, переместить их в палату для душевнобольных на пятом этаже больницы значило расписаться в бессилии целителей.

Поднявшись на второй этаж, Леди провела Снейпа по коридору и остановилась у одной из дверей.

— Дорогие, я вернулась.

Голос Августы неуловимо изменился, когда она зашла в большую светлую комнату. Вероятно, раньше она была спальней молодых супругов, теперь же помещение больше походило на больничную палату. Светлые стены, простая обстановка, идеальная чистота. У кровати на слишком большом для такого существа стуле сидела необычная домовушка. Её кожа больше походила на кору осины, нос напоминал сучок, руки — веточки, а вместо волос рос мох.

— Адди, как они? — с затаённой надеждой спросила Августа.

— Всё так же, хозяйка, — грустно отозвалась эльфийка, смахнув огромную слезу.

Леди Лонгботтом только вздохнула. Взглядом испросив разрешение на диагностику, Снейп приступил к работе, внимательно вглядываясь не столько в результаты диагностических, сколько в разум двух магов. Начал, как обычно, с женщины.

— Клянусь говорить правду и ничего кроме правды, — через десяток минут, наполненных для Августы тревожным ожиданием, проговорил зельевар. Навредить пациенту благодаря клятве колдомедика он и так не мог. — Вы очень вовремя связались со мной. Чьё-то проклятие оторвало разум Алисы от тела, сейчас она просто плывёт в темноте, в абсолютной тишине, без каких-либо запахов или вкусов, а её телом управляют базовые рефлексы. Магл в такой ситуации сошёл бы с ума через неделю, но у Алисы есть доступ к толике её магии, так что для неё в безграничной пустоте существует всё же некоторая точка отсчёта, островок внешнего мира.

— Вы можете её вытащить? — хладнокровно поинтересовалась Августа, но Снейп знал, как трудно ей даётся это спокойствие.

— Могу, — кивнул волшебник. — Только вот стоит ли?

— В каком смысле? — нахмурилась Леди.

— Видите ли, я склонен считать, что это заклинание на Алису наложили скорее ради её спасения, чем ради причинения вреда.

— Что вы имеете в виду?

— Дело в том, что кроме этого заклинания на Алисе лежит проклятие prope mortem.

— Что?.. — поражённо воскликнула волшебница.

Prope mortem, или заклятие близкой смерти, было придумано в седой древности. Применяли его мужья, заставшие жён за изменой. Заклинание превращало ведьм в сквибок, а затем убивало, причём процесс этот был долгим и весьма мучительным. Но и цена чар была высока — если жена была невиновна или даже если контакт с другим волшебником был, но до последнего контакта с законным супругом, проклятие действовало куда слабее, всё же значительно ослабляя ведьму и причиняя ей боль, но и накладывающему возвращался такой откат, что использовать это заклинание рисковали только в самых крайних случаях.

— Заклятие, разрывающее связи разума и тела, заморозило действие prope mortem, но не отменило. Стоит мне снять его…

— Но… как?.. — для Августы известие стало ударом, она отказывалась верить, что её сын был способен на подобное, хоть и понимала, что Принц не мог ей врать.

— У вас есть Омут памяти? — со вздохом поинтересовался волшебник.

— Адди! — рявкнула Леди Лонгботтом, беря себя в руки. — Омут памяти! Срочно!

Получив небольшую чёрную чашу, исписанную древними кельтскими рунами, Снейп аккуратно подцепил кончиком палочки пучок воспоминаний Алисы, встряхнул, выстраивая очерёдность просмотра, и опустил в Омут. Августа, ни слова не говоря, склонилась над чашей, не погружая туда лицо, просто всматриваясь остановившимися зрачками в тёмную глубину.

Снейп знал, что она там видит. Короткие сценки, сменяющие друг друга.

Вот Алиса идёт на первое свидание…

Вот отец сообщает ей, что она будет помолвлена с другим…

Вот возлюбленный узнаёт о помолвке…

Вот Алиса отказывается ему отвечать и разрывает все отношения…

Вот будни девушки с нелюбимым супругом…

Вот рождение сына, который стал центром вселенной волшебницы…

Воспоминания сменялись, Августа видела, как Фрэнк заполучил одно из писем поклонника жены, как впервые обвинил её в измене, как не желал признавать сына своим, несмотря на родовой гобелен… Закончилось всё безобразной сценой с наложением проклятья. Через несколько минут после этого в дом ворвались Лестрейнджи и Крауч. Последним, что видела Алиса, были глаза Рабастана и заклинание, сорвавшееся с его палочки.

— Да, она была влюблена в младшего Лестрейнджа, — негромко произнёс мужчина, когда Августа закончила просмотр воспоминаний, — но между ними никогда даже поцелуев не было. Алиса полностью подчинилась воле отца и, видит Мерлин, была верной женой и любящей матерью.

— Что с Фрэнком? — хрипло поинтересовалась Леди Лонгботтом.

Она была бледна как полотно, но терять чувств не собиралась. Снейп и без менталистики видел, какой удар нанесли женщине эти вести.

— Его настиг откат. А сверху Беллатрикс Лестрейндж наложила на него одно специфическое семейное проклятие. Насколько я могу судить, оно заключается в том, что человек должен вспомнить весь причинённый им самим вред, прочувствовать на себе и раскаяться в нём.

— Я слышала о таком, — прошептала Августа, бледнея, казалось, ещё больше.

— Очень жестокое проклятие, как по мне. Даже у праведника найдётся, что вспомнить. Другое дело, что если человек уже раскаялся, загладил вину или же просто мстил и отвечал за другое зло, то все эти моменты он прочувствует на себе лишь раз. Но вот если вред был причинён преднамеренно, без повода или в куда большем объёме, чем следовало бы, он будет переживать эти моменты в теле жертвы раз за разом, пока не сойдёт с ума или искренне не раскается. Первый вариант куда более вероятен, думается мне.

— И что же делать?

— Если бы здесь было только это проклятие, я бы попытался, — вздохнул волшебник, — но отменить откат я не в силах. Вы могли бы убедить какого-нибудь волшебника добровольно принять часть отката на себя, но… Сами понимаете, полностью избавиться от него не выйдет. И, я боюсь, в результате такого ритуала вы получите двух недееспособных магов.

— Я хочу увидеть, — вдруг тихо заявила Августа.

В глазах ведьмы горела решимость идти до конца по выбранному пути. Снейп кивнул и вытянул воспоминания теперь уже из головы Фрэнка.

Смотреть эти воспоминания ему, пожалуй, было не менее больно, чем Августе. Троица из Фрэнка и близнецов Прюэттов превосходила и Мародёров, и близнецов Уизли вместе взятых. Другое дело, что старшее поколение было куда осторожнее и изощрённее в своих выходках, от которых страдали лишь слабые и беззащитные. Доказательств против себя они умудрялись не оставлять, так что наверняка никто ничего не знал, но смутные догадки по Хогвартсу бродили.

Вот за что Снейп искренне презирал и ненавидел подонков, так это за Обливейты. Неумелые Обливейты, наложенные на жертв и искалечившие не меньше десятка маленьких волшебниц и волшебников. Сейчас Снейп как никогда понимал Долохова, который пристукнул парочку Прюэттов, как только подвернулась возможность. Ведь школьными проделками гриффиндорцы, заполучившие мантии авроров, не ограничились. Кто там их считает, этих обитателей Лютного?

Всё бы ничего, но перед глазами зельевара стояло одно из последних воспоминаний Фрэнка. Как бы волшебник ни хотел забыть его, оно отпечаталось на подкорке словно калёным железом.

Вечер. Переулочки Магического Эдинбурга. Огоньки, фонарики на стенах домов и ветвях деревьев. Шумная толпа радующихся Йолю чумазых ребятишек.

Мерлин, неужели и у меня скоро будет такой? Никогда бы не подумала. Почему-то всегда считала, что замужество, дети — это что-то из далёкого будущего, а вон оно как повернулось.

Осирис? Осирис, где тебя носит? Опять куда-то сбежал, неугомонный. Ищи его теперь в такой толпе.

Пирожки? С чем у вас? Можно два с маком? Спасибо! Счастливых праздников!

Вот же маглы с палочками. Какое Рождество? Йоль на носу. А пирожки вкусные. Погодите, с маком? Я же никогда их не ела! Серьёзно, раньше мне казалось, что все эти истории про беременных женщин — выдумки. Где я вообще их слышала? Не от Меды же, право слово.

Интересно, как она там? Её дочурке уже лет шесть. Заявиться в гости, что ли? В честь праздника? Цисси говорит, она на меня похожа. Интересно было бы взглянуть. Но, Мерлин, кто их надоумил назвать дочь Нимфадорой?

Я свою назову Адара. И пусть Руди что угодно говорит. В конце концов, никто из них не рассчитывает, что родится дочь. Все ждут наследника. А я с нетерпением жду их реакции.

Осторожнее, молодые люди! Так недолго и поскользнуться.

Что там дальше? Каток? Жаль, что сейчас я не так ловка, чтобы вдоволь там повеселиться. А смотреть на веселье других — это скучно.

Осирис! Вот ты где, негодяй! А ну-ка быстро отпусти подол! Отпусти, кому сказала! Куда ты меня тащишь?

Что там? Крики? Куда все ломанулись? Ну и бардак. Хорошо хоть щиты выставить успела, а то бы раздавили.

Почему не выходит аппарировать? Портключи не работают? Мерлин, да что тут творится?!

Метка? Чёрная метка? Но здесь же ничего не планировалось! Руди бы сказал мне!

Ни одной знакомой фигуры. Внешний круг? Они совсем идиоты? Какая боевая операция посреди праздничной толпы? Совсем ополоумели?

Это не наши. Уроды, кто посмел? Как жаль, что я не могу залить всех вас Адским пламенем! Тут полно мирных магов, да и ребёнок большую часть сил отнимает.

Ребёнок! Видит Мерлин, я никогда не бежала от опасности, но ребёнок важнее гордости. Осирис, за мной!

Мордред! Задели, как же больно! Хорошо, хоть лечебные зелья на месте. Только бы успеть уйти.

Фрэнк? Фабиан? Гидеон? Что вам надо?

Да как ты смеешь так обращаться ко мне! А-а-а-а-а! Мордред, что вы творите?

Осирис! Его-то за что, уроды?

Я не собираюсь умолять тебя о прощении, гнида. Блэков таким не сломать. Да чтоб тебя-а-а-а!

Передышка? Что произошло? Почему так много магии? Малышка, что не так? Что они сотворили с тобой? Адара, нет!

Будьте прокляты, сволочи! Я найду вас.

Адеско Файр!

Темнота.

Августа с длинным всхлипом вынырнула из воспоминаний, не став смотреть следующие. Женщину душили сухие спазмы. Слёз не было, только всеобъемлющее потрясение. Снейп понимал её. У самого дыхание перехватывало, стоило вспомнить…

«Получается, Фрэнк сам?.. Сам, своими руками создал Безумную Лестрейндж?» — пронеслось в голове Августы.

Да, Белла выжила и даже не пострадала в Адском пламени. Но ребёнок погиб. С тех пор более яростной последовательницы у Тёмного Лорда не было. Снейп помнил, как резко тогда поменялась взбалмошная, как все Блэки, но всё же полностью адекватная ведьма, превратившись в живое воплощение ярости и смерти.

— Что будет, если я отсеку его от рода? — хрипло поинтересовалась Леди, прерывая размышления волшебника.

— Он умрёт, — просто ответил Снейп.

— Я правильно понимаю, для излечения Алисы вам потребуется ждать следующего праздника?

Августа сменила тему, но волшебник видел, что она уже вырвала с корнем из сердца всякую привязанность к сыну. Сейчас перед ним стояла Леди Древнейшего и Благороднейшего дома Лонгботтомов, а не рано постаревшая, растерянная и разбитая на осколки волшебница.

— И курс зелий для купирования проклятия, — кивнул Снейп.

— Проклятие я сниму, — отрезала Августа. — Что вы хотите за лечение Алисы?

— Один цветущий кустик Двулистника Грея, — предложил зельевар, прекрасно зная, что в теплицах Лонгботтомов есть несколько таких.

— Идёт, — решительно кивнула Августа, пожимая протянутую руку.

Продажа одного такого растеньица могла бы кормить Леди с внуком полгода, но волшебница готова была заплатить и гораздо большую цену за излечение невестки. И Снейп не мог не уважать её за это, как и за твёрдость жизненных принципов, которые только что выдержали таранный удар.

— Осторожно! — Шагая по тёмному коридору за хозяйкой поместья, Снейп так глубоко ушёл в свои мысли, что едва успел подхватить кувыркнувшегося к нему под ноги малыша.

— Невилл? Что ты тут делаешь? — нахмурилась Августа, разворачиваясь и окидывая взглядом волшебника с пухлым ребёнком на руках.

По-хорошему, ведьме стоило бы проклясть наглого мага — тянуть руки к чужому Наследнику, пусть и совершенно неосознанно, было серьёзной наглостью. Но Принц пришёл в этот дом как целитель, поэтому Леди Лонгботтом ограничилась лишь острым предупреждающим взглядом, после которого волшебник поспешил поставить Невилла на пол.

Этот малыш в корне отличался от Драко. Вместо энергичности — застенчивость, вместо любознательности — робость. Налицо — проблемы с психикой на почве неоднократных нервных потрясений. Но серьёзность, стоящая в больших серых глазах, не давала оторвать взгляда от круглого личика.

— Что с ма? — серьёзно спросил Невилл, одной рукой придерживаясь за стену и глядя прямо в глаза волшебнику.

— С ней всё будет в порядке, — твёрдо пообещал Снейп, с высоты своего роста глядя на малыша. — Я вылечу её.

— Правда? — малыш болезненно вскинул брови.

— Правда, — серьёзно кивнул маг.

— Хорошо, — облегчённо вздохнул Невилл и, успокоенный, забрался на руки к подошедшей бабушке.

— И как только решился? — удивлённо покачала головой та, глядя на внука. — Обычно всех незнакомцев пугается, а тут…

Глава 12. Тени и маски

Надвинув капюшон на голову, Снейп проскользнул сквозь Дырявый котёл в паб «Зелёный дракон». В обоих заведениях было пустовато, только проснувшиеся постояльцы медленно выползали из комнат на завтрак, а сонные бармены дремали за стойками. Ещё бы, семь утра. Но Амадей Блишвик вставал рано. Его ответ на своё письмо Северус получил по возвращении в замок день назад.

Низенькую фигуру волшебника равнодушно проводил взглядом бармен. Не удержавшись, Снейп скользнул к нему в разум. Да, всё как он и думал — мелкий сотрудник Отдела Тайн под Обороткой. Дальше в мозги быстро не пролезть — хоть волшебник не был менталистом, но окклюментивный блок стоял серьёзный, с наскоку не расковыряешь.

Сам Снейп тоже в своём настоящем облике показываться не желал. Только он вместе с Оборотным использовал не артефакт, меняющий ауру, а зелье из родовых запасов. Оно было надёжнее, создавало куда более качественную иллюзию и не сбоило в самый неподходящий момент.

Прошаркав до лавочки Блишвика, Снейп тяжело спустился по ступенькам — доставшееся ему с Обороткой тело было куда менее ловким и быстрым, чем его собственное. Вдобавок донимали одышка и прострелы в спине. Задев сигналку четыре раза, волшебник облокотился на прилавок и равнодушно оглядел давно знакомый интерьер, растирая занывшую спину.

— Снейп? — удивлённо вскинул брови Мастер, выйдя к посетителю.

— Смитт, — недовольно поправил тот. — Снейпа здесь не жалуют, вот он сюда и не суётся, предпочитает мне долю отлистывать.

— Весьма предусмотрительно. В таком случае прошу за мной, здесь такие важные дела не делаются.

— Разумеется, — проворчал Снейп и засеменил вслед за хозяином.

Во внутренних помещениях лавки он ни разу не бывал, но и глядеть тут, в общем-то, было не на что. Склад готовых палочек и разнообразных аксессуаров для них, склад материалов, мастерская за семью замками и коридор, ведущий, судя по всему, на жилую половину дома.

— Снейп писал, у него есть интересные ингредиенты на продажу.

— Конечно-конечно. — Северус засуетился, доставая из кармана свёрток из промасленной бумаги. — Вот, взгляните, волосы из гривы келпи, все как на подбор.

— Я предпочитаю не ограничиваться одними лишь волосами, — нейтрально отозвался Мастер, беря свёрток и рассматривая длинные голубоватые пряди, которые на концах превращались в странным образом отделённые друг от друга и не растекающиеся водные струи.

— Разумеется, сэр, разумеется, — часто закивал зельевар. Ему даже не нужно было играть, достаточно было отпустить на свободу рефлексы, заложенные во взятой напрокат нервной системе. — Можем предоставить кровь, чистая, из артерии.

— Было бы неплохо, — кивнул Блишвик, заворачивая волосы обратно и откладывая в сторону.

— Зэль, — гнусаво скомандовал Снейп. — Гандизэльвус! Дал же хозяин имечко.

— Что мерзкому полукровке надо? — проскрипел появившийся домовик, заранее проинструктированный для такого развития событий.

— Принеси мне кровь келпи, да пошевеливайся!

— Бегу и падаю, — проскрипел в ответ домовик и исчез, чтобы тут же появиться с флаконом мерцающей голубой жидкости в руке. — Лови, коротышка.

— На себя глянь, уродец! — взвизгнул вслед исчезнувшему эльфу зельевар, едва успевая подхватить флакон. — Вот, сэр, взгляните, это вам подойдёт?

— Это эльф Снейпа? — слегка огорошенно поинтересовался Блишвик.

— Это не эльф, это чудовище, — проворчал зельевар, про себя посмеиваясь над произведённым эффектом. — Уже не знаю, где его Снейп откопал, и знать не хочу. Так что скажете про кровь, сэр?

— Да-да, — встряхнулся Амадей и взял флакончик. — Действительно великолепное качество. Но Снейп писал мне ещё о некоторых ингредиентах.

— Конечно-конечно, сэр, одно мгновение, сэр, — маг аккуратно достал из кармана большой свёрток из драконьей кожи. — Вот, сэр, это когти, глаза, щетина, яд и кровь акромантулов.

— Прекрасно, просто прекрасно, — Мастер внимательно разглядывал грязно-зелёную маслянистую жидкость в колбе с этикеткой «Acromantula venom».

— Осмелюсь предложить, сэр… — Снейп ради вида помялся, — есть ещё ингредиенты от паукообразных химер.

— Вы, случаем, имеете в виду не тех мелких паучков, которые водились в Запретном лесу? — Глаза Блишвика загорелись. — Раньше мне никак не удавалось отловить хоть одного живым, чтобы выделить свежий яд. А теперь они вообще исчезли вместе с акромантулами!

Мастер так воодушевился, что невольно оговорился, дав понять, что у него тоже есть доступ в Запретный лес, и менталист видел, что это действительно было случайной оговоркой. Впрочем, Снейп был ничуть не удивлён.

— Да, сэр, мне тоже очень жаль. Но у Снейпа осталась пара флакончиков.

— Давайте так, пара десятков флакончиков. Будь их меньше, стал бы он продавать! С другой стороны, ингредиент искусственный, капризный, зачем он ему в больших количествах? Да, с этим будет очень интересно поработать!

— Зэль! Клыкастая твоя морда, где тебя носит! — Снейп алчно сверкнул глазами для вида и подпрыгнул, демонстрируя нетерпение. — Принеси мне яд Lorem lucis! Пошевеливайся, паразит!

— На себя глянь, тля зелёная, — проворчал появившийся домовик, подавая миниатюрный флакончик волшебнику. — Будут мне тут всякие альтернативно одарённые указывать.

— Интересный у него характер, кхм, — кашлянул, скрывая улыбку, Блишвик.

— Весь в хозяина, — вздохнул Северус, про себя покатываясь со смеху от изобретательности эльфа. — Вот, сэр, возьмите.

— Пожирающие свет?

Аккуратно взяв одетой в перчатку из драконьей кожи рукой флакончик, Мастер встряхнул его и осмотрел получившиеся серебристые завихрения в тягучей жидкости.

— Снейп название придумал, у нас и прижилось, — хлюпнул носом зельевар.

Блишвик кивнул, продолжая рассматривать флакон. Северус аккуратно коснулся его мыслей и внутренне довольно улыбнулся. Как он и хотел, Блишвик принял его за одного из членов непровозглашённого шотландского ковена собирателей, внешность которого Снейп скопировал.

Собиратели занимались сбором редких ингредиентов в Запретном лесу и других волшебных местечках Шотландии. Заправляли там всем Булстроуды и Селвины. Штаб-квартира ковена как раз располагалась в одном из горных особняков Селвинов неподалёку от Стерлинга.

На самом деле «ковен» был неправильным названием — ритуалов по созданию ковена ни Булстроуды, ни Селвины не проводили. Они просто объединили вокруг себя большую часть сборщиков ингредиентов, промышлявших в Запретном лесу, и дали им относительную стабильность, взяв на себя все бюрократические проволочки.

Не создавали ковен по двум причинам — из-за огромной энергозатратности ритуала и по причине налогообложения. Обычных магов никто не обязывал отчислять что-либо в казну Министерства. Предприятия и лавки платили только отчисления ковену, аренду или налог на недвижимость на торговых улочках. Налог этот покрывал исключительно затраты на поддержание расширения пространства, на маглоотталкивающие чары и щиты. Министерство же держалось исключительно на отчислениях древних чистокровных родов и на налогах с ковенов. Причём Снейп бы ещё поспорил с некоторыми чистокровными, что давало больше дохода.

И если доходы трёх теневых ковенов Лондона, да и остальных, разбросанных по всей стране, были куда выше официально декларируемых, за счёт чего им без проблем удавалось покрывать все налоговые сборы, то собирателям было куда сложнее. Министерство уже давно пыталось наложить лапу на торговлю редкими ингредиентами, так что здесь нарастить незаконные обороты было практически невозможно. И если аристократическим родам с соответствующими дарами и давними знакомствами вроде Лонгботтомов ещё удавалось отбиваться, то простым магам делать было нечего.

Хоть какую-то защиту и гарантированный заработок предоставлял ковен собирателей. В нём состояла половина населения Хогсмида и соседних деревушек, стоящих неподалёку от Запретного леса, а также множество других волшебников, на постоянной основе промышляющих продажей собранных там ингредиентов.

Оборотни тоже вроде бы присутствовали, но они были слишком горды, чтобы подчиняться магам, так что перевёртыши считали ковен посредником, который избавлял их от ксенофобии и нетерпимости непосредственных покупателей. Но по факту они тоже состояли в ковене — отдавали часть дохода перекупщикам в качестве налога и получали защиту.

Защиту-то защиту, но отнюдь не полную. В ковене было достаточно прикормленных Министерством стукачей, а заставлять магов давать серьёзные клятвы для усиления безопасности мешало как раз отсутствие статуса ковена. Собственно, именно поэтому Снейп не заказывал у него серьёзные ингредиенты, только изредка брал самые ходовые, а редкие покупал напрямую у собирателей или искал сам.

— А что по последнему ингредиенту? — вырвал из размышлений зельевара голос Мастера.

— Да-да, — опять засуетился Северус. — Вот.

На стол опустился свёрток из драконьей кожи. Чуть развернув его, Блишвик зажмурился — свет от перьев феникса на миг ударил в образовавшуюся щель и попал прямо в глаз магу. Чуть отстранившись, он полностью откинул кожу и восхищённо посмотрел на три великолепных пера из хвоста Фоукса.

— Потрясающе, — прошептал он, отступая на шаг.

— Если желаете, сэр, могу предложить ещё прах феникса, — шмыгнув носом, подобострастно шепнул Снейп.

— Я… Не уверен, что смогу сейчас оплатить это, — пробормотал Мастер, заворожено глядя на угольно-чёрный пепел со вспыхивающими в нём алыми искрами, пересыпающийся в колбе.

Он стоил куда дороже, чем перья, куда дороже. Если перо у дикого феникса мог выдернуть ловкий путешественник или просто удачливый маг, то заставить бессмертную птичку сгореть, а потом изловчиться собрать пепел, не привлекая внимания сородичей феникса, было куда более серьёзной задачей. Дикий феникс вполне мог просто переместиться в другое место или залить первобытным огнём огромный участок территории, на которой находился враг. Снейп оставался жив после всех выходок против Фоукса только потому, что нужен был Дамблдору.

— Снейп писал вам, в какой форме он готов получить часть оплаты?

— Разумеется, — кивнул Амадей, отрывая взгляд от колбы. Северус подозревал, что сам он с таким же вожделением смотрел на редкие ингредиенты для зельеварения, которые не мог достать. — Но я не очень понимаю, почему вы сами не выполнили его заказ.

— Отчётность, — вздохнул маг. — Такие заказы жёстко контролируют, а с Падре Снейп… э-кхм… скажем так, слегка разошёлся во мнениях, так что через Тёмную тоже не достать.

— Да-да, я в курсе. Но его заказ не покроет яда Lorem lucis, перьев и праха феникса.

— Снейп хотел приобрести палочку одному своему знакомому, — мелко закивал маг, подавая Мастеру накопитель с энергией из дневника Тёмного Лорда.

— Что ж, посмотрим, — кивнул Амадей, беря кристалл и выходя из склада.

Вернулся он через две минуты со странным выражением лица и двумя свёртками в руках. Из первого доносился отчётливый запах валерианы, а второй ничем не пах, зато был длинным и узким. Снейп с поклоном и благодарностями спрятал в карман свёрток с корнем красной валерианы и развернул второй.

Там была палочка. Великолепная палочка. Под слоем лака в солнечном свете, льющемся из окна, переливалось, казалось, то ли жидкое золото, то ли Феликс Фелицис. Угловатая оправа оливково-зелёного накопителя только усиливала сходство с ювелирным изделием.

Но стоило взглянуть на палочку в тени, как впечатление безумно дорогой безделушки исчезало без остатка. Из-под сияющего золота выглядывали ряды кельтских рун, выполненных из более тёмной древесины и складывающихся в отнюдь не миролюбивые заклятия на древнем языке, камень в навершии приобретал алый оттенок, напоминающий Снейпу цвет глаз его Повелителя. И ощущение от палочки в руке резко менялось. Если сначала Северус чувствовал её как нагретую солнцем кость, лёгкую и приятную на ощупь, но всё же подсознательно оставляющую жутковатое впечатление, то теперь он сжимал в ладони ледяную ядовитую змею.

— Я благодарен вам, сэр, — внезапно произнёс Блишвик, глядя, как Снейп поспешно прячет палочку обратно в свёрток, — за то, что мне не придётся теперь встречаться с этим покупателем. Право слово, даже не желаю знать, кому предназначается эта палочка.

— Отчего так? — живо поинтересовался Северус.

— Извольте. Как вы знаете, изготовители волшебных палочек могут глубже судить о волшебниках по их концентраторам. В этом случае картина получается… своеобразная. На изготовление этой палочки пошло три древесины. Боярышник говорит о противоречивости, внутреннем конфликте, сложном характере своего владельца. Пихта рассказывает о том, что он пережил смертельную опасность. Её не зря называют деревом выживших, не зря. Пихта достаётся собранным, целенаправленным, сильным духом и нередко пугающим волшебникам. Ну а тис, как говорят, дарит владельцу власть над миром мёртвых и живых. Сами посмотрите, портрет вырисовывается впечатляющий.

— Не могу не согласиться.

— Накопитель из александрита, — продолжил Мастер. — Императорский камень, камень сильных и волевых лидеров. Но в то же время двуцветный, двуликий минерал, имеющий странную связь с потусторонним миром. Завершает картину сердцевина. Взгляните, иллюзия расплавленного золота — не совсем иллюзия. Мне удалось, не побоюсь этого слова, чудо. Я выкупил у гоблинов практически полностью выдохшийся яд василиска, слегка поэкспериментировал над составом на его основе и наложил получившуюся смесь тонким слоем поверх заготовки палочки. Она и создаёт иллюзию золота на свету. А внутри самой палочки — полая кость василиска с парой капель его крови и порошком из чешуи Короля змей. Да уж, неудержимая тяга к знаниям, жажда лидерства, жестокость, способности к тёмной магии и некромантии… Я продолжаю стоять на своём — не желаю, чтобы этот клиент появлялся на пороге моей лавки.

— Понимаю, сэр, — вздрогнув, кивнул зельевар. — Я скажу Снейпу.

— Хорошо. — Мастер облегчённо вздохнул. — Держите, это браслет-кобура. Теперь мы в расчёте.

Снейп кивнул и посеменил к выходу. Цена была справедливой. Он представлял себе, сколько стоят даже выдохшийся яд василиска и остальные части его тела, использованные для палочки. Как бы ему самому не пришлось доплачивать, но Блишвику, видимо, не терпелось избавиться как от палочки, так и от призрачной возможности встретиться с её обладателем.

«Вот и от пятой избавился», — уловил в его мыслях Снейп. Другого зельевар и не ожидал.

— А с вами не так уж легко встретиться, мистер Снейп, — насмешливо поприветствовал вошедшего мага Падре.

— Ничуть, — живо отозвался зельевар, по кивку хозяина кабинета занимая кресло посетителя. — Вы просто не умеете приглашать.

В ответ Падре только рассмеялся, но тут же резко оборвал смех и устремил колючий взгляд на посетителя. Не то чтобы это хоть как-то повлияло на Снейпа, который распространял вокруг себя волны равнодушия, так что маг достаточно быстро прекратил грубое давление.

Он был немолод и действительно чем-то походил на католического священника. Чуть полноватая фигура, чисто выбритые щёки и лысая голова. Но холодный взгляд из-под тяжёлых век и давящая, удушающая аура вызывали у Северуса ассоциацию скорее с фигурой Великого инквизитора.

Кабинет, оформленный в коричневых и тёмно-бордовых тонах, полностью отражал суть своего хозяина. Кресло, больше похожее на трон, массивный стол с множеством ящиков, тяжёлые шкафы со сложными замками и толстыми стенками, полумрак, разгоняемый только двумя тяжёлыми канделябрами на столе. Зеленоватый воск свечей в них заставил Снейпа собраться и наложить на себя множество щитов против ядов в воздухе.

А раз игра пошла на таком уровне, то не будет лишним подмешать немного своего состава. Действует даже через слои одежды, газ без цвета и запаха — одно из тех сложнейших зелий, которое используют легилименты, лишённые дара менталиста. Разум Падре не поддаётся сканированию. Видимо, артефакт, и неслабый, раз даже эмпатия улавливает лишь лёгкие тени эмоций. Состав не отменит его действия, зато заставит мага рассказать чуть больше, чем тот планировал изначально. Зачастую этого достаточно, чтобы самостоятельно достроить картину. Жаль, что более сильные составы гораздо легче засечь. Но что поделать? Обойдёмся и этим.

— А вы за словом в карман не лезете, — спустя несколько мгновений молчания продолжил Падре. — Неплохое, но опасное качество.

— Жить вообще опасно, — пожал плечами Снейп. — Как говорится, жизнь — это такая смертельно опасная болезнь, после которой никто не выживает.

— О, так вы фаталист? — Падре сложил пальцы домиком у подбородка и с интересом взглянул на собеседника.

— Предпочитаю не причислять себя ни к одному из психотипов.

— Отчего же?

— Не люблю абстракции и обобщения. Особенно философские. Они крайне редко соответствуют реальности.

— Понимаю, — задумчиво кивнул Падре, откидываясь на спинку кресла. — Собственно, в отношении вас любые прогнозы не соответствуют реальности. Прорицатели ничего внятного сказать не могут, аналитики раз за разом ошибаются, поисковики не способны обнаружить ваше местоположение, а взломщики не могут найти ни одного тайника в вашем доме.

— И поэтому вам приходится писать мне до востребования, как самому обычному волшебнику, который решил пополнить домашнюю аптечку, — чуть насмешливо завершил фразу Снейп, давя гнев от сообщения, что его дом взламывали. Впрочем, это вполне могло быть и блефом, кто знает.

— Именно так, Мастер, — остро глянув на Снейпа, ответил волшебник.

— Вы льстите мне. Мы оба знаем, сколько неприятностей вы могли бы причинить мне, если бы всерьёз задались этой целью.

— Но тогда бы вы точно отказались идти на сотрудничество. Да и мои коллеги… скажем так, не поддерживали идею силового давления, — Падре поморщился. — Вы очень ловко сменили тему, Мастер. Что ж, как пожелаете, вернусь к основной цели нашей встречи.

— Только не говорите мне, что вам просто нужен зельевар, — тяжело глянул из-под опущенных век Снейп.

— В Британии вы единственный имеете титул Мастера зельеварения, — спокойно отозвался Падре, никак не реагируя на то, что его перебили.

— Во-первых, теперь титул есть и у Принца. А во-вторых, я уверен, у вас в подчинении достаточно подмастерьев, которые не сдают экзамен на титул, хотя уже давно могли бы быть Мастерами.

— Догадались? Или подсказал кто? — прищурился Падре. — Я не могу рисковать такими ценными специалистами.

Снейп понятливо кивнул. Не ему одному показалась подозрительной череда смертей британских Мастеров зельеварения. Падре совершенно справедливо не стал нарываться.

— Я думал об этом и сам бы поступил так же, будь у меня альтернатива.

— Вот как? — поднял бровь хозяин кабинета. — Впрочем, я и не сомневался… Вернёмся всё же к делу, — оборвал сам себя волшебник. — Вы, Мастер, наделали много шума своим выступлением в Италии. Даже наше маленькое общество не меньше месяца бурлило, перспективы действительно вырисовывались интересные.

Снейп легко усмехнулся. Да уж, особенно много перспектив его выступление открывало отравителям и прочим криминальным элементам, даже Магистр оценил на своей шкуре. Так или иначе, Северус не собирался угрызаться совестью по поводу использования результатов своих исследований. Волшебники успешно травили друг друга и задолго до этого, травят сейчас и будут травить ещё долгие годы.

— Такое открытие вполне могло принести вам титул Магистра, — продолжил Падре, вырывая Снейпа из размышлений. — Вы уже набрали необходимое число публикаций в периодике, монографию, думается мне, свет увидит не позже зимы, а вот остальное… Я хотел задать вам вопрос, мистер Снейп… — Волшебник чуть подался вперёд.

— Почему у меня до сих пор нет ученика? — закончил за него Северус, поднимая бровь.

— Именно, Мастер, именно. Не сомневаюсь, с вашими связями в Италии найти перспективного зельевара в ученики не составило бы труда. Но вы медлите, и это с одной стороны настораживает…

— А с другой открывает ряд перспектив, — опять перебил Снейп. — Петтигрю, Крессвелл. Кто следующий?

— Даже так?

Падре откинулся на спинку кресла и внимательно глянул на собеседника. Снейп остался невозмутим.

Разумеется, он не сунулся в логово мантикоры неподготовленным. Проигнорировав собственный внутренний протест, Принц вернулся в закрытую секцию родовой библиотеки и просмотрел всё, что хоть как-то было связано с Триадой. Немало информации ему дала и поверхностная память одного из напавших на него подручных Падре, которую Северус предусмотрительно скопировал, а потом потратил не один час на распутывание ассоциативных цепочек чужого сознания.

Это дало ему немало информации в самой неожиданной сфере. Оказалось, что в Хогвартсе Снейп учился параллельно с несколькими ребятами из ковена. Он, собственно, и во время обучения подозревал, что эти ученики излишне тесно связаны с криминальными кругами магического мира, но получить этому непосредственное подтверждение было неожиданно.

Родители Петтигрю оба состояли в ковене торговцев, и Падре оплатил учёбу в Хогвартсе для их не слишком сильного магически сына. Питер был выбран за талант быть абсолютно незаметным и не привлекать лишнего внимания. Когда он успешно влился в компанию двух родовитых чистокровных, внутренний круг уже готов был праздновать победу.

Питер действительно умел выискивать нужную информацию в болтовне сокурсников, а уж когда он стал анимагом-крысой, информация потекла рекой. Но чем дальше, тем больше Петтигрю подпадал под влияние Дамблдора, который каким-то образом смог снять клятвы Питера и полностью подчинить его себе. Ковен не среагировал вовремя, и Петтигрю был потерян.

Второй опыт Падре был куда более удачен. Дирк Крессвелл, невероятно талантливый сын воровки и художника, был отправлен в Хогвартс в статусе маглокровки, для того чтобы создать себе репутацию для дальнейшего продвижения по карьерной лестнице. Талант Дирка обратил на себя внимание всех профессоров, ещё на третьем курсе он попал в клуб слизней, и после блестящего окончания школы Слизнорт устроил юношу в управление Министерства по связям с гоблинами, где тот сейчас строил прекрасную карьеру. По крайней мере, так думал Слизнорт, который на деле послужил прекрасной ширмой для прикрытия криминальной поддержки Крессвелла.

— Решили повторить опыт? — светски поинтересовался Снейп. — Раз вы говорите об учениках, значит, кандидат уже учится в Хогвартсе. Четвёртый или пятый курс, я думаю. До этого сложно распознать талант в зельеварении, если ребёнок не из чистокровного рода. А позже он наверняка бы попал на продвинутый курс зельеварения. Но туда идти — навлекать лишний риск на ученика. Значит, четвёртый или пятый курс. Даже четвёртый. На пятом к ученикам уже приглядываются, таскают на профориентацию. Я бы точно узнал, если бы в Хогвартсе появился перспективный зельевар, но пока таких вестей нет, значит, его ещё не рассматривали так детально. И учится точно не на Гриффиндоре, на нём вы уже обожглись. Раз обратились ко мне, скорее всего, это Слизерин, хотя может и Равенкло. Но в Равенкло талант бы заметили, значит, Слизерин. И думается мне, ученик там в статусе полукровки. Тогда и равнодушие старины Слагги объяснимо. — Северус чуть приподнял уголки губ, глядя на непроницаемое лицо собеседника.

— Интересный анализ, — чуть наклонил голову Падре. — Можете добавить ещё что-нибудь?

— Остальное из области совсем уж туманных предположений, — пожал маг плечами. — Думаю, кандидат родился осенью или зимой, так у вас было бы больше времени, чтобы подготовить его к Хогвартсу. И что-то мне подсказывает, что это не кандидат, а кандидатка.

— Потрясающе, — послышался глубокий, но в то же время высокий горловой голос из-за спины Снейпа. — Тебя, Вито, сделали по всем фронтам.

Северус неторопливо встал и склонился в неглубоком поклоне перед вышедшей на свет статной женщиной преклонных лет. Она чем-то походила на Леди Лонгботтом — такая же сила и властность окружали её, но Северус нутром ощущал, насколько стоящая перед ним колдунья старше и мудрее Августы. Её и её соседа Северус заметил ещё в самом начале, но принял за охранников. Теперь же стоящая перед ним ведьма показывала, насколько зельевар ошибся.

В полумраке с танцующими отблесками пламени он лишь смутно угадывал черты лица Авроры, но даже сейчас было понятно, насколько колдунья красива. Она казалась ожившей греческой статуей. Даже морщины не портили высокий лоб, прямой римский нос, высокие дуги бровей, вытянутый овал лица. Волшебница чуть повернулась, и свет от пламени свечей выхватил сколотые на затылке густые медные волосы, смуглую оливковую кожу и глубокие синие глаза, удивительно молодые, но в то же время светящиеся той мудростью, которая появляется лишь у тех, кто в жизни перенёс немало трудностей.

— Видит небо, друг мой, сегодня удача не на твоей стороне, — вздохнул, соглашаясь с Авророй, выступивший следом на свет молодой волшебник.

Он выглядел не старше, чем на двадцать лет, и обладал завораживающей восточной внешностью. Роскошные чёрные кудри, смуглое узкое лицо с огромными глазами шоколадного цвета, капризная линия губ, изящная хрупкая фигура, подчёркнутая многослойным одеянием в арабском стиле. Но магия Маэстро чересчур напоминала на вкус энергию вейл — любовный флёр и неукротимый огонь в крови.

При взгляде на лукавый прищур юноши невольно вспоминались ифриты, огненные духи пустынь из арабских сказок. Бессмертные и чуждые людям создания. Тем интереснее пообщаться с их потомком. Укрепив ментальные щиты, Снейп вежливо отвесил поклон и вновь повернулся к Падре, который сейчас отчего-то внимательно следил за ним.

— Тебя, Тахир, тоже сделали, — внезапно весело фыркнул он.

Юноша лишь оскорблённо прищурился и отвернулся. Снейп поднял бровь, немо интересуясь происходящим.

— Редко кто, впервые увидев Тахира, не ведётся на его чары, — чуть насмешливо прокомментировала Аврора, опускаясь в одно из кресел у камина.

— О, я не предполагал, что этим могу оскорбить вас, — обратился Северус к юноше, интуитивно подстраиваясь под привычный тому стиль речи. — И я глубоко огорчён, что мои действия разожгли в вашем сердце обиду. Но много ли чести приносит восхищение лишь красотой? Истинная слава принадлежит делам, слух о которых расходится как круги по воде от камня, брошенного в озеро. И сердце подсказывает мне слушать о делах, а не взирать на красоту.

— Странно слышать речи твои, услаждающие слух и текущие словно мёд из уст змеи. — Маэстро, прищурившись, повернулся к Снейпу, и его глаза сверкнули тусклым отблеском пламени на раскалённых углях.

— От мыши родится мышь, а от змеи — змея, — поднял уголки губ волшебник. — Стоит ли винить змею в том, что она родилась ядовитой, если и мать, и отец её имели отравленные клыки? — Стоило жёстко определить свою позицию и подчеркнуть репутацию настоящего слизеринца. — Оставим благородство львам, а вероломство — волкам, змеям же останется мудрость.

Вито и Аврора с интересом прислушивались к диалогу. Лица колдуньи Снейп не видел, лишь её прямую фигуру на фоне пламени камина. А вот на лице Падре веселье сменилось на сосредоточенную внимательность.

— Истинно говорят, змея не может погибнуть от своего яда, — с улыбкой покачал головой Тахир. — Но и львам, и волкам яд змеи — смерть.

— Но если капля яда — отрава, то сотая её часть — лекарство, — хитро прищурившись, улыбнулся Северус в ответ, и вся компания рассмеялась.

— Пусть мудрость не иссякнет в твоих клыках, Северус Тобиас Снейп, — весело воскликнул юноша. — Я, Тахир ибн Джамиль ибн Самир ибн Хассан, рад назвать тебя своим другом.

— Это честь для меня, саид, — ответил Снейп, и волшебники поклонились друг другу, прижав правую руку к груди.

— И всё же, моя госпожа, я позволю себе отметить, что не только мне и Вито наш гость принёс неудачу, — с лёгкой улыбкой сказал Тахир, когда он и Северус заняли свои кресла. — Те трое ищеек, которые из охотников превратились в добычу, вышли из твоего гнезда.

Женская фигура в кресле недовольно повела плечами, и Снейп понял, что неприятности его только начинаются.

Разговор и в самом деле был тяжёлым. Триада многого хотела, но ничего не желала давать взамен. Быстро это осознав, зельевар решительно пресёк зашедший определённо не туда разговор.

— Это всё прекрасно, господа, но мне какой с этого прок? — насмешливо поинтересовался он. — Вы хотите, чтобы я тратил время на выполнение ваших заказов, при этом по какой-то неведомой причине отдавая им приоритет перед другими заказами, чтобы я тратил нервы на заключение сделки между вами и Принцем и чтобы я тратил ресурсы и силы на обучение подсунутого мне шпиона. Я ничего не забыл?

— Зачем же так грубо? — поднял руки Падре. — Вы не так нас…

— А мне кажется, что я прекрасно вас понимаю. Только мелко это как-то, господа. Тактически мыслите там, где стоило бы стратегически. Вот что, — он хлопнул ладонью по подлокотнику, прерывая возражения собеседников. — Заказы — всегда пожалуйста, сейф номер 143, пишите на имя Северуса Снейпа. Если сойдёмся в цене, выполню в порядке общей очереди. Чтобы выйти на Принца, вам достаточно отправить сову на имя его сестры, я в это дело лезть не намерен.

— А что с ученицей? — нарочито-скучающе уточнил Падре.

— Такие решения так быстро не принимаются. Приеду в Хогвартс, посмотрим, пообщаемся. Там решим.

— А если мы познакомим вас сейчас? — настаивал маг.

— Приводите — поглядим, — равнодушно отозвался зельевар.

— Зубр, впускай, — проговорил Вито, поднеся к губам небольшой амулет.

Через пару мгновений в кабинет тихо вошла девочка лет четырнадцати. Снейп поднял на неё глаза и внутренне похолодел.

Он помнил эти черты. Видел их всего лишь раз, но запомнил на всю жизнь. Это случилось, когда у Снейпа впервые проявился дар менталиста. Тогда он, разъярённый отношением отца к матери, не имеющий права колдовать и гораздо более слабый, чем отец, физически, бросился на него, повалил на пол и стихийным ментальным ударом проник в сознание мужчины. Среди беспорядочного мелькания образов мальчик ненадолго застыл над одним будничным воспоминанием — молодого Тобиаса отец впервые учил бриться перед зеркалом. Маленького Северуса до боли поразило это проявление отцовской заботы, и тогда он ещё больше возненавидел Тобиаса. Но не менее мальчик был поражён тем, насколько отец изменился с годами.

Там, в воспоминании, он был молод и красив. Северус на всю жизнь запомнил эти одновременно знакомые и незнакомые ему черты: тёмно-русые волосы до подбородка, ложащиеся крупными кольцами, мраморная кожа, почти прямые дуги бровей, большие серые глаза, твёрдый подбородок, изогнутая линия губ, прямой аккуратный нос.

Сейчас перед ним появилась практически полная копия Тобиаса в молодости, только женская. Девочка стояла, опустив глаза и нервно теребя подол коричневого платья в крупную клетку. Через плечо была перекинута длинная тонкая коса, перетянутая шоколадной лентой. Оставшийся кончик свободных волос топорщится задорными колечками.

Остановив взгляд на закушенной губе, Снейп глубоко задумался. В голову не шло ничего, кроме дурацкого стишка:

Три девицы под окном

Пряли поздно вечерком,

Составляя подлый план

Как брата бросить в Азкабан.

А что? Если у него всё получится, если подруга, когда он всё-таки вытащит её из Азкабана, согласится на ритуал братания, то у него будет три сестры, которые, с их характерами-то, если споются, будут вертеть братом, как захотят. Насчёт наличия второй сестры сомнений не было — фамильное сходство налицо. Вопрос только в том, один ли он помнит, как выглядел Тобиас в юности? Снейп аккуратно скользнул в разум девочки.

О, она действительно делает большие успехи в зельеварении, но сознание кое-где зашорено, нужно будет ломать уже существующие установки. Учится на Слизерине, что не может не радовать. Что по клятвам? Предсказуемо привязана к ковену торговцев. Ладно, это можно перебить полной ученической клятвой. А с происхождением как дела обстоят?

О-о-о, как интересно. Сирота, но это, в принципе, ожидаемо. Мать была слабенькой чистокровкой, но из простого ремесленного семейства. Её, судя по всему, изнасиловали, и от потрясения девушка потеряла память и рассудок. М-да, или кто-то неумело наложил на неё Обливейт. Родители, чтобы не пятнать семью позором, изгнали дочь. Та прибилась к ковену и умерла родами. А девочка… Она, по сути, с самого рождения получила статус раба, ни больше ни меньше. И получить её в свой род было бы неплохим выходом, да и игра в таком случае вырисовывалась занятная… Кстати, как её зовут? Санди Смитт? Неплохо.

— Только один вопрос, — вынырнул из размышлений Снейп, когда тишина стала совсем уж невыносимой. — Ты боишься пауков?

Глава 13. Светские визиты

— Что ж, это было ожидаемо.

Снейп сжимал в руке письмо, появившееся на столе в гостиной домика в Коукворте, пока он гостил на Тёмной аллее. Дамблдор приказывал зельевару немедленно явиться под царски очи и не забыть прихватить запрошенные зелья.

Пару раз вздохнув от перспектив встречи с начальством, зельевар отправился собираться. Проблему с внешностью он решил ещё пару дней назад, пусть и не до конца. Теперь из выбранного облика Снейпа могли выбить лишь невероятно сильные переживания, так что по этому поводу он не волновался. Он волновался в общем и целом по поводу встречи, которая ничего хорошего не сулила.

— Дом семейства Дамблдоров, — чётко проговорил Снейп, бросая горсть летучего пороха в камин в гостиной, предварительно разблокированный и прочищенный.

Шагнув во взметнувшееся изумрудное пламя, волшебник выступил из него в небольшом сумрачном холле. Сквозь мутные стёкла вечерний свет едва проникал в помещение, а огромная люстра в виде тележного колеса под потолком не зажигалась, казалось, уже сотню лет. В редких лучиках заходящего солнца плясали пылинки. С улицы не доносилось ни звука, в доме стояла оглушительная тишина.

Сделав пару шагов по тёмным скрипучим доскам пола, Снейп огляделся. Ни одного портрета, ни одной картины, никакой мебели. Лишь голые белёные стены, до середины человеческого роста покрытые тёмными деревянными панелями, да камин под одной из лестниц, ведущих на галерею второго яруса. И двери, двери. Десятка два дверей — входная напротив галереи, двери под лестницей, двери на галерее… Одна из дверей на втором этаже была приглашающе распахнута.

Пожав плечами, Северус наложил на ноги глушащее шаги заклинание, поднялся по ступенькам одной из лестниц и проскользнул в проём. Дверь вела в короткий коридор, оканчивающийся таким же мутным, как на первом этаже, окном. По стенам коридора опять располагалось множество дверей. Из-под одной из них пробивался широкий луч света.

Аккуратно просочившись в помещение и умудрившись не скрипнуть рассохшейся дверью, Снейп коротко огляделся и сконцентрировал внимание на хозяине дома. Дамблдор сидел в глубоком кресле-качалке у потухшего камина. Из-за тяжёлых штор в комнату не проникало ни лучика, весь свет исходил от десятка шариков света тёплого желтоватого оттенка, которые лениво перемещались под потолком, то поднимаясь, то опускаясь. Чем-то они напоминали Снейпу свечи в большом зале. Кроме кресла в небольшой комнате были лишь шкафы с рядами книг у стен, маленький журнальный столик с вазой, наполненной засохшими маргаритками, да старый ковёр на полу, рисунок на котором уже невозможно было разглядеть.

— Зелья принёс? — сухо осведомился Дамблдор, откладывая книгу, которую держал в руках, на столик. Позолота на обложке тускло сверкнула в свете огоньков.

Снейп молча протянул магу шкатулку, краем глаза разглядывая старика. Сейчас он нисколько не походил на того сверкающего весельем, бодрого и слегка сумасшедшего директора Хогвартса, каким его знали даже самые близкие знакомые. Перед Снейпом сидел старый, невероятно старый и бесконечно уставший человек, в котором сложно было заподозрить могущественного волшебника. Обычный старик с тяжёлым характером.

— Где Веритасерум? — поинтересовался Дамблдор, холодно глянув на зельевара.

— Будет через месяц, — равнодушно отозвался Снейп.

— У тебя нет своих запасов?

— Нет. Слишком редкие и дорогие ингредиенты.

— А, так ты за ингредиентами на Тёмную аллею заходил, — неприятно усмехнулся старый маг. — И брал их, должно быть, у самого Падре?

— Да, за ингредиентами, — всё также спокойно подтвердил Снейп. — А с Падре мне пришлось налаживать контакт, чтобы их приобрести. После происшествия в начале месяца все лавки для меня были закрыты.

— Вот как, — нахмурился Дамблдор. — И как? Наладил?

— Отчасти. Мне вернули доступ на Тёмную, но за это я обязался сотрудничать с его ковеном и взять ученика не позже, чем через год.

— Ученика? А это-то тут при чём?

— Падре желает, чтобы я обучил его человека, — пожал плечами Северус. — Мне удалось отсрочить этот момент и утвердить условие, что я возьмусь за него, только если за год не найду себе другого ученика.

— Мордред! — Дамблдор откинулся на спинку кресла. — Воспоминания мне. Быстро!

Послушно кивнув, Снейп вытянул из виска заранее подготовленную версию событий. По правде сказать, он ожидал, что директор опять будет копаться у него в голове, но, видимо, даже такое небольшое расстояние от Хогвартса значительно уменьшало его силы. Или это действовал срок отсутствия в замке?

Дамблдор подхватил серебристый волос воспоминания и поднёс к своему виску. Опасный трюк для нементалиста, так и мозги сжечь недолго. Снейп в эту секунду искренне пожалел, что не может поспособствовать такому удачному для всех завершению жизни старика.

Минут десять Дамблдор сидел неподвижно, лишь глаза под веками судорожно вращались, просматривая каждое мгновение встречи с главой ковена торговцев. Наконец маг открыл глаза.

— Сойдёт, — буркнул он. Переговоры, что показал волшебнику Снейп, действительно выглядели безнадёжными для последнего, а выбитые уступки казались чудом. — Тогда вперёд, ищи ученика. Желательно в Хогвартсе. — Пристальный взгляд голубых глаз подсказывал, что их обладатель очень расстроится иному выбору.

— Как скажете, — равнодушно поклонился Снейп. — Я могу идти?

— Ступай, — кивнул Дамблдор, вновь беря в руки книгу. — И не забудь про Веритасерум.

— Разумеется.

Зельевар ещё раз поклонился и исчез из старого дома, облегчённо выдохнув лишь после окончательной блокировки камина и самопроверки на следящие чары.

— Чудом отделался, — пробормотал он в конце концов, так ничего и не обнаружив.

— В кои-то веки завтракаем, как положено аристократам, — весело воскликнула Селеста, опускаясь на своё место в малой гостиной. — Правда, уже полдень, но кого это волнует?

— Вот уж точно, — улыбнулся ей в ответ Таши, садясь напротив.

Снейп не проронил ни слова. Лорд Принц пребывал в самом дурном из всех своих настроений и яростно кромсал великолепный мясной пирог, поданный на этот поздний завтрак домовушкой Милли. Изредка он отправлял то один, то другой кусочек в рот и запивал всё это зелёным чаем с лимоном и имбирём, на который старалась не смотреть Селеста, однажды решившая тоже попробовать «это адское зелье, по сравнению с которым экстракт красного перца покажется нектаром».

Причина дурного расположения Снейпа вербализации не подлежала, но дополнял её прошедший этой ночью поход за пыльцой огненных маков. Закон подлости показал себя во всей красе — именно в эту ночь перманентный недосып дал о себе знать, заставив мутиться восприятие и подрагивать пальцы. Несмотря на это, волшебник справился с заданием с честью, подчинив отлетевшую в сторону от остальных огненную пчелу и аккуратно счистив с её шёрстки собранную пыльцу.

Другое дело, что для этого Снейпу пришлось накладывать Империо десяток раз, и не сорвалось оно только благодаря его дару менталиста. А перчатки из драконьей кожи, которыми зельевар держал обсидиановый скребок для сбора пыльцы, обуглились и поплыли. Лёгкие ожоги на руках, к слову, и не думали сходить даже после обработки зельем, которое было способно вылечить свежие ожоги от драконьего пламени. Теперь розовые рубцы на пальцах неприятно зудели и злили волшебника, добавляя недовольства и так нерадостному настроению.

— Братец, не будь букой, — закатив глаза, Селеста достаточно правдоподобно скопировала тон светской дурочки под насмешливым взглядом жёлтых глаз Кро. — Посмотри за окно, птички поют, солнышко светит, водопад звенит!

— Ветер дует, трава растёт, камни лежат, замок стоит, — мрачно дополнил логический ряд Снейп, переходя от пирога к запечённой рыбе, дополненной бокалом кислейшего белого вина. — Пока стоит.

— В таком случае очень хорошо, что сейчас мы идём на Совет Лордов. Наш замок мне определённо дороже, чем Министерство Магии.

Сейчас оптимизм Селесты поколебать не мог никто. Вчера брат присоединился к ней в визите на фирму, которая медленно, но верно приобретала автономность, постепенно отрабатывала технологии производства и продажи и уже не так сильно зависела от постоянного контроля и пригляда Леди Принц. Тем не менее, визит Лорда Принца добавил энтузиазма и прыти работникам, которые после этого стали относиться к Селесте с куда большей любовью — по сравнению с братом та была сущим ангелом. Особенно когда тот был не в настроении. Так что сейчас девушка была полностью довольна жизнью и лучилась счастьем.

— Мерлин, дорогая, где твой патриотизм? — нарочито-поражённо протянул Таши.

— Где-то в районе совести, — со вздохом ответил за сестру Снейп.

— Вернее, в районе их могилок, — со смешком дополнил некромант под фырканье Кро.

— Да ну вас, — надулась Селеста, возвращаясь к своему пудингу.

Через полчаса поздний завтрак был закончен, и молодые люди разошлись по своим комнатам, чтобы в условленное время встретиться в холле. Таши на прощание поцеловал руку невесте и скрылся в пламени камина, провожаемый её улыбкой, а близнецы синхронно шагнули в зелёные языки огня, выступив уже в холле Министерства. Дежурные улыбки, вежливые поклоны, летящие полы тяжёлых мантий — Принцы продвигались к портальной арке в зал Совета Лордов. Где находился сам зал, неизвестно было никому, а попасть туда можно было лишь сквозь арку в Министерстве Магии, которая располагалась неподалёку от зала Визенгамота.

Поправив сбившуюся перчатку, Снейп подставил локоть сестре и шагнул сквозь портальную арку. Оказавшись в длинном каменном коридоре, близнецы выдохнули. Всё же толпа волшебников, каждый из которых рвался просто поздороваться или пообщаться, действовала на нервы, как и обилие не самых приятных эмоций вокруг. Ещё раз на всякий случай проверив наряды друг друга, Принцы чинно двинулись ко второй арке — входу в зал Совета.

К удивлению Снейпа, в этот раз они если и привлекали меньше внимания, то ненамного. Видимо, молодые люди ещё не успели примелькаться в обществе — на светских приёмах зельевар бывал от силы десяток раз, а сестра его и того меньше. Принцы разумно полагали, что часто появляться в обществе и зарабатывать соответствующую репутацию им не стоило. А Лорд ещё и опасался попасть в одну из компрометирующих ситуаций, которые ему пытались подстроить уже не раз. Селесту от подобного защищала помолвка, а вот на Лорда Принца охота развернулась нешуточная. Ещё бы — такая выгодная партия.

В среде аристократов прекрасный пол всё ещё оставался предметом торга и влияния. Дочерей стремились пристроить как можно выгоднее, увлечённо рассчитывая совместимость возможных партий и вычисляя выгоды от брака. Разумеется, из-за долголетия магов сроки выбора супруга вполне могли растянуться, волшебницам был открыт и карьерный рост, и получение Мастерства, но всё же чаще всего этим они занимались уже после свадьбы и поступления в Хогвартс наследника, если оставалось желание.

Понятно, что при таком подходе колдуньи редко попадали что в Министерство, что в Мастера. Впрочем, были и счастливые исключения. Блэки, к примеру, как и Принцы, всегда старались дать своим магичкам лучшее образование и всеми силами способствовали их развитию. Но, во-первых, эти семейства были достаточно богаты и могли себе это позволить, во-вторых, все волшебницы давали соответствующие клятвы, не позволяющие разглашать родовые секреты мастерства, а в-третьих, полностью раскрытые дары ведьмы облегчали составление таблиц совместимости и способствовали рождению магически сильных детей, что поднимало их рейтинг на брачном рынке. Да, в конце концов, всё сводилось именно к браку.

Принц был тёмной лошадкой, большей части его параметров, необходимых для гороскопов и таблиц, милые дамы не знали, но всеми силами старались узнать. Руководила феминами Леди Амалия Гринграсс, временно занявшая место предводительницы из-за отсутствия Нарциссы Малфой. Любопытные волшебницы уже успели получить отказ разглашать сведения от Селесты и Таши, к самому Принцу решилась подойти лишь мадам Забини, но результатов пока не было, так что дамы изнывали от любопытства.

До поры их хоть сколько-то останавливали слова Селесты, которая объяснила, что у Принцев в Кодексе множество условий по поводу брака, и партнёров те выбирать должны сами. Леди вняли, но уже чисто из спортивного интереса попыток свести Сайруса с кем-нибудь не оставили. Пока он успешно отбивался, но на приёмах всё же старался появляться пореже.

Сейчас маг просто тихо радовался, что на Совет Лорды предпочитали с собой брать Наследников, а не жён. Кроме Лорда Гринграсса, к сожалению. Всем давным-давно было известно, что в этом семействе царит суровый матриархат и всеми делами рода заправляет Леди Гринграсс. Впрочем, на заседаниях волшебница занималась исключительно политикой, оставляя развлечения за стенами зала Совета.

Переместившись к своим местам, Принцы чинно опустились на сиденья и, как и в прошлый раз, замерли, прикрыв глаза и сканируя окружение. Вскоре остальные Лорды подтянулись, и заседание началось. Как Снейп и ожидал, на повестке дня оставался Запретный лес. К удивлению многих присутствующих волшебников, проблемы возникли лишь с кентаврами, которых выбросило из леса вместе с их хижинами. Ковен собирателей молчал, никто не спешил возмущаться закрытым доступом, от оборотней тоже никакой информации не поступало.

— Я полагаю, господа, что Хранительница оставила доступ куда большему числу волшебников, чем мы предполагали, — резюмировал Лорд Бёрк. — Осталось определиться, что делать с кентаврами.

— У нас есть только два варианта — радикальный и интеграционный, — гулко отозвался Лорд Нотт.

— Уж лучше радикальный, — подал голос Лорд Булстроуд. — Не представляете, сколько с ними проблем.

Причина слов Лорда была очевидна — его младший сын, Максимилиан Булстроуд, служил главой отдела по связям с кентаврами. И если раньше это было неплохим хлебным местечком, которое позволяло удобно пристроить не слишком умного отпрыска, то теперь Максимилиану пришлось активно работать, а его отцу — внимательно следить, чтобы чадушко род не опозорило. Но всё равно смысла в их действиях было немного, раз проблема до сих пор не была решена.

— Общественность не поймёт, — чуть насмешливо прокомментировал Лорд Нотт.

— Ну, если всё сделать правильно… — негромко протянул Северус, воздев очи к небу.

— Лорд Принц, господа, — взволнованно вылез Крауч, — предлагаю сначала попробовать выработать интегративную политику!

Лорды и Леди скептически переглянулись. Вырезать под корень кентавров было куда проще. Этого раньше не совершили лишь потому, что конелюди до сих пор крупных проблем не доставляли. Теперь же вся популяция превратилась в одну большую проблему.

— Родина кентавров — прибрежные степи средиземноморья, — прокомментировал Снейп. — Может, депортируем?

— Депортируем? — хмуро повторил Крауч, понимая, что в таким случае проблемой придётся заниматься ему. — А может…

— А действительно, — оживился Лорд Булстроуд. — Давайте депортируем!

— Неплохая идея, — подал голос Макмиллан, кровожадно сверкнув глазами. — Мы готовы отловить и обездвижить этих тварей для транспортировки.

Клан Макмилланов имел дар охотников и уже давно точил зуб на кентавров. Была у них какая-то давняя обида на конелюдей, и кентаврам частенько прилетало от охотников за опасными тварями. Вот и сейчас Глава клана, статный блондин с острым прищуром серых глаз, всем своим видом демонстрировал готовность упаковать табун для транспортировки грузовым порт-ключом. Глянув на него, даже Крауч не осмелился возразить.

— Вот и определились, — довольно подытожил Лорд Нотт. — Что там дальше?

Остаток заседания прошёл за ленивым обсуждением международных отношений с Северной Европой. Крауч то бледнел, то краснел, слыша особо нелицеприятные комментарии. Разумеется, он стал главой Департамента международного магического сотрудничества всего год назад, и до этого отдел находился в тотальном упадке, но очень уж Бартемиус не нравился Лордам Совета. За годы своей карьеры Крауч успел отдавить больную мозоль практически каждой коалиции, состоящей как в Совете Лордов, так и в Визенгамоте.

Лорды Совета делились на три условных фракции — старая аристократия, финансисты, чей состав во многом дублировал первую фракцию, и нейтралы. Первые стремились сохранить и усилить своё влияние и власть, стояли за старые традиции и за укрепление страны в целом. Вторые предпочитали заботиться о своём кармане и следили больше за торговыми пошлинами и налоговыми сборами. Третьи чаще всего ничем себя не проявляли, выступая от случая к случаю по определённым поводам и без определённой стратегии. Чаще всего здесь состояли молодые рода, попавшие в Совет исключительно по факту своего создания и ещё не входящие ни в одну из первых коалиций из-за недостатка аристократичности и скудности финансов.

Все три фракции Снейп условно обозначал как консерваторов, капиталистов и реакционеров. И из последних маг был готов принимать во внимание только Амелию Боунс, которая не могла принадлежать к первой фракции только из-за молодости её рода. Крауч же воспринимался всеми как неизбежное зло, которое старались не трогать, лишь бы проблем не доставляло.

Старым семьям он успел насолить во время активных столкновений с Волдемортом. Служа начальником Департамента по магическому законодательству, тот издал ряд до сих пор не отменённых законов, ущемляющих права древних семей и дающих излишне много полномочий аврорам. С капиталистами Крауч разругался из-за нежелания вводить политику протекционизма, а после из-за чересчур жёстких ограничений при её введении. Реакционеры же, хоть и были достаточно весомой силой, были разобщены, и им Крауч не нравился по причине строгости, педантичности в исполнении законов и известной жёсткости. У Снейпа тоже была причина недолюбливать Бартемиуса-старшего, а именно — Бартемиус-младший. Волшебник не собирался забывать о судьбе старого приятеля.

Сам Принц, к слову, условно причислялся к старой аристократии, но Лорды пока лишь присматривались к новичку. В целом, у него не было шансов кардинально испортить себе репутацию — стратегические цели членов Совета редко противоречили друг другу. В отличие от целей судей Визенгамота. Вот уж где разгулялись маглолюбцы, не способные просочиться в Совет Лордов из-за нереального порога вхождения в виде статуса Лорда. В Визенгамот же силами Дамблдора пройти было куда легче. Вот здесь маглолюбцы и обосновались.

Самая умеренная их часть просто стремилась улучшить и оптимизировать всё, до чего дотянутся их руки, что на деле сводилось к бесполезному мельтешению и попытках бюрократизировать всё и вся. А вот радикалы доставляли немало хлопот основному составу. Этим оптимизации было мало, эти рвались запрещать и изымать. Собственно, именно из-за этого Снейп и не стремился стать членом Визенгамота. Он и в Совет Лордов не рвался, но игнорировать его значило проявлять высшую степень неуважения к остальным Лордам.

Так или иначе, но и в этот раз с заседания Принцы исчезли первыми, сумев ранее прочих проскользнуть в арку прохода. Активировав портключ в замок, близнецы распрощались. Селеста вернулась в зельеварню — варить несколько сложных зелий, используя подсказанные братом родовые секреты, а Снейп перенёсся в Запретный лес. Приходила пора исполнять обещание.

— Ты пришёл, — спокойно констатировал появившийся из-за деревьев мужчина, как только маг вышел с территории своего мэнора.

Маг уже видел его на пиру у Хранительницы. Мужчина с огромными лосиными рогами. Сейчас светлячки и цветы с них исчезли, только островки мха и лишайников росли на тёмных роговых отростках. Одет посланник второго круга был в странный наряд из лосиных шкур, напоминающий одеяние индейца.

Его мохнатые уши, расположенные совсем не так, как у человека, торчали сразу у основания рогов, раздвигая тёмные волнистые волосы, доходящие мужчине до плеч. На лице его больше всего выделялась широкая и плоская переносица и огромные карие глаза с густыми ресницами, взгляд которых таил глубокую, медленную мысль, странную устремлённость к чему-то этого существа.

— Я сказал, что приду, и я пришёл, — пожал плечами Снейп.

Мужчина ничего не ответил, только едва заметно дёрнул уголками губ.

— Следуй за мной, — проронил он и широкими шагами двинулся сквозь лес, не задевая ни ветки и двигаясь быстрее, чем Снейп мог бежать.

Пару секунд посмотрев на быстро удаляющуюся спину своего провожатого, волшебник вздохнул и тихо пробормотал длинную зубодробительную фразу на древневаллийском. Окружающее пространство тут же подёрнулось тёмной дымкой, притупляя зрение, звуки тоже доносились теперь словно сквозь вату или толстое стекло. Волшебник, превратившись в сгусток энергии, мчался вперёд, оставляя за собой дымный след. Всего нескольких секунд хватило Снейпу, чтобы догнать своего проводника и подстроиться под его темп ходьбы. Тот довольно фыркнул и прибавил ходу.

Уже через десяток минут спутники остановились у огромного дуба, растущего на небольшой поляне неподалёку от источника Хранительницы. Снейп аккуратно выскользнул из мира энергетического в мир реальный и облегчённо выдохнул. Он впервые использовал это заклинание, переданное Внутреннему кругу Тёмным Лордом. Древние чары, созданные ещё в те времена, когда о римлянах на Туманном Альбионе и не слышали, были сложной модификацией аппарации.

Если портключ цеплял волшебника магическим жгутом и переносил к месту привязки, то аппарация превращала тело мага в энергию, мгновенно перемещала её в нужное место, а затем трансформировала энергетический сгусток обратно в материю. Чары, использованные Снейпом, позволяли брать под контроль вторую стадию процесса и перемещаться в материальном, а не энергетическом пространстве, но они были невероятно сложны и требовали ювелирного контроля, так что раньше Северус опасался их применять. Сейчас же мотивационным пинком прослужила рискующая пострадать гордость волшебника.

Переключив глаза на магическое зрение, Снейп огляделся. Аура дуба была ярче, чем у других деревьев, но не это привлекло внимание зельевара. Прямо под его ногами светилась золотом сложная вязь портального круга.

— Вы, маги, не выдерживаете переходов лесными тропами, — недовольно проворчал мужчина, тоже вглядываясь себе под ноги. — Ты сможешь активировать круг?

— Сейчас разберёмся, — пробормотал Снейп.

— Тебе нужно найти руну контроля в сочетании с руной-накопителем, руной света и руной памяти, — подсказал ментально Хог. — Подай немного энергии, а дальше сам разберёшься.

Внимательно вглядевшись в рунное полотно, сияющее на глубине двух футов под землёй, Снейп быстро обнаружил искомое и кинул в нужный узел пару сгустков сырой энергии. Линии вязи на мгновение вспыхнули ещё ярче, и перед глазами Северуса развернулось полупрозрачное сияющее полотно карты Европы, густо усеянное разноцветными искрами портальных кругов.

Ровным серебряным огнём горели круги на Тёмной, Прямой и Косой аллеях, в подземельях Хогвартса, в Визжащей хижине, в Министерстве Магии и в первом кольце Запретного леса. Круг в итальянской вилле Принцев сверкал чистым золотом. Точки в охотничьем домике Малфоев, на площади Гриммо, неподалёку от поместья Малфоев, в подвале поместья Краучей и в парке у поместья Мальсиберов матово сверкали бронзой. Оставшиеся сотни рунных кругов на карте отображались блеклыми серыми отметками.

— Золотые — те, которыми ты можешь управлять, — прокомментировал дракон. — Серебряные — те, на которые можешь свободно переместиться. На бронзовые у тебя доступа нет, но ты можешь отправить запрос на перенос. Правда, при этом управляющий круга сможет увидеть твою ауру без защиты и иллюзий.

— Неприятно, — пробормотал Снейп. — Оставим на крайний случай.

— По идее, владельцы могут дать тебе доступ и без раскрытия ауры, но только если ты будешь присутствовать на их кругах в этот момент. А серые — это недоступные тебе круги, рядом с которыми ты никогда не бывал.

— То есть, мне нужно посетить все эти места? — уточнил Северус.

— Только те, которые тебе нужны.

— Ясно. А сейчас как мне переместиться?

— Всё как с бронзой. Придётся отправить запрос, но только не на постоянный доступ, а на один перенос.

— А без этого никак? — недовольно нахмурился Снейп.

— Никак. В любом случае, думаю, обитатели второго кольца и так смогут изучить твою ауру без купюр, так сказать, — насмешливо заметил дракон.

— Вот как? — магу резонно не нравилась предложенная идея.

— Не тормози, — раздражённо бросил Хог и затих.

Волшебнику ничего не оставалось, кроме как выругаться сквозь зубы, затем пару раз глубоко вздохнуть, пытаясь успокоиться, и отправить короткий импульс в серый кружок на карте Запретного леса, подписанный витиеватым почерком как «Второе кольцо Запретного леса». Прошла всего пара секунд, и серое кольцо мигнуло и засветилось мягким серебряным светом.

— Активировал, — буркнул вслух Северус для своего провожатого.

— Тогда я жду тебя на той стороне, — спокойно кивнул тот и скрылся за деревьями.

А Снейп, глубоко вздохнув, подал немного энергии в сияющий серебряный кружок.

— Удачи, — тихо пожелал затихающий голос наставника, пока маг любовался переливами энергии перехода.

Глава 14. Ветви и листья

На секунду Северус подумал, что ослеп. Но проморгавшись и крутанувшись на пятке, он понял, что портальный круг второго кольца Запретного леса просто-напросто располагался в пещере. Далеко в стороне сиял дневным светом квадратик выхода, в белоснежном свете зажжённого на ладони Люмоса мрачно поблёскивал гладкий чёрный пол с мелкими вкраплениями какого-то золотистого минерала, неприветливыми глыбами высились необработанные каменные стены, скрывался в тенях высокий земляной потолок, опутанный корнями, в стороне виднелся узкий и низкий коридор, ведущий к выходу.

Пройдя пару шагов по нему, волшебник задумчиво замер на пару секунд и, повинуясь зову интуиции, развернулся, переходя на магическое зрение. По глазам тут же ударило яркой вспышкой. Золотой круг этой рунной вязи по размерам не менее чем втрое превосходил все, виденные Снейпом до этого. Сплетения рун были куда сложнее, он не знал и половины из них. Но интереснее было другое — аккуратно, используя мизерные промежутки между золотыми линиями, в узор вплеталась светло-зелёная ветвь, многократно разветвляющаяся и на концах становящаяся не толще волоса. Она доходила до самого центра круга, плотно оплетая своими концами сложную связку рун, среди которых Северус смог разглядеть лишь три руны контроля. Остальные либо были незнакомы ему, либо так густо оплетались зелёными нитями, что разглядеть их не представлялось возможным.

Аккуратно сохранив в памяти каждую деталь увиденной картины, Снейп развернулся и широким шагом двинулся к выходу, где его уже ждал нетерпеливо постукивающий ногой о ногу провожатый. Недовольно всхрапнув, тот, не говоря ни слова, помчался в лес. Северус, превращаясь в облако энергии, едва успел оглянуться и невольно восхитился увиденной картиной, прекрасной даже при взгляде сквозь стену тёмной энергии.

Слева и справа вздымались склоны гор и холмов, покрытых густой зеленью. Леса между ними с такого расстояния казались застывшими морскими волнами, среди которых горные отроги становились гигантскими волнорезами. Вход в пещеру располагался как раз у подножия одного из таких горных отрогов. Конец каменного языка казался срезанным огромным ножом. Именно в этом срезе, оплетённом корнями деревьев, и был вырезан проём, а над ним, над самым обрывом, шелестело ветвями огромное величественное дерево, подобных которому Снейп никогда не видел.

Его изумрудно-зелёные листья с обратной стороны тускло сверкали серебром, кору покрывали глубокие трещины. В них Северус успел разглядеть несколько гнёзд и пчелиный улей. В кроне слышался звонкий разноголосый щебет, то тут, то там виднелись вьющиеся вокруг ветвей птицы и насекомые. А у подножия отрога начиналась большая поляна, сплошь покрытая невероятно яркой высокой травой.

К сожалению, долго разглядывать пейзажи времени у волшебника не было. Лосиные рога его провожатого уже скрылись вдали, и Снейп поспешил за ним, дымной кометой скользя меж стволов огромных деревьев.

Если первое кольцо Запретного леса кое-где казалось мрачным и угрожающим, и лишь на редких полянах можно было увидеть солнечный свет и яркие краски, то второе кольцо по сравнению с ним блистало и казалось ожившей иллюстрацией к волшебной сказке. Яркие оттенки зелени, огромные цветы на деревьях, взлетающие в воздух то тут, то там стайки птиц, насекомых и волшебных созданий вроде фей или пикси. На мгновенье замешкавшись, разглядывая окружающее великолепие, Северус едва успел метнуться в сторону от прыжка огромной мантикоры, которая выпрыгнула на него из зарослей. Разумеется, едва ли огромная кошка могла сделать что-то ему сейчас, но разумная предосторожность советовала не рисковать.

После этого кольцо уже не казалось Снейпу таким сказочным, как прежде. Он и раньше собирался держаться настороже, но теперь окружающая красота ассоциировалась у волшебника лишь с яркой окраской ядовитой змеи. Его ощущения подтвердились, когда он краем глаза заметил стремительный бросок огромного пятинога, который одним ударом перебил хребет взрослому самцу-гиппогрифу. Упавшие на землю во время отвратительного пиршества внутренности животного тут же пропали в сплетениях корней ближайшего дерева, а миниатюрные змеиные тела, выскользнувшие из высокой травы, окончательно очистили землю, борясь за каждую каплю крови с хищными побегами окружающих растений.

— Мне нравится это милое местечко.

Снейп мрачно усмехнулся и ускорил свой полёт.

Встреча с Хранителем второго кольца потрясла волшебника. Первые несколько секунд он не мог произнести ни слова, глядя, как разворачиваются кольца огромного тела, свитого из древесных ветвей, которое поначалу показалось Снейпу холмом странной формы. Когда гигантская змеиная голова неторопливо приподнялась и медленно повернулась в сторону пришедших, Северус вздрогнул, ощутив всю древность и мощь этого существа. Спустя десяток судорожных ударов сердца мага в пустых глазницах змея загорелись те же глубокие болотные огни, что и в глазах дриады.

Первый ментальный контакт был похож на удар огромного колокола прямо над головой волшебника. Снейп едва сумел удержаться на ногах, но у него хлынула носом кровь, которую тот едва успел испепелить в воздухе.

Впрочем, это первое потрясение быстро прошло, когда Северус осознал, что его наставник, пусть и значительно ослабленный, был не менее древним и мудрым, чем этот Хранитель. Это слегка отрезвляло, но первобытная магия змея всё ещё потрясала воображение, вымывала все мысли из головы, призывала склониться и подчиниться.

— Кто ты? — прошелестел даже не вопрос, не оформленное в слова и звуки предложение, а проявление равнодушного любопытства Хранителя.

И Снейп внезапно почувствовал непреодолимое желание рассказать о себе всё, всё что можно и нельзя, открыть душу и разум, дать этому существу всё, что он желает знать. Но, только маг набрал воздуха в грудь, как наконец со скрипом провернулись и встали на место ментальные щиты. Благодаря наставнику у Северуса было достаточно вариаций защиты собственного разума, каждая из которых в свёрнутом состоянии всегда висела на поверхности ментальной сферы. Основным минусом такого варианта было довольно значительное запаздывание, так как на выбор нужной защиты у и без того загруженного ментальным противостоянием разума уходило довольно много времени. Впрочем, в себе Снейп был уверен, и не зря. Сейчас ему оставалось продержаться всего несколько мгновений и…

Да, защита встала на место, запустились необходимые механизмы, заработали ассоциативные связи. На случай давления голой силой у мага была подготовлена следующая последовательность вопросов: точно ли такой грандиозной личности будет интересно то, что я рассказываю? А вдруг во мне разочаруются? Ну и контрольный — а с чего бы мне начать? Последний вопрос всегда действовал на волшебника отрезвляюще, так как в его памяти тут же всплывали как воспоминания о прошлой жизни, так и запрет на их разглашение. Вот и сейчас Северус взял себя в руки спустя лишь десяток секунд.

— Я маг, — тихо ответил на громогласный вопрос Снейп.

— Как твоё имя, маг? — тронув воздух языком, сплетающимся из лиан, поинтересовался змей.

— Оттавио, — коротко отозвался Северус, переводя своё третье имя «Октавиус» с латыни на современный итальянский.

— Это имя принадлежит тебе, но ты не считаешь его своим, — протянул Хранитель, покачивая головой. — С-с-с-с-с, умно-с-с. Ты подходишь, да. Какую плату возьмёшь?

— Какую предложите?

— Хитрый, — негромко фыркнул змей и опустил голову на землю. Гребень из острейших древесных шипов на ней сложился и прижался к телу, оказавшись на уровне глаз Снейпа. — Тогда выбирай, маг. Чего хочешь? Я могу дать тебе знания. Могу дать силу. И могу дать богатство.

— Знания сам найду. Силу сам обрету. Богатство сам получу, — коротко отозвался Снейп, усилием воли оборвав мысли о возможных вариантах.

— Ты отказываешься? — Глаза Хранителя вспыхнули.

— Сначала дело. Потом плата. — Волшебник отвечал всё короче, ясно осознавая, что сила змея всё же действует на него, отвлекая от сути, рассеивая внимание и искушая.

— Добро. — Хранитель наконец закрыл вытягивающие душу омуты глаз, а Снейп облегчённо выдохнул, ощущая, как спадает давление чужого разума. — Хэглэн, проводи его. Работу начнём завтра.

Огромный змей вновь уложил голову на верхушку холма, свитого из его собственного тела, и, казалось, уснул. Следуя за своим бессменным провожатым, Северус развернулся и покинул поляну. Обратный путь совершенно выпал из памяти полностью опустошённого мага.

— Ты можешь жить здесь, но не выходи за границы поляны. Тут тебе никто не навредит, но для жителей леса ты слишком слаб, — с заметно большей приязнью, чем раньше, сказал Хэглэн, когда они вернулись к пещере с портальным кругом. — Я приду за тобой завтра.

— Хорошо, — устало согласился волшебник.

Несмотря на раннее время, Снейпа хватило лишь на то, чтобы расставить палатку в метре от каменной стены, установить защиту и забыться тревожным сном.

Проснулся Северус словно от толчка. Сквозь иллюзорное окно палатки виднелся сумеречный лес, судя по ощущениям, до заката оставалось не больше получаса. Спать магу больше не хотелось, он чувствовал себя достаточно отдохнувшим. Решив с пользой провести ночь, он быстро привёл себя в порядок и вышел из палатки.

Вечерний воздух приятно холодил кожу и трепал волосы. На закатном небе уже тускло сияла луна, кое-где проглядывали звёзды. Снейп давно заметил, что из Хогвартса, его замка, Запретного леса или любого другого расширения пространства над магическим источником звёзды были видны куда лучше и их было гораздо больше, чем могли видеть маглы. Двигались и перемещались по небосводу эти светила в куда более запутанном порядке по сложнейшим траекториям, которые чаще всего совершенно не принимали во внимание законы астрофизики.

Северус знал основы магической астрономии и тот её раздел, который был связан с варкой зелий и сбором ингредиентов, но в остальном особо звёздным небом не интересовался. Хог начал учить его основам ритуальной астрономии, но знатоком в этой сфере Снейпа назвать было сложно.

Ещё раз оглядев окрестности, волшебник остановился взглядом на огромном дереве, растущем на уступе высоко над ним. Гриффиндорец внутри требовал пойти исследовать окрестности, наплевав на предупреждения Хэглэна. Хаффлпаффец советовал вернуться в палатку и не высовываться, а лучше приготовить и съесть что-нибудь вкусное. Слизеринец соглашался с хаффлпаффцем, только вместо кулинарии предлагал заняться зельеварением. А вот равенкловец, как ни странно, поддерживал гриффиндорца и желал ближе ознакомиться сначала с рунным кругом, а потом — с деревом на вершине. Формально он ведь не покинет поляну, верно? Просто поднимется на двадцать ярдов выше, не выходя за её границы.

Разумеется, изучать портальное кольцо Снейпу быстро надоело. Распознать символы рунной вязи он не мог, а запомнить всё успел ещё в прошлое посещение этой пещеры. Поэтому сейчас маг принялся исследовать странное зелёное вплетение, которое, судя по всему, захватило контроль над портальным кругом. Основной отросток, от которого отпочковывались более мелкие, шёл вверх по стене пещеры и скрывался в сплетениях корней под потолком. Больше ничего интересного в пещере не было, поэтому Северус решил перейти к изучению дерева на вершине отрога.

Выйдя из каменного коридора, Снейп чуть не споткнулся, нос к носу столкнувшись с незнакомцем, присутствие которого он не сумел почувствовать заранее. Вернее, с незнакомкой. Перед удивлённым магом стояла девочка лет семи. Если б не знакомство с Хранительницей первого кольца, Северус принял бы её за маленькую дриаду из-за зелёной кожи и переплетённых с волосами ветвей с листьями. Но тело девочки состояло, судя по всему, из плоти и крови, пусть и было прикрыто странным одеянием из серебристой листвы и огромных золотых цветов.

— Добрый вечер, — серьёзно поздоровался Снейп, не придумав ничего умнее.

— Добрый, — медленно произнесла девочка, согласно кивнув головой. — Ты — Северус. — Она не спрашивала, а утверждала.

— О, так это ты открыла мне проход сюда. — Маг легко улыбнулся. Он совершенно не чувствовал от собеседницы опасности, пусть и по привычке всё время оставался настороже.

— Почему ты сказал Усу, что ты Оттавио? — Девочка подняла на Северуса большие карие глаза с золотой искоркой.

— Потому что, если ты назовёшь своё имя такому сильному существу, то дашь ему полную власть над собой, — не менее внимательно глянув в ответ, отозвался Снейп. — К тому же Оттавио — это перевод моего третьего имени с древнего языка на современный.

— Да? — Девочка задумчиво потёрла кончик носа. — Ты странно думаешь. Научишь меня думать, как ты?

— Как я — это как? — с улыбкой уточнил Снейп.

— Сложно, — чуть подумав, отозвалась маленькая собеседница.

— Чтобы сложно думать, нужно много знать и общаться с другими, кто сложно думает.

— И ты общался?

— Общался. Но они не смогут сюда прийти, — предупредил волшебник, предугадывая следующий вопрос маленькой собеседницы.

— Я могу открыть им дорогу. — В голосе девочки звучало сомнение.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — вкрадчиво уточнил Северус.

— Нет, — вздохнула она. — Мне говорили, люди глупые и жадные. Я не хочу пускать сюда таких.

— Ну, я бы не стал так обобщать. — Собеседники медленно прошествовали к центру поляны и остановились, глядя на тёмный лес. — Но людей очень много, а значит, и плохих среди них много. Но нельзя забывать, что и хороших немало.

— А ты не человек?

— Я — волшебник. Люди и волшебники — это разные расы. Но и среди волшебников много глупых, а жадных ещё больше.

— И ты? — Невинное дитя внимательно уставилось в глаза Северусу.

— И я. — Тот пожал плечами. — Вопрос в том, насколько?

— Сложно, — вздохнула девочка и развернулась. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне что-нибудь. Я тоже хочу много знать.

— Меняем рассказ на рассказ? — предложил волшебник, идя за ней.

— Хорошо. Поднимайся. Я покажу тебе свой дом.

С этими словами малышка словно рассыпалась на части, роем светлячков взлетев на вершину отрога. Снейп тёмным облаком последовал за ней.

Ночью огромное дерево выглядело не менее сказочно, чем днём. В листве то тут, то там вспыхивали искорки светлячков, вокруг серебристых бутонов, которые днём Северус ошибочно принял за листья, кружились насекомые. Сейчас, когда эти огромные соцветия раскрылись, от нежных лепестков исходил золотистый свет и непередаваемый аромат.

— Тебе нравится? — непосредственно поинтересовалась девочка, садясь на одну из больших веток.

— Очень, — отозвался Снейп, опускаясь рядом.

Сейчас он видел окрестности с высоты, и это зрелище могло потрясти любого до глубины души. Отсюда он видел миниатюрный ручеёк, выбивающийся из-под корней дерева и уходящий под землю парой ярдов в стороне. Видел море леса под своими ногами. Видел стискивающие его с двух сторон горные гряды. Видел всполохи пламени на склонах гор.

— Это драконы и виверны, — пояснила девочка, перехватив взгляд Снейпа. — Они любят летать здесь.

— Потрясающе, — пробормотал волшебник.

— Ты так сильно это чувствуешь, — прошептала маленькая собеседница. — Почему я не так?

— Потому что ты привыкла, — рассеяно пояснил маг. — И, наверное, тебе мало с чем это можно сравнить.

— Да, — грустно вздохнула она. — Расскажи мне про море. Почему ты видишь лес как море? Что это такое?

Северус на минуту задумался, а потом начал неспешный рассказ. Его ничуть не волновало, что невинное дитя рядом способно с лёгкостью считывать его мысли. Да, некоторые магические дары давали возможность читать мага вне зависимости от его ментальной защиты, но для этого требовалось увидеть его ауру. При этом, даже владея магическим зрением, практически невозможно было охватить взглядом всю ауру любого волшебника из-за её сложности и многомерности. Для этого обычно использовались сложные амулеты, от которых могла защитить простейшая иллюзия. Впрочем, Снейп сам открыл свою ауру для портального перехода. Жалеть об этом решении он не собирался, но вот припомнить кое-кому не отказался бы.

— По сути, море — это много солёной воды в одном месте, обособленное от остальной солёной воды сушей или подводным рельефом, — начал Северус, — но это определение не отражает ничего, я бы так сказал. Обычно первым признаком моря становится запах. Резкий, солёный, пахнущий рыбой и водорослями. Чем ближе ты подходишь, тем сильнее запах. Вскоре твоего лица начинают касаться порывы морского ветра, которые приносят мерный шум волн, ударяющихся о берег, и мелкие брызги, которые оседают на коже.

Рассказывая, волшебник как можно ярче представлял картины, которые описывал. Девочка рядом притихла, прикрыла глаза и почти не дышала, зачаровано вслушиваясь в его слова.

— Когда ты впервые выходишь на берег, у тебя захватывает дух. Море — это невероятная ширь, бесконечная водная гладь. Она может быть небесно-голубой, глубокой синей, зеленоватой, серо-стальной или даже чёрной, когда море не в духе. Над водой парят чайки, их протяжные крики далеко разносятся над водой.

Приморские города — это особенные города. Они стоят словно на границе двух миров — твёрдого и правильного мира земного и вечного и невероятно древнего мира морского. Когда ты идёшь по улочкам такого города, тебе кажется, что сам ты, как чайка, готов расправить крылья и улететь высоко в небо. Лететь над бескрайним морем до тех пор, пока у тебя не кончатся силы, и ты не упадёшь вниз, и мягкие руки моря подхватят тебя и понесут всё дальше и дальше. Туда, где ты никогда не был, туда, где, быть может, ты станешь счастлив наконец.

На миг волшебник затих, но тут же продолжил:

— Тоска, невыразимая тоска — вот то, что испытываешь, когда стоишь на песчаном берегу, и прибой лижет твои босые ступни. Сколько молодых мечтателей ушли юнгами на корабли, повинуясь зову моря, сколько из них сгинуло в пучине…

Море переменчиво и своенравно. Оно может быть тихим и спокойным, а через час вздыматься гигантскими валами, топя корабли и обрушиваясь на прибрежные города. Под кромкой воды таится сказочный мир, полный пёстрых рыб и цветных кораллов, но опустись чуть глубже — и ты обнаружишь там древних чудовищ, которые никогда не видели света и не ощущали тепла солнца. Такое оно море. Древнее, могучее, но прекрасное в своей переменчивости.

— Ты… удивительный, — тихо проговорила девочка спустя пару минут. — Глупо, но теперь мне хочется забраться тебе в голову, чтобы увидеть всё то, что там хранится.

— Может, я самый обычный, — чуть прищурившись, улыбнулся Северус, — а на самом деле все маги такие?

— Ты же сам сказал, что все маги разные, — улыбнулась в ответ собеседница. — Ты особенный в любом случае.

Они опять замолчали и, не сговариваясь, принялись болтать ногами над пропастью под ними. Снейп чувствовал, как та связь с Запретным лесом, которая действовала в первом кольце, медленно распространяется и на второе. Не то чтобы это его сейчас беспокоило.

— Я хочу, чтобы ты остался здесь, — со вздохом проговорила девочка.

— Ты же понимаешь, что это невозможно?

— Понимаю, — ещё раз вздохнула собеседница. — Но ты будешь приходить ко мне?

— Если у меня останется такая возможность, то да.

— Ты можешь попросить у Уса разрешение построить дом рядом с моим деревом, — с надеждой предложила девочка. — Тогда ты сможешь приходить сюда, когда захочешь.

— Зачем мне шестой дом? — с улыбкой уточнил Снейп. — Не куксись, Листик. А что, если я захочу построить не дом, а…

— О… Мне нравится твоя мысль, — задумчиво протянула девочка, хитро улыбнувшись. — Тогда у меня будет много интересных собеседников.

— Да, но нескоро. Впрочем, одного собеседника, если всё удастся, я тебе обещаю в самом ближайшем времени.

— Он тоже сложный? — взволнованно поинтересовалась девочка.

— Он очень умный. Но какой он сейчас, я, наверное, и не знаю даже. Он мог очень измениться за то время, что мы не виделись.

— Я всё равно буду рада, — твёрдо решил этот ребёнок, серьёзно сверкнув большими глазёнками. — Теперь моя очередь рассказывать. Что ты хочешь услышать?

— Я бы хотел послушать твою историю, если ты не возражаешь.

— Не возражаю, — несмело улыбнулась девочка и начала свой рассказ. А Северус сидел поражённый и слушал невероятную историю девочки-провидицы, от которой отказались родители и изгнали односельчане.

Листик, которая теперь отказывалась отзываться на что-то иное, кроме нового прозвища, просто и обыденно рассказывала, как она с детства могла предсказать смерть любого из деревенских. В конце концов староста не выдержал и приказал бросить «отродье дьявола» в лесу. Сельчане поддержали, родители подчинились. И четырёхлетняя девочка осталась одна в чаще.

Её счастье, что одна из общины дриад второго кольца нашла её, когда дитя уже почти умерло от голода. Вопреки расхожему мнению, целительской магией дриады не владели, только природной, поэтому, чтобы спасти ребёнка, они решили привязать её к природному источнику в Запретном лесу. Листик выжила, но, видимо, на какую-то часть стала дриадой. С тех пор прошло уже почти два века, но девочка повзрослела лишь на три года, если сравнивать с человеческим возрастом. И до совершеннолетия полудриады ждать оставалось не менее шестисот лет.

— Они не хотят со мной дружить, — со вздохом завершила рассказ Листик. — Спасли, но дружить не хотят. Для кого-то я слишком маленькая, для кого-то слишком взрослая. А для ровесников я слишком быстро расту.

Снейп задумчиво молчал. Ситуация действительно была незавидна.

— А ты можешь покидать свой источник?

— Только если переходить на другие источники, где тоже живут дриады. А так… Я могу передать кому-нибудь источник. Теперь я не умираю, поэтому спокойно смогу это сделать. Но нужно найти кого-нибудь хорошего. Ведь ему ещё за кругом следить придётся.

— Ты про портальный круг? — заинтересовался Северус.

— Да. Мать дриад попросила, и я долго старалась, чтобы взять его под контроль. Не всё, только перемещение.

— А там есть и другие функции?

— Я не знаю, какие, но есть. Хочешь, я потом поделюсь контролем?

— Хочу, — признался маг. — Но лучше он останется у тебя.

— Я могу передать тебе часть, — пожала плечами девочка. — А дальше ты сам можешь попробовать с рунами справиться.

— Спасибо, — благодарно улыбнулся Снейп.

— Мне не сложно, — беспечно махнула рукой девочка. — Расскажи мне про звёзды.

— Хорошо.

Волшебник улыбнулся, закинул руки за голову, откинулся на изгиб гигантской ветви и принялся за обстоятельный рассказ, прерываемый лишь восхищёнными вопросами маленькой собеседницы.

Раз… Два… Лица касается ледяная вода. Семь… Восемь… Открытые глаза щиплет, картинка расплывается. Девятнадцать… Двадцать… Мысли медленно уходят из головы… Тридцать шесть… Тридцать семь… Гулкий стук крови в ушах затихает. Пятьдесят четыре… Пятьдесят пять… В груди начинает колоть. Семьдесят три… Семьдесят четыре…

Северус резко выпрямился и глубоко вздохнул. Раковина с ледяной водой — старый способ привести мысли в порядок, и сейчас волшебнику он был очень нужен. Холодная струйка воды с мокрого лица потекла по подбородку, пробираясь за воротник, с кончиков волос, забранных в хвост, неприятно капало на спину, но Снейп не пытался высушить себя магией — сил не было.

Опёршись руками о раковину, он всмотрелся в своё бледное отражение в зеркале и недовольно поморщился — руки неприятно дрожали. Дрожь, бледность, слабость — все физические признаки истощения налицо. Но куда неприятнее истощения магического было истощение моральное. И дело даже не в том, что маг невероятно вымотался, разбираясь в хитросплетениях потоков первого источника, сколько в предварившем это разговоре.

Тяжело, невероятно тяжело было вытаскивать из глубины памяти себя таким спокойным и искренне-мирным, каким настоящий Снейп никогда не был, а новый был лишь в прошлой жизни. Но ещё в момент сканирования собственной ауры Северус понял — неведомому тогда владельцу портального круга удалось докопаться до таких глубин его личности, о которых сам волшебник предпочитал не вспоминать, дабы не ощущать вновь эту сентиментальную слабость.

— Маску, пропитанную ядом, можно сорвать с лица лишь вместе с кожей, — пробормотал зельевар давным-давно услышанную где-то фразу.

А ведь если так посмотреть, то каждая из трёх его масок была насквозь пропитана жгучей и разъедающей всё и вся отравой. Да, пусть собственный яд не мог повредить змее, но одно яд, а другое — едкая кислота и желчь, отравляющие не только окружающих, но и самого волшебника. Эта субстанция пропитывала саму суть Северуса, сочилась по венам, выплёскивалась с ядовитыми замечаниями, невесомо струилась двумя облачками отравы из ноздрей при каждом выдохе.

Сестра и её жених были не менее ядовиты, и их присутствие заставило мага лишь нарастить ядовитую броню для всех остальных. Впервые этот панцирь треснул перед Драко. Вернее, даже не треснул. Яд просто не подействовал на крестника Снейпа и не причинил ему ни капли вреда. И если это полностью укладывалось в концепцию связи отца и сына по магии, то происшествие с Невиллом…

Отчего малыш, обычно невероятно тихий и робкий, решился выйти к незнакомцу, которого даже его бабушка, Леди рода, не самый слабый боевой маг, не стеснялась опасаться? Интуиция? Не смешите. Нет, это было нечто иное. Нечто, что немедленно ощутила маленькая полудриада. Нечто, что безусловно располагало к магу каждого из встреченных им детей.

— Назовём это материнским инстинктом и успокоимся, — пробормотал Северус, отходя от зеркала.

Сейчас в глубине души он чётко осознавал, что никогда не сможет причинить вред ребёнку, никогда не предаст оказанного доверия.

Да, но…

Что скрывать, Листика Снейп очаровывал совершенно сознательно. Та по неопытности при чтении его открывалась для чтения ему самому, и волшебник прекрасно видел, чего так жаждет человеческий ребёнок, развитие которого в один момент замедлилось в десятки раз. Информация, впечатления, эмоции, красивые картины — всё это он мог дать девочке. А взамен…

Разумеется, несмотря на всю притворную скромность, основной своей целью здесь Снейп видел отнюдь не дружбу с маленькой Хранительницей и даже не получение места для строительства практически неприступного укрепления, которое позже сможет стать центром деятельности Тёмного Лорда. Нет, это было приятным, но мелким бонусом. Суть же заключалась в портальном круге.

Почему он вдвое больше и вдесятеро сложнее остальных? Почему не принадлежит никому? Куда делись хозяева и почему не объявились новые? Ведь хозяева исчезли более ста восьмидесяти лет назад, если исходить из возраста Листика. О, Северус даже точное число мог назвать. Двести тридцать лет назад. Именно тогда, по словам Хога, старые семьи стали спешно консервировать свои портальные круги, что и положило конец этой древней транспортной системе.

Угадать, что послужило причиной, было совсем несложно. Гоблинское восстание, прошедшее аккурат в 1752 году, что ж ещё? Не зря же этот портальный круг располагался в пещере горного отрога. Вероятно, гоблинам удалось прорваться сюда по подземным тоннелям и захватить рунное кольцо. А торопливые действия аристократии, которая поспешила отказаться от использования портальных колец, могут говорить лишь об одном — этот круг был управляющим. Вероятнее всего, им владела какая-нибудь волшебная семья, придерживающаяся нейтралитета и не сумевшая что-либо противопоставить гоблинам.

Какой род сильнее всех пострадал в годы гоблинских восстаний? На ум шли только Лавгуды, которые переехали в Оттери-Сент-Кэчпоул аккурат два с небольшим века тому назад. Если догадки мага были верны, то теперь он вполне мог объяснить и чудачества семейства — откат должен был давать о себе знать — и травлю Луны на Равенкло. Флитвик, как бы обаятелен не был, оставался полугоблином, о чём ни в коем случае не следовало забывать.

Сейчас Снейп невероятно жалел лишь о том, что недостаточно расспрашивал наставника о портальных кругах. Впрочем, у него было ещё порядочно времени, чтобы исправить это упущение. Пока же на повестке дня оставались источники, пережидание истощения в компании Листика и снова источники.

Волшебник собирался дать девочке всё, чего требовал её пытливый ум. И у неё не оставалось шансов устоять. Впрочем, судя по всему, малышка и не была против. С приоритетами в этой маленькой зелёной головке Снейп ещё не разобрался, но был твёрдо уверен — они сработаются. В конце концов, и ему изредка требовалось снимать маску, да и, что уж таить, восхищённое внимание малышки льстило. Едва ли стоило рассчитывать на подобный эффект в Хогвартсе.

— Запретный лес похож на камбалу, — серьёзно начала Листик, когда волшебник попросил рассказать её о Запретном лесе.

— Я надеюсь, только по форме, — пробормотал Снейп.

— Угу. Смотри, плавник на хвосте — это первое кольцо. — Девочка начертила на земле кривоватый контур большой рыбы и теперь с заправским видом строгого учителя палочкой тыкала в свой рисунок. — Сам хвост — это второе кольцо. Оно узкое, потому что его с двух сторон сжимают горы, но длинное. А дальше идут третье и остальные кольца, как будто камбалу разрезали на части, чтобы пожарить.

— И сколько всего колец? — поинтересовался Северус, разглядывая рисунок и прикидывая, где располагаются знакомые ему местечки первого кольца.

— Понятия не имею, — пожала плечами Листик. — Не отвлекайся. Смотри, моё дерево растёт здесь, совсем рядом с границей. Тут живёт Ус. А тут…

Снейп внимательно следил за рассказом собеседницы, частью сознания погружаясь в размышления. Прошло уже больше двух недель, как он безвылазно торчал во втором круге Запретного леса. За это время он полностью изучил место своего временного пристанища, успел разобраться с пятью источниками, влил в себя не менее двадцати литров восстанавливающих и укрепляющих магические каналы зелий и весь язык выболтал, общаясь с маленькой Хранительницей.

Листик интересовало буквально всё. И Снейп всё глубже и глубже закапывался в свою ментальную библиотеку, выуживая и вновь воскрешая в памяти самые разные знания, эмоции и идеи. Чего скрывать, многое он и сам переосмыслил за время разговоров с Листиком. То созерцательное умонастроение, в которое себя погрузил маг, благотворно сказалось на его состоянии. Картинка перед глазами теперь выстраивалась всё более цельная, Северус начинал смотреть на мир гораздо глобальнее, чем это было раньше.

Но волшебник отчётливо ощущал, что эти редкие мгновения покоя подходят к концу. И пренебрегать подготовкой к новому нырку в бурное и стремительное течение жизни за пределами неподвижной тишины Запретного леса он не собирался.

Глава 15. Серпентарий

— Рада видеть тебя, Северус, — чуть более тепло, чем остальным гостям, улыбнулась Нарцисса.

Чета Малфоев встречала гостей в холле у высокого крыльца. Благородный серый бархат, оттеняющий слепящую белизну алмазов, и блеск атласа — так бы Снейп охарактеризовал сегодняшние наряды беловолосого семейства. Сам зельевар тоже был одет гораздо представительнее, чем обычно. Он не изменил привычному чёрному, но добавил к камзолу и мантии чёрную и серебряную вышивку и тёмно-серое обрамление.

— Прими мои поздравления, Нарси, — серьёзно отозвался Северус, целуя воздух над тонкой кистью.

— Кто бы мог подумать, впервые за столько лет Северус Снейп поздравил меня с днём рождения!

— Я надеялся, что тебе уже столько раз повторили эту фразу, что и от меня ты пропустишь её мимо ушей.

— Каков наглец, — округлила глаза волшебница, прижимая руку к губам. — Ты слышал, дорогой?

— Ты ожидала другого от Северуса? — насмешливо поинтересовался Малфой, пожимая руку зельевара.

— Все против меня, — горестно покачал головой волшебник. — Ладно. Тогда буду краток. Не буду поздравлять тебя с тем, что ты стала ещё на год старее. Зато могу пожелать, чтобы твоя красота оставалась столь же ослепительной и сверкающей, семья — столь же богатой и сплоченной, а жизнь — столь же насыщенной и интересной.

— Ты только глянь на этого хитреца. И не поймёшь, сделал комплимент или оскорбил.

— Вот вечно меня подозревают во всех грехах, — трагически заломил брови Северус. — Я ведь от всего сердца…

— Приправив порцией яда…

— Основательно присыпав сарказмом…

— И что я вам сделал? — воскликнул Снейп, смаргивая выдавленные слёзы с ресниц.

— О, Мерлин, дорогой, взгляни, — волшебница прижала тонкие пальчики к щеке, — мы заставили заплакать этого чешуйчатого!

— Поразительно! Дорогая, у тебя нет пустого флакона? Эта субстанция, наверняка, реже слёз феникса! Подходит для варки смертельных ядов, разъедает камень и стоит дороже чем эликсир жизни. Надо срочно собрать! Может, стукнуть его? Чтобы больше слёз выдавить?

— Не думаю, что это сработает, — с сомнением пробормотала Нарцисса, трансфигурируя из батистового платочка стеклянный пузырёк.

— Никто меня не ценит, — с упрёком проговорил Северус. — А ведь я… Эх, что с вами говорить! — Волшебник махнул рукой. — Пойти что ли превратить всё шампанское в уксус? Ради моральной компенсации.

— Я уверена, ты не будешь размениваться на такие мелочи.

— Посмотрим, — прищурился Снейп.

Продолжать разговор он не намеревался — в дверях как раз появилась следующая пара гостей, и Северус поспешил пройти дальше, эффектно взмахнув мантией и оставив на витом столике неподалёку подарок для Леди Малфой. Затейливо упакованный свёрток тут же исчез с полированной столешницы — все подарки сначала забирали и проверяли домовики. Подобные меры предосторожности были широко распространены, а в доме Малфоев и вовсе превратились в традицию.

Люциусу и Абрахасу всё же удалось переломить волю Министерства. Обвинения и запреты с них постепенно снимали, кое-где Министерству уже приходилось выплачивать компенсации по искам, поэтому день рождения Нарциссы Малфои решили отпраздновать не менее пышно, чем обычно, а может даже и пышнее. Бальный зал отражал это решение как нельзя лучше. Стены древнего зала были убраны дорогими шёлковыми занавесями и цветочными гирляндами, между колоннами под потолком вспыхивали и гасли магические огоньки, начищенные до блеска зеркала отражали язычки волшебного пламени над витыми канделябрами, сияющий мраморный пол пускал блики на стены.

Общество собралось здесь под стать убранству. Если плащи и камзолы мужчин преимущественно были тёмных тонов, пусть дорогие ткани и были украшены драгоценной вышивкой или камнями, то платья, накидки и мантии женщин сверкали всеми цветами радуги. Улыбки, блеск драгоценностей, шелест парчи, шёлка и бархата, стук сотен ног по мраморному полу, негромкие разговоры в арочных нишах, звонкий смех молодых волшебников, колебание и дрожь огней — всё это могло ослепить неподготовленного гостя, а у Северуса вызывало лишь скуку и мигрень.

Да, когда Люциус впервые приоткрыл ему двери в высший свет, Снейп был ослеплён. Но ослепление это длилось лишь мгновение. Талантливый, но бедный полукровка со Слизерина за годы учёбы научился держать себя в руках, прекрасно разобрался не только в светских нравах, но и в законах Власти и не стеснялся этим пользоваться.

Люциус — богатый Наследник чистокровного рода — всё же оставался Наследником, а не Лордом, да ещё и принявшим вассальную метку. Становиться вассалом вассала зельевар не желал, поэтому, собрав в кулак все свои амбиции и честолюбивые замыслы, он решил нацелиться на лучшее, что только мог получить. На руку Снейпу сыграло то, что Малфой допустил оплошность — он рекомендовал талантливого полукровку Волдеморту, не рассчитывая, что тот зубами вцепится в представившийся шанс.

Волдеморт тоже прекрасно знал законы Власти и отлично понимал, что ни одна клятва не даст той верности, которую даёт благодарность человека, поднятого с самого дна. И главное, он руководствовался тем самым принципом, который англичане обозначают как «win-win». Люциус называл это сделкой с ненулевым результатом и чуть насмешливо объяснял: «Спокойней, Северус, мы оба выиграем, если ты согласишься».

Тёмный Лорд не объяснял ничего, лишь холодно усмехался, а в голове юноши звучал его шёпот: «Запомни, змеёныш, если я одержу победу, ты вознесёшься вместе со мной. Но если проиграю, то и во тьму канем мы вместе. В отличие от всех этих аристократов, ты всё потеряешь в момент моего, нашего падения. Помни об этом, змеёныш».

И Снейп помнил. Он получил титул Мастера и вернулся к своему Лорду, зубами выгрыз себе место во Внутреннем круге, не стесняясь использовать для этого всё, что только мог. Северус превратился в вечную тень на фоне старших, куда более знатных и могущественных Пожирателей. Полукровка во всём, ногой в обоих мирах, на грани света и тьмы, бури безумия и чистого разума.

Это разделение и сейчас жило в нём, Патронус тому свидетельством. Снейп сам разделил себя надвое, а после и натрое. И теперь этот раскол стал частью волшебника, ядовито-зелёной каплей в палитре, которой древний праздник нарисовал ему новое лицо, соединившее в себе все три осколка.

Но теперь Снейп полностью контролировал себя и не желал вновь зря пачкать руки кровью. Тогда же… Разрыв с Лили действительно повлиял на волшебника сильнее, чем он бы хотел. С того момента он словно разорвался пополам. Первая половина готова была кричать в голос от горя и обиды, а вторая сквозь зубы цедила: «А чего ты ожидал от грязнокровки?».

Метка огненным клеймом встала поверх второй половины, отодвинув далеко в сторону первую. Тёмному Лорду страдающие слуги были ни к чему, да и Снейп не желал быть слабым. В тот момент колдун полностью отбросил брезгливость, отринул правила и привязанности, но добился, чего желал — встал рядом с могущественным сюзереном, заслужив и не раз оправдав его доверие.

В отличие от Лордов и Наследников, Снейп был полезен не богатством, знаниями и политическим влиянием, а своим талантом, безусловной преданностью и готовностью на всё. Он не был сильным боевиком или искусным дипломатом, но зельевару этого и не требовалось. Стать незаменимым Северусу не составило труда, как и сохранить в тайне свою истинную роль.

Достижение цели благотворно подействовало на волшебника. Он стал спокойнее, начал возобновлять приятельские отношения с коллегами. Поддерживал переписку с Краучем, который учился в Австрии, изредка перебрасывался парой слов с Макнейром, обсуждал новости с Эйвери, разговаривал о политике с Малфоем.

С последним, кстати, изначально полностью разрушенные приятельско-покровительственные отношения Снейпу удалось не только восстановить, но и перевести на уровень равной дружбы. Интересы волшебников в Ордене практически не пересекались, что и позволило Люциусу пересмотреть отношение к бывшему подопечному. Впрочем, возобновление социальных связей ничуть не мешало Северусу продолжать выполнять задания Лорда.

Тем смешнее было быть оправданным по причине отсутствия состава преступления — неимения каких-либо свидетельств и доказательств работы волшебника на Волдеморта, кроме как на заказчика редких зелий. Тем не менее, это позволило ему безболезненно вернуться в свет, который раньше Северус не баловал своими визитами, и в который раз подтвердить репутацию пронырливого слизеринца, а значит, достаточно перспективного знакомого.

Вот и сейчас долго скучать в одиночестве Снейпу не пришлось. Гостей было уже много, они на первый взгляд хаотично перемещались по залу, заводя разговоры друг с другом, обмениваясь комплиментами и поклонами. Самого зельевара тут же взял в оборот вошедший следом за ним Лорд Аккерли в компании с вдовствующей невесткой. Леди в самом расцвете лет мило улыбалась, поднимала ветер ресницами, и, главное, молчала, поэтому Северус ограничился кивком в её сторону и полностью переключился на главу Попечительского совета.

Грядущие изменения в Хогвартсе вызывали множество толков, пересудов и дискуссий, поэтому, когда чета Малфоев вошла в зал, основная масса гостей толпилась вокруг беседующих Снейпа и Лорда Аккерли, к которым присоединились некоторые из присутствующих здесь членов Попечительского совета.

Миссис Аккерли упорхнула ещё в самом начале разговора, чему Северус в глубине души был рад. Пристальный взгляд наивно распахнутых голубых глаз всё же немало нервировал его, а лезть в золотую головку маг предусмотрительно не собирался — мало ли каких тараканов подхватить можно. И так эмоций вокруг было разлито столько, что голова волшебника начинала гудеть.

При появлении именинницы с супругом гости быстро отступили к стенам зала, и под медленные и торжественные звуки паваны Малфои выступили в центр. Этот сложный и медленный танец, долженствующий продемонстрировать всё изящество, всю грацию, свойственную танцующим, исполнялся обычно всего одной или двумя парами и открывал балы. Сейчас лишь некоторые аристократические рода сохраняли эту традицию, и Малфои были в их числе.

Глядя на плавные, нечеловечески грациозные движения супругов, на сплетение их аур, Северус понимал, что такого уровня достичь действительно сможет не каждый. Не говоря уже о простолюдинах — даже аристократам требовалось с детства учиться исполнять такие танцы. А для этого требовался достойный уровень достатка, время и хорошие учителя, которых найти можно было лишь с хорошими связями. Альтернативой были опять же великолепные учителя и курс дорогостоящих зелий для разработки связок уже во взрослом возрасте. В любом случае сейчас волшебник твёрдо для себя решил, что он тоже желает выучить все древние танцы, ещё сохраняющиеся в аристократической среде Магического Альбиона. И сестру научит, да. Партнёрша — необходимый атрибут.

Следующий за паваной гавот Северус знал. Поэтому, подав руку Катарине Забини, которая неожиданно появилась рядом с жирным намёком в глазах, волшебник вступил в круг танцующих. За его фигурой следили с некоторым недоумением — раньше Снейп, если и появлялся на праздниках у Малфоев, всеми силами старался избежать танцев, разговоров или любого другого взаимодействия с окружающими. Теперь же, пусть и с прежней равнодушной и недовольной физиономией, Северус танцевал, и танцевал, судя по размышлениям некоторых, неплохо.

Поспешив убраться из центра зала после окончания танца, Снейп скользнул в сторону вновь собирающегося кружка уже не танцующих Лордов, которые продолжали оживлённое обсуждение вопросов образования в Хогвартсе. Волшебник осторожно присоединился к кругу беседующих и наслаждался разговором ровно до тех пор, пока Нарцисса не обратила внимание на вновь собирающуюся группу горячих спорщиков и не поспешила, собрав вокруг себя других дам, утянуть добрую половину собеседников в круг танцующих.

Видимо, Снейпа дамы сочли зачинщиком, поэтому его рукав стискивали тонкие пальчики Нарциссы. Большая часть танцевальной программы уже была завершена, оставался лишь контрданс, который должен был танцевать весь зал. Опять нацепив на лицо недовольное выражение, Северус под первые звуки танца ответил поклон партнёрше, подал ей руку и начал череду несложных движений.

С одной стороны кружилась пара Люциуса и Леди Гринграсс, Лорд Гринграсс с другой стороны танцевал с мадам Забини, сзади Лорд Нотт составлял пару миссис Аккерли, а спереди Абрахас Малфой, вышедший к гостям незадолго до конца танцевального вечера, изящно и монументально поддерживал порхающую вокруг Леди Шафик. Снейпу пришлось исполнить несколько фигур с каждой из Леди, прежде чем танец завершился, и все устремились в большую пиршественную залу.

Видимо, после обысков, которые проходили в мэноре, Нарцисса решила поменять всё оформление, пострадавшее от авроров. Декор в пиршественном зале сменил цвета с тёмных и мрачных тонов на чисто-белые, золотые и бирюзовые, а само пространство, судя по всему, было расширено магически. Сводчатый потолок теперь был покрыт росписью, изображающей танцующих в облаках вейл, окруженных феями.

Двери в зал обрамлялись тяжёлыми занавесями и витыми карнизами, большой п-образный стол, накрытый белоснежной скатертью, окружали белые изящные стулья с резными золочёными спинками. На стенах, покрытых белыми шёлковыми обоями, как картины, висели большие зеркала в богатой оправе, благодаря чему зал казался больше, чем он есть. А дополнял картину ряд небольших овальных окон под потолком, из которых лился дневной свет, который, очевидно, был магическим — на улице уже наступила ночь.

Чуть прищурившись, Северус оглядел стол. На одном из расписных фарфоровых подстановочных блюд, стоящих напротив каждого стула, приветливо сверкнула карточка с его именем. Дав пройти гостям, сидящим ближе него к главе стола, Снейп проследовал к своему месту и, дождавшись, пока на свои места опустятся Малфои, занял своё. Оно располагалось у стены, неподалёку от хозяев, а напротив на стул грациозно опустилась мадам Забини. Когда место слева заняла миссис Аккерли, а справа — Леди Гринграсс, Северус с весёлым отчаянием понял, что Нарцисса взялась за него всерьёз.

Официальная часть ужина длилась два часа. Семь перемен блюд заставили Снейпа серьёзно сомневаться в размере своего желудка, а ничего не значащая болтовня дам вокруг — в крепости нервной системы. Наконец музыка опять сменилась с негромкой и спокойной мелодии на стремительный трёхдольный ритм венского вальса. Большая часть молодых гостей тут же поспешила встать и вернуться в бальную залу, а старшее поколение рассредоточилось по галереям, нишам и близлежащим комнатам. Снейп тоже поспешил покинуть белую столовую и поднялся на галерею над бальной залой.

Здесь уже было десятка два гостей. Музыка на галерее звучала приглушённо и не мешала разговорам, которые, впрочем, тоже звучали смазано-однообразным гулом со сложным внутренним ритмом, заставляющим мысли улетать всё дальше и дальше от приёма, от праздничной суеты, от запахов парфюма и алкоголя, от яркого света и обволакивающего со всех сторон шума.

Отойдя от лестницы, волшебник встал в правом углу галереи, облокотился на ажурный парапет и принялся остановившимся взглядом наблюдать за симметричным кружением пар внизу. Вальс закончился, пришло время кадрили. А за ним последовал ещё один вальс, на этот раз медленный. Глядя на мелькающие внизу радостные лица и яркие наряды, Снейп чувствовал себя застывшей в смоле мухой рядом с роем мотыльков, вьющихся вокруг ночного фонаря. Не хотелось даже по чужим головам гулять, а от разлитого вокруг моря эмоций у мага тонко звенело в ушах.

— Блистательный Северус Снейп скучает на моём вечере? — негромко поинтересовалась подошедшая Нарцисса.

— Северус Снейп думает о вечном на твоём вечере, — отозвался волшебник, не двигаясь с места. — А блистательной Нарциссе Малфой настолько наскучил свой собственный праздник, что она не нашла компании лучше злобного склочного зельевара?

— Ты удивительно проницателен, — внезапно согласилась волшебница. — Люц опять только торговлю обсуждает, Абрахас — политику, остальные Лорды — Хогвартс, а дамы — светские сплетни.

— А ты желаешь говорить о детях.

— Эм… — Женщина даже запнулась, открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его. — Почему ты так думаешь?

— Потому что раньше тебя полностью устраивали светские сплетни, — пожал плечами Снейп. — Ни в коем случае не пытаюсь этим тебя обидеть, ибо сплетни — прекрасный инструмент влияния. Но теперь у тебя появился сын, который в последнее время, я догадываюсь, делает успехи. Как любая мать, ты ощущаешь его частью себя или частью рода, если принимать во внимание «ваши чистокровные заморочки». — Северус насмешливо выделил интонацией последние слова. — И, разумеется, тебе хочется поделиться со всеми его успехами. Останавливает тебя лишь воспитание и этикет.

— Кхм… — Нарцисса наклонила очаровательную головку, качнула завитым локоном и наконец произнесла: — Это настолько частое явление?

— Я открою тебе тайну, — Северус сделал драматическую паузу, — большая часть дам из твоего кружка по интересам не меньше тебя желали бы говорить о своих детях и их успехах. Кстати, почему вы этого не делаете?

— Ну… — волшебница поправила локон, — это не принято на официальных приёмах.

— А на неофициальных? Я думал, ваш дамский клуб собирается не менее раза в неделю, дабы обсудить, какое первое слово у каждого из ваших детей было и кто когда ходить научился.

— Раньше так и было, но я не очень часто там появлялась. — Нарцисса пожала плечами. — А теперь… Да и где теперь собираться? Раньше все у Розье встречались.

— Выбери другую нейтральную территорию, — меланхолично предложил Снейп.

— Я подумаю над этим.

Вечер постепенно подходил к концу, в бальной зале оставалось всё меньше и меньше танцующих пар, гости переместились в коридоры, галереи и соседние комнаты. Лорд Нотт, как самый почётный из гостей, поднял финальный тост, ещё раз сердечно поздравив Нарциссу с днём рождения. Все уже готовились разойтись, когда высокие двери в бальный зал, ранее замаскированные драпировкой, были распахнуты волной сырой магии. Все взгляды тут же обратились туда.

В проёме стоял сонный Драко в пижаме, держа в руках большого плюшевого дракона, подаренного Снейпом. Позади мальчика заламывал руки домовик, очевидно, неспособный помешать действию стихийного выброса. Драко, не открывая глаз и не обращая никакого внимания на гостей, прошествовал к Северусу, требовательно поднял вверх ладошки и мирно засопел на плече у мужчины, когда тот взял его на руки.

— Драко, что ты тут делаешь? — шёпотом поинтересовалась поспешно подошедшая Нарцисса, округлив глаза, пока вокруг нарастала волна шепотков.

— Ты не сказала, что Севус пришёл, — пробормотал мальчик, удобнее устраиваясь на руках у крёстного.

— Я уложу его, — ответил Снейп на умоляющий взгляд Нарциссы и широким шагом двинулся к жилым помещениям мэнора.

В спальне Драко наотрез отказался ложиться, несмотря на закрывающиеся глаза, пока Снейп не споёт его любимую колыбельную. Северус, в свою очередь, наотрез отказывался её петь. Глупые стишки, сочинённые в порыве лирических настроений и единожды спетые крестнику во время их экспедиции в Запретный лес, так понравились Драко, что с тех пор он отказывался засыпать без колыбельной, что порядком раздражало и даже несколько смущало Снейпа. Однако же, когда Нарцисса проскользнула в спальню сына, она услышала следующие строки:

Мой мальчик, не верь никогда ничему.

Распутать непросто лжи бахрому.

Обман есть везде,

Как отрава в воде.

Не верь или первым уйдёшь во тьму.

Запомни, знания — польза уму.

Невежества тень выжигай как чуму.

Книги храни,

Мудрость цени

Иль неучем глупо канешь во тьму.

Малыш, не прощай ничего никому.

Противника глупо сажать в тюрьму.

Прощенья нет.

Отправь на тот свет

Врага, или первым уйдёшь во тьму.

Гоблинов не подпускай к своему.

Такое доверье приводит к ярму.

Золото в дело

Сам пускай смело.

Иль в бедности жалкой канешь во тьму.

Предателей выбей по одному.

Отправь по доске пройтись на корму,

Клинком по шее

Иль вздёрни на рее,

Иначе ты первым уйдёшь во тьму.

Всё — роду. Не выжить тебе одному.

От предков завещано, быть посему!

Дом возвышай,

Род продолжай.

Иль одиноким канешь во тьму.

Спи, Драко, крепче тебя обниму.

Медлить опасно, слову верь моему.

Как принято встарь

Первым ударь.

Иначе ты первым уйдёшь во тьму.

— Что это было? — со смешком поинтересовалась Нарцисса, когда они тихо вышли из спальни уснувшего Драко.

— Это была не моя инициатива, — сдержанно отозвался Снейп, что, впрочем, не слишком его спасло.

Уже через четверть часа, сопровождающуюся приглушённым хмыканьем Люциуса и Абрахаса, закатыванием глаз Северуса и вдохновенным пересказом Нарциссы, всё беловолосое семейство было ознакомлено с содержанием колыбельной. Под конец Абрахас только одобрительно покивал и ушёл в свой кабинет, Нарцисса отправилась разбираться с домовиком, не уследившим за Драко, а Северус и Люциус остались в малой гостиной у разожжённого камина.

— Знаешь, я рад, что Драко так привязался к тебе, — спустя несколько минут молчания проговорил Малфой. — Видишь ли, — продолжил он, заметив поднятую бровь собеседника, — у нас Кодексом запрещено излишне тёплое отношение к Наследникам. Сам понимаешь, что раньше понималось под излишне тёплым отношением. Если бы не найденные за века лазейки, мне и Нарциссе пришлось бы с ним исключительно высоким официальным штилем обращаться.

— Теперь я понимаю, почему ты так к отцу в школьные годы относился, — протянул Снейп.

— Да, — кивнул Люциус. — Я только после Азкабана узнал от него, как он гордился моими успехами в детстве.

Волшебники опять замолчали. Теперь Снейп осознавал, отчего Драко в каноне вырос внешне истеричным, капризным и нелепо копирующим отца, а внутренне — болезненно желающим похвалы и поддержки родителей. И Люциус в юности был таким же. Только на седьмом курсе, когда Северус впервые увидел его, юноше хватало выдержки скрывать это.

И в Орден Вальпургиевых Рыцарей Люц вступил, чтобы доказать отцу, что он достоин похвалы. И, несмотря на то, что Абрахас тоже поддерживал Тёмного Лорда, пусть скрыто и не состоя в Пожирателях смерти, импульсивный поступок Люциуса серьёзно пошатнул статус рода и разрушил политику Абрахаса, старательно выстраиваемую десятки лет. Вероятно, именно поэтому воспитание Драко решили построить несколько по-другому. И крёстный, судя по всему, был одной из вех на этом пути.

— До этого, по сути, только жена могла быть приближена к Наследнику или Лорду, — негромко проговорил Люциус. — А в детстве — только учителя, приятели и крёстные. Но учителя всегда стараются держать дистанцию, приятели не могут быть авторитетом, а крёстные чаще всего были вассалами семьи.

Да уж, родовые черты характера, богатство и репутация давались далеко не так просто, как казалось некоторым маглокровкам. Снейп в который раз обрадовался тому, что его Кодексы куда более лояльны по отношению к личной жизни и отношениям членов рода.

Ночевать Северус остался в Малфой-мэноре, а на следующий день, позавтракав со всем семейством и с удовольствием уделив время Драко, маг вернулся в Запретный лес. Дела там всё никак не желали отпускать его. Впрочем, это нисколько не огорчало Снейпа.

«Весёлые или лукавые улыбки, блеск драгоценностей на нарядах, шелест юбок и тканей, негромкий гул голосов, роскошное угощение, шикарно украшенный зал — королевский бал проходил, как всегда, великолепно. Он был уже в самом разгаре, когда наш герой взбежал по мраморным ступеням, заставив чёрный бархатный плащ взметнуться крыльями за плечами.

Бальная зала была полна, звуки мазурки достигали каждого уголка большого дворца. Король и королева восседали на высоких тронах в глубине зала, наблюдая за весельем своих подданных.

Но Септимус Снейк не желал присоединяться к праздничной толпе. Волшебник не мог забыться ни в вине, ни на балах, ни в охоте и других всевозможных развлечениях. Образ погибшей возлюбленной стоял перед его глазами каждую секунду.

Ответив рассеянным кивком на улыбки стайки придворных дам, маг отошёл в тень колонн и угрюмо взглянул на круг танцующих. Ах, как же он жаждал присоединиться к ним, ведя под руку прекрасную Лайли, такую молодую и радостную, какой она была на их первом балу! Ни одна из мелькающих в толпе прелестных фрейлин или придворных дам не могла сравниться с его любимой.

Снейк прекрасно помнил её горящие сапфировые глаза, обрамлённые длинными ресницами, летящие золотые локоны, собранные в сложную причёску, белоснежный мрамор тонкой кожи, оттенённый сиреневым шелком, чувственные губы, нежные, как лепестки роз… Прекрасная Лайли тогда приняла его приглашение на танец, и волшебник никогда не чувствовал себя счастливее, чем в те мгновения, когда он кружил в вальсе свою возлюбленную. И как же теперь Септимус корил себя, за то, что не успел, не предотвратил её трагическую смерть!

Каждый раз, каждую секунду, вспоминая о возлюбленной, волшебник чувствовал, как на миг замирает его сердце, словно не желая биться в одиночестве, как холодеет в груди, как отчаяние ледяной рукой сжимает горло.

С трудом сдержав глухое рыдание, Снейк отступил глубже в тень и смахнул невольно выступившие слёзы».

Отбросив в сторону перо, миссис Аккерли яростно заморгала, пытаясь сбросить с ресниц повисшие на них слезинки, но потом, не выдержав, пару раз всхлипнула и горестно разрыдалась, дрожащими руками поднимая криво исписанный листок и ещё раз перечитывая написанное.

— Мерлин, это так печально! — всхлипывая, пробормотала она. — Он так страдает!

«Снейк уже не раз задумывался о том, чтобы выпить яд, придя на могилу прекрасной Лайли. Но до сего момента в нём жила надежда, безумная надежда. Она заставляла вспыхивать глаза волшебника безумным блеском и всё чаще бросать взгляд на королевскую чету.

Он уже был безмерно благодарен Их Величествам за справедливый и мудрый суд. Они осудили графа Вайлди, пусть тот и успел сбежать за границу, освободили Снейка из темницы и даже оставили ему его место придворного алхимика, но не в силах монархов было вернуть к жизни возлюбленную Септимуса и исправить эту роковую ошибку.

И всё же они могли ему помочь. Среди волшебников уже давно ходили слухи о магической секции королевской библиотеки, и ещё со времён обучения в Магической Академии Септимус мечтал туда попасть. Но сейчас эта мечта превратилась в непреходящее желание, неутолимую жажду, в пылающую страсть. Кто знает, вдруг там он сможет найти древний свиток или старинную книгу, которая позволит?..

Судорожно стиснув пальцы, Снейк глубоко вздохнул, решаясь, и двинулся сквозь толпу прямиком к тронам правителей. На каждом шагу ему приходилось кланяться налево и направо, выслушивать лживые сожаления и выражения неискреннего сочувствия, отвечать на назойливые однообразные вопросы и согласно кивать головой на просьбы дам, требовавших новых косметических зелий, шампуней или духов.

Наконец, добравшись до монархов, Септимус склонился в глубоком поклоне перед королевской четой, в жилах которых текла ещё кровь короля Артура, Моргаузы, Мордреда и феи Морганы. Теперь его судьба зависела только от их решения».

Дописав, женщина в последний раз всхлипнула, вытерла покрасневшие и опухшие глаза и отправилась приводить себя в порядок. Теперь миссис Аккерли уже не сомневалась, что таинственный и мрачный знакомый её свёкра приносит ей вдохновение, поэтому сейчас волшебница твёрдо решила, что положит конец затворничеству Лорда.

Глава 16. Экология

— Да что ж это такое!

Снейп в раздражении отбросил черпак на стол, со злостью вглядываясь в котёл. Там докипало великолепное Бодроперцовое зелье. Бодроперцовое! Любой второкурсник опознал бы его. Но это-то Северуса и не устраивало. Зелье должно было видом и запахом полностью копировать рябиновый отвар, для этого зельевар добавил в него сложную смесь из трав магловского мира. Но это почему-то не сработало. Уже в третий раз.

Раздражённо выдохнув сквозь зубы, Снейп принялся мерить шагами лабораторию. Для окончания монографии оставалось лишь двадцать страниц с результатами контрольного опыта, заключение страниц на десять и введение. И вот как раз на контрольном опыте зельевар застопорился. Зелья, как он ни бился, внезапно наотрез отказались менять свою консистенцию, цвет и запах.

— Наставник! — наконец не выдержал Северус.

Он уже давно ощущал по ментальной связи, что дракону таки есть что сказать, но зельевару хотелось разобраться самому. Сейчас же времени на обстоятельные эксперименты не хватало, все сроки поджимали, а вал недоделанных начинаний грозил окончательно погрести мага под собой, поэтому пришлось идти против принципов.

— Наконец-то, — проворчал Хог. — Вечно вы, молодёжь, пренебрегаете опытом старших, всё стараетесь сами да своим умом… — Дракон ворчал ещё минут пять, а Снейп смиренно внимал, уже зная, что наставника лучше не перебивать. — Вот скажи мне, почему тебе так хорошо даётся зельеварение?

— Во-первых, потому что у меня есть дар, — начал Северус, ничуть не удивляясь простому на первый взгляд вопросу. Хогварионейрилион любил таким образом ставить ученика в тупик или заставлять его переосмысливать свои взгляды на мир. — Во-вторых, потому что у меня есть информация из родовых библиотек и переданная наставником. В-третьих, у меня есть опыт. В-четвёртых, я менталист, это облегчает управление процессом варки зелья.

— А в-пятых?

— В-пятых? — Снейп судорожно просматривал свою память, пытаясь обнаружить причину. — Я провожу ритуалы на праздники Колеса Года? — неуверенно поинтересовался он.

— В точку! — довольно подтвердил дракон. — А теперь экстраполируй это на магловский мир. Да, у тебя хватает знаний по магловским растениям, животным и грибам. Но, во-первых, тебе недостаёт опыта работы с ними. Во-вторых, дар менталиста тебе здесь никак не помогает. В-третьих, ты не живёшь в магловском мире, ты перестал его посещать, тебя ничто не связывает с ним. Совсем недавно ты вовсе откололся от него, перестал быть его частью. Ну и напоследок скажи мне, почему так важны ритуалы Колеса Года?

— Они позволяют задержать в магическом фоне энергию праздника, что облегчает колдовство всем волшебникам, поддерживает магические источники и увеличивает силы магических рас, — проговорил Снейп, начиная медленно осознавать.

— Именно. Это идёт на благо если не всему магическому миру, то твоей стране точно. А теперь ответь, какую пользу ты приносишь миру магловскому? Какое право ты имеешь использовать его ресурсы? Ты даже те ингредиенты, которые используешь в зельях, покупаешь, а не собираешь сам. Улавливаешь?

— Улавливаю, — задумчиво отозвался маг. — И что теперь делать?

— Думай сам. Отталкивайся от Колеса Года, — отозвался дракон и затих, а маг в глубокой задумчивости поднялся из подвала особняка Снейков и вышел в Запретный лес.

Из идей в голове крутилась только экология, о которой ему все уши прожужжали ещё в двадцать первом веке. Уничтожать или разбирать на полезные вещества свалки? Сварить что-нибудь для очистки рек или морей? Возродить вырубленные или выжженные леса? Но все пути, которые видел перед собой Снейп, были магическими и в результате приводили к превращению участков магловского мира в волшебные.

Можно было ещё больных лечить, но это, во-первых, стало бы нарушением Статута Секретности, а во-вторых, Северус внезапно осознал, что понятия не имеет, как действуют медицинские заклинания и зелья на маглов. Да и сложно сравнить это с масштабом праздников Колеса Года.

А, к Мордреду! Он волшебник, значит, и методы у него будут волшебные. Держись, магловский мир, тебя желают облагодетельствовать!

Ладно, шутки в сторону. Что же, в самом деле, ему предпринять? Его основная специальность — зельеварение — как раз и отличается тем, что продукты его действуют либо мгновенно, либо непродолжительное время по сравнению, к примеру, с той же артефакторикой.

В конце концов, вернувшись к теме экологии, Снейп активировал портключ к замку Принцев, а оттуда аппарировал в Лондон. В первом же книжном волшебник наткнулся на нужные ему работы. Навесив на себя отвод глаз, чтобы не смущать продавщиц, Северус в темпе вальса пролистал все имеющиеся в магазине материалы на экологическую тему, благо она становилась всё более популярной.

К моменту возвращения в замок Принцев волшебник уже составил общее представление об основных проблемах Британии в экологической сфере. Загрязнение атмосферы и гидросферы и нарушение экосистем страны как результат промышленного производства. Как ни крути, разбирательство с истоком всех проблем — промышленниками — выливалось в серьёзное нарушение Статута Секретности, о котором непременно узнало бы Министерство. Поэтому оставалось разбираться с последствиями.

Справедливо решив, что кто-нибудь из маглорожденных определённо уже успел озаботиться экологическими проблемами, Снейп закопался в периодику последних пяти лет. Результат не заставил себя ждать — всего два года назад был демонстративно осмеян маглорожденный выпускник Равенкло, который пытался привлечь внимание волшебников к опасности магловского мира для магического. В числе прочих проблем Стивен Айк подробно разбирал вопрос экологии и в качестве решения предлагал комплекс составленных им диагностирующих заклинаний, который позволял определить опасные вещества, которые содержатся в том или ином кубическом километре воздуха, воды или земли.

Не став зря терять время, Северус переместился на Прямую аллею. Знакомая неприметная контора уже ждала его. Новый молодой маг с совершенно незапоминающимся лицом выслушал пожелания Снейпа и сопроводил его в небольшой заваленный бумагами кабинет, который был как две капли воды похож на тот, в котором зельевару довелось побывать в прошлый раз.

Сейчас его встречал неприметный полноватый волшебник в коричневом костюме. Оплатив свой заказ, Северус через пять минут получил на руки тонкую папку с каллиграфической надписью «Стивен Лирой Айк». Информация о первых одиннадцати годах жизни, данные родителей, место жительства, характеристики преподавателей Хогвартса, аттестат, СОВ, ЖАБА, данные о научной деятельности… О, вот оно: «Место работы на данный момент — лавка Горбин и Беркс».

С довольным вздохом волшебник отложил папку и, попрощавшись с клерками, вышел из конторы. Честно признаться, Снейп опасался, что молодое дарование уже успел прибрать к рукам Отдел Тайн, но нет, парень, как и многие маглорожденные, после Хогвартса не сумел найти себе достойного места работы и теперь имел все шансы скатиться в криминал. Северус надеялся, что отправленное им из ближайшего отделения совиной почты письмо вызовет нужный отклик у юноши.

Так и случилось. Через два часа, когда домовики по приказу Снейпа успели до блеска вычистить дом в Паучьем тупике и под завязку забить едой стазис-шкаф на кухне, маг получил ответ, где Стивен соглашался на три дня присоединиться к Снейпу в исследованиях и поделиться с ним всем уже имеющимся у него материалом. Зельевар же обязывался в своих публикациях на эту тему ставить Айка своим соавтором, указывать на его вклад в исследования и по окончанию трёх дней выплатить Стивену три сотни золотом. Учитывая, что работа у Горбина приносила юноше не более ста галеонов в месяц, а все незаконные сделки проходили в обход него, то сумма, предложенная Снейпом, не могла не заинтересовать волшебника.

Довольно усмехнувшись, Северус набросал контракт, поставил свою подпись, приложил листок с координатами аппарации и передал письмо появившемуся по первому зову Руффи. Тот уже привычно сменил облик на вид стандартного домового эльфа и исчез. Снейп с Селестой привыкли именно с его помощью отправлять письма совиной почтой, когда не желали быть опознанными, а Руффи приспособился каждый раз придумывать себе новую личину, чтобы не навести подозрения на хозяев.

Через полчаса, когда Тилли и Дилли под присмотром Созимо закончили переносить содержимое замковой лаборатории Снейпа в Коукворт (приобретать ещё один комплект дорогостоящего оборудования зельевар пока не собирался), на улице послышался хлопок. Эльфы тут же испарились, только Зэль остался наводить последние штрихи и создавать видимость того, что этой зельеварней Снейп пользуется уже длительное время.

Выглянув в окно, Северус увидел своего посетителя и будущего помощника. Айк оказался невысоким и худым. Шапка тёмных волос, серые глаза, тонкие губы, бледная кожа, чуть выступающая вперёд нижняя челюсть — самая обыкновенная, ничем не выделяющаяся внешность. Одет молодой волшебник был в старомодный костюм из недорогой ткани неброских цветов, а в руках нервно сжимал потрёпанный кожаный портфель.

В данный момент юноша с недоумением оглядывался, пытаясь определить, не пошутили ли над ним. В самом деле, сейчас его окружали полуразрушенные здания на первый взгляд заброшенного промышленного городка. Через полминуты Айк всё же догадался активировать магическое зрение и тут же судорожно заморгал, очевидно ослеплённый сиянием магической защиты, которое Снейп и не думал маскировать — пусть знают и не лезут зря. К тому же среди хитросплетений магических нитей определить, к какому заклинанию или ритуалу каждая из них принадлежит, не представлялось возможным.

Наконец прекратив моргать, Стивен облегчённо вздохнул и двинулся к дому Северуса, который снаружи выглядел давным-давно заброшенной лачугой. Временный доступ волшебнику с именем Стивен Лирой Айк зельевар уже дал, поэтому защита беспрепятственно пропустила юношу внутрь. Снейп уже ждал его в гостиной, сидя в кресле у чайного столика.

Десяти минут беседы магу хватило, чтобы составить представление о собеседнике. Типичный равенкловец, тянущийся к знаниям и самосовершенствованию, а всё остальное считающий несущественным. В Хогвартсе он подавал большие надежды и хотел стать Мастером чар, но в те годы противостояние маглорожденных с Дамблдором во главе и чистокровных, в основной массе своей поддерживающих Волдеморта, достигло своего пика. Маглокровку просто никто не рискнул взять в ученики. Статья юноши только усугубила положение. В мирное время она была бы принята куда более благосклонно, но тогда чистокровные в штыки воспринимали любые инициативы, исходящие от маглорожденных.

— Вы просто выбрали неправильный момент для публикации, — завершил Снейп разбор неудачи собеседника. — Чистокровные так и так бы не дали вашим исследованиям развиться. А сейчас их позиции серьёзно ослаблены, поэтому мы вполне можем разработать вашу идею, представить более серьёзные доказательства и как-то изменить общественное мнение насчёт экологии.

— Я не думал об этом с такой точки зрения, — задумчиво отозвался Стивен. — А вам это зачем?

— Вы наверняка успели оценить окрестности? — Юноша кивнул. — Я жил тут с детства. Сейчас здесь ещё чисто по сравнению с тем, что было, когда фабрика работала. Так что вопрос для меня животрепещущий.

— А что вы видите результатом наших исследований?

— Вы уже разработали прекрасный диагностический комплекс, осталось лишь найти путь устранения загрязнения. Думаю, здесь имеет смысл соединить зелья с заклинаниями и выработать способ извлекать из почвы, воды или воздуха лишние вещества. Именно извлекать, а не уничтожать. В конце концов, многие тяжёлые металлы достаточно ценны, да и бездумно уничтожать ресурсы неправильно, как по мне.

— Идея очень интересная, — с энтузиазмом кивнул Стивен. — Но я не очень понимаю, зачем вам я? Ведь работать с вами с радостью согласился бы любой Мастер чар?

— Это так. Но, во-первых, у меня очень мало времени. Три, максимум четыре дня на всё. А у вас на руках уже есть результаты предварительного исследования. Во-вторых, после публикации итога наших работ и я, и вы улучшим свою репутацию. Думаю, у вас появится шанс заключить выгодный ученический контракт. И через несколько лет Британия получит ещё одного Мастера. Неплохая перспектива, на мой взгляд.

— На мой тоже, — согласно пробормотал Айк задумчиво.

Снейп видел, что юноша уже весь его, с потрохами. Как большинство маглорожденных равенкловцев, Стивен прекрасно разбирался в магии, но в магическом мире не разбирался вовсе. Впрочем, это ни в коей мере не должно было помешать их совместным изысканиям.

Так и получилось. Вечером третьего дня к невероятному изумлению юноши исследования успешно завершились созданием комплекса зелий и заклинаний. Проблемы возникли лишь с разработкой рецепта, но тут Северус просто взял за основу классическое зелье эталона. На определённом этапе варки этого зелья туда добавлялся кусок какого-нибудь однородного материала, тогда после приготовления зелье на минуту делало нематериальным все остальные вещества, кроме, собственно, эталонного. Этим составом пользовались в основном добытчики золота и других драгоценных веществ.

После модификации зелье, названное Снейпом дематериализующим, стало делать нематериальным очерченный специальными магическими маячками участок воды, воздуха или почвы, при этом не давая заполнить чем-то пустующее пространство. Составы для трёх сред отличались друг от друга совсем незначительно.

Собственно, комплекс разработанных действий выглядел таким образом. К примеру, решил маг очистить участок прибрежных вод. Сначала он должен ограничить поле воздействия простеньким заклинанием Фарус, ставя маячки и из них создавая трёхмерный контур. Потом в ход идут диагностические, разработанные Айком. Они определяют объём и содержание в выделенной области всех химических элементов, выводя всё это в виде таблицы на лист бумаги. Далее задача волшебника — сравнить результат с допустимыми значениями, которые Стив вывел ещё во времена своего прошлого исследования. А вот потом в дело вступает зелье Снейпа.

По разработанной магами формуле волшебник должен рассчитать необходимый объём состава и специальным заклинанием распределить его по всему выделенному участку. Дальше он произносит заклинание Делетриус дигерис, добавляя в конце хумус, аква или аэр — в зависимости от среды, которую нужно очистить. А вот после этого главным было не запнуться. Потому что маг должен был скороговоркой произнести на латыни, какие вещества и какой их объём нужно извлечь.

— Вам не кажется, что это… — неуверенно начал Айк, ещё раз оглядев результат их изысканий.

— Слишком сложно?

— Ну да. Я имею в виду, не каждый сможет правильно повторить.

— Это потому что это развёртка. На то, чтобы соединить это всё в единое заклинание, составить правильную вербальную формулу и подобрать нужный взмах палочкой, может уйти до полугода. Это же азы теории создания заклинаний.

— К сожалению, в Хогвартсе такому не учат, — вздохнул Айк. — Может, в ритуал переработаем?

— Лучше в артефакт, — поморщился Снейп. — К ритуалистике сейчас с очень большим подозрением относятся.

— Хорошо, — согласно кивнул Стив и зевнул.

— Уже поздно, предлагаю остальное оставить на завтра.

— Угу, — сонно согласился юноша и отправился в гостевые покои, а Северус последовал его примеру.

На следующий день, плотно позавтракав, маги аппарировали к побережью неподалёку от Лондона.

— Ну что, начинаем? — подрагивая от волнения и от утренней прохлады, спросил Стивен.

— Вперёд, — кивнул Снейп, и маги принялись за дело.

Пока Айк ставил маячки, Северус накладывал маглоотталкивающие чары. Дальше всё шло как по маслу, но ровно до тех пор, пока последнее диагностическое не показало нечто странное.

— Откуда здесь столько кальция? — удивлённо спросил Стив.

Тоже бросив в воду несколько разноплановых диагностических, Снейп расхохотался.

— Это же рыба! М-да, мы как-то не учли этот момент. Сейчас исправим.

Слегка подкорректировав движение палочкой, зельевар попробовал ещё раз, и на этот раз результат был верным. Уже через десяток минут маг держал на ладони несколько микроскопических крупиц металла.

— А ведь мы всего десяток квадратных метров взяли, — задумчиво пробормотал Айк, тоже разглядывая крупицы. — Что дальше делать будем?

— Я уже договорился с знакомым артефактором. Представлю ему результаты исследований. Думаю, месяца через два он закончит, и мы сможем опубликоваться. Как вам такой план?

— Прекрасно, на мой взгляд, — искренне отозвался молодой волшебник. — Огромное спасибо, что пригласили меня.

Передав Стивену оговоренную оплату, Снейп поспешил попрощаться. До назначенной встречи с артефактором оставалось ещё три часа, поэтому Северус вернулся в Запретный лес. Ему хотелось поделиться результатом своей работы с наставником и послушать, что он скажет.

— М-да, вот это у тебя размах, — протянул дракон, выслушав ученика. — А я-то думал, ты ритуалом «Qui indiget me»* ограничишься…

*кому я нужен

Снейп резко выдохнул и заскрипел зубами, пытаясь подавить желание швырнуть в наставника банкой с сушёными тараканами. Останавливало волшебника только то, что Хог был нематериальным.

Действительно, как он мог упустить это из виду! А наставник, чтоб ему, и не подумал подсказывать ученику.

Оправдывало Северуса только то, что он считал этот ритуал недостаточно масштабным. Но если так подумать… Ритуал «Qui indiget me» был очень древним и на первый взгляд совершенно нехарактерным для магов прошлого. Не очень понятно было, как именно он действовал, но в результате волшебник, проводящий этот ритуал, переносился в ту точку заданной территории, где он был нужен более всего. В древние времена таким образом маги нарабатывали себе репутацию среди маглов, а после введения Статута Секретности ритуал был забыт.

— Я ещё припомню это тебе, — пробормотал Снейп и перенёсся в замок, чтобы поподробнее изучить информацию по ритуалу.

— Пунктом больше, пунктом меньше, — насмешливо бросил Хог вслед.

Уже через полчаса волшебник, выбрав одну симпатичную полянку в лесу у замка Принцев, вручную выкладывал на земле круг из мелких камушков.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась присоединившаяся к брату Селеста.

— Буду ритуал «Qui indiget me» проводить, — отозвался маг, перекидывая по ментальной связи всю информацию по ритуалу.

— Я тоже хочу! — переварив, воскликнула волшебница.

— Держи, — перекинул ей запасной флакон с ритуальным составом Снейп. — Добавь три капли крови.

— Угу.

— Экстренная аптечка и набор вещей с тобой?

— Разумеется.

— Прекрасно. Тогда будь готова, когда увидишь место, куда тебя перекинет, нацепить соответствующую личину.

— Поняла я, поняла, — Селеста закатила глаза.

— Не наглей, мелочь, — фыркнул Снейп и начал ритуал под аккомпанемент возмущённого вопля сестры.

Не обращая на неё внимания, волшебник аккуратно вылил зелье на круг так, чтобы каждый камень был смочен. Потом, отбросив флакон за пределы круга, он поднял руки вверх и затянул первую пришедшую в голову мелодию без слов, по капле подавая магию в круг, одновременно удерживая в голове карту Великобритании.

Спустя десяток секунд, когда Снейп уже думал, что у него ничего не вышло, перед ним начала медленно формироваться затянутая полупрозрачной пеленой арка, за которой волшебник разглядел одно из «магических» мест Корнуэлла — Мен-Эн-Тол или «волшебный бублик», как его называют.

«Его название переводится как «камень с отверстием», но вот что это значит, не знает до сих пор никто. Одна версия гласит, что это было своеобразное окно, через которое древние наблюдали другие миры. Говорят, что камень охраняют феи и друиды, которые и избавляют от болезней, особенно детей, а женщина, пролезшая через отверстие девять раз при полной луне, скоро забеременеет», — пронеслись в голове Снейпа когда-то виденные строки.

— Ну что ж, друиды так друиды, — пробормотал он одним махом выпил флакон старящего зелья.

Взмахом палочки сменив свой обычный наряд на ритуальную льняную мантию, извлечённую из кармана с расширением пространства, и подпоясавшись поясом с сумкой для зелий, Снейп накинул на босые ноги защитные и глушащие шаги заклинания и вооружился посохом. Заслышав поражённый вздох сестры, он создал перед собой иллюзию зеркала и тоже ахнул. Сейчас он больше всего походил на Сарумана сельского разлива и смотрелся весьма сурово.

Заметив, что арка прохода начинает подрагивать, маг кивнул сестре, накинул невидимость и шагнул вперёд, переносясь в Корнуолл. Очутившись на месте, Снейп сразу понял, зачем он нужен здесь. На траве неподалёку от группы камней на земле лежала девочка лет семи с рассечённым виском, около неё заламывала руки мать, а отец бежал к машине, уже понимая, что привезти помощь он не успеет.

Когда перед мужчиной буквально из травы вырос высокий старик с посохом, тот и сам не понял, каких чувств в нём появилось больше — страха или надежды. Неспешно прошествовав мимо него, Снейп подошёл к девочке и, пряча палочку в рукаве, наложил диагностическое. В самом деле, без волшебника здесь было не обойтись.

Заклинанием Эпискей вернув на место сместившиеся кости черепа, маг тихо прошептал «Вулунера санентур», заставляя рану затянуться. Потом вечной трансфигурацией превратил первый попавшийся под руку камень в чашу, наполнил её водой и капнул по паре капель рябинового отвара, обезболивающего и кроветворного. Большего давать маглу он бы не рискнул, всё же изначально в состав зелий входило множество ядовитых для простых людей ингредиентов. Но и пары капель составов хватило, чтобы на месте страшной раны остался багровый шрам. Влив остаток в приоткрытый рот девочки, волшебник поднялся и ещё раз продиагностировал её.

— Очнись, — скомандовал Снейп, одновременно накладывая невербальный Энервейт.

Девочка вздрогнула и открыла глаза. Мать с рыданиями обняла её, прижимая к груди.

— Эт-то невозможно, — пробормотал поражённый мужчина, стискивая трясущиеся руки.

— Невозможного не существует. Возможно всё, — равнодушно отозвался Снейп, отступая на шаг. — Вопрос лишь в том, чем вы готовы заплатить за то, чтобы оно стало возможным.

— Я… Я достаточно богат…

— Деньгами, — продолжил волшебник, игнорируя слова собеседника. — Временем. Силами. Терпением. Гордостью. Здоровьем. Свободой. Репутацией. Жизнью. Близкими. Душой. Разумом. Именем. Памятью. Посмертием… Равновесие нельзя нарушать. За всё нужно платить. Вопрос лишь в этом, да…

— И… чем я должен заплатить? — мужчина оставался смертельно-бледным, но отступать, как ни странно, и не думал.

— Сегодня плачу я, — грустно усмехнулся Снейп глупому каламбуру.

— Но… почему? — В голосе его собеседника смешивалось облегчение и настороженность.

— Я рассчитываю на изменение равновесия на другом конце, — туманно отозвался волшебник. — Но вы тоже заплатите. Свободой. Мне не нужно излишнее внимание.

— И… Что вы сделаете? — опасливо поинтересовался мужчина.

— Простейший запрет на разглашение, — пожал плечами Снейп. — Вы попросту не сможете рассказать что-либо о произошедшем.

Вернулся волшебник в замок в глубокой задумчивости. Сестра, аппарировавшая на пару минут позже него, тоже о чём-то сосредоточенно думала. Не став спрашивать друг у друга, в какую ситуацию попал каждый из них, маги поднялись в Золотой зал. Именно там их мысли быстрее всего приходили в порядок, там они чувствовали себя спокойно и безмятежно.

— Надо почаще так делать, — серьёзно предложила волшебница, заняв своё кресло.

— Ты права, — кивнул Снейп. — Надеюсь, это поможет нам не заиграться.

— Здорово прочищает мозги, — согласилась Селеста. — Кстати, ты нигде не встречал модификаций зелий для маглов?

— Мне кажется, нужно поискать в разделе составов, которые доступны для варки даже сквибам, — задумчиво предположил Снейп. — И нужно обязательно следить, чтобы в составе не было ничего ядовитого. В ином случае — не больше трёх капель на пинту.

— Хорошо хоть заклинания на них действуют.

— Только мгновенные, — вздохнул маг. — Длительные очень быстро выдыхаются. Сваришь магловскую аптечку и на мою долю?

— Хорошо, — кивнула Селеста.

До встречи ещё оставалось время, поэтому Снейп составил компанию завтракающей сестре.

— И всё-таки, интересно, как работает этот ритуал? — поинтересовалась она через некоторое время.

— Думаю, он как-то привязан к инфополю планеты. Или сама Магия определяет, что сейчас наиболее важно, где маг может помочь и изменить ход судьбы, как камень, начинающий спуск лавины.

— Получается, мы тут действуем как орудия в руках Судьбы? — с интересом предположила девушка.

— Может, и так, — пожал плечами зельевар.

В том, что он-то точно орудие в чьих-то руках, волшебнику сомневаться не приходилось.

Глава 17. Молодое поколение

Вокруг кипело обсуждение, то тут, то там раздавались выкрики, почтенные Лорды пытались перекричать друг друга, кое-где мелькали вспышки заклинаний, которые использовались в качестве особо веских аргументов, — словом, Совет Лордов проходил продуктивно. Столь бурную реакцию волшебников вызвало выступление Лорда Бёрка, который опять был вынужден сообщить о том, что магический фон Британии вновь был ослаблен из-за закрытия части источников Запретного леса. Лорды возмущались, махали руками, потрясали кулаками, но изменить что-либо были не в силах. Из общей массы выделялись лишь Принцы, которые наблюдали за представлением с каменными лицами, ментально перебрасываясь насмешливыми комментариями, и Лорд Нотт, устало и слегка презрительно следивший за спорящими волшебниками.

«Кошмар, и это цвет нации, аристократы и могущественные волшебники? Я поражена».

«Это стадный инстинкт, сестрёнка. Как говорится, если один мудрец — это выдающийся разум, то сотня мудрецов — это уже толпа, которая действует по своим примитивным и животным законам. Редко кто способен удержаться от её влияния».

«Да уж, я вижу. А чего это Крауч в этот раз так тихо торчит за своей кафедрой?»

«Мерлин этого малахольного знает. Не лезь к нему в голову. Краучи — прекрасные окклюменты. Заметит — хлопот не оберёшься».

— Тишина! — наконец не выдержал Теобальд Нотт и сочным басом перекрыл гул голосов. — Так мы ничего не добьёмся, — заметил он спустя несколько минут, когда шум окончательно затих. — У нас есть только один выход, — припечатал Лорд, — число волшебников, проводящих ритуалы Кольца Года, должно увеличиться.

— Дело небыстрое, — заметила Амелия Боунс. — К тому же древние традиции сейчас не в чести.

«Не в чести — это мягко сказано. Спорить могу, что стоит кому-нибудь заикнуться о подобном, как его тут же закидают камнями, не обращая внимания, кто там — Лорд или не Лорд».

— Если начать с образования, то может получиться, — вставил Лорд Аккерли. — Нужно внедрить дополнительные курсы в программу Хогвартса и других школ на территории Магической Великобритании. Разумеется, после тщательных исследований, проверок и расчётов. Я считаю…

«Ага, знакомая песня: "Вы-ы-ыдайте финансирование, дяденьки-Лорды! А мы там как-нибудь где-нибудь лет через десять что-нибудь вам нарисуем"».

«Согласна. Вон, Нотт тоже морщится — понимает».

«Ещё бы. У него опыта на пятьдесят лет больше, чем у нас».

— Может, начнём со статей в Ежедневном Пророке? — предложил Гектор Шафик.

«Ну этот вообще не от мира сего. Какой Ежедневный Пророк? Одно дело — реклама самопомешивающихся котлов и совсем другое — праздников Колеса Года».

«Он просто целитель, вот и не вникает в тонкости формирования общественного мнения. Не его сфера. Тем более в политике Шафики всегда присутствовали лишь номинально».

— Не выйдет, — поморщившись, отозвался Лорд Нотт в тон Принцам. — Газета принадлежит Блэкам, Поттерам и Лестрейнджам. Поэтому, пока ни у одного из родов нет правомочного представителя, его взяло под контроль Министерство.

«О, а вот и наш выход».

«Ты же не собираешься…?»

— Может, создадим новое издание? — негромко предложил Снейп. — Не ежедневное, а, скажем, еженедельное. Непредвзятое освещение последних новостей и проблем Магической Британии, мнения экспертов и всё такое…

«Ты с ума сошёл? Мы ж с прошлой твоей идеей ещё разгрестись не успели! Вернее, я! Ты хочешь, чтобы и это предприятие легло на мои хрупкие плечи?»

— Сомневаюсь, что кто-нибудь будет это читать, — скептически прокомментировал Лорд Паркинсон.

«Вот! Согласна! И вообще, братец, не смей! Я натравлю на тебя Кро! Я…»

— Отчего же, — живо возразил Северус, игнорируя возмущение сестры. — Я думаю, читать начнут как раз пассионарные волшебники, активные и открытые к новому. Именно эта аудитория нам и нужна.

— Мысль интересная, — задумчиво пробормотал Шон Аккерли. — Но кто этим займётся?

Лорды переглянулись. Большая часть не очень-то верила в успех предприятия и не желала тратить на это силы и деньги. Оставшиеся, хоть и были настроены более оптимистично, не верили в прибыльность или не хотели вешать на себя дополнительную ответственность. Вздохнув, Снейп прикрыл глаза и, не обращая внимания на гневные ментальные предупреждения сестры, предложил:

— Думаю, я могу принять участие в этом начинании.

— О, вы не позволите присоединиться к вам? — тут же среагировал Теобальд Нотт.

«Вот, смотри, я буду не один».

«А чего это они зашевелились?»

«Одно дело — спустить всё на тормозах, а другое дело — дать такой козырь, пусть пока лишь гипотетический, в руки одному единственному роду».

— Разумеется, Лорд, — согласно кивнул Снейп, отвлекаясь от спора с сестрой.

«А почему ты согласился? Выгодное же дело, зачем делиться?»

«Кое-кто ровно пару секунд назад был ровно противоположного мнения. А вообще… Одним нам такой пирог определённо не съесть. Слишком жирно».

— Господа, мы бы тоже не отказались вложить свою долю сил в это начинание.

«Ну как же, Отдел Тайн во главе с Лордом Бёрком не мог остаться в стороне».

— Прекрасно, — довольно прокомментировала Леди Гринграсс. — Надеюсь, вы не будете возражать, если я стану последним участником этого проекта?

— Что вы, Леди, мы всегда вам рады, — кивнул Снейп.

«Грубый намёк».

«Зато нам на руку. Слишком много участников — тоже плохо».

— Господа, если не возражаете, я хотел бы пригласить вас на ужин, — предложил Лорд Нотт, когда заседание закончилось и волшебники двинулись к выходу. — Скажем, завтра в шесть.

— Было бы чудесно, — тут же отозвалась Амалия Гринграсс.

— Согласен, — кивнул Бёрк.

— С радостью приму ваше приглашение, — завершил Снейп.

— Прекрасно, — довольно подытожил Теобальд. — Я вышлю вам портключи. Всего доброго, Лорды, Леди.

Волшебники учтиво раскланялись и неспешно покинули Министерство. Но стоило Снейпу попрощаться с сестрой и оказаться на территории своего особняка в Запретном лесу, как вся светская вальяжность мигом слетела с него. Бегом спустившись на последний этаж подземного комплекса, волшебник влетел в ритуальный зал.

К его глубокому сожалению, быстро освоить случайно проявившийся метаморфизм не представлялось возможным, поэтому пока для смены обликов ему приходилось использовать сложный вспомогательный рунный круг, который Снейп выжег в полу ритуального зала. Его ученику подсказал Хог, раньше подобные фигуры использовались для развития способностей детей с даром метаморфизма.

Впрочем, талант Снейпа в этой области был настолько мал, что самой оптимистичной перспективой для него был контроль над сменой трёх личин без скатывания в нечто среднее между ними. Но до этих благословенных дней было ещё далеко, поэтому приходилось пользоваться вспомогательными костылями и танцами с бубнами. По расчётам волшебника, энергии алтаря на активацию фигуры хватало впритык, но для этого пришлось бы отключать и защиту особняка, и подпитку акромантулов, и канал магии к Зэлю, поэтому пришлось скрепя сердце использовать на это накопители.

На один ритуал уходила половина накопителя — жуткое расточительство. Особенно если учитывать, что на заполнение одного кристалла у алтаря уходил целый месяц, а параллельно можно было заполнять только три накопителя — два у алтаря Принцев, один у Снейков. Но альтернативы не было. К тому же у Северуса с Литы оставалось несколько заполненных магией праздника кристаллов, они тоже подходили.

Вновь обращаться к ритуалу «iki yüz» зельевар даже и не думал, в долгосрочной перспективе это требовало ещё больше энергии и лишало его значительной части подпитки от алтарей, да и личины в результате получались не такими стабильными. Вместо этого Снейп подумывал использовать Оборотное зелье, но, во-первых, непонятно было, как оно себя поведёт, особенно если учитывать регулярные ритуалы для уничтожения частиц собственного тела. Времени на обстоятельные эксперименты с зельем, разумеется, никак не находилось. Во-вторых, чаще всего у Снейпа не было возможности регулярно пить зелье — например, на Совете Лордов. Там немало защитных и сканирующих заклинаний висело, да и Лорды бы не поняли, если бы Принц регулярно хлебал бы что-то из разнокалиберных пузырьков. Но на всякий случай Северус всегда носил с собой несколько порций Оборотного и по паре волосков каждой своей личины.

Действие рунного круга, пожалуй, больше всего было похоже на трансформацию оборотня. И по гамме ощущений, и по внешнему виду мага. Снейпа выламывало так, что страшно было смотреть, а сам он с трудом сдерживал болезненные стоны. Дождавшись завершения трансформации, волшебник с облегчением выполз из зала, вызвал домовика и принялся спешно переодеваться в полный боевой костюм, защищающий мага от всего, от чего только возможно. Плотные штаны из тонкой кожи незнакомого зельевару животного, высокие кожаные ботинки, рубашка, куртка из драконьей кожи, сверху — плащ с глубоким капюшоном, под него — пояс с расширением пространства, на лицо — маску.

Проверив, не забыл ли чего, Снейп, разочарованно вздохнул. То, что ему удалось заказать на Тёмной, не светя меткой и лишними деньгами, и в сравнение не шло с шикарной экипировкой Пожирателей из Внутреннего круга. Индивидуально подобранные комплекты снаряжения и артефактов, обеспечивающие защиту и учитывающие слабые и сильные стороны волшебника, были мечтой для любого боевика. Но костюм Северуса спалили адским пламенем ещё при задержании, так что он лишь вздохнул, сожалея о потерянном, и активировал принесённый домовиком маховик времени. Операция «Молодое поколение» началась.

К её разработке Северус приступил больше двух месяцев назад — аккурат в тот момент, когда увидел в Ежедневном Пророке короткую заметку о том, что Барти Крауч (младший) скончался в своей камере в Азкабане. Было это ещё в начале мая. И с тех пор Снейп усиленно готовился — собирал информацию, консультировался, покупал артефакты, варил зелья. Весомый вклад внёс союз с Падре, который в обмен на обязательство заключить ученический контракт выделил зельевару тройку лучших взломщиков своего ковена. Разумеется, пунктов в договоре с Падре было куда больше, но сейчас Северусу пригодился именно этот.

Три неприметных волшебника уже ждали его в условленном месте. По договору после выполнения заказа Снейп должен был стереть им воспоминания обо всём произошедшем, поэтому воров маг не опасался. Лишь на всякий случай проверил, чтобы у них не было никаких записывающих или сигнальных амулетов, которые могли выдать информацию об их передвижениях или переговорах. Таких не обнаружилось, поэтому зельевар раздал всем троим портключи, и они переместились.

Поместье Краучей находилось в холмистой местности в середине небольшого мрачного английского парка. Стояла тягостная предгрозовая жара, на горизонте уже собирались тучи, воздух в парке дрожал горячим маревом. Тишину прерывал лишь стрёкот кузнечиков, но и он звучал всё реже и реже.

Четвёрка волшебников появилась в низине, скрытой холмом, и тут же окуталась всевозможными скрывающими заклинаниями. Части того, что использовали воры, Снейп не знал, поэтому поспешил вытянуть информацию о новых для себя чарах из их голов. Не говоря ни слова, троица двинулась к охранному периметру поместья. До сего момента им не было известно, какой именно дом придётся взламывать, поэтому на сканирование защиты должно было уйти немало времени. Северус приготовился к долгому ожиданию, но уже через полчаса к нему вернулся один из волшебников и доложил в пустоту, пытаясь примерно угадать направление, где находится скрытый чарами зельевар:

— Защита древняя, но заметно ослабленная. Снять не получится, а вот открыть вам щель на пару секунд сможем.

— Прекрасно.

Снейп поднялся и проследовал за взломщиком. Остальные двое, местоположение которых волшебник мог определить лишь с помощью телепатии, неподвижно стояли у границы щитов, угадывающейся по едва заметному колебанию воздуха. Переглянувшись с подошедшим, один из них попытался нашарить Северуса взглядом, но не преуспел и сказал тихо:

— Проход получится метр на метр где-то на уровне груди. Будет висеть не больше двух секунд. Откроем быстро. Успеете?

— Да, — коротко отозвался Снейп.

— Тогда на счёт три, — кивнул вор. — Один, два, три!

Двое мужчин, держащиеся за причудливый артефакт с четырьмя ручками, резко рванули их на себя, раскрывая странную металлическую раму квадратной формы как раз метр на метр. Эта рама сначала проколола, а потом раздвинула границы щитов, создав небольшое окно, куда достаточно свободно мог протиснуться взрослый человек. Всё это Северус успел заметить, рыбкой ныряя в образовавшийся проём и не слишком удачно приземляясь на ладони и левое плечо.

Кривым кувырком погасив скорость и поспешно встав на ноги, зельевар обернулся. Волшебники, пропустившие его сюда, уже исчезли. Впрочем, Снейп не слишком волновался по этому поводу. Сложные ментальные конструкты, которые он научился создавать всего месяц назад, должны были стереть им всю память от момента появления Снейпа в условленном месте до последней аппарации в цепочке перемещений, заметающих следы.

Теперь волшебник оставался один. Выбраться самостоятельно из круга щитов не представлялось возможным. Оставалось только ждать и надеяться, что Крауч не поменял схему защиты, которая закрывала весь дом для аппарации, оставляя для неё лишь небольшой выжженный пятачок в стороне от главной аллеи, и не изменил своей привычке перед каждым Советом Лордов хотя бы на пять минут возвращаться в поместье.

Ждать оставалось не менее часа — Совет длился около двух часов, на подготовку ушёл час, а перенёсся в прошлое Снейп на четыре часа — с запасом. Удобно устроившись в корнях большого дерева, расположенного в паре метров от полянки для аппарации, волшебник замер неподвижно, прикрыв глаза и сканируя окружающее пространство.

Ему уже начало казаться, что он корнями врос в это дерево, когда Крауч наконец появился на территории поместья. Маг совершенно не смотрел по сторонам и на своей территории, очевидно, не ждал никакого нападения.

Несмотря на эффект неожиданности, пробил его внешние ментальные щиты Снейп с большим трудом. Но это было лишь первым шагом к победе и далеко не самым главным. Всё решала битва умов молодого менталиста и опытного окклюмента.

Бартемиус Крауч не зря слыл полиглотом, который знал более двухсот языков. Добиться подобного маг смог благодаря родовому дару — окклюменции. Краучи достигли в ней немалых высот и научились настолько виртуозно работать со своим собственным сознанием, что не каждый менталист, обладающий всей полнотой дара и полностью раскрывший все его грани, мог соревноваться с ними на этом поприще.

Вот и сейчас Северусу приходилось туго. Он уже разбил все ментальные щиты Крауча, до которых мог дотянуться, внося хаос в его структурированный разум, но теперь это мало помогало сражаться с волшебником на его же территории. Впрочем, битва была далеко не такой проигрышной, как могло показаться. Во-первых, эффект неожиданности сработал наилучшим образом, даря Снейпу немалое преимущество. А во-вторых, источник рода, как ни странно, не спешил помогать Лорду, не пытался испепелить наглого вторженца.

Северус на такую удачу даже не рассчитывал, готовясь к попыткам продавить магию целого рода, пусть и значительно ослабленного. Но, видимо, хранитель источника Краучей либо ослаб из-за отказа Лорда следовать традициям предков, либо впал в спячку, либо же вовсе отвергал существующего Лорда. Тогда и странное поведение духов источника было вполне объяснимо — Барти был бы куда лучшим Главой рода, почему Винки и помогала «молодому хозяину».

Впрочем, сейчас Снейпу было не до размышлений. Он был полностью поглощён сражением, победа в котором постепенно склонялась на его сторону. Бартемиус сопротивлялся отчаянно, и в этом была его ошибка. Ошарашенный внезапным нападением, маг, который, судя по всему, никогда не подвергался ментальным атакам такого уровня, теперь и не помышлял о контратаке, а лишь судорожно отбивался, даже не пытаясь отсечь разум Снейпа от тела или хотя бы запереть его в каком-либо воспоминании. Нет, Крауч лишь истерично выталкивал вторженца, который неспешно уворачивался от суетливых беспорядочных ударов, всё ближе и ближе приближаясь к ядру разума противника.

Наконец Северус, вдребезги раскрошив последний щит, дотянулся до центра ментальной сферы волшебника. Окутав своей магией маленький пульсирующий шарик, олицетворяющий средоточие разума Крауча, зельевар остановился. Он не собирался разрушать его, да и так далеко в ментальную сферу пробираться не планировал, но иначе сопротивление было не преодолеть. Теперь же разум Бартемиуса застыл, парализованный захватчиком, и ничто уже не мешало Снейпу встроить в него свои конструкты.

Как ни странно, обеспечить стабильность закладок в разуме окклюмента оказалось до неприличия легко. Достаточно было связать их ассоциативно с сыном, а потом заставить Крауча забыть про то, что он вытащил Барти из Азкабана. Так как волшебник и сам желал этого, сам невероятно тяготился и страшной смертью жены, и сложившейся ситуацией с запертым в подвале сыном, то и про наличие закладок он не должен был вспомнить, закрыв их своими собственными установками.

Закладок, которые поставил Снейп, было всего три. Первая, собственно, заставила Бартемиуса поверить в ту историю про жену и сына, которую он сам же и придумал. Эта закладка маскировала оставшиеся две. Крауч, во-первых, должен был разблокировать портальный круг в подвале, а после забыть про его существование, и во-вторых, теперь он был абсолютно и полностью лоялен Снейпу, уже единожды подчинившему мага и оставившему для себя лазейку в его разум.

Последними штрихами Северус укрепил установку Крауча не думать о сыне и жене, а поверх неё вывел на поверхность разума невероятную жажду власти Лорда. Её даже не нужно было искусственно раздувать — маг сам был готов на всё ради власти и превосходства над окружающими. Теперь же и последний сдерживающий фактор в лице жены был потерян, так что Крауч обещал превратиться в абсолютного карьериста. И Снейп собирался воспользоваться им, как тараном, лишь слегка подкорректировав курс этого несущегося на всех парах бронепоезда.

Аккуратно выскользнув из разума Бартемиуса, зельевар ментальным пинком отправил его настраивать защиту дома и разбираться с портальным кругом, а сам поспешил туда, где слабо ощущалось присутствие разума Барти-младшего. Спустившись в подземелье, Снейп застыл на мгновение, а потом, со свистом выдохнув, распахнул дверь в темницы. Та бесшумно открылась перед ним — Крауч уже успел внести зельевара во все защитные системы поместья.

Проходя мимо дверей пустых камер, волшебник всё больше мрачнел. Подойдя наконец к противоположной от входа стене, Северус, не останавливаясь, прошёл сквозь решётку предпоследней камеры, а затем и сквозь земляную стену, оказавшуюся иллюзией. За ней располагался небольшой коридор со всего одной камерой, но защищена она была лучше, чем все остальные, вместе взятые.

На узкой лежанке за решёткой, оплетённой невообразимым количеством заклинаний, неподвижно лежал молодой маг. Снейп даже не сразу узнал Барти — тот был смертельно бледен, лицо юноши осунулось, сам он невероятно похудел. Грудь волшебника едва заметно поднималась при каждом хриплом вздохе. В лёгких что-то неприятно клокотало — видимо, Крауч-старший не озаботился сколько-нибудь качественно поправить здоровье сына. Хотя, скорее, тот оставил домовушку присматривать за ним, а сам не появлялся в камере ни разу. Винки же не могла без позволения Лорда купить необходимые зелья, да и едва ли знала, что нужно.

Аккуратно капнув пару капель «Колодца маны» на два прута решётки, волшебник дождался, пока защита в этом месте не исчезнет, и заклинанием вынул пруты из пазов. Когда тёмная фигура в плаще вошла в камеру, Барти смог только чуть повернуть голову и из-под прикрытых век равнодушно оглядеть гостя. Молодой волшебник находился в крайней степени физического и магического истощения.

Подхватив его заклинанием и поставив прутья решётки на место, Снейп двинулся на нижние этажи. Необходимо было как можно скорее покинуть поместье — закладки Барти-старшего уже начинали действовать, и попадаться ему на глаза не стоило. И хоть в данный момент Северусу хотелось основательно побеседовать с магом, желательно с применением круцио-терапии, но он пересилил себя и продолжил путь к портальному кругу.

Барти проснулся рывком, словно выныривая из чёрного омута. Густая вязкая темнота затягивала его сознание каждый раз, когда волшебник закрывал глаза. Азкабан всё ещё жил в нём и не желал отпускать, холодными щупальцами свиваясь у сердца и до хрипа сжимая грудь, стоило Барти вспомнить холодные сырые стены волшебной тюрьмы и её кошмарных стражей.

Впрочем, в подземельях родного дома было не лучше. Здесь не было дементоров, зато были мысли, которых не оставалось в Азкабане. Мысли о матери, которая заняла его место, сводили мага с ума, как и удушающая ненависть к отцу, который допустил подобное, а после даже не попытался исправить что-то, лишь выбросил из своей жизни и памяти и жену, и сына.

Чуть приоткрыв глаза, Барти вздрогнул. Обстановка определённо не соответствовала знакомой до последней трещины камере. В голове юноши начали медленно появляться воспоминания прошедшего дня, которые он сначала принял за сон. Какая-то чёрная фигура, которая легко выломала прутья клетки, зачарованные так, что магическим зрением смотреть было больно. Кто это был? И где он сейчас?

Волшебник медленно сел и уже приготовился к привычному приступу мучительной слабости и головокружения, но его не последовало. Аккуратно отодвинув полог и встав с кровати, Крауч огляделся. Комната не походила ни на что, ранее виденное юношей. Никаких прямых линий. Пол под ногами покрывала короткая ярко-изумрудная трава, камень стен и потолка кое-где сменялся переплетениями гладких древесных корней, даже на вид невероятно твёрдых и крепких, вся мебель была словно выращена уже в нужной форме. Низкая широкая кровать, на которой он спал, располагалась в нише, занавешенной незнакомыми ему висячими растениями с маленькими круглыми листьями.

Ступая босыми ногами по травяному ковру, волшебник подошёл к окну, свет из которого заливал комнату. Неловко забравшись на широкий деревянный подоконник, Барти выглянул на улицу. По сторонам от него шелестели вьющиеся растения, оплетающие стену странного дома снаружи, далеко внизу виднелась небольшая полянка, а за ней зеленели кроны огромного леса, который вдалеке упирался во вздымающиеся каменные отроги, дальше превращающиеся в горные пики.

Глубоко вдохнув воздух, несущий ароматы цветов, зелени и влажной земли, юноша улыбнулся, сморгнул слёзы, выступившие на глазах из-за яркого света, и подставил лицо солнечным лучам. Он готов был сидеть так вечно, не думая ни о чём, но где-то невдалеке послышался мягкий звон королевского колокольчика, который некоторые маги использовали не только как комнатное растение, но и в качестве дверного кольца. Вслед за затихающим звоном послышался смутно знакомый голос:

— Можно я войду?

— Конечно, — автоматически согласился волшебник и неверяще переспросил: — Снейп? Северус?

— А ты Мерлина ожидал увидеть? — ворчливо поинтересовался зельевар, открывая дверь, которую Барти раньше не заметил из-за того, что она сливалась с одним из переплетений корней на стенах.

— Это был ты? — Крауч всё никак не мог справиться с удивлением.

— Нет, тебе всё это снится, — закатил глаза Снейп, ставя на столик шкатулку с зельями. — Чего ты вообще с постели вскочил? С тем букетом диагнозов, которые я обнаружил, тебе ещё неделю лежать.

— Належался уже, — буркнул юноша, слезая с подоконника.

Странно, он был всего на два года младше товарища, но сейчас между ними, казалось, пролегала пропасть в десяток лет, не меньше. Северус показался Краучу куда старше, чем тот был на самом деле.

— Чего там? — с любопытством спросил юноша, когда зельевар бросил в него каскад диагностических.

— Истощение, магическое и физическое, проблемы с лёгкими, воспаление суставов ну и так, по мелочи, — отозвался тот и выставил на стол ряд бутылочек. — Принимать слева направо, — проинструктировал он. — Потом можешь привести себя в порядок вон там, — Снейп указал на ещё один выход, завешенный растениями. — Обед в гостиной за дверью, в которую я пришёл. Если хочешь, можешь прогуляться по комплексу.

— Погоди, а сколько я уже здесь? — Вопросов у Крауча было куда больше, но сейчас ему слишком хотелось наконец самостоятельно вымыться и плотно поесть.

— Три дня, — коротко отозвался Северус. — Тут ты в полной безопасности. Разумеется, если не будешь выходить за пределы защиты.

Перейдя на магическое зрение, Барти выглянул в окно. В двадцати ярдах от него тихо мерцали шестиугольные соты, составляющие огромный золотистый купол, накрывающий сверху странное строение, в которое его принёс Снейп. Внизу щит как раз проходил по границе между поляной и лесом.

— Хорошо, выходить не буду, — пробормотал волшебник, но его собеседника в комнате уже не было. Снейп, по своему обыкновению, исчез, не прощаясь. — Хоть что-то в мире не меняется, — улыбнулся Барти.

Выпив все оставленные зелья, вкус которых, как ни странно, был ему незнаком и не вызывал тошноты, как раньше было со всеми зельями Снейпа, волшебник отправился исследовать выделенные ему покои. Пройдя сквозь переплетение тонких лиан, он оказался в небольшой комнатке, откуда вели три двери. Сунув свой любопытный нос во все три, юноша выяснил, что одна ведёт в полупустую гардеробную, вторая — в уборную, а третья — в огромную ванную, которая была больше похожа на бассейн и занимала всё помещение.

Туда он и отправился. Древесные стволы, ветви и корни, формирующие стены комнаты, в центре сплетались, образуя купель, изнутри выточенную в форме неглубокой чаши. Коснувшись неприметного сплетения рун на ближайшем отполированном корне, волшебник подал туда немного энергии и увидел, как бассейн начал стремительно наполняться. Не теряя времени, он скинул одежду и нырнул в тёплую воду.

Огромное окно напротив входа снаружи было оплетено побегами странного полупрозрачного растения, поэтому солнечный свет казался здесь зеленоватым. Под окном Барти обнаружил полочку с рядом баночек, содержащих разнообразные шампуни, гели и масла. Поспешно вымывшись и трижды промыв светлые волосы, он проследил, как пена и грязь затягиваются в переплетения ветвей и исчезают, а потом с довольным вздохом откинул голову на бортик и замер, наслаждаясь тёплой водой, дневным светом и звуками, доносящимися с улицы, и разглядывая огромную мозаику, заполняющую весь потолок комнаты. На ней шелестели кроны деревьев, а над ними виднелось бездонное небо. Мозаика выглядела так, будто волшебник лежит на земле в лесу и смотрит вверх на колышущиеся ветви, пролетающих птиц и бегущие облака…

Крауч сам не заметил, как задремал, и проснулся уже, когда лучи заходящего солнца стали бить ему прямо в глаза, а небо на мозаике приобрело розовые и оранжевые оттенки. Вода за это время ни на градус не остыла, но волшебник поспешил вылезти из бассейна. Крем, найденный на полке у двери, быстро разгладил сморщенную кожу на его пальцах и ступнях, одежда, которую он оставил на бортике, исчезла, а взамен неё там лежала стопка чистой. Юноша тут же задался вопросом, кто же так заботится о нём. Ну не мог же Северус…

Тряхнув головой, Барти вернулся в спальню, а оттуда прошёл в гостиную. Обед на столике был таким же горячим, как несколько часов назад, благодаря чарам, поэтому юноша поспешил приступить к еде. Он ел медленно, смакуя каждый кусок и наслаждаясь каждым мгновеньем. С сожалением отставив последнюю опустевшую тарелку, волшебник поднялся и поспешил к выходу.

Только открыв дверь, Крауч замер в восхищении. Дверь его покоев, как и пяти соседних, выходила на круглую каменную площадку, в центре которой было отверстие. И в это отверстие с такого же проёма в потолке падал поток воды, сейчас серебрящийся в свете луны. Вокруг рассыпающегося искрящейся пылью водного столба вниз вилась изящная хрустальная лестница, которая при ближайшем рассмотрении оказалась совершенно сухой. В немом восторге юноша ступил на первую, кажущуюся невероятно хрупкой ступеньку, сделал шаг, другой… и нос к носу столкнулся со странной девочкой с зелёной кожей и ветвями в волосах.

— Ты пропустил обед, — прищурившись, заметила она.

— Я проспал, — не нашёл лучшего ответа ошарашенный Барти.

— Да? Тогда ладно. Как тебя зовут?

— Барти. А ты кто? — Юноша наконец отмер и вставил свой вопрос в странный диалог.

— Я — Листик, — гордо заявила девочка.

— Ты живёшь здесь? — Крауч никак не мог понять, что здесь делает этот ребёнок.

— Я живу сверху. Но да, здесь я тоже живу. — Ответ ясности не добавил.

— Получается, это твой дом? — Барти не оставил попыток разобраться в вопросе.

— Нет, это дом Северуса. Но строили его мы вместе.

— Получилось замечательно, — искренне заметил волшебник, наконец начавший что-то понимать, а девочка довольно улыбнулась.

— Хочешь, я покажу его тебе?

— Хочу. Только скажи сначала, где Снейп?

— Он ушёл, — девочка нахмурилась. — Он постоянно уходит. Но он вернётся.

— Ладно, — Барти пожал плечами. — Тогда пошли.

— Пошли!

Странная обитательница странного дома с горящими глазами принялась рассказывать новому собеседнику, как они с зельеваром придумывали дом. Обнаружилось, что в нём семь этажей — пять над землёй и два под. Крауч побывал на четвёртом и полюбовался на бесконечный коридор с комнатами, который можно было расширять, копируя комнаты и привязывая их к магам. На третьем этаже он чуть не застрял в библиотеке, где содержалась неплохая подборка книг по ритуалистике, а потом полчаса восхищённо оглядывал большую гостиную с окнами на три стороны, каменным полом и узорной мебелью. Залы на втором этаже пока не были обставлены, поэтому там странная парочка надолго не задержалась и продолжила спуск.

Чем ниже, тем шире становилась и тем больше синих тонов приобретала сначала узкая прозрачная лестница. На первом этаже она стала шириной в три ярда и приобрела глубокий чёрный цвет со вспыхивающими в глубине золотыми искрами. Такого же цвета был пол в большой круглой пещере с необработанными стенами и потолком. Из неё наружу вёл высокий коридор, стены и свод которого украшала мозаика, но Барти не спешил на улицу. Огромная печать на полу — вот что сейчас интересовало его больше всего.

— Ну вот, ты как Северус, — обиженно протянула девочка. — Он тоже тут всё время сидел, пока я ему доступ к кругу не дала.

— Ты дала ему доступ? — медленно проговорил юноша, чувствуя, как в душе у него зашевелилась робкая надежда, что товарищ позволит ему исследовать этот потрясающий рунный конструкт.

— Ну да, — пожала плечами Листик. — Теперь, если кто-то решит стучаться с той стороны, ему, а не мне придётся с этим разбираться.

— Понятно, — только и выдавил Крауч.

— Пошли дальше?

— Пошли.

На подземных этажах волшебник заглянул на кухню, потом в зельеварню, пока лишённую большей части оборудования, осмотрел тренировочные залы, ещё не зачарованные должным образом, а потом спустился ниже. На втором подземном этаже были хранилища для артефактов и зелий, а также большая кладовая и темницы, поэтому Барти поспешил уйти оттуда и вернуться в свою комнату на седьмой этаж. Он ещё не посмотрел обиталище Листика и на улице не побывал, но сейчас его слишком клонило в сон, чтобы продолжить прогулку — волшебник был слаб, как котёнок, и восстанавливаться ему нужно было ещё долго.

— Ну как он тебе?

— Интересный. Но ты интереснее. Ты же будешь приходить ко мне?

— Конечно, Листик, мы же договорились.

— Это хорошо.

Листик правдоподобно зевнула и положила голову на плечо волшебнику, сидящему рядом с ней на толстой ветке. Если бы Снейп не знал, что дриаде сон не слишком необходим, он бы поверил в эту пантомиму. Но и так ему было несложно подыграть. Через какое-то время девочка действительно заснула, а Северус ещё долго сидел неподвижно, разглядывая звёзды и изредка ловя боковым зрением огненные вспышки на соседних горных отрогах.

Глава 18. Гнездование

— Замок, особняк, вилла, Коукворт, Хогвартс, — зельевар загнул пять пальцев на руке и грустно посмотрел на сжатый кулак, — с такими ценами на оборудование я разорюсь.

— А сколько лабораторий полностью укомплектовано? — уточнил Таши.

— Две. Одна уже была в замке Принцев, а вторую я собрал сам, она сейчас в Запретном лесу.

— Я так понимаю, у тебя уже есть план?

— Да, и ты в нём участвуешь. В Хогвартсе есть интересная система внутренних порталов в виде дверных проёмов. Так вот, я тоже хочу пять, а лучше шесть дверей, каждая из которых будет вести в одну из двух лабораторий — одну мою, другую чистую, для проверок.

— Задача интересная, — волшебник запустил пальцы в отросшие волосы, — но тут вычислений…

— Я могу взять на себя рутинные промежуточные расчёты, заодно нумерологию подтяну, — предложил Снейп.

— Это значительно всё ускорит. — Таши вскочил и принялся наматывать круги по кабинету, вытаптывая дорожку в толстом ковре. Северус видел, что молодой артефактор уже полностью поглощён новой идеей. — Но мне тогда нужно будет в Хогвартс, изучить их систему, — наконец остановился он.

— Это можно устроить, — кивнул Снейп. — Правда, эти порталы давно не работают из-за недостатка энергии и отсутствия обслуживания, но, полагаю, ты многое сможешь выяснить на месте.

— Да, — волшебник энергично кивнул. — Тогда где-нибудь в сентябре, я думаю…

— Хорошо.

— И ещё, — Таши замялся, — я делал это тебе на день рождения, но успел закончить сейчас, как раз к началу учебного года. — Артефактор подал Снейпу небольшую резную шкатулку со сложным замком. — Нужно привязать кровью.

Северус с интересом оглядел замысловатые узоры и размазал каплю крови из проколотого пальца по рунной резьбе, после чего открыл шкатулку. Стоило волшебнику откинуть крышку, как из-под неё в комнату выплыло жемчужно-белое привидение. Благообразный старец в меховой мантии эпохи Ренессанса и старинной квадратной профессорской шапочке.

— Лорд Принц, позвольте представиться, сэр Эдвард Келли, также известный как сэр Эдвард Талбот, знаменитый маг и алхимик. — Призрак отвесил Снейпу поклон.

— Мы заключили договор, — пояснил Таши. — Профессор обязуется служить обладателю шкатулки до её разрушения за скромную магическую подпитку. На нём завязано управление остальными функциями артефакта.

— О, прекрасно! Значит, Мастеру Горсту пришлись ко двору мои идеи.

— По правде, они дали новое направление его энтузиазму, — понизив голос, заговорщически отозвался Таши. — Он собирается превратить соединение артефакторики и некромантии в новое направление артефакторики и по этому поводу получить статус Магистра.

— Это будет как раз в его духе — практически невозможно и невероятно эксцентрично. — Снейп улыбнулся, откидываясь в кресле. — Надеюсь, в этой связи ты наденешь кольцо Мастера.

— Если честно, — Таши опустил глаза, — Мастер говорит, что за одну эту шкатулку я мог бы получить его. Но у меня слишком много идей, которые не воплотить без помощи Мастера, да и в некоторых сферах мне катастрофически не хватает теоретических знаний.

— Учись, сколько считаешь нужным, — пожал плечами Снейп. — Те артефакты, что ты создаёшь, стоят дороже, чем зелье-накопитель, которым мы оплачиваем твоё обучение, так что я тебя прошу, прекрати угрызаться совестью по этому поводу.

Таши опустил голову и чуть покраснел, а Северус понял, что его слова попали в цель.

— Кстати, насчёт артефактов, — преувеличенно громко продолжил юноша. — Мы с Селестой начали разработку кольца для ментальной связи менталиста и обычного мага.

— Созимо, — позвал Снейп, взмахом руки прерывая Таши, — принеси мне седьмую шкатулку со второго стеллажа в хранилище.

Через пару секунд домовик вернулся, почтительно протягивая Лорду шкатулку.

— Взгляни.

— Как я не подумал! — Таши откинул крышку и с улыбкой хлопнул себя по лбу. — Ваши предки уже позаботились об этом.

— Никто не мешает тебе их модифицировать, когда время будет, — пожал плечами Снейп.

— Конечно! — Таши уже разглядывал одно из вытащенных колец сквозь очки артефактора. — Какое интересное решение!

— Господа, — с лёгким покашливанием напомнил о себе призрак, — не будете ли вы возражать, если я опишу вам возможности моего нового обиталища?

— Разумеется, прошу вас, — ответил зельевар, видя, что артефактор так увлёкся, что ничего вокруг не слышит.

— Кхм, итак… — Призрак сложил руки на животе и начал: — Артефакт, выполненный в форме этой великолепной шкатулки, имеет своей целью облегчить, сколь это возможно, быт волшебника, преподающего и обучающего. Артефакт способен записывать речь лектора на доске, шкатулка хранит в себе запас мела и чернил, а также журналов, которые я могу разлиновать, а далее и заполнять по вашему указанию. Кроме того, я могу выполнять проверку студенческих работ, опущенных в шкатулку, по указанным вами критериям.

Последняя функция шкатулки — это демонстрация иллюзий, иллюстрирующих материал лектора. Благодаря таланту и предусмотрительности молодого артефактора, — сэр Келли отвесил поклон в сторону ничего вокруг не замечающего Таши и, не дождавшись реакции, продолжил, — если я не знаю ингредиентов или зелий, изображения которых вы желаете продемонстрировать студентам, или никогда не видел описываемых вами событий, то я всё равно могу создать их иллюзии, при условии, разумеется, что вы поместите флакон с воспоминанием или инфокристалл в соответствующее углубление.

Вы можете хранить здесь свои учебные материалы и даже ингредиенты для демонстраций — в шкатулке есть небольшое стазис-отделение. — Алхимик рассказывал так гордо, словно сам был создателем артефакта. — Всё содержимое я могу левитировать в пределах одной комнаты. Кроме того, шкатулка обладает прекрасной защитой, которая создаёт противодействие, пропорциональное возрасту нарушителя или вора и степени нанесённого им урона.

— Это великолепно, Таши, — искренне прокомментировал Снейп. — Я впечатлён. Спасибо, это чудесный подарок.

— Честно говоря, я больше всего сил на защиту потратил и на то, чтобы дать сэру Эдварду возможность взаимодействовать с материальным миром, — застенчиво заметил артефактор.

— У меня только один вопрос. А ты уверен, что алхимика с такой репутацией стоит привозить в Хогвартс? — прищурился зельевар. — Не то чтобы я особо переживал за нравственность подрастающего поколения, но легенды о любовных похождениях и авантюрах Эдварда Талбота ходят до сих пор.

— Ах, что только завистники не придумают, — призрак закатил глаза к потолку.

— А вот у меня есть другая информация, — сдержанно отозвался Северус. Он прекрасно видел, что вся высокопарность и наукообразие скрывают того ещё жулика и пройдоху. — Таши, где ты его взял? Спорить могу, тебе его с доплатой отдали.

— Откуда ты знаешь? — Артефактор удивлённо поднял глаза от колец. — Ну да, я познакомился с ним ещё в детстве. Он жил в магическом квартале Праги, и его регулярно пытались изгнать за склочный характер, мерзопакостный нрав и любовь к пошлостям. Так что, когда я его забрал, меня все лавочники благодарили со слезами на глазах.

— Гнусная клевета и навет, — надулся Келли. — Не слушайте его, ваше сиятельство!

— Я думаю, тебе не составит труда его перевоспитать, — с улыбкой заметил Таши и вернулся к изучению колец.

— Разумеется, — задумчиво отозвался Снейп, пару секунд помедлил, примериваясь, и резко вторгся в разум призрака.

— Менталист! Мерлиновы панталоны, за что? — завопил алхимик, но тут же замер неподвижно, подчинённый волей волшебника.

Для призраков и привидений, в отличие от духов, маги разума были не менее, а может, и более опасны, чем некроманты, ведь, по сути, привидения являлись отпечатками разума и характера погибших волшебников или маглов, которым не повезло умереть в насыщенном магией месте. Так что, в целом, призраки не сильно отличались от портретов или живых колдографий, разве что последние были совсем уж примитивными ментальными конструктами.

Подчинить призрака труда не составляло даже начинающим легилиментам, не имеющим дара, потому что привидения не обладали практически никакой ментальной защитой. За исключением, разумеется, родовых экземпляров, привязанных к алтарю, и призраков тех волшебников, которые при жизни озаботились провести несложный ритуал, дарящий какую-никакую, но защиту посмертным отпечаткам разума. Впрочем, от менталистов этот щит не спасал, поэтому даже в старину, когда маги старались проводить как можно больше защитных ритуалов, бесхозного призрака найти было практически нереально.

Теперь же ситуация несколько изменилась. Да, люди перестали защищаться, но и менталистов в стране запретили. Официально, по крайней мере, но Принцы не в счёт — с аристократическими родами, не замешанными в войне, Министерство старалось не конфликтовать. Так или иначе, но после запрета магии разума оказалось, что самим по себе призракам шататься не нравилось — из магически насыщенных мест их изгоняли владельцы, а без подпитки магией привидения не могли существовать. Так что теперь призраки самостоятельно приносили клятвы волшебникам, которые были готовы делиться с ними магией. Но никто не мешал подчинять их, да и Империо запрещалось использовать только на живых магах.

Сейчас сэр Эдвард прекрасно понял, куда вляпался, но было уже поздно. От подчинения обычными магами, как и от изгнания, он подстраховался, иначе не прожил бы в Праге более трёхсот лет, но вот от встречи с менталистом алхимика ничего не спасло. Снейпу не составило труда выставить блоки в сознании Келли, чтобы тот не болтал и не позволял себе лишнего, а защиту разума от остальных волшебников тому обеспечивала шкатулка. Таши действительно прекрасно поработал.

Этот подарок положил начало окончательным сборам Снейпа в Хогвартс. Продлились они недолго, и уже на следующий день после Лугнасада волшебник входил в гостеприимно распахнутые двери Школы.

— О, Мастер Снейп, вы прибыли первым, — почтительно склонился перед зельеваром Кристоф Блишвик, встретивший его в холле.

Он, как и его дядя, Амадей Блишвик, не принадлежал к правящей ветви рода, поэтому приветствовал Северуса как старшего по гильдийскому званию.

— Доброе утро, — кивнул в ответ Снейп. — Надеюсь, вам удалось то, о чём мы говорили.

— Разумеется, Мастер, — юноша энергично кивнул. — Пройдемте, я вам покажу.

— Прекрасно, ведите.

Быстро спустившись в подземелья, слизеринцы отправились в старинный класс зельеварения, который перестал использоваться при Слизнорте.

— Зельеварню не трогал, как вы просили. А здесь, вот, взгляните, я восстановил защиту кладовой и класса, подновил системы вентиляции и освещения и проверил все столы. Понять не могу, почему при нас их не использовали?

В самом деле, старый класс был уставлен малыми зельеварческими столами, которые, как гласили медные таблички на каждом, были когда-то переданы в дар Хогвартсу артефактором из Блэков. Эти столы позволяли ученикам мгновенно выставлять щиты, защищающие от взрывов котлов, на каждом было место под работу с ингредиентами и подставка под котёл с рунной вязью, замещающей горелку. Также на каждой каменной столешнице были вырезаны аналоги транспортира и линейки для правильной нарезки компонентов зелий, и кроме них присутствовало ещё множество облегчающих работу приспособлений и рунных плетений.

— Старина Слагги не очень-то любил подземелья, — задумчиво отозвался Снейп. — Он же и из покоев декана перебрался при первой же возможности повыше.

— Но что ему столы-то забрать мешало? — удивлённо вскинул брови Блишвик.

— Скорее всего, на них защита против выноса из класса. А перенастраивать её он не стал даже пытаться.

— Ну да, на него похоже, — согласился юноша. — Я обновил сигналки и защиту на общежитиях, как вы и просили. В большинстве случаев только подводящие каналы подправил. Ещё я убрал запрет на расширение пространства внутри комнат и восстановил плетение, распознающее метку Дома на ауре. Теперь пароль не нужен, в гостиную без позволения декана смогут пройти только студенты Слизерина, ещё не закончившие обучение. Кстати, недавно заказанный вами текстиль привезли, думаю, домовики уже успели всё распределить по спальням.

— Я проверю, — кивнул зельевар. — Что с посудой?

— Её обещали завтра доставить. Большой заказ, да и зачарование не из простых, но они быстро справились.

— Ещё бы, с такими наценками за срочность.

— Ну да! — Артефактор хохотнул. — Из остального, что вас интересовало, я разобрался с лестницами, дверями и сквозняками. В схемы лестниц какой-то шутник лет двести назад вписал лишние руны, вот они и чудили. Я подправил и наложил дополнительную защиту. Если серьёзный кто-то навредить захочет, то не спасёт, конечно, но от шаловливых рук студентов избавит.

— Даже от чистокровных с родовыми артефактами? — въедливо уточнил Снейп.

— От них — нет, конечно. Но на Гриффиндоре таких богатеньких теперь не водится, а Слизеринцы… — Артефактор лукаво улыбнулся и получил такую же улыбку в ответ.

— Прекрасно. От сквозняков, я вижу, вы успешно избавились. А что с дверями?

— А это сбои в работе системы порталов. Столько лет учился, а впервые о них только сейчас узнал. И удобная же штука, почему никто не пользовался?

— Потому что сбоит, — проворчал Северус. — Мародёры пытались, так однажды ночью на три часа застряли между двумя дверями всей компанией. В проём-то вместе ввалились, когда от Филча убегали.

— И кто ж их надоумил? — прищурился Кристоф.

— Кто знает, — возвёл глаза к потолку Снейп, и маги дружно рассмеялись.

Оба, не сговариваясь, шли путём, на котором не висело ни одной картины. Правила выживания в Хогвартсе вбивались в маленьких слизеринцев с первых дней учёбы и впредь не нарушались никогда.

— В общем, я перенастроил большую часть портальных арок, активировать их сможет только взрослый, подав немного магии, — Блишвик весело подмигнул зельевару.

«Ещё я могу», — ментально прокомментировал Хог.

«Ну, любимчики — это святое дело каждого», — хмыкнул в ответ Снейп и поинтересовался у Блишвика: — А остальные?

— Те, которыми и раньше пользовались, как тайными ходами, я подпитал, проверил и наложил дополнительную защиту, так что тут всё должно быть спокойно.

— Великолепно, — коротко кивнул Снейп. — Выполнение своей части требований подтверждаю.

Магов охватила золотистая вспышка, свидетельствующая о выполнении контракта.

— Благодарю, — поклонился Кристоф, пряча ликование в глазах.

Это был первый, да к тому же такой крупный заказ артефактора, и он надеялся получить не только положенную плату, но и существенный прирост к репутации. Северус собирался оставить о юноше самые положительные рекомендации, о чём он и уведомил артефактора на прощание. Тот рассыпался в благодарностях и тут же унёсся к следующему пришедшему — Флитвик тоже прибыл рано. Снейп же отправился в свои покои. У него был месяц, чтобы подготовиться к приезду школьников.

Начать маг решил со своих комнат. Он не изменял их в свой прошлый визит, но в этот раз время на это было. Первым делом Снейп вызвал школьного эльфа, которого ему выделили как декану, и потребовал выставить из своих покоев все картины и колдографии, которые здесь были. Следующим шагом стал отказ от услуг эльфа и перевод его в штат домовиков факультета. Как бы ни сочувствовал волшебник горю Кабби по этому поводу, но терпеть соглядатая не собирался.

До обеда Снейп занимался вычищением разного рода следящих чар и наложением защиты на свои комнаты — от призраков и домовиков, от животных и анимагов, от студентов и преподавателей. Обедал маг в компании остальных деканов, которые с завистью косились в его тарелку — предусмотрительный Снейп ещё с утра отправил Зэля с продуктами и меню на месяц на кухню, чтобы тот договорился о питании любимого хозяина с домовиками Хогвартса. Гандизэльвус справился с заданием с честью, и теперь Северус имел счастье любоваться кислыми лицами менее предусмотрительных коллег, которым досталась овсянка с селёдкой и тыквенный сок — продукты ещё не успели завезти и, как бы эльфы ни выкручивали себе уши, приготовить что-либо другое они не могли.

После обеда Северус принялся за обстановку своих покоев. Первым делом волшебник завесил стены фальш-окнами, придуманными Таши. Эти простенькие артефакты представляли собой связку из магической видеокамеры и рамы, внутрь которой транслировалось изображение. Камеры можно было разместить где угодно, они подпитывались от магического фона замка. К тому же ими можно было управлять — крутить и двигать в пределах десяти метров от изначального положения в любую сторону.

Камеры в спальне Снейпа транслировали изображение с точек над основными башнями Хогвартса, а в гостиной — с самых красивых мест вокруг Чёрного озера. В кабинете волшебник планировал собрать картинки с ключевых мест Школы, пока дракон не обозвал его идиотом и не погнал в подземелья.

— Если бы кто-то потрудился ближе прочитать Устав Хогвартса, то знал бы, что у деканов есть специальные регалии, которые так же, как директору, дают им доступ ко многим системам замка.

— Я считал, что медальон Слизерина, чаша Хаффлпаффа, диадема Равенкло и меч Гриффиндора были утеряны, — язвительно отозвался маг, послушно спускаясь всё ниже и ниже по коридорам.

— Друг мой, — проникновенно протянул Хог, — только идиоты не оставляют дубликатов на случай утери основного ключа.

Хлопнув себя по лбу, зельевар продолжил спуск, следуя подсказкам наставника, и вскоре вышел к лестнице к алтарю.

— Тебе направо.

Неприметный отворот перед крутым спуском привёл мага в небольшую каморку, заставленную самыми разными сундуками, шкатулками, шкафчиками и коробками.

— Тебе нужна маленькая табакерка из слоновой кости. И не вздумай использовать магию на коробках или открывать что-нибудь, кроме табакерки.

Ругаясь и периодически чихая от поднявшейся пыли, Снейп принялся за разбор завалов. Нужная шкатулка нашлась, разумеется, под самым большим из них и в том углу, за который маг взялся в последнюю очередь. Зато после того, как Северус вылез из каморки, все сундуки, коробки и коробочки были рассортированы по размеру и материалу и стояли вдоль стен аккуратненькими столбиками.

— Открывай, — скомандовал дракон, стоило Снейпу выйти в коридор. — Надеюсь, своё обнаружишь.

Не став ничего отвечать на ехидную реплику наставника, волшебник нацепил на палец золотой перстень, который скрывался в табакерке среди других драгоценных колец, серёг, браслетов и цепочек. Не знай Северус, что искать, он и внимания не обратил бы на простенький на фоне остальных украшений перстень-печатку с гербом Слизерина. Магическое зрение не помогло бы — резная табакерка скрывала любой магический фон помещённых в неё предметов.

— Милая вещица, — прокомментировал Хог. — Позволяет аппарировать, не выходя за пределы щитов, даёт частичный доступ к системам защиты и слежения замка и, если ты перевернёшь перстень печаткой внутрь, то тебя перестанут видеть и слышать портреты, призраки, домовики и следящие чары — в общем, все магические конструкты, связанные с алтарём. Ну и ещё по мелочи пара функций имеется.

— Действительно, прелестная безделушка, — протянул Снейп, скрывая перстень чарами. — Пригодится.

Сжав пальцы в кулак, а потом резко раскрыв ладонь и взмахнув рукой, волшебник восхищённо замер. Когда-то он точно так же любовался полупрозрачной иллюзией собственного замка, но Хогвартс по сравнению с ним выглядел чуть ли не городом. Да, городом, чья подземная часть ничуть не уступала наземной, а может, даже и превосходила её.

Вглядевшись, Северус увидел как Макгонагалл проверяет что-то на верхних этажах башни Гриффиндора, мадам Спраут виднелась в теплицах, сияющая копия Флитвика крутилась на границе щитов замка у Запретного леса, а тусклая фигурка с подписью «Аргус Филч» суетилась в каморке завхоза. Миссис Норрис отображалась на голограмме замка как светящаяся точка, соединённая золотистой нитью с Филчем. Яркая вспышка в директорском кабинете заставила Снейпа прищуриться — феникс вместе со своей ношей появлялся в облаке пламени, ослепляющем даже в полупрозрачном иллюзорном отображении. Директор предпочитал прибывать с пафосом, даже если этого никто не наблюдал.

Отвлекшись от разглядывания трёхмерной модели замка, висевшей над его ладонью, волшебник заторопился обратно в свои покои. Там предстояло ещё немало работы — нужно было распаковать оборудование для зельеварни, сменить интерьер, разобраться с мебелью и декором. Спустя нескольких лет жизни в покоях декана Слизнорт оставил после себя обстановку, которую Снейп мог охарактеризовать двумя словами — обветшалая помпезность. Жить среди облезшей викторианской роскоши зельевар не желал, поэтому решил сменить её на строгую готику.

Тёмно-зелёный уже успел порядком надоесть волшебнику, синий безраздельно царствовал в замке Принцев, да и Равенкло мог не понять, поэтому Северус решил остановиться на нейтральной бежево-коричневой гамме, дополненной классическим белым цветом и редкой позолотой. Получилось нейтрально, строго и аутентично — самое то для образа Снейпа.

Поскольку декан Слизерина традиционно вёл зельеварение, его покои составляли единый комплекс с соответствующим кабинетом. Из класса зельеварения можно было попасть в хранилище ингредиентов и кабинет профессора. Кабинет в свою очередь соединялся с зельеварней для продвинутых учеников, в которую можно было попасть и из хранилища. Также из кабинета зельевар мог спуститься по скрытой винтовой лестнице в личную лабораторию с хранилищем для зелий или подняться в небольшую гостиную, совмещённую с библиотекой.

Привозить свои книги в Хогвартс Снейп не планировал, поэтому библиотека пока оставалась пустой. Ту малочисленную справочную литературу, которую зельевар всё же взял с собой, так как она могла пригодиться для обучения, он распределил по стеллажам в гостиной, закрыв ими вход в свою спальню. Это уже попахивало паранойей, но Северус успокаивал себя тем, что он просто поддерживает соответствующую репутацию.

Кроме библиотеки, пустыми стояли две комнаты рядом с кабинетом и каморка рядом со студенческой лабораторией. Их зельевар пока просто законсервировал, так как надобности в них не было. Закончив с обстановкой, он отправился навешивать дополнительную защиту на нижний этаж комплекса — личную лабораторию и склад зелий. Дошло до того, что даже на голограмме замка две эти комнаты стали отображаться пунктиром, а всё, что вносилось или входило внутрь, и вовсе с карты пропадало. Опыт зачарования особняка Снейков определённо пошёл волшебнику на пользу.

Ужинал зельевар в прекрасном расположении духа, которое не портил даже директор, потому что между ними сидел Флитвик. Профессор, несмотря на маленький рост, умел заполнить собой всё пространство, мастерски контролируя громкость своего голоса и жестикуляцию. Вот и сейчас он выглядел столь увлечённым беседой со Снейпом, что Дамблдор не стал прерывать волшебников, хотя задумчивые взгляды на зельевара бросал.

В последнее время маг не слишком нервировал своим присутствием Северуса, отчего тот сначала был счастлив, а теперь начинал беспокоиться по поводу планов начальника. Какие мысли крутились в многомудрой голове Великого Светлого, отгадать было невозможно, поэтому Снейп не стал и пытаться. Решил лишь оставаться настороже и готовиться ко всевозможным неприятностям.

Размышления о директоре навели зельевара на мысль о приближающемся учебном годе. А ведь тогда причин для беспокойства будет куда больше. Одно личное расписание, которое Северус вертел в голове не меньше месяца, уже навевало уныние, а ведь предстояли ещё и разборки с собственным факультетом, и наработка правильной репутации, и обучение тупоголовых баранов. Всё это теперь оформилось в идею создать себе место для отдыха. В голове мага даже название крутилось — «Комната-без-слов». А что? Есть же в Хогвартсе Тайная комната и Выручай-комната? У него тоже своя будет. Помещение бывшей библиотеки для неё прекрасно подойдёт.

Снейп прекрасно помнил, как громко бывает даже на тихом Слизерине, поэтому начал создание комнаты с мощнейших заглушающих чар, которые убирали все внешние звуки, способные пробиться даже сквозь каменные стены, а внутри помещения полностью заглушали только звуки человеческого голоса. Чтобы усилить ощущение полной тишины, маг закрыл пол комнаты толстым ковром, а камеру для огромного фальш-окна на всю стену решил поместить в одну из самых глубоких точек Чёрного озера. Половину комнаты теперь занимал низкий мягкий диванчик с кучей подушек, на стеллажах с противоположной стороны располагались малочисленные пока художественные приспособления волшебника, а по центру над полом парил сложный регулируемый мольберт, который Снейп приобрёл ещё во время работы над Уставом Хогвартса.

Именно здесь новоиспечённый профессор планировал отдыхать душой и отвлекаться от школьной суеты. Работа над собственными художественными способностями обещала быть прекрасным хобби и релаксантом в одном флаконе.

Закончив работу и раскинувшись на мягком диване, волшебник прикрыл глаза и лениво подумал, что стоит, наверное, и потолок превратить в экран, отображающий жизнь подводных обитателей. Так и не найдя в себе сил встать и сходить за ещё одной рамкой-экраном или хотя бы послать за ней Зэля, Северус закрыл глаза и провалился в сон.

Глава 19. Неожиданные решения

Август у волшебника выдался насыщенным. Он курсировал между Хогвартсом, замком Принцев, убежищем во втором кольце Запретного леса и поместьем Ноттов, нигде не останавливаясь надолго. В Хогвартсе внимание зельевара занимал сначала косметический ремонт гостиной Слизерина и блокировка проходов в пустующие коридоры и крылья замка, а затем Снейп переключился на составление меню и расписания в компании домовиков и Макгонагалл. И если с первыми проблем не было, то расписание послужило поводом для десятка яростных споров с заместительницей директора.

В конце концов Северусу удалось сделать так, чтобы большая часть занятий Слизерина шла совместно с Равенкло, что практически полностью исключило столкновение змеек с грифами. Не меньше трудов было положено на оптимизацию собственного расписания зельевара, зато теперь его уроки занимали всего три дня в неделю.

Снейп подозревал, что во многом этот его успех связан с тем, что Макгонагалл регулярно отвлекалась, витала в облаках и частенько задумывалась о чём-то со смущённой улыбкой. Судя по всему, у ведьмы появился ухажёр, и Северус надеялся, что тому и дальше удастся отвлекать Минерву от излишнего рвения в сторону профессиональных обязанностей, затрагивающих его скромную персону.

Не меньше времени, чем Хогвартс, отнимал у волшебника его собственный замок. Как это случилось, он сам не понял, но однажды, в очередной раз отправившись диагностировать идущую на поправку Алису Лонгботтом, он пригласил её с сыном и свекровью погостить в родовое гнездо Принцев, чтобы сменить обстановку и ускорить выздоровление. Дам тут же взяла на себя Селеста, а маленький Невилл остался с Принцем и вцепился в него мёртвой хваткой.

Не то чтобы Снейп был против, с детьми возиться ему нравилось, но закончилось всё ожидаемо прочувственной благодарностью со стороны Алисы и Августы и неожиданно просьбой стать крёстным маленького Наследника. Маг ни тогда, ни месяцем после так и не смог ответить себе, почему же он ответил «да» на эту просьбу.

Но на этом, что характерно, история не закончилась. Когда на очередной светский приём, проходивший в тот раз у Гринграссов, Принц явился под руку с сестрой и Алисой Лонгботтом, ещё слабой, но распространяющей вокруг себя спокойную радость, это произвело фурор. Все интересовались чудесной историей исцеления волшебницы и не слишком искренне сочувствовали Фрэнку, пока разговор не зашёл о маленьком Невилле.

То, что беседа, в попрание всех норм и правил, свернёт на детей, Снейп ещё мог предугадать. Но того, что Селеста пригласит дам собраться в их замке за чашечкой чая, дабы обсудить подрастающее поколение, Снейп не предвидел. Разумеется, дамы тут же согласились, а зельевар проклял всё на свете, в том числе и Лорда Паркинсона, разговор с которым отвлёк его от сестры.

Судя по всему, Нарцисса слишком сильно задумалась над его спонтанным предложением «встречаться на нейтральной территории» и теперь активно претворяла свою задумку в жизнь. В целом Снейп был не против, да и Селеста активно поддерживала это начинание — ценность женских сплетен была давно и прочно известна всем интересующимся и понимающим. Но Снейпа, как и Таши, который, впрочем, с невестой спорить не решался, приводило в ужас то, что их замок, раньше бывший тихим уютным семейным гнёздышком, теперь превращается в один из центров светской жизни. Понятно, что замок — на то он и замок, но Северусу всё равно было грустно.

В поместье Ноттов было не менее оживлённо. Там уже которую неделю кипели бурные обсуждения, которые каждый раз проходили по одному и тому же сценарию, повторяющемуся с неукоснительной точностью. Первым в поместье прибывал Принц и устраивался в малой гостиной. Через пару минут к нему присоединялся хозяин, и маги около четверти часа спокойно обсуждали общие действия и дальнейшие планы по созданию нового магического журнала. Следом одновременно появлялись Лорд Бёрк и Леди Гринграсс, и спокойная беседа превращалась в горячий спор, в который Принц лишь изредка вставлял комментарии да конспектировал все интересные высказывания волшебников. Под конец разговора у него уже был готов план действий на следующую неделю, с которым все соглашались без возражений. После этого маги спокойно следовали в обеденный зал и ужинали в компании брата хозяина дома, Тейгу Нотта, а к полуночи расходились.

Зельевар видел, что трём его компаньонам куда интереснее было спорить друг с другом, снимая напряжение и упражняясь в остроумии, чем вырабатывать план действий, почему ему и оставляли эту обязанность. Принц ничуть не возражал против такого разделения труда и не собирался как-то злоупотреблять этим. Напротив, понять три разноплановых мнения и соединить их в единое целое, приправив своими комментариями, было для него интересной задачей.

Постепенно что-то уже начало вырисовываться, план создания компании был практически готов. Было принято решение с середины сентября начать заниматься министерским оформлением, приобретением здания, покупкой необходимых материалов и оборудования и наймом сначала управляющего, а потом и остальных работников. Финансирование решили делить на четыре части, а пока для начала каждый внёс по десять тысяч галеонов в общую кассу.

Материальной частью и покупкой здания решила заняться Леди Гринграсс, Лорд Нотт взял на себя министерское оформление и создание счёта компании в Гринготтсе, Лорд Бёрк обещал подыскать оборудование, а на Принца лёг найм персонала и разбирательство с общими сметами. Несмотря на то, что в первые полгода издание обещало быть серьёзной, да к тому же ещё и убыточной головной болью, перспективы на более длительный срок вырисовывались интересные. Даже остальные компаньоны стали всё более серьёзно подходить к созданию журнала, задумчиво переосмысливая не только идею молодого Лорда, но и его самого.

— Скажите, Сайрус, — поинтересовалась Леди Гринграсс на одном из ужинов в поместье. — Я знаю, род Принцев славится не только своими зельеварами, но и менталистами. Вот вы, вы можете прочесть мои мысли?

— Если захочу — да, — невозмутимо пожал плечами Принц, краем глаза замечая, как напряглись остальные собеседники. — Но во-первых, вы точно это заметите, а во-вторых, это будет однозначно трактоваться как нападение, и алтарь вашего рода среагирует соответственно.

— В чём тогда преимущество вашего дара? — с интересом спросил Лорд Бёрк.

— Тут легче обрисовать на примере. К примеру, пришла мне и вам в голову одна и та же идея. Если говорить кратко, то пока вы будете формулировать свою мысль, я успею просчитать перспективы реализации идеи, необходимые затраты, возможные трудности и вероятные результаты.

— Я никогда не думал о менталистике с этой точки зрения, — откинулся в кресле Теобальд. — Выходит, вы думаете в несколько раз быстрее, чем мы.

— Если очень сильно упрощать, то да, — кивнул маг. — Именно это свойство я считаю самым большим преимуществом своего дара, как и возможность запоминать большие объёмы информации. Впрочем, эти сферы развития собственного разума доступны вообще любым магам и даже сквибам.

— В самом деле? — Амалия Гринграсс даже отложила вилку и полностью сконцентрировалась на Принце.

— А вы думаете, почему изучение магии разума запретили? — ядовито усмехнулся зельевар. — Однако Умострильное зелье, которое является центральным компонентом ментальных тренировок для магов, не имеющих соответствующего дара, даже в Хогвартсе проходят. Думаю, Лорд Бёрк может подтвердить мои слова.

— Лорд Принц прав, — недовольно согласился волшебник. — Любой волшебник при должном старании может развить свои ментальные способности, но это требует невероятного терпения и огромных временных затрат. Впрочем, после это окупается, но далеко не у всех хватает терпения довести обучение и тренировки до конца.

— Даже если так, то, мне кажется, запретили менталистику не за это. А за возможность подчинять и читать мысли, — заметила Леди Гринграсс.

— Я могу подчинить или узнать мысли человека, не используя магию разума, — вежливо улыбнулся Принц, а волшебница отчего-то вздрогнула. — Более того, даже если у меня не будет возможности использовать зельеварение или магию вообще, я всё равно смогу сделать это. Так будет даже интереснее.

— Ну если так подумать, то да, — спустя пару секунд задумчиво пробормотал Лорд Бёрк. — Я тоже так могу. Всё опять сводится к тезису о взаимозаменяемости всех магических даров.

— По сути, вопрос лишь в том, сколько ресурсов вы потратите на достижение результата, — согласно кивнул Принц, и разговор потёк дальше.

Но с той поры отношение к зельевару стало меняться. Лорды и Леди взяли за правило изредка интересоваться мнением компаньона по тому или иному вопросу, и каждый раз ответы Принца заставляли их задуматься. Волшебнику нравилось производить такой эффект и экспериментировать с воздействием на закостеневшее мировоззрение аристократов без помощи менталистики.

Впрочем, у него было немало других дел, которые не позволяли отвлекаться на подобные милые эксперименты сверх положенного. Хогвартс, замок и Запретный лес съедали большую часть его времени и сил. Убежище в Запретном лесу, к слову, приносило не меньше сюрпризов, чем остальные, а, пожалуй, даже и больше. И именно к ним зельевар был готов в наименьшей степени.

Барти провёл в своём убежище в лесу уже неделю, но, к его собственному удивлению, ему ничуть не хотелось покидать его. Он думал, что после Азкабана и заточения в подвалах родного дома перестанет быть заядлым домоседом, но нет, его, как и раньше, целиком и полностью устраивала жизнь затворника, благо и занятие интересное нашлось — изучение библиотеки, часть книг из которой юноша ещё не читал, исследование рунного круга и общение с ещё одной обитательницей дома-под-скалой.

Девочка со странным именем Листик стремилась к знаниям не меньше, чем сам Крауч, но её больше интересовали истории из жизни и рассказы о разных странах. Впрочем, в ответ юноша получал не меньше интересной информации — девочка могла мимоходом рассказать о таких вещах, о которых волшебник не знал или никогда не задумывался. Так что время Барти проводил с пользой и обратно в цивилизованный мир не рвался.

Проснувшись утром на седьмой день пребывания в Запретном лесу, юноша обнаружил на прикроватном столике свою палочку. Только зажав её в кулаке, Крауч понял, как ему не хватало её. Эту неделю он чувствовал себя словно оставшимся без рук, но истощение после Азкабана требовало специальных зелий, при приёме которых нельзя было использовать магию.

— Ирис, — позвал Барти.

Из травяного пола бесшумно выросла маленькая круглая кочка с двумя большими глазами и цветком ириса на верхушке. Взметнувшиеся длинные стебли аккуратно положили на кровать стопку одежды, после чего кочка исчезла. Крауч уже привык к такому и перестал вздрагивать, когда какая-нибудь часть странного дома начинала оживать и двигаться — здесь вместо домовиков служили мелкие лесные духи, подпитывающиеся от источника и подчиняющиеся дриаде. Снейп научил их базовым необходимым навыкам, но со сложными задачами им ещё не удавалось справляться. Впрочем, чистота и порядок в доме поддерживались их силами, они же ухаживали за Барти, пока Снейпа не было.

Зельевар появлялся в убежище каждый день, но буквально на пару минут. Он диагностировал Крауча, перебрасывался парой слов с Листиком и вновь исчезал. Сегодня Барти нашёл товарища на большой кухне на подземном этаже. Тот сосредоточенно и терпеливо учил готовить одного из лесных духов. Травяной шарик размером с шар для гадания с россыпью маргариток на макушке сосредоточенно сопел, моргал огромными глазами и, высоко подпрыгивая, скакал по кухне, пытаясь успевать управлять сразу тремя древесными побегами, которые ловко помешивали, резали и чистили содержимое десятка мисок, кастрюль и сковородок.

— Ты молодец, Дейзи, — сдержанно похвалил Снейп, когда дух закончил приготовление обеда.

Волшебник поймал довольно заурчавший шарик, поправил парочку запутавшихся цветов и полил его сверху каким-то зельем. Дух вздрогнул и чуть увеличился в размерах, а на его верхушке пробилась ещё одна маргаритка.

— Ты её перекормишь, — послышался недовольный голос сзади.

Листик спускалась по каменной лестнице, держа в охапке десяток недовольно бурчащих лесных духов, ещё тройка подпрыгивала у неё на плечах, а последний сидел на голове и плёл себе гнездо из волос дриады.

— Мне нужно, чтобы она могла управлять хотя бы пятью лианами, — ворчливо отозвался Снейп. — С этим внешним видом, который ты им нарисовала…

— Ты сам рассказал мне о карликовых пушистиках! — возмущённо вскинулась девочка, аккуратно приседая и опуская лесных духов на пол.

— Мерлин, но зачем же всем придавать такой вид! — простонал зельевар, глядя, как травяные шарики прыгают по каменному полу кухни. — Сделала бы таким одного!

— Я хочу много, — насупилась Листик.

— Ладно внешний вид, это я ещё могу пережить. Но зачем ты им модель поведения карликовых пушистиков прописала?

— Иначе неинтересно.

— Дурдо-о-ом! — Снейп покачал головой и, махнув рукой, отвернулся.

— А по-моему очень мило, — фыркнул Барти, глядя, как двое травяных пушистиков подбираются к ногам зельевара.

— Вот! — воскликнула девочка. — Хоть кто-то меня поддерживает!

— Он тебя поддерживает только потому, что к его комнате привязан адекватный Ирис, который не жуёт простыни и не имеет обыкновения спать у него на лице, — злобно проворчал Снейп, выдёргивая пожёванный подол мантии у двух подпрыгивающих шариков.

— Ну и ладно, — надулась Листик. — Забирай тогда себе своего Холли, а мне верни Гиацинтика, я передумала.

— Идёт, — быстро отозвался зельевар, выпутывая из волос дриады духа с побегом остролиста на макушке.

— Злюка ты, — посетовала ему девочка.

— На том и стоим, на том и стоим, — довольно пропел Снейп, исчезая за поворотом лестницы.

— Северус, погоди, — Крауч очнулся и вспомнил, что вообще-то собирался поговорить с товарищем. Сейчас он лишь утвердился в уже принятом решении и собирался добиться своего, чего бы это ему не стоило.

Снейп совершенно не понимал, как они к этому пришли. Вот они с Краучем обсуждают его дальнейшее лечение, а вот звучит фраза «я хочу принести тебе вассальную клятву».

— Что? — Волшебнику не удалось скрыть удивления. — Если это шутка, то не смешная.

— Это не шутка. — На болезненно худом лице Барти читалась твёрдость и ослиное упрямство, с которыми волшебник собирался отстаивать своё решение.

— Так… — Северус глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок. — Во-первых, я безродный полукровка. Во-вторых, ты — наследник Древнего рода. На этом, в принципе, можно было и закончить, но в-третьих, ты вассал Тёмного Лорда.

— Он пропал, — упрямо поджал губы Крауч. — Я не чувствую метку, не чувствую связи. Он пропал, и вместе с ним пропали и мы. От хвалёного ордена не осталось ничего. Никто из Вальпургиевых рыцарей и не подумал вытащить тех, кто попал в Азкабан. А ты спас мне жизнь и рассудок. Не пытайся возражать. Я понимаю, что не одному мне досталось, что все попали под репрессии, что Министерство и маглокровки сейчас как никогда сильны. Но наши не сделали ничего!

— Притормози, пока не наговорил лишнего, — наконец вклинился в эмоциональную речь юноши Снейп. — Во-первых, Тёмный Лорд исчез, а не погиб. Я верю, что он вернётся, и сделаю всё, чтобы ускорить его возвращение. Во-вторых, всем досталось куда сильнее, чем ты думаешь.

Из нас легче всех отделался Нотт, у него не нашли метки. Я понятия не имею, как он это провернул, но весь их род до сих пор под следствием, подозрения не сняты. Гойл тоже на свободе, но ему пришлось отказаться участвовать в политической жизни страны и как-либо мешать Министерству, а вдобавок выплатить огромную компенсацию. Старшего Эйвери убили при задержании, поэтому наследнику удалось отвертеться от Азкабана, но ценой отречения от отца и передачи семейного дела Министерству.

Малфой сидел в Азкабане, выпустили его опять же с требованием прекратить всякую политическую и общественную деятельность и выплатить нереальную сумму в пользу Министерства. Но ему единственному, судя по всему, удастся снять эти запреты. Крэбб тоже вышел через пару месяцев заключения, зато теперь он, по сути, нищий, запертый вместе с сыном в своём собственном поместье. Его жена расторгла с ним брачный контракт и вернулась в свой род во Францию.

Близнецы Кэрроу сидели на пятом этаже три месяца, после чего отказались от всего имущества в пользу Министерства, теперь они живут в Лютном и не имеют права принимать помощь от бывших соратников. Я сам сидел больше месяца на минус шестом. Макнейр откупился, но его сместили с должности в Министерстве и запретили жениться и заводить Наследника. Сам понимаешь, это ставит его род на грань уничтожения. Селвина из Азкабана вытащили Булстроуды, но теперь он фактически в полной вассальной зависимости от них.

Яксли отсидел три месяца на четвёртом, потом откупился и теперь живёт в своём поместье в Испании без права возвращаться на родину в течение пяти лет, а его семье запрещено покидать Британию. От рода Блэк остались только старики, не имеющие права наследовать кольцо Главы. Долохов, Лестрейнджи, Мальсиберы, Джагсон, Руквуд, Трэверс и Розье в Азкабане. У последнего, к тому же, и наследник погиб. При этом всем нашим, оставшимся на свободе, запрещено отправлять передачи заключённым, а также посещать их. Я уже не говорю про членов Внешнего круга, их вообще никто не жалел — кого дементорам скормили, кого без суда и следствия в Азкабане закрыли. Так что не спеши бросаться обвинениями, всем досталось не меньше, чем тебе.

Когда голос зельевара стих, в кабинете повисла тишина. Барти поражённо молчал, обдумывая услышанное, а Снейп ждал решения, которое выберет юноша.

— Я не отказываюсь от своих слов, — исподлобья глянул на собеседника Крауч. — Я всё ещё желаю дать тебе вассальную клятву. Личный вассалитет с условием, что ты освободишь меня, если Тёмный Лорд вернётся.

— После этого я потребую клятву о неразглашении, — предупредил Северус, уже не пытающийся спорить с решением товарища.

Очевидно, что тот сейчас просто пытался обеспечить себе ближайшее будущее, справедливо махнув рукой на далёкие перспективы, до которых в ином случае он едва ли имел шанс дожить. Беглец из Азкабана, Пожиратель смерти, отвергнутый и забытый собственным отцом, лишённый хоть какого-нибудь статуса, истощённый и обессиленный, без гроша в кармане, с не до конца послушной и не восстановившейся магией — он и в самом деле не прожил бы и суток в большом мире. Снейп был неплохим шансом на решение большей части проблем. А что до вассалитета… Чистокровные не видели в этом ничего зазорного. В конце концов, это личный, а не родовой вассалитет, да и сюзерен — волшебник «из своих», едва ли посмеет злоупотреблять свалившейся в руки властью.

— Тогда у меня будет ещё одно условие. — Крауч растянул бледные губы в подобии улыбки. — Мой отец в здравом уме и твёрдой памяти доживёт до того момента, когда ты снимешь с меня клятву. И я своими руками вырву ему сердце на родовом алтаре. Я понимаю, что сейчас он нужен тебе. Но потом…

— Я не способен уберечь его от случайной смерти. Но рисковать зря им не собираюсь. Твой отец нужен, чтобы через него восстановить всё то, что род Краучей потерял за последние годы. Кроме того, — Снейп прищурился, — он может пригодиться после возвращения Тёмного Лорда. Но это ненадолго. Лишь только надобность в нём иссякнет, ты сможешь делать с ним всё, что пожелаешь.

— Идёт. — Барти устало кивнул. — Ты говоришь, словно точно знаешь, когда Повелитель вернётся.

— Знаю, — кивнул Северус и откинулся в кресле, наблюдая, как вспыхнули глаза собеседника. — У меня на руках уже есть один ритуал из трёх. Но зелья к нему готовятся ровно восемь лет. Я уже заложил их, но ускорить настаивание не представляется возможным. Остальные ещё предстоит рассчитать.

— Ты позволишь мне?..

— Разумеется. Я бы и сам не отказался принять участие, но свободного времени, боюсь, в ближайшие месяцы, а то и годы у меня не найдётся.

— Великолепно. — Крауч довольно откинулся в кресле. — Никогда бы не подумал, что всё так повернётся, но сейчас ничего против сложившихся обстоятельств не имею.

— Взаимно, — тихо хмыкнул Снейп, — взаимно.

В доме-под-скалой Крауч прижился. Он всё ещё был невероятно слаб, и выздоровление шло медленно, но после долгого разговора с Северусом и принесённой вассальной клятвы юноша словно сбросил с плеч груз всего накопленного за последние годы и превратился в простого мальчишку. Он постоянно улыбался, помногу болтал с Листиком, возился с лесными духами, частенько ездил по перилам центральной лестницы, изредка забирался на дерево дриады, и Снейп быть может даже поверил в это, если бы не помнил улыбку юноши и его слова про отца.

Впрочем, тот, другой Крауч пока не показывался наружу, словно понимая, что в этом светлом доме ему не место. Подтверждение этому Снейп получил, когда однажды утром, встав по своему обыкновению в самую рань, переместился в Запретный лес и, выйдя на улицу, застал невероятную картину. Едва различимые в неясном молочном свете, пробивающемся сквозь густые кроны, сверкая росой на белоснежных шкурах, из леса сквозь туман выплывали трое единорогов. Они шли по грудь в высокой траве, в которой путался туман вперемешку с солнечными лучами, дрожащими на капельках росы, зацепившейся за тончайшие нити паутины. Единороги двигались прямиком к застывшей на поляне сгорбленной худой фигуре, в которой зельевар узнал Крауча.

Вожак, медленно приблизившись к нему, тихо всхрапнул и положил голову с длинным витым рогом на плечо волшебнику. Самка доверчиво коснулась мягкими губами раскрытой ладони с ломтём хлеба, а маленький неуклюжий жеребёнок ткнулся ещё коротким золотистым рогом в бедро юноши. Снейп, почти не дыша, наблюдал, как взрослые единороги отошли чуть в сторону и принялись неспешно собирать губами высокие стебли, пока Барти с золотистым жеребёнком затеяли возню в траве. Северус видел, как юноша постепенно оживает, начинает улыбаться и двигаться быстрее, как расправляются его плечи и наливается цветом бледное лицо. Он сам, худой и неловкий, был чем-то неуловимо похож на игривого жеребёнка.

Волшебник не знал, сколько это продолжалось, но стоило солнцу подняться выше, как троица волшебных созданий двинулась обратно к лесу, сопровождаемая последними клочьями тумана и набирающим силу щебетом птиц. Барти же зашагал к дому, сверкая озорной мальчишеской улыбкой, поэтому Снейп поспешил отступить в тень и, превратившись в облако энергии, пронёсся сквозь толщу камня и сплетения корней на самый верх скалы.

Приземлившись на любимую ветку, зельевар задумчиво поболтал ногами и ничуть не удивился, когда рядом из роя светлячков появилась Листик.

— Они вылечат его, — тихо сказала девочка. — Такие уж они.

— Какие?

— Добрые. Совсем не могут пройти мимо.

— Они же живут здесь?

— Да, но часто ходят и в первое кольцо. Глупые! — Девочка сердито насупилась. — Их там ловят, состригают шерсть, гривы и хвосты, отпиливают рога, убивают… А они всё равно ходят туда.

— Почему?

— Потому что чувствуют, что только они могут помочь, — по-взрослому вздохнула дриада. — Их кровь и молоко может вылечить тело, но сами они исцеляют души. Они всегда приходят к тем, кому очень-очень нужна помощь, кто отчаялся или запутался в себе. Ко мне тоже приходили когда-то. Теперь не приходят.

— Расскажи мне про них, — тихо попросил Снейп.

— Ну… Они любят детей. А ещё единорогам самим нужен кто-то, кто будет приходить к ним. Они ведь очень грустные. Радостные, но грустные. Они приходят и плачут вместе с тобой, а потом, как туман, тают с первыми лучами солнца. Они знают беды и печали всех, к кому приходили. Они забирают их себе и вылечивают человека.

— Я раньше думал, что деление на светлую и тёмную магию — это чушь, — медленно проговорил Северус после недолгого молчания.

— Ну, всю магию делить пополам действительно глупо, — пожала плечами Листик. — Но тёмное и светлое волшебство действительно существует.

— И как понять, что где?

— Никак, — девочка откинулась назад и принялась болтать ногами. — Только сердцем. Ты ведь почувствовал это, когда смотрел на единорогов.

— И не поспоришь, — пробормотал Снейп.

— Они — действительно светлые существа, способные лечить человеческие души. Они и Барти вылечат. Смотри, он уже стал гораздо сильнее.

— Да, — задумчиво отозвался Северус. — Но, смотря на него, я думаю, что всего на два года старше.

— А кажется, что на сто, — подхватила Листик. — Почему так?

— У меня ответственности больше, — вздохнул Снейп.

Он сам понимал, что в его двадцать два года он должен вести себя совершенно иначе. Но, видимо, менталистика позволяла сводить на нет эмоциональные всплески и безрассудные решения, свойственные юности. К добру это или к худу — магу сложно было определиться. Одно он знал точно — собой он мог позволить себе быть только здесь, в доме-под-скалой.

Глава 20. Именно он называется восьмичасовой рабочий день

Сидя за преподавательским столом, Снейп с каждой секундой всё больше мрачнел. Большой зал заполнялся учениками, которые то и дело бросали косые заинтересованные взгляды в его сторону. Шепотки раздражали, как и случайные мысли, выловленные телепатией, но наибольшее недовольство у зельевара вызывал другой момент.

Отсюда, с преподавательского стола, все факультетские столы были прекрасно видны, как и ученики, их занимающие. Даже старшекурсников, располагавшихся у самого входа, можно было разглядеть так, словно они сидели в паре метров от тебя. И теперь Северуса занимал вопрос — почему же во время его обучения профессора никогда не пытались задавить в зародыше конфликты и попытки травли, которые им были прекрасно видны отсюда? Ответ Снейп знал и так, но менее противно ему от этого не становилось.

Скосив глаза на коллег, зельевар только вздохнул. Век бы не видать. С одной стороны от Дамблдора располагался Флитвик, дальше сидел сам зельевар, за ним — Слизнорт, мистер Крокс, новый преподаватель защиты от тёмных искусств, Кеттлберн, Квиррелл, занимающий должность профессора магловедения, и мистер Скотт, приглашённый Попечительским советом преподавать историю магии. По другую сторону от Дамблдора восседала Макгонагалл, за ней — мадам Спраут, Вектор, Синистра, мадам Помфри, профессор Бабблинг, совсем молодая ещё Трелони и мадам Локс, преподавательница полётов.

Вскоре Большой зал заполнился, и не только студентами, но и шумом разговоров, стуком скамей и стульев, топотом ног и воплями гриффиндорцев, которых не мог надолго утихомирить даже суровый взгляд Макгонагалл. Приятно радовали слизеринцы — у каждого прекрасная осанка и степенные манеры. Никто не кричал, не хлопал друзей по спинам; максимум, что подростки себе позволяли, это негромкие переговоры и практически незаметные взгляды на профессорский стол, где Северус занимал одно из кресел деканов, а Слизнорт злобно пыхтел рядом. После представления Снейпа как нового декана Слизерина шепотков и косых взглядов стало куда больше.

Как ни странно, если судить по обрывкам мыслей и эмоций, которые пробивались с изумрудного стола, симпатии склонялись на сторону нового декана. Слизнорт был удобен в спокойные времена — манипулировать им удавалось даже первокурсникам. Но в условиях разгорающегося неприятия и травли, которые обрушились на Слизерин после исчезновения Тёмного Лорда, пожилой сибарит стал абсолютно бесполезен, так как по старой привычке предпочитал закрывать глаза на проблемы своего факультета.

Снейп же был известен своей жёсткостью и неприятием алознамённых, так что змейки надеялись, что ему удастся переломить ситуацию. За предыдущий год все они успели прилично наглотаться всего того, что раньше доставалось лишь отщепенцам вроде самого Снейпа. И зельевар считал это весьма удачным стечением обстоятельств — чем больше контраст между «было» и «стало», тем больше ценят того, кому, собственно, и удалось изменить положение.

Размышления волшебника прервала появившаяся в дверях Макгонагалл, ведущая за собой кривоватую колонну первокурсников. Те испуганно жались друг к дружке и зачарованно разглядывали потолок Большого зала. Среди них знакомым Снейпу оказался лишь Билл Уизли, чьё лицо сейчас побледнело от волнения, сделав россыпь веснушек ещё ярче. Из тех, кто попал на Слизерин, практически все были знакомы лишь заочно — Роули, Селвин, Паркинсон и ещё пятёрка менее знатных фамилий. Благо хоть обошлось без неожиданностей в виде никому не известных полукровок или хуже того — маглорожденных.

К счастью зельевара, перед началом пира директор ограничился лишь кратким поздравлением для первокурсников, а затем быстренько закруглился и хлопнул в ладоши, отдавая команду домовикам. После перемещения блюд на столы ученики на пару секунд застыли в ступоре, а потом по залу прокатилась ещё одна волна шепотков, и со стола Слизерина отчётливо плеснуло одобрением.

За лето каждый декан потрудился сменить меню и приборы для своего стола, но если остальные ограничились просто заменой аляповатых золотых наборов на более простые и изящные, то Снейп остановился на заказе зачарованных комплектов из фарфора, хрусталя и столового серебра. Вдобавок к этому он решил заменить тяжёлые длинные скамьи, через которые изящно перелезать удавалось далеко не каждому, на стулья с резными спинками.

Сейчас, к внутреннему удовлетворению зельевара, даже первокурсники с ещё не полностью развитой мелкой моторикой прекрасно управлялись с тяжёлыми приборами, количество которых могло бы ввести неподготовленного гриффиндорца в ступор. Тем, кто не знал, как ими пользоваться, негромко подсказывали соседи или старосты, но, к счастью, таких студентов было немного — по паре человек на втором и третьем курсах.

Окончился пир пением гимна, который в этот раз, к вящему недовольству Дамблдора, исполнял школьный хор под руководством Флитвика. Маленькому профессору пришлась по душе идея Снейпа, высказанная Попечительским советом, поэтому он ещё летом разослал хористам ноты. Сейчас гимн звучал несколько неуверенно из-за отсутствия репетиций, но торжественное многоголосие компенсировало этот недостаток.

После длительных аплодисментов хору факультеты поспешили разойтись по своим гостиным. Большая часть первокурсников уже клевала носами, но только не на Слизерине — бодрящее зелье в чай ещё никто не отменял. Незримой тенью проследовав за организованной колонной первокурсников своего факультета, Снейп дал им минуту на то, чтобы построиться, после чего стремительно вошёл в гостиную Слизерина и оглядел собравшихся студентов.

Удручающе. Стоят неорганизованной толпой в группках по три-пять человек, первокурсники сбились в стайку и боязливо жмутся друг к дружке. Никто не говорит ни слова, лишь косые взгляды да едва слышные шёпотки.

— Я прошу вас построиться в семь шеренг, от старшего курса к младшему, — не считая нужным представляться повторно, резко проговорил маг, остановившись перед студентами.

Чтобы справиться с неожиданным заданием, тем потребовалось не меньше трёх минут, после чего семь кривых шеренг выжидательно уставилась на декана.

— Как вы считаете, что отличает учеников Слизерина от других факультетов? — ничего не объясняя, спросил Снейп, меняя тему. Переждав волну неуверенных предположений, он криво улыбнулся и продолжил. — Чистокровные аристократы встречаются и на Пуффендуе, хитрость есть и у равенкловцев, а к власти стремятся и члены Дома Гриффиндора. Так в чём же отличие слизеринцев?

Маг обвёл глазами факультет. Студенты хмурились и молчали.

— В том, что они не только стремятся к власти, но и имеют все шансы в неё войти, — сам же ответил Снейп на свой вопрос. — Вопрос в том, почему? Что является источником власти? Происхождение? — Зельевар опять чуть заметно ухмыльнулся. — Уизли, вот уж кто может похвастать отменной чистотой крови. И даёт ли им это власть? Едва ли кто-то согласится с этим. Деньги? Неужели вы попытаетесь убедить меня, что Белби обладают большей властью, чем Нотты? Нет, господа, это всё не то.

Снейп покачал головой, прерывая чуть более уверенный поток предположений, и отступил на пару шагов, чтобы взять с полки над большим камином бронзовую статую, изображающую старца в чалме.

— Арабский философ Абу Зейд Абдуррахман ибн Мухаммад аль-Хадрами, больше известный нам как Ибн Хальдун, считал источником власти асабийю. То, что переводится с арабского, как спаянность или сплоченность. — Маг повертел статуэтку в руках и поставил её на место. — И за шестьсот лет никто не смог опровергнуть его тезиса. Асабийя помогала выжить в пустыне примитивным племенам бедуинов, и она же возносила их на троны цивилизованных городов и стран. А после, как только поколения сменялись трижды и сплоченность сходила на нет, династия уничтожалась более спаянным племенем. Именно поэтому была так велика власть Блэков, и поэтому, стоило им раздробиться, род практически исчез менее чем за десятилетие.

Итак, господа, запомните, — медленно произнёс волшебник, вглядываясь в устремлённые к нему серьёзные детские лица. — Выживание, а затем и власть — это вопрос команды. И пока вы в Хогвартсе, ваша команда — это весь факультет. Если раньше вы могли создавать группировки и коалиции внутри него, то теперь это должно отойти на второй план, ибо на кону — ваше существование. Слава Мерлину, для большинства пока лишь в репутационном и моральном плане, но стоит вам закончить Хогвартс, и физическое выживание может стать для кого-то непосильной задачей.

В самом начале я попросил вас построиться в линию, чтобы показать, насколько вам далеко до настоящей спаянности. Надеюсь, вы услышали мои слова и поняли, что я хотел сказать. Сейчас от того, способны ли вы сплотиться и действовать вместе не по отработанному алгоритму, а внутри сложной и непредсказуемой ситуации, зависит как положение Слизерина, так и та власть, которая достанется вам в будущем. Прошлый год хоть и способствовал возвращению слаженности в ваши ряды, но к какому-то ощутимому результату не привёл. Я намерен исправить это упущение и в свою очередь выражаю надежду, что вы тоже приложите к этому часть усилий.

Снейп замолчал и ещё раз обвёл новых подопечных тяжёлым взглядом. Налицо — напряжённый умственный процесс. Специально составленная речь, полностью контролируемая поза и мимика, волны нужных эмоций, распространяющихся с помощью эмпатии — всё это не могло не повлиять на детей. И Северус надеялся, что нужный уровень влияния ему удастся поддерживать, а иначе факультет действительно рассыплется на части. Необходимо было, чтобы Слизерин действительно стал монолитом, как долгие годы декларировалось, но никогда не приводилось в исполнение его студентами.

Проследив, как старосты разводят первокурсников по их гостиным, Снейп дождался, пока они вернутся, и прошествовал с ними в свой кабинет. Необходимо было обсудить организационные вопросы, передать информацию об изменениях, внесённых Блишвиком, и решить самые острые моменты. Закончив с этим делом за полчаса, волшебник со вздохом отправился спать. Последний полноценный сон на ближайшие полгода...

Режим жизни Хогвартса ничуть не способствовал здоровому сну. Разумеется, Северус старался скомпенсировать ситуацию своим расписанием, но это не слишком-то помогало. Официально уроки он вёл только по вторникам, четвергам и пятницам, но неофициальных занятий тоже хватало. В понедельник зельевар проверял работы учеников и, воспользовавшись маховиком, посещал дамский чайный клуб, стихийно захвативший его собственный замок. В среду по такой же схеме маг сбегал в убежище в Запретном лесу, а в субботу вполне официально отправлялся в Малфой-мэнор.

Параллельно необходимо было уделять время любимой лаборатории, тренировочному залу, подпольной дуэльной арене на Тёмной, разбирательству с проблемами факультета, делам двух родов, Совету Лордов, проекту с газетой и ещё множеству более или менее важных дел. Ритуалы Колеса года, походы за книгами на Серебряную аллею, расчёты для Таши и Барти, светские визиты, эксперименты, переписка, ритуал «Qui indiget me»… Расписание на год определённо вгоняло Снейпа в уныние. А ведь ещё с ученицей разобраться предстояло…

Встав с постели утром второго сентября, зельевар в одном из самых скверных расположений своего духа отправился на завтрак. Этот день выпал аккурат на четверг, так что в самом ближайшем времени ему предстояли четыре занятия по зельеварению — по два с первым и вторым курсами. Энтузиазма у Снейпа это не вызывало совершенно, но особого выбора не было.

Первая пара должна была быть с равенкловцами и слизеринцами, поэтому Северус собирался сделать всё, чтобы не ударить лицом в грязь. За основу своего учебного курса он взял балльную систему, и теперь каждый студент знал заранее, за что конкретно он может получить или потерять очки и сколько конкретно очков с него снимут. Причём от курса к курсу размер поощрений и наказаний разнился. Вдобавок Снейп собирался ввести систему автоматов вместо контрольных и экзаменов для тех учеников, которые набрали определённое количество баллов. Целью волшебника было сделать систему максимально прозрачной, чтобы никто потом не мог предъявить ему претензии в подсуживании.

Получить и потерять баллы ученики могли за посещаемость, за ответы на короткий блиц-опрос в начале урока, за дополнения, ответы или умные вопросы на лекции, за дисциплину, за качество сваренного зелья и за заданное на дом эссе. Дополнительной категорией шли тренировки взрывов котлов — Снейп собирался время от времени создавать над столом кого-нибудь из студентов иллюзорный взрыв, чтоб все могли отработать возведение щитов разной формы.

— Доброе утро, класс. — Одновременно с гулким ударом колокола маг влетел в помещение. При виде его чёрной фигуры ученики тут же стихли, настороженно провожая взглядом летящие полы мантии. — Меня зовут профессор Снейп, я буду преподавать у вас зельеварение. — Как бы прекрасна ни была первая речь его предшественника, зельевар не собирался с порога хамить ученикам. — Первый урок будет установочным, мы обсудим правила поведения на занятиях, технику безопасности и основные вопросы дисциплины. Начнём с главного. — Волшебник опёрся на кафедру. — Я вижу в ваших глазах вопрос: зачем вам нужно зельеварение? Я даже дополню. А зачем вам учиться трансфигурировать спичку в иголку, зачем заставлять танцевать ананас, зачем учить астрономию, зачем заучивать разнообразные растения, если всё это едва ли большинству из вас в жизни понадобится? У кого-нибудь есть мысли?

Секунд десять в классе стояла тишина, а потом с ряда равенкловцев поднялась одинокая рука.

— Да, мистер Маккормак?

— Может быть, для того, чтобы отработать базовые навыки? — робко поднял глаза мальчик.

— Правильно, но не до конца. Плюс балл Равенкло. — Воронята довольно запереглядывались. — Отработка базовых навыков определённо очень важна, но что касается родовых направлений, то там чаще всего база даётся родителями. А остальные направления не так уж и важны для жизни после школы. На самом деле суть всех этих на первый взгляд бесполезных упражнений состоит в том, чтобы раскачать вашу магию и мозги, пока они у вас ещё пластичные и незакостеневшие. Запоминание названий и дат на истории и астрономии тренирует вашу память, а также скорость и широту мышления, чары помогают освоить контроль над магией, гербология учит регулировать отток энергии от волшебника и так далее. Зельеварение же в свою очередь помогает развить проводимость ваших магических каналов. Надеюсь, теперь вам понятно, что это не такой уж и бесполезный предмет?

Зельевар бросил практически неуловимый насмешливый взгляд на первокурсников Слизерина, большая часть которых считала ниже своего достоинства пачкать руки противными ингредиентами. Сейчас в их глазах, казалось, отражались костяшки счёт, на которых те высчитывали примерную цену только что сказанных профессором слов и их полезность конкретно для них и для их семей. Видимо, наставления родителей в памяти отложились, и дети прекрасно знают, как сложно увеличить проводимость и ширину магических каналов.

— Итак, начнём с системы оценивания на моих занятиях. Посмотрите на таблицу. — Снейп указал на большой плакат на боковой стене. — Как видите, оценка «превосходно» приносит вашему факультету пять очков, «выше ожидаемого» — два, «удовлетворительно» — ни одного. «Слабо» снимает одно, «отвратительно» — три, а «тролль» — семь. Также каждый может получить по баллу за посещение урока. Отсутствие без уважительной причины отнимает десять очков и приносит час отработок в кабинете зельеварения.

Класс, затаив дыхание, слушал профессора. Большинству и в голову не могло прийти, что количество начисленных или снятых баллов могло быть чётко определено. В глазах детей опять отражались костяшки счёт, и слышался едва уловимый скрип шестерёнок в их головах.

— В конце семестра я подведу итог по заработанным вами баллам. Те студенты, которые получили больше двухсот баллов, получат «превосходно» и будут освобождены от итоговой контрольной. И не нужно так стонать, набрать их вполне реально. Те, кто набрал меньше пятидесяти очков, до контрольной допущены не будут и получат «тролль» за триместр. Чтобы избежать подобной участи, вы можете взять проект, за который я начислю вам дополнительные баллы. Учтите, тема должна согласовываться со мной, и начинать следует минимум за месяц до конца семестра, так что я настоятельно советую вам самостоятельно контролировать свою успеваемость. За нарушения дисциплины я могу снять с вас до пятидесяти очков и назначить до двух недель отработки. Об остальных пунктах я скажу, когда буду объяснять план урока. Собственно, к нему и переходим.

Начинается занятие с отметки присутствующих и опоздавших. Заниматься этим будет сэр Эдвард Келли, знакомьтесь. — Под шепотки первокурсников из шкатулки вынырнул призрак алхимика. — Он любезно согласился взять на себя обязанность подсчёта успеваемости и посещаемости каждого из вас. Пока сэр Эдвард вас отмечает, я провожу небольшой опрос по пройденному материалу. Вы можете потерять или получить во время него до пяти баллов. Мой вам совет, — профессор мрачно окинул взглядом класс, — если не знаете ответа на вопрос, лучше сразу в этом признайтесь. Получите минус балл, зато не будете отнимать время от урока в попытках вспомнить то, чего никогда не знали.

Ответом была сосредоточенная тишина и редкие кивки.

— После опроса я читаю вам лекцию по той теме учебника, которую вы должны были прочесть к этому занятию. Учитывайте, учебник и мои лекции дополняют друг друга, но они не взаимозаменяемы. Так что будьте внимательны. Любая тема может попасться вам в вопросе или тесте. К слову, за умные вопросы по читаемому мной материалу вы можете получить до трёх баллов. А за глупые — потерять ровно столько же, так что следите за языком.

Теперь обратите внимание на ваши столы. Взгляните на рунную вязь в правом углу — это ключ к вашей защите. Нажмите на центр и активируйте цепочку.

Над тремя столами со слизеринского ряда мгновенно выстроились сферические щиты. Щиты поменьше тут же образовались над местами, где должны были стоять котлы этих учеников. Через пару секунд ещё два щита встали над двумя равенковцами.

— Прекрасно, — довольно кивнул Снейп. — По два балла каждому. — Призрак тут же занёс баллы в журнал, послушный ментальному приказу декана. — Только что нам продемонстрировали полную базовую защиту зельевара. Она достаточно проста, но способна защитить вас от большей части неправильно сваренных вами или вашими соседями зелий. К концу года вы научитесь контролировать рунные цепочки и ставить плоские экранные щиты или локальный щит над котлом, а к третьему курсу овладеете и заклинаниями для этого.

Первокурсники восторженно тыкали в рунные завитки, пытаясь их активировать, и всё больше и больше полупрозрачных куполов появлялось над партами. Через несколько минут получилось у всех, а кто-то из слизеринцев сходу выдал и плоский щит, защищающий его только спереди, за что получил ещё пять баллов. Щиты подпитывались самим Хогвартсом, а для их активации хватало желания и капли магии, направленной в центральную управляющую руну.

— Достаточно, деактивируйте защиту, — скомандовал Снейп ещё через минуту. — Взгляните, — маг зажёг на ладони фиолетовый шарик, который активно плевался искрами и громко шипел, — это имитация взрыва котла. Во время лекции я могу создать такой на месте котла любого из вас. Задача этого ученика — выставить над ним защиту. Задача соседей — активировать сферическую защиту. А соседи через место или по диагонали должны успеть выставить экранный щит с нужной стороны. За это вы можете получить до пяти очков, а если взорвалось реальное зелье — до десяти. Снимать баллы я в этом семестре не буду, а вот потом советую быть предельно внимательными. Активировать защиту без повода запрещено.

Маг сурово обвёл взглядом класс, и поднявшийся было шум утих, но в глазах и головах первокурсников теперь была не скука, а предвкушение. Никто из них не предполагал, что уроки зельеварения могут быть настолько интересными.

— Вернёмся к прозаике, — слегка остудил пыл учеников Снейп. — Я настоятельно советую вам конспектировать мои лекции. Большую часть тезисов я буду выводить на доску, но, кроме этого, в конспекте должно быть хотя бы одно предложение, которое вы записали с моих слов. Также я вновь советую читать заданные параграфы учебника, потому что по ходу лекции я буду задавать вам вопросы по нему. А теперь предлагаю сделать небольшой перерыв. Следуйте за мной.

Дождавшись, пока все студенты выйдут из-за парт, маг проследовал в хранилище ингредиентов, где прочитал короткую лекцию о самых простых правилах размещения и хранения ингредиентов, после чего чуть заскучавшие ученики получили возможность приступить к практике. Нет, Снейп и не думал давать им варить зелья в первый же учебный день. Сейчас практикум у первокурсников был, скорее, по кулинарии, ведь они резали, чистили и перетирали самые обычные овощи и куски мяса для стандартного мясного супа. За этим занятием и прошла большая часть времени.

Зельевар барражировал по классу, то и дело заглядывая в котлы, указывая на возможные ошибки учеников или правильно ставя руку для нарезки ингредиентов — с непривычки резать мясо или капусту не всем удавалось, особенно в соответствии с требованием «под углом семьдесят градусов к волокнам равномерными ломтиками длиной в дюйм». Дети сосредоточенно пыхтели и орудовали ножами, так что к концу занятия пристойный суп получился у большинства.

— Прекрасно, господа. Вы можете попросить у домовиков на обед подать вам собственноручно сваренные блюда, если пожелаете. А теперь предлагаю перейти к завершающей и, думаю, самой скучной части нашего сегодняшнего урока — к технике безопасности при изготовлении зелий. Она всё же несколько сложнее, чем при обычной кулинарии, поэтому я прошу вас выписать все правила в свой зельеварческий журнал. — Снейп предупреждающе глянул на класс. — Эти правила есть в учебнике, вы можете списать их оттуда, а пока послушайте меня.

Во-первых, никогда не кладите волшебную палочку рядом с котлом. Это может привести к неконтролируемым изменением зелья. Взгляните, вот этот молодой человек забыл об этом правиле. — Маг взмахнул палочкой, и на белой стене рядом с доской возникла иллюзия волшебника, с ног до головы облитого зеленовато-бурой пузырящейся жижей. — И это самое безобидное, к чему может привести нарушение этого правила. Вы можете использовать палочку для очистки рук или инструментов, защиты волос и лица или проверки состава зелий, исправления или иллюстрирования своего конспекта, но во время варки зелья палочка должна лежать у вас в кобуре, кармане или сумке. Кстати, заклинания для всех перечисленных мною действий я вам покажу, но постепенно.

Не успел Снейп договорить, как на одном из слизеринских столов заплясал фиолетовый сгусток искрящегося пламени. Несмотря на поднявшийся визг, щит на центральном столе появился буквально через пару секунд, а на соседних — через десяток.

— Прекрасная реакция, мистер Роули, пять баллов Слизерину, — довольно прокомментировал зельевар, глядя на сияющего подростка.

Остаток урока ученики провели, дослушивая лекцию о технике безопасности и разучивая заклинание для подсчёта количества букв в тексте. Снейп не собирался измерять эссе в свитках — это оставляло невообразимый простор для саботажа.

— Итак, домашнее задание — первые две главы учебника и эссе на три тысячи знаков без учёта пробелов, — за пять минут до конца урока объявил волшебник. — Тема — «Последствия нарушений техники безопасности в зельеварении». Прошу вас привести два примера этих самых последствий. Структура эссе — введение, основная часть, заключение. Сначала пишете основную часть, а уже потом всё остальное. Критерии оценивания эссе есть в таблице номер пять на стене. Напоминаю, скопировать из книг вы можете только половину текста, при этом не забыв указать их названия и авторов после работы, вторая половина эссе должна быть вашими личными размышлениями. Списывание у товарищей запрещено. Урок окончен.

С последним словом профессора гулко ударил колокол. Ученики, вразнобой попрощавшись, поспешили покинуть класс, делясь впечатлениями, а Снейп устало опустился на стул. Его ждало повторение этой же лекции ещё трижды — один раз перед обедом и дважды после. Мысли о впустую затрачиваемом времени всё больше начинали одолевать волшебника, а идея создания материальной иллюзии казалась всё более соблазнительной.

Хорошо хоть первокурсники и второкурсники боялись его, так что особых проблем не было даже с гриффиндорцами. Правда, для них Снейп свою лекцию специально адаптировал и делал ярче, проще и интереснее, добавляя больше практических отработок и сокращая объём теории. Но ведь завтра новоиспечённого профессора ждали занятия с шестым и седьмым курсом. Вот уж где жди провокаций.

— Ну как вам первый день, как ученики? — полюбопытствовал Флитвик, когда зельевар зашёл в учительскую незадолго до ужина.

Все взгляды тут же обратились на новичка среди профессоров. Поймав на себе заинтересованный взгляд директора, Снейп пожал плечами и отозвался:

— Дети — самые интересные существа на свете. После флоббер-червей.

Зельевар не желал становиться злобной копией канонного Снейпа, но поддерживать соответствующую репутацию всё-таки было необходимо, поэтому он выбрал своей линией поведения ядовитое ехидство и злой сарказм. Обычно юмор скрашивал грубость и резкость его высказываний, так что окружающие должны были реагировать на это как на специфическую черту характера, а не как на откровенное хамство. Сейчас профессора ожидаемо зафыркали, пряча улыбки и смешки. Но чего Снейп совершенно не ожидал, так это того, что после его слов Дамблдор искренне рассмеётся, откинув голову назад и утирая выступившие от смеха слёзы.

— Северус! Как ты можешь! — возмутилась было Макгонагалл, но директор, всё ещё хихикая, остановил её взмахом руки.

— Да брось, Минни. Ты ожидала чего-то другого?

— Я ожидала следования профессиональной этике, — поджав губы, заместитель директора с укором взглянула на зельевара.

— Вы хотите подискутировать со мной на эту тему? — серьёзно спросил Снейп, остро взглянув на коллегу.

Макгонагалл смешалась и замолчала, опустив взгляд. Ведьма прекрасно помнила о всём том, что по её недосмотру пришлось пережить Северусу в годы учёбы. К счастью волшебницы, неловкий момент прервала с грохотом ударившаяся о стену дверь учительской. На пороге стоял мистер Крокс, держа за шиворот Санди Смитт. За их спинами маячило бледное и напряжённое лицо старосты Слизерина, Стэнли Бёрка.

— Ваша студентка, Снейп, была поймана при попытке отравления! — резко бросил профессор ЗОТИ, вталкивая девочку в учительскую.

— При попытке или при отравлении? — въедливо уточнил Северус.

— При попытке!

— Значит, это не моя студентка, — невозмутимо отбрил зельевар, вызывая ещё один приглушённый смешок со стороны директора.

— Что вы несёте? — продолжил повышать голос Крокс.

— Оборотное зелье, — сквозь зубы перебил его Снейп, заканчивая набрасывать каскад диагностических заклинаний на Санди, вовсе не выглядящую напуганной.

Впрочем, последние слова зельевара заставили девочку измениться в лице и рефлекторно дёрнуться назад, к двери. Но там на её пути встал Бёрк с немым предупреждением в глазах. Парень быстро сообразил, что к чему, и теперь был весьма зол.

— Да как вы… — начал Крокс новый гневный пассаж, но в этот момент студентка под Оборотным решила, что лучшим выходом из ситуации будет обморок.

— Ну что, коллеги, лечить будем, или пусть живёт? — ехидно поинтересовался Снейп, глядя, как девочка картинно сползает на пол.

— Только через мой труп, — истерично отрезал профессор ЗОТИ, пытаясь привести студентку в чувство.

— Без проблем, заказ принят, — равнодушно отозвался Северус, отступая от живой инсталляции в центре учительской.

Как ни странно, суеты, которой ожидал маг, не поднялось. Профессора даже не встали с своих мест, лишь принялись с интересом обсуждать произошедшее и делать ставки, кому из учеников пришло в голову столь экзотичным способом подставить Слизерин. Когда через пятнадцать минут Оборотное зелье перестало действовать, взорам волшебников предстала Гленда Читток, студентка седьмого курса Гриффиндора. Флитвик довольно вскинул руку и забрал свой выигрыш у разочарованного Кеттлберна.

— Прекрасно, просто прекрасно, — довольно прокомментировал Снейп.

— Мисс Читток! — Макгонагалл задохнулась от возмущения. — Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора!

— Как насчёт вызвать авроров? Всё же продажа и использование Оборотного зелья без санкции Министерства караются немалым штрафом. Да и не могла она это в одиночку провернуть. К тому же тут кто-то что-то говорил про отравление…

— Северус! Она же ребёнок! Да и…

— Я понял, — сардонически ухмыльнувшись, перебил Снейп. — Если у Читток нашли Оборотное зелье, это ещё не значит, что она собиралась его пить. Если она его пила, это ещё не значит, что она хотела нарушить правила с его помощью. А если она нарушила правила, то, может, она сделала это случайно. В общем, оставьте в покое бедную девочку, злобные профессора.

— Ты передёргиваешь, — сухо заметила Макгонагалл, полыхая щеками от стыда и возмущения.

— Возможно, — пожал плечами зельевар. — В таком случае оставляю вам разбираться с этим правонарушением без моего участия. Мистер Бёрк, прошу вас следовать за мной.

Быстро покинув учительскую, Снейп широким шагом двинулся по коридору. Сейчас ему следовало найти настоящую мисс Смитт и выяснить, как частицы её тела попали к гриффиндорцам. Можно было ещё двадцать минут назад отправить для этого Стэнли, но во-первых, по словам Хога девочка находилась в одном из заброшенных классов седьмого этажа, и не факт, что староста смог бы найти её, а во-вторых, Северусу нужен был свидетель происшествия.

Прокрутив перед мысленным взором голограмму замка и заметив, что к неподвижной Санди приближается группа гриффиндорских старшекурсников, волшебник ещё больше ускорил шаг. Он чувствовал, как его ноги отрываются от земли и рассыпаются на клубы чёрной энергии, словно при модифицированной аппарации. Клубящаяся мантия скрывала эти изменения во внешнем облике, так что Снейп не стал что-то менять, лишь скосил глаза на Бёрка, который с трудом поспевал за ним. Наставник, чувствуя спешку волшебника, подсказывал ему путь, загодя распахивая двери, открывая тайные проходы и перенаправляя лестницы.

Они успели в последний момент, когда один из гриффиндорцев уже взялся за ручку двери.

— Молодые люди, а что вы здесь делаете? — поинтересовался Снейп, выныривая из тёмного коридора.

— Мы… э… — растерялся студент. — Мы тут уроки делаем, вот.

— В этом самом классе?

— Ну да.

— Я смотрю, и защиту неплохую поставили, — покивал зельевар. — То есть это ваш класс?

— Да, — приободрился парень.

— Не разрешите ли мне заглянуть внутрь буквально на две минуты? — вопросительно поднял бровь Снейп.

— Смотрите, — пожал плечами окончательно взявший себя в руки студент.

— Благодарю.

Пройдя в гостеприимно распахнутую дверь, зельевар огляделся. А потом, спиной чувствуя напряжённое ожидание гриффиндорцев, взмахнул палочкой, снимая несложную иллюзию, скрывающую связанное тело Санди Смитт.

— Говорите, это ваш класс? — с лёгкой улыбкой поинтересовался волшебник и, не оборачиваясь, отбил мощный Обливейт, пущенный в него главарём компании. Резко развернувшись и закрыв щитом против ментальной магии Стэнли, Снейп обездвижил всех гриффиндорцев. — Нападение на учителя, ещё минус пятьдесят баллов с Гриффиндора. И, пожалуй, я всё же вызову авроров. Мистер Бёрк, не напомните мне, кого пыталась отравить мисс Читток?

— Локхарта, — процедил сквозь зубы юноша, с ненавистью глядя на гриффиндорцев.

— Чудесно, — скупо улыбнулся Снейп. Картинка вырисовывалась интересная.

— Добрый вечер, Мастер Снейп.

— Приветствую, капитан Милтон.

Зельевар пожал руку аврору через стол и вновь сел на своё место. Правоохранители прибыли ровно через семь минут после вызова и сразу же принялись за дело, что вызвало у Северуса приятное удивление.

— Можете коротко обрисовать произошедшее? Никто из профессоров так и не смог внятно доложить мне суть инцидента.

— Могу предоставить свои воспоминания для ускорения процесса.

— Это было бы чудесно, но сейчас я всё же попросил бы вас дать устные показания.

— Извольте, — кивнул Снейп, глядя, как Милтон устанавливает самопишущее перо на свиток с пергаментом. — Сегодня незадолго до ужина я зашёл в учительскую. Если быть точным, то ровно в пять часов тридцать шесть минут вечера. Около четырёх минут заняла беседа с профессорами, и в пять сорок в учительскую ворвался профессор Крокс, ведя за собой студентку пятого курса моего факультета Санди Смитт.

— Я правильно понимаю, что мистер Крокс, как и вы, первый год преподаёт в Хогвартсе? — уточнил внимательно слушающий аврор.

— Так точно, — подстроился Снейп под манеру разговора собеседника. — За ним следовал мистер Бёрк, староста факультета. Профессор обвинил мисс Смитт в попытке отравления. Я, использовав магические зрение, оглядел ученицу и заключил, что это другой человек под Оборотным зельем, поэтому отверг обвинение.

— А почему вы вообще решили проверить девочку?

— Потому что она не выглядела испуганной или расстроенной, — пояснил Снейп. — Несмотря на предоставленные всем результаты диагностических, которые показывали, что перед нами волшебник семнадцати, а не пятнадцати лет, мистер Крокс продолжил упорствовать в своём обвинении. Но в этот момент студентка решила сымитировать обморок. Через пятнадцать минут действие Оборотного зелья закончилось, и оказалось, что использовала его студентка седьмого курса Гриффиндора Гленда Читток. Я сразу предложил вызвать авроров, но профессор Макгонагалл отвергла эту идею. Не став спорить, я покинул учительскую и вместе с мистером Бёрком отправился на поиски мисс Смитт, потому что опасался, что её жизнь или здоровье находятся в опасности.

— Как проходили поиски?

— Как декан, в экстренной ситуации я способен интуитивно чувствовать местонахождение учеников своего факультета, поэтому найти девочку не составило труда. Перед дверьми неиспользуемого класса на седьмом этаже, в котором ощущалось присутствие мисс Смитт, мы с мистером Бёрком столкнулись с группой гриффиндорцев, обучающихся на седьмом курсе, которые направлялись в этот же класс. На мой прямой вопрос они ответили, что в этом классе они делают уроки и защиту на помещение накладывали тоже они. По моей просьбе они дали мне доступ в класс. Я приступил к осмотру.

— Мисс Смитт была там?

— Да, парализованная и под заклинанием невидимости. Как только я обнаружил её, мне в спину прилетел мощный Обливейт, такой же был выпущен в мистера Бёрка. К счастью, я предвидел такое развитие событий и наложил на нас двоих универсальные щиты против первого магического удара. После нападения со стороны гриффиндорцев я обездвижил их и вызвал авроров. Далее я уточнил у мистера Бёрка, кого пытались отравить. Он ответил, что Гилдероя Локхарта. Поэтому я прошу внести в список подозреваемых и его имя.

— Уже, — коротко отозвался капитан.

— Чудесно. Во время ожидания прибытия дежурного отряда авроров я расколдовал мисс Смитт и выдал ей успокаивающее и укрепляющее зелья. Девочка была напугана и расстроена, по её словам, гриффиндорцы угрожали и издевались над ней, после чего она больше получаса провела под парализующем заклинанием. После прибытия авроров я передал им обездвиженных нарушителей, а свою студентку переправил в больничное крыло. На этом всё.

— Подпишите, пожалуйста, протокол. — Милтон протянул пергамент Снейпу. Тот, внимательно прочитав, подписал бланк. — Теперь воспоминания, если вы не против.

Северус аккуратно опустил воспоминания в поданный флакон и проследил, как капитан запечатывает его специальным заклинанием.

— Вы же понимаете, что они отделаются только штрафами? — устало потерев глаза, поинтересовался аврор, закончив с формальностями.

— Студенты седьмого курса совершеннолетние, — нейтрально отозвался Снейп.

— Но посадить их в Азкабан мы всё равно не можем, — вздохнул Милтон. — Да и штрафы получат лишь мисс Читток, которая приобрела и использовала Оборотное зелье, и господа Брукс и Лент, которые пытались наложить Обливейт на волшебников. Больше никого мы никак не можем привлечь. Мисс Смитт не помнит, кто её оглушил, так что наказание остальных останется на откуп их деканов. Сами понимаете, в связи с текущей политической ситуацией…

— Но мисс Смитт — полукровка из простой семьи. Да ещё и сирота. — Снейп серьёзно взглянул в глаза собеседнику. — Насколько я знаю, она очень тихая и замкнутая, никогда не вступала в конфликты с кем-либо из гриффиндорцев. Её репутация кристально чиста, если смотреть с точки зрения Министерства.

— Я всё понимаю, но… — Аврор опустил глаза. — К сожалению, больше я ничего сделать не смогу.

— В принципе, другого я и не ожидал.

— Я рад, что вы понимаете, — облегчённо выдохнул Милтон. — Я хотел спросить, вам удастся выкроить в своём расписании время для выполнения наших заказов?

— Безусловно. Вы можете писать мне лично или в сейф для корреспонденции до востребования.

— Чудно. Тогда позвольте откланяться.

— Всего доброго.

Задумчиво проводив взглядом спину удаляющегося аврора, Снейп тоже поспешил покинуть свой кабинет и переместиться в больничное крыло.

— Поппи, как она? — Волшебница давно разрешила зельевару обращаться к ней по имени.

— Дорогой, со здоровьем у девочки всё в порядке, но вот с эмоциональным состоянием я ничего сделать не могу. Может, тебе удастся?

Мадам Помфри, как всегда, тепло приняла зельевара, многословно поблагодарив за пополненное летом хранилище лечебных зелий. Сам волшебник тоже был очень признателен медиковедьме за ту поддержку, которую она подарила ему в первые дни после выхода из Азкабана, так что отношения между ними складывались чудесные, особенно после того, как Снейп сам получил образование колдомедика.

— Я постараюсь подобрать курс лёгких успокаивающих, — предложил Снейп.

— Да, и зелье Сна-без-снов не забудь.

— Естественно.

Кивнув мадам Помфри и пройдя в основную палату, волшебник увидел Санди. Девочка сидела на своей кровати, опустив плечи и уставившись на сложенные на коленях кисти рук. Рядом мялась староста девочек, Пенелопа Гамп, однокурсница Смитт. Девушка, очевидно, не понимала, что делать, но Снейп видел, что ей жалко Санди.

— Мисс Смитт, идите за мной. Мисс Гамп, вы свободны.

— Профессор, с ней всё хорошо будет? — Пенелопа подняла на Снейпа отчаянные глаза.

— Да, я ещё раз продиагностирую мисс Смитт и составлю для неё курс лёгких успокаивающих, так что можете не волноваться. Кстати, когда мистер Бёрк освободится, пожалуйста, зайдите вместе с ним в мой кабинет. Скажем, полвосьмого. Мне нужно обсудить с вами пару моментов. Ужин вам двоим я прикажу накрыть в ваших комнатах.

— Хорошо, спасибо, профессор Снейп.

Выйдя следом за Пенелопой из больничного крыла, Снейп и Смитт в полном молчании отправились в подземелья. Расположившись за маленьким столиком в гостиной зельевара, они принялись за накрытый домовиками ужин. Оба поглощали еду быстро и аккуратно, не роняя ни одной крошки — сказывались детские привычки.

— Прекрасно сыграно, — произнёс волшебник, откладывая приборы. — Я даже почти поверил.

— Благодарю.

Слизеринка кивнула, принимая похвалу, но эмоциональный фон выдал её с головой — девочке не часто доставалось и такой малости, и сейчас слова декана стали для неё маленьким праздником.

— Надеюсь, к концу месяца мы закончим с этим. Я на всякий случай оставил зелье Сна-без-сновидений в вашей комнате.

— Спасибо. Я могу идти?

— Разумеется.

— До свидания, спасибо!

— Удачи, мисс Смитт.

Услышав, как закрывается за девочкой дверь, маг откинулся в кресле. Судя по голограмме замка, она должна была добраться до гостиной Слизерина, никого не встретив, поэтому он не стал провожать её. Тем более, до отбоя оставалось ещё больше двух часов.

В последний раз взглянув на голограмму, волшебник встал с кресла и спустился по винтовой лестнице в свой кабинет. Предстояло ещё решить вопросы со старостами. Снейп не ожидал, что война против Слизерина с началом года вновь вспыхнет так быстро, а гриффиндорцы будут действовать так жёстко, поэтому сейчас следовало выработать меры противодействия и предупреждения. Как минимум стоило бы запретить слизеринцам ходить по замку в одиночку. А противодействие… Основное правило Слизерина: главное — не попадаться. Они прекрасно справятся.

Глава 21. Сами напросились

На следующий день, входя в свой класс, Снейп внутренне не просто усмехался, а злорадно скалился. Гленда Читток и Гилдерой Локхарт весьма неосмотрительно были записаны на продвинутые зелья. К сожалению, кроме Читток, из гриффиндорцев седьмого курса присутствовал только Джон Долиш, староста факультета, но и этого было достаточно, чтобы здорово испортить жизнь нарушителям. Бёрк вон тоже это понимает — очень уж улыбка у юноши предвкушающая. Остальные слизеринцы тоже смотрят недобро на колоритную парочку, которая умудрилась усесться вдвоём за одним зельеварческим столом.

— Рассаживаемся по одному, — резко бросил Снейп, проходя к кафедре.

— Зачем это? — буркнула Читток.

— Да будет вам известно, зельеварческие столы не рассчитаны на то, чтобы за ними работало несколько человек, — холодно отбрил маг. — Минус три балла с Гриффиндора за пререкания.

Злобно посмотрев на профессора, парочка расселась. Тот, не обращая пока на них особого внимания, в сжатом виде пересказал студентам систему оценивания их работ и схему работы на его занятиях. Отличий от правил для первокурсников было немного — расширялся диапазон доступных для начисления или снятия баллов и увеличивалась длина занятий. Если у первых курсов теория и практика вместе занимали один урок длиной в час двадцать минут, то у старшекурсников время на каждый раздел удваивалось.

— Теперь перейдём к небольшому опросу, чтобы я мог оценить ваш уровень знаний, — завершив вводную часть, объявил волшебник. Повинуясь взмаху его палочки, по классу разлетелись свитки с опросниками. — У вас двадцать минут.

В классе повисла тишина, прерываемая лишь скрипом перьев, но длилось спокойствие недолго.

— Мистер Локхарт, уберите учебник. Минус десять баллов с Равенкло за списывание.

— Я не списывал!

— Ну-ну. — Снейп усмехнулся, заклинанием выдёргивая из-под локтя студента небрежно прикрытый рукавом раскрытый учебник.

— Вы мне подкинули его!

— Прежде, чем в следующий раз солгать, подумайте, стоит ли эта ложь того, чтобы стать вашей последней ложью, — серьёзно предупредил зельевар.

— Я не лгал! — гневно взмахнул золотыми кудрями юноша. — Я всё написал сам!

— Даже так? — нехорошо усмехнулся зельевар. — В таком случае, я думаю, вам не составит труда ответить мне на остальные вопросы теста устно.

— Разумеется! — самоуверенно заявил Гилдерой.

— Тогда, прошу вас, поведайте нам, в каких зельях используется музыкальный колокольчик, также известный как…

— В музыкальном зелье, — без тени сомнения перебил зельевара Локхарт.

— Великолепно. Начнём с того, что зелья с таким названием не существует. Возможно вы имели в виду состав «Музыка памяти»…

— Да, именно его я имел в виду, — снова перебил профессора юноша.

— …но в этом составе используется королевский, а не музыкальный колокольчик, — невозмутимо проигнорировал выкрик Локхарта Снейп. — Минус пять баллов с Равенкло. Мне печально, что за семь лет учёбы в Хогвартсе вы так и не усвоили простейшие правила приличия и не запомнили, что перебивать профессоров невежливо.

— Да как вы смеете! — среагировав на нарочито-сочувствующий тон зельевара, взбеленился юноша, разбивая вдребезги маску самоуверенного гения. — Я! Да я лучший ученик факультета! Нет! Я лучший ученик школы! Вы не можете так просто снимать с меня баллы!

Гилдерой был вне себя. Да как смеет этот урод, который и старше его всего-то на четыре года, так вести себя с ним! Юноша покраснел, выпучил глаза, его губы дрожали, половина золотистых локонов развилась и теперь пушистым облаком парила над головой. Самому ему казалось, что он имеет вид грозный и решительный, а на деле большая часть класса тихо сползала под парты от смеха, наблюдая за изменениями в облике вечно расфуфыренного семикурсника.

— Мистер Локхарт, будьте любезны, закройте рот, — устало вздохнул Снейп, брезгливо оглядывая студента. — Оставьте излишки своей внутренней культуры для узкого семейного круга. Я в самом начале урока перечислил те нарушения, за которые вы можете лишиться баллов. Дисциплина, к которой у вас, очевидно, личная неприязнь, входила в этот список. Поэтому я не вижу причины для столь бурного возмущения.

— Я этого так не оставлю! — Юноша порывисто вскочил, широким жестом смахнул с парты пергамент с тестом и выбежал за дверь.

— Я уже понял, что в борьбе с дисциплиной вы готовы на всё, — прокомментировал вслед ему Снейп и повернулся к классу. — У вас осталось семь минут, поторопитесь.

Все поспешно заскрипели перьями, одна лишь Гленда Читток не двинулась с места, продолжая злобно буравить Снейпа взглядом. Впрочем, на него это никогда не действовало, так что девушка так и просидела до конца времени, отведённого на тест, изображая из себя статую. Очень злую статую. Стоило признать, упорства ей было не занимать.

— Время вышло, — наконец объявил зельевар и взмахом палочки собрал все работы. — Прелестно, просто прелестно. Если исходить из того, что сейчас вы должны были продемонстрировать мне свой уровень знаний, то я не понимаю, что тут делает мисс Читток. — Зельевар демонстративно покрутил в руках абсолютно пустой бланк с вопросами.

Студенты зафыркали. Всем шоу приходилось по вкусу — судя по всему, что Читток, что Локхарта дружно недолюбливал весь седьмой курс.

— Я считаю, что тест не способен объективно оценить мои знания, — вздёрнув нос, высокомерно заявила Гленда.

— Вы так считаете? — Зельевар, птичьим движением склонив голову набок, с живейшим интересом посмотрел на девушку, будто удивляясь тому, что один из ингредиентов в его котле мало того, что заговорил, так ещё и посмел иметь собственное мнение относительно процесса варки зелья. — Что ж, извольте. Давайте попробуем устный опрос. Начнём с простейшего вопроса, который я уже задавал вашему товарищу. В каких зельях используется музыкальный колокольчик, также известный как Campanula musicum? Давайте, мисс, блесните интеллектом.

— Ну… Э…

— Мерлин, меня аж ослепило. — Волшебник устало прикрыл глаза рукой под тихие смешки слизеринцев.

— Музыкальный колокольчик, также известный как Campanula musicum, — Читток решила сделать ещё одну попытку, медленно повторяя слова профессора в надежде, что за это время она что-нибудь вспомнит, — используется в зелье, которое называется… Которое называется…

— Зелье Гипноса, — не выдержал Снейп. — Минус пять баллов с Гриффиндора. Мисс Читток, это зелье вы должны были варить в прошлом году. Чем вы занимались вместо этого? — Маг вопросительно поднял бровь. Девушка только насупилась и покраснела в ответ. — Вот что, мисс. Я даю вам ещё десять минут на тест. Если вы не напишете его и сейчас, я поставлю вопрос об исключении вас с продвинутого курса зельеварения.

Полыхая ушами, гриффиндорка уселась за тест, но надолго её спокойствия не хватило. Снейп и так тратил немало сил, чтобы нивелировать её желание незаметно проклясть кого-нибудь из слизеринцев или публично оскорбить его самого. Впрочем, раз так хочется, то вперёд, флаг в руки, барабан на шею, бронепоезд навстречу. Сдав тест и получив за него «слабо» девушка не сдержалась.

— А правда, что вы теперь будете подсуживать Слизерину и топить другие факультеты? — на полуслове прервав лекцию Снейпа о свойствах ингредиентов, добытых в полнолуние, громко спросила Гленда.

— Мисс Читток, — в который раз за урок волшебник тяжело вздохнул, — попробуйте, когда что-то говорите, пропускать слова не только через рот, но и через мозг. Желательно предварительно. Говорят, это повышает коммуникативные способности и улучшает репутацию. А если не выходит, тогда молчите — быть может, покажетесь умнее. Я вам, как и вашему товарищу, мистеру Локхарту, как и всем остальным студентам в начале урока, чётко расписал, каковы критерии оценки тестов, эссе, контрольных и других студенческих работ. Но почему-то весь класс меня услышал, а вы двое — нет. Раз так, я повторю персонально для вас: в случае тестов оценка «превосходно» начинается с девяноста пяти процентов правильных ответов, «хорошо» — с восьмидесяти, а «слабо» — с шестидесяти. Вы ответили правильно только на восемнадцать вопросов из тридцати. Это ровно шестьдесят процентов, вы с трудом получили проходной балл. Я не понимаю, какие здесь ко мне могут быть претензии.

— Вы специально дали мне самый сложный вариант, — сквозь зубы процедила девушка, уже понимая, что ничего не добьётся.

— Вам случайным образом достался вариант номер три. Он также был у мистера Бёрка и мисс Шафик, — с ледяным спокойствием отозвался Снейп. — И почему-то у мистера Бёрка всего одна ошибка, у мисс Шафик — две, а у вас — двенадцать.

Не найдя, что ответить, девушка опустила голову, но маг видел, что обиду она затаила. Впрочем, здесь он ничем не рисковал — на проблемную парочку он поставил ментальные маячки ещё вечером, чтобы постоянно отслеживать и давить их вредительские порывы.

— Кто в Хогвартсе преподавал, тот над великосветскими анекдотами не смеётся, — устало прокомментировал первую школьную неделю Снейп.

— Что, совсем детишки замучали? — сочувственно поинтересовался Люциус.

— Детишки? — Снейп аж привстал в кресле. — Ты ещё младенцами их назови! Да там каждого третьего можно заавадить, каждого второго приложить Круцио, а оставшихся посадить в Азкабан пожизненно.

— Представляю себе. — Волшебник передёрнулся. — Много подросших Драко… Я бы, наверное, сошёл с ума.

— А я всегда говорил, что иметь детей и любить детей — это два разных диагноза, — буркнул зельевар, откидываясь в кресле.

— И ты, видимо, решил избежать обоих.

— В точку. И вообще, не Школа Чародейства и Волшебства, а дурдом какой-то. Детей много, соуса мало. Я уже не говорю про жалование.

Люциус только рассмеялся на ворчание друга.

— Я слышал, ты с первого же дня встрял в конфликт?

— Не я. Сам знаешь, какая сейчас ситуация со Слизерином. Вот гриффиндорцы и решили прощупать всех на прочность.

— Да, мне рассказывали. Читток с группой грифов-семикурсников и Локхарт? Кстати, что о последнем известно? Если о Читток я ещё что-то слышал, то про этого…

— О, это школьная достопримечательность. — Снейп решил не отказывать товарищу в желании разузнать последние сплетни. — Идиот с Равенкло. Редкий подвид, но иногда встречается. Флитвик даже не сказал мне ничего по поводу происшествия, только воспоминания выпросил, чтобы посмеяться на досуге.

— Серьёзно? — Люциус недоверчиво поднял бровь.

— Филиус его терпеть не может, — довольно подтвердил Снейп. — И не собирается прощать регулярных попраний чести факультета. Чтоб ты понимал, Локхарт — это воплощение гламура, помешанное на славе. Только подумай, после того, как в небо впервые публично поднялась Чёрная метка, он разработал заклинание, которое запускало в небо огромное подсвеченное изображение его собственного лица.

— Какой кошмар, — широко раскрыв глаза, пробормотал Малфой. — Пожалуй, я соглашусь, что никакие великосветские анекдоты с этим не сравнятся.

— Это ещё что! Два года назад он выгравировал свою подпись на квиддичном поле. Надпись получилась огромная, каждая буква по двадцать футов. — Снейп с удовольствием топтался на репутации будущего писателя. — А ещё на один из дней Святого Валентина это чудо послало самому себе восемь сотен валентинок. Пришлось Большой зал эвакуировать.

— Это тебе всё Флитвик рассказал? — Люциус всё никак не мог отойти от потрясения.

— Он, — кивнул Снейп, довольный произведённым эффектом. — Я же говорю, Филиус Локхарта терпеть не может, особенно после того, как тот объявил себя лучшим дуэлянтом, чем он.

— Самоубийца, — глубокомысленно заметил волшебник, одним глотком опустошая бокал.

— О чём я тебе и говорю.

— Ладно, это мне нужно просто переварить. А что Макгонагалл и её свора?

— Представляешь, она начала меня обвинять в том, что я запугиваю мисс Читток.

— А ты запугиваешь? — полуутвердительно кивнул Малфой.

— Мерлин с тобой, Люц, я ж не зеркало, в конце концов! Никого я не запугиваю.

— Действительно, — глубокомысленно отозвался волшебник и замолк, пытаясь уложить в голове каламбур товарища. — А что со Смитт?

— О, я подумываю над тем, чтобы взять её себе в ученицы.

— Серьёзно? — Потрясения волшебника всё никак не заканчивались.

— Почему бы и нет? У неё определённо есть талант к зельеварению, неплохая стрессоустойчивость, хорошая память, трудолюбие. В общем, она мне подходит. Тем более девочка — сирота.

— Но ведь получается, что тогда её опекун на время учёбы — Дамблдор.

— Он поддержал мою идею, — пожал плечами Северус.

— Удивительно.

Разговор магов продолжался ещё долго. Снейпу требовалась консультация бывшего старосты по ряду вопросов, а сам Малфой нуждался в свежих сплетнях, поэтому, если бы не появление разгневанной Нарциссы, мужчины ещё долго бы сидели перед камином в кабинете Люциуса.

В Хогвартс зельевар вернулся ближе к полуночи и, убедившись, что в его отсутствие ничего экстраординарного не произошло, отправился спать. Этой ночью патрулировала коридоры Макгонагалл, все змейки были об этом предупреждены, поэтому беспокоиться было не о чём.

Уже к Хэллоуину Снейп вошёл в проторенную колею школьной жизни. Он привычно читал лекции, отбивал свой факультет от нападок других учеников, среди которых лидировали гриффиндорцы, и профессоров, где особенно выделялся Крокс, и с удовольствием портил жизнь тем, кто посмел покуситься на слизеринцев. Таких с течением времени становилось всё меньше и меньше, а сам зельевар постепенно приобретал репутацию пусть и очень строгого, но достаточно справедливого преподавателя.

На первый взгляд прозрачная система начисления баллов на деле оставляла достаточно места для манёвров, так что Слизерин всегда зарабатывал больше очков, чем остальные факультеты. Змейки очень быстро просекли фишку, а остальным было совершенно не в чем упрекнуть профессора.

Слизеринцы, правда, поначалу пытались сесть ему на шею, но талант менталиста и прекрасное понимание внутренней кухни факультета позволили удержать ситуацию в рамках. Теперь студенты прекрасно знали, что на людях декан будет защищать их до последней капли яда, но после этого в его кабинете им достанется чуть ли не хуже, чем их противникам. Разумеется, при условии, что слизеринцы тоже были виноваты. Здесь змейкам больше всего импонировало то, что виновными считались только те, кто умудрялся попасться. Такой подход значительно облегчал жизнь как слизеринцам, так и самому Снейпу, который судорожно пытался удержаться на плову в том судорожном потоке, в который превратилась его жизнь.

Единственным, что хоть как-то помогало магу пережить непривычную нагрузку, была Листик. Ну и комната-без-слов, разумеется. Слизеринцы уже выучили, что трогать декана, когда он там находится, смертельно опасно. Прийти к этому мудрому заключению помог им не кто иной, как Гандизэльвус. Случилось это аккурат под конец триместра, когда Снейп замотался так, что сил никаких не хватало.

— Эльф! Эльф декана Слизерина! — недовольно позвал Ангус Кэмпбелл. Слизеринец уже успел постучать в дверь кабинета зельевара трижды, но так и не получил ответа.

Бёрк за его спиной недовольно скривился. Староста прекрасно помнил, что декан строго-настрого запретил беспокоить его после восьми вечера без крайней нужды в те дни, когда не его очередь дежурить. Сейчас идиот-пятикурсник, по какому-то недоразумению поступивший на Слизерин, был невероятно близок к тому, чтобы нарваться на гнев декана. Сам же Стенли рисковал быть задетым его отголосками, и это юношу не слишком вдохновляло.

— Шо стучишь, хулюган?

Перед Кэмпбеллом появился эльф декана, весьма недовольный тем, что тревожат его хозяина. Ангус подпрыгнул и схватился за сердце, а Бёрк злорадно усмехнулся. Он сам, когда впервые увидел домовика Снейпа, едва не выругался теми самыми словами, которые произносил отец, когда читал срочную корреспонденцию, и за повторение которых маленький Стэнли однажды схлопотал хорошую порку. Эльф и в самом деле выглядел ожившим кошмаром, который неподготовленного зрителя мог довести до инфаркта, и характер имел соответствующий.

— Чего надо, болезный? — так и не дождавшись ответа, хмуро поинтересовался домовик. — Эй, ты ещё способен меня воспринимать? Или мозги совсем атрофировались за ненадобностью?

— Чт-то?

— Он всегда такой тормознутый или только по пятницам? — устало поинтересовался эльф у Бёрка.

— Сегодня четверг, — пряча улыбку, отозвался староста.

— Значит, всегда, — вздохнул домовик и обернулся к Кэмпбеллу. — Для тех, кто выпадает из среднестатистическог­о портрета человека разумного, повторяю по буквам. Че-го на-до?

— Позови декана! — покраснев от злости, но сочтя ниже своего достоинства спорить с домовым эльфом, процедил сквозь зубы Ангус.

— Не имею ни возможности, ни желания, если честно.

— Желания? Ты? — Юноша не сдерживал свой дурной нрав. — Ты же домовик!

— Как будто это что-то меняет, — ядовито воскликнул эльф. — Я, между прочим, тоже желаю жить долго и счастливо и умереть в глубокой старости, а не сейчас безвинно погибнуть из-за какого-то недоучки.

— Погибнуть? С чего бы это? — Кэмпбелл пропустил мимо ушей оскорбление.

— С того, что Мастер сейчас в комнате-без-слов, — как маленькому объяснил домовик юноше.

— И что?

— Что ж ты такой… — всплеснул руками эльф, так и не подобрав очередного синонима к слову «тупой». В полумраке тускло сверкнули внушительные когти, заставив Ангуса икнуть и проглотить бранную тираду, готовую сорваться с губ. — Если Мастер в комнате-без-слов, это значит, что он недостаточно усталый, чтобы отправиться в спальню, но слишком злой, чтобы пойти в лабораторию.

— Слишком злой? — заинтересованно переспросил Бёрк, видя, что его спутник в данный момент полностью занят восстановлением своей собственной мозговой активности.

— Когда Мастер злой, у него только летальные яды выходят, — понизив голос, поделился домовик, кося фиолетовым глазом в сторону открывающего и закрывающего рот Кэмпбелла. — А у нас их уже целый сундук с расширением, девать некуда. Раньше ещё как-то можно было поразвлечься, а тут что, детишек травить? — Эльф вздохнул. — Хотя, мне кажется, это здорово бы повысило успеваемость.

— Несомненно, — пробормотал Стэнли, пытаясь понять, была ли в словах домовика ирония.

— К тому же Мастер не любит, когда у него выходит яд вместо того, что он задумывал. Да и ингредиенты тратить впустую не хочется.

— Действительно…

— Так что, вы идёте? Я могу вас пустить, но если что, пеняйте на себя.

— Нет, я завтра зайду, — наконец выдавил из себя Ангус и исчез в конце коридора с такой скоростью, что Бёрк даже заподозрил в парне способность к аппарации на территории Хогвартса.

После Северус потратил немало прекрасных часов, чтобы собрать для потомков коллекцию воспоминаний самых впечатляющих тирад Зэля, и этот диалог занял почётное место в списке уже собранных зельеваром флаконов с воспоминаниями. От регулярного пересмотра самых впечатляющих спичей даже Селеста с Таши не отказывались, это повышало настроение всем троим членам сумасшедшей семейки.

Не меньше, чем сарказм домовика, Снейпа радовал тот факт, что Локхарт и Читток наконец присмирели и теперь панически боялись зельевара. Боялись и не смели как-либо вредить ему и его подопечным. Маг не чувствовал себя виноватым — всего лишь небольшое ментальное влияние, никак не влияющее на личность, избавило его от массы проблем. Это было даже милосерднее, чем запугивать их обычными методами.

Впрочем, Снейпу было за что сказать «спасибо» сладкой парочке. Всего один торговец запрещёнными зельями, поставленный Падре на день в Лютный, и эти двое обеспечили достоверность близкого знакомства зельевара и Санди Смитт. Уже через три недели девочка, не упустившая шанса попросить декана о допуске в ученическую зельеварню, стала его ученицей.

Директор нисколько не усомнился в сказочке о том, что Снейп разглядел чудесный потенциал в скромной сироте, поэтому после не слишком длительной проверки биографии Санди разрешение на заключение контракта зельевару было дано. Это вызвало некоторое волнение среди слизеринцев, но вскоре иерархическая целостность была восстановлена. Никому не пришлось напоминать дважды, что Смитт теперь под личной защитой и покровительством Снейпа, хватило объявления в гостиной.

Теперь занятия с ученицей занимали у волшебника четыре вечера в неделю. Санди, как Северус и надеялся, оказалась невероятно жадной до знаний. Она впитывала их как губка, но Снейпу пришлось потратить немало сил, чтобы научить её задавать вопросы. Девочка жила в среде, где спрашивать, говорить или вообще привлекать к себе внимание было смертельно опасно. Она не хуже Петтигрю умела изображать из себя пустое место, и, стоит отметить, это свойство в значительной мере помогло ей выжить на Слизерине.

Но сейчас необходимо было вывести Санди из этого состояния, а Снейп не желал использовать магию разума. Он и так задействовал её для ускорения обучения, а увеличение воздействия для нементалиста было опасно, поэтому волшебнику пришлось затратить немало времени, чтобы добиться мало-мальски доверительных отношений. Здесь уже пришлось задействовать эмпатию, потому что девочка оказалась хоть и робким, но диким зверьком, и на приручение могли уйти годы.

Снейп старался не слишком лезть в её воспоминания о прошлом, но те всё равно проглядывали сквозь все действия и слова Санди. И волшебник постоянно ловил себя на мысли, насколько же она похожа на него и Селесту. Но, в отличие от Принцев, маленькая Смитт до недавнего времени была в этой жизни совершенно одинока. У Снейпа была мать, у Селесты — воспитатели и одноклассники в приюте, пусть те и неосознанно опасались маленькую волшебницу. У Санди же не было никого, кто отвечал бы за неё, кто заботился бы о ней.

Её с рождения отдали бездетной паре волшебников, живущих в Лютном, но особых воспоминаний о маленьком и ветхом, хоть и чистом домике у девочки не осталось. Санди там не любили, растили лишь по указке сверху. Сколько таких же сирот прошло через чету Браунов, даже представить сложно. Смитт смутно помнились другие дети, которые то появлялись, то исчезали из домика.

Зато воспоминание о том, как в пять лет её саму забрали оттуда и отправили в услужение мастерице-гобеленщице, у Санди прекрасно сохранилось. Старуха двигалась и колдовала с трудом и обладала невыносимо мерзким характером, зато из-под её узловатых пальцев выходили гобелены невероятной красоты. Санди заменила ведьме ноги, держа мастерскую в порядке и выполняя множество её мелких поручений. Самым ярким воспоминанием того периода была кружащаяся в солнечном свете густая шерстяная пыль, которая наполняла маленькое полуподвальное помещение, забиваясь в нос и лёгкие, заставляя непрестанно кашлять и хрипеть.

Смитт мастерскую не любила, но другого дома у неё не было. Словно в насмешку всего через год мастерская сгорела, и Санди оказалась на улице. Её никто не искал, сочтя, что она погибла в огне.

Спустя несколько месяцев мелкую смышлёную девчонку из компании беспризорников приметил один из старьёвщиков. Под его руководством малышка Смитт научилась не только продавать мелочёвку с лотка, но и разбираться в людях. Осознав, насколько его подопечная умна и внимательна, старьёвщик продал девочку людям Падре. Той пришлось вернуться в банду беспризорников и выучиться вынюхивать, выслушивать, выглядывать, подчиняясь приказам старших магов. Иногда Санди даже перепадало по паре сиклей за полезную информацию, поэтому она из кожи вон лезла, чтобы стать лучше, ловчее, сообразительнее. Чтобы вырваться из того болота, что окружало её.

Билет в Хогвартс стал счастливым исходом ситуации, которую Смитт изначально сочла полной катастрофой. Всё дело заключалось в её детских выбросах магии. Они были редкими, почему малышке все прочили судьбу сквиба, но невероятно разрушительными. Девочка лишь спустя годы поняла, что мастерская гобеленщицы сгорела только потому, что сама она так возненавидела постоянный кашель и першение в горле, что захотела, чтобы пыль навсегда исчезла из мастерской. И шерстинки, парящие в воздухе, вспыхнули, поджигая всё вокруг.

Поэтому девочка панически боялась своих выбросов, но они всё равно прорывались наружу. В тот, последний и решающий раз, когда Санди было девять, она подожгла уже не пылинки в воздухе, а одежду живого человека. Даже расстёгнутый ремень из дублёной кожи на спущенных штанах полыхал зелёным пламенем, как и тяжёлые ботинки с набойками и каплями крови на них.

Волшебника успели спасти, но обгоревшее лицо несостоявшегося насильника до сих пор являлось девочке в кошмарах. В тот момент, когда она уже думала, что люди Падре, затушившие пламя, просто-напросто убьют её, перед Санди открылась дорога в новый мир, мир за пределами Лютного. Сам Падре лично беседовал с ней, он принял её в ковен, наложив вдобавок ко всем клятвам, что уже висели на каждом жителе Лютного старше семи лет, ещё десяток запретов.

А после этого Смитт отправили учиться и готовиться к поступлению в Хогвартс. Она родилась в самом начале зимы, так что до заветного письма оставалось больше двух с половиной лет на подготовку. Уже во время неё девочка поняла, что её безумно увлекает зельеварение.

Развивать свой талант Санди должна была на Равенкло, но когда шляпа предложила ей выбор между Равенкло и Слизерином, девочка без колебаний выбрала Слизерин. Она собиралась вырваться как можно дальше, с корнями оторваться от прошлой жизни, и змеиный факультет подходил здесь лучше всего.

Свою ошибку Смитт осознала сразу. В отличие от добродушного Флитвика, Слизнорт о своих подопечных совершенно не заботился и конфликты на факультете решать не собирался. Санди пришлось спешно вспоминать свой опыт выживания в недружелюбной компании, учиться мимикрировать под окружение и судорожно шерстить библиотечные книги по этикету.

Тем не менее, в Хогвартсе было всё же лучше, чем в Лютном, поэтому Смитт цеплялась за своё место зубами и вновь стремилась стать как можно лучше и полезнее главе ковена. Когда же ей сказали, что она поступит в ученицы к Мастеру зельеварения, Санди не знала, что и думать. Сумасшедшая надежда на то, что хотя бы ему будет не всё равно, расцвела в сердце девочки. После осознания, что Падре навязывает её в ученицы против желания Мастера, эта надежда почти пропала, но вспыхнула с новой силой, когда Санди увидела своего будущего учителя.

В этом худом, совсем молодом, но очень мрачном человеке, который совершенно не боялся Падре, Аврору и Маэстро, ей чудилось что-то смутно родное и знакомое. Смитт с удовольствием следила, как он берёт в руки власть на факультете, как оттирает Слизнорта от трона Дамблдора, как ставит на место Гриффиндор. Поучаствовать в небольшой сценке, чтобы подставить Читток с компанией, не составило для слизеринки труда, в результате чего она официально стала ученицей Северуса Снейпа, самого молодого Мастера зельеварения за последние триста лет.

Волшебнику определённо льстило то уважение и почтение, что питала к нему его маленькая ученица, себе он не стеснялся в этом признаться. А уж искренний восторг, зажёгшийся в глазах Санди при первом посещении его лаборатории, ещё долго грел душу зельевара, так что Снейп старался отвечать ученице не меньшим вниманием. Менталисту не составляло труда перестраивать своё поведение так, чтобы ей было наиболее комфортно. Разумеется, лишь там, где не требовался обратный эффект. Северус всегда знал, в чём Санди нуждается, чем живёт, о чём думает. И это всё сильнее привязывало к волшебнику недоверчивую и поначалу дичившуюся ученицу.

Как Снейп и ожидал, Смитт продолжала каждую неделю аккуратно строчить отчёты в ковен. И его имя мелькало там чуть ли не чаще всех остальных. На это волшебнику пришлось согласиться в обмен на клятву Падре не трогать его собственных информаторов на Тёмной. Впрочем, контролировать и аккуратно корректировать содержание отчётов Снейп от этого переставать не собирался, как и отказываться от вербовки новых информаторов. Приходило время собрать агентурную сеть посерьёзнее трёх магов с низов городского дна.

Глава 22. Время лечит, цейтнот калечит

Легко сказать — я хочу собрать агентурную сеть. Вопрос лишь в том, как воплотить в жизнь свои желания. Снейп решил начать хотя бы с внедрения в нужную среду и целью своей выбрал одну из боевых арен Тёмной. Именно боевых, а не дуэльных, хотя и дуэльные вечеринки здесь тоже устраивали. Звёздная арена принадлежала лично Авроре и выгодно отличалась на фоне остальных, в дни турниров её не стеснялись посещать даже аристократы. В качестве зрителей, разумеется. Причиной этому была, во-первых, полная анонимность как бойцов, так и публики, а, во-вторых, тематичность.

Организаторы боёв отличались буйной фантазией, и каждый турнир проводился в каком-то своём стиле, что превращало бои в масштабное театрализованное представление с обилием иллюзий. Для бойцов это, как ни странно, тоже было интересно, так как в каждом туре организаторы устанавливали несколько запретов и ограничений, о которых участникам становилось известно лишь непосредственно перед боем. Это заставляло мгновенно подстраивать свою тактику под постоянно меняющиеся ограничения и здорово помогало повышать свой уровень.

В первом турнире, в котором Снейп рискнул участвовать, темой была выбрана греко-римская мифология. Так как волшебник пока состоял лишь в Лунной лиге, до Солнечной, а уж тем более Звёздной, ему ещё было ползти и ползти, образ Аида ему получить не удалось.

— Простите, сэр, но верховные и самые известные божества зарезервированы для Звёздной лиги, — пожал плечами один из организаторов, изображающий Орфея. — Геракл, Зевс, Гермес, Посейдон, Персей и прочие тоже уже заняты. Я могу предложить вам личину Харона…

— А Танатос*? — бесцеремонно перебил его Снейп.

*Танатос — в греческой мифологии олицетворение смерти, брат-близнец бога сна и сновидений Гипноса. Танатос обладает железным сердцем и ненавистен богам. Он единственный из богов, не любящий даров. Культ Танатоса существовал в Спарте. Танатос чаще всего изображался крылатым юношей с погашенным факелом в руке или мечом, которым бог срезал прядь волос, высвобождая душу из тела.

— Танатос? Нет, его никто не брал. Но я бы не советовал…

— Накладывай иллюзию, — отрезал волшебник, сбрасывая на руки невидимому домовику мантию с маскирующими чарами и открывая лицо боевой личины.

— Х-хорошо.

Глянув на светящиеся изумрудным глаза, бледное лицо с острыми чертами и слишком длинные для человека клыки, организатор передумал спорить и принялся за работу, создав за спиной волшебника истекающие тьмой огромные крылья. Для полноты образа Снейпу осталось взять лишь меч или потухший факел, с которыми обычно изображался Танатос. Разумеется, маг выбрал меч и тут же изменил его трансфигурацией, подгоняя под форму привычного тренировочного клинка, с которым его гонял наставник. Переложив меч в левую руку, Северус тихо порадовался, что ещё со времён Азкабана он обе руки тренировал одинаково.

Надвинув капюшон на волосы, маг проследовал по узкому подземному коридору в зал Солнца. Тут собирались все бойцы перед выходом на арену. Сейчас здесь уже толпилась группа волшебников под иллюзиями. В центре по каменному полу нервно постукивал копытами кентавр Хирон*, занимая внушительным крупом большую часть тесного помещения, рядом уныло почёсывал густую бороду Оркус**. Тритон***, Эол**** и Зефир***** сидели на скамье, идущей вдоль стен. Мелиноя******, единственная здесь женщина, придирчиво оглядывала свою внешность. Иллюзионист разделил её тело на две половины, правую окрасив в белый, а левую в чёрный. Выглядело пугающе. Фобос и Деймос*******, похожие как две капли воды, злобно глядели друг на друга из разных углов зала. Волшебников было маловато для полноценного турнира, но зельевар знал, что таких же залов Солнца вокруг всей арены расположено не меньше дюжины.

*Хирон — кентавр, изначально наделённый бессмертием. Был учеником Аполлона и Артемиды. В свою очередь учил очень многих героев — Ясона, а также Диоскуров, Ахилла, возможно, Орфея и других. Обучал медицинскому искусству Асклепия и Патрокла, а охотничьему — Актеона. Был другом Геракла. Хирон был смертельно ранен отравленной стрелой, случайно пущенной Гераклом. Испытывая страшные мучения, отказался от своего бессмертия, передав его Прометею.

**Оркус — римский бог смерти. Вероятно, первоначально был одним из демонов или мелких божеств загробного мира у этрусков, впоследствии стал считаться правителем загробного мира. Этруски изображали Оркуса в виде бородатого демона, покрытого шерстью и иногда крылатого; этот дух уносил человеческие души в загробный мир.

***Тритон — вестник глубин, сын Посейдона и Амфитриты, отец тритонов.

****Эол — царь ветров.

*****Зефир — бог западного, весеннего ветра.

******Мелиноя — хтоническая нимфа или богиня. Согласно гимнам, Мелиноя пугает смертных кошмарами, представая перед ними в странных формах и может довести их до безумия. Перевод Томаса Тейлора (1887) породил представление о Мелиное как наполовину белой и наполовину чёрной, что должно отражать природу обоих её отцов — небесного Зевса и инфернального Плутона.

*******Фобос — божество, олицетворявшее в греческой мифологии страх; Деймос — персонификация ужаса. Близнецы, сыновья бога войны Ареса и Афродиты, братья Гармонии.

Когда Снейп наконец вышел из тени, в его сторону голову повернул только Хирон, остальные продолжили заниматься своими делами. Видимо, столь пугающие образы не были здесь в новинку.

Последним к группе присоединился какой-то оригинал, выбравший личину Эроса. За ним вошёл иллюзионист Орфей.

— Ну что ж, — хлопнул он в ладоши, — через двенадцать минут турнир начнётся. С минуты на минуту закончится жеребьёвка, список высветится над входом. Первый входит в коридор сразу же, остальные — по удару колокола. Я буду ждать вас там и расскажу об ограничениях, введённых для первого тура. Вопросы есть?

Все покачали головами — судя по всему, кроме Снейпа, новичком здесь был только Хирон, но он не стал задавать вопросов, только нервно переступил копытами. Орфей довольно кивнул и скрылся в коридоре, ведущем в зал Полумесяца, непосредственно сообщающегося с ареной. Спустя пару секунд над входом в коридор высветился перечень имён, где первым стоял Зефир. Философски пожав плечами, волшебник двинулся вслед за Орфеем и тоже скрылся в тени.

Увидев своё имя последним, Снейп отошёл к стене, опустился на скамью и, чтобы скоротать время, попытался разобраться в иллюзии крыльев за спиной. Через пару минут ему удалось нащупать управляющие контуры, и волшебник аккуратно потянул за них, прося у иллюзиониста разрешения на перехват контроля. Тот, видимо, не возражал, поэтому оборвал контролирующие нити, отбросив их зельевару, который аккуратно поймал и закрепил их в своей ауре.

Подобные тонкие манипуляции с чужой энергией, да ещё и без использования палочки, стали удаваться волшебнику совсем недавно, когда он наловчился перехватывать контроль над реакциями в котлах учеников, чтобы избежать взрыва или хотя бы сделать его не таким разрушительным. Во многом этому способствовало познание своей собственной магии, на котором сделал акцент Хог. Дракон ультимативно объявил ученику, что невербальная или беспалочковая магия — ещё не предел. И пусть с беспалочковой у волшебника было откровенно слабо, Хог всё же решил перейти к следующей ступени — изменению заклинаний по собственному желанию.

После этого всё свободное время Снейпа стало уходить на попытки контролировать цвет, размер, яркость и количество шариков Люмоса, потом — форму, цвет, напор и агрегатное состояние струи воды Агуаменти, дальше шёл Протего и прочие простейшие заклинания, которые волшебнику уже удавалось сотворить без палочки. Параллельно с этим Снейп активно работал с модифицированным заклинанием аппарации, стараясь улучшить своё им владение.

Ему уже удалось отказаться от взмаха палочкой для создания чар, но заклинание произносить приходилось, зато волшебник значительно продвинулся в превращении своего тела в энергию. Наставник обещал, что при должном старании Северусу удастся полноценно летать с помощью этого заклинания, поднимая себя над землёй невидимым потоком магии, а в будущем и пользоваться магией во время полного обращения в энергию.

Сейчас Снейп собирался полностью взять под контроль иллюзию крыльев и наполнить их своей энергией, сделав полуматериальными. Через десять минут, когда раздался удар колокола и откровенно нервничающий Хирон процокал к арене, Северусу удалось нащупать примерный путь действий. Он с трудом дождался, пока волшебники один за другим скроются в коридоре. Стоило спине Оркуса, который шёл предпоследним, исчезнуть за поворотом, Снейп вскочил со своего места и попробовал сделать взмах крыльями.

Его ноги тут же оторвались от земли, он взмыл над полом и чуть не приложился головой о невысокий потолок. Попробовав чуть наклонить туловище вперёд, маг с угрожающей скоростью понёсся к стене, но в последний момент успел откинуться назад, затормозить крыльями и спружинить ногами о кирпичную кладку. Кувыркнувшись в воздухе, Северус развернулся и, касаясь кончиком одного крыла пола, а другим чертя круг на потолке, нарисовал телом петлю и мягко приземлился на обе ноги. Его совершенно не к месту переполнял восторг. Волшебник терпеть не мог летать на мётлах, полёт на спине фестрала больше напоминал воздушную болтанку, но летать вот так, на своих собственных крыльях ему невероятно понравилось.

Подпрыгнув и закрутившись волчком, Снейп негромко рассмеялся. Волосы мага развевались вокруг головы, меч, чиркнув по стене, оставил на камне глубокую царапину, палочка в другой руке зажглась на конце изумрудным огоньком. Он был готов.

Заслышав удар колокола, волшебник с неохотой сложил крылья и шагнул в тёмный коридор.

— Правила помните? — встретил его голос Орфея. — Запрещено использование артефактов, кроме волшебной палочки, зелий, зачарованных вещей, других живых, разумных или полуразумных существ и Непростительных заклинаний.

Снейп наконец вошёл в зал Полумесяца. От арены его отделяла только массивная решётка, сквозь которую происходящее на арене было прекрасно видно. Поле предстоящего сражения, отделённое от других полей и зрительских трибун мощнейшими щитами, занимало лишь четверть всей арены. Судя по всему, чтобы ускорить турнир, в первом туре одновременно проводили сразу четыре боя.

— В этом туре запрещено использование заклинаний с видимыми лучами. И постарайтесь всё же не допускать смертей, начальство такого не любит.

— Я всё-таки бог смерти, — негромко отозвался Снейп, с удовольствием заметив, как передёрнулся от пробежавших по коже мурашек Орфей.

— И всё же постарайтесь.

Маг только пожал плечами и принялся наблюдать за боями. Условия первого тура его ничуть не волновали, над тактикой думать он не собирался — менталист и так особых спецэффектов не использовал. Гораздо интереснее сейчас было следить за тем, как Оркуса методично вбивает в пол веслом волшебник под личиной Харона. Рёв зрителей, уже разогретых прошедшими боями, оглушал. Из зала Полумесяца они казались разноцветным морем голов и вскинутых к небу рук.

Северус помнил, каково это — кричать в унисон с толпой, болея за своего бойца на арене, дрожать от нетерпения и восторга, вглядываясь через омнинокль в две пляшущие по полю фигурки, когда сердце заходится стуком и сжимается от нахлынувшего вала эмоций. Когда Люциус затащил его сюда в первый раз, зельевар был потрясён действом до глубины души. Тогда, помнится, темой был рыцарский турнир, и волшебники сражались верхом на самых диковинных тварях. Воспоминания об этом до сих пор не померкли в памяти Снейпа.

— Так, из моей группы только ты, Мелиноя, Тритон да Эрос остались, — довольно прокомментировал окончательное поражение Оркуса Орфей, вырывая Северуса из воспоминаний. — Только три личины поддерживать, чудненько. Спасибо, что контроль перехватили.

— Не за что, — буркнул Снейп. Поддержание иллюзии и полёты отъедали существенную часть его резерва, но два потока от алтарей компенсировали эти затраты.

Вскоре колокол объявил конец всех четырёх боёв, вокруг выхода на арену вспух непрозрачный щит, отрезавший все звуки, а решётка начала со скрипом пониматься.

— Удачи, — пожелал вслед иллюзионист. — Бой начинается в тот момент, когда падает щит. Если победишь, возвращайся в левые ворота.

— Понятно, спасибо, — на ходу бросил волшебник, проходя под ещё не до конца поднявшейся решёткой.

Достигнув щита, Снейп плавно поднялся в воздух, развернув крылья. Оставаться на земле было слишком рискованно, поэтому маг решил атаковать с воздуха. Здесь тоже существовал риск, но Северус был уверен в себе и в своих крыльях, которые сейчас раскинулись над его плечами по три метра в каждую сторону.

Он глубоко вздохнул, аккуратно нагнетая энергию в магические каналы, усиливая реакцию и зрение, концентрируя внимание на предстоящем сражении. Напряжение достигло предела, и через секунду молочная пелена перед магом лопнула на тысячу осколков, а в его сторону с низким неприятным гудением понеслось невидимое заклинание. Оно пролетело гораздо ниже волшебника и взорвалось далеко за его спиной, но Северус не собирался ждать второго. За секунду преодолев расстояние до противника, он поймал обречённый взгляд бойца под личиной сатира и на миг уловил в его глазах отблеск своих пылающих глазниц.

— Пади!

Шёпот волшебника, усиленный заклинаниями, разнёсся над ареной. Одновременно с этим последовал ювелирный ментальный удар, и противник медленно, словно в замедленной съёмке упал на спину, безвольно раскинув руки. Плавно опустившись на землю к его ногам, Снейп шевельнул левой рукой и кончиком лезвия срезал у поверженного противника прядь волос, которая тут же вспыхнула зелёным пламенем от невербального заклинания. Почему бы до конца не отыграть роль Танатоса, м?

Спустя один невыносимо-протяжный миг тишины слитный рёв трибун волной цунами упал на арену, оглушил бойцов, ударился о серый мерцающий песок и разлетелся эхом, множась и отражаясь от стен амфитеатра. Волшебники восторженно кричали, размахивали руками, пока Снейп, не теряя бесстрастной маски на лице и поражаясь произведённому эффекту, медленно оглядывал трибуны.

Тело оглушённого сатира затянул песок арены, и Северус остался на своём секторе в одиночестве, но, как ни странно, уводить внимание от его тёмной фигуры никто не спешил. Сейчас волшебник ощущал на себе сотни далёких взглядов со зрительских трибун. На соседние поля никто не смотрел, все нетерпеливо ждали окончания остальных боёв, чтобы увидеть оценки судей.

Один за другим подошли к концу соседние сражения, победители поднимали руки и приветствовали толпу, но овации сейчас звучали гораздо тише. Наконец последний поверженный пропал в песчаном водовороте, громкий звук колокола поплыл над ареной, и все взоры обратились к трибунам судей.

— Радамант! — объявил вышедший на центр поля волшебник в облике Гермеса.

Окровавленный маг в облике древнего жителя Крита с нетерпением вскинул голову к трибуне. Судьи не замедлили с оценкой и выпустили из палочек сияющие серебром цифры. Эффективность выбранной тактики — четыре, затраченное время — три, уровень защиты — четыре, соответствие поведения выбранной роли — три.

— Нот!

Южный ветер сложил дрожащие крылья за спиной и потёр плечо, на котором только что затянулся порез от Секо.

Пять, четыре, три, пять.

— Зел!

Бесполое воплощение зависти и соперничества как раз пыталось оттереть ядовито-зелёные пятна с длинного хитона, не обращая внимания на судей.

Три, четыре, пять, два.

— Танатос!

Пять, пять, четыре, пять.

Трибуны взревели. Снейп же просто развернулся, картинно сложил огромные крылья за спиной и неспешно отправился к выходу с арены. В спину ему летели восторженные крики, на смену которым пришло дружное скандирование «Танат! Танат!». Пожалуй, впервые за долгие тысячелетия, прошедшие с падения Спарты, смертные с восторгом взывали к богу смерти.

Тот турнир волшебник не выиграл, заняв лишь третье место. И пусть формально он не проиграл ни одного боя, противники обошли его по очкам — чем дальше, тем жестче становились бои, а во втором туре, где проходило сражение три на три, он хоть и выиграл, но потерял обоих своих напарников. Сражения бойцов Солнечной и Звёздной лиг Снейп смотрел уже с трибун и получил невообразимое удовольствие. После награждения, состоявшегося в конце третьего дня турнира, Снейп тихо заключил:

— Они либо очень хороши в игре в шахматы, либо бессовестно подсуживают.

— Либо у них неплохие предсказатели, — дополнила Геката, тоже занявшая третье место, но в Солнечной лиге.

— Тут скорее сочетание первых двух вариантов, — тихо вставил Аид, получивший третье место в Звёздной лиге.

Им было чему удивляться — второе место разделили между собой Посейдон, Эридан и Тритон, составив триаду морских богов, а первое — Зевс, Борей и Нефела, властители неба.

— А что вы хотели от тематической вечеринки? — глубокомысленно вопросил Снейп, и Аид хрипло рассмеялся.

— Ты красиво сражался, новичок. Буду рад посмотреть на твои бои в следующий раз.

— Взаимно, начальник, — хохотнул Северус и двинулся к выходу с арены.

На следующий день зельевар с некоторой оторопью наблюдал за группками невыспавшихся старшекурсников, которые кучковались по углам и бурно обсуждали тактику и стратегию прошедших на турнире сражений. Как ни странно, в дискуссиях участвовали и многие гриффиндорцы, которые зачастую высказывали весьма дельные мысли.

Судя по всему, после падения Тёмного Лорда, Триада, осознав, откуда ветер дует, расширила круг приглашённых на ранее камерные мероприятия. Зельевар не удивился бы, если бы Аврора в самом ближайшем времени подсуетилась и легализовала бы свою арену, чтобы привлечь новых участников и зрителей. Всё же потерю значительной части состоятельных клиентов, внезапно загремевших в Азкабан, необходимо было компенсировать, пусть и заменив качество на количество. С другой стороны, шоу у ведьмы всегда выходили первоклассные, и Звёздной арене можно было доверить честь представлять страну.

В тот день, заблудившись в своих собственных размышлениях, на обед Снейп не пошёл, сделав вид, что заперся в лаборатории. На деле же волшебник отправился в тренировочный зал пробовать самые интересные приёмы, продемонстрированные на турнире. Это обычно прекрасно помогало разгрузить мозги.

К слову, тренировочный зал Хогвартса был настоящим произведением искусства. Как и в Выручай-комнате, здесь хранитель живого артефакта мог создавать материальные иллюзии, в том числе имитирующие живых существ и даже магов. И наставник не стеснялся применять всю свою больную фантазию, гоняя ученика по самым изощрённым полосам препятствий, которые только могли прийти в его голову.

Кстати, о Выручай-комнате. Разумеется, Снейп не мог пройти мимо столь занимательного феномена. Но больше, чем содержимое комнаты, волшебника интересовала фанонная способность комнаты материализовать все когда-либо пронесённые в замок книги.

— Ученик, не майся дурью, — устало прокомментировал дракон. — И откуда только такая чушь в твоей голове берётся? Ты хоть представляешь, насколько сложным было бы подобное магическое воздействие? Ведь большая часть книг здесь по совместительству ещё и артефакты. Даже если пробьёшься сквозь скрывающие чары, едва ли сможешь материализовать книги даже в иллюзорном варианте во всей полноте. Так что не трать своё время на глупые эксперименты, лучше разбери это барахло, у меня к нему доступ так и не восстановился.

Не то чтобы Снейп был против, поковыряться в многовековых завалах тоже было интересно, но, к его глубочайшему сожалению, пока времени не хватало ни на что, так что и разборы Выручай-комнаты повисли в воздухе.

Огромное количество времени волшебника съедало издательство, и, когда журнал наконец вышел в конце сентября, зельевар вздохнул с облегчением. В третьем же выпуске появилась статья Снейпа в соавторстве со Стивеном Айком, повествующая об опасности загрязнения природы магловскими производствами. В статье было и заклинание для диагностики загрязнения, и таблицы допустимых значений. В самом конце волшебники скромно давали рекламу артефактов для постоянной очистки воды, почвы или воздуха.

Сложная развёртка, состоящая из нескольких заклинаний и зелий, превратилась в достаточно простой и дешёвый в изготовлении артефакт — Андромеда Тонкс действительно была талантливым Мастером. Именно ей Снейп заказал разработку «очистителя», решив не вмешивать Таши. Парень и так был загружен по горло, да и обретался в свите Принца. Ни к чему было лишний раз демонстрировать связь двух личин волшебника.

Сейчас артефакт производила тройка подмастерий, найденных через гоблинов. Благодаря грамотно составленному контракту с Тонкс патент артефакта полностью принадлежал Снейпу с Айком, две трети — зельевару, треть — молодому волшебнику. Так что и весь доход шёл компаньонам, а Андромеде досталась только разовая выплата за разработку. Весьма внушительная выплата, стоит отметить. Но эта выплата полностью окупилась через два месяца благодаря рекламе, данной не только в Ежедневном Пророке, но и в их новом журнале. Да волшебники и сами быстро смекнули, что предложенный артефакт способен ещё и прибыль приносить за счёт сбора чистых материалов, которые можно было выгодно продать тем же гоблинам.

К Хэллоуину новое издание, с некоторой долей юмора названное «Колдовским Зеркалом», уже получило достаточную известность. Половина профессоров, и Снейп в том числе, подписались на еженедельные выпуски и не упускали случая обсудить ту или иную статью или заметку.

К слову, статья Снейпа и Айка привела к одному из самых бурных обсуждений в учительской. Разумеется, в конце концов все перешли на личности авторов, но яростный монолог зельевара о том, что магическое сообщество теряет молодых талантов, а старшее поколение смотрит на это и ничего не делает, заставил Слизнорта и Макгонагалл покраснеть, одну от стыда, другого от злости, а остальных — глубоко задуматься. Так что Снейп ничуть не удивился тому, что на следующий день Флитвик пригласил его в свой кабинет, дабы чашечкой чая вытянуть из коллеги всё, что тот знал или думал о Стивене. Зельевар не сопротивлялся и с удовольствием делился информацией о талантливом юноше. Филиус ожидаемо прекрасно помнил Айка и сейчас сожалел, что тому не нашлось достойного места в магическом мире. Снейп в ответ намекнул, что ещё не поздно всё исправить, и откланялся. Зерно сомнений он заронил, а остальное — за Флитвиком.

Не меньше, чем Айк, зельевара занимал его новоиспечённый вассал. Тот всё так же не желал покидать пределы второго кольца Запретного леса и вылез оттуда лишь дважды, чтобы присоединиться под Оборотным к ежемесячному променаду Снейпа по книжным магазинчикам и лавочкам старьёвщиков. В остальное время Барти сидел в доме-под-скалой, изучал библиотеку и пытался рассчитать два оставшихся ритуала для воскрешения Тёмного Лорда.

Тот ритуал, который составил Целитель Морте, мог создать для одной конкретной души тело. Новорожденное тело. Добавить ему возраста для зельевара не составило бы труда, но проблема заключалась в том, что тело осталось бы без навыков, рефлексов и должного самоконтроля. Да ещё и магические каналы, ядро и резерв остались бы в зачаточном состоянии.

Проблема была слишком глобальной, поэтому волшебники приняли решение разбить её на две части. Крауч взял на себя расчёт ритуала, который ускорил бы взросление Волдеморта, но в то же время позволил бы восстановить его физические навыки и рефлексы, а развитие магии взял на себя Снейп. Волшебник собирался составить нужный комплекс зелий, основываясь на Золотом тонике и эликсире жизни, полученном от Малфоев.

Предстояло ещё и способ собрать душу из крестражей изобрести, но Северус волевым решением отложил это на потом. У него совершенно не было времени на обстоятельное объяснение с Барти по поводу своей подозрительной информированности в крайне щепетильных вопросах касательно их общего Лорда. Времени не находилось вообще ни на что.

Будто не хватало Снейпу дурдома в Хогвартсе и двух крайне любопытных и энергичных созданий в доме-под-скалой, замок Принцев, видимо, решил не отставать и окончательно превратился в один из центров светской жизни. Каждый понедельник здесь можно было встретить Леди Малфой, Алису Лонгботтом с Невиллом, непонятно как присоединившуюся Катрину Забини, мадам Боббин, Леди Гринграсс и Леди Паркинсон. Из старшего поколения заглядывали Леди из родов Бёрк, Шафик, Блишвик, Флинт и ещё множество вовсе незнакомых Снейпу дам.

В отличие от сестры, которая ощущала себя в таком обществе как рыба в воде, Северус с трудом выносил спутанный клубок эмоций, который собирали вокруг себя волшебницы, поэтому во время милых дамских чаепитий предпочитал проводить время с Невиллом. С ним он, по крайней мере, мог свободно активировать эмпатию, не опасаясь приступа мигрени. Как и с Листиком, зельевару было легко общаться с обоими своими крестниками, и учил он их с куда большим удовольствием, чем «тупоголовых баранов, не способных запомнить, в какую сторону помешивать отвар Семи Озёр».

Да, под конец семестра нервы у Снейпа перестали выдерживать, но знал об этом пока только искренне веселящийся Малфой. С учениками зельевар не переходил на хамство и грубости, но вот завуалированно слать их эротическим пешеходным маршрутом ему никто не мог запретить.

Северус понятия не имел, что конкретно в итоге сыграло решающую роль, но экзамены в конце триместра его группы сдали на порядок лучше, чем группы Слизнорта. И это при том, что задания у Снейпа были куда сложнее, чем у старого зельевара. На заинтересованные вопросы других профессоров, волшебник лениво отозвался:

— Дело в том, коллеги, что я открыл секрет идеальной успеваемости. Достаточно было сказать студентам, что всех, кто на практическом занятии сварит зелье качеством ниже «В», я заставлю выпить продукт их кулинарной деятельности. Вы не поверите, рвение некоторых учеников возросло раз в двадцать.

Разумеется, зельевара тут же окрестили живодёром, но ученики, по всей видимости, так не считали, потому что за день до каникул к дверям его кабинета пришла делегация из пятикурсников Слизерина и Равенкло. Студенты слёзно умоляли подготовить их к СОВ и даже были готовы за это заплатить. В итоге продолжительной беседы злой на весь мир зельевар, проклинающий невменяемых студентов и свою исключительную доброту, отправился в кабинет заместителя директора, с тем чтобы подать заявление на создание кружка для дополнительных занятий по зельеварению.

Ушлый Флитвик, прознав, что за такое можно получить надбавку, пристроился следом с документами на школьный хор и кружок по углублённому изучению бытовых чар. Судя по всему, бюджет на второй триместр обещал быть не менее запутанным и проблемным, чем на первый. Впрочем, ради благого дела даже директор не влез. И это начинало не на шутку настораживать.

Глава 23. Йоль

Выставив оценки за последний экзамен, Снейп сразу же исчез из Хогвартса под понимающими взглядами других профессоров. Спину мага буравило неопределимое поблёскивание директорских очков-половинок, но сейчас думать о высоком начальстве зельевар решительно не желал. Первые дни каникул он провёл в поместье Малфоев, ведя жизнь растения, вылезая из своей комнаты лишь чтобы поесть, прогуляться с крестником или посидеть у камина с бокалом вина в компании кого-нибудь из старших магов.

На четвёртый день, найдя наконец в себе силы вернуться к полноценному существованию, Снейп покинул гостеприимный дом, пообещав обязательно быть на Рождественском приёме. Такие празднества устраивали все наиболее популярные дома страны, в число которых входил Малфой-мэнор, особняк Ноттов, поместье Гринграссов, дворец Паркинсонов, замок Булстроудов и, как ни странно, Принц-касл, а также Министерство и больница святого Мунго.

Все приёмы проходили по заранее установленному расписанию, которое составлял самопровозглашённый чайный клуб благородных леди. Разумеется, Селеста принимала в этом самое непосредственное участие и умудрилась повлиять на составление плана таким образом, что в результате, даже если в один день проходило два праздника, приглашённые на них не пересекались и не были вынуждены выбирать между двумя мероприятиями.

Принцы были приглашены ровно на половину вечеров, тогда как Снейп — на другую половину. Дамы всё прекрасно понимали и портить праздники дуэлями не желали. Вот только никто из них не подумал о бедном волшебнике, которому из-за прогрессирующей шизофрении придётся пользоваться маховиком и существовать в двух местах одновременно.

Вечер у Ноттов Принц провёл с пользой — здесь собирались просвещённые и умудрённые умы волшебного мира, так что Лорду было с кем поговорить и что обсудить. Этим праздником маг был более чем доволен, зато следующий приём — в Министерстве Магии — заставил вежливую ледяную улыбку надолго приклеиться к его лицу.

Нет, Миллисента Багнолд была убедительна и обаятельна, но обилие других министерских работников здорово действовало волшебнику на нервы. Один Артур Уизли чего стоил. А ведь он был далеко не самым экстравагантным. Здесь Принцы задержались на минимально допустимое этикетом время, оставив в торжественном зале Министерства набирающий обороты вечер, постепенно превращающийся в классический корпоратив с поправкой на волшебную специфику.

На следующий день, заглянув в «Ежедневный Пророк», Северус ни капельки не пожалел о своём решении. Скиттер ярко и, стоит признать, достаточно талантливо описала масштабное побоище, которым закончился вечер в Министерстве. Часть участников экстренно отправились в Мунго, ещё часть — в камеры предварительного заключения. Остальные отделались мелкими травмами, штрафами или нервным потрясением, так что Принцы ничуть не расстроились своему преждевременному исчезновению.

Следующий вечер, у Булстроудов, состоялся двадцать первого декабря, ровно в день Йоля. Он единственный выпадал на это число, приглашены сюда были лишь Лорды, каждый с одним спутником, и тому была причина — последнее десятилетие именно Булстроуды возглавляли Дикую охоту, несущуюся по холмам и лугам Британии в ночь зимнего солнцестояния.

Снейп взял с собой Таши, оставив обиженную сестру в замке. Так было лучше для неё. Ведьма могла стоять во главе охоты или в авангарде мрачной кавалькады, но Селесте пришлось бы скакать в конце. По поверьям, это могло повредить ей, её магии, и мужчины не желали рисковать.

Все участники собрались неподалёку от замка Булстроудов, на опушке леса вокруг большого кострища. Молчаливые мужчины в простых тёмных одеждах давно ушедшей эпохи. Незадолго до полуночи хозяин земель вышел вперёд и затянул песнь призыва. Она не была заунывной или мелодичной, как обычные катрены древних ритуалов. Нет, это была воинственная мелодия, прерывающаяся внезапным речитативом или дружными выкриками остальных магов.

Ровно в полночь послышался далёкий удар колокола. Звук человеческое ухо едва улавливало, но ощущения были такими, будто все волшебники стояли на поверхности огромного гонга, по которому забавляющийся великан только что ударил что есть силы. Земля под ногами задрожала, эта дрожь пронзила всех насквозь, проходя через тела и души. Спустя секунду Снейп осознал, что земля гремит под копытами коней.

Призрачный табун вылетел из леса. Гнедой жеребец, его вожак, загарцевал перед Булстроудом, кося красным глазом и роняя клочья пены на землю. Схватившись за узду, Лорд одним прыжком вскочил в седло, его примеру последовали остальные волшебники, и вскоре копыта вновь застучали сначала по земле, а потом — по воздуху.

Северус быстро потерял чувство направления. Под копытами его коня, тёмная шкура которого отливала в лунном свете бордовым, мелькали города, поля, холмы, леса, реки, озёра, болота, пустоши, морские волны и горные пики. Обзор закрывал неизвестно когда появившийся на голове шлем, плечи ощущали тяжесть кольчуги, латная перчатка сжимала копьё, слева к седлу был приторочен небольшой каплевидный щит, справа — боевой топорик. Сзади Снейп отчётливо слышал перестук копыт коня Таши.

Оглянувшись, маг усмехнулся. Таши, как никто другой, чувствовал магию Охоты. Глаза юноши горели, блеск их виден был даже сквозь смотровые щели воронёного шлема с витыми рогами. Кольчугу на груди артефактора перетягивала кожаная перевязь, на которую сзади крепился щит, изогнутый клинок фальчиона в правой руке отражал лунный свет.

Снейп глянул на остальных Лордов — те же сосредоточенные лица, те же острые взгляды, те же хрипящие морды коней.

А за их спинами клубится тьма. Та самая, прекрасно знакомая волшебнику ещё с момента появления в этом мире.

— Снижаемся! — проревел Лорд Булстроуд, вырывая мага из оцепенения. — Копья к бою!

Выслав своего коня вперёд, Снейп ускорился, опуская копьё, вырвался в первые ряды и увидел того, с кем предстояло сразиться Дикой охоте. Разорённый магловский посёлок и огромные серые тени, мелькающие меж домов.

Кавалькада пошла на снижение, лошади захрипели, чуя кровь. Не ржание, а пронзительный хриплый крик вырвался у коня Северуса, когда всадники словно лавина, обрушившаяся с гор, упали на пирующую стаю. Копьё Снейпа пронзило грудь одному оборотню, копыта коня сломали спину второму, совсем рядом с его передней бабкой щёлкнули огромные челюсти, но маг успел ткнуть остриём копья под челюсть людоеда, и рычание сменилось сипением. Новая кровь полилась на землю.

Первые мгновения замешательства оборотней быстро прошли, волки осознали, что им не победить в этой схватке, и решили скрыться, оставив на земле десятка два своих соплеменников. Но никто не собирался так просто отпускать зверей, вкусивших человеческого мяса. Всадники бросились в погоню, и Снейп летел первым.

Дар подсказывал ему, где находятся клубки звериной ярости и ненависти, приправленные едким страхом, и маг спешил к ним, ведя за собой кавалькаду. Оборотни не могли скрыться ни в мечущихся тенях, ни в разорённых домах, ни в окрестных оврагах. Большая часть стаи полегла, а оставшиеся широкими скачками удалялись в сторону леса, пытаясь скрыться из виду.

Северус яростно вскрикнул, видя, что они не успевают настичь волков на открытой местности. Его конь захрипел, и, словно отвечая им обоим, из-за спин всадников послышалась песня охотничьего рога, низкое рычание и лай. Стая адских псов, соткавшись из тьмы, ночного тумана и искр из-под копыт коней, вырвалась вперёд, уверенно сокращая пространство между охотниками и дичью, которая пару минут назад сама мнила себя охотником.

Когда Снейп достиг кромки леса, три человеческих тела с рваными ранами лежали на земле, а вожак стаи, огромный чёрный волк, ворочался под облепившими его гончими. Северус с трудом удержал копьё, оставив честь прикончить вожака предводителю охоты.

И они понеслись дальше. Ещё трижды Дикая охота снижалась, чтобы отправить в небытие восставших инфери, двух лесных троллей, напавших на магическое поселение, и непонятно как забредшего в леса Шотландии пятинога. Перед рассветом всадники вернулись на земли Булстроудов, кони, псы и доспехи с оружием рассеялись как дым при первых лучах солнца, а маги отправились в замок.

Пир здесь разительно отличался от того, что было принято в светском обществе. Кабан, целиком зажаренный в огромном камине, мясо которого приходилось есть руками с помощью одного лишь кинжала, огромные караваи душистого хлеба, который маги ломали руками и обмакивали в кабаний жир, вино в старинных кубках.

— Адские гончие не присоединялись к охоте уже много лет, — разбил молчание хозяин замка, когда первый голод был утолён. — Тебе, Принц, удалось вызвать их из небытия.

Беренгар Булстроуд, похожий на огромного медведя, сверлил взглядом молодого Лорда. Тот невозмутимо пожал плечами и ответил, откладывая кинжал:

— Значит, буду ловчим или стремянным.

— Ловчим, — громыхнул Булстроуд и удовлетворённо засопел, видя, что никто на его место не претендует.

Остальные Лорды прислушивались к короткому разговору с интересом, а когда он закончился, поспешили встать из-за стола с благодарностями. Все вышли в замковый двор и вернулись к кострищу, у которого собирались в самом начале. Здесь уже был сложен огромный костёр, который вспыхнул, повинуясь одному лишь слову Беренгара.

Волшебники молча обступили пламя, отсветами сияющее на их лицах. Спустя какое-то время костёр погас так же быстро, как вспыхнул, оставив блики на сетчатке и слегка опалённые поленья в золе. Хозяин замка раздал поленья Лордам, и те разошлись. Йольские поленья, приготовленные за двенадцать дней до праздника, должны были гореть в очагах мэноров, замков и особняков ещё двенадцать дней, принося в дом достаток и защищая от неудач. Точно такие же Северус уже приготовил для гостиной Слизерина, особняка Снейков и дома-под-скалой.

Снейп уходил от кострища одним из последних. На прощанье он обернулся, и ему на миг почудился отзвук стука копыт, лая собак и гудения охотничьих рожков.

Праздник в замке Принцев было решено устроить камерным — для своих. Только члены «дамского чайного клуба», их супруги и родственники, а также редкие приятели и партнёры Принцев вроде братьев Ноттов или Мастеров Горста и Тенье, — всего приглашения получили около сорока человек. Магистр Борджиа, к обоюдному сожалению, был чрезвычайно занят и посетить ученика не смог.

Планирование вечера взял на себя Северус, безапелляционно отстранив сестру от участия и отправив её с Таши в Альпы на пару дней. Во-первых, молодым людям следовало отдохнуть — оба уже полгода крутились как белки в колесе, продолжая обучение и занимаясь делами рода. А во-вторых, Снейп не желал, чтобы молодые волшебники были свидетелями приготовлений к празднику.

Собираясь порадовать сестру и сотворить грандиозное празднование, Северус поручил его организацию волшебникам из ковена искусств, а маги там обретались, мягко говоря, крайне специфические. Несмотря на приютское прошлое, едва ли Селесте пошло бы на пользу общение с подобным контингентом, так что сестрёнка в компании жениха отправлялась любоваться заснеженными пиками, а сам волшебник оставался в замке, чтобы присматривать за подопечными Маэстро.

С Триадой отношения Снейп в облике Принца наладил не так давно, буквально пару недель назад. Те ещё с лета всё настойчивее и настойчивее пытались добиться встречи с молодым Лордом — то ненавязчиво подсылали прелестных девиц, вооружённых милыми мордашками и лёгким приворотным, то через партнёров и знакомых старались договориться хотя бы о взаимном знакомстве.

Постороннему это показалось бы странным — зачем тройка преступных воротил со дна магического Лондона так настойчиво привлекает к себе внимание Лорда древнего и могущественного рода? Им следовало бы сидеть тише воды, ниже травы и не пытаться показаться на глаза волшебнику несоизмеримо более высокого статуса. Впрочем, насчёт статуса можно было поспорить, а в могуществе Триада определённо выигрывала. Тем не менее Принц принадлежал к совершенно иным кругам, кругам, связываться с которыми без крайней нужды обычно у ковенов желания не возникало.

Однако сейчас они были крайне настойчивы даже в ущерб себе. И Снейп прекрасно понимал причину, по которой Триада действовала на первый взгляд столь неосмотрительно. Золотой тоник. Вот что влекло и манило волшебников, которые жили на этом свете уже не первую сотню лет. Они прекрасно отдавали себе отчёт в том, насколько ценно изобретение зельевара, и желали добыть его любой ценой.

Не то чтобы Северус был против, нет. Триада в союзниках была действительно выгодным приобретением. Но и падать в их гостеприимные объятия волшебник не спешил, набивая себе цену и оттягивая момент встречи. За две недели до Рождества Снейп решил, что мариновать ковены уже достаточно, и согласился на встречу на нейтральной территории, коей оказалась Золотая аллея.

Пройти туда не составило труда — чековая книжка гоблинского банка открывала и не такие двери. Поднявшись по ступеням из огненного мрамора, Снейп прошёл в распахнутые предупредительными лакеями створки резных дверей ресторанчика «Золотой тюльпан», выходящего одним из входов на маленькую круглую площадь у Гринготтса. Оглядевшись, маг тихо хмыкнул и вошёл в холл.

Небольшой восьмиугольный зал странным образом сочетал в себе восточные мотивы и новомодный для магического мира стиль ар-нуво. Справа и слева от входа виднелись островерхие арки, ведущие в соседние залы, между ними стены были украшены причудливыми мозаикам и витыми деревянными полуколоннами.

Арка напротив дверей первые мгновения тоже казалась входом в другое помещение, из которого навстречу посетителю выступала фигура предупредительного портье, но через пару секунд становилось очевидно, что это не вход, а большое зеркало. В его туманной глубине, затянутой дрожащим маревом, отражался холл и его единственный посетитель. Но чётко разглядеть своё отражение Снейпу, как он ни пытался, не удавалось, выходило лишь уловить боковым зрением то одну, то другую черту собственного лица.

Отвлекшись от зеркала и подняв глаза к потолку, Северус вздохнул восхищённо. Купол, если его можно было так назвать, казался опрокинутым в небо сужающимся восьмиугольным колодцем, стены которого покрывала сложная геометрическая мозаика, уходящая всё дальше в высоту и в самом верху, почти на пределе человеческого зрения, сходящаяся в тонкий ободок пылающего круга, сквозь которое в зал проникал солнечный луч.

С трудом оторвав взгляд от завораживающего калейдоскопа над головой, волшебник двинулся к зеркалу. Огненный мрамор под ногами искрился, вспыхивал и отзывался звоном на каждый шаг Лорда, иллюзорные язычки пламени обвивали ступни и рассыпали золотые искры.

Использование столь дорогого материала для облицовки пола не было глупым расточительством или пускаемой в глаза пылью. Огненный мрамор использовался не только как украшение, но ещё и как прекрасная природная сигнализация против незваных гостей. Этот материал невозможно было обмануть магией или иллюзией, он отзывался на любое прикосновение звоном и иллюзорным пламенем, которое по первой же команде владельца было готово обрести вполне материальный жар.

Пролететь над полом не позволяла сложнейшая сеть заклинаний, висящая под потолком, так что грабить дорогой ресторан не пытались ни дерзкие одиночки, ни ковен. Но Снейп подозревал, что, стоит рассудительному Падре упустить место главы ковена, старым договорам придёт конец, и многие лакомые местечки Лондона, хозяева которых положились на слово волшебника и не озаботились должной защитой своих заведений, будут вычищены подчистую.

А в «Золотом тюльпане», как и в соседних зданиях, было чем поживиться. Одни стены ресторана, если отскрести всю позолоту, отодрать редкие породы дерева и разобрать сложные мозаики из полудрагоценных камней, можно было обменять на дом на Прямой аллее. А продажа мебели и украшений вполне могла обеспечить безбедное существование трёх поколений семьи удачливого вора. Впрочем, здешние владельцы защитой не пренебрегали, судя по той паутине сигнальных нитей и защитных плетений, которые едва мерцали в магическом зрении.

Не став более задерживаться в холле, Снейп широким шагом прошёл к противоположной стене и, не замедляясь, прошёл сквозь туманную пелену большого зеркала. Поражённый вздох вновь непроизвольно сорвался с его губ. Золотая аллея действительно поражала воображение. Проходя мимо огромных витрин под деревьями, увешанными светящимися гирляндами, зельевар чувствовал себя словно попавшим в детскую сказку.

Слева над крышами, едва не касаясь их грудью, пролетел золотистый китайский дракон. Вернее, иллюзия дракона. Закрутив в воздухе множественное сальто, больше похожее на спираль, сказочное существо рассыпалось десятком вспышек фейерверков и, вновь приняв облик дракона, лениво улеглось поверх вывески китайского ресторана, стоящего между дорогим ателье и ювелирным салоном.

Над ботаническим садом в воздух то тут, то там взмывало облако разноцветных бабочек, светящихся в темноте раннего зимнего вечера. Изумрудные змеи, обвивающие колонны у входа в магазин волшебных животных, негромко шипели и поблёскивали золотыми глазами. Окна самых разнообразных ресторанов приветливо сияли, отбрасывая на белый снег полосы света.

Несмотря на то, что большей части волшебников вход сюда был закрыт, аллея не пустовала. Бегали богато одетые дети, перебрасываясь снежками, прогуливались пары почтенных магов, то тут, то там можно было заметить молодых девушек, со смехом перебегающих из одного здания в другое. Кивая знакомым и легко улыбаясь на приветствия, Принц направился вглубь аллеи, к парку, который виднелся в отдалении.

Здесь прогуливающихся волшебников было больше, чем на самой аллее. От цепочки замёрзших прудов, превращённых в один большой каток, доносилась музыка и смех, магический зверинец в северной части парка сиял огнями и красочной рекламой нового экспоната — карликового ледяного дракона. У его входа уже успела собраться очередь. У самых ворот парка располагался большой загон с левадой, накрытый климатическим куполом. Северус видел, как туда спикировали двое всадников на белоснежных гиппогрифах — здесь каждый мог оставить своё средство передвижения перед прогулкой по Золотой аллее.

Но Снейп направлялся не к конюшням и даже не к зверинцу. Его целью было стоящее в стороне несколько нелепое круглое здание, словно сошедшее со средневековых книжных миниатюр. Вход в него находился в пристроенной сбоку квадратной башне, которая, как и само здание, была в высоту три этажа.

Только подойдя вплотную, Северус осознал, что здание ему напоминает. Театр «Глобус», ну конечно! Волшебники то ли создали копию знаменитого театра, то ли перенесли на свою территорию изначальный вариант, заменив подделкой. А может, «Глобус» с самого начала строился как подобие этого театра.

У входа в здание Снейпа встречала пара волшебников в богатых костюмах эпохи Людовика XIV. Над их головами редкие снежинки пролетали сквозь иллюзию раскатанного свитка с девизом театра — «Mundus universus exercet histrioniam». Предъявив билет со сложным золотистым орнаментом и цифрой 3 по центру, волшебник прошёл в невысокую дверь и в который раз не сдержал изумлённого вздоха. Изнутри здание совершенно не напоминало трёхэтажный деревянный амфитеатр «Глобуса».

Несмотря на то, что расширение пространства здесь не использовалось, камерный зал не становился от этого менее атмосферным. Тут пахло крепким кофе, женскими духами, алкоголем и пылью, приглушённый свет ограничивал круг восприятия, негромкий гул разговоров, шёпота, шагов создавал ту самую неповторимую атмосферу театра. Очень необычного театра. Оформление зала здесь, очевидно, каждый раз изменялось в зависимости от спектакля, и сейчас перед зрителем представал интерьер большого богатого дома, а сами гости наблюдали за происходящим на сцене из небольших лож, визуально отделённых друг от друга и этим усиливающих ощущение камерности.

Ложа Снейпа располагалась на первом ярусе в самом его центре, аккурат напротив сцены. Пройдя внутрь, Северус занял один из четырёх изящных стульев, расположившихся вокруг небольшого столика на витой ножке. Пока он был здесь один, до спектакля оставалось немного времени, и маг решил осмотреться.

В магическом зрении весь зал был окутан самыми разнообразными заклинаниями, обеспечивающими комфорт, безопасность и конфиденциальность гостей, поэтому визуально оценить, сколько волшебников сейчас пришли взглянуть на премьеру пьесы какого-то юного дарования, не представлялось возможным. Впрочем, над некоторыми ложами туманные завесы скрывающих чар были отброшены, и Северус смог увидеть сидящих в соседних ложах чету Гринграссов и леди Шафик с братом.

Свою ложу лишать скрывающего покрова Снейп не спешил. Может, глазами он и не видел видящих в зале, зато прекрасно чувствовал искры их разумов. После долгих экспериментов волшебнику удалось научиться ставить зеркальный щит между собой и мыслями окружающих. Теперь он мог не только улавливать поток мыслей толпы или одного конкретного человека, но и визуализировать источники этих мыслей, при этом не забивая себе голову чужими размышлениями и проблемами.

Сейчас в тёмной зеркальной глубине серыми ниточками прослеживались контуры помещений театра, деревьев и дорожек парка, берегов пруда и ручьёв, а поверх этого схематичного плана сверкали десятки самых разнообразных огоньков. Большие и маленькие, тусклые и яркие, красные и зелёные. Какие-то горели ровным тёплым светом, какие-то мигали и переливались, некоторые гневно потрескивали и с щелчками выбрасывали в воздух белые искры, ещё несколько окутывали полупрозрачные сферы тумана, приглушая свет огоньков и не давая до конца их разглядеть.

От изучения соседей волшебника отвлёк двойной удар гонга. Зрители продолжали прибывать, заполняя пустые места в сложном панно из цветных огоньков, отражающихся в ментальном зеркале Снейпа. Спустя пару секунд после того, как отзвучал колокол, завеса у ложи волшебника отдёрнулась, и внутрь проскользнула тёмная фигура, заняв одно из пустующих мест.

Волшебник уже думал над тем, кто из Триады будет общаться с ним. Выбор зависел от того, кем сочтут самого Принца. С коллекционером, любителем экзотики, человеком искусства или просто гедонистом общался бы Маэстро, но Северус надеялся, что его образ в глазах окружающих всё же несколько отличается от нарисованной картинки. Падре явился бы к дельцу, торговцу или мошеннику — к любому волшебнику, хоть сколько-нибудь завязанному на финансы. Ну а Аврора составила бы компанию воину, властителю или консерватору.

Именно она сейчас появилась в центральной ложе, откинув тонкую полупрозрачную штору. Снейп встал и отодвинул ей стул, помогая сесть. Обменявшись приветствиями, волшебники так и не начали разговор — трижды ударил гонг, и спектакль начался.

Спустя три часа выходил из театра Северус с чувством внутреннего удовлетворения. Ему удалось договориться на более выгодные условия, чем он изначально надеялся. Нет, он не продавал Золотой тоник, а менял на услугу в будущем. Распространённая практика среди волшебников, особенно в высших кругах.

Маги вообще не слишком-то полагались на галеоны, больше предпочитали натуральный обмен. Практически у каждого семейства был какой-нибудь уникальный дар, дедовский секрет, нужные связи или полезные возможности, так что бартер был и оставался основой товарно-денежных отношений среди волшебников.

Золотой тоник хоть и был уникальным и дорогим зельем, но практически каждый маг, с которым связывал Магистр Борджиа ученика, мог выставить для обмена что-либо равнозначное. Другое дело, что не всегда Принцу требовались достаточно специфические услуги или товары, которые могли предложить другие рода. В таком случае маг либо договаривался об услуге в будущем, либо продавал зелье по десять тысяч галеонов за флакон. Эти монеты двумя тонкими струйками утекали в хранилища родов Принц и Снейк, пополняя счета и радуя домовитую натуру мага.

Но выбирать вместо услуг Триады презренное золото было бы откровенной глупостью, поэтому взамен на три недельных порции тоника Принц получил личное участие Маэстро в организации Рождественского вечера. Вернее, Рождественского бала-маскарада.

В назначенный день замок сиял. Множество иллюзий, временное расширение пространства, анимированные декорации и системы зеркал превратили его изнутри в сказочный лабиринт, где каждый из гостей мог найти себе развлечение по вкусу. Бальный зал единственный остался в своём изначальном облике. Здесь появились лишь огромная ель, украшенная разнообразными игрушками, гирлянды по стенам да сложный морозный узор на мраморном полу.

Соседние комнаты, напротив, теперь казались порталами в иные вселенные. Они переносили посетителей то на вершину горного пика, с которого можно было разглядеть далёкий полёт драконов на фоне заката, то на площадку над жерлом вулкана, то на хоры готического собора, то во внутренний дворик восточного дворца, то в комнатушку средневекового архивариуса, окнами выходящую на торговую площадь. Коридоры замка превратились в сверкающие драгоценными камнями пещеры; в переходы между исполинскими стволами деревьев, сплетённые из их гибких ветвей и изумрудных лиан; в узкие изящные мостики, переброшенные над пропастями, где сквозь прозрачный хрусталь под ногами можно было разглядеть сияющие в пустоте звёзды.

Окрестности замка тоже занимали гостей. В сердце леса Снейп никого пускать не собирался, но волшебники могли пролететь над ним и полюбоваться окрестностями. Маэстро любезно предоставил на вечер свою коллекцию — кареты, запряжённые гиппогрифами, огромные экзотические птицы, способные нести на себе до трёх человек, летающие ладьи разных стран и народов — от папирусной лодки до миниатюрного драккара, воздушный шар, ковёр-самолёт, сани, запряжённые тройкой… Чего здесь только не было!

Не отставал от развлечений и банкет. Личный повар Маэстро, способный угодить непредсказуемому и переменчивому как огонь волшебнику, и здесь не ударил лицом в грязь. Филе опаловоглазого антипода, рождественский пудинг с молоком единорога, пирог с яйцами огневицы, целиком запечённый огненный краб, жаркое из руноследов и многое многое другое заполняло праздничные столы.

Маскарад начался в восемь вечера, и гости не расходились до самого утра. Своими нарядами приглашённые волшебники не отставали от оформления замка. Дриады, друиды, фэйри, жители холмов, рыцари и герои легенд, боги и богини, ведьмы и волшебные существа. Пёстрая круговерть закружила и понесла Северуса, вплетая волшебника в бушующий вокруг шквал эмоций, от которого никак не выходило отгородиться. Снейп мог лишь плыть, следуя течению, изредка поднимая лицо над ледяной обжигающей глубиной, чтобы сделать судорожный вдох.

Праздник помнился ему урывками.

Вот он с сестрой встречает гостей, лица Малфоев под гримом Снежных Короля и Королевы по-ледяному равнодушны, но в глазах совсем ещё молодых волшебников плещется радость и предвкушение праздничной ночи. Алиса Лонгботтом и вовсе не скрывает детского восторга, а её свекровь оглядывается с большим одобрением.

Вот Лорд Принц с сестрой открывают бал. Он в образе йотуна Тьяцци, повелителя зимних бурь, Селеста в роли инеистой великанши Сканди, дочери Тьяцци, покровительницы охоты, а Таши, вышагивающий следом, под личиной мужа Сканди, вана Ньёрда, олицетворения ветра и морской стихии. Лица вокруг кружатся всё быстрее и быстрее, под потолок взлетают звуки то вальса, то менуэта, а в центре этого разноцветного звенящего водоворота сияющие словно звёзды глаза сестры.

Вот в толпе мелькает восточный профиль Маэстро, примерившего на себя образ французского музыканта. Короткий плащ, берет и флейта делают его как никогда похожим на его собственное прозвище. Неподалёку виднеется высокая фигура Авроры в образе богини утренней зари. За спиной волшебницы раскрываются алые крылья, а над головой парит золотой диск. Рядом чёрной тенью следует Падре, тоже решивший выбрать костюм под стать прозвищу.

Снейп ловит задумчивый взгляд волшебника и чувствует, как его затопляет желание встряхнуть Триаду, втянуть их в круг танцующих, привести в чувство три фигуры, кажущиеся на фоне остальных гостей каменными статуями, замершими во времени. И маг распахивается, как тогда, у костра в Запретном лесу, и обнимает свой замок и свой лес, передавая всем его обитателям ту радость и восторг, которые испытывает сам.

Водоворот, из которого Северусу удалось вынырнуть на мгновение, вновь затягивает его, он теряет из виду Триаду, погружаясь в мелькание красок и звуков. Но теперь он контролирует этот поток, он не бумажный кораблик в центре стремнины, даже не отдельная струя потока, а ветер и течение, что гонят реку с гор всё дальше и дальше к морю. Но отвлекаться нельзя, и Снейп вновь окунается в звенящую глубину, где перед глазами, словно пузырьки воздуха, мелькают картины происходящего вокруг.

Вот распахиваются высокие инеистые двери в соседний зал, и оттуда вылетает рой снежных фей с морозными узорами на крыльях. Рассыпавшись, малютки открывают гостям вид на праздничные столы, стоящие словно на поверхности небольшого замёрзшего пруда в центре заснеженного леса.

Вот дамы собираются вокруг ели, чтобы попытаться найти и сбить простеньким заклинанием мерцающую золотистую звёздочку, перепрыгивающую с ветки на ветку между других искусных игрушек, и выиграть подарок. Раскрасневшаяся Леди Гринграсс, сбросившая маску Хионы, греческой богини снега, сосредоточенно прицеливается и метко сбивает звезду потоком серебристых искр из палочки.

Дамы восторженно аплодируют, Таши торжественно вручает Леди загодя приготовленный подарок — серебряную заколку с сапфирами, защищающую от кражи волос, избавляющую от мигрени и рассыпающую по волосам серебряные искорки, точно такие же, как те, что только что вылетели из палочки Амалии. А с другого конца зала уже подтягивается группа молодых волшебников, чтобы присоединиться к веселью.

Вот гости распахивают парадные двери и по длинной лестнице спускаются в сад ледяных скульптур, освещенный яркими огнями и переливающийся на снегу. Большая часть дам остаётся здесь, а их кавалеры спешат к расставленным вдоль дороги саням, каретам и прочим экспонатам коллекции Маэстро. Мадам Забини отбирает у Таши колоду карточек и с хитрой усмешкой тасует, а затем раздаёт их гостям, после чего каждый спешит к выпавшему ему транспорту.

Принцу и кузену мадам Забини, Арни Медичи, достаются сани, не слишком поворотливые и чересчур тяжёлые, но они всё равно выигрывают гонку со сложным маршрутом с виражами вокруг трёх башен замка и с пролётами сквозь сверкающие ворота, парящие в воздухе. Вторыми приходят Таши и Селеста в компании Мастера Тенье, которым досталась карета с гиппогрифами, ну а третьим торжественно приземляется ковёр-самолёт под управлением Триады.

Призы получают все, просто победителям достаются подарки покрупнее, и довольные волшебники устремляются обратно в сад ледяных скульптур. Здесь дамы, только что с азартом наблюдавшие за гонками своих кавалеров, дружно пополняют ряд ледяных статуй. Руководит процессом слегка смущённая Алиса Лонгботтом. Из-под её палочки один за другим выходят изумительно точные портреты присутствующих волшебниц в их карнавальных костюмах.

Скульптуры команд-победителей устанавливаются на постамент над наращённым волшебниками ледяным холмом. С него тут же под смех окружающих в самых нелепых позах скатываются молодые юноши и девушки, а старшие гости спешат вернуться в замок и перекусить перед финальным действом.

Закрывает торжество грандиозный фейерверк, огни которого яркими красками отпечатываются в памяти Снейпа и продолжают мерцать там до самого рассвета. Их же отражение он видит в глазах сестры во время последнего танца. Северус аккуратно сжимает раскинувшуюся ауру, и ощущение праздника уходит, уменьшается, но не исчезает совсем, оставаясь в воспоминаниях гостей и лёгким отблеском ложась на снимки приглашённых фотографов.

Перед рассветом замок пустеет, гости расходятся, унося подарки и впечатления. На террасе над скованными льдами тремя водопадами остаются лишь Принцы, Таши и Маэстро. Падре и Аврора исчезли из замка парой минут ранее, оставив товарища попрощаться за них. Таши и Селеста тоже уходят, оставляя мужчин одних.

— Моё зелье не стоит и доли того, что вы подарили нам сегодня, — негромко замечает Принц, не глядя на собеседника.

— Ошибаетесь, саид, — качает головой Маэстро. — Я принёс лишь декорации, а праздник всем подарили вы. Это я должен быть благодарен вам. Чувств, подобных сегодняшним, я не испытывал уже много лет. Думаю, мои спутники согласятся со мной.

— Что ж, тогда, надеюсь, в следующем году вы не откажетесь посетить мой скромный дом, — с улыбкой поворачивается к волшебнику Принц.

— Это честь для нас, — прижимает юноша руку к груди. — И дар несоизмеримо больший, чем тот, о котором мы просили вас. Поэтому мои спутники хотят передать, что они не считают сделку закрытой со своей стороны. Каждый из них готов оказать вам услугу в любой момент, когда она вам понадобится.

— Прошу, передайте им мою благодарность за великодушие.

— Что вы, саид. Это мы должны благодарить вас.

Глава 24. Рождество

После череды блистательных вечеров, на которых присутствовал Лорд Принц, праздники с участием Снейпа смотрелись блекло. Торжество в замке Принцев никто не смог превзойти, это признавали все. На следующий день после того празднества, когда к Снейпу на стол легла стопка конвертов с благодарностями за чудесный вечер, в «Колдовском зеркале» вышел масштабный фотоотчёт о мероприятии.

Фотографы Маэстро постарались на славу. Их новейшие австрийские колдоаппараты были способны делать цветные изображения. Кроме того, они могли снимать как фото, которое после оживало, так и видео, которое демонстрировало циклическое повторение одного и того же видеоряда. При создании выпуска немало постарался и художник издательства, который оформлял текстовые колонки в журнале, рисовал узорные заголовки и подбирал иллюстрации. Благодаря его работе фотоотчёт, ставший новшеством для волшебников, заиграл яркими красками.

В ответ на благодарности Принц разослал всем гостям лучшие фото с ними, не попавшие в журнал, что произвело новый фурор. О вечере говорили, о нём мечтали и отчаянно завидовали счастливчикам, которые на нём побывали. Селеста была на седьмом небе от счастья, её репутация как невесты и светской дамы вознеслась на небывалую высоту.

Сам Снейп тоже был доволен. Его добычей была не только возросшая репутация, но и россыпь заполненных кристаллов памяти. Семь десятков этих забавных амулетов волшебник обменял на семь флаконов Золотого тоника не так давно. Маг, на которого зельевара вывел Магистр Борджиа, оказался дальним родственником Селвинов, потомственных ищеек. Парень внезапно родился артефактором и смог трансформировать одно интересное фамильное заклинание в одноразовый амулет.

Заклинание Селвинов позволяло «читать память» предмета — по изменениям его ауры определять, с какими объектами тот контактировал. Амулет же готовился на основе глазных яблок любого живого существа и был способен запоминать не только изменения ауры, но и визуальные изменения окружающего пространства. Магические видеокамеры с возможностью записи энергетического слоя реальности, если говорить проще. Звук не записывали, а вот картинку — запросто.

Слив все данные из амулетов в один информационный кристалл, Снейп засел за долгий анализ полученного видеоряда. Он не зря столько времени потратил на создание сюжетов иллюзий, украшавших его замок. Все они представляли собой основные направления стихий или определённых типов местности. Пещеры как отражение земли, вулкан — огня и тепла, замёрзшее озеро — холода, горные пики с драконами — воздуха, деревья-исполины — растений, джунгли — животных, торговая площадь — города и так далее. Уникальная способность амулетов запоминать изменения аур вкупе с записью видеоряда позволяла определить, к каким стихиям или типам местности больше склонны те или иные волшебники. Весьма полезная информация для менталиста, которую в ином случае пришлось бы выковыривать из глубин подсознания, защищённых артефактами и родовыми алтарями.

По завершении анализа волшебнику всё же пришлось сменить личину на Снейпа и отправиться на последний Рождественский вечер. Празднество у Паркинсонов зельевар посетил ещё до Йоля параллельно с вечером у Ноттов. Как и ожидалось — ничего заслуживающего внимания. Всё те же светские сплетни, всё те же разговоры о политике и Министерстве, всё те же попытки менее знатных гостей выставить себя перед более знатными напоказ и набиться если не в вассалы, то в приятели или, на крайний случай, подчинённые. Скучно, мерзко, необходимо. Только ради разговора с Шоном Аккерли Северус задержался дольше, не уйдя сразу, как только позволила бы вежливость.

Мунго Снейп посетил на следующий день после Дикой охоты. В заказанном банкетном зале всё было тихо и мирно, зельевар плодотворно пообщался с Шафиком на тему профессионального сотрудничества и незаметно отбыл, не дожидаясь конца праздника. Вечер у Гринграссов, как и ожидалось, свёлся к ироничным попыткам окольцевать Северуса, оттуда маг тоже сбежал сразу, как только представилась возможность.

Сейчас ему предстоял последний Рождественский вечер — у Малфоев. В поместье зельевар возвращался, словно в родной дом. Здесь он сразу после первого танца забрался на галерею над бальным залом и забился в самый дальний угол с бокалом вина. Гости, благодаря окружающей Снейпа ауре раздражения и ненависти ко всему живому, приближаться к зельевару не спешили, даже на галерею никто не поднялся.

Северус уже почти расслабился, медитативно разглядывая кружащие внизу пары и вьющиеся под потолком иллюзии серебристых снежинок, когда на лестнице послышались шаги. Кто-то рискнул войти в облако недовольства мага, и этим кем-то оказалась Нарцисса.

— Северус? — тихо спросила волшебница, оглядываясь.

— Да, Нарси? — маг пошевелился, выдавая своё местоположение.

— Я понимаю, ты не очень рад здесь присутствовать, но… — женщина замялась, — мне надо с тобой поговорить.

— Я слушаю.

Снейп аккуратно свернул глушащую всё живое эмоциональную ауру, установил заглушающие заклинания и внимательно взглянул на собеседницу. Нарцисса заметно нервничала, сжимала веер в тонких пальчиках и намеренно не смотрела на него, собираясь с мыслями.

— Северус, послушай, — торопливо начала она, несколько раз глубоко вздохнув, — нам нужна твоя помощь. Мы с Люци уже довольно давно пытались как-то повлиять на наших, заключённых в Азкабан. Можешь мне поверить, мой муж потратил достаточно средств на попытки подкупить или запугать всех — от охранников до высших министерских чинов. Но… Единственное, что нам удалось, это получить право раз в год, через три дня после Рождества, отправлять передачки к ним в камеры. В них можно помещать только слабое укрепляющее, тёплые вещи, предметы гигиены и еду — всё будут проверять. И поэтому… я хотела спросить, ты не мог бы как-то замаскировать более сильные укрепляющие или хотя бы сварить качественные разрешённые зелья?

Нарцисса говорила и говорила, приводила аргументы, стремясь убедить волшебника, на лице которого застыло вежливое равнодушие, а сам Снейп в это время всё больше чувствовал себя полной скотиной. Он-то даже не попытался как-то помочь своим товарищам и Белатрисе, которая…

— Да, конеч… — попытался решительно кивнуть на просьбу волшебницы зельевар, но, не договорив, захрипел, хватаясь за горло.

— Северус, что с то…

Слух пропал, не дав уловить окончание фразы, и маг бревном рухнул на пол, пытаясь пальцами зажать длинный ровный порез по всей окружности шеи. На ней словно затянули тонкую острую нить из гоблинской стали, рассекая кожу совсем неглубоко, но так, чтобы было понятно — хоть миллиметром глубже, и Снейп — труп.

Глаза заволокла чернота, последним, что увидел волшебник, было встревоженное личико Нарциссы, наклонившейся над ним. А через мгновение Снейп оказался в знакомом тёмном зале. Но в этот раз клубящаяся в углах тьма не была равнодушна к нему. Ледяными щупальцами касаясь лица и рук, она, казалось, вытягивала из волшебника силы и волю, вымораживала изнутри. И Северус не мог сопротивляться, лишь краем погружающегося в равнодушие сознания отмечая, что ноги перестали держать, лицо словно покрыла ледяная корка, а спина уже примёрзла к колонне, на которую маг пытался опереться.

— Когда я говорила, что тебе запрещено приближаться к Азкабану и любым образом облегчать судьбу подружки или других заключённых, я с кем разговаривала? — Холод, пронизывающий до самого сердца холод звучал в голосе хозяйки зала.

— Я и не нарушал этого запрета, — непослушными губами прошептал Северус. — В конце концов, почему Мастер зельеварения не может выполнить специфический заказ своих друзей?

— О, формально ты, разумеется, прав. Но ведь ты даже не задумался о моём запрете перед тем, как согласиться. Неужели ты считаешь, что это условие я выставила исключительно ради собственного развлечения? — Огромная фигура, состоящая из клубящейся тьмы, резко подалась вперёд. — Не приходило тебе в голову, что нарушение может сказаться на твоей подружке?

— Приходило. Но едва ли флакон зелья раз в году сможет что-либо изменить.

— Только не говори мне, что ты собирался ограничиться одним флаконом. Вспомни, ты ведь планировал нечто куда более грандиозное.

— И что с того? — хмуро поинтересовался Снейп, ощущая, что ледяная корка на лице начинает трескаться. — Беллатрису это не затронет и формально никаких запретов не нарушит.

— Всё это так, но…

Слова женщины прервал далёкий звон, который в первые мгновения показался Северусу наваждением. Это было похоже на… Волшебник даже не смог сразу подобрать нужного сравнения. Словно в зале всё время играла негромкая мелодия, к которой он сам так привык, что перестал замечать. И вдруг у одного из играющих инструментов лопнула струна. Диссонанс, невыносимая неправильность, дисгармония — вот что звучало в этом звоне.

— Не больше восьми в год, — резко бросила женщина, и тьма отхлынула, открывая Снейпу вид на расписной потолок бального зала в Малфой-мэноре.

— …бой? Северус? — услышал маг окончание фразы Нарциссы.

— Всё в порядке, — прохрипел он, доставая из кармана мантии рябиновый отвар и заливая им рану на шее.

— По тебе и не скажешь.

— Клятву… чуть не нарушил, — пояснил зельевар на строгий и встревоженный взгляд Леди Малфой. — Мне запрещено… приближаться к Азкабану и любым образом облегчать судьбу его заключённых.

— Получается, ты не сможешь нам помочь?

— Отчего же? — Снейп усмехнулся и сел, спиной опёршись на перила. — Пришли завтра письмо с заказом, напиши, что хочешь укрепляющее, нейтрализующее влияние дементоров и выглядящее как обычное укрепляющее. Правда, даром сварить не смогу, клятва не даст, но, думаю, оплатить исходники по тем же ценам, по которым их доставал я, вам не составит труда.

— Спасибо, Северус. Если у тебя действительно получится, я буду невероятно тебе обязана. Понимаешь, там же Беллатриса… — Нарцисса всхлипнула и попыталась улыбнуться. — Я всё время думаю, как она там…

— Я сделаю всё, что смогу. — Снейп сжал дрожащие руки волшебницы и серьёзно посмотрел ей в глаза.

— Спасибо. — Нарцисса часто заморгала, стараясь не дать волю слезам.

Оставив волшебницу приходить в себя на галерее, зельевар быстро уничтожил всю кровь, которой из рассечённой шеи успело натечь достаточно, и поспешил прочь из поместья. Ему нужно было уложиться в три дня, что было непростой задачей даже для Мастера зельеварения.

Зелья, нейтрализующие на время влияние дементоров и действующие как мощные укрепляющие, не были широко известны, но пара интересных рецептов в библиотеке Принцев хранилась. Снейп собирался разработать новое зелье на их основе. Другое дело, что для этого сначала необходимо было найти нужные ингредиенты, а потом сварить состав так, чтобы он внешним видом и аурой полностью копировал стандартное укрепляющее. Да и мощность зелья следовало рассчитать особо, чтобы объёмы дозы у него и у укрепляющего совпадали — грустно будет, если кто-нибудь из заключённых получит проблемы со здоровьем, выпив лишние пару капель.

Запершись в лаборатории особняка Снейков, волшебник принялся за эксперименты, но вскоре пришёл к выводу, что перебить влияние откровенно тёмной магии дементоров будет способна лишь действительно светлая магия. На памяти зельевара такой обладали лишь единороги. Пришло время и ему познакомиться с ними.

Он пришёл во второе кольцо Запретного леса ночью, перед самым рассветом. Встал напротив того места, откуда единороги пришли в прошлый раз, сконцентрировался, поднимая в сознании всё, что помнил о подруге, о том, где она сейчас, думая, как он хочет помочь и облегчить её участь, закрыл глаза и позвал.

И они пришли. Молочно-белые тени, словно залитые лунным светом, вышли из леса. Вожак с жеребёнком остановились у самой кромки деревьев, а самка смело двинулась к волшебнику сквозь море тумана, накрывшего землю. Прикосновение её сознания не было похоже ни на что, когда-либо испытываемое Снейпом. Словно прохладный ветерок в жаркий полдень, словно капля воды умирающему от жажды, словно отблеск луны в ночной тьме.

Кобылица позволила зельевару то, на что он даже не рассчитывал, — дала сцедить молоко, оставшееся после жеребёнка, терпеливо вынесла не самое приятное в действии заклинание, тряхнула гривой, сбросив на землю несколько сияющих в тумане волос, и двинулась обратно к лесу.

Единороги скрылись за деревьями, а Снейп, словно завороженный, остался стоять и смотреть им вслед.

Он успел ровно в тот момент, когда Нарцисса уже потеряла всякую надежду.

Волшебница стояла в длинной очереди в Министерстве, до столика приёма оставалось всего пара человек, а Снейпа всё не было и не было. Рассеянно оглянувшись, женщина поправила рукав дорогой зимней мантии и вновь окинула взглядом атриум. Очередь растянулась практически до самого фонтана в центре большого зала — на удивление много волшебников спешили передать рождественский подарок заключённым в Азкабан.

Большая часть, разумеется, не имела никакого отношения к Пожирателям смерти — в магической тюрьме отбывали наказание и обычные воры, убийцы, мошенники. Но среди хмурых волшебников и волшебниц мелькали и знакомые лица. Впрочем, каждый из них старался не замечать остальных — страх после арестов и обысков до сих пор не оставлял многих, получить обвинение в сговоре не желал никто.

Ещё раз оглянувшись, Нарцисса вздохнула и покосилась на своего спутника. Лорд Крэбб, совсем недавно принёсший вассальную присягу Абрахасу, присутствовал здесь в качестве грубой физической силы. В Министерство было запрещено вызывать домовиков, по крайней мере простым посетителям, какими после падения Волдеморта стали и Малфои. Проносить вещи с расширением пространства тоже запрещалось.

Последнее правило редко соблюдалось — практически у каждого уважающего себя мага во всех мантиях карманы были расширены, но для бывших Пожирателей авроры делали исключение. К счастью, Люциус заранее предупредил жену, и это избавило её от унизительного досмотра, зато пришлось терпеть компанию Уильяма Крэбба, тащившего объёмистые коробки с посылками. Разумеется, на них были наложены чары снижения веса, но Леди в любом случае не пристало появляться на людях с чем-либо тяжелее дамского зонтика в руках.

Долгое ожидание давно наскучило Нарциссе, её взгляд в попытке отвлечься от унылых размышлений перетекал от одного проходящего мимо волшебника к другому. Вскоре внимание Нарциссы привлёк целенаправленно двигающийся в её сторону мужчина. Чуть кособокая походка, не слишком опрятная мантия, редкие сальные волосы на голове, двойной подбородок в обрамлении желтоватого жабо. С двух сторон внушительного носа, формой и цветом напоминающего спелый помидор, в складках кожи прячутся блестящие глаза, удивительно острые и умные. И странно знакомые.

— Леди Малфой, прошу простить мою назойливость, но один наш общий знакомый просил передать вам вот это.

Негромкий высокий голос не был Нарциссе знаком, но она всё равно благосклонно кивнула волшебнику и позволила настороженному Крэббу забрать свёрток из рук мужчины. Аккуратно развернув плотную ткань, Леди Малфой увидела двенадцать пузатых флаконов с укрепляющим, легко узнаваемым по ярко-бирюзовому цвету.

— И цвет, и консистенция, и аура, и запах — всё как по учебнику, — едва слышно прошептал мужчина совсем не тем высоким голосом, который Нарцисса слышала минуту назад.

— Как ты это провернул? — шёпотом поинтересовалась поражённая волшебница.

— Правильное заклинание, наложенное на внешние стенки флакона, — довольно отозвался Снейп. — Ну и моя врождённая гениальность.

— Нужно заменить их на те флаконы, что я уже положила в коробки.

— Не волнуйся, сейчас сделаю.

Странное дело, но зельевара действительно никто не замечал, ни когда он беседовал с Леди Малфой, ни когда он заклинаниями менял одни пузырьки с зельями на другие.

— Ни в коем случае нельзя, чтобы флаконы открывали для проверки. Тогда вся обманка лопнет, — предупредил Снейп напоследок.

— Поняла, — решительно кивнула волшебница. — Сколько я тебе должна?

— Пустяки. По десять галеонов за флакон. Некоторые ингредиенты всё-таки пришлось покупать.

— Я пришлю тебе совой. Спасибо, Северус, я у тебя в долгу.

— Пустяки, — повторил зельевар и скрылся в толпе.

А Нарцисса подумала, насколько же Снейп изменился за последние полгода. Впрочем, возможно, причиной этому было то, что Малфои в некотором роде стали для него семьёй?

— Есть минутка? — осторожно спросил Таши, просачиваясь в кабинет сюзерена.

— Заходи, — меланхолично кивнул тот.

Снейп в облике Принца сидел за массивным столом, подперев рукой голову, и сквозь причудливый хрустальный бокал с рубиновым вином смотрел на языки пламени в огромном камине. На столешнице уже выстроился ряд пустых бутылок, ещё десяток только ожидал своей очереди. Помещение освещал только камин, за окнами давно стемнело, и в отблесках пламени зельевар в который раз показался некроманту больше фэйри, чем магом.

— Какого результата ты пытаешься добиться? — поинтересовался Таши, опускаясь в одно из свободных кресел.

— Пытаюсь понять, способен ли я теперь хотя бы захмелеть, — грустно отозвался как стёклышко трезвый Снейп и одним махом влил в себя содержимое бокала. — Думаю, стоило начинать с настойки Филиуса. Тогда бы у меня был хотя бы шанс. С чем пришёл?

— Я хотел просить у тебя разрешения сыграть свадьбу с Селестой, — с некоторой опаской отозвался юноша.

— Хорошо. Остара тебе подойдёт? Как раз пройдёт положенный год с момента помолвки.

— То есть вот так просто? Даже не поинтересуешься, за кого замуж собираешься отдать свою сестру?

— Я и так знаю, — косо глянул на Таши сюзерен.

Некромант вздрогнул. На мгновенье отблески пламени за каминной решёткой сделали блестящие чёрные глаза Лорда похожими на раскалённые пылающие угли, заглядывающие в самое сердце молодого волшебника.

— Но… — голос его сорвался, — если ты знаешь, то почему тогда?..

— Я уже один раз ответил тебе на этот вопрос, с тех пор ответ не изменился. — Маг устало прикрыл глаза. — Я не настолько глуп, чтобы идти против Магии. Вы идеально подходите друг другу. За прошедшее время я достаточно изучил тебя, чтобы доверить руку и сердце сестры. И твои родственники — последнее, что может изменить моё мнение о тебе самом.

— Всё же ты продолжаешь думать совсем не как чистокровный из древнего рода, — бледно улыбнулся Таши.

— Сейчас тебе это на руку, не так ли? — чуть насмешливо осведомился Снейп, вновь наполняя бокал. — К тому же далеко не всегда мне требуется думать как чистокровный. Мир меняется, знаешь ли. Выживает тот, кто адаптируется, а не тот, кто бездумно цепляется за традиции.

С минуту маги молчали, а потом Лорд неожиданно поинтересовался:

— Кем тебе приходится Джеймс?

— Двоюродным дядей, — тихо отозвался Таши.

— То есть ты ребёнок сына Карлуса и Дореи. Блэки в предках — это замечательно. А со стороны матери?

— Азарисы.

— Греческая ветвь? Неплохо, — покивал Северус, и кабинет опять погрузился в тишину.

— На нас напали врасплох, — негромко начал некромант после продолжительного молчания. — Мы жили в Праге, в уютном маленьком квартальчике. Я, родители и Люси. Меня тогда дома не было, так что рассказать могу только по воспоминаниям нападающих. Вернее того, что от них осталось, — болезненно усмехнулся Таши. — Несмотря на внезапность, отец успел выставить защиту, её хватило бы, чтобы отбиться от того отряда наёмников, который послали за нами.

Но тут пришёл он. Как нож сквозь масло прошёл сквозь все щиты. Сперва парой заклинаний буквально испепелил отца. Потом отрубил голову матери. Сестре заморозил сердце… — Маг сглотнул, судорожно вздохнул и продолжил. — Когда я вернулся, на месте дома был гигантский костёр из Адского пламени. Соседи пытались потушить его, но всё было тщетно. Я бросился внутрь, накинув щиты, сумел проскользнуть сквозь огненное кольцо. И он всё ещё был там. Я появился как раз в тот момент, когда ему удалось расколоть алтарный камень в подвале нашего дома, связанный с центральным алтарём в Поттер-мэноре. От меня он отмахнулся как от надоедливой мухи.

Выжил я только чудом. И тогда меня затопила такая ярость и ненависть, что вспомнить страшно. Мир будто выцвел, а трупы убитых отцом наёмников зашевелились и превратились в страшных человекоподобных тварей, которых я никогда ни до, ни после ни в одном бестиарии не видел. Они бросились на него, но он просто отшвырнул их в пламя. Потом выругался, глядя на меня, кинул Обливейт и исчез. Я тоже из последних сил аппарировал. А потом потерял сознание.

Таши на мгновенье замолчал, отпил из поданного Снейпом бокала и продолжил:

— Я до сих пор не могу понять, почему он не убил меня, ведь ничто не мешало ему сделать это. Тогда я очнулся где-то в Альпах с тяжёлым истощением и потерей памяти, неделю искал путь вниз, в долину, и ждал, пока магия восстановится. С гор спустился уже в Италии. Зашёл в ближайший филиал Гринготтса, где оказалось, что всё произошедшее — не сон, сейфы всех моих родных теперь принадлежат мне.

На выходе из банка меня задержал отряд гвардейцев. Переправили в Министерство магии Италии, опросили, проверили дар, оформили все документы, выдали гражданство и обязали в течение пяти лет получить кольцо колдомедика. Я не стал тянуть, сначала узнал всё что можно о своём даре, а потом при первой же возможности записался на курсы в Миланском Госпитале, где и встретил вас. А когда проснувшийся дар некромантии опять трансформировался, мне явилась Серая Леди и вернула память. И сказала, что ты поможешь отомстить.

Северус молча кивнул и глубоко задумался. Спрашивать, кто такой этот таинственный «он», не было смысла, Снейп знал только одного живого на тот момент мага, который обладал подобной мощью. Куда больше интереса представлял тот факт, что Дамблдор не тронул волшебника с проснувшимся даром некроманта. Это подпитывало множество догадок волшебника, но в то же время добавляло не меньше вопросов.

— И какое твоё настоящее имя? — уточнил зельевар наконец.

— Кассий Шон Поттер, — вздохнул юноша и горько усмехнулся: — Таши меня называла сестра, когда у неё молочные зубы выпали и она никак не могла выговорить «Кассий».

Снейп только взглянул на него с состраданием, но ничего говорить не стал. Никакие слова сейчас не могли сделать легче эту потерю.

— Занятное дело, — внезапно усмехнувшись, пробормотал зельевар. — Выходит, тебе кольцо Лорда подошло бы куда лучше, чем мне. Я-то не воспитывался как Наследник чистокровного семейства. Я, можно сказать, вообще не воспитывался. Если на то пошло, то ты был бы куда лучшим Лордом, чем тот же Сохатый. Вот уж кто о будущем рода и о его процветании заботиться в принципе не планировал.

— Джеймса не мне судить. В отличие от тебя, я не был с ним знаком, — задумчиво отозвался Таши, который почувствовал странное облегчение, оттого что сюзерен не стал показательно сочувствовать или развивать тему. — Что касается меня, то я тоже не воспитывался по строгим канонам. Они ушли в прошлое вместе c обычаем вендетты, войнами между родами до полного уничтожения и участием в магловских заварушках. Сейчас Наследников готовят больше к светским раутам, политическим интригам да финансовым махинациям. И не будь ты менталистом, тебе пришлось бы в этом серпентарии туго, а так… Сердце подсказывает, что настают далеко не мирные времена. И, как по мне, во главе рода сейчас должен стоять не светский кавалер, дамский угодник, дуэлянт, интриган или ещё Мордред знает кто, а боевой маг, который воспитывался не в роскошных покоях под слоем ваты, а в жесткой борьбе за кусок хлеба, а с ним и за своё место под солнцем.

— Военные времена сменяются мирными, — прикрыв глаза, медленно проговорил Снейп.

— Но кипучая энергия боевиков никогда не становится лишней, — с лёгкой улыбкой отозвался Таши.

— Боевики редко доживают до мирных времён, — бросил внимательный взгляд на собеседника зельевар. — И ещё реже оставляют зрелых наследников.

— Поэтому нужны преемники, которые достойно воспитают новых правителей, — согласно кивнул некромант, но тут же встрепенулся: — Стой, что?

Лорд, ничего не ответив, залпом выпил ещё один бокал и снова его наполнил. В кабинете повисла тишина, прерываемая лишь треском поленьев в очаге.

— Будь готов, что я в любой момент могу погибнуть, — негромко, но отчётливо прозвучал голос Снейпа. — Тогда на тебе повиснет род, Селеста в соплях из-за оборванной связи близнецов и вопрос наследования. Даже если я не отправлюсь в Серые Пределы в ближайшие два десятка лет, Наследником всё равно станет ваш сын.

— Ты уверен, что вариант с моим регентством возможен? — наконец спросил Таши глухо.

Молодому человеку отчаянно не хотелось вновь терять опору и оставаться наедине с большим миром. Даже не наедине, а во главе семейства, где самому придётся стать опорой.

— Я надеюсь, тебе вообще не придётся быть регентом, — вздохнул Северус. — Но это не нам решать. Ты должен быть готов. Постепенно я постараюсь передать вам дополнительные вожжи управления всем, что до сих пор ещё не перешло в цепкие ручки сестрёнки.

— Как давно ты это спланировал? — наконец поинтересовался Таши, на пару минут присоединившийся к сюзерену в уничтожении запасов элитного алкоголя.

— Когда узнал о существовании сестры.

— Ясно. — Юноша кивнул и глубоко задумался. — Я понимаю, почему ты не хочешь жениться сейчас. Но потом?..

— Слишком велика вероятность, что до этого «потом» я не доживу. К тому же я не принадлежу себе полностью. — Северус поморщился и потёр тонкий шрам на шее, которого раньше у него Таши не видел. — Вернее, совсем не принадлежу. В любом случае, всем известно, что члены нашего рода редко заключают браки рано и по расчёту, так что я могу продолжать вести холостяцкую жизнь ещё долгие годы.

Таши только вздохнул. Ему всё происходящее не внушало никакого энтузиазма. Но спорить с волей Лорда у юноши даже мыслей не возникало.

Снейп кивнул. Всё шло, как и должно было идти.

— Барти, ты помнишь, как тебя вытащил отец? — как-то невзначай поинтересовался Снейп за ужином.

Маг только закончил трёхдневное бдение в лаборатории, потом пропадал где-то ещё трое суток, а теперь вернулся в дом-под-скалой и, видимо, планировал задержаться здесь до конца каникул в Хогвартсе.

— Я так понимаю, тебя интересует практическая сторона вопроса? — Краучу говорить на эту тему не хотелось совершенно, но к вопросам и высказываниям сюзерена, пусть они и были на первый взгляд совершенно нелепы или неважны, относиться следовало серьёзно. — Насколько я понял, отец договорился о посещении родственника в Азкабане, взял с собой мать. Ему, как начальнику Департамента по магическому законодательству, пошли навстречу, разрешили свидание в камере. Пока охрана хлопала ушами, меня напоили Оборотным, мать тоже выпила, и нас поменяли местами. Я был практически не в себе, поэтому отец сказал, что жене плохо стало. А почему ты спрашиваешь?

— Да так, пытаюсь понять, может ли ещё кто-то сбежать.

— Ну чисто теоретически… — Крауч задумался. — Если обменять пленника на конвоира… Но там должно сойтись столько условий, что хоть за голову хватайся. Легче заменить одного из авроров на подмёныша под Обороткой, он должен будет прибыть вместе с новой сменой охраны. Они сменяются раз в две недели — дольше в Азкабане на добровольных началах никто не выдерживает. Подмена фальшивого заключённого на аврора должна состояться в последний день дежурства, и заключённый, выпив Оборотное, должен продолжить вести себя как аврор… Слишком сложно, едва ли кто-нибудь справится и сыграет достоверно.

— А если под Империо? — с интересом переспросил зельевар.

— Ну тут если взять под контроль и не выпускать, постоянно следя за мельчайшими деталями поведения, — с сомнением пробормотал Крауч. — Да и где ещё найдётся умник, согласный умереть вместо Пожирателя?

— Ну, если маг уже смертельно болен, а за эту задачку хорошо заплатят его семье…

— Может и сработать, — неуверенно отозвался Барти. — Но можно ведь и не так закручивать план. Кто-то может и спрятаться в лодке, в которой авроры к Азкабану приплывают. Хотя для этого плана придётся их подкупать, а это ненадёжно. Да и как он сможет две недели там жить незамеченным? А можно… Северус?

Снейп, как всегда, исчез, не прощаясь, оставив молодого волшебника думать над странными разговором.

— Барти, ты не видел кого-нибудь из Внешнего круга в Азкабане?

Этот вопрос прозвучал после завтрака на следующий день.

— Нет, их всех выше держали, — с сомнением нахмурился Крауч. — А что?

— Да так, пытаюсь понять, кто где сидит.

Снейп ловко развернул колоду карточек из своей картотеки, демонстрируя магу характеристики на самых полезных и разумных из бывших коллег.

— Дашь посмотреть? — с интересом взглянул на портреты волшебников Барти.

— Разумеется.

Зельевар положил карточки на журнальный столик и скрылся за переплетением лиан, закрывающих вход в соседнюю комнату.

— Я привязал к тебе отдельный счёт в Гринготтсе. — С этими словами вечером того же дня Снейп вернулся в дом-под-скалой.

Крауч взял поданную ему чековую книжку, посмотрел на золотые циферки на обороте обложки и присвистнул. Таких сумм в руках он ещё никогда не держал, даже когда отец выдавал карманные деньги на целый год в Хогвартсе.

— Что происходит, Северус? — Барти задал вопрос напрямую, бросив попытку разобраться в странностях сюзерена.

— Видишь ли, мне запрещено приближаться к Азкабану и любым образом облегчать положение его заключённых.

— Но на вассалов… — Крауч быстро уловил смысл.

— Правильно.

— И ты хочешь…?

— Я ничего не хочу. — Снейп всем своим видом демонстрировал, что не понимает, о чём его спрашивают, он вообще о погоде говорил.

— Я понял.

Барти сосредоточенно кивнул и развернулся к окну. Идея зельевара всё больше захватывала его. Он уже достаточно оправился, чтобы начать вновь интересоваться окружающим миром, а тут ему предлагали не просто разок сходить на Серебряную аллею, а заняться чем-то действительно сложным и ответственным. По сути, задач, подобных этой, он ни разу не решал за всю свою жизнь.

— Не обязательно брать магов, — словно в ответ на принятое решение, сзади прозвучал голос сюзерена. — Сквибы тоже подойдут.

Обернувшись, Крауч ладонью прихлопнул покатившуюся к нему по столу палочку. Поднял, вгляделся и замер. Обманка из Зонко, способная только выпускать искры из кончика.

— Гениально! От дементоров авроров защищают министерские артефакты, а больше им и незачем колдовать, если так подумать. А в заварушке никто и смотреть не будет, почему у аврора из палочки красные искры сыпятся. А если поработать с визуальным отображением и сменить его, к примеру, на луч Ступефая? Стоп, если сюда иллюзию запихнуть смогли, то и настоящие заклинания можно попробовать, если накопитель прикрутить!

Барти обернулся, но Снейпа, как всегда, на месте уже не было.

Глава 25. Звёздный час

Возвращение Снейпа в Хогвартс сложно было назвать радостным событием. Он появился там накануне прибытия Хогвартс-экспресса в компании ученицы, захватив её из каморки в Лютном, в которой та проводила каникулы. Изначально маг собирался забрать её в Коукворт, но Санди внезапно проявила настойчивость и решила вернуться в родной угол на Рождество.

Встречала Снейпа она с красными глазами и мрачной решительностью во взгляде. Девочка ничего не говорила, но волшебник видел, что зимние каникулы в Лютном прошли совсем не так, как ей хотелось. Санди чувствовала себя потерянной и лишней везде — и в Хогвартсе, и дома. Поэтому, когда Снейп безапелляционно заявил, что все последующие каникулы она будет проводить в его доме, возражений не последовало.

В этом триместре Северус планировал заниматься с Санди не только в области зельеварения. Следовало научить девочку, как держать себя в обществе, показать ей пласт бытовой магии, которая могла значительно облегчить жизнь, открыть для неё моду и косметику… В общем, самостоятельно этим заниматься Снейп не собирался, поэтому пришлось с помощью Нарциссы искать и нанимать подходящую на роль воспитательницы волшебницу, коей оказалась мадам Сейр, достаточно известная в высоких кругах преподавательница хороших манер. Занятия с ней должны были проходить раз в неделю по выходным, а оставшийся выходной Снейп решительно занял собой и походами в Запретный лес. Будущий Мастер зельеварения должен был уметь не только использовать приобретённые ингредиенты, но и собирать их самостоятельно. Поэтому Санди ждали утомительные блуждания по буеракам и заучивание всех вариантов влияния атмосферных и астрономических явлений на растительные и животные ингредиенты разных видов. Узнать ей об этом предстояло в самом ближайшем будущем, а пока зельевар поставил себе целью собрать ученице гардероб и приобрести все необходимые мелочи. Разумеется, самостоятельно этим заниматься было бы нелепо, поэтому тут в дело вступала мадам Сейр. Она ждала их к условленному времени в «Кэррингтон и Ко».

Судя по всему, Санди уже не раз бывала на Тёмной аллее, и сейчас она осторожно оглядывалась на редких прохожих, стараясь держаться ближе к стенам, пока Снейпу это не надоело и он не взял её за плечо, ведя рядом с собой. Когда колокольчик над дверью в магазинчик звякнул, приветствуя вошедших посетителей, девочка ощутимо вздрогнула.

— Добрый день, мадам Сейр, — безошибочно найдя глазами стройную даму средних лет, Снейп вежливо поклонился. — Позвольте представить вам мою ученицу, Санди Смитт.

— Добрый день, Мастер Снейп. — Голос у женщины оказался негромким и очень мягким. — Рада знакомству, мисс Смитт.

Улыбка, обращённая к девочке, преобразила строгое лицо мадам Сейр. Эмоции, которые она испытывала к новой воспитаннице, были удивительно тёплыми и искренними. Да, эта волшебница действительно прекрасно подходила. Снейп напомнил себе поблагодарить потом Нарциссу.

— Санди, мадам Сейр любезно согласилась помочь мне в твоём обучении, — пояснил на удивлённый и чуть испуганный взгляд ученицы зельевар. — Я счёл неуместным лично преподавать тебе особенности женского этикета, основы моды, риторику и прочие науки, необходимые девушке в светском обществе. Если мадам Сейр сочтёт нужным, я присоединюсь к твоим занятиям, но базу ты освоишь с ней. А пока я прошу вас заняться составлением основы твоего будущего гардероба, а сам, с вашего позволения, вас оставлю.

— Хорошо, — прошептала Санди, опуская глаза. Её пугала неизвестность и совершенно незнакомая ситуация, но это же и интриговало, заставляя сердце замирать в предвкушении чего-то неизведанного и прекрасного.

— Мадам Сейр, я позволил себе набросать краткие пожелания к обязательным предметам гардероба. Уверен, вы всё учли, но акцентировать внимание на необходимых мелочах мне показалось важным.

— Разумеется, мы постараемся принять во внимание всё, — ничуть не удивившись, кивнула волшебница, забирая список. — Думаю, нам хватит двух часов, чтобы закончить.

— Великолепно. Надеюсь, вы не откажетесь после этого составить нам компанию за обедом?

— Благодарю за приглашение, Мастер Снейп.

— Тогда не стану вас далее задерживать. Всего доброго.

— Всего доброго.

Выйдя из магазинчика, Снейп поспешил по своему обычному маршруту в поисках новых книг. С первой своей прогулки после Азкабана список интересующих волшебника трудов значительно расширился. Теперь лавочники и старьёвщики готовили для него тома не только по зельеварению, но и по колдомедицине, ритуалистике, артефакторике, истории и химерологии. Не отказывался зельевар и от книг других направлений, если они внезапно оказывались достаточно интересными. Находить такие для менталиста не составляло труда — достаточно поверхностно пролистать память продавца, чтобы узнать ассортимент и новые поступления, а потом задать пару наводящих вопросов.

Через два с половиной часа Снейп вновь стоял перед дверями маленького магазинчика. Три стопки книг отправились в его кабинет в особняк Снейков, магу предстояло каждую прочесть и дважды скопировать в загодя приобретённые пустые заготовки. Оригинал отправлялся в библиотеку Снейков, а копии — в дом-под-скалой и замок Принцев. Библиотеки следовало пополнять, а что-то и вовсе восстанавливать с нуля.

— Приветствую, Мастер Снейп. Вы как раз вовремя, мы почти закончили, — поприветствовала вошедшего мага мадам Сейр. — Не желаете ли взглянуть на результат?

— О, не стоит, я полностью доверяю вашему опыту и вкусу, — поспешил Северус отклонить предложение, которое грозило затянуть их визит в «Кэррингтон и Ко» на неопределённый срок. К тому же то, что Снейп увидел в мыслях волшебницы, полностью соответствовало его представлению о гардеробе скромной юной леди.

Оплатив заказ, Снейп повёл своих спутниц на Серебряную аллею — ресторанам на Тёмной он справедливо не доверял. Загодя заказанный столик оказался ожидаемо свободен, несмотря на час пик, и волшебники расположились у большого панорамного окна, выходящего на аллею. Следующие сорок минут Снейп и мадам Сейр наслаждались лёгким ничего не значащим разговором, а Санди изо всех сил пыталась не посрамить честь учителя, судорожно вцепившись в вилку и невпопад отвечая на вопросы. М-да, тут действительно было, над чем работать.

Распрощавшись с волшебницей, зельевар в сопровождении ученицы вновь вернулся на Тёмную аллею. Им предстояло приобрести ещё кое-что.

— Добрый день, Мастер.

— Добрый день, Мастер Снейп. С чем к нам пожаловали?

— Ученице палочку подобрать.

— Похвально, похвально. Что ж, начнём с контракта. Чудесно, давайте сюда. Теперь, юная мисс, мне нужно, чтобы вы слили в этот накопитель толику своей энергии. Вот так, благодарю. Пару секунд, позвольте.

Блишвик, на удивление позитивный и энергичный, унёсся в подсобные помещения и через пять минут вернулся, огорчённо качая головой.

— Сожалею, но палочку для вас я ещё не изготовил. Но у меня есть несколько интересных составляющих, которые подошли вашей энергии. Надеюсь, после следующего Белтайна вы сможете снова посетить мою лавочку.

— Ну нет так нет, — Снейп ничуть не расстроился. — Тогда мы хотели бы приобрести чехол с расширением и набор для ухода за палочкой.

— Конечно, разумеется. С вас двадцать три галеона.

— И зачем было это всё? — недовольно проворчала Санди, подавая учителю чашку с чаем.

Благодарно кивнув, тот отпил глоток и откинулся на спинку глубокого кресла, глядя в пламя камина.

— Ты должна понимать, что после окончания обучения твой статус изменится. Мастеров-зельеваров в Британии на данный момент только двое, и едва ли в ближайшем будущем нас ждёт существенное пополнение. Так что ты будешь в центре внимания, и готовиться к этому следует начинать уже сейчас.

— Какая разница? — глухо спросила Санди, отставляя в сторону чайник и резко оборачиваясь к собеседнику. — Какая разница, если я всё равно член ковена? Вы думаете, Падре позволит кому-то из нас вести свободную жизнь? Ездить на конференции по зельеварению, посещать светские вечера, просто быть достаточно известными личностями?

— Если ему это будет выгодно, то да, — невозмутимо отозвался зельевар на взволнованную речь ученицы.

— А ему будет это выгодно?

— Определённо. К тому же, будь уверена, благодаря статусу моей ученицы ты уже достаточно известна. Прятать тебя на Тёмной после завершения ученического контракта будет по меньшей мере недальновидно.

— Хорошо, — слизеринка кивнула, пусть и всё ещё с сомнением, — но тогда почему дополнительные занятия начинаются только сейчас?

— Потому что первые полгода я к тебе присматривался, выбирал темп занятий, разрабатывал программу и в остальном по мелочи. Но самое главное — у меня просто не было на это времени.

— Вы не знаете, кто это? Чем-то мне знакомо его лицо.

— Судя по всему, какой-нибудь учёный, раз декан заинтересован в беседе с ним.

— Может, новый преподаватель? Обещали же Трелони заменить и принять в преподавательский штат педагогов по этикету и артефакторике.

— Это Стивен Айк, — негромко прокомментировала Санди, не выдержав утомительных пересудов во время первого завтрака второго триместра. — Маглорожденный, закончил Равенкло, подаёт большие надежды. Судя по всему, его Флитвик в ученики взял.

— Маглорожденный? — пара девушек демонстративно скривились. — А ты откуда знаешь?

— Он с профессором Снейпом работал.

Санди ещё в прошлом триместре постаралась найти и изучить все публикации учителя, пусть добрая половина из них была абсолютно ей непонятна. Совместная статья Снейпа и Айка как раз относилась к категории читабельных, так что была изучена с особым тщанием.

Проигнорировав любопытные и удивлённые взгляды однокурсников, которые привыкли, что Смитт даже глаза не поднимала в их присутствии, слизеринка подняла лицо к потолку. Звёздные переливы над головой всегда завораживали её и помогали отрешиться от действительности, но сейчас этот способ не сработал — иллюзорное небо закрыли десятки сов, разносящих утреннюю почту. Раздражённо вздохнув, Санди опять уткнулась в тарелку. Ей письма никто не писал и посылок не отправлял, максимум — указания от Падре, появляющиеся в зачарованной шкатулке.

С гриффиндорского стола послышались азартные крики — пара огромных филинов, влетевших последними, с трудом несли по воздуху большой прямоугольный свёрток. Провожаемые любопытными взглядами птицы направились к преподавательскому столу и сбросили посылку аккурат над головой Снейпа. Санди вздрогнула, а зельевар и не дёрнулся, когда даже на вид тяжёлый свёрток плавно спланировал на стол перед ним.

Неторопливо просканировав посылку и развернув изумрудную обёртку, волшебник сперва вытащил оттуда записку, заставившую его нахмуриться, а потом большую тяжёлую книгу, название которой разглядеть Санди не удалось. Откинув обложку, маг погрузился в чтение под заинтересованными взглядами коллег и внимательным — Дамблдора.

Смитт впервые видела, чтобы на лице учителя проступали столь яркие эмоции. Сначала задвигались желваки, брови нахмурились, а страницы замелькали под пальцами. Бегающий по строкам взгляд внимательных глаз, казалось, вот-вот заставит бумагу дымиться. Не хотела бы Санди оказаться под прицелом этих чёрных туннелей. Как и остальные слизеринцы, она напряглась в ожидании взрыва… Но того не последовало.

Декан внезапно полностью успокоился и даже фыркнул что-то неожиданно добродушное. Слизеринцы облегчённо выдохнули, а директор чуть разочарованно отвёл взгляд. Санди не поняла причину такой реакции Дамблдора, но на всякий случай запомнила её. Остальным до этого не было дела, однокурсников больше заботило содержание книги, присланной декану.

Кое-кто уже с намёком поглядывал на Смитт, у которой было больше всего шансов всё разузнать, но стоило девушке пробормотать, что ей жизнь дороже, взгляды слизеринцев резко поскучнели. Санди лишь внутренне усмехнулась — узнать-то она узнает, вот только никому не расскажет. Любопытство действительно уже чуть ли не чесалось, и удовлетворить его хотелось неистово, но вот трепаться о полученной информации и в самом деле было смертельно опасно.

«— Какая красота!

Лайли направила свою белоснежную лошадь к вершине холма и с восторгом оглядела окрестности. Септимус в то же время любовался ею — золотые волосы девушки сияющим ореолом окружали её лицо и сверкали в лучах солнца, в сапфировых глазах отражалось небо, грудь вздымалась после быстрой скачки, а лицо лучилось восторгом.

— Это сады Магической Академии, — негромко произнёс Снейк, не отводя глаз от возлюбленной. — Супруга ректора обладает даром герболога, эти сады — её творение.

— Я бы никогда не увидела их, если бы не ты! — Сияющий взгляд прекрасной Лайли обратился к её спутнику и наполнился искренней благодарностью, тут же сменившейся сомнением и тревогой. — Септимус, душа моя, ты уверен, что твои родственники и друзья примут меня? Я ведь не обладаю магией.

— Лайли, сердце моё! — пылко воскликнул Снейк. — Твоя красота и доброта могут затмить любой магический дар!»

— Ч-что это? — только и пробормотала Санди, откладывая книгу в сторону и косясь на неё, как на ядовитую змею.

Сейчас она уже почти жалела, что поддалась искушению и заглянула в томик, так призывно сверкающий яркой обложкой на столе учителя.

— Типичное женское романтическое фэнтези. — Голос Снейпа заставил девушку подпрыгнуть. — Дрянь, да и только. Никакой изюминки, избитый сюжет, картонные персонажи. Хотя для магического мира новаторски.

— А для магловского?

— Для магловского — мусор, никто и не взглянет. Стоит всё же признать, что маглы в приключенческой, романтической и даже научной литературе давным-давно обошли магов.

— А почему главный герой… — Санди замялась.

— Так похож на меня? — насмешливо уточнил Снейп. — Потому что горе-писательница использовала мою биографию в качестве отправной точки для произведения. И для того, чтобы так всё исковеркать, нужно было иметь особый талант, признаю.

— И что теперь?

— А почему что-то должно измениться? Ну появится в головах у малолетних представительниц прекрасного пола новый тип романтического героя, ну попробуют особо мудрые юноши снова прощупать меня на прочность. Пара демонстративных разносов — и дурь из голов и тех, и других быстро выветрится.

— Вы считаете? — недоверчиво нахмурилась Санди.

— У меня большой опыт, — невесело усмехнулся волшебник в ответ.

«Юношу окутала тьма, такая же непроглядная, как горе и отчаяние, что испытывал он сам. Она не позволяла видеть, слышать или ощущать запахи. На мгновение волшебнику показалось, что он совсем перестал дышать. Внезапно во тьме послышался голос.

— Живым не место здесь. Зачем ты пришёл?

Голос был таким же холодным и пустым, как и тьма вокруг.

— Я пришёл за своей возлюбленной, прекрасной Лайли! — пылко воскликнул Септимус.

— Смерть не отдаёт своего.

— Но может обменять — так написано в древних книгах!

— И что ты можешь предложить? — в холодном голосе проскользнул едва заметный интерес.

— Взамен на жизнь возлюбленной я отдам тебе своего врага! Я нашёл его и заключил в магическую ловушку, откуда ты можешь забрать его!

— Этого мало, — голос похолодел.

— Я отдам тебе свою волшебную палочку, это самое дорогое, что у меня есть!

— Мало!

— Я сварю тебе зелье, которое принесёт свет в твои покои! Я заключу в него свет моей любви к Лайли, и он будет вечно сиять для тебя!

— У тебя есть три дня».

Снейп откинул книгу в сторону и минуту, не двигаясь, сверлил её взглядом, пока кончики страниц не начали дымиться. Резко отведя взгляд, волшебник зло выдохнул сквозь зубы и процедил:

— Играемся, да? Мстим? Как мелочно, право слово.

Описания из книги всё больше наталкивали его на мысли о том, что миссис Аккерли не сама придумала книгу или, по крайней мере, её финал. Кто-то по-женски обидчивый определённо помог. Сном там вещим или вдохновением несвоевременным.

«Очнувшись в центре ритуального круга, волшебник вскочил и бросился в лабораторию, не обращая на боль в замёрзшем на каменном полу теле. Три дня и три ночи он бился над зельем, вливал в него магию, проводил ритуалы, накладывал сложнейшие заклинания, добавлял невероятно редкие ингредиенты, и в самом конце зелье стало достаточно сильным, чтобы удержать в себе силу Патронуса Септимуса, в который тот вложил всю свою любовь к прекрасной Лайли.

Слетев по каменной лестнице, фигура с крыльями плаща за спиной и сияющим огнём в руке вступила в ритуальный круг. Связанный граф Вайлди лежал рядом совершенно неподвижно, напоенный напитком Живой Смерти. Волшебник не собирался отказываться от своих слов и был готов отдать жизнь врага взамен на жизнь возлюбленной.

Вновь проводя ритуал, Септимус не мог унять восторга. Всего через мгновение он увидит прекрасную Лайли!

Сжав наконец её пальчики в своих руках, волшебник не сдержал слёз. Девушка была всё так же молода и неотразима, как в тот день, когда они виделись в последний раз. Зельевару внезапно стало неловко — как он, с посеревшим после трёх бессонных ночей лицом, серебряными нитями в волосах и шраме, пересекающем бровь, оставленным подлым графом Вайлди, может встать рядом с этим прекрасным созданием?

Но все его сомнения и страхи растворились, стоило Лайли распахнуть возлюбленному объятья и прижаться губами в горячем поцелуе.

Свадьба запомнилась королевству на долгие годы, и почтенные кумушки даже спустя тридцать лет вспоминали, как погуляли на празднике. Праздник почтила своим визитом даже королевская чета, король с королевой благословили молодых, и те жили долго и счастливо до конца своих дней».

Брезгливо скривившись, Снейп хотел было швырнуть книгу в камин, но передумал.

— И жили долго и счастливо, — ядовито передразнил он. — С личем, ага. Не могут мёртвые вернуться к живым, не могут! И ведь найдутся же идиоты, которые решат повторить этот фокус. Понятно, что у них ничего не получится, но ведь могут сдуру и тварь какую-нибудь призвать! Разгребай потом…

Следующие дни оказались для Снейпа непростыми. Значительно увеличилась учебная нагрузка — кружок для дополнительных занятий по зельеварению отъедал немало времени и нервов. Нервов — потому что пятикурсницы действительно восприняли только вышедшую, но уже невероятно нашумевшую книгу «Любовь и смерть», по крайней мере первую её часть, за достоверную биографию декана Слизерина и одновременно за руководство к действию.

Кто-то сочувственно косился, кто-то желал отогреть замёрзшее сердце зельевара на своей груди, кто-то пытался насмешничать. Масла в костёр подливал Флитвик со своими вечными шутками и, как ни странно, Слизнорт. Последний не упустил шанса вылить на голову бывшего ученика ведро отборных помоев, и находились те, кто ему верил. Но самой непонятной и неприятной частью обитателей Хогвартса стали молодые романтичные дуры, которые на полном серьёзе обвиняли Снейпа в том, что тот не пошёл на сделку со Смертью для спасения любимой, как это было описано в книге.

Гилдерой, напротив, истекал желчью и ядом, не способный простить Снейпу столь бурный всплеск популярности. От Флитвика зельевар узнал, что юное дарование оставило свои привычные закидоны и теперь вдохновенно кропает книгу про себя любимого. Северус даже цеплять Локхарта стал меньше, движимый робкой надеждой, что творчество этого павлина перекроет роман мадам Аккерли. К несчастью, пока до этого благословенного момента было ещё очень и очень далеко, а нервы зельевара уже не выдерживали.

Лорд Аккерли прислал письмо с официальными извинениями и предложил изъять весь тираж из продажи, но Снейп только махнул рукой. Едва ли бы это помогло. Стаи сов каждое утро приносили ему всё больше и больше писем и посылок с гневными, удивлёнными, восторженными и негодующим отзывами. Волшебник медленно зверел и всё чаще сбегал в Малфой-мэнор жаловаться на жизнь. Люциус только посмеивался и пытался расшевелить друга, за что Северус был волшебнику благодарен. Как и за посылку, которая только на сутки опередила статью в Пророке и презентацию книги во Флориш и Блоттс. Если бы не этот подарок от Люциуса, было бы намного хуже.

Положение волшебника усугублялось тем, что отдых в доме-под-скалой перестал быть таковым, как только Барти основательно взялся за новое задание. Ради этого даже были отложены исследования рунного круга и сокращено время на разработку ритуалов. Стоило Снейпу появиться во втором кольце Запретного леса, его тут же находил Крауч с отчётом о проделанной работе и безумным энтузиазмом в глазах.

— Найти в Аврорате нужных людей, оказывается, не так-то просто. Мне понадобилось две недели работать, чтобы отыскать выход хотя бы на один отряд охраны Азкабана, и в нём, как назло, нет подходящего человека!

— Северус, я нашёл! Прекрасный отряд, терпеть не могут начальство и готовы на всё за деньги. Думаю, они согласятся по очереди отсиживаться по домам, меняясь местами с заменой.

— Это не Аврорат, а дурдом какой-то! Представляешь, даже подчинять никого не пришлось, достаточно было подкупить — они и клятвы дали, и на всё согласились!

— Кошмар, у них нет доступа выше четвёртого этажа, а Внутренний круг весь на седьмом. Туда вообще никому доступа нет, кроме дементоров, проверяющих и коменданта. А тот в Азкабане бывает раз в год, да ещё и в компании проверяющих — всех не подкупишь. Сомневаюсь, что их можно будет по-тихому вытащить.

— Жалко, маглы не подходят, их никакие артефакты от дементоров не спасают. А сквибов подыскивать слишком долго. Но на парочку я уже вышел! Северус, только для этого нужно Оборотку как-то модифицировать, я не уверен, что она будет как требуется работать со сквибами.

Вот так Снейп и обрёл новое направление исследований, будто ему старых не хватало. Исследование одного только Оборотного, которое являлось отражением ритуала «iki yüz» и маскировочного артефакта, заняло зельевара надолго. К зелью у него была масса вопросов.

Что будет, если добавить в Оборотное частичку своего тела и выпить? А часть тела магического животного? Часть тела своей анимагической формы? А если чужой? А если взять волос трёхлетней давности? Или частичку тела мёртвого человека? Что будет, если напоить Оборотным животное? А сквиба? А магла? Появляются ли побочные эффекты при длительном использовании? Ну и классическое — а что там с беременностью? И ещё десятка два вопросов и теорий.

Как ни странно, ответов у Мастера зельеварения не было, Магистр Борджиа ни разу глубоко не затрагивал эту тему, а Хог особо ей не интересовался, так что Снейпу предстояло либо закопаться в книжные завалы, либо исследовать всё самому. Уже привычным способом затолкав паникующий отдел мозга, отвечающий за планирование, поглубже в подсознание, волшебник смело выбрал второй вариант.

Спустя месяц исследований Северус смог смело ответить на большую часть вопросов. Оказалось, что Оборотное зелье оказалось модификацией другого зелья, которое оказалось калькой с «iki yüz», который в свою очередь был урезанной копией с ритуала для контроля внешности метаморфа, который оказался заменой врождённого контроля метаморфа. Сложная цепочка, да. Маскировочный артефакт оказался лишь её побочной ветвью, как и зелье для перерождения домовиков и придуманный на его основе Селестой и доработанный Снейпом состав для изменения внешности.

С каждой модификацией ритуал, а затем и зелье тратили всё меньше энергии, зато и функционал урезался. Оборотное зелье в итоге было способно менять тело только на физическом уровне, не затрагивая иные планы. Происходило это по тому же принципу, что и при трансфигурации, так что внезапная беременность магам не грозила. Более того, даже серьёзные раны можно было исцелить, выпив дополнительную порцию зелья — оно вновь возвращало физическую оболочку волшебника к полному соответствию с донором частицы тела. Разумеется, это действовало, только если раны были немагическими и не успевали ещё отразиться на ауре.

К слову, частица для добавления в состав обязательно должна была принадлежать любому живому материальному существу. А вот действовать зелье могло лишь на магов и волшебных созданий, для сквибов уже требовалась серьёзная модификация и вливание больших доз энергии, а для маглов состав и вовсе оказывался чистым ядом.

Основная проблема действия Оборотного состояла в изменении массы. Оно восполнялось вложенной при варке энергией лишь на сотню процентов или около того. То есть волшебник мог превратиться в человека в два раза тяжелее или, наоборот, легче себя, но не более. Если разница превышалась, то тело трансформировалось лишь частично, создавая чудовищные мутации, которые не так-то просто и лечились.

Самым интересным в Оборотном была связь, которую создавало зелье между тем, кто его пил, и тем, чей образ он принимал. Связь создавалась на момент добавления части тела в состав, и не имело значения, когда реципиенту вырвали клок волос или отпилили ноготь. Именно поэтому нельзя было использовать части тела мертвецов. Поэкспериментировать с аниформами и побочными эффектами от длительного применения Снейпу ещё не удалось, но и того, что он успел, хватило для планов Барти.

Вручив обрадованному вассалу большой котёл модифицированного для сквибов Оборотного и россыпь флаконов с обычным составом с увеличенным временем действия, зельевар со спокойной душой переместился в свой кабинет в особняк Снейков. Ему не терпелось оторваться от котла и погрузиться в мир книг. Недавно купленные тома определённо не следовало тащить в Хогвартс, где полноправным хозяином всё ещё оставался Дамблдор.

Причиной этому были, во-первых, три великолепных тома философских размышлений на тему насквозь запрещённой в Британии химерологии. Автор, живший две сотни лет назад, ничего толкового не писал, но его серьёзные рассуждения насчёт морали, нравственности и, главное, эффективности невероятно Снейпа забавляли. Тем не менее, Дамблдор едва ли понял, если бы обнаружил такое в Хогвартсе. А если бы и понял, то новый рычаг давления на себя ему в руки зельевар всё равно давать не собирался.

Второй причиной, по которой книги не следовало тащить в замок, была тонкая брошюрка, изданная три десятка лет назад. Единственной её ценностью было то, что написана брошюрка была на гоббледуке. Снейп понятия не имел, как торговцу удалось заполучить памятку для работников Гринготтса, но отказываться от такого интересного экземпляра не собирался.

Гоббледук интересовал Северуса давно. Волшебник уже освоил десяток инфокристаллов из раздела иностранных языков библиотеки Принцев. Начал с наиболее современных языковых моделей — французского, немецкого, испанского и ряда славянских диалектов, дальше в очереди стояли их древние версии, затем азиатские языки, а после них Снейп желал разобраться с языками иных рас.

Среди содержимого скудной кучки инфокристаллов из последней категории в закрытой секции библиотеки был лишь язык морского народа, примитивные говоры пикси и фей, гоббледук и парселтанг. Общаться со змеями волшебник никакого желания не имел, морской народ под водой мог понять любой, фей Снейп понимал и так, а вести переговоры с пикси и вовсе не входило в его планы. Оставался гоббледук.

Проблема состояла в том, что даже для современных человеческих языков Северусу требовалось довольно длительное время отрабатывать произношение и написание, разбираясь в нюансах и вбивая и то, и другое на подкорку. Но, помимо этого, каждый новый язык самую малость, но менял разум самого Снейпа, трансформировал ассоциативные цепочки, предлагал новые шаблоны мышления, вводил в совершенно новые культурные и социальные модели. Волшебник даже представить не мог, что будет, когда он на должном уровне освоит древние языки, а уж как на нём отпечатается гоббледук, предсказать было и вовсе невозможно.

Но Снейпу этот язык нужен был позарез. Связанно это было с пресловутым портальным кругом в доме-под-скалой. Стоило Листику начать распутывать корни, оплетающие сложнейшее рунное полотно, как из-под них выглянули словно истекающие вязкой нефтью знаки гоббледука, выписанные поверх изначальных рун. Дриаде удавалось блокировать их действие, но тогда и контроль над порталом практически полностью оставался на ней. Девочка же желала передать его Снейпу полностью, а для этого необходимо было устранить её воздействие.

Выходил замкнутый круг, и зельевар надеялся, что разомкнуть его мог помочь гоббледук. Он совсем недавно научился вытягивать из инфокристаллов информацию не полностью, а по частям, поэтому надеялся, что сможет отслеживать и контролировать все изменения в сознании, которые обязательно будет создавать изучение языка совершенно иной расы. Учиться Снейп решил во время сна и ради этого даже решил спать не одну, а пять ночей в неделю, скрепя сердце урвав это время из отведённого на эксперименты.

За первую ночь с информационным кристаллом в кулаке волшебник понял одно — гоблины совершенно не такие, как люди и маги. У него уже был опыт изменения сознания для общения с иными существами и расами — с Хранителями источников Запретного леса, например, или феей Лу. Но там Снейп хотя бы предполагал, чего ожидать, да и контакты были непродолжительны, а теперь его словно с головой окунули в калейдоскоп совершенно непривычных и непонятных образов, часть которых полностью противоречила его знаниям и представлениям о мире.

Северус с трудом разбивал поступающий поток информации на части, выделяя для сохранения этих данных отдельную область в сознании, чтобы не смешивать и не рушить опорные струны собственного разума. Единственное, что пока смог выцепить Снейп о самом языке, было то, что язык — изолирующий. Проще говоря, слова в нём состояли лишь из одной морфемы — корня. Никаких приставок, суффиксов и окончаний. А способом записи слов логично оказались руны или иероглифы, но это волшебник и так уже знал.

Произношение давалось человеческому речевому аппарату с трудом. Отсутствие смягчений и обилие грубых скрипучих и рычащих звуков, которые до этого Снейп никогда не пытался произнести, заставляли волшебника терять голос, повторяя раз за разом простейшие слова и звуки. Но не меньше, чем язык, у Северуса ломался мозг.

В гоббледуке было больше сотни обозначений для разной степени родства, десятки разнообразных статусов и обращений к собеседнику, своя собственная хронология и история, специальная система финансовых обозначений, тысячи совершенно новых фразеологизмов и столько же новых специализированных терминов для горного дела и сопутствующих ремёсел. Кроме прочего, гоббледук имел две основные вариации и десятки клановых диалектов.

Нижним гоббледуком пользовались жрецы, правители, официальные лица, учёные и прославленные Мастера, а верхний использовался больше в разговорной речи и скорописи простонародья. Да-да, верх и низ для гоблинов имели совершенно противоположные сакральные значения, чем для людей. И это было всего лишь малой толикой из того списка различий, которые каменной стеной стояли между человечеством и расой гордых подземных жителей.

При изучении гоббледука становилось ясно — гоблины считали волшебников своими исконными врагами. Да, больше двух веков перемирия сделали своё дело, но слово «человек» до сих пор было ругательством среди зеленошкурого народца. Обмануть, подвести, кинуть доверчивого и глупого волшебника — всё это было делом чести для гоблинов. Сейчас Снейп просто тихо радовался, что свёл связь со своими поверенными к минимуму и большую часть глобальных финансовых вопросов перевёл на себя и сестру.

Да, гоблинов Северус стал понимать гораздо лучше, а вот с пониманием их магии пока были проблемы. Зеленошкурые использовали, в основном, рунную и ритуальную магию и были невероятно хороши в артефакторике. Для воздействия на рунный круг использовались все три — знаки гоббледука были вписаны в рунное полотно, кое-где в камень были вбиты артефакты-клинья, а поверх всего ощущался след давно проведённого ритуала.

Разбирательство со всем этим Снейпу пришлось отложить — приближалась свадьба сестры. Сам брачный ритуал собирались провести в узком семейном кругу, а вот празднование необходимо было устроить пышное и торжественное. Селеста стонала, жаловалась, но от организации праздника увиливать не пыталась. Маэстро в этот раз решили не привлекать, так что хлопот у всех был полон рот.

Глава 26. А годы проходят, всё лучшие годы...

Ведя сестру под руку по коридору, образованному среди рядов гостей, Северус с лёгкой тоской бесконечно мудрого и старого создания смотрел на бледного Таши, неподвижно стоящего на противоположном конце главного зала замка Принцев. То, насколько Таши и Селеста любили друг друга, как по-юному были увлечены, было очевидно даже слепому. И сейчас Снейп, пожалуй, впервые за время, проведённое в этом мире, пожалел о том, что ему вряд ли выпадет возможность испытать что-либо подобное.

Формальные вопросы, искренние ответы — официальная часть бракосочетания быстро пришла к концу. Финальной точкой стал обмен кольцами, после чего стоящих поблизости гостей ослепило вспышкой магии, окутавшей молодожёнов и рассыпавшейся по залу лепестками ярко-синих ирисов и белоснежных хризантем. Последовавшие танцы и банкет промелькнули яркой вспышкой и пропали, оставив в бальном зале лишь трёх Принцев и довольную Кробхдерг, гоняющую по полу рассыпанные цветочные лепестки.

Подхватив на руки заметно подросшую за прошедшее время кошку, Снейп кивнул смущённым молодым волшебникам и вышел из зала. Сейчас им не следовало мешать.

Волшебник постарался отгородиться от сестры всевозможными ментальными щитами, чтобы не смущать, и направился в свой кабинет. Руки оттягивала Кро, уже доросшая до размера взрослой немецкой овчарки. Сейчас хранительница изображала из себя неодушевлённый предмет и не шевелилась, давая Лорду уйти в свои мысли.

В кабинете волшебник опустил кошку на стол и потянулся к нижнему ящику с Огневиски, но передумал и предпочёл заняться опять накопившейся корреспонденцией и деловыми документами. Закончил за полночь, а тут и черновик статьи о празднике подоспел. Отправив проверенный вариант рукописи с выбранными фото обратно в редакцию журнала, маг переключился на начавшие поступать благодарности гостей. В общем, утро все Принцы встречали невыспавшимися.

Молодожёны спустились из своих покоев лишь к обеду. Окинув внимательным взглядом покрасневшую и смущённую сестру, Снейп отложил приборы и поспешно достал палочку. Набросив на Селесту несколько диагностических, зельевар вскочил и, не обращая внимания на удивлённые взгляды молодых волшебников, бросился в комнату с родовым гобеленом.

— Поздравляю, у вас будет мальчик, — огорошил молодожёнов Снейп, вернувшись в обеденный зал. — Как назовёте?.. Таши? Селеста? Ох, Мерлин, что за непрочная молодёжь пошла! Энервейт! Энервейт! Да очнитесь вы, подумаешь, ребёнок…

Шум, поднятый свадьбой, ещё длительное время не утихал. Кто-то с остервенением рылся в прошлом молодых, пытаясь понять, кто родители Таши и кто он вообще такой, как росла Селеста, когда успела получить статус Мастера, кто экзаменовал и кто был учителем; кто-то завидовал тем, кому удалось попасть на празднество; кто-то с удовольствием теоретизировал на тему вероятной женитьбы Лорда Принца.

Но спустя три месяца с небольшим эту свадьбу затмила другая — Элфинстоун Урхарт брал в жёны Минерву Макгонагалл. Скромная церемония в самом начале летних каникул, на которую Снейп совершенно неожиданно для себя оказался приглашён, поразила его обилием родственников со стороны невесты. Кажется, клан Макгонагаллов прибыл в Хогвартс в полном составе, заполонив Большой зал ярко-красной клеткой многочисленных килтов. Счастливая Минерва словно сбросила вечную маску строгой учительницы и теперь искренне веселилась наравне с эмоциональными родственниками.

Само бракосочетание проходило над алтарём в Хогвартсе и было со всех сторон освещено в «Ежедневном Пророке». По словам Скиттер, счастливые молодожёны вместе поселились в огромных покоях декана Гриффиндора, решив оставить домик Урхарта в Хогсмиде одной из многочисленных кузин Макгонагалл.

Снейп знал, что Урхарт вышел на пенсию и решил податься в преподаватели юриспруденции в Школе Чародейства и Волшебства. Его новоиспечённая супруга сразу же принялась подыскивать другого заместителя для директора, чтобы освободиться хотя бы от одной должности, но тут встал на дыбы Дамблдор, и ведьме пришлось отступить. Элфинстоун подобного, разумеется, стерпеть не смог и тут же влез в конфликт. После короткого разговора по душам всё осталось на своих местах, а Светлейший принялся нехорошо поглядывать на новоиспечённого профессора. Снейпа тут же одолели подозрения, что недолго Макгонагалл осталось до почётного статуса вдовы.

Но время шло, а Урхарт оставался жив-живёхонек, не собираясь помирать ни от укуса жгучей антенницы, непонятно как выбравшейся из теплиц Спраут, ни от щупалец внезапно взбесившегося гигантского кальмара, ни от капризных лестниц, то и дело норовящих скинуть мага с огромной высоты. Через годик неприятности сошли на нет, но хороших отношений между директором и профессором юриспруденции так и не возникло.

Кроме Урхарта, со временем преподавательский штат пополнился преподавателями этикета и танцев, каллиграфии и изобразительного искусства, английского и французского, латыни и древнегреческого, артефакторики и экономики, литературы и географии… Часть предметов шла факультативами, часть вошла в обязательную программу. Кроме того, был создан ряд клубов и кружков — клуб любителей поэзии, кружок для изучения теории чар, который вёл Айк, клуб кулинаров, кружок по колдомедицине с мадам Помфри во главе, клуб для интересующихся археологией…

Число клубов росло и росло, отвечая вспыхнувшему интересу студентов, и профессора с не меньшим энтузиазмом делились с ними знаниями. Макгонагалл вела факультатив по анимагии, Урхарт — по риторике, а Флитвик в нагрузку к уже существующим двум кружкам воссоздал Дуэльный клуб, в котором также принимали участие профессора ЗОТИ, традиционно сменяющиеся каждый год.

Снейп желанием повторять подвиг коллеги не горел, ему кружка для дополнительных занятий по зельеварению хватало с головой. Волшебник всё ещё питал робкую надежду, что Санди вскоре получит статус Мастера и сможет снять с него хотя бы младшие курсы, но девушка, с завидным упорством вгрызающаяся в гранит науки, покидать учителя и возвращаться к Падре по завершении ученического контракта не спешила. Северус подозревал, что курс мелкого Поттера всё-таки достанется ему, несмотря на многочисленные попытки избежать этой проблемной обязанности.

По всему выходило, что жизнь волшебника грозила окончательно превратиться в детский сад, скрещенный с дурдомом. За Принцем хвостиком ходили Невилл и Седрик, первенец Селесты и Таши, а за Снейпом — Драко, Санди, Листик и Нимфадора, которую зельевару тоже пришлось взять под своё крыло. Северус просто не смог смотреть, как мучается маленький метаморф, и после серьёзного разговора с Андромедой взялся за обучение хаффлпаффки.

Нимфадора была гораздо, гораздо талантливее его в метаморфизме, но контролировать свои способности не могла вовсе. Вот где Снейпу пришлось вспомнить свои исследования Оборотного и предшествовавших ему ритуалов! Корректировал нюансы обучения он уже на ходу. Итогом трёх лет интенсивных тренировок стал исчерпывающий контроль Нимфадоры над собственными телом и магией и горы записей, сопутствующих исследований и наблюдений, которые Снейп не стеснялся вести.

В отличие от Тонкс, Санди до полного контроля над способностями было далеко. Она собиралась совершенствоваться в зельеварении ещё долгие годы, оттягивая момент получения статуса Мастера. Впрочем, это было бы затруднительно для девушки — Северус воспитывал и учил её гораздо лучше и тщательнее, чем обычно это было принято, и Смитт не могла этого не заметить.

Серьёзный разговор, который назревал уже довольно давно, произошёл аккурат за две недели до семнадцатилетия Санди, в конце осени 1985 года.

— Учитель, нам надо серьёзно поговорить! — Девушка решительно влетела в лабораторию.

Снейп поднял голову от котла, в котором булькало зелье родства, и устало потёр глаза. Он и сам планировал основательно побеседовать с ученицей, но сейчас момент был не слишком удачным — вечный и хронический недосып интеллектуальных способностей зельевару не добавлял.

— Давай поговорим, — со вздохом согласился Северус, откладывая черпак, снимая лишнюю защиту с лица и рук и двигаясь к выходу из лаборатории.

— Нет, здесь, — остановила его Санди. — Ваша зельеварня — самое защищённое место в ваших покоях.

— Ладно.

Волшебник пожал плечами и уселся прямо на стол, подперев подбородок кулаком и уставившись на ученицу усталым взглядом. Девушка на секунду опешила, но потом взяла себя в руки, трансфигурировала стул из собственного носового платка и уселась на него, чинно сложив руки на коленях. Снейп одобрительно кивнул — уроки мадам Сейр не прошли даром.

— Я слушаю.

— Учитель, я хотела спросить… — Теперь, когда дело подошло непосредственно к разговору, Санди растерялась и не сразу сформулировала свою мысль. — Ваши уроки… Вы рассказываете мне такие секреты в зельеварении, о которых ни я, ни мои прошлые учителя и представить не могли. Вы оплачиваете дополнительные занятия для меня — мадам Сейр, синьоры Гаттони и Кватрокки… Вы занимаетесь со мной боевой магией, финансами, учите политике… Почему?

Санди подняла взгляд на Северуса, и тот увидел, что девушка перебрала уже сотни и сотни вариантов решения, пытаясь понять мотивы учителя. Нет бы сразу спросить! Но детство в Лютном так просто из себя не выбьешь. Да и надо ли?

Ничего не отвечая, Снейп взмахом ладони притянул к себе один из пустых хрустальных флаконов, стоящих на стеллажах, аккуратно перелил туда один черпак готового состава и повернулся к ученице.

— Узнаёшь?

— Зелье родства? — Количество версий в голове Санди, очевидно, уменьшилось, но это её ничуть не успокоило.

Северус одобрительно кивнул, вырвал волос, аккуратно опустил его в флакон и требовательно протянул руку к девушке. Та тут же протянула свой — за полтора года обучения она привыкла не задавать лишних вопросов и беспрекословно подчиняться даже невысказанным приказам учителя. Опустив в сапфирово-синее зелье второй волос, Снейп резким движением взболтал флакон, глядя, как быстро светлеет состав, приобретая ярко-золотистый оттенок, расцвеченный огромным количеством мелких пузырьков.

— Один шаг до общего кровного родственника, — затаив дыхание, расшифровала Санди. — Одно поколение. Это значит…?

— Ты — одно лицо с моим отцом в молодости, — коротко пояснил Снейп, внимательно глядя на ученицу.

Выражения на её лице сменяли друг друга так быстро, что понять, что действительно чувствует девушка, было сложно. Короткий миг неверия, потом сомнение, радость, обида и, наконец, непонимание.

— Но почему только сейчас?.. — В глазах Санди стояли слёзы. — Почему?..

Северус спрыгнул со стола и сжал дрожащие руки сестры в своих ладонях.

— Потому что признание родства — это не просто слова. Как только я признал бы тебя сестрой, мне бы пришлось вступить в борьбу с Падре за тебя.

— И что изменилось сейчас?

— Сейчас я готов, — Снейп серьёзно посмотрел ученице в глаза.

Девушка только всхлипнула и уткнулась ему в плечо. Неловко приобняв её за плечи, волшебник аккуратно коснулся ментальной сферы сестры, давая волю запертым внутри слезам, потом поднялся, подхватил её на руки и ногой распахнул дверь лаборатории, выходя из неё в особняке Снейков.

Таши прекрасно поработал и не без помощи Снейпа выполнил его задумку. Дверей-порталов в лабораторию получилось даже не шесть, а семь. Первая располагалась в Хогвартсе, вторая в особняке, третья в замке, четвёртая в Коукворте, пятая на вилле в Италии, шестая в доме-под-скалой, а седьмая в одной из кладовок в здании фирмы «Мир вкусов».

— А вот готова ли ты? — негромко закончил волшебник оборванную фразу.

В ответ на непонимающий взгляд сестры Снейп опустил её на пол и развернул за плечи лицом к центральному залу первого подземного этажа особняка. Облицованный чёрным мрамором зал со спиральной лестницей в центре, которая, казалось, висела в воздухе безо всякой опоры, вызвал у Санди восхищённый вздох.

— Что вы имеете в виду? — всё ещё с восхищением разглядывая каменную резьбу на стенах, поинтересовалась она.

— Видишь ли, имеется немалая вероятность, что для тебя гораздо лучше оставаться Санди Смитт, а не Сандрой Снейк.

— Сандрой Снейк? — с недоумением уточнила девушка.

— Сандра, Кассандра, Александра, Сандрина, Александрина — выбирай, что тебе больше нравится. К сожалению, полное имя придётся сменить, если хочешь, чтобы клятвы Падре перестали действовать. А твое настоящее имя можно оставить в качестве домашнего сокращения.

— А почему фамилия Снейк?

— Потому что наш отец не был простым маглом, — со вздохом отозвался волшебник. — Пойдём, я покажу тебе.

Подойдя к промежутку между двумя дверями, туда, где на чёрном камне были вырезаны три дерева — терновник и тис, оплетающие осину, своими очертаниями невероятно напоминающие кадуцей, жезл Гермеса, Снейп приложил ладонь к переплетению ветвей и прошептал:

— Шаг во тьму поведает, кто чего стоит, и подведёт итоги.

Отзываясь на слова пароля, стена дрогнула и ушла вглубь, открывая проход, освещённый мягко мерцающими узорами на стенах. Шагая за Снейпом по сумрачным гулким коридорам, Санди с тихим восторгом в глазах разглядывала меняющуюся с каждой комнатой обстановку, которая была так непохожа на интерьеры других зданий в магическом мире. Здесь почти не было драпировки, гобеленов и ковров, только огромное количество самых разнообразных минералов, редкие деревянные вставки и множество резьбы по камню, наборных панно и мозаик.

В создании обстановки родового уровня особняка Северус вдохновлялся подземельями гоблинов. После полного изучения гоббледука изменений в себе Снейп нашёл достаточно, но большую часть не стал устранять. Чем плохо — лучше разбираться в минералогии и геологии, кузнечном деле и артефакторике, ритуалистике и рунах, магии крови и фортификации, финансовом деле и генеалогии?

Благодаря гоббледуку Снейп освоил огромное количество сопутствующей литературы, написанной волшебниками и маглами, и заработал стойкую любовь к минералам — неважно, драгоценным или нет. Интерьеры особняка Снейков, когда у зельевара дошли до этого руки, основывались на большом альбоме с зарисовками гоблинских жилищ, созданном три сотни лет назад одним из разрушителей проклятий, которому довелось изучить подземелья Гринготтса куда ближе, чем это было доступно клиентам и рядовым сотрудникам.

Выкупил книгу Снейп буквально чудом, попав на закрытый аукцион на Тёмной благодаря протекции владельца одной из больших книжных лавок с запрещённой литературой. Взамен Северусу пришлось обеспечить тому годовой запас мощных омолаживающих зелий, но альбом того стоил. Под вдохновением от него Снейп самостоятельно создал интерьеры для всего родового уровня особняка Снейков и этажа с алтарём и хранилищами, набросал эскизы мебели и заразил своим энтузиазмом Мастера Тенье, который не отказался поработать с ещё одним британским волшебником.

Сейчас восхищённые взгляды сестры на собственноручно созданные им залы и коридоры ласкали самолюбие зельевара, и он был рад, что их вкусы в этой области по крайней мере не противоречат друг другу. Но следовало уточнить ещё один момент, пока они не спустились на уровень ниже.

— Ты точно не боишься пауков?

— Точно, — Санди кивнула и нахмурилась, не понимая, к чему этот вопрос.

Недоумение отпало, как только волшебники шагнули вниз по лестнице, открывшейся за одним из шкафов большой библиотеки. Здесь резьба была совершенно иной — искристые чуть светящиеся линии паутины на стенах, алые крупинки многочисленных глаз миниатюрных паучков, колонны, напоминающие стволы деревьев Запретного леса.

На нижнем уровне Снейп вдохновлялся уже гнездом Арагога и Мосаг, но и альбом с интерьерами не помешал. Гоблины, в отличие от волшебников, к подземным паукам относились прекрасно и использовали их в качестве транспорта, охраны и поставщиков сверхпрочной тонкой нити для создания артефактов и одежды, поэтому изображения восьмилапых тел и паутинных сетей встречались в оформлении гоблинских подземелий достаточно часто.

Санди бестрепетно прошла за учителем сквозь чёрную пелену, в центре которой светилась серебристая паучья сеть. Проход вёл в небольшой круглый зал с потолком-полусферой, из которого вело ещё семь проходов, затянутых такой же тёмной вуалью. Стоило волшебникам дойти до центра зала, проёмы дрогнули и бешеным водоворотом закрутились вокруг них, спустя пару мгновений резко остановившись.

Снейп безошибочно нашёл нужный путь и, взяв Санди за руку, спокойно преодолел вязкую защиту. Маленькая комнатка с родовым гобеленом, заказанным Мастеру из ковена искусства, освещалась лишь вспыхнувшими по стенам факелами, Кодекс рода, перенесённый из хранилища в Гринготтсе, покоился на витой колонне из обсидиана.

— Ты — Лорд? — зачарованно прошептала Санди, глядя на корону над именем брата на гобелене и на тонкую прерывистую линию, тянущуюся к её собственному имени.

— Лорд Снейк, — кивнул Северус. — Наш род происходит от одной из младших ветвей рода Гонт, который в свою очередь идёт от рода Слизерин, которые восходят к Певереллам.

— Почему тогда про этот род никто не знает?

— Потому что Снейки были вассалами Гонтов. Когда те выродились и потеряли право называться Лордами, Снейки в наказание стали сквибами.

— Так наш отец — сквиб?

— Именно.

— Расскажи мне о нём, — негромко попросила девушка, нахмурившись.

— Я ненавидел его. Он с помощью запрещённого ритуала заключил рабский брак с матерью, — пояснил волшебник на недоумевающий взгляд сестры. — Думал, что сможет украсть её силу и стать магом. Понятно, что ничего не вышло, и тогда он возненавидел и супругу, и меня, ведь мне дар достался, а ему — нет.

— Он жив? — шёпотом спросила Санди.

— Нет. Мой дед наложил на мою мать «покров мести». Он окончательно добил отца незадолго до моего совершеннолетия.

— Мне жаль, — прошептала девушка, и Снейп кивнул. Он видел, что Санди сказала это, сожалея о смерти его матери, которая и привела к гибели отца.

— Так или иначе, мне удалось получить кольцо Лорда и восстановить разрушенный особняк. И в будущем я собираюсь восстановить и род нашего сюзерена. Этого требует Кодекс, этого требуют клятвы.

— Но ведь последним членом рода Гонт считается… — Девушка не договорила и прижала ладонь к губам.

— Именно, — Северус серьёзно взглянул ей в глаза.

— Ты уверен в том, что делаешь?

— Абсолютно. Он вернётся в здравом уме и твёрдой памяти.

— И сколько осталось?

— Пять с половиной лет.

— Я успею повзрослеть и закончить обучение, — Санди задумчиво кивнула.

Северус видел, что девушка не собирается отступать и отказываться от выпавшей ей счастливой возможности, поэтому переубедить даже не пытался.

— Тогда даю тебе два часа на изучение Кодекса, потом приму тебя в род.

— Так просто?

— Да.

— А если я закончу раньше?

— Позови меня мысленно.

Санди только кивнула, не выказывая удивления. За полтора года обучения она не могла не заметить, что учитель может угадывать её желания и мысли и понимает всё то, что девушка оставляет невысказанным, так что правильные догадки в её голове возникли уже давно.

Спустя два часа зельевар забрал ученицу из зала с гобеленом. Санди была тиха и задумчива — последние страницы истории рода в Кодексе были написаны острым почерком Снейпа и не скрывали ничего из того, что маг смог разузнать о произошедшем за годы после падения рода Снейк. История с Принцами там также присутствовала, но истинное единство Лорда Принца и Лорда Снейка могло быть открыто лишь следующему Лорду Снейку, а не рядовым членам рода.

— Не передумала? — поинтересовался Северус у сестры.

— Нет, — решительно отозвалась Санди.

— Имя выбрала?

— Буду Сандрой, это больше всего похоже на Санди.

— Хорошо.

После приёма сестры в род и признания её полноправной Наследницей, перенеся отключившуюся девушку в одну из гостевых комнат, Северус решил призвать парочку домовиков. Одного привязать к сестре, на другого возложить обязанности по поддержанию порядка в особняке — давно пора было это сделать.

Духи, ответившие на призыв, оказались в форме человекообразных големов, выточенных из полупрозрачных минералов. Первый — тёмно-фиолетового цвета, а второй — чуть светящийся, состоящий из слоёв фиолетовых и морских оттенков. Вместо волос у эльфов росли россыпи кристаллов, ушей не было вовсе, как и носов, кожа не отличалась плавностью, скорее напоминала поверхность гранёного камня, а крупные конечности, на вид ужасно неуклюжие, на поверку оказались ловкими и сильными. Эльфы получили имена Аметист и Флюорит соответственно, первого Северус привязал к сестре, второй отправился убираться в библиотеке, а сам волшебник вернулся в лабораторию, чтобы основательно поразмыслить.

В момент обретения нового имени и вхождения Санди в род все её клятвы ковену и Падре истончились до невозможности. Снейпу достаточно было приказать, и они бы исчезли, оставив девушку абсолютно свободной. Но было несколько моментов, которые не давали Северусу решить всё так просто.

Во-первых, разрыв клятв привёл бы к катастрофическому конфликту с Падре, а во-вторых, сама Санди, несмотря на неприятие кабалы и своего фактически рабского положения, была привязана к ковену и даже испытывала благодарность за то, что ей помогли выжить и попасть в Хогвартс. Поэтому Снейпу предстояло договариваться, договариваться и ещё раз договариваться.

И Падре пришлось принять позицию зельевара. Впрочем, по окончанию непростого разговора Северус осознал, что примерно на такой исход волшебник и рассчитывал. Падре сознательно шёл на риск, следуя главному правилу торговцев — прибыли без риска не бывает. Чем больше риск, тем выше прибыль. Волшебник был готов к тому, что Санди покинет ковен, но всё же надеялся, что, забравшись выше на несколько ступенек социальной лестницы, она не забудет тех, кто дал ей эту возможность.

Не ожидал Падре только того, что Снейп окажется братом Санди, из-за чего по законам волшебного мира Северус уже имел на неё больше прав, чем кто бы то ни было. Ученический контракт лишь укреплял и цементировал связь, так что в таком контексте сохранение некоторых связей Санди с ковеном выглядели широким жестом доброй воли со стороны зельевара.

Падре морщился, но ценил. В конце концов маги сошлись на том, что Смитт спокойно учится и продолжает собирать информацию для ковена, а после становится членом его третьего круга с соответствующими правами и обязанностями. Эта почётная позиция давала бы девушке куда больше свобод, чем она имела сейчас. Уже не раб, а полноправный участник и ценный сотрудник, который, кроме статуса Мастера зельеварения, будет иметь определённую известность и статус вне теневой структуры.

Сандра итог переговоров приняла спокойно и с внутренним удовлетворением. После её пробуждения в особняке Снейков зельевар провёл над ней ритуал привязки псевдонима Санди Смитт, как когда-то гоблины привязали к нему имя Северуса Снейпа, и волшебники вернулись в Хогвартс.

Следующие дни зельевар с интересом наблюдал, как изменилось поведение ученицы. Поменялась осанка, проявилось умение держаться и подать себя — словно девушка наконец-то начала полностью использовать то, чему её научила мадам Сейр, с полным осознанием своего на это права. Сокурсники сначала с некоторым удивлением следили за итогом многих на первый взгляд незаметных изменений в Санди, а потом, придя к определённому решению, приняли девушку в свой круг.

Завершающим аккордом стали подарки Снейпа на семнадцатилетие Сандры — во-первых, полностью обновлённый гардероб, куда более богатый и представительный, чем всё то, что носила его ученица раньше, а во-вторых, полный комплект защитных артефактов. Его зельевар заказал через гоблинов ещё в момент заключения ученического контракта, и через полтора года Мастер завершил работу над ним.

Это были чудесные украшения из чернёного серебра и раухтопазов. Кристаллы дымчатого кварца разного размера причудливо оплетали нити серебра, создавая единственный в своём роде комплект. Точно такой же, как в украшениях, раухтопаз служил накопителем палочки Сандры, приобретённой у Мастера Блишвика. Сердцевину палочки, словно в насмешку, заполнял яд Lorem lucis.

Пауков Санди действительно не боялась, а когда увидела наблюдательный пункт над их гнездом, пришла в полный восторг. Она могла просиживать там часами, читая книги из библиотеки Снейков или набрасывая планы своих собственных исследований. Кроме того, девушка безапелляционно потребовала себе в личное пользование одного из самых крупных акромантулов гнездовья, лишь ненамного отстающего по размеру от восьмилапого скакуна Снейпа, который после долгих раздумий получил имя Эребос.

Паучиха Сандры, обладающая бурым окрасом, стала Мелантой и благодаря контролирующему ошейнику обрела полное взаимопонимание с хозяйкой. Заказанное Снейпом на Тёмной аллее специальное седло-артефакт привело девушку в экстаз, и теперь она при любой удобной возможности покидала территорию Снейков, отправляясь на длительные прогулки по окрестностям. За её безопасность Северус не волновался — комплекта защитных амулетов и набора отработанных боевых заклинаний было вполне достаточно для первого кольца Запретного леса.

Правда, подобная возможность поохотиться, съездить на сбор ингредиентов или просто пронестись над лесом по переплетениям ветвей верхом на огромном акромантуле выпадала девушке нечасто. Впервые полностью насладилась она этим только вторым летом у Снейпа, которое волшебники провели уже не в Коукворте, а в особняке Снейков. Санди уже давно чувствовала себя здесь как дома, равно как и Драко, который всё так же проводил летнее время у крёстного.

Как ни странно, ученица и крестник зельевара сдружились, насколько это было возможно для семнадцатилетней волшебницы, выросшей в Лютном, и четырёхлетнего аристократа. Вскоре к компании присоединилась Листик — Снейп решил всё же показать Драко и Сандре дом-под-скалой. Произошло это лишь через два года — в 1987 году, когда Драко исполнилось семь, а Сандра получила кольцо подмастерья.

Как раз к этому времени Северус окончательно разобрался с центральным рунным кругом. От участия Листика в контроле над ним отказаться не получилось — гоблины с душой повредили контрольную часть рунного полотна, а заплата из силы дриады дублировала функции изначальной цепочки. Зато волшебнику удалось сделать так, что Листику оставалось лишь понемногу давать заплате тянуть энергию, а весь контроль осуществлялся сложной системой рун и ритуалов, которую разработал Барти с посильной помощью Снейпа. Похожую операцию волшебникам удалось позже произвести с мощнейшим сферическим куполом дриады, закрывающим дерево и поляну.

Контроль над обоими системами Листик с радостью передала Снейпу, не желая больше задумываться об этом. Формальным ключом к системам стали деревянные браслеты в виде охватывающих руку ветвей. Цвет листьев на них был индикатором уровня доступа носящего браслет.

Золотые листочки были на браслетах Барти и Северуса. Они могли перемещаться и перемещать других куда угодно, на любое другое незаблокированное портальное кольцо, даже то, где они ещё никогда не бывали, но только с центрального круга; могли закрывать перемещения по всей системе для других волшебников; могли, напротив, давать доступ; могли контролировать защитный купол.

Браслет с серебряными листочками достался Санди. Он давал ей возможность перемещаться по уже известным и открытым для неё точкам и проходить сквозь щит. Бронзовые листики просто позволяли присутствовать под куполом дома-под-скалой и содержали в себе координаты одного любого портального круга, куда обладатель браслета мог переместиться экстренном случае. У Драко таким местом был Малфой-мэнор, а остальные обитатели дома-под-скалой в случае чего переместились бы в особняк Снейков.

Да, Северусу, опять не без помощи Крауча, удалось создать ещё один портальный круг у себя в особняке. Это стоило ему десятка накопителей, но волшебник всё равно был невероятно доволен собой, вассалом и тем, какое влияние это произвело на владельцев других портальных кругов.

Заседание Совета Лордов, последовавшее за этим, длилось раза в два дольше, чем обычно. Перспектива возвращения древней системы перемещений не на шутку взволновала Лордов. Они помнили, что контрольный портальный круг расположен в глубине Запретного леса, поэтому подозрения ожидаемо пали на Принца, который в прошлый раз был замешан в происшествии с дриадой. Тому пришлось чистосердечно признаться, что по слухам контроль над кругом перехватила одна из дриад, которой нет дела до волшебников, поэтому перемещения теперь абсолютно безопасны.

Что характерно, Снейп нигде не соврал. Несмотря на все браслетики и листики, по-настоящему контроль оставался в руках полудриады, она просто позволяла волшебникам им пользоваться и могла в любой момент вернуть его себе.

После того, как самые отчаянные, и Принц в их числе, демонстративно разблокировали свои портальные круги и начали ими пользоваться, то и дело появляясь то на Золотой, то на Косой в потоке света, остальные Лорды тоже рискнули присоединиться к их числу. В повседневной жизни большинство продолжало пользоваться каминами, аппарацией и портключами, но порталы позволяли перемещать до десятка людей одновременно, почему их использование быстро распробовали в аврорате. Кроме того, рунные круги значительно упростили транспортировку массивных грузов на большие расстояния.

Да, существовали и грузовые портключи, но они были невероятно сложны в изготовлении, и для перемещения всё равно обязательно должен был присутствовать человек. Порталы же были лишены этих недостатков. Они могли управляться дистанционно и тратили гораздо меньше энергии, так что кольца на торговых улочках и вблизи относительно крупных предприятий тут же включились в работу. Особенно им радовались владельцы ферм, которым до этого приходилось по-всякому изворачиваться с доставкой.

Вся эта шумиха невероятно радовала Снейпа, который смог накопить достаточно статистического материала, чтобы понять, насколько шикарные возможности даёт ему контроль над центральным кругом. Ещё больше он обрадовался, когда обнаружил в подземельях Азкабана ещё один портальный круг. Тот был наглухо заблокирован снаружи и, кажется, даже завален камнями, так что Барти, несмотря на всё нежелание и тоску во взоре, пришлось отправляться с очередным конвоем на остров в Северном море и расчищать кольцо.

Впрочем, это значительно упростило вытаскивание из Азкабана нужных людей, так что Крауч не слишком-то и протестовал. К тому же во время этого двухнедельного визита волшебник умудрился подкараулить и допросить одного из заместителей начальника тюрьмы на момент неучтённых узников. Среди них обнаружились некоторые из тех последователей Волдеморта, которых считали без вести пропавшими после его падения, так как про их заключение не объявлялось широкой публике. Часть из них тут же встали в очередь на освобождение, алгоритм которого к тому времени уже был прекрасно отработан.

Сама операция по изъятию занимала всего две недели, а вот подготовка длилась целый месяц. Начиналось всё с поиска смертельно больного или проклятого волшебника или сквиба на замену заключённому. Взамен на участие в операции его родным выплачивалась крупная сумма золотом или оказывалась необходимая помощь. Такая практика в магическом мире была весьма распространённым явлением, так что особого морального протеста никто не выказывал.

После заключения контракта наступал этап изменения облика. Благодаря экспериментам с зельем Селесты для коррекции внешности Снейпу удалось растянуть во времени эффект Оборотного зелья, так что о запасе Оборотки заботиться необходимости не было. Нужен был лишь один флакончик с частицей тела уже не аврора, а заключённого.

Когда подходила пора подкупленному отряду стражи Азкабана отправиться на дежурство, одного из волшебников заменял человек под Оборотным и Империо от Барти. Краучу приходилось ежесекундно присматривать за подмёнышем, чтобы тот не провалил операцию и не выдал себя, особенно перед штрафниками из Аврората, которых регулярно прикрепляли к основному отряду. За время обходов подмёныш должен был успеть предложить сделку нужному заключённому и передать ему инструкции, а в последний день — поменяться одеждой и выпить новое Оборотное.

Так как Барти подкупил отряд из пяти волшебников, Краучу пришлось готовить четыре комплекта формы и поддельных палочек (подменять командира отряда было бы слишком рискованно). Палочки были настоящим произведением искусства — в спрятанные внутри накопители Барти закладывал два-три заклинания, которые мог использовать даже сквиб.

В последний день дежурства заключённый получал Оборотное и сильное Укрепляющее, на некоторое время стимулирующее и позволяющее без проблем добраться до берега. К несчастью, однажды этот этап заговорщиков подвёл, так как волшебник просто потерял сознание в лодке. Командиру удалось отговориться тем, что на подчинённого в этот раз слишком сильно подействовали дементоры, но активация портальных кругов очень вовремя облегчила всю операцию по смене заключённых.

Теперь никто не подменял авроров, просто один из них в банный день забирал заключённого якобы на помывку, а по факту ведя на нулевой уровень и меняя местами с перемещённым подмёнышем. После этого Пожиратель отправлялся в дом-под-скалой, давал вассальную клятву Снейпу и ложился в лазарет на длительную реабилитацию.

Таким образом к лету 1987 года в распоряжении Снейпа было три боевые «звезды» по пять человек в каждой; три подмастерья-артефактора, подмастерье-зельевар и четверо колдомедиков из неучтённых заключённых, которые не имели метки, но работали на Волдеморта, и ещё шесть бойцов в лазарете на реабилитации, в том числе и один из старых боевых магов, которые при Лорде тренировали молодняк.

Операции по их спасению тянули деньги из Снейпа словно чёрная дыра — подкуп авроров, плата родственникам, ингредиенты для Оборотного и огромного количества лечебных зелий, создание снаряжения и поддельных палочек… Да, в сейфе Снейков оставалось ещё порядочно галеонов, но волшебнику ситуация всё равно не нравилась.

Сработанные боевые отряды вполне могли в дальнейшем окупить все затраты, но в самом начале, когда пришлось делать основные траты и вкладывать больше из-за отсутствия опыта, до этого было далеко. Бойцы были слабы, как дети, им требовалось длительное лечение и огромное количество тренировок для восстановления формы, поэтому Снейп решил обратиться к альтернативному способу обогащения — Выручай-комнате.

О, он давно ждал этого момента, но и тут судьба не упустила шанса подкинуть волшебнику очередное разочарование. Как и везде, за возможность взять вещь из Выручай-комнаты требовалось платить. Кровью, магией, другими предметами — не имело значения.

Пусть большей частью комната была наполнена потерянными вещами учеников и преподавателей, не имеющих особой ценности, но чем дальше, тем древнее оказывались находки. Редкие образцы холодного оружия, кучка украшений, истлевшая одежда, прокисшая выпивка, сломанная мебель, странные приборы и артефакты непонятного действия, разбитые музыкальные инструменты, посуда…

Вот уж где пригодился «колодец маны». Если большую часть ненужного хлама Снейп просто уничтожал, то проклятые вещички, морально устаревшие или откровенно тёмные артефакты вполне можно было превратить с помощью состава в чистую магическую энергию. Её как раз впритык хватило, чтобы вынести особо ценные экземпляры книг и артефактов. За остальное, увы, пришлось платить.

После этих двух недель заклинание Репаро стало выходить у Снейпа даже без взмаха рукой, хватало одного желания, резерв прибавил в объёме, а контроль над оттоком магии возрос, пожалуй, до уровня современного Мастера-герболога. Многое маг унёс в свои хранилища, то, что можно было восстановить, продал — что-то старьёвщикам, что-то в специализированные магазины. Сумма вышла неплохая, она даже перекрыла большую часть затрат за первые полгода. Книги пополнили библиотеку особняка, холодное оружие отправилось на каминные полки, что-то было отправлено в хранилища под девизом «а вдруг понадобится», а артефакты забрал Таши.

Все, кроме диадемы Ровены Равенкло.

Глава 27. Финальный рывок

— Вы хотели меня видеть, Мастер?

— Да, Олаф, заходи.

Грузный мужчина с длинными седыми волосами, стянутыми в хвост кожаным шнурком, проскользнул в кабинет покоев Снейпа в доме-под-скалой. Олаф Бьёрнсон был бойцом из отряда Долохова, члены которого при Волдеморте занимались тренировкой волшебников Внешнего круга. Его из Азкабана вытащили одним из первых, но из-за возраста за сотню лет мужчине пришлось восстанавливаться дольше других, и до сих пор волшебник слегка хромал и никак не мог избавиться от болей в спине. Тем не менее это не мешало Олафу с успехом гонять остальных освобождённых Пожирателей по тренировочному залу, а изредка валять по полу и самого Снейпа, который, между прочим, уже не первый год носил кольцо Мастера-боевика под скрывающими чарами.

Со временем Бьёрнсон стал кем-то вроде управляющего или коменданта укрепления во втором кольце Запретного леса. В боевых вылазках он не участвовал, поэтому решил взять на себя управляющие функции, сняв большую часть нагрузки со Снейпа и Крауча. Последний, к слову, уже давным-давно с радостью передал отработанный механизм освобождения азкабанских сидельцев в руки новоприбывших Пожирателей и укатил в Австрию. Мастер-ритуалист, контракт с которым старший Крауч расторг, после долгих уговоров согласился принять обратно блудного ученика, и Барти уже был близок к заветному кольцу Мастера.

Снейп не поскупился на оплату обучения вассала, тем более звонкие галеоны извлекались из фамильных сейфов Краучей. Зельевар давно и прочно взял под контроль Бартемиуса, превратив в послушную марионетку, так что даже его сын уже не так сильно и настаивал на смерти волшебника. Всю оставшуюся жизнь не владеть собой, своими мыслями и телом — такое наказание уже само по себе казалось достаточно жестоким, поэтому Барти и согласился отдать отца в полную власть сюзерену. Разумеется, после клятв о непричинении вреда роду.

Северус Краучам вредить и не собирался, он лишь пользовался их ресурсами для обоюдной выгоды, при этом увеличивая богатство рода, против чего Бартемиус младший не возражал. С помощью его отца Снейп значительно упрочил своё влияние в Визенгамоте и Министерстве, а всё ещё подконтрольные Локхарт и Читток дополнили выигрышный расклад.

Несколько анонимных пожертвований, пара фраз Люциуса Малфоя, и вот уже Гленда отправляется стажёром на центральную станцию Волшебного радиовещания, а Гилдерой получает место репортёра в «Ведьмополитене», тут же взлетая в топ благодаря еженедельной колонке с фантастическими рассказами о себе любимом. Оба волшебника талантливы и перспективны, оба цепляются за свои места и, как результат, к 1990 году оба обретаются на куда более высоких должностях. Не без помощи Снейпа и Малфоя Локхарт занял место главного редактора журнала, а Читток стала ведущей одной из самых популярных программ — «Ведьмин час».

Разумеется, гриффиндурская парочка была далеко не единственным средством влияния Снейпа на население магической Британии. За годы, что он готовился к возрождению сюзерена, волшебник успел завести массу полезных знакомств и рассыпать невероятное количество лёгких ментальных закладок. Чаще всего обходилось и вовсе без них — Британия была невероятно коррумпированной страной, где всё решали знакомства и связи, коих у декана Слизерина было предостаточно.

В отличие от остальных деканов, Снейп вёл самую живую переписку с большей частью родителей своих учеников. Каждый из них знал — стоит только его чаду сотворить что-нибудь из ряда вон выходящее, получить плохую отметку, простудиться или поссориться с соседом по спальне, зельевар примет все возможные меры и обязательно отчитается о них. Еженедельные отчёты об успеваемости и общем состоянии учеников со Слизерина стали обыденностью и средством влияния как на родителей, так и на их детей, которые редко желали уведомлять родственников о своих промахах.

Особенно отчёты ценны были потому, что с момента восшествия Дамблдора на Хогвартский «трон» получить актуальную информацию о творящемся в школе стало не таким-то и простым делом. Малоизвестная модификация ритуала Табу запрещала как преподавателям, так и ученикам распространяться о неудобных событиях, огласка которых могла бы помешать планам директора. Снейп же, как способный менталист, действие ритуала с лёгкостью обходил, так что родители слизеринцев всё выше и выше ценили декана их ненаглядных отпрысков.

Кроме того, Снейп с должным вниманием и рвением прислушивался к пространным советам по воспитанию и обращению с их драгоценными деточками, учитывал все рекомендации волнующихся матерей по поводу меню для их хрупких чад и никогда не отказывал волнующимся отцам в том, чтобы проконтролировать дополнительные занятия студентов по внешкольным предметам вроде экономики или изучения родового дара.

Таким образом, проявив лишь толику внимания и не потратив ни минуты времени (всё-таки сэр Келли стал действительно первоклассным помощником, на которого Снейп скинул большую часть своей переписки), зельевар приобрёл поддержку большей части родителей своих студентов и двух третей Попечительского совета, который набирался наполовину из главных жертвователей, наполовину из родителей обучающихся.

Всё это Снейпу было и даром не нужно, если бы не Лорд. Волшебник сам не замечал, как волновался при мысли о его возвращении и как боялся подвести или разочаровать. Поэтому день ото дня его влияние росло — что в Министерских кругах, что среди родителей учеников, чаще всего аристократов или просто чистокровных волшебников, что среди жителей теневой Англии, что в научном сообществе.

Вот уж где зельевара действительно уважали. За прошедшие годы он дал путь к науке многим молодым волшебникам. Прилежные студенты знали, что профессор никогда не откажется от совместной статьи или исследования, если оно достаточно заинтересует его, волшебники старших курсов и уже выпустившиеся из Хогвартса всегда могли предложить Северусу эксперименты на стыке разных дисциплин, и за счёт этого имя Снейпа регулярно мелькало то тут, то там в научных изданиях.

Благодаря такой деятельности зельевара Британия получила уже троих Мастеров чар, которых волшебник свёл с подходящими наставниками, пятерых подмастерий в артефакторике, четырёх — в зельеварении и так далее и тому подобное. Именно в научной сфере Снейп даже где-то был готов отказаться от своей слизеринской натуры, лишь бы страна начала потихоньку выползать из той ямы, куда она скатилась за последний век. И возрождение Тёмного Лорда было одной из главных вех на этом пути.

— День, которого мы ждали, приближается, — отбросив размышления, обратился Северус даже не к Бьёрнсону, а к самому себе. — Как только Тёмный Лорд вернётся, вассальные клятвы падут. Мне нужно обеспечить молчание относительно моих тайн.

— Разумеется, Мастер, все готовы.

— Прекрасно. Я подготовил контракты, передай, пожалуйста, всем, чтобы зашли ко мне поодиночке.

— Будет сделано.

Бьёрнсон внимательно прочитал свой вариант контракта о неразглашении и без сомнений приложил палочку к печати внизу свитка. Пергамент тут же вспыхнул, превращаясь в золотую нить, обвившуюся вокруг запястья волшебника и через пару секунд впитавшуюся под кожу. Внимательно посмотрев в глаза зельевара, Олаф кивнул, поднялся и молча вышел, а Снейп на мгновение позволил себе расслабить плечи и прикрыть глаза.

Эти годы, пусть и были невероятно плодотворными, вымотали его, вытянули все силы, подарив взамен безграничное терпение и нереальную моральную выносливость. Сейчас волшебнику предстоял последний, финальный рывок до первой глобальной цели, и он не до конца был уверен в том, что выдержит его. Впрочем, у него не было иного выбора. За спиной — Селеста и Таши с маленьким Седриком, Алиса и Августа с Невиллом, Санди и Листик с Драко, весь Слизерин, который забьют без защиты декана, верные вассалы и, главное, подруга, которая в случае неудачи навсегда останется в сырых стенах Азкабана.

Проследив за подписанием последнего контракта, волшебник раздал финальные распоряжения и переместился в особняк Снейков. Перед чередой ритуалов ему следовало основательно выспаться.

Ритуал в честь Белтайна в Хогвартсе промелькнул мимо зельевара, не оставив в памяти ничего. Крутанув маховик времени, Снейп с трудом сглотнул и отметил, что горло совершенно пересохло от волнения. Усилием воли взяв себя в руки, маг активировал портключ к особняку.

— Мистер Барнс, всё готово? — обратился Северус к встречавшему его в холле мажордому.

Чета Барнс стала первыми личными вассалами Лорда Снейка, Барти и остальные Пожиратели не в счёт. Мистер Барнс служил одновременно управляющим и мажордомом, а миссис Барнс была прекрасным кондитером и бухгалтером в одном лице. Оба супруга были очень слабыми магами, зато прекрасно знали своё дело и не боялись пауков, что стало решающим фактором.

Познакомила Барнсов со Снейпом Санди, которая знала их в детстве и была благодарна за ту поддержку, которую они ей оказали во время подготовки к поступлению в Хогвартс. Поэтому, когда чета потеряла прошлое место работы, девушка предложила брату взять их на службу. Северус не имел ничего против, а Барнсы и вовсе считали служение Лорду огромной честью.

— Всё готово, милорд, — степенно поклонился мистер Барнс.

— Благодарю, — Снейп кивнул в ответ и поспешил спуститься на второй подземный этаж.

Барти уже ждал его в библиотеке. Он был единственным из обитателей дома-под-скалой, кто знал, что Северус — Лорд. Это знание стало шоком для молодого волшебника, но привело лишь к росту уважения ко временному сюзерену.

— Начнём? — очевидно, волнуясь, предложил Крауч.

— Начнём, — кивнул Северус, открывая тайный проход.

Забрав из хранилища три шкатулки для опасных артефактов, зельевар провёл товарища в ритуальный зал. Здесь на полу уже были выжжены все необходимые фигуры. На два из четырёх лучей первой звезды легли диадема и кольцо, в центр опустилась книжка в чёрной обложке.

— Это они? — благоговейно прошептал Барти. — Постой, там знак Певереллов! А это… Неужели?

— Тёмный Лорд не меньше твоего ценит древние реликвии.

— Потрясающе! — Фанатичное обожание, на миг мелькнувшее в глазах Крауча, тут же сменилось сосредоточенностью. — Начнём.

Меньшее всегда тянется к большему, и части всегда стремятся стать целым — вот те два принципа, которые легли в основу первого ритуала, который следовало провести. Он был самым лёгким и прошёл идеально — над дневником заклубился смерч, в который втянулись три потока из крестражей из звезды и ещё два, притянутых откуда-то снаружи. Ещё несколько секунд, и в центре ритуального рисунка собралась призрачная тёмная фигура.

Вглядевшись в туманные черты, Снейп облегчённо выдохнул. Это был не тот безумный Волдеморт, воскрешённый после Турнира Трёх Волшебников, но и не тот Тёмный Лорд, каким он был перед исчезновением. Нет, сейчас перед волшебниками возвышался волшебник лет тридцати с аристократическими чертами лица и красными угольками глаз, в которых виднелся полностью освобождённый от оков безумия разум.

— Мой Лорд! — Крауч упал на колени, восторженно взирая на Повелителя.

Снейп опустился рядом на одно колено, склонив голову. Сила, что струилась от бестелесного призрака, оглушала. Она была совершенно иной, чем у Хога или Хранителя второго кольца, более молодой и деятельной, но не менее могущественной и подавляющей. И, в отличие от силы древних дракона и змея, магия Лорда была магией волшебника, более близкой Снейпу. Она вливалась в него, омывая прохладными струями и заставляя тёмную метку, ранее практически незаметную на бледной коже, темнеть и наливаться силой.

— Северус? Барти? — прошелестел тихий голос. — После стольких лет…

— Мой Лорд, я рад приветствовать вас в мире живых, — Снейп поднял голову и на секунду замер, встретившись глазами с духом, — но нам пора спешить. Нужно создать вам тело, пока потоки магии не стабилизировались.

— Спешите! — согласно выдохнул бестелесный дух.

Барти, с трудом оторвав от него взгляд, кивнул Снейпу и поспешно вышел из зала. После долгих уговоров волшебнику удалось вырваться из Австрии, чтобы присутствовать при возрождении Лорда, но Мастер отпустил его только на шесть часов, которые уже подходили к концу. Так что оставшиеся ритуалы проводить Северус должен был в одиночестве.

— Кость, плоть и кровь, я полагаю? — Лорд едва заметно скривил губы в одновременно разочарованной и усталой улыбке.

— Вы предпочитаете вернуться личем? — зельевар склонил голову набок. — Я первым делом проверил этот вариант, заказав консультацию у Мастера-некроманта.

— Вот как? — Волдеморт удивлённым не выглядел, напротив, в его взгляде промелькнуло одобрение.

— Он же составил мне этот ритуал. Вы вернётесь в совершенном теле, которое полностью отразит ваш дух. К сожалению, тело будет младенческим и недостаточно могущественным, чтобы сразу же вместить всю мощь вашей магии. Поэтому нужен третий ритуал, он ускорит ваше взросление. Год за один день.

— А магия?

— Комплекс зелий и блокираторы достаточно разовьют магические каналы и ядро, чтобы не быть выжженными в первые мгновения.

— Действуй.

Снейп видел, что у Лорда есть множество вопросов к незнакомым ритуалам, но тот разумно предполагал, что зельевар всё предусмотрел, и не желал терять ни мгновения. Это доверие льстило и сбивало с толку.

— Последнее, мой Лорд. За то время, пока вы будете расти, необходимо будет восстановить все физические навыки и рефлексы. Я составил программу, там есть всё необходимое.

Снейп волновался и сыпал ненужными подробностями, не в состоянии прерваться, но дух Повелителя решительно прервал его:

— Действуй!

Послушно кивнув, Снейп взмахом руки призвал дневник из фигуры и, не касаясь его, перенёс в каменную чашу, стоящую в центре следующей звезды. Сверху полилось бесценное зелье, готовившееся долгие восемь лет. Взмахом палочки активировав фигуру, зельевар отступил на шаг — здесь его участие больше не требовалось.

Спустя несколько минут зал заполнил детский крик, и волшебник взял на руки из холодной чаши младенческое тело с чёрным пушком на голове и глазами странного фиолетового оттенка.

— Тело определяет рефлексы и всплески гормонов. Первое время вы не сможете их контролировать, — серьёзно прокомментировал Снейп, глядя в глубокие детские глаза. — Не волнуйтесь, так и должно быть.

Опустив младенца в центр третьей фигуры, Северус предельно сосредоточился. Этот ритуал должен был стать испытанием для его способностей, ибо волшебнику необходимо было зачерпнуть как можно больше магии из обоих своих источников и окружающего пространства, при этом не оборвав потоки энергии от алтарей к защитным чарам, расширению пространства, домовикам, членам рода и прочим стратегическим объектам.

Кажется, он кричал и плакал, проводя сквозь себя невероятный поток магии. Это длилось вечность, пока застывший мир не взорвался осколками магии, которые впитывались в тело младенца, заставляя вопить во всю глотку уже его. С трудом поднявшись с колен, Снейп дождался, пока видимый даже обычным зрением поток энергии иссякнет, после чего подхватил потерявшего сознание ребёнка на руки и двинулся наверх, ощущая, как встают над особняком щиты, отсекая его от внешнего мира и запирая обитателей внутри ровно на тридцать три дня.

— Тридцать три дня. Тридцать три дня без сна и магии. Я выдержу, я выдержу, я выдержу.

Это было невыносимо мучительно. Собственное тело отказывалось подчиняться, эмоции скакали, как ненормальные, хотелось то есть, то спать, то в туалет. Лорд счёл бы это унизительным, если бы не совершенно неожиданное и сбивающее с толку поведение Снейпа. Тот с бесконечным терпением выносил его крики и плач, вручную устранял все последствия истерик, постоянно заставлял двигать конечностями, чтобы укреплять мышцы и связки, умело кормил, заставляя съесть всё до последней крошки, поил зельями, огромным количеством зелий, и главное, он не молчал, давая пищу разуму волшебника, запертого в новом непослушном теле.

— Вы можете хоть заавадить меня после окончания действия ритуала, — размеренно говорил Снейп, разминая внезапно заболевший живот младенца, — но пока считайте меня своим личным колдомедиком. Не стоит сопротивляться своим желаниям и сдерживать рефлексы, по крайней мере сегодня. Вот завтра уже может получиться.

Волшебник счёл за лучшее старательно следовать всем советам и рекомендациям Снейпа, осознав, что только так он сможет получить послушное тело. Он сосредоточенно повторял слова по слогам, тренируя произношение, пытался переворачиваться с живота на спину, пробовал ползать, а затем и ходить, сжав непослушными руками палец зельевара, упорно зачерпывал кашу из тарелки, роняя половину по дороге ко рту.

— Сейчас вы учитесь гораздо быстрее, чем обычный ребёнок, — объяснял Снейп, вытирая заляпанный кашей стол. — Именно поэтому вам нужно успеть освоить все базовые навыки. Завтра попробуем мелкую моторику.

И Том повторял и повторял, пробовал и пробовал, не отвлекаясь и следуя за негромким глубоким голосом зельевара. Прыгал, бегал, вырисовывал кривые каракули на листах бумаги, лепил, складывал оригами, разрабатывал речевой аппарат, тренировал пальцы и мимические мышцы, улучшал равновесие и баланс собственного тела, повышал гибкость и ловкость…

Прервал размеренный ход тренировок тринадцатый день. Волшебник с трудом сдерживал внезапно взбесившиеся гормоны, бесясь ещё больше на свой внезапно ставший капризным характер.

— Ваше прошлое тело было зачато с использованием Амортенции, которую не зря называют самым опасным зельем на свете. — Снейп терпеливо поглаживал по спине внезапно разрыдавшегося Лорда. — Из-за того, что ваша мать использовала именно этот вид приворотного, вы с рождения были лишены большей части человеческих чувств и эмоций. Мощнейший блок на эмоциональной сфере, блокировка выработки определённых гормонов, отмершие нейронные связи. Сейчас всё развивается как должно. Это просто подростковый возраст, через пару дней всё пройдёт.

Со временем вспышки эмоций действительно начали сходить на нет. Немало этому способствовали дыхательные техники, которые Лорду показал зельевар, и возросшая физическая нагрузка. Мелкая моторика, тренировки с муляжом волшебной палочки, перерыв на восстановление навыков использования столовых приборов, тренировка скорости и ловкости, перерыв на танцы, силовые упражнения, час скалолазания, марафон на выносливость, заучивание дуэльных стоек, развитие гибкости, отработка французского и немецкого произношения, выработка баланса и развитие координации, перерыв на фехтование, тренировка точности и реакции, метание ножей и дротиков, и всё по новой.

Дни сливались в одну череду, Том уже не разбирал, где день, где ночь, и каждые сутки казались длиннее, чем они должны были быть. Волшебник уже не бегал к зеркалу каждое утро, пытаясь отследить, что во внешности изменилось за время его сна, он спешил успеть всё, пользуясь невероятной скоростью обучения. Тело будто вспоминало давно освоенные движения, которые уже с третьего повторения удавались идеально, мышцы росли буквально на глазах, а Снейп всё наращивал и наращивал темп, словно стремясь вылепить из волшебника идеал вроде античной статуи.

Сам зельевар при этом выглядел всё хуже и хуже, становился всё тоньше и тоньше. Под глазами мужчины явственно виднелись тёмные круги, щёки впали, в глазах полопались капилляры, кончики пальцев иногда подрагивали, но он ни разу не терял концентрации и контроля над собой. И такое упорство вызывало уважение.

— Осталось три дня, — на тридцатый день с бесконечной усталостью в голосе произнёс Снейп. — Моя программа выполнена, вы можете заняться развитием любых других навыков. Я слишком устал, чтобы контролировать дальнейшие упражнения.

— Кажется, мне стоит ещё немного поработать над почерком и мимикой, — нейтрально отозвался Лорд, с радостью вслушиваясь в звуки своего голоса, — а потом я прошу тебя помочь мне с фехтованием.

— Хорошо. — Снейп устало прикрыл глаза, но тут же встряхнулся и встал. — Жду вас в тренировочном зале.

Проводив прямую спину зельевара задумчивым взглядом, Том сел за стол и взял перо в руки. Казалось бы, ещё каких-то двадцать дней назад он ставил кляксы и не мог сделать правильный нажим, а теперь пишет своим привычным изящным почерком с вытянутыми хвостиками букв и лёгким наклоном.

Приставив кончик чуть изогнутого клинка к горлу Снейпа после десяти минут ожесточённой схватки, Лорд не почувствовал торжества. Противник выглядел так плохо, что волшебник даже начал слегка опасаться, что тот не выдержит оставшиеся три дня. Но опасения были напрасны, тот выдержал, хоть к концу и стал выглядеть как инфери.

— Чего мне не следует делать, пока ты будешь отсыпаться? — поинтересовался Том, когда до окончания действия ритуала оставалось около получаса. Мир за границами особняка вполне мог измениться до неузнаваемости за те долгие годы, что он скитался в виде призрака, так что уточнить было нелишним. Да и интересно было, что зельевар скажет.

— С особняка спадёт защита. Поэтому лучше не задействовать тёмную метку, если вы не хотите, чтобы все узнали о вашем возвращении. Ещё лучше не покидать здания. — Снейп говорил медленно, устало, рублеными фразами. — На минус втором есть прекрасная библиотека. Проход туда вам откроет мажордом. Он с женой прибудет, как только упадут щиты. Они проинструктированы и выполнят любой ваш приказ. Кроме них вам может прислуживать эльф Аметрин. Он выйдет из спячки, когда спадут щиты. В библиотеке бы не советовал читать периодику. Взгляд там настолько однобокий, что…

Зельевар махнул рукой, не договорив, но тут послышался лёгкий хрустальный звон, и Лорд почувствовал, как с него спадают ограничители магии. Сила рванулась внутрь, ластясь и радуясь хозяину, заполнила его до краёв и выплеснулась наружу, впитавшись в стены тренировочного зала.

— Добро пожаловать обратно. — Белый как полотно зельевар криво улыбнулся. — Зэль! В спальню.

Появившийся на зов странный домовик схватил Снейпа за рукав и пропал вместе с ним. Лорд же отправился наверх, здраво полагая, что сейчас мажордом будет лучшим источником информации, чем библиотека. Но первым встреченным им человеком оказался не управляющий, а стройный мальчишка с растрёпанными белыми волосами, одетый в дорогую шёлковую мантию.

— Зэль! — звонко позвал он. — Зэль, ты где?

— Доброе утро, мастер Драко, — проскрипел появившийся в холле домовик, а Том едва успел спрятаться в тени одной из колонн.

— Где Северус? — требовательно спросил мальчик.

— Он спит после экспериментов.

— Я хочу видеть его!

— Я бы очень не советовал, хозяин не спал целых…

— Зэль, не будь занудой. — Мальчишка небрежно махнул рукой и двинулся к лестнице на второй этаж.

— Как скажете, мастер, как скажете. Кому отправить спичечный коробок с вашим пеплом?

Драко только усмехнулся и легко взбежал по лестнице. Том последовал за ним, только сейчас вспомнив, что он владеет беспалочковой магией и может скрыть своё присутствие. Всё же прошедший месяц без колдовства сильно на него повлиял.

Мальчишка без тени сомнения распахнул одну из дверей коридора и, пробежав насквозь гостиную и кабинет, ворвался в спальню.

— Северус!

Он попробовал приблизиться к кровати, но невидимый щит откинул его назад, не давая пройти.

— Драко, сделай милость, покажи мне фокус — растворись в воздухе, — неразборчиво пробормотал Снейп, натягивая одеяло на голову и оставляя снаружи только кончики вьющихся волос.

— Зануда! Целый дом зануд, — недовольно буркнул мальчишка, выходя из спальни и захлопывая за собой дверь, а Лорд внезапно осознал, откуда у Снейпа такой опыт обращения с детьми.

— Мне казалось, Наследник рода Малфой должен вести себя несколько иначе, — негромко пробормотал волшебник, глядя, как Драко на одной ножке прыгает по ступеням лестницы вниз.

— Северус говорит, что у каждого человека должно быть место, где он может быть собой, а не справочником по этикету, — важно отозвался мальчишка, оборачиваясь и поднимая вверх указательный палец. — Он разрешил, чтобы его дом был для меня таким местом. По крайней мере, пока я не женюсь, — добавил он, скривившись.

Лорд усмехнулся — ему неожиданно понравился этот живой и подвижный ребёнок, не пытающийся вести себя как взрослый.

— Кстати, а вы кто? — непосредственно поинтересовался Драко.

— Я — гость Северуса, мы работаем вместе.

— А, то есть это с вами он на целый месяц в особняке заперся? Спорить могу, вы ни разу не вылезли из лаборатории.

— Ты прав, — волшебник улыбнулся в общем-то верным умозаключениям мальчика.

— Значит, вы так и не увидели всего дома. Хотите, я вам его покажу?

— Почему бы и нет?

Дом был странным и необычным, но очень красивым, со множеством потайных комнат и скрытых проходов. Чем-то это походило на Хогвартс, если бы не полное отсутствие картин и текстиля, наличие фальш-окон и искусная отделка из самых разнообразных минералов, а не скучная каменная кладка. Под восторженное разглагольствование Драко, который, впрочем, информацию сливал весьма осмотрительно, Лорд прошёл насквозь три этажа особняка Снейпа и невольно восхитился размахом зельевара.

— Это тренировочный зал, Северус там ускорил время в два раза. — Слова маленького Малфоя объясняли весь тот сумбур со временем, что волшебник испытал за время действия ритуала. — А это библиотека, — Драко небрежно распахнул двери в последнюю комнату экскурсионного маршрута, — вот там закрытые секции, куда мне нельзя, там периодика, в том углу магловская научная литература, на соседних стойках приключенческие романы, а всё остальное — это зельеварение, рунология и ритуалистика.

— Прекрасное собрание, — уважительно кивнул Лорд, разглядывая корешки книг.

— Угу. Но у нас в мэноре книг больше, только они не очень интересные. Кстати, что насчёт обеда? Агата обещала приготовить на десерт булочки «Челси». Вообще-то она миссис Барнс, но мне можно звать её Агатой. А вы любите булочки?

За обедом Драко продолжил болтать, не замолкая ни на минуту. Мажордом с супругой, с которыми Лорд наконец-то познакомился, вели себя безукоризненно, и если бы не магия разума, волшебник никогда бы не узнал, насколько они его опасаются. В отличие от них, маленький Малфой ничуть не боялся странного гостя, хоть и прекрасно чувствовал, насколько тот опасен. «Гость Снейпа» — этого было достаточно, чтобы мальчик оставил все волнения в стороне.

Сам Снейп выполз из комнаты лишь на следующий день, опоздав на завтрак. Увидев жизнерадостного Драко в компании невозмутимого Лорда, зельевар, кажется, захотел протереть глаза, но сдержал этот недостойный порыв и занял своё место за круглым столом, коротко извинившись за опоздание.

— Драко, а что ты здесь делаешь? — осторожно поинтересовался Снейп, покончив с яичницей.

— Ты запретил мне появляться тут месяц. — Драко обиженно надулся. — Месяц прошёл. Кстати, Северус, можно мне на охоту?

— Может, отправишься с нами во второе кольцо?

— О, вы сегодня туда поедете?! Класс! Я тогда пойду, приготовлю Арахну!

— И поймай, пожалуйста, Хэймона, его с Эребосом тоже нужно оседлать.

Мальчик небрежно кивнул и исчез за дверью, оставив взрослых наедине.

— Второе кольцо? — поинтересовался Лорд, откладывая приборы.

— Второе кольцо Запретного леса, — пояснил Снейп, чуть заметно волнуясь. — Этот особняк находится в первом, а во втором я построил дом-под-скалой, как все его называют. Там сейчас живут все те, кого нам с Барти удалось вытащить из Азкабана.

— Вот как? Я бы не отказался на это взглянуть.

Глава 28. Главное правило допроса — дайте высказаться подозреваемому

При виде трёх огромных осёдланных акромантулов Лорд только поднял бровь. Ему достался огромный Хэймон, молодой и очень резвый, с буровато-бордовой, цвета запекшейся крови шкурой. Ездовые пауки среди бойцов считались особым шиком, и доставались они только самым отличившимся в качестве статусного подарка. Акромантулов ценили и холили, изредка используя в боевых вылазках в лесную или любую другую труднопроходимую местность.

Арагог против такого использования своих детей не возражал — они, в отличие от него, не были разумны и могли плодиться с невероятной скоростью, к тому же большую часть времени пауки всё равно проводили в гнезде — во второе кольцо их перемещать было запрещено.

Сейчас тройка акромантулов с бежево-коричневой Арахной во главе неслась по нижним ветвям деревьев по направлению к портальному кругу первого кольца. Из-за ритуала рунный круг особняка был обезмагичен на какое-то время, Снейп уже перенаправил к нему дополнительный поток энергии от алтаря, но быстро такая потеря магии восполниться не могла, поэтому волшебникам пришлось воспользоваться другим порталом.

— Пропуск. — Снейп протянул Лорду витой деревянный браслет с золотыми листьями, когда всадники наконец достигли огромного дуба и спешились. Мужчина закрепил браслет на своём запястье, и спустя мгновенье волшебники исчезли с поляны в яркой вспышке портального перехода.

На той стороне их уже ждали. Выстроенные в торжественный порядок шесть боевых звёзд, тройка бойцов отряда Долохова с Олафом во главе перед общим строем, а позади остальные волшебники — двое подмастерий-зельеваров, четверо колдомедиков, трое артефакторов и пятёрка аналитиков. Ещё один артефактор, герболог, пятеро бойцов и пожилая пара из нумеролога и ритуалиста лежали в лазарете и к своему глубочайшему разочарованию приветствовать Повелителя не могли. Но и тех, кто собрался сейчас на поляне, было немало.

Снейп видел, каким торжеством вспыхнули глаза Тёмного Лорда, когда по кивку зельевара волшебники словно единый организм опустились на колени перед своим Повелителем. Под внимательным взглядом Лорда и сам Северус встал на одно колено, склонив голову. Стоять остались лишь два ребёнка — Драко и Листик. Малфой пытался делать вид, что происходящее его нисколько не занимает, хотя детские глаза горели неподдельным восторгом, а вот Листик своего любопытства не скрывала. Снейп мельком заметил её фигурку на самой верхушке скалы.

Повинуясь жесту Лорда, зельевар поднялся и прошествовал за ним между коленопреклонёнными Пожирателями, с неверием и восторгом рассматривающими свои наливающиеся чернотой метки и бросающими короткие жадные взгляды на вернувшегося Повелителя.

Он нисколько не походил на себя в последние годы. Сейчас перед волшебниками предстал тот красавец-слизеринец, что когда-то основал Орден Вальпургиевых рыцарей, только более взрослый и опытный. Его мощь и сила гнула к земле и не позволяла усомниться в том, что Тёмный Лорд действительно воскрес и вернулся к ним.

В полной тишине он обошёл ряды бойцов, внимательно вглядываясь в лица, и прошествовал ко входу в пещеру, сопровождаемый Снейпом. Рунная печать на полу удостоилась самого внимательного взгляда волшебника, но он не стал останавливаться, только продолжил путь наверх, следуя подсказкам, всплывающим в сознании зельевара. Снейп нисколько не сомневался, что Лорд «читает» окружающих, и не стеснялся этим пользоваться.

— Мой Лорд, позвольте представить, Листик, полудриада, Хранительница источника и портального круга, — коротко прокомментировал Снейп, когда на середине лестницы перед волшебниками из роя золотистых светлячков собралось тело девочки.

— Ты действительно так силён, как о тебе говорят, — задумчиво протянула она, глядя в глаза замершего, словно змея перед броском, Тёмного Лорда. — Мне нравится, Северус. Он действительно очень сложный, почти как ты.

— Таких комплиментов мне ещё не делали, — пронёсся задумчивый голос волшебника в голове Снейпа, когда Листик снова распалась на рой огоньков и пропала из виду. — Тебе придётся многое мне рассказать.

— Да, Мой Лорд. Все материалы в моём кабинете.

Разговор предстоял долгий, Северус давно к нему готовился, собирал документы, выстраивал аргументы в пользу своих действий и сейчас чувствовал себя как на защите диплома.

— После того, как вы исчезли, шум поднялся до небес, — начал Снейп, когда волшебники поднялись в его кабинет. — Все праздновали и славили сына Поттеров, который якобы победил вас благодаря защите матери, наложенной силами материнской любви.

— Спорить могу, эту чушь придумал Дамблдор, — презрительно фыркнув, заметил Лорд, опускаясь в кресло у камина.

— Вы абсолютно правы. О произошедшем я могу судить лишь по статьям в газетах, так как отчёты авроров и свидетелей настолько засекречены, что я бы поставил на то, что их вовсе не существует. — Зельевар отпер один из ящиков стола и выложил на столешницу толстую стопку бумажных папок. — Итак, судя по публикациям, предателем, который провёл вас в дом Поттеров, был Сириус Блэк. После смерти Поттеров он погнался за случайным свидетелем — Питером Петтигрю, которого вскоре нагнал и взорвал Бомбардой, оставив от бывшего товарища лишь мизинец. Подоспевшим аврорам сдался без сопротивления и был пожизненно заключён в Азкабан.

— Я поражён. Неужели и в такое люди верят? — даже слегка восхищённо вздохнул Тёмный Лорд, разглядывая вырезки из газет, поданные Снейпом. Впрочем, и рассказывать, как всё было на самом деле, он не торопился. — А что с сыном Поттеров?

— Как гласит молва, он лбом отбил пущенную вами Аваду, а после вашей смерти из развалин дома его забрал Дамблдор и передал на воспитание надёжным людям. Кому — неизвестно.

Лорд только покачал головой, откладывая вырезки.

— Буквально на следующий день после вашего исчезновения начались аресты Пожирателей. Первыми закрыли младших Лестрейнджей, их обвинили в нападении на Лонгботтомов и доведении супругов до безумия пытками. Судя по всему, Фрэнком было применено заклятие prope mortem, после чего его настиг откат, а сверху легло семейное проклятие Блэков. Что касается Алисы, то кто-то из Лестрейнджей заклятием оторвал её разум от тела, чтобы замедлить проклятие. На данный момент Фрэнк мёртв, Алиса здорова и совместно со свекровью воспитывает Наследника. Тем не менее Лестрейнджи в Азкабане на седьмом этаже. Я знаю, что Августа предпринимала несколько попыток пересмотреть решение суда, но тщетно. Все Пожиратели смерти, оставшиеся на свободе, тоже пытались как-либо облегчить участь заключённых, но максимум, чего удалось добиться, — это передачки раз в год с едой, одеждой и слабыми укрепляющими.

— Кто на данный момент в Азкабане? — Тёмный Лорд уже не улыбался, а Снейп обострённым восприятием улавливал едва сдерживаемое бешенство, волнами исходящее от собеседника.

— Долохов, Лестрейнджи — только младшее поколение, Лорд умер в заключении, старший и младший Мальсиберы, Джагсон, Руквуд, Трэверс и Розье — все члены Внутреннего круга сидят на седьмом этаже, куда доступ есть только у дементоров и проверяющих раз в год, поэтому нам и не удалось их вытащить. Сколько членов Внешнего круга в Азкабане — неизвестно, большую часть туда посадили без суда и следствия, они до сих пор числятся пропавшими без вести, и я не поручусь, что их на первых порах не скормили дементорам.

— Что остальной Внутренний круг?

Голос Лорда звучал спокойно, но Снейп не обольщался. Повелитель был готов убивать, медленно и мучительно. И пусть гнев этот был направлен не на зельевара, ему всё равно становилось зябко каждый раз, когда он улавливал очередную волну бешенства от волшебника.

— Всем пришлось несладко. Легче всех отделался Нотт, у него не нашли метки, но потом ещё пять лет мучали проверками и инспекциями. Старшего Эйвери убили при задержании, поэтому младший смог отвертеться от Азкабана, но ценой отречения от отца и передачи семейного дела Министерству. От рода Блэк остались только старики, не имеющие права наследовать кольцо Главы, Регулус исчез незадолго до вас, Сириус в Азкабане, Вальпурга мертва.

Люциуса посадили, Абрахас в это время лежал с драконьей оспой, так что сделать ничего не мог. К счастью, Люцу удалось вывернуться, и его освободили через три месяца с требованием прекратить всякую политическую и общественную деятельность и выплатить нереальную сумму в пользу Министерства. Малфоям как-то удалось через МКМ обжаловать решения суда и отсудить большую часть выплаченной суммы, но репутация у них до сих пор подмочена, а в мэнор регулярно приходят с проверками.

Крэбб вышел через пару месяцев заключения, но потерял жену и большую часть имущества рода, Гойл был вынужден отказаться от права участвовать в политической жизни страны и как-либо мешать Министерству, а вдобавок выплатить огромную компенсацию. Лет семь назад они оба принесли вассальную клятву Малфоям и даже слегка выправили своё положение. Имеют наследников, ровесников Драко.

Близнецы Кэрроу сидели на пятом этаже три месяца, после чего отказались от всего имущества в пользу Министерства и уже который год живут в Лютном, не имея права принимать помощь от бывших соратников. Мы пытаемся как-то через подставных лиц помогать им, но клятвы у них очень жёсткие, обойти невероятно сложно.

Снейп перечислял и перечислял, краем глаза наблюдая, как сжимается в кулак тонкая кисть Лорда, как сквозь синий пигмент глаз всё ярче проступает алое пламя, делая радужки уже не фиолетовыми, а бордовыми.

— Макнейр от Азкабана откупился, но его сместили с должности в Министерстве и запретили жениться и заводить Наследника. Селвина из Азкабана вытащили Булстроуды, но теперь он в полной вассальной зависимости от них. Яксли отсидел три месяца на четвёртом, потом откупился, был вынужден пять лет прожить в Испании без права возвращаться на родину и видеться с семьёй. Теперь живёт затворником и практически не покидает своего поместья.

Каркаров просидел три месяца на втором, а потом запел как соловей. Сдал Руквуда, Долохова, Мальсиберов, Трэверса, меня, Барти и два десятка членов Внешнего круга, за что был отпущен. Теперь, насколько мне известно, занимает должность директора Дурмстранга. Как только показания Каркарова опубликовали, Барти отец вытащил из Австрии и за одно только наличие тёмной метки посадил в Азкабан без суда и следствия. Но спустя какое-то время Крауч воспользовался служебными полномочиями и, добившись свидания с сыном, с помощью Оборотного поменял его и его мать местами. После чего Барти был заперт в подвале собственного дома, откуда впоследствии мне удалось его вытащить.

— А ты? Ты упомянул, что Каркаров сдал и тебя? — Это был уже не привычный глубокий голос Лорда, а свистящий шёпот человека, доведённого до крайней степени бешенства.

— О, я больше месяца провёл на минус шестом. И вытащил меня оттуда Дамблдор.

— Ты получил метку «для сохранения тайн и безопасности нанимателя»? — процитировал Лорд поданный ему оправдательный документ, вновь сорвавшись на шипение.

— Великому Светлому позарез был нужен личный зельевар и полностью подконтрольный тёмный маг. К тому времени он занял место Крауча на посту председателя Визенгамота, в сочетании с обязанностями директора и заседаниями МКМ это занимало слишком много времени. Нужна была замена для скользких делишек.

— И как же он гарантировал твою преданность?

Снейп ощутил, как взгляд красных глаз потяжелел, ощутимо мазнув по его щеке и впившись в зрачки. Не став сопротивляться ментальному вторжению, волшебник поднял в памяти конец истории старого Снейпа и прокрутил перед внутренним взором, дав Лорду прочувствовать каждое мгновение того дня.

Когда ментальный контакт оборвался, зельевар в ускользающем сознании Повелителя уловил удовлетворение. Удовлетворение тем, что он не ошибся, поставив на безродного полукровку, а не на свору чистокровных аристократов. Оба неосознанно вспомнили те слова Лорда: «Если я одержу победу, ты вознесёшься вместе со мной. Но если проиграю, то и во тьму канем мы вместе. В отличие от всех этих аристократов, ты всё потеряешь в момент моего, нашего падения».

— И как же ты выжил? — наконец поинтересовался Тёмный Лорд.

— Я не могу рассказать, — со вздохом отозвался зельевар. — Скажу лишь, что спасло меня только то, что я клятвы под Империо давал. Их с меня сняли, взамен обязав молчать о том, что видел, но делать перед Дамблдором вид, что они всё ещё действуют.

— И всё?

— Ещё мне запрещено приближаться к Азкабану и как-либо облегчать участь заключённых там, — недовольно сознался Снейп. — Последнее ещё можно обойти, а вот первое — никак.

— Интересно, — Лорд задумчиво потёр подбородок, — что ж, раз так, не буду больше спрашивать. Что расскажешь мне дальше?

— Дальше? — Зельевар даже на секунду замер, поражаясь ненастойчивости Повелителя, но тут же взял себя в руки и продолжил. — Дальше я заказал проверку крови у гоблинов и выяснил, что мой отец был сквибом, а не маглом. Сквибом из рода Снейк.

Лорд вздрогнул, вцепляясь в подлокотники кресла. Глаза его вспыхнули торжеством, и он жестом велел зельевару продолжать.

— Благодаря метке, благодаря крови матери мне удалось…

— Покажи мне его! — перебил Снейпа Лорд, и волшебник повиновался, приказав перстню Лорда Снейк проявиться на пальце. — Ты представляешь, что это значит? Это же шанс… — прошептал мужчина, жадно разглядывая изящный серебряный ободок со звёздным изумрудом.

— Да, это он, — тихо согласился Северус. — Когда я познакомился с историей рода, я понял, что теперь не просто должен, а обязан сделать всё, чтобы возродить и род-сюзерен. Я начал поиск подходящего ритуала и сразу же наткнулся на ритуал «кость, плоть, кровь», но он вызвал у меня серьёзные сомнения. Нужна была консультация, и я решил отправиться в Италию и через учителя найти специалиста-некроманта.

— И что Андреа потребовал за это? — поднял бровь Лорд.

— Я за месяц до конференции зельеваров поделился с ним своим изобретением, — пожал плечами Снейп. — Оно того стоило — это открытие, как только я обучу хотя бы одного зельевара уровня Мастера, даст мне статус Магистра.

— Впечатляет, — Лорд одобрительно кивнул, а зельевар снова уловил от него волну удовлетворения. — Надеюсь, ты позже ознакомишь меня со своими исследованиями. Итак, экспертиза показала, что ритуал не подходит. Твои дальнейшие действия?

— Заказал у того же Мастера разработать новый ритуал для вас. Он мне и рассказал, что вы остались живы благодаря крестражам, а для полноценного возрождения необходимо собрать хотя бы часть их, чтобы стабилизировать дар и восстановить ауру и разум.

— И как ты нашёл мои якоря? — Внимательный взгляд опять начал жечь кожу.

— Я проверил множество памятных для вас мест и нашёл лишь кольцо. Изучив энергию, исходящую от него, я осознал, что та её часть, что не относится к магии смерти, удивительно схожа с ещё одной вашей вещью, что уже была у меня.

— Дневник, — утвердительно протянул Лорд. — Люциус предал меня?

— Ему пришлось отдать это в обмен на долг жизни от рода Малфой. К тому же я поклялся, что не буду вредить этой вещи — на тот момент я понятия не имел, что именно вы оставили Люциусу — и по первому же требованию верну её вам, взяв на себя всю вину за передачу её мне.

— Разумно, хотя мне и категорически не нравится подобная сговорчивость касательно моих личных вещей. Ну а диадема?

— На неё я наткнулся совершенно случайно, когда разбирал завалы в Выручай-комнате.

— И там успел, — устало кивнул Лорд. — Как тебя в Хогвартс-то пустили?

— Директор вообразил, что я стану прекрасной заменой Слизнорту, и сделал меня деканом. Я подключил главу Попечительского совета, Лорда Аккерли, и спровоцировал масштабную проверку, по итогам которых в Хогвартсе изменился порядок финансирования, был приглашён артефактор на лето, расширен штат и усилен контроль над бухгалтерией.

— Прекрасно. Меня давно беспокоило состояние «лучшей волшебной школы Великобритании», — последние слова волшебник произнёс с непередаваемым сарказмом. — Так, а с Запретным лесом что? Как ты получил доступ сюда?

— О, эта долгая история началась со знакомства с одним из Хранителей источников первого кольца. Им требовался достаточно сильный волшебник, способный к тонким манипуляциям с энергией.

— Зачем?

— Хотели перестроить потоки магии от своих источников — внешний магический фон стал тянуть энергию слишком сильно, грозя вовсе обезмагичить Запретный лес.

— Я так полагаю, тебе это удалось, — утвердительно кивнул Лорд.

— Вы правы. Позже за схожей услугой ко мне обратился Хранитель второго кольца. В качестве платы мне разрешили, если договорюсь с полудриадой, построить здесь убежище.

— Весьма выгодная сделка, — сдержанно одобрил волшебник.

— У нас и Хранителей разные системы ценностей, — пожал плечами Снейп. — Портальный круг им неинтересен — хватает и лесных троп, тем более место-то проблемное. Подозреваю, во время последнего гоблинского восстания гоблинам как-то удалось пробраться сюда и заблокировать контроль над системой.

— Да, это так. В 1752 году бойцам одного из кланов удалось пробиться в пещеру из-под земли и заставить портальную сеть работать самым непредсказуемым образом. Это, если я правильно помню, стоило волшебникам многих жизней, и в их числе оказались многие Малфои. Большую часть членов рода забросило аккурат в подземелья Гринготтса, когда всё семейство отправлялось во Францию с официальным визитом. Выжил тогда только Септимус Малфой, который остался в мэноре.

— Я подозревал нечто подобное, — благодарно кивнул зельевар. — Насколько я понял, случайные волшебники достаточно часто вываливались из портального круга, поэтому Хранители решили взять его под контроль. Сюда пристроили Листика, она — изгой среди дриад из-за человеческого происхождения. Малышке удалось подчинить круг, нейтрализовав магию гоблинов, но она оказалась навсегда к нему привязана. Сама она была рада передать мне контроль над порталом взамен на компанию и информацию.

— Передать контроль? Каким образом?

— Нам с Барти удалось рассчитать нужное воздействие, и Листик создала автономную структуру, контролирующую круг и щит. Теперь на ней только энергетическая подпитка, а управление на тех, у кого есть ключи.

— Надеюсь, вам удалось встроить страховку на случай их перехода не в те руки?

— По сути, браслеты — всего лишь отражение меток на ауре, что создаёт Листик, и подделать их невозможно. Они нужны лишь для первого переноса сюда, и этот перенос должен быть в компании любого владельца серебряного или золотого браслета. В дальнейшем для переноса достаточно метки дриады. Так что единственная наша гарантия — это доброе отношение полудриады. Но, смею вас уверить, она не из тех, кто меняет свои взгляды или имеет хоть малейшую склонность к предательству. Она не человек больше. Ей чужды наши ценности, так что едва ли она…

— Я понял, — несколько недовольно прервал Снейпа Лорд. — Что творится в Министерстве?

Снейп рассказывал и рассказывал, рассказывал и ещё раз рассказывал, показывал газетные вырезки и официальные документы, демонстрировал воспоминания и приводил доказательства. Лорд был невероятно требователен, его интересовали не только события, но и предпосылки поступков зельевара, его мысли на тот или иной счёт. И чем дальше, тем больше Северус понимал, насколько же он далёк от того опыта в интригах, магии разума и психологии, которые сейчас походя, мимоходом демонстрировал Лорд.

И это вызывало уважение, чуть ли не преклонение перед фигурой Повелителя. Тот, не имея поддержки ни одного из родов, только вернувшийся из-за Грани, уже был гораздо сильнее зельевара. Его мощь окутывала Северуса, подчиняла и, в отличие от случаев с Хранителями Запретного леса, сейчас зельевар готов был склонить голову перед столь могущественным созданием.

Закончили волшебники разговор лишь к вечеру, когда Снейп выболтал весь язык, а Тёмный Лорд утолил первый информационный голод.

— На Литу проведём подтверждение вассальной клятвы рода Снейк, — напоследок предупредил он. — Будь готов.

— Да, мой Лорд, — кивнул зельевар. — В таком случае, позвольте передать вам одну уже принадлежащую вам вещь. Зэль!

Взяв из лапок послушного ментальному приказу домовика тонкий длинный свёрток из чёрной кожи, Снейп почтительно протянул его Повелителю.

— Милорд, так как ваша палочка пропала ещё в ту ночь, я позволил себе…

Снейп не договорил, глядя, как ловко волшебник разворачивает свёрток и сжимает в руке гладкое древко. Вспышка фиолетового света на мгновенье ослепила его, как и неожиданная довольная улыбка на холодном лице Лорда.

— Она великолепна. Кто Мастер?

— Амадей Блишвик, Мой Лорд.

— Передай ему мою благодарность.

— Будет сделано, милорд.

— Учитель, пора, — прошептал появившийся перед волшебником патронус в виде маленького, пушистого, кажущегося плюшевым паука.

Проследив за тем, как тот рассыпается голубыми искрами, Снейп со вздохом соскользнул с толстой ветви дерева на вершине скалы и побрёл к спуску в дом. В Хогвартс необходимо было вернуться, он и сам прекрасно это понимал, но как же не хотелось! Да и что скрывать, он опасался оставлять Тёмного Лорда без пристального внимания.

Повелитель после знакомства с последними новостями и бесед с некоторыми другими Пожирателями занял выжидающую позицию, весьма напоминая этим затаившуюся перед броском змею. Он скользил по дому-под-скалой неслышной тенью, следя, наблюдая, слушая и возникая внезапно в самых неожиданных местах. Даже Снейп не мог уследить за его появлениями, лишь спинным нервом улавливая пристальный взгляд, неизвестно когда появляющийся и незаметно пропадающий.

Это созерцательное настроение должно было продлиться достаточно долгое время — Лорду следовало разобраться с собой и с произошедшими в окружающем мире изменениями. Основной проблемой волшебника сейчас, как ни странно, была ментальная сфера. Эмоциональная её часть была совершенно непривычна Лорду — новосозданное тело обладало куда более широким спектром эмоций и чувств, чем прошлое, и все их следовало освоить и взять под контроль. С рациональной частью всё было ещё сложнее.

Вся суть проблемы заключалась в крестражах. Они не были осколками души, как говорил Дамблдор, лишь якорями, которые удерживали душу от перехода за Грань. И создавались эти якоря как раз из частей ментальной сферы и крупиц магического ядра и ауры волшебника. Разум, словно под действием одного из Непростительных, раскалывался, и один из осколков, куда копировалась вся память и навыки мага, помещался в материальный носитель. Но и этого было недостаточно.

Осколок разума, пусть и с привязанной к нему частичкой магического дара, сам по себе не обладал ни волей, ни желаниями, ни стремлением к жизни. Он, по сути своей, являлся обычным хранилищем информации и слабеньким генератором энергии в одном флаконе. Для создания же якоря требовалось волевое усилие к сохранению жизни «донора». Именно для этого и необходимо было убийство, и желательно с помощью Авады Кедавры.

Душа жертвы, очищенная Непростительным от собственной ментальной оболочки, заключалась в тот же предмет, где уже была часть разума волшебника. Спаивая их в одно целое, маг пользовался примитивным, но невероятно мощным инстинктом к самосохранению, который был свойственен любому живому существу. Таким образом, в случае смерти создателя крестраж за счёт связи с ним силой заключённой в него души вытаскивал волшебника из-за Грани, удерживая в этом мире.

Оборотной стороной создания крестража, как несложно догадаться, был раскол ментальной оболочки, разрыв ауры и ослабление магического ядра. Для того, чтобы связь с филактерией была сильна, требовалось вырвать осколок разума с кровью, резко, наживую, так, чтобы вместе с ней вырвалась и крупица дара волшебника, и кусок ауры. Ни о какой безопасности собственного разума и стабильности магии и речи не шло. Лишь невероятный талант Лорда в менталистике и магии в целом не сделал его безумцем или сквибом ещё после создания первого крестража.

Единственное, что было загадкой для Снейпа, так это количество якорей. Зачем Повелитель создал их столько? Почему не выдержал положенный срок для восстановления собственного ядра, ауры и разума? И, главное, как именно погиб Повелитель? Ответить на эти вопросы зельевар не мог, да и не пытался. Его задачей сейчас было регулярное снабжение Лорда информацией и наблюдение за восстановлением ядра волшебника, куда вернулись отколотые вместе с кусками разума осколки дара.

С ментальной сферой сюзерен мог разобраться и сам, а вот магия его всё ещё была нестабильна, и Лорду приходилось проводить часы в тренировочном зале, восстанавливая контроль над ней. Снейп в свою очередь регулярно диагностировал мага и варил ему самые разнообразные зелья и составы, теперь уже полагаясь не на собственную интуицию и расчёты, а на знания Повелителя о тех мерах, которые необходимо применять после создания крестража. Зелья, которые применялись в таких случаях, прекрасно подходили и сейчас, поэтому Снейп варил их буквально галлонами. Тем не менее, регулярный контроль и диагностика всё ещё требовались для полной стабилизации магии.

Именно из-за этого зельевар так долго пренебрегал своими обязанностями профессора и декана, но теперь выбора у него не было. Патронус ученицы означал, что сложная иллюзия, оставленная в Хогвартсе, уже готова развеяться, поэтому ему срочно требовалось вернуть свою бренную тушку обратно. Иллюзия и так заменила его на полтора месяца, что было уже невероятно по сравнению с теми несколькими часами, которые она раньше могла существовать.

Благодаря Хогварионейрилиону, который любезно согласился управлять клоном ученика на время его отсутствия, Снейпу удалось значительно сократить расход энергии на перцептивные функции и просчёт необходимой реакции иллюзии. Но даже после этого оказалось, что на поддержание существования клона на заданный период потребуется не менее трёх накопителей — иллюзии ведь требовалось колдовать, пусть и значительно меньше, чем оригиналу.

В любом случае, судя по всему, сейчас объём вложенной энергии подходил к концу, и зельевару пришлось вернуться в Хогвартс, как бы он ни хотел остаться в доме-под-скалой. Привычные заботы факультета, выпускные и переводные экзамены, уроки с ученицей, собственные тренировки и восстановление после месяца без сна, возобновление светской жизни Лорда Принца, визит Лонгботтомов, ещё один турнир, теперь уже в Солнечной лиге, — вся эта суета успокаивающе действовала на зельевара, но чем ближе становилась Лита, тем сильнее он нервничал. Ритуал подтверждения вассалитета уже был выучен наизусть, все необходимые приготовления проведены, сейф Снейков предусмотрительно вычищен подчистую, но Северуса всё сильнее трясло, и он даже не мог дать себе отчёт, почему именно.

Когда пришло время проводить ритуал, волшебник уже с трудом сдерживал себя, успокаивало лишь присутствие сестры за правым плечом, следом за ним спускающейся в подземелья особняка Снейков. Лорд следовал за ними привычной неслышимой тенью, и Северуса от его внимательного и предупреждающего взгляда бросало то в жар, то в холод.

Как только ритуал начался и зельевар приготовился зачитывать вассальную клятву, троих волшебников втянуло в водоворот ядовито-зелёного тумана, уже знакомого Снейпу по ритуалу обретения титула Лорда. Но теперь его встречал не хранитель рода, дракон Ксианлианг, а огромная женская фигура, сотканная из клубящейся тьмы. Сейчас на её голове покоилась огромная железная корона — пожалуй, единственное, что казалось материальным в этом царстве мрака.

— Род Снейк восстал из пепла, чтобы выполнить свой долг, — на этот раз в шелестящем голосе не слышалось ни капли эмоций, лишь холод и мрак. — Род Гонт возрождён, Наследник рода вернулся из небытия и готов стать Лордом. Древние обеты были выполнены и пали. Род Снейк свободен ото всех оков, и я нарекаю ему имя Снейр. Хранителю рода я дарую свободу. Лорду Снейру я дарую титул Хранителя и Стража Древнейшего и Благороднейшего рода Гонт. Да носит он его с честью, передавая из поколения в поколение.

Водоворот магии, окружающий волшебников, вновь вспыхнул и внезапно изменился — ядовито-зелёный туман уступил место смерчу из фиолетовых кристаллов разных размеров и оттенков. Их острые грани резали кожу, забивались в глаза и горло и всеми силами мешали выбраться обратно, в материальный мир. Наконец Снейпу удалось вынырнуть, цепко ухватившись за плечо сестры и выдернув её из центра ритуальной фигуры.

Пока волшебники судорожно глотали воздух, откашливаясь от фантомной боли в гортани и протирая глаза, энергетический смерч вновь изменился, вернув зелёный цвет, но тёмно-изумрудного оттенка. Спустя пару секунд из воронки вывалился Лорд, растянувшись рядом со Снейрами на каменном полу.

— Значит, Страж и Хранитель? — наконец прохрипел маг, рассматривая чёрное кольцо в виде змеи с изумрудными глазами, которое появилось у него на пальце. — Не так уж и плохо.

— Сев, как думаешь, Арагог за нового Хранителя сойдёт? — подала голос Сандра, с трудом садясь.

— А куда он денется? — пробормотал Снейп, поднимаясь на ноги.

— Арагог? Уж не питомец ли Хагрида?

Лорд на миг превратился в облако чёрной энергии, а вернулся в материальную форму уже в вертикальном положении.

— Он самый, — вздохнул зельевар. — Мне удалось захватить его и матку колонии — Мосаг — до того, как туда Принц заявился.

— Ловко. Это их детки у тебя по лесам бегают? Мне казалось, они поменьше быть должны.

Лорд чуть покачнулся, но устоял на ногах, а вот Снейп не стал выделываться и прислонился к стене, вздёрнув сестру на ноги заклинанием и передав её на руки появившемуся Аметисту.

— Хагрид — химеролог, так что наши акромантулы по факту уже не акромантулы вовсе, а магические мутанты. Я там сверху тоже нахимичил слегка. — Ага, глаза закрывать научил, чтобы от василиска хоть как-то обезопасить, но об этом Лорду говорить явно не стоило.

— Полувеликан-химеролог?

Лорд нахмурился, а Снейп почувствовал требовательное касание к своему разуму. Не став противиться, зельевар раскрыл сознание, демонстрируя воспоминания о своих исследованиях акромантулов и как вишенку на торте — информацию о полностью искусственном виде Lorem lucis.

Оставив Гонта обрабатывать полученную информацию, Снейп тяжело двинулся к лестнице. У него было огромное количество дел. Найти ритуалы для привязки нового Хранителя, разобраться с накопившейся корреспонденцией и документацией, проверить экзаменационный проект сестры на звание Мастера, передать Лорду избранный компромат и ответить на очередную порцию возникших у него вопросов, подготовиться к Совету Лордов…

Глава 29. Тучи сгущаются

Шло время. Вал проблем, от мелких и незначительных до чудовищных и вводящих в отчаяние, со временем только рос, даже не думая заканчиваться или хотя бы уменьшаться. Особенно весело Снейпу стало, когда Гонт объявил, что хочет собрать всех членов Внутреннего круга, оставшихся на свободе. Не желая объявлять всем и каждому, что Волдеморт вернулся, Тёмный Лорд переложил проблему доставки нужных людей на зельевара. Тот, решив, что делегировать — так делегировать, начал с Люциуса, у которого было больше шансов «пригласить в гости» остальных членов Внутреннего круга.

— Люц, у тебя форма Пожирателей далеко? — Этот невинный вопрос заставил сиятельного лорда поперхнуться и выплюнуть Огневиски обратно в бокал.

Вопрос был, в общем-то, непраздным. У большей части волшебников в доме-под-скалой экипировка была уничтожена при задержании, и новую им изготовили артефакторы, освобождённые из Азкабана. Но, в отличие от них, для Северуса, как для члена Внутреннего круга, экипировка нужна была особая, и подмастерьям изготовить её едва ли было под силу.

У большей части Пожирателей обязательными для ношения была лишь тёмная мантия, а в боевых условиях — артефактные наручи, маска в виде получерепа и нагрудник. Их изготовление в Ордене было поставлено на поток. А вот для членов ближайшего окружения Тёмного Лорда экипировка подбиралась и изготавливалась индивидуально, в соответствии с их стилем боя, слабыми и сильными сторонами. Заказывали её у Мастера, владеющего магазинчиком «Кэррингтон и Ко», и Снейп решил не изменять этому обыкновению.

Мастер Кэррингтон, низкий сухонький старичок с ловкими тонкими пальцами и большими близорукими глазами, принял подозрительный заказ спокойно. Наскоро обмерив волшебника, он поспешил перейти к обсуждению чар, вложенных в костюм. То, что сейчас предлагал Мастер, было на голову выше и мощнее, чем доступная обычным покупателям защитная экипировка, да и дополнительных возможностей было столько, что глаза разбегались.

Прошлый костюм Снейпа был заточен под ношение максимального количества зелий и максимальную защиту самого зельевара. В полной экипировке можно было выжить и под водой, и в космосе, и в Адском пламени. Недолго, правда, ровно столько, сколько хватило бы, чтобы активировать аварийный портключ.

Сейчас волшебник больше интересовался другими возможностями — манипуляцией энергией и материей, поэтому зачарования на форму были наложены лишь самые основные, а большая часть внимания была уделена именно материалу. Шкуру тибо, прекрасный исходник для высококлассной защитной экипировки, на этот раз использовать было нельзя — она рассеивала большую часть направленных на неё чар и значительно затрудняла манипуляции с энергией. Шкура дракона не подходила по той же причине.

— Вот что, молодой человек, — недовольно проскрипел старик после двадцати минут споров и препирательств, — есть у меня плащик как раз под стать вашим запросам. Подойдёт — будем работать, нет — убирайтесь со своими капризами.

Снейп только хмыкнул, видя, что волшебник сам уже заинтересовался сложным заказом и ворчит только по привычке, и принялся ждать, пока Мастер принесёт «плащик». То, что он увидел, едва не заставило волшебника отшатнуться с проклятиями — от свёртка в руках старика так разило тьмой, смертью и отчаянием, что зельевар на миг ощутил себя вновь вернувшимся в Азкабан.

— Вы уверены, что это мне подойдёт? — опасливо поинтересовался маг.

— А как же? — Кэррингтон, покряхтывая, разложил на столе плащ дементора. — Наполовину в материальном, наполовину в энергетическом состоянии, обладает собственной ментальной аурой, умеет наводить ужас, защищает от большинства проклятий и сглазов, отсылая их создателю. Правда, к светлой и огненной магии слабоват, да и от материальных объектов не защищает, но это можно остальными деталями костюма нивелировать. Так что, берём?

— Берём, — сухо согласился зельевар, брезгливо разглядывая драное рубище.

— Чудненько. Тогда пойдём дальше. Для маски, пожалуй, возьму лунное серебро, травлёное ядом глизня или акромантула. Оно и так существует в равной мере и в материальном, и в энергетическом мире. А вторую масочку я вам из кожи демимаски, вымоченной в семи закатных зельях, сделаю, да…

Что там у вас ещё? Пояс с расширением и ячейками под флаконы, сапоги, штаны, куртки, кольчуга? Кольчуга — это не ко мне, это вон к Макнейрам обратитесь, я вам могу только кожаные пластины сверху нашить или стальные. Ещё костяные могу. Подойдёт? Прекрасно. Тогда на куртки шьём усиленные наручи, защитный воротник, наплечники, защиту локтей, позвоночника и грудной клетки, плюс пластины на бёдрах, коленях и голенях. Как раз недавно большую партию костей драконов привезли, будет где развернуться. Да и с чешуёй всё же попробую поиграть. Надо будет ещё чернёные артефактные пластины заказать, да… Что? Конечно, все пластины упрячу под верхний слой, никто ничего не заметит.

Теперь к ботинкам. Не шутите? Сапоги по колено? Ладно, хозяин — барин. А шнуровка-то зачем? Ладно, пусть будет шнуровка, звучит интересно. Тут, думаю, можно и рун побольше нарисовать, и зелий интересных добавить, как и на перчатках. Будете ногами колдовать, хе-хе. Ну и руками, куда ж без этого. Слабенькие аналоги концентратора на случай чего. Вы ж этот случай сами искать пойдёте, клянусь бородой Мерлина, ну что за молодёжь пошла, а? Вот я в ваши годы… Гм…

Ах, да, карманы. Расширение пространства, никаких чар, только руны, всё вышью честь по чести, не слетит, даже если в источник дикой магии бултыхнётесь или по обезмагиченным пустыням шастать решите. Ещё к ячейкам на поясе, пожалуй, два подсумка добавлю, один — со стазисом, другой без. Идёт? Прекрасно, тогда вот договор. Рад сотрудничеству, заходите ещё.

Над костюмом Мастер работал четыре месяца, после чего Снейп не раз проверил его в боевых операциях во главе отрядов из освобождённых Пожирателей. После того, как те вставали на ноги и восстанавливали силы, волшебник включал их в отлаженный конвейер охотничьих рейдов. Сделав ход конём по голове, зельевар вышел на глав ковена собирателей и предложил услуги своих отрядов по охране сборщиков ингредиентов и отстрелу редких зверюшек.

У Булстроудов и Селвинов в тот момент дела как раз шли не то чтобы гладко. Министерство, видать, раз и навсегда решило наложить лапу на столь прибыльный бизнес. Благодаря усилиям чинуш от собирателей откололась значительная кучка боеспособных волшебников, наёмники задрали цены втридорога и перешли с долгосрочных на разовые контракты. Да ещё и Булстроуды, как назло, где-то оттоптали любимую мозоль Авроры, после чего ведьма закрыла для их подчинённых возможность найма своих людей, так что спаянные боевые звёзды Снейпа собирателям подвернулись весьма своевременно.

Основой договорённости стала строжайшая секретность, и Булстроуды не возражали против такого — понимали, что боевики не желают подставляться под гнев Министерства. Активировать руны, маскирующие приметные нагрудники и наручи, и сменить нехорошо известные серебряные маски на простые кожаные или тканевые полумаски было совсем несложно — никто и не узнал в бойцах последователей Волдеморта. Сложнее было со стилем боя, но несведущие маги на подобное внимания не обращали. Главным было не попадаться Селвинам, уж кто-кто, а они враз бы распознали в наёмниках бывших коллег.

К счастью, за бойцами не особо наблюдали, выполняют контракт — и ладно, так что до сих пор боевики поодиночке и звёздами регулярно сопровождали отряды собирателей в особо опасные локации. Дохода с этого было не слишком много — редко кто отчаивался забираться в самую глушь даже с охраной, но на жизнь хватало. К тому же Снейп не собирался ограничиваться только собирателями — гоблины тоже неплохо платили за выполнение заказов, посредниками в которых они являлись, да и бойцам куда интереснее было работать на них, чем сопровождать сборщиков ингредиентов.

Заказы здесь были самые разные — от отстрела одичавших или взбесившихся волшебных тварей до упокоения нежити, от сопровождения археологических экспедиций до роли телохранителей. Разумеется, доступ к такому (весьма прибыльному, стоит отметить) разнообразию открылся не сразу, но быстро — всё же Снейп обладал достаточно высокой репутацией среди гоблинов. Работа на них позволила отрядам получить массу, прямо скажем, бесценного опыта и, что самое важное, отбить все затраты Снейпа. Последние три года доходы от заказов большей частью шли в отдельный сейф для Лорда, а оставшимися маленькими струйками — в сейф Снейков и в карманы бойцов.

Сам зельевар тоже набрался опыта в этих вылазках. Чаще всего он присутствовал в роли колдомедика на особо сложных заданиях, а в остальных случаях стоял во главе собственной звезды, состоящей не из Пожирателей, а из обитателей теневого Лондона. Каждый из бойцов отряда был лично обязан Снейпу, каждый принёс вассальную клятву, и теперь совсем ещё молодые волшебники составляли прекрасную боевую группу, способную действовать как под началом зельевара или его заместителя, так и поодиночке.

Собрал свою звезду Снейп лишь тогда, когда закончил первый этап обучения у наставника. Теперь, по мнению требовательного дракона, ученик вполне соответствовал гордому званию подмастерья в боевой магии и в этом направлении должен был развиваться самостоятельно, набираясь опыта, набивая собственные шишки и шлифуя боевой стиль. В современных же реалиях уровень волшебника уже соответствовал титулу Мастера, кольцо которого Снейп не замедлил получить.

Три боя против сложившихся Мастеров прошли неожиданно легко, не сложнее, чем сражения с членами Солнечной лиги, отчего Северус пришёл к выводу, что не он один анонимно сдал экзамены в Гильдии. По всему выходило, что либо в Британии не так мало Мастеров-боевиков, как принято считать, либо что Звёздная арена настолько популярна, что туда съезжаются волшебники с окрестных стран.

Как ни странно, верным оказалось второе утверждение, так как на ежегодном Дуэльном Турнире Снейп встретил немало незнакомых магов с очень знакомым стилем боя. Похоже, только сам Северус озаботился разработкой для себя нескольких стилей, остальные использовали привычные приёмы как на боях, так и в дуэлях.

Вы спросите, в чём разница? Разница в цели поединка. Бой — это сражение на уничтожение, до полной победы, где нет времени на расшаркивания, реверансы и парирования. Всё просто — максимальная энергоёмкость, простейшие щиты и никаких контрзаклятий. По-хорошему, бой должен закончиться первым же ударом — вот истинный признак мастерства. Тут на кону стоит жизнь, а не честь, гордость или достоинство.

Именно такие бои чаще всего и проходили на Звёздной арене в будние дни между турнирами. Разумеется, здесь никто никого не убивал, сражение шло до полной разрядки защитных артефактов или активации экстренного портключа в Мунго, но и такой режим приносил волшебникам достаточно опыта и умений.

Дуэль же от боя отличалась именно зрелищностью. Дуэль — это даже не сражение, это танец, особый вид искусства, битва умов, а не грубой силы. В дуэли на первом месте шла не энергоёмкость, а эффективность заклинаний, хотя и мощь была очень важна — в состязании двух равных по мастерству дуэлянтов побеждал тот, у кого резерв был больше.

Здесь Снейпу уже пришлось потрудиться, заучивая сотни контрзаклятий, составляя всё новые и новые замысловатые комбинации чар, тренируя узкоспециализированные щиты, на практике выводя последствия столкновения в воздухе разных заклинаний. И пусть не с первой, и даже не со второй, попытки волшебник добился того чего желал — победы в Дуэльном Турнире Европы 1986 года.

Эту победу Хог праздновал наравне со своим учеником, чьими успехами дракон невероятно гордился. А как же — совместно созданный с нуля стиль боя, заточенный исключительно под современные дуэли с их замысловатым Кодексом, оказался достаточно эффективным, чтобы обыграть все остальные, давно известные и разобранные по косточкам тактики и стратегии. Разумеется, в победе немалую роль сыграла скорость мышления и реакции волшебника, но кроме него в Турнире участвовало ещё трое менталистов, из которых лишь один дошёл до полуфинала, уступив Снейпу, а остальные и вовсе вылетели в самом начале, проиграв превосходящим по силе соперникам.

В отличие от Флитвика, который трижды подтверждал своё звание чемпиона, Северус после победы предпочёл оставить на время дуэли и вернуться к иным сферам развития, смежным с боевой магией, которые мог открыть ему наставник. Осваивать он их начал сразу после получения кольца Мастера, параллельно с дуэльными тренировками, но теперь решил отдать им больше времени и сил.

Ещё в самом начале этого пути волшебник решил научиться стрелять из всего, что может стрелять, и метать всё, что может оторваться от земли. Разумеется, Снейп отдавал себе отчёт, что на практике эти навыки ему, возможно, никогда не пригодятся, и всё это всего лишь потакание собственным прихотям и компенсация нереализованных желаний из прошлой жизни, но ведь нужно хоть когда-нибудь заниматься тем, чем хочется, а не тем, чем надо?

Вот зельевар и счёл, что может себе это позволить, и с удовольствием включился в учёбу. Разумеется, он не мог пройти мимо огнестрела, и наставник с живейшим энтузиазмом включился в исследование его взаимодействия с магией. Практика показала, что в месте, насыщенном магией, или в руках волшебника порох делает «пш-ш-ш» и превращается в отвратительно пахнущую зелёную пену, способную разъедать металл. Что касается пуль, то их с лёгкостью останавливал простейший щит против пыли и камней, применяемый строителями и шахтёрами.

Против автоматных очередей щит уже пасовал, зато слабенький артефакт из списка рекомендованных Отделом Тайн, доступный для покупки даже на Косой аллее, мог остановить хоть пулемётную очередь, хоть снайперскую пулю. Гранаты, мины и прочие неприятные сюрпризы волшебник ещё не проверял, но подозревал, что и там спецы из ОТ подсуетились. В общем, в огнестреле Снейп самую малость разочаровался и ограничился дополнением защитных комплектов Принцев. В артефакты для Санди Мастер уже встроил функцию защиты.

После стрельбы и метания, когда первые Пожиратели уже сформировали боеспособные звёзды, Снейп решил разобраться с командованием боевой группой и в целом со взаимодействием внутри неё. Тут пришлось привлекать Олафа в качестве консультанта, потому что те тактики, приёмы и невербальные знаки, которые использовались в прошлом и были знакомы дракону, давно были модифицированы, признаны неэффективными или вовсе отменены. Тем не менее, свою группу волшебник обучил обоим вариантам жестовых знаков, чтобы вероятные соглядатаи или разведчики не были способны получить лишнюю информацию.

Его звезда ещё не была достаточно опытной и спаянной, но парни быстро росли над собой и уже обогнали три из семи групп Пожирателей Смерти. С ними Северус даже рискнул отправиться за ингредиентами во второе кольцо Запретного леса. Впоследствии волшебник признал, что идея была преждевременной, им с трудом удалось уйти живыми, зато собранные ингредиенты позволили Снейпу провести множество весьма интересных опытов, а остальным боевикам — получить по три сотни галеонов на нос, так что все шестеро, включая зельевара, были готовы повторить вылазку. Однако Снейп усилием воли придержал неуместный энтузиазм и отложил повторную экспедицию на неопределённый срок. Несмотря на невероятно ценные ингредиенты, он прекрасно осознавал, что звезда прошлась буквально по грани, и вновь рисковать не желал. Самого Северуса спас только плащ, не позволивший растению со способностями энергетического вампира выпить его резерв, а остальной отряд вытащили его зелья. Именно поэтому вопрос Малфою был весьма даже непраздным.

Снейп прекрасно знал о фамильном любопытстве беловолосого семейства, поэтому весьма резонно полагал, что Люциус за щитом сидеть не будет и попрётся на исследования, поэтому выяснить наличие защитной экипировки было жизненно важным. У сиятельного лорда костюм был направлен исключительно на защиту физической тушки мага — энергетические щиты он ставил виртуозно, а вот от летающих каменюк и трансфигурированных животных уворачивался с трудом.

— Ну висит где-то в гардеробе, — взяв себя в руки, небрежно отозвался Малфой на вопрос. — А почему тебя это интересует?

— Хотел пригласить прогуляться в одно интересное местечко, — неопределённо покрутил бокалом в воздухе Снейп.

— Когда?

— Чем скорее, тем лучше.

— Это надолго?

Люциус спрашивал вроде бы равнодушно и незаинтересованно, но зельевар видел, что внутри собеседника сжимается невидимая пружина.

— Без понятия, — честно отозвался Снейп. — Точно не больше суток. Я надеюсь.

— Подождёшь, я переоденусь?

— Разумеется.

Люциус справился за семь минут, что было своеобразным рекордом — его костюм надевался исключительно вручную, без помощи магии. Зельевар даже чуть вздрогнул, когда в гостиную вплыла внушительная фигура в чёрном плаще и белоснежной, словно фарфоровой театральной маске, на которой выделялись лишь стальные глаза в прорезях и два крупных рубина в виде капель крови под их внешними уголками.

Снейп тоже был в костюме Пожирателя, в самом лёгком варианте экипировки. Маска из чёрной кожи с едва заметной серебряной вышивкой в форме паутины, чернильно-чёрный плащ, распространяющий слабенькую пока ауру отчаяния и ужаса, высокие чёрные ботинки на шнуровке, куртка с костяными и кожаными нашивками, широкий пояс с двумя подсумками. Нет ни оружия, ни дополнительного снаряжения, только форма — так, для видимости. С возвращением Тёмного Лорда носить её стало хорошим тоном.

Снейпу для того, чтобы облачиться в экипировку, хватало активации рун на простеньком кожаном браслете, заказанном у Таши. Артефакт был куда сложнее, чем могло показаться, ведь он должен был не только поместить одну одежду в расширение и заменить её на другую, но и виртуозно сопоставить её с позой волшебника, а также распознать, какие предметы нужно убирать, а какие не надо. Из-за этого артефактору пришлось привязывать к браслету дух моко, из чьей кожи артефакт был сделан. Её скудного интеллекта с трудом хватало на эти сложные задачи, поэтому Снейп чаще всего предпочитал перестраховываться и перехватывать прямое управление на себя — способности менталиста позволяли и не такое.

Кстати, насчёт менталистики. Наскоро закончив с изучением тактик группового боя, Снейп снова заскучал. В тот момент применять все эти заковыристые приёмы было не с кем и не на ком — его бойцы только начинали привыкать друг ко другу, на боевые миссии зельевар их пока не пускал, только гонял на тренировках по специальной программе, разработанной совместно с наставником. Волшебники к концу каждого дня валились с ног, а Снейпу было мало, ему требовалось самосовершенствоваться более серьёзными темпами.

Именно поэтому с приходом очередного учебного года, оставив бойцов под присмотром Олафа, зельевар решил вплотную заняться собственной ментальной сферой. Он регулярно работал с ней, развивал и дополнял, но сейчас нужно было углубиться в совершенно неожиданную сторону. А именно — взять под полный контроль свою нервную систему.

Нет, маг и раньше полностью контролировал себя, но со стороны ментальной сферы. Теперь же следовало действовать «изнутри». Заняться этим Снейп планировал давно, и причиной этому было вожделенное кольцо уже не Мастера, а Грандмастера боевых искусств. Этот титул был введён в систему званий совсем недавно, каких-то двадцать лет назад, и Северус загорелся идеей заполучить его.

Титул появился во многом благодаря росту Гильдии боевых магов. Она была второй после Гильдии зельеваров и постоянно росла и расширялась, захватывая всё новые страны и территории. Росло и число боевых магов, а их необходимо было как-то делить. Трёх основных титулов — подмастерья, Мастера и Магистра перестало хватать, да и специализацию необходимо было указывать, так что двадцать лет назад была проведена реформа.

Для начала всех боевиков, берущих заказы через Гильдию, обязали указывать специализацию. Например, «Мастер дуэлей и боя один на один» или «подмастерье стихийной боевой магии и сражений с магическими тварями до четвёртой категории опасности включительно». Потом появился титул старшего подмастерья для волшебников, не обладающих даром боевика, но достаточно опытных и искусных, чтобы быть выделенными из общей массы подмастерий. Это звание, как и звание Грандмастера, напрашивалось уже давно.

Кольцо Мастера просто-напросто подтверждало наличие дара и способность выжить в большей части магических заварушек, только и всего. Экзамен на мастерство упростился до трёх боёв один на один во времена войны с Гриндевальдом, чтобы можно было как можно быстрее вводить в строй всё новых и новых боевиков, и с той поры упрощение так и не отменили. Сейчас это делать было бы глупостью — множество недостаточно опытных и искусных волшебников уже успели получить кольцо Мастера, что враз бы обесценило вновь введённые испытания для подрастающего поколения. Именно поэтому было принято решение добавить ещё один ранг в гильдейской табели о рангах.

Здесь уже недостаточно было боёвки, необходимо было сдать сложный теоретический экзамен на понимание действия основных боевых заклинаний, на знание основ стихийной магии, на владение базовыми навыками колдомедика, на усвоение классификации существ волшебного мира, на знание мира магловского… В общем, сдача теоретической части обещала суммарно длиться не менее восьми часов, а ведь кроме неё была и практическая, которая занимала семь дней.

Кроме трёх стандартных боёв с уже состоявшимися обладателями желанного титула, необходимо было пройти три дуэли с Мастерами дуэлей или Чемпионами Дуэльных Турниров, после чего волшебника ждали три сражения с магическими тварями третьего, четвёртого и пятого класса опасности, причём в декорациях местности, привычной для этих тварей.

За этим следовал бой сначала с двойкой, потом тройкой, а после — звездой Мастеров боевой магии, причём бои эти проходили не на чистом песочке арены, а в самых разнообразных декорациях — от разрушенных магловских городов до кишащих опасными животными ночных джунглей. Здесь, слава Мерлину, побеждать было необязательно, хватало ничьей, которая наступала, если кандидат не проигрывал в течение часа.

После необходимо было сразиться с тремя волшебными созданиями вроде големов или химер и элементалями вроде ифритов или духов холода. На шестой день волшебнику предлагалось победить в трёх боях против Мастеров немагических боёв. Первый бой — без оружия, второй — с оружием, третий — безоружный претендент против вооружённого Мастера. Разумеется, всё это — не используя волшебную палочку и любые другие концентраторы или артефакты. Только холодное оружие, если оно разрешено этапом.

Седьмой день практического экзамена был вишенкой на торте. На рассвете волшебника голышом забрасывали в обезмагиченную зону, откуда он должен был выбраться до заката. Разумеется, состояние мага мониторили специальными артефактами и могли выдернуть его портключом в любой момент, но вот зарядки этих артефактов хватало как раз от рассвета до заката. Если потерял их — пеняй на себя. Да и как бы быстр портключ ни был, иногда его скорости не хватало — пару раз в Гильдию возвращались уже мёртвые тела. Предыдущие этапы тоже не стеснялись забирать кровавую жатву — на таком уровне боёв обеспечить безопасность претендентам было практически невозможно.

В любом случае Снейп собирался рискнуть, поэтому в приоритет поставил своё физическое развитие, которое пока в сравнении с магическим значительно отставало. Вот, собственно, почему волшебник решил заняться улучшением контроля над своим телом. Индийские медитации, китайские духовные практики, опыт магловских боевых подразделений, фехтование — маг всё валил в кучу, а Хог каким-то невообразимым образом спаивал это в грамотно выстроенную систему тренировок.

К моменту возрождения Тёмного Лорда Снейп значительно продвинулся в этом направлении. Он научил своё тело «дышать» магией, пропитал ей каждую клеточку, что в свою очередь позволило поднять контроль над собственным волшебством на новый уровень. Теперь Снейп не нуждался в концентраторе, он мог выплеснуть магию сквозь любой участок собственной кожи. Палочка лишь облегчала контроль над этим процессом, но маг вполне мог обходиться и без неё.

Пропитывание нервной системы магией тоже дало интересный результат — Северус прочувствовал себя полностью, от макушки и до пят, что принесло ему идеальный контроль над собственными органами. Он мог часами стоять в самой неудобной позе, контролировал свои движения до малейшего сокращения мышц, управлял сердцебиением и дыханием, мог ускорить рост волос и ногтей или усилить регенерацию, мог напрямую переработать жир в энергию, мог собрать рассыпавшуюся в порошок кость. Кроме того, скачкообразно возросла реакция, и теперь телу зельевара уже не требовалось так мучительно пытаться поспевать за разумом.

Большая часть физических травм теперь была Снейпу совершенно не опасна — повредить до предела укреплённое магией и зельями тело было не так-то и просто. Мелкие повреждения ауры тоже ушли в прошлое. Стихийные сглазы и проклятия, простейшие чары, воздействие слабых амулетов или зелий — всё это тут же растворялось и вязло в магическом поле, окружавшем волшебника, если он не желал обратного.

До желанного титула оставалось совсем немного — только подтянуть скорость физического устранения соперника, расширить знания по уничтожению магических существ и созданий высокого класса опасности, довести до идеала бои против группы соперников и отработать передвижение по пересечённой местности. Снейп рассчитывал уже через год-полтора получить вожделенное колечко.

— Идём. Координаты аппарации? — вырвал зельевара из размышлений голос товарища.

— Туда нельзя аппарировать, только портальным кругом.

— Следуй за мной, — недовольно процедил Люциус и двинулся к выходу из особняка.

Рунное кольцо Малфоев располагалось в одной из беседок в парке, волшебники дошли дотуда за семь минут.

— Куда перемещаемся? — поинтересовался Люциус, вставая в центр круга.

— У тебя нет туда доступа. Держи, это пропуск. — Снейп протянул другу браслет с серебряными листьями. — Я сам нас перенесу.

— Но ты не можешь управлять кругом Малфоев!

— Могу, вообще-то, — фыркнул зельевар, и магов окутали радужные искры перехода.

— Так это тебе мы обязаны восстановлением работы системы порталов? — задумчиво протянул Люциус, быстро сопоставляя возможности Снейпа с недавними событиями — в уме сиятельному лорду было не отказать.

— Не одному мне, — скромно отозвался Северус и вышел с круга уже на первом этаже дома-под-скалой. — Арчер, отчёт!

— Под куполом всё чисто, сэр, — вытянулся по струнке самый молодой боец из звезды Снейпа. Сегодня была его очередь дежурить у портального круга. — Разведчики вернулись час назад. Обнаружена аномальная активность некротварей на северо-северо-востоке вокруг третьего восточного отрога. Но опасности нет, они движутся на север. В часе лёта от купола была замечена виверна с детёнышами, комендант приказал усилить щиты. Мы уже запитали два дополнительных накопителя, а Хранительница увеличила ширину потока. Кстати, она просила передать, что ждёт вас.

— Чудно, благодарю. Люц, идём.

Снейп двинулся вверх по лестнице, спиной чувствуя опасливое любопытство товарища. К пятому этажу любопытство сменилось настороженностью, особенно при виде знакомых лиц спускающейся из библиотеки пары артефакторов, которых Малфой собственноручно представил когда-то Тёмному Лорду.

— Северус, ты точно ничего не хочешь мне объяснить? — напряжённо поинтересовался волшебник, когда они остановились перед дверью чёрного дерева с вырезанным на ней василиском.

— К несчастью, это запрещено. Но после аудиенции я смогу ответить на большую часть твоих вопросов.

Подтолкнув замершего товарища к покоям Лорда, зельевар коротко постучал и вошёл в приглашающе распахнувшуюся дверь.

— Северус, Люциус, — негромко поприветствовал вошедших мужчина, поднимая глаза от стопки документов.

В последнее время он активно работал с гоблинами в попытке восстановить свои прошлые активы и найти больше информации по роду Гонт. Снейп же к гоблинам даже не совался. После смены имени рода с Снейк на Снейр род Снейк стал считаться исчезнувшим, и сейчас Северус многословно благодарил самого себя за то, что успел вынести из родовых сейфов всё, что не было приколочено к стенам. Возвращать деньги в банк зельевар пока не собирался — в последние годы отношения магов и гоблинов становились всё напряжённее. Так зачем лишний раз рисковать?

— Мой Лорд. — Люциус склонил голову, пытаясь скрыть шок, но даже боевая маска не могла замаскировать всего потрясения на лице волшебника.

— Северус, оставь нас.

С поклоном покинув кабинет, зельевар отправился на самый верх отрога, к дереву Листика. К его изумлению, сюда редко кто забредал — пронизывающий внимательный взгляд маленькой полудриады мог вынести не каждый, как и долгое общение с ней. А Северус здесь отдыхал душой, поэтому при первой же возможности всегда выбирался побеседовать с девочкой. Жаль, такая возможность выпадала нечасто.

Люциус пришёл к нему и изящно приземлился на ветку рядом через два часа, встрёпанный и с обширнейшим шоком в глазах. Он успел куда-то деть свою маску и теперь радовал глаз болезненным румянцем.

— Почему ты ничего не сказал мне? — Как бы Люциус не старался, это прозвучало по-детски обиженно.

— А сам как думаешь?

Малфой только фыркнул в ответ.

— Что это? Драко? Что он тут делает? — Тут только волшебник соизволил заметить сына, взлетающего к облакам на больших качелях, висящих над самой пропастью.

— Не волнуйся, я сам их зачаровывал, он не сорвётся, — успокоил товарища Снейп.

— Я не об этом! Что он вообще здесь делает?

— А, вот ты о чём. — Зельевар усмехнулся. — Он тут частый гость ещё с момента строительства убежища.

— То есть моему сыну ты всё рассказал сразу же, а мне только сейчас? — Малфой всё никак не мог унять обиду.

— Не хочу тебя оскорбить, Люц, но Драко болтает меньше, чем ты.

Пожиратели собирались. Медленно, но верно. Не больше одного в неделю. Они прибывали в компании Люциуса, проводили в кабинете Лорда от двух до девяти часов, выходили встрёпанные и шокированные, но с искрой энтузиазма и энергии в глазах. Всем так или иначе возвращение Тёмного Лорда было выгодно, потому что даже безумный тиран был лучше, чем та яма, куда загнало аристократов Министерство, так что каждый старался не на страх, а на совесть. Ведь выбора не было.

А Гонт неторопливо собирал сведения, слухи, сплетни, просматривал воспоминания, выискивал чиновников, которым давали клятвы Пожиратели и которые после растащили все выплаты и компенсации. Список рос и ширился, как и хмурый залом между бровями Гонта. По всему выходило, что Министерство прогнило насквозь. Спасти ситуацию могла только тотальная чистка и введение обязательных клятв на крови при вступлении в должность.

Подобная операция готовиться должна была не год и не два, так что Лорд занял выжидательную позицию. Ситуацию усугубляло то, что большая часть его агентов влияния была потеряна за прошедшие годы. Впрочем, пока влияния оставшихся на свободе членов Внутреннего круга хватало, а вот с боевой мощью существовали проблемы. Требовались ещё люди, но самых боеспособных Снейп и Крауч из Азкабана уже вытащили, а остальные заключённые были обыкновенным сбродом, массовкой или вовсе самыми обычными осведомителями, попавшими под каток правосудия.

Тем не менее, в Азкабане всё ещё оставались носители меток, и долг сюзерена требовал освободить этих Пожирателей из Азкабана. И опять всё упиралось в боевую мощь — незаметно освободить заключённых седьмого этажа не представлялось возможным. Можно было имитировать вырвавшихся из-под контроля дементоров, которые выпили души всех заключённых верхних этажей, но риск здесь был слишком велик. В случае срыва операции Министерство пришло бы в движение, воспрял бы Дамблдор, который сейчас больше занимался делами в МКМ, чем всем остальным, — в общем, Лорду пришлось бы захватывать Министерство без должной подготовки, действуя на опережение.

А это уже в свою очередь было чревато распадом государства. Ведь захват Министерства, отнюдь не всемогущего, стоит отметить, в текущих условиях с наибольшей вероятностью привёл бы к расторжению всех существующих союзов и соглашений как с другими государствами, так и внутри страны. Магическая Великобритания была отнюдь не так едина, как это могло показаться. Помимо общего деления на Уэльс, Ирландию, Шотландию и Англию, существовала раздробленность между городами и поселениями, общинами и анклавами. И со всеми ними предстояло договориться для бескровной смены власти. А ведь не каждое сообщество существовало открыто, взять тех же оборотней.

Так бы и шло время в подготовке и сборе информации, если бы не результаты Рождественской проверки Азкабана, которые Снейп узнал от старшего Крауча.

— Мой Лорд! Руквуд, Розье и Беллатрикс Лестрейндж при смерти.

Зельевар ворвался в кабинет Лорда без стука, прервав его разговор с Беренгаром Булстроудом. Впрочем, с некоторых пор подобные вольности Снейпу сходили с рук. До поры до времени, разумеется. Сейчас Повелитель был раздражён — переговоры с Булстроудами длились уже долгое время, Гонт пытался вернуть Селвинов под свой полный контроль и заодно наладить сотрудничество с их новым сюзереном, поэтому сейчас появление зельевара было весьма несвоевременным. Впрочем, слова Снейпа заставили волшебника подавить гнев.

— Сколько времени у них есть?

— После принятия модифицированного укрепляющего, которое им удалось передать с посылками — неделя. Может, десять дней. Думаю, Руди отдаст свою порцию Белле, она проживёт дольше.

— Мы должны спешить. Собери весь Внутренний круг.

— Да, милорд.

— Лорд Булстроуд, боюсь, наш разговор откладывается.

— Могу я предложить свою помощь? — внезапно решился Беренгар. — У меня двоюродная бабка-то за Блэка замуж вышла, выходит, безумная Беллатрикс — родня как-никак. Да и дочка у меня помолвлена с Феликсом Розье, так что и его отца вытащить было бы неплохо.

— Мы будем рады вашей компании, — поспешил воспользоваться моментом Гонт. — Северус, поспеши.

Глава 30. Всё, чего так долго ждали

Жирный курсив — текст на русском.

— Опаздываешь, Северус, — встретил волшебника холодный голос Повелителя, как только тот вошёл в Зал Совета. — Садись.

Не произнеся ни слова в своё оправдание, зельевар проскользнул к креслу в торце стола, которое стояло по левую руку от Тёмного Лорда. По правую восседал Люциус, а остальным Пожирателям оставалось лишь расчётливо коситься в их сторону. Малфою хорошо — его от косых взглядов закрывали массивные фигуры Крэбба и Гойла, а вот Снейпу в соседи достался сосредоточенный Нотт, то и дело внимательно поглядывающий на зельевара. За ним располагались Макнейр и Эйвери, а напротив них — Селвин и Яксли. Близнецы Кэрроу оканчивали поредевший список Внутреннего круга, но помимо них в зале присутствовали и другие маги.

Аккурат напротив Гонта в торце стола возвышалась фигура Беренгара Булстроуда, слева от которого невозмутимо восседал Абрахас Малфой, в кои-то веки решивший нарушить свой вечный принцип невмешательства. По правую руку от Булстроуда неожиданно обнаружился Лорд Паркинсон. Кроме них из нейтралов присутствовала Леди Гринграсс, представители Флинтов, Блишвиков, Макмилланов и член Отдела Тайн — Люциус прекрасно поработал на ниве поиска союзников.

— Как твоё задание, Северус?

— Дело сделано, — негромко отозвался Снейп, поднимая глаза на Лорда и перекидывая тому воспоминания об очередной коррекции сознания Крауча.

Услышав реплику товарища, Люциус вздрогнул, и Северус сначала не понял, почему. Но спустя секунду маг осознал, насколько этот короткий диалог похож на тот, случившийся десять лет назад в поместье Малфоев. Помнится, тогда Лорд как раз гостил у беловолосого семейства, и Снейпу пришлось посещать мэнор, чтобы отчитаться о выполненном задании.

Заданием было устранение Пиритса, одного из членов Внутреннего круга. Манерный садист слишком уж шалел от запаха крови во время рейдов, и из-за этого последняя миссия его отряда едва не закончилась полным провалом. Увлекшись пытками очередного попавшегося под руку аврора, Пиритс привлёк к себе слишком много внимания, всё сделал чересчур громко и грязно и едва не попался подоспевшим на подмогу служителям закона.

Наказание от Тёмного Лорда ненадолго приструнило мага, но тот опять начал выходить из-под контроля. Снейпу приказали устранить Пиритса, если тот не одумается, но садист уже сорвался с резьбы, так что зельевар с удовольствием выполнил приказ — от зверств волшебника даже привычному ко всему Северусу делалось не по себе. Пиритс погиб удивительно глупо, поскользнувшись на мокрой от крови траве и насадившись горлом на острую кладбищенскую ограду — Снейп разделял любовь Тёмного Лорда к чёрному юмору и нелепым смертям.

Всё было выполнено чисто, не подкопаешься. Ну поскользнулся и поскользнулся, горевать никто не будет. Один лишь Люциус начал смутно подозревать, что его младший товарищ уже давно не только варкой зелий занимается. Об отравлениях неугодных Тёмному Лорду слухи ходили уже давненько, а вот о том, что Снейп подрабатывает чистильщиком ещё и внутри Ордена, не догадывался никто. Тогда о своих подозрениях Люциус благоразумно не стал распространяться, но сейчас об этом жалел и судорожно прикидывал, кому из сидящих здесь не посчастливилось на этот раз. Впрочем, панические размышления волшебника быстро ушли на второй план, стоило опять заговорить Лорду.

— Раз все собрались, я бы хотел поведать вам истинную историю моего исчезновения.

Слова Гонта тяжело упали в тишине зала, негромко зазвенев отзвуками мощного голоса. Снейп невольно затаил дыхание — он и сам немало думал о том, что же на самом деле случилось в ту хэллоуинскую ночь, но не предполагал, что Лорд решит рассказать об этом хотя бы Внутреннему кругу. Всё-таки предсказать действия нового Тёмного Лорда не удавалось даже Северусу, несмотря на то, что именно он провёл подле него больше всего времени. Мысли волшебника и раньше следовали, скажем так, не самыми очевидными путями, но теперь логика Гонта окончательно стала непостижимой для зельевара, так что сейчас Северус прислушивался к словам Повелителя с неослабевающим интересом.

— Мне придётся начать с предыстории. Всё началось ещё до моего рождения, когда двое молодых волшебников загорелись идеей собрать воедино Дары Смерти. Каким-то образом им удалось узнать, что воскрешающий камень стал реликвией Гонтов, передающейся из поколения в поколение. С тех пор род был обречён. Единственная женщина семейства понесла от подходящего по крови сквиба из древнего рода, при этом оба при зачатии находились под воздействием Амортенции. Как известно, действие зелья может компенсировать жёсткая эмоциональная привязка к одному из кровных родичей ребёнка, желательно к матери, но Меропа была убита сразу после моего рождения, как и её отец, а Морфин Гонт попал в Азкабан за убийство всех Риддлов буквально за день до того, как я нашёл их.

Лорд замолчал на пару секунд, оглядев лица слушателей, убедился, что все понимают, о чём идёт речь, и продолжил уже более открыто.

— Я рос в приюте, где особой любви к детям, как вы понимаете, не наблюдалось, что только усиливало побочное действие зелья. И как будто мало было Амортенции, директор Диппет под влиянием Дамблдора запретил маглокровкам и полукровкам оставаться в Хогвартсе в годы войны. В первый же год из десяти отправленных в магловский мир обратно вернулись лишь шестеро. Можете представить, как это влияло на маленьких волшебников. Именно в то лето я озаботился возможностью выжить после смерти.

Крестраж. Такое решение подсказал мне Слизнорт по настоянию Дамблдора, и под руководством последнего я создал первый. После окончания ритуала профессор стёр мне память, внушил, что это василиск под моим руководством убил Миртл Уоррен, и забрал крестраж себе, чтобы влиять на меня через него. Даже сейчас мне сложно судить, какие решения были приняты мной самостоятельно, а какие под влиянием Дамблдора.

Снейп осторожно оглядел лица остальных Пожирателей и нашёл на них напряжённую работу мысли. Сам он уже не раз обдумывал подобный вариант предыстории Мальчика-Который-Выжил и его главного врага, так что новостью для зельевара рассказ не был, а вот некоторые соратники сейчас были заметно ошарашены. Впрочем, словам Лорда Северус верил не до конца, подозревая, что сейчас им предоставили существенно отредактированную и весьма субъективную версию событий.

— К счастью, меня отчасти спасал фамильный дар менталиста. Благодаря ему я не сошёл с ума после создания первого крестража, а вот последующие меня подкосили. До восемнадцати лет я создал ещё три, и лишь чудо позволило мне тогда вырваться из-под контроля Дамблдора и уехать на материк, чтобы восстановить разум и магию. После долгих экспериментов мне это удалось, но крестражи всё ещё влияли на мой разум.

К сожалению, для того, чтобы вернуть их в себя и восстановиться с их помощью, необходимо было выполнить два условия — иметь при себе самый первый крестраж и использовать не менее половины существующих крестражей. Именно поэтому я вернулся в Англию. Через некоторое время мне удалось украсть все четыре крестража, и я засел за составление ритуала по возвращению себе полноценного разума и магии. К несчастью, я слишком поздно понял, что крестражей было создано не четыре, а пять, а память о создании последнего мне стёрли.

С интересом слушавший Лорда Снейп вдруг вздрогнул и вытолкнул на поверхность сознания отдающую паникой мысль:

«Надо срочно вернуть в замок эту дракклову диадему! Если Дамблдор заметил её отсутствие, у нас проблемы!»

«Спокойно, Северус. Последние полгода у него крупные проблемы в МКМ, ему не до Хогвартса. Скажи, ты проверял диадему на сигнальные чары, когда забирал?»

«Конечно. Я всё перекинул на мраморный бюст, на котором диадема и стояла».

«Значит, завтра просто вернёшь всё на место».

«Хорошо, милорд».

Мысленный диалог занял от силы секунду, после чего Лорд вновь вернулся к рассказу, а Снейп выдохнул уже чуть спокойнее.

— Обозлённый моим демаршем Дамблдор перестал церемониться. Благодаря его ненавязчивому влиянию я забыл о крестражах, начал собирать сторонников, стал относиться к старым друзьям как к слугам, вместо рациональной программы по реформированию магического мира поставил себе целью уничтожение маглокровок, а вместо политических действий избрал военные.

Какая-никакая свобода у меня оставалось, старик не мог влиять на меня напрямую, поэтому крови мы попили у него изрядно. В один момент я даже смог вспомнить про крестражи и срочно спрятал их таким образом, чтобы Светлейший не добрался до них. Осознав, что мне скоро удастся вырваться из-под его контроля, Дамблдор задействовал план с фальшивым пророчеством, на который я и повёлся из-за обострения паранойи и отключения критического мышления под влиянием пятого крестража. В Годриковой Впадине меня ждала сложнейшая рунная ловушка, которая буквально испепелила моё тело и изгнала дух на Грань, откуда я вернулся спустя почти девять лет благодаря усилиям Северуса.

Лицо Снейпа не дрогнуло под взглядами, устремлёнными в его сторону. Из присутствующих только Гонт и Малфой знали, что воскрешение Лорда — заслуга зельевара. Остальные услышали об этом только сейчас и пока не определились, как к этому относиться — завидовать удаче и изворотливости, проклинать за возвращение сюзерена или благодарить за возможность вновь возвыситься.

— К счастью, Северусу удалось вернуть мне полноценный разум и даже нивелировать влияние Амортенции. Поэтому сейчас мы можем вернуться к решению задачи, которая изначально объединила Вальпургиевых рыцарей. Задача эта — возвращение величия миру волшебников, выход из состояния застоя, постоянное развитие и совершенствование. Достичь этого мы сможем только политическим путём, война — это путь в никуда. Именно поэтому первый наш шаг — это смена министра и реформация Министерства. Во главе станет лояльный нам маг с безупречной репутацией.

— И кого же вы выбрали на этот пост, Лорд Гонт? — Обладающий безупречным чувством момента, Абрахас заполнил повисшую паузу правильным вопросом.

— Бартемиуса Крауча.

— Милорд, вы уверены, что вам удастся сохранить контроль над ним? — осторожно поинтересовался Булстроуд. — Всё же Краучи — прекрасные окклюменты, долго ментальное внушение на них не держится.

— Не волнуйтесь, Бартемиус находится под контролем уже не первый год, а ментальные закладки успели стать частью его личности, — невозмутимо отозвался Гонт. — Родовой источник отвергает его, а без него контроль над собой Краучу не вернуть. Кроме того, мы не собираемся заставлять его делать то, что противно его натуре. Напротив, Бартемиус будет занят любимым делом, мы лишь проконтролируем нюансы его деятельности. Ну а чудесные зелья Северуса не позволят почтенному Лорду заподозрить подвох.

Беренгар довольно кивнул на объяснения, а Снейпа вновь пронзил внимательный взгляд, на этот раз исходящий из-под глубокого капюшона, под которым перекатывалась странная серебристая субстанция, похожая на ртуть.

— Активные действия начнём через три дня. Я, Люциус, Крэбб и Гойл с двумя звёздами отправляемся освобождать заключённых седьмого этажа. Лорд Булстроуд, надеюсь, составит нам компанию. А вас я прошу принять участие в составлении плана операции.

Лорд чуть наклонил голову в сторону невыразимца. Тот, помедлив мгновение, кивнул в ответ.

— Теодор, на тебе организация встречи с молодым Принцем.

— Где и когда?

— Через две недели. Можно здесь, можно на нейтральной территории. Макнейр, подготовь доклад об общих настроениях шотландских кланов и перспективах сотрудничества с ними. Лорд Паркинсон, я надеюсь, вы можете подготовить ту же информацию по Уэльсу, а Флинты — по Ирландии. Эйвери, у тебя та же задача, но по владельцам крупных волшебных предприятий. Яксли, ты на время переходишь под начало Абрахаса. Мне нужны планы международного сотрудничества. Селвин, на тебе перспективы по налаживанию контактов с оборотнями и другими магическими расами. Представителя от Макмилланов я прошу просчитать перспективы создания филиала Гильдии боевой магии на территории Британии, а Блишвиков — филиала Гильдии артефакторики. Леди Гринграсс, вас я прошу дополнить уже имеющуюся у нас информацию о финансовом состоянии Министерства. Кэрроу переходят в подчинение Снейпа. Северус, твоя задача — освободить от клятв Министерству всех членов Внутреннего круга.

Получив распоряжения, волшебники спешно покинули зал. Северус выходил последним, и думы его были невесёлыми. Он прекрасно понимал, что скрывается под фразой «освободить от клятв Министерству всех членов Внутреннего круга». Непреложный обет разрушается лишь при добровольном согласии держателя обета. С его смертью обет не пропадал, но ослабевал, и даже так снять его всё равно было практически невозможно. Впрочем, иного выхода действительно нет, а Северус может справиться с этим лучше, чем кто-либо.

Вдох… Выдох… Вдох… Выдох…

Дыша размеренно и неспешно, Снейп пытался успокоиться. Вопреки обыкновению, ничего не выходило, что и неудивительно в такой-то момент.

— Всё тихо, — знаками передал Арчер, управляющий артефактом-оком, сейчас парящим над звездой Снейпа и выводящим изображение на небольшой экран в руке у юноши.

Идея приспособить для условно боевого использования иллюзорные рамы из своих покоев пришла в голову зельевару года три назад. Олаф оценил, после чего на Таши свалился очередной крупный заказ от Вальпургиевых рыцарей. Заказ, разумеется, проходил через Снейпа, поэтому имени артефактора никто не знал, что позволяло зельевару нагло пользоваться услугами родственника.

Не то чтобы Таши был против. Он уже изготовил множество мелких, но очень полезных артефактов и амулетов, которыми с большим удовольствием пользовались бойцы из дома-под-скалой. С некоторых пор к изготовлению простеньких амулетов привлекался и Седрик, унаследовавший в равной мере талант матери к зельям, а отца — к артефакторике. Дар менталиста, к сожалению, пока не раскрылся в полной мере, но мальчик уже обладал мощнейшей эмпатией, прекрасным уровнем обучаемости и звериной интуицией.

Осознав, что он опять сполз мыслями на бытовые мелочи, Снейп сердито нахмурился и встряхнулся. Ещё не хватало провалить простейшее задание из-за банальной рассеянности.

Отряд зельевара расположился на берегу Северного моря, у пирса маленькой деревушки, имеющей говорящее название Ледяная Дыра. Северус поразмышлял бы, каким образом это название придумывалось, но не хотелось опять скатиться на мелочное брюзжание по поводу ночи, ветра и дикого холода, от которого даже чары обогрева не спасали.

Их задача была простой — сидеть и ждать, а если вдруг появятся авроры, по возможности задержать их. Именно из Ледяной Дыры служители закона обычно отплывали к Азкабану, но на всякий случай соседние деревеньки тоже контролировались бойцами Тёмного Лорда.

Ментально нащупав своих бойцов, Северус вздохнул. Если бы не его запрет на приближение к тюрьме, он бы тоже сейчас был в свите Тёмного Лорда. Снейп успел досконально изучить план операции, пусть он и готовился в небывалой спешке. Вот сейчас — маг взглянул на бледные цифры Темпуса — активируется портальный круг в подземельях Азкабана. Одновременно с этим подкупленные авроры должны ввести в сон остальных патрульных, а сами запереться в караульной.

А вот сейчас наверняка Лорд уже взял под контроль часть дементоров тюрьмы. Они проведут его группу на седьмой этаж. Там захваченным в Лютном отбросам вольют Оборотное с частицами Пожирателей и поменяют их местами. Ну а потом дементорам разрешат порезвиться с бессознательными пленниками.

Снейп передёрнулся. Он-то прекрасно знал, что даже такие инфернальные твари не способны уничтожить душу, состоящую из первобытной материи, лишь очистить от всех внешних слоёв и отправить на перерождение, но всё равно было не по себе. Тут уже на контракт никто бы не согласился, даже смертельно больной, так что, если смотреть рационально, решение Лорда было верным, но…

Резко выдохнув и плавно сменив позу, волшебник встряхнул головой. Ну что он, в самом деле? На что рассчитывал? На милосердие? Не смешите. Тёмными Лордами становятся отнюдь не за красивые глаза. Да и, если судить объективно, отбросы вполне заслуживали такой судьбы. Но почему тогда на сердце так тяжело?

«О, совершенно не из-за гибели каких-то там магов из Лютного, уж себя-то не обманывай», — сквозь зубы процедил Снейп.

Ну да, на этот сброд зельевару по большей части было плевать. Его больше волновало, что будет, если операция внезапно сорвётся. Если отряд засекут, если дементоры не подчинятся, если Белла уже мертва…

Тягостные раздумья прервала потеплевшая метка, а в голове зазвучал холодный голос Лорда.

«Смерть опасных заключённых и сорвавшихся с поводка дементоров засекли. Тюрьма накрыта древним куполом против перемещений. Круг не работает. Мы скрыли его, плывём к берегу. Приготовь тринадцать портключей, аппарация не подойдёт, они слишком слабы».

«Да, мой Лорд», — только и успел ответить Снейп, когда канал ментальной связи прервался.

Видимо, Лорд действительно выложился, сначала контролируя дементоров, а потом скрывая всех Пожирателей от стражи Азкабана. И как, скажите на милость, их смогли засечь?

Зачаровывая специальные, предназначенные для сквибов или больных магов портключи, Снейп размышлял. Почему тринадцать? Насколько он помнил, в Азкабане из Внутреннего круга сидело только десять волшебников. Сириус? Даже если его прихватили, то кто оставшиеся два?

Спустя десяток минут тревожного ожидания в берег едва слышно толкнулся нос невидимой лодки. Не снимая маскировочных чар, Снейп аккуратно двинулся в сторону беснующегося прибоя, и по метке пробежало едва заметное покалывание, сигнализируя о том, что он движется в нужном направлении.

— Милорд? — аккуратно сняв невидимость, зельевар приблизился и увидел, как с лодки спадает скрыт.

Из неё в этот момент неуклюже пытался выбраться Рудольфус Лестрейндж, неся на руках бессознательную жену. Споткнувшись о высокий борт, волшебник пошатнулся, и Беллатриса полетела бы за борт, если бы не вовремя подоспевший Снейп. В длинном прыжке поймав невесомое тело, зельевар подставил плечо чуть не упавшему Рудольфусу, не обращая внимания ни на ледяные морские волны, окатывающие его до пояса, ни на характерный запах от заключённых.

Волшебника сейчас волновало только одно — полумёртвое тело подруги на руках. Из мгновенного остолбенения Снейпа вырвал тихий окрик Лорда. По жесту зельевара из невидимости выпал Арчер, который принялся споро раздавать портключи волшебникам, которые тут же исчезали с характерными хлопками.

Точкой выхода для портключей была пещера под Визжащей хижиной, где располагался портальный круг и куда Снейпа забросил Хог во время его самого первого перемещения с помощью древней транспортной системы. На том конце заключённых уже ждал Рой, ещё один боец звезды Снейпа, переправляющий волшебников дальше в дом-под-скалой.

Аккуратно приведя Руди в вертикальное положение, Снейп протянул ему его портключ, а Беллатрису передал подбежавшему Арчеру. Тот переместился с ней в паре, что портключи позволяли — каждый зачаровывался с запасом, так чтобы и трёх человек мог перенести. Следом за женой исчез и Рудольфус, а за ним и Рабастан. Последними на берегу остались Снейп и Лорд, уже успевший развеять трансфигурированную лодку.

И, разумеется, стоило Северусу подумать, что им удалось справиться без лишних неприятностей, как послышалась очередь аппарационных хлопков — на берегу появились две звезды авроров, которых тут же накрыла площадная модификация Ступефая от Снейпа. Спешно подправив всем память и наградив Конфундусом, волшебник обернулся к Лорду за дальнейшими указаниями и заметил, что тот едва держится на ногах.

Догадавшись продиагностировать мага, Северус выругался сквозь зубы — у Повелителя обнаружилась крайняя степень магического истощения. Подхватив его поперёк спины, зельевар поймал ледяную ладонь и сжал портключ, после чего спешно активировал портальный круг. На той стороне Гонт не выдержал и потерял сознание. Здраво предположив, что если кто-нибудь, кроме Снейпа, увидит его в таком состоянии, зельевару не поздоровится, Северус перенёс волшебника сразу в его покои и оставил восстанавливаться под действием Серебряного тоника.

К величайшему сожалению Снейпа, в лазарет его не пустили, несмотря на кольцо колдомедика, и отправили гулять минимум на неделю — раньше Белла в сознание прийти не должна была. Спустя пятнадцать минут эмоционального бурления Северус всё-таки признал, что логика в этом есть, и отправился готовиться к выполнению задания Лорда.

Через неделю каторжного труда, от которого взвыли даже Кэрроу, дело было сделано. Благодаря тому, что все держатели клятв были вычислены заранее, «уговорить» их сотрудничать не составило труда. Запугать, подкупить, убедить — всё это удавалось Снейпу виртуозно. Жаль только, что нельзя было воздействовать ментальной магией, иначе добровольность не засчитывалась, зато просматривать мысли волшебников и корректировать по ним ход «беседы» Северусу никто не запрещал.

К концу недели все Непреложные обеты рассыпались золотой пылью, а в газетах появилось короткое объявление об обращении в Мунго нескольких Министерских чиновников, получивших достаточно серьёзные проклятия. Если кто и сумел опознать фамильные сглазы Кэрроу, то благоразумно держал рот на замке. Ещё через несколько дней чиновники тихо скончались, но особого шума по этому поводу никто поднимать не стал — подумаешь, нарвались идиоты, давно пора.

Примерно такую же реакцию вызвала заметка о гибели одиннадцати Пожирателей смерти из-за внезапно взбесившихся дементоров. Что характерно, ни у кого и мысли не возникло, что это как-то связано с Волдемортом. Общественность сошлась на том, что у кого-то из высокопоставленных противников Пожирателей наконец-то хватило денег и смелости подкупить охрану Азкабана и отплатить тварям по заслугам.

Пространными размышлениями на эту тему Снейп успокаивал себя, стоя под дверями лазарета в ожидании разрешения войти. Руки предательски дрожали, сердце стучало, пытаясь вырваться из грудной клетки, не спасал никакой самоконтроль. Сама магия волшебника, казалось, начала бурлить, отказываясь успокаиваться и подчиняться его воле.

— Северус!

Белла с трудом прохрипела имя зельевара и непослушными пальцами вцепилась в его мантию, стоило только ему подойти к её кровати. Проигнорировав возмущённый возглас со стороны Рудольфуса, Снейп заключил волшебницу в объятия, ощущая, что его обнимают в ответ не менее крепко.

— Снейп, какого драккла ты творишь? Быстро отошёл от моей жены!

— Заткнись, Руди, — подозрительно глухо процедила Белла, и Северус внезапно понял, что они оба плачут.

Чуть отстранившись и высушив слёзы, зельевар взмахом руки поставил купол против прослушки и оглядел подругу в теле безумной Лестрейндж. Та выглядела откровенно плохо, а разум соответствовал состоянию тела.

— Что с тобой? — прошептал волшебник, вглядываясь в глаза женщины. — Она же обещала, что ты попадёшь в девяносто первый! Новый год был восемь дней назад! Ты не должна была всё это испытать!

— Я и заняла это тело первого января, — слабо улыбнулась волшебница. — Так себе подарочек на Новый год, если честно. Но до этого десять лет я болталась бесплотным духом в её голове. Просматривала воспоминания, проникалась обстановкой… Не всем так повезло с менталистикой, как тебе. Я едва успела досмотреть память Беллы до конца. И…

— Что такое?

— Во мне осталось слишком много от неё… Я потеряла часть себя при переносе, и теперь мы — одно целое.

— Нашла из-за чего переживать! — Зельевар вновь обнял невесомое тело. — Что говорят целители?

— Всё плохо, — вздохнула Белла. — Сам посмотри, если интересно.

Чуть отстранившись, Снейп заглянул волшебнице в глаза и замер. Беспощадные слова целителя сейчас звучали чуть ли не издевательски:

«Вы сами просили не скрывать от вас диагноз, Леди Лестрейндж. У вас крайнее магическое, физическое и нервное истощение, проблемы с разумом и эмоциональной сферой. Магию и часть физического здоровья я вам восстановлю, но на это потребуется не меньше двух лет. Разум исправить сможет только опытный менталист с профильным образованием, а с эмоциональной сферой вам не поможет никто. Кроме того, я уже сейчас вижу, что вы не сможете иметь детей. Всё дело в энергетике — отростки каналов, необходимые для передачи энергии младенцу, успели отмереть. Это неизлечимо, к сожалению».

— Белс, ты чего? Я тебя вылечу, не смей расклеиваться. — Снейп аккуратно стёр дорожки слёз на осунувшемся лице волшебницы. — А этого идиота я собственноручно кошмарами на месяц обеспечу, пусть знает, как с женщинами обращаться.

— Не надо, — всхлипнув, вымученно улыбнулась Белла.

— Не надо, так не надо, — покладисто согласился Северус, не отрывая взгляда от подруги. — Оставлю тебе сомнительную честь проклясть его самостоятельно. Лучше подумай о другом. Как насчёт легализации нашего тёплого друг ко другу отношения? Хочешь, прямо сейчас обряд побратимства проведём? Кровный обряд двух воинов?

— Он же славянский, я только название слышала. Думаешь, подействует?

— Конечно! У меня славянские заговоры работают, значит, и он сработает. Согласна?

— Ещё спрашиваешь!

Знакомая весёлая улыбка на миг скользнула по измождённому лицу волшебницы. Снейп на мгновение замер, но встряхнул головой и вытащил из складок мантии узкий ритуальный нож без рукояти. По взмаху его руки одна из свободных коек встала рядом с кроватью Беллатрисы, и маг аккуратно опустился на неё, после чего рассёк ножом ладони себе и подруге.

В одной битве стояли плечом к плечу,

В одной битве за спиной оставляли дом,

В одной битве кровью питали прах,

В одной битве пили жизнь врагов.

Да свяжет Мать Сыра Земля твою душу с моею.

Травами степными, ветвями лесными,

Ветрами вольными, дождями ночными

Свяжи нас, Мать Сыра Земля.

Волею солнца, силою неба,

Криком сокола, громким посвистом ветра

Стань мне сестрой, боевая подруга моя.

В такт негромкому голосу зельевара затрепетали огни в лампах, лёгкие занавеси поднял непонятно откуда взявшийся порыв ветра, а шелест Запретного леса на миг донёсся даже сквозь толстые стены лазарета. Не став медлить, маг соединил окровавленные ладони и еле слышно прошептал:

— Забираю половину боли, половину силы отдаю!

В следующий миг Снейп тихо поблагодарил себя за предусмотрительно подставленную кровать. Волшебников, не успевших разнять ладони, скрутило судорогой, а по сцепленным рукам от Северуса к Беллатрисе потёк поток жизненной энергии и магии. Снейп с трудом мог контролировать отток, но всё же мог, и только тот стал угрожать ему длительным восстановлением, маг сдавил высасывающий энергию канал. Тот никуда не делся, обещая в будущем сохранить способность делиться магией и жизнью, но сейчас это Северуса заботило мало — сознание волшебника медленно уплывало во тьму.

— Что, даже в оправдание своей дурости ничего не скажешь? — устало поинтересовался Лорд, когда зельевар наконец-то смог вырваться из цепких лапок целителей.

В ответ Снейп демонстративно оглядел сюзерена, который выглядел ничуть не лучше его самого. Краше в гроб кладут — магическое истощение всё-таки сказывалось.

— Наглец, — неопределённо проворчал Гонт, покачивая головой. — Ладно, оставим твою связь с Беллой, сам с Руди потом разбирайся. Меня больше интересует сам обряд. Давай-ка с подробностями, что, где и как…

Из кабинета Лорда зельевар вырвался тремя часами позже и с наслаждением вдохнул сладкий запах свободы. Успех кружил голову, ликование мелкими пузырьками разливалось по телу. Ещё вчера присмиревший целитель под мрачным взглядом Снейпа повторно продиагностировал Беллатрикс и с изумлением выдал вердикт: магическое ядро пришло в полную норму, от физических проблем осталось только истощение, энергетическая оболочка практически полностью восстановилась, а эмоциональная нестабильность совершенно неожиданно закольцевалась и породила зачатки эмпатии. Оставались ещё проблемы с разумом и деторождением, но Северус способен всё исправить! Зельевар он или где?

С лёгкой улыбкой, от которой, если бы увидел кто послабее, непременно свалился бы в обморок, волшебник спустился на третий этаж, вышел на растительную галерею, опоясывающую гостиную, и вдохнул сладкий ночной воздух. Эйфории Снейпа не помешали даже раздавшиеся за спиной шаги.

— То есть это всё, — голос Люциуса звучал как никогда обиженно, — и научные изыскания, и строительство убежища, и преподавание в Хогвартсе, и, Мордред тебя дери, воскрешение Лорда — всё это ради… женщины? Которая тебе даже не жена?

В ответ Северус только радостно рассмеялся, вводя друга в ещё большее недоумение.

— Люциус, напомни мне, когда это у моих действий существовала только одна цель?

Оставив волшебника осознавать сказанное, Снейп чёрным дымным облаком пронёсся над домом-под-скалой и пропал в ночном небе, преследуемый роем золотых светлячков. Малфой только головой покачал и, тяжело вздохнув, покинул галерею, провожаемый внимательным взглядом фиолетовых глаз.