Есть только миг между прошлым и будущим. Часть I

Глава 1. Для кого-то конец, а для кого-то начало

— Пожалуйста, пусть это будет сон! — это было первой связной мыслью.

Я медленно выплывал из сна. К сожалению, реальность на мои мольбы не отвечала, и перед собой я видел всё ту же тюремную камеру. Навалилась апатия — верный признак приближения дементоров. В первые дни заключения я ещё пытался сопротивляться их воздействию, но потом бросил это бесполезное занятие. Мне не хотелось жить дальше. Не для кого.

Я никому не нужен. Поскорее бы умереть. Может, это не так уж и плохо…

Принесли еду. Понюхав странную вязкую массу в жестяной миске, я усмехнулся — всё-таки ещё кто-то во мне заинтересован. Иначе объяснить такое количество подчиняющих и подавляющих волю зелий я не могу.

Едва слышно фыркнув, ставлю миску в угол, как и всегда за последние дни. Скоро я совсем обессилю. Пока меня поддерживает магия, запертая в теле антимагическими браслетами, но это ненадолго.

Холодно, как же холодно!

Налетели дементоры. Они почти всегда дежурят у моей камеры, оставляя только на пару минут во время кормёжки. Я на этом этаже один. Минус шестой — вотчина этих демонических тварей. Ничего, скоро я стану одним из них. Говорят, что все маги, умершие в Азкабане, навсегда остаются в этих коридорах безмолвными тенями, одержимыми только голодом.

Вот что-что, а характер у меня соответствующий — любой дементор обзавидуется.

Мои размышления прервали шаги, чёткие и уверенные. Я помнил стук этих невысоких каблуков по коридорам Хогвартса — Дамблдор.

Пришёл поглумиться?

Попробовал повернуть голову и взглянуть на старика. Не получилось. Неужели я настолько ослаб? Сколько времени прошло?

Нос учуял странный запах. Ну да, перед серьёзным разговором грех не подготовиться. Распылённое в воздухе зелье помутнения рассудка гарантированно заставит меня подписать любую подсунутую бумажку, даже окклюменция не поможет.

— Северус. — Спокойный, уверенный голос. Как же я ненавидел его обладателя. — Северус, мальчик мой, подумай. Всего две клятвы, и ты выйдешь отсюда.

Пронзительный, тяжёлый взгляд из-под очков-половинок. Он ощутимо давит. От всей фигуры Дамблдора исходит непонятная и чуждая сила. Он нелепо смотрится в этих мрачных стенах в своём излюбленном балахоне и колпаке со звёздами. Хорошо хоть без бубенчиков в бороде…

— Северус, ты слышишь меня? — опять начинает он.

— Нет, директор. — Мой голос едва слышен. — Вы обещали защитить Лили. Она мертва. Со мной вы поступите так же. Как только иссякнет надобность в личном зельеваре, вы снова вернёте меня сюда. По мне так лучше смерть.

Я закашлялся, не в силах произнести ни слова. Капельки зелья оседали на стенках глотки и трахеи, мешая дышать. Директор сокрушённо покачал головой.

— Ну зачем ты так, мальчик мой, — он вздыхает, — я же хотел как лучше… Империо.

Меня окутывает зеленоватый туман. Сил сопротивляться нет. Их высосали дементоры и сырые стены мрачного замка. Слушаясь приказов, я бреду за Дамблдором по тюремным коридорам. Охраны нам не встречается — ни дементоров, ни авроров.

Выйдя на воздух, мы садимся в лодку. Альбус слегка морщится от запаха — Азкабан не курорт, ванны здесь нет. Про себя усмехаюсь. Как же хочется глубоко вдохнуть этот свежий воздух, которого так не хватает в душных сырых подземельях… Но нельзя, мне никто не позволял такой роскоши.

Ступив на берег, Дамблдор подхватывает меня и аппарирует к Хогвартсу. Я заваливаюсь набок, он, ругаясь сквозь зубы, выравнивает моё невесомое от истощения тело и вызывает домовика с приказом доставить меня в замок.

Империо слетает, натолкнувшись на защиту Школы, я практически отключаюсь, но мощный Энервейт возвращает меня в сознание. Приоткрываю глаза и натыкаюсь взглядом на странный прибор. Мозг только через несколько секунд распознаёт в нём один из артефактов директорского кабинета.

Передо мной на стол ложатся два пергамента с текстом клятвы. Бросив взгляд на первые строки, горько кривлю губы. «Клянусь своей душой…». Старик знал, на чём меня ловить. Я, несмотря на то, что полукровка, отлично знаю ценность человеческой души. Истинное бессмертие… Но даже от него я готов отказаться.

Старая гадалка в Лютном как-то сказала мне, что я ни разу во всех прошлых перерождениях не был с любимым человеком. И в этом не буду. Я тогда рассмеялся, не поверил. В шутку спросил про будущие жизни. Она тогда промолчала, отвела глаза. Я сразу забыл этот эпизод, а сейчас, вот, вспомнилось…

Повинуясь повелительному приказу старика, монотонно зачитываю текст клятвы. Не убивать себя, не вредить Дамблдору и его имуществу, не распространять информацию о нём, выполнять все его приказы… Всё новые и новые условия, которые ограничивают практически каждую сферу моей жизни. Голова кружится, зелье всё ещё действует. Финальные слова каждого обета фиксируются толстыми кольцами на запястьях.

Едва слышно фыркаю. Я теперь как восточная танцовщица — на каждой руке по грозди золотых браслетов. Клятвы прошлых лет никуда не делись… А сейчас…

Эти клятвы ложатся даже под принуждением. А всё из-за отката, который возвращается «хозяину», если клянущийся под чарами или зельями. Другой на месте Дамблдора уже бы корчился в агонии, а этот даже не дрогнул — весь откат ушёл на алтарь Хогвартса, стоящий на самом мощном в Великобритании источнике магии.

Право сильного, как оно есть...

Ну да, это же не рабская клятва, накладывающая на обоих членов обязательства. Одно радует, хоть отслеживать и поминутно контролировать меня старик не сможет. Легче выполнить задуманное.

Альбус отсылает меня с домовиком в отдельные апартаменты. Я отключаюсь ещё в ванне. Горячая вода приятно касается кожи, аккуратные лапки домовика оттирают накопившуюся грязь…

— Хорошо… — последняя мысль перед первым за последнюю неделю полноценным сном…

Открыл глаза я через сутки, почувствовав приближение постороннего. Предчувствие не подвело — в двери спальни входил Альбус Дамблдор собственной персоной. От багровой с голубым мантии тут же зарябило в глазах.

— Мальчик мой, тебе необходимо прийти в себя. Отдыхай, поправляйся, я оставил тебе лечебные зелья. Домовушка Дилли приставлена к тебе. Она выполнит любую твою просьбу. В пределах разумного, само собой. — Директор улыбнулся и сверкнул голубыми глазами. Я, не произнеся ни слова, кивнул. На большее сил не хватило. — С твоего позволения, я оставлю тебя. Выздоравливай, Северус.

Он ещё раз светло улыбнулся мне и вышел из комнаты.

— Дилли, — прохрипел я, — какие зелья есть в моём распоряжении?

— Укрепляющее, бодрящее, восстанавливающее, костерост, кроветворное, обезболивающее и рябиновый отвар, мистер Снейп, сэр, — пропищала домовушка.

Я прикрыл глаза, не позволяя радости выплеснуться наружу. Всё шло так, как я и рассчитывал. Дамблдор, естественно, знал, что смесь костероста и обезболивающего — сильный яд, но он и предположить не мог, что я им воспользуюсь.

— Тащи все, — прохрипел я домовушке.

Через секунду на моём одеяле выстроились в ряд восемь хрустальных флакончиков. Чтобы отвести возможные подозрения, сначала выпил укрепляющее. Потом, когда эльфийка отвернулась, костерост. Последним шло обезболивающее.

Я проваливался всё глубже в темноту, старательно удерживая тело от судорог. Боль всё разрасталась внутри меня, заполняя сначала грудь, потом конечности и, наконец, голову. Не удержавшись, дёрнулся и тут же услышал истошный визг домовушки.

Я знал, как выглядят тела после принятия подобной смеси. Жуткие куклы без костей с мягкими, как макароны, руками и ногами. Голова, растёкшаяся по одеялу. Продавленная грудная клетка…

Впрочем, мне уже всё равно. Угасающий слух донёс торопливые шаги директора, и я окончательно погрузился во тьму.

В себя меня привело ощущение огромной силы, окутывающей со всех сторон. Это даже не было магией в обычном её понимании. Вокруг меня клубилась первородная тьма, изначальная мощь, насквозь пробирающая жутью.

— Ты не сберёг душу, колдун. И лишь тонкий волос отделяет меня от полного уничтожения этого кусочка первобытной материи. Что ты можешь предложить за свою суть, человечек? — услышал я холодный голос.

Глаза мои всё так же ничего не видели, мысли метались комариным роем, но ничего в голову не приходило.

— А чего ты хочешь? — задал я вопрос на пробу. Хуже уже не будет.

— Право на управление твоим телом и копирование памяти. Ну и триста лет по времяисчислению твоего мирка низшим слугой в моих чертогах.

— Согласен, Великая.

— Сделка?

— Сделка.

— Что ж, повезло тебе, человечек. Повезло, что клятвы под ментальным воздействием давал. Иначе я бы уничтожила тебя, — произнёс голос и замолк.

А меня запоздало прошиб пот от мысли, чего я мог лишиться. Что может быть страшнее небытия?

Я почувствовал, что меня затягивает куда-то. Через миг темноты перед глазами вспыхнул нестерпимо яркий свет, и, проморгавшись, я увидел длинный коридор со множеством дверей, облицованный зеркально-чёрным мрамором. С этого дня у меня началась новая жизнь…

Глава 2. Какая, к Мордреду, справедливость?

— Скажите, а в кого она попадёт?

— Какая тебе разница, девочка? — Насмешливый взгляд чёрных тоннелей.

— Большая. Она моя подруга! — Возмущённо вскинутая голова.

— Думаю, ты и сама догадываешься. — Издевательский смешок.

— Догадываюсь. — Тяжёлый вздох. — А вы не могли бы?..

— Защитить от легилименции? Это было бы слишком просто. — Из голоса так и сквозит насмешка.

— Тогда?..

— Я не могу усилить способности в магии разума, но я могу дать знания. Разумеется, не просто так.

— И что вы хотите? — Обречённо.

— Восстанови род Блэк. Тебе это вполне по силам.

— Умоляю, пусть это будет сон, — пронеслось в голове девушки.

Она пошевелилась и открыла глаза. Лучше б не открывала. Воспоминания прошлого владельца тела хлынули мощным потоком, опять отключая тело, но выводя скорость работы сознания на новый уровень. Девушка захлёбывалась в образах и эмоциях, панически стараясь как-то систематизировать их, судорожно напрягая воображение и выстраивая в подсознании ряды книжных шкафов, расставляя книги-якоря. Но искорка души девушки не справлялась, теряя свет и мощность, судорожно продолжая бороться, понимая, что в случае провала потеряет всё.

Пожалуй, спасла девушку только удача. Неаккуратным движением запихнув на полку очередной томик со знаниями реципиента, она случайно коснулась не обложки, а страниц. Душу тут же затянуло внутрь, как бы она ни пыталась выбраться.

Старая, но толстая книга содержала в себе, судя по всему, все наработки прошлого владельца тела в направлении ментальной магии. Информация мгновенно скопировалась новому обитателю, вызвав приступ головной боли.

Непонятным образом это помогло. Получив такой объём информации, девушка не превратилась в овощ, а каким-то чудом восприняла полученные знания, встроив их в центр своей ментальной библиотеки, а затем приступила к закреплению их на практике. Не позволяя себе отвлечься или замедлиться, она на пределе своих возможностей пыталась упорядочить поток вливающейся в мозг информации. Сейчас мозг едва живого тела работал на износ, усложняя структуру разума и памяти.

Неизвестно, как долго продолжалось это безумие, но наконец информация кончилась. Девушке захотелось облегчённо выматериться, но губы не смогли даже шевельнуться. Что ж, вполне ожидаемо. Она мысленно вздохнула и отправилась обратно в подсознание — наводить порядок. Это дело займёт её надолго.

Дамблдор был в ярости.

— Мордредов недоумок! Неужели желание испортить мои планы было сильнее врождённого страха перед уничтожением души?

Директор не допускал даже мысли о том, что у молодого человека были другие стремления и желания, кроме как подпортить ему жизнь. Стоя над изуродованным телом, Альбус не чувствовал ничего, кроме ярости. Внезапно сигнализация над кроватью опять надрывно завопила. Отталкивая директора, в маленькую палату забежала мадам Помфри.

— Удивительно, Альбус, тело само восстанавливается! — воскликнула медиковедьма. — Но мозговая активность значительно превышает норму. Такими темпами мальчик выжжет себе мозг! Что делать, Альбус? — Волшебница ещё ни разу не сталкивалась с таким явлением.

— Ты можешь его вытянуть? — В голове директора забрезжил новый план с учётом происшедшего.

Интересно, как он всё-таки жив остался? Подселенец? Или клятвы под зельями не действуют? Да нет, всегда работало. Они же имитируют естественные гормоны, пусть и в несколько концентрированном виде. Там волшебного-то и нет ничего! Ну, почти… Нужный эффект проявляется только в совокупности с ментальным давлением, а вот оно не запрещено — слабые духом должны склоняться перед сильными.

— О, это будет непросто, — медиковедьма нахмурилась.

— Ты уж постарайся, Поппи. — Дамблдор угрожающе сверкнул очками и вышел из палаты, не заметив, какой яростью исказилось лицо волшебницы.

— Бедный мальчик, — прошептала она. — Как же тебя угораздило?

Она не знала, сколько времени прошло — минута или год. В подсознании время течёт по-другому. Воспоминания Снейпа были тщательно отсортированы и изучены хотя бы в первом приближении, первичная сеть ассоциаций и приоритетов налажена. Беспокоило только одно — её родная, привычная память подводила. Это, конечно, очень помогало освободить сознание для новых ощущений, всё-таки мужчины и женщины мыслят по-разному, поэтому теперь принять сменившийся пол было куда легче, но…

Нет, девушка прекрасно помнила всю прошлую жизнь, но не эмоции, привязанные к ней. Они постепенно стирались, исчезали. Даже имени своего она не помнила. Хотя это как раз было неудивительно.

В воспоминаниях осталось только два якоря — память о множестве прочитанных историй про Мальчика-который-выжил и образ подруги, самого близкого человека, которому тоже не посчастливилось попасть сюда.

Две фигурки потерянно озирались, стоя босыми ногами на холодных камнях. Девушек окутывала тьма, постепенно приобретающая очертания женщины в противоположном конце огромного зала.

— Подойдите ближе, — прошелестела гигантская фигура. Девушки повиновались. — Вы находитесь здесь лишь потому, что ваша смерть была ошибкой. В книге Жизни записи о дате вашей кончины я не нашла, как и в книге Смерти. Тем не менее вы здесь, в моих чертогах. А это значит, что в вашу Судьбу кто-то вмешался. Так искусно, что нити Судьбы ни разу не дрогнули. — Неодобрение в бесплотном голосе слышалось совершенно отчётливо, и девочки невольно отступили на шаг назад. — Впрочем, это моя забота. Вас же должен волновать вопрос, что с вами будет дальше. Есть два пути — я уничтожаю вас и забываю о произошедшем. Или вы отправляетесь в другой мир. На перерождение я вас отправить не могу, ваше время ещё не пришло.

— Мы хотели бы отправиться в другой мир, — тихо проговорила одна из фигур. Вторая поддержала её кивком.

— Хорошо. — Казалось, что женщина довольно улыбнулась, хотя это вполне могло оказаться игрой теней. — Но у меня будут условия. Вы отправитесь туда, куда так давно мечтали попасть. Тебя, — фигура указала на одну из девушек, — я отправлю в твоего любимого персонажа. Условия просты — выживи и сохрани себя.

Взмах руки, и девушка исчезла.

— А вот что делать с тобой? Ты примеряла на себя практически всех героев этого выдуманного мирка. — Женщина задумчиво наклонила голову. — Поступим так. Ты займёшь тело Северуса Снейпа. Путы клятв я с него сниму. А вот запретов добавлю. Тебе запрещено приближаться к Азкабану и любым образом облегчать судьбу подружки или других заключённых. Кроме того, я привяжу тебя к Хогвартсу. Да, так будет правильно. Он медленно умирает. Не допусти этого. И последнее — ты всё равно должна будешь изображать, что прежние клятвы действуют. По крайней мере, с Альбусом. Он слишком много о себе возомнил и теперь от наказания не уйдёт. Запомнила? — Фигура выжидательно уставилась на силуэт девушки.

— А в какой момент времени вы нас отправите? — Всё тот же тихий голос.

— О, в восемьдесят первый год. Неплохая дата, не находишь? — В холодном голосе явственно прозвучала издёвка.

— Могу я попросить защиту от дементоров для подруги? Боюсь, даже подготовленному в Азкабане трудно не сойти с ума, что уж говорить о нас.

— Ты слишком многого хочешь, — по-птичьи наклонив голову, протянула женщина. Но в глазах её мелькнул огонёк торжества, который она не пожелала нужным скрыть. — Я могу отправить её не в восемьдесят первый, а, скажем, в девяносто первый. Согласись, так ей будет легче.

— Что вы хотите за это? — Голос девушки слегка дрогнул.

— Что я хочу? — задумчиво переспросила фигура. — Я хочу твоё имя. Ты добровольно откажешься от него.

— Чем мне это грозит?

— В случае смерти ты будешь уничтожена. Окончательно. — Женщина небрежно махнула рукой. — Но цени, у тебя всё же есть шанс. Если примешь имя тела, как своё, оно и станет твоим. Ну как, ты согласна? — Фигура, состоящая из непроглядного мрака, возбуждённо подалась вперёд, стискивая ручки трона когтистыми пальцами.

— Согласна, — обречённо прозвучало в ответ.

— Значит, решено. Только запомни — теперь, если Беллатрикс Лестрейндж выйдет из Азкабана раньше девяносто первого года, твоя подружка будет уничтожена.

Короткий смешок, взмах кистью, и уже ничего не напоминает о трёх присутствовавших здесь существах. Каменный зал медленно погружается обратно во тьму.

— Что ж, у меня есть десять лет. Надеюсь, этого хватит, — мрачно пронеслось в мыслях девушки. Хотя нет, уже Северуса Снейпа. Надо привыкать к новому имени, умирать насовсем очень не хочется. — Что там она говорила про привязку к Хогвартсу?

Стоило этой мысли промелькнуть в сознании теперь уже юноши, как он почувствовал робкий ментальный щуп, протянувшийся к нему. Протянув со своей стороны такой же, Северус неуверенно послал по образовавшемуся каналу вопросительное приветствие. В ответ пришла такая волна восторга, что Снейпа чуть не смыло эмоциями.

— Добрый день, — сдавленно начал он.

— О, человечек, ты слышишь меня? — пришла ответная мысль. — Правда, сейчас не день, а ночь.

— Слышу, — хмуро отозвался Северус, придавленный громоподобным ментальным посылом Хогвартса. Проигнорировав второе его замечание, Снейп продолжил: — Нельзя ли потише? У меня и так голова раскалывается.

— Как скажешь, человечек, — уже с нормальной громкостью произнёс дух замка. — Всё время забываю, какие вы хрупкие. Не то, что я.

— А кто ты, кстати? «Хогвартс» вроде переводится как «кабан». С другой стороны, девиз: «Не будите спящего дракона». Но голос у тебя вполне себе человеческий.

— Я истинный дракон.

— Что-то я про них слышал, — задумчиво протянул юноша, воскрешая в памяти сказки, которые когда-то рассказывала ему мать. — Имеют два облика, человеческий и драконий, первый можно отличить по ярким глазам с вертикальным зрачком. Самые сильные и опытные способны на частичную трансформацию. Обладают огромной магической и физической силой. Очень малочисленны, зато живут практически бесконечно. Пожалуй, всё.

— Надо же, — послышался глубоко удивлённый голос Хога. — Удивительно, что маги хоть это о нас помнят.

— Ошибаешься, — чуть насмешливо отозвался Снейп. — Вы считается сказкой, мифом. Ни в одной серьёзной магической библиотеке упоминаний о вас я не встречал.

— Печально. Я видел, что изучение истории магии упало не просто в сточную яму, а куда глубже. Но ты говоришь, что и чистокровные не сохранили памяти? Неужели и Совет Лордов не помнит, что лежит в основе первой на островах Школы чародейства или волшебства?

— Все благородные рода учатся в твоих стенах. Кроме самых малочисленных и скрытых семейств.

— Не может быть… Я полагал, что остаюсь прибежищем Новой крови и тех чистокровных и полукровок, у кого денег на частных учителей не хватает… — потрясённо пробормотал дракон.

— Да нет. В Хогвартс идут все. Маглокровки — учиться, чистокровные — знакомства заводить. Но можешь мне поверить, домашнее образование Наследников ограничивается этикетом, начальной боевой подготовкой и семейными секретами. Многие даже историю своего рода не изучают, — со вздохом прокомментировал Снейп. — А почему ты спрашиваешь об этом? Мог бы и сам за разговорами и обстановкой понаблюдать.

— Последнее время я провёл в спячке из-за недостатка магии, — задумчиво и капельку грустно отозвался Хог. — Как быстро всё стремится к упадку... — И он затих.

— Подожди, ты так и не сказал, как тебя зовут.

— Ты не выговоришь, человечек, — отмахнулся дракон.

— Но всё же?

— Хогварионейрилион. Меня зовут Хогварионейрилион.

Повисла тишина. Древний дракон переваривал мысль о невообразимом упадке магического сообщества, а Северус… Он наконец получил возможность спокойно поразмыслить о своей судьбе и теперь медленно понимал, что всё произошедшее не было сном. Спустя сутки после смерти его всё-таки настиг психологический откат. И теперь парень медленно скатывался в истерику. Хотелось одновременно и разрыдаться, и пойти выдрать бороду седовласому интригану. Патологическое неприятие персонажа девушкой наложилось на ненависть самого Снейпа, породив гремучий коктейль.

Вообще, если так подумать, то у на первый взгляд абсолютно разных обитателей этой тушки было очень много общего. Язвительность, граничащая с издевательством, скептицизм, плавно переходящий в цинизм. Оба были интровертами, которые терпеть не могли глупых и ленивых людей.

Правда, девушка не позволяла мрачным сторонам своей натуры прорываться сквозь обычную маску умницы и отличницы. Ну, кроме язвительности, сдерживать которую девушка не видела смысла. Снейп же себя не ограничивал.

Но было у них и существенное отличие. Самые неприятные, позорные и тяжёлые отрывки своей памяти Северус нежно лелеял, раз за разом переживая боль, страх и унижения. С упорством мазохиста он не отпускал мучительные воспоминания, постепенно теряя самоуважение, заменяя его болезненной гордыней, жаждой мести и власти.

Девушка же, напротив, мгновенно забывала все свои позорные моменты и глупые ошибки. Нет, опыт оставался, в одну и ту же ситуацию дважды она никогда не попадала, но эмоциональный подтекст постепенно стирался из памяти. Самокопание, в отличие от самоанализа, было девушке незнакомо. Доходило до смешного — как в присказке: «Зла не помню, приходится записывать». Именно поэтому, прошерстив память прежнего обитателя, девушка не нашла среди обычных поводов Северуса для депрессии ничего стоящего.

Ну и что, что отец бил? Ты-то как в этом виноват? Смысл считать себя вторым сортом из-за глупости родителей? Понятно, что это детская травма, которая серьёзно сказалась на психике. Но ты же менталист! Зачем ты не только не выкорчевал её из своего разума, но и закрепил на уровне убеждений?

Ну и что, что внешность некрасивая? Ты зельевар или кто? Свари косметические зелья, исправь недочёты, потрать деньги не на очередной талмуд, а на приличную одежду. В чём проблема-то? На первое время достаточно просто голову мыть после каждого бдения над котлом.

Лучшая подруга бросила? Возвращаемся к вопросу внешности и самоуважения. Да и какое право ты имел указывать ей, как жить?

Вообще, с Лили всё оказалось непросто. Северус считал её лучшей подругой, никогда не думая о большем. Нет, тряпкой он не был. Да и Эванс не была стервой, использующей влюблённого мальчишку. До пятого курса они просто дружили, крепко связанные не только общими детскими воспоминаниями, но и общей любовью — любовью к магии и её тайнам. А вот дальше начались странности.

Раньше Лили совершенно не интересовалась противоположным полом в романтичном плане, а теперь её как подменили. Это можно было, конечно, объяснить взрослением, но вот остальные перемены в такую гипотезу не укладывались. Лили начала встречаться с Поттером и общаться с остальными Мародёрами, хотя раньше терпеть их не могла, поучать Северуса… И это та Лили, с которой он по буквам разбирал законы Магии? Которая, его стараниями, стала Новой кровью из грязнокровки?

Теперь, смотря трезвым взглядом, новый Северус отчётливо видел, что девочку грубо обработали. И прежний Снейп разглядел бы это, не будь он так потрясён. Даже брошенное «грязнокровка» было не оскорблением, а обвинением в предательстве. Ведь Лили прекрасно знала значение этого слова.

Грязнокровка. Предательница. Забывшая заветы Магии.

Кстати, та безобразная сцена у озера произошла совершенно по другому сценарию. Снейп не зря слыл знатоком Тёмной магии — выбить палочку у юноши было не самым лёгким делом. Но и бой сразу против троих, к которым изредка подключались многочисленные обиженные едким языком зельевара, был тем ещё испытанием для молодого волшебника.

И выскочившая из Школы Лили не собиралась защищать Снейпа, вовсе нет. Она визгливо отчитала его за нарушение спокойствия и использование «тёмных» заклинаний. Пресловутое «грязнокровка» таки прозвучало. И Лили поняла, потому и прекратила всё общение. В глубине души она знала, что неправа. Но вряд ли могла что-то сделать.

Ужасная, искалеченная жизнь. Сколько таких было? Счёт к Дамблдору рос в геометрической прогрессии.

Северус терпеливый, он подождёт. Примет пост декана и зельевара, будет учить малолетних идиотов и прикрывать детей чистокровных, в последнее время впавших в немилость. А потом… Потом он возродит Тёмного Лорда. Да, это будет лучшей местью директору. А уж если Воландеморт станет адекватным…

Уплывал в сон Снейп с мечтательной улыбкой на лице. Подошедшая через полчаса мадам Помфри только покачала головой.

— Бедный мальчик. Ты ещё не знаешь, что тебя ждёт…

Глава 3. Наставник

На восстановление тела Снейпа у мадам Помфри ушло две недели. Две долгие недели, в течение которых юноша не мог ни говорить, ни двигаться. Не радовало понимание, что после восстановления ему придётся заново учиться ходить и в принципе двигаться. Но больше всего угнетало мага отсутствие возможности читать.

Надо сказать, оба Северуса были заядлыми книголюбами. Но сейчас недостаток печатной продукции восполняло общение с Хогом, как милостиво разрешил называть себя дракон. Нет, юноша выговорил его полное имя, и даже с первого раза, но через какое-то время даже замок признал, что в разговоре оно занимает слишком много времени.

Истосковавшийся по общению дракон и нуждающаяся в информации попаданка нашли друг друга. Нет, вы не подумайте, что памяти Снейпа было недостаточно, напротив. Но очень многое казалось прошлому Северусу до того естественным, что он даже не задумывался над этим. А ведь чаще всего такими провалами были основы принципов действия магии. Поэтому информацию пришлось извлекать из самого доступного источника — Хога.

Дракон был не против. Вникнув в систему современного образования, он сначала долго матерился, а потом стал с энтузиазмом просвещать необразованного человечка. Первая неделя прошла в формате «вопрос-ответ», а потом Хог критически посмотрел на то, что они успели обсудить, и категорически заявил, что с таким подходом человечку достанется гора разрозненной информации.

— Вот что, человечек. Я беру тебя в ученики, — спустя неделю после первого разговора заявил дракон. Северус аж поперхнулся.

— А может не надо? — жалобно пробормотал он.

Становиться фактически рабом (а именно такой статус приобретал маг на время ученичества), да ещё и практически навсегда (ибо ученичество подразумевало полную передачу знаний ученику. А вы представляете, сколько знаний у тысячелетнего дракона?) категорически не хотелось.

— Не надо? Тебе, юноша, оказали великую честь! — прогремел в голове Снейпа голос замка. — А ты ещё и отказываешься?

— Меня только освободили от одной кабалы, а вы хотите в новую загнать, — простонал Северус, у которого носом хлынула кровь от вопля Хога. — А ведь мне ещё малолетних идиотов учить, за факультетом присматривать и по поручениям директора бегать.

— Хм, — быстро остыл дракон, — действительно. Тогда предлагаю не ученичество, а наставничество.

— А в чём разница?

— Второй контракт мягче, ты не переходишь в моё пользование, нет обязательства передать все знания. Вообще, он больше похож на лёгкую форму опекунства. Интересует? — тоном демона-искусителя предложил замок.

— Почему бы и нет, — задумчиво отозвался Северус. — Но текст я всё равно изучу.

— Естественно, — фыркнул в ответ дракон.

Тут же по нити ментальной связи в сторону юноши полетел странный голубоватый сгусток. Аккуратно коснувшись его, зельевар поморщился от приступа головной боли. Текст контракта наставничества словно огненными буквами отпечатался на подкорке.

Следующий час Снейп потратил на внимательную проверку документа. Пришлось заменить пару пунктов, всё-таки нравы с тех пор значительно изменились, да и раздел с обязательством постоянно находиться рядом с наставником пришлось убрать. Северус не смог бы всю жизнь прожить на территории Хогвартса, а только там действовала связь с драконом. Наконец, когда детали были согласованы, а контракт подписан, у Северуса вдруг возник вопрос.

— А как так получилось, что у тебя не осталось собеседников? Те же директора? — После заключения контракта дракон милостиво разрешил обращаться к нему на «ты».

— Полноценно, как с тобой, я могу общаться только с магическими существами. Или с магами, в которых есть достаточная доля их крови, но для разговора с ними мне нужно затрачивать огромное количество сил, которых не так уж и много благодаря стараниям директора. Ещё с сильными менталистами удаётся парой слов перекинуться, но таких здесь не водится, — грустно усмехнулся дракон. — С директором и профессорами тоже можно контактировать, но только на уровне обмена ментальными посылами, но никак не мыслями. И это при условии, что они принесут клятву на алтаре замка. А последнее поколение магов такими мелочами не заморачивается, — с горечью закончил Хог.

— Как это? — опешил маг. — Получается, Хогвартс перестал быть безопасным местом?

— Получается, что так. Но, думаю, тебе удастся это исправить? — хитро протянул замок.

— Посмотрим, — мрачно отозвался зельевар, погружаясь в размышления.

Действительно, а как это исправить? Можно подкинуть информацию Люциусу, он уж точно смог бы распорядиться ею правильно, но не сейчас. Сейчас он, должно быть, ещё в Азкабане. Скиттер? Та же история — не сейчас. После исчезновения Тёмного Лорда Дамблдор слишком силён. Может, обратиться в Совет Лордов? Да, это может сработать. Там мало кто любит Светлейшего. Надо будет выбрать тех, у кого дети или внуки здесь учатся. Да, именно так он и сделает.

— О чём задумался, ученик? — влез в его размышления Хог.

— Думаю, как историю общественности подать. Когда, ты говоришь, перестали даваться клятвы?

— Да как Дамблдор директором стал. Сейчас к замку привязаны только Спраут, Флитвик и Бинс, но от последнего толку никакого.

— Это да… — задумчиво согласился Снейп. — Ты не против, я напишу в Совет Лордов? Они должны знать.

— Я-то не против, но ты сейчас даже рукой пошевелить не в состоянии, — насмешливо отозвался Хог.

Мысленный разговор сам собой затих.

Процесс окончательного восстановления затянулся до конца декабря. Снейп заново учился ходить и двигаться. Поначалу это было невероятно болезненно и трудно — даже рукой пошевелить стоило Северусу невероятных усилий. Но он упрямо разрабатывал тело, гнул пальцы во все стороны, пытаясь вернуть им ловкость и силу, растягивал связки, укреплял мышцы, пользуясь их невероятной эластичностью в первые дни после окончания приёма курса восстанавливающих зелий и не обращая внимания на сочувственные вздохи мадам Помфри, вырывавшиеся всякий раз, когда маг падал или шипел сквозь зубы от боли. Результатом двух недель мучения стала невероятно истощённая, но способная передвигаться самостоятельно фигура. Хотя с выносливостью необходимо было работать и работать.

Как только Северус уверенно встал на ноги, его вызвал директор. С трудом добредя до его кабинета, Снейп назвал пароль горгулье и вошёл. В круглом помещении всё так же стояло множество непонятных вещиц, сидел на жёрдочке феникс, похрапывали портреты прошлых директоров. Только сам Дамблдор, раньше напоминавший доброго волшебника из детской сказки, теперь действительно был похож на Великого Мага.

Жёсткий взгляд голубых глаз дисгармонировал с цветастой мантией, совсем не старческая осанка давала понять, что этот маг ещё полон сил. Руки с длинными сильными пальцами принадлежали кому угодно, только не старику. Образ в целом пугал, заставлял ёжиться и отводить взгляд.

Прислонившись к стене, Северус внимательно оглядел директора из-под опущенных век, демонстрируя апатию и усталость. Остановив взгляд на точке над бровями Дамблдора, он тихо поинтересовался:

— Вызывали? — Голос зельевара звучал тихо и надтреснуто. Это не было игрой, сил на большее действительно не было.

Дамблдор так же рассматривал вошедшего. Его глаза удовлетворённо блеснули, отметив слабость и подавленность мага.

— Что ты, мальчик мой. Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, — довольно проговорил директор. — После подобного мало кто выживает. Тебе стоило бы поблагодарить Поппи, она вытащила тебя с того света.

Снейп ничего не ответил. Он почти не вслушивался в слова старика, отмечая их лишь краем сознания. Большую часть сил зельевар тратил на попытки устоять на ногах.

— Очень неблагодарно было с твоей стороны, Северус, нарушать клятву. Я ведь вытащил тебя из Азкабана, вылечил, дал работу, — продолжил Дамблдор, не дождавшись ответа. — Своё наказание ты получил. Боюсь, только мои действия уберегли тебя от полного развоплощения. Ты ведь всегда был умным мальчиком, ты знаешь, что значит для любого потеря души. Впредь не делай подобных ошибок. А чтобы ты лучше запомнил… Круцио!

Черноволосого мага скрутила судорога боли, он сполз вниз по стене, не удержавшись на ногах. Запрокинутое лицо, искажённое мукой, выгнутая спина, неестественно скрюченные руки… Через минуту пытка закончилась.

— На сегодня достаточно, — задумчиво пробормотал Великий Светлый Волшебник, оглядывая лежащее тело. — Грубо, конечно, никакого изящества. Ах, Том, Том… Но ты был прав. С ними по-другому нельзя. Как бы мне хотелось наградить Круциатусом кого-нибудь из соратничков. Молли, например… Но ведь имидж испорчу. Свободен, — уже громче проговорил Дамблдор.

Когда мужчина вышел, директор внимательно изучил показания одного из сканирующих и анализирующих артефактов и через какое-то время пробормотал:

— Всё-таки не подселенец, хотя сомнения были. Интересно, как он тогда выжил? И ведь даже если спрошу — всё равно не ответит. Но клятвы на месте, это хорошо.

Снейп тем временем с трудом поднялся с каменного пола неподалёку от горгульи, где у него подкосились ноги, и медленно побрёл в свою палату. Хорошо хоть сейчас были зимние каникулы, учеников в замке практически не было. К больничному крылу Северус добрался, уже держась за стену, и тут же попал в цепкие ручки медиковедьмы, ругающей Альбуса на чём свет стоит. Юноша был тут же напоен зельями, качество которых заставило его кривиться, и уложен в постель. Только после этого деятельная мадам Помфри оставила его одного.

Оставшись в одиночестве, Снейп задумался. Круциатус был куда менее болезнен, чем он пытался изобразить. Да и память тела подсказывала, что наказания Повелителя были куда чувствительнее. Дамблдор слабее? Его пощадили? Или смерть притупила восприятие? На что вообще влияет Круциатус? Не найдя ответа, Северус мысленно обратился к замку за разъяснениями. Хог, встревоженный состоянием ученика, рассказал, что любое Непростительное можно блокировать.

— Как? — шокировано спросил Снейп.

— Если ты достаточно силён в менталистике, то от тебя даже Авада отскакивать будет, — фыркнул дракон. — Ведь все три заклинания, по сути, всего лишь иллюзии, действующие на разум или, по-другому, на пятую оболочку души человека.

— Вот это да… И всё-таки, как же Авада?

— Она просто с мясом вырывает пятую оболочку, отчего человек и умирает. Кстати, у убитых Авадой именно поэтому не может быть призраков. И в лича или другое высшее некротворение они переродиться не могут, разве что только в инфери.

— Кто бы мог подумать, — пробормотал ошарашенный маг.

То есть Лорда убило не отскочившей Авадой. Хотя это было и так понятно. В рассказанную сказочку про материнскую любовь он и в том мире не верил.

— А что у меня с разумом? — Всё-таки этот вопрос сейчас важнее.

— Ну, — протянул Хог, — Круцио действует втрое слабее, Империо сбросишь минут за пять, хотя это зависит от накладывающего мага, а вот Авада… Как ни грустно об этом говорить, не умрёшь, но овощем станешь.

— М-да… жаль.

— А ты что думал? — усмехнулся дракон. — Нет, друг мой, так не выйдет.

— И что же делать?

— Щиты укреплять. Разум у тебя достаточно структурирован, где-то на уровне Мастера, а вот щиты… Даже в подмастерья не возьмут.

— Надо же, — прокомментировал Снейп. — А по нынешним временам мои окклюментивные щиты считаются весьма сильными.

— Да, измельчали маги, измельчали… — проворчал дракон и затих. Северус тоже замолчал, анализируя полученную информацию. Подумать действительно было над чем.

Глава 4. Дом, милый дом!

Вновь Дамблдора Снейп увидел только к концу января, когда мадам Помфри выпустила мужчину из индивидуальной палаты Больничного крыла, где он провалялся больше месяца, пропустив и Новый год, и свой день рождения. Во второй раз очутившись в директорском кабинете, Северус осмотрелся более детально, стараясь окинуть взглядом все присутствующие артефакты и места их вероятного расположения. Найти замаскированные можно будет потом в Омуте памяти.

— Ну что, мой мальчик, я вижу, старания мадам Помфри пошли тебе на пользу, — начал Дамблдор. — Но тебе всё ещё требуется восстановление. Можешь отправляться домой, приведи себя в порядок, отдохни. Я хочу видеть тебя в Хогвартсе в июне. Надеюсь, ты будешь в состоянии взять на себя уроки зельеварения и деканство.

Зельевар кивнул и поднял взгляд в ожидании дальнейших распоряжений.

— Вот бумага о твоём оправдании.

Дамблдор протянул Снейпу выглядящий невероятно официальным пергамент с кучей печатей, подписями директора, министра и Крауча, а также объёмным перечислением их титулов. Пробежав текст глазами, Северус узнал, что, оказывается, Воландеморт поставил ему метку, только чтобы зельевар не растрепал ничего лишнего про него, как про заказчика, и не подмешал отравы в заказываемые у талантливого полукровки зелья. Юношу тут же потянуло истерически рассмеяться.

Впрочем, для постороннего наблюдателя это могло прозвучать правдоподобно. На руку абсурдной выдумке Дамблдора сыграло то, что сам Снейп всё время очень тщательно скрывал свою причастность к деятельности Вальпургиевых Рыцарей и большую часть времени проводил в личной лаборатории. Его ни разу не отправляли пытать маглов, а все задания Тёмного Лорда зельевар предпочитал выполнять в одиночку. Поскольку всё всегда было в лучшем виде, и Воландеморт не протестовал, и лишних свидетелей не было.

— Не смей как-либо вредить мне или сотрудничать с бывшими соратниками, — вырвал мага из размышлений голос директора. — Ступай.

Снейп молча склонил голову и пошёл к выходу, обдумывая услышанное.

— Если мне понадобятся зелья, я уведомлю тебя совиной почтой, — прилетело в спину. — Надеюсь, ты не откажешь своему старому учителю.

Зельевар проигнорировал ехидное высказывание мага и скрылся за дверью. Его одолевали сомнения. Снейп вполне обоснованно сомневался, что на такое длительное время его оставят без наблюдения. Вопрос лишь в способе слежки. Домовик? Но они не могут долго жить вдали от магического источника. Чары? Снейп вполне способен их снять. Слежка по крови или частичке тела? Но от неё спасают простейшие ритуалы очищения, которые он, как любой слизеринец или вообще любой здравомыслящий маг, проводит ежедневно.

В любом случае иллюзия, созданная на основе его волос и крови, в доме в Паучьем тупике лишней не будет. Большая часть следящих чар переключится на неё, а от остальных вполне реально закрыться. Прошлый Снейп нашёл ритуал создания такой иллюзии ещё на пятом курсе, когда четвёрка гриффиндорцев создала Карту Мародёров. На первое время он таким образом обезопасил себя от слежки, но с помощью директора Мародёры подключились к следящим системам самого Хогвартса. С тех пор скрыться от карты было практически нереально.

«Надо решить этот вопрос с Хогом», — оставил пометку в памяти Снейп и отправился в больничное крыло попрощаться и поблагодарить мадам Помфри.

После короткого, но эмоционального прощания с добрейшей женщиной зельевар направился к границе антиаппарационных щитов Хогвартса и переместился в свой домик в Коукворте. Что о нём сказать? Пыль и запустение. Большая часть вещей раскурочена, разбита и разбросана по комнатам ещё со времён его ареста и обыска, оборудование и ингредиенты в небольшой лаборатории безнадёжно испорчены.

Приглядевшись к магическому фону строения, Снейп злобно выругался. Кто-то из побывавших в доме оставил здесь амулет-приманку. Это магическое устройство обычно использовалось для шуток, оно привлекало к себе мелких магических паразитов, очень легко обнаруживалось и уничтожалось, из-за чего считалось безвредным. Но в доме Снейпов амулет провёл не один месяц, и всякой недружелюбной к хозяину мелочи наверняка набежало немало.

Доброты это зельевару совершенно не добавило. Засучив рукава и накрутив себя до состояния бешенства, Снейп вихрем пронёсся по дому. В результате рейда были безжалостно уничтожены три колонии докси, гнездо пикси и пара бундимунов, расположившихся на кухне. Боггарт, заведшийся в подвале, был испепелён ещё до того, как успел оформиться в самый большой страх мага.

Устало рухнув в жалобно скрипнувшее кресло в гостиной, Северус злобно огляделся, но живых врагов в обозримом пространстве не наблюдалось. Трупики мёртвых были рачительно собраны и яростно покромсаны на ингредиенты.

Решив для самоуспокоения заняться уборкой, Снейп отдался этому делу с душой и полной самоотдачей. А начал он с книги по бытовым чарам. Талмуд в триста страниц был осилен меньше чем за сорок минут. Странно, но сейчас ему удавалось и читать, и думать в разы быстрее, чем в любой из прошлых своих ипостасей. Заклинания мгновенно откладывались в памяти, со взмахами палочкой, признавшей обновлённого хозяина, тоже проблем не было.

Наступило время практики. Сначала у Северуса не получалось аккуратно дозировать магию, во время зачистки паразиты ощутили это на своей шкуре. Об этом эффекте его предупредила ещё мадам Помфри. После столь необычного самоубийства магическим каналам зельевара приходить в порядок оставалось ещё месяц, и лучше бы провести его на территории крупного магического источника, но Дамблдор отправил его в магловский мир. Задавать вопрос «специально он это сделал или нет?» даже смысла не было.

Результатом шести часов каторжного труда был сверкающий первый этаж. Там располагалась небольшая гостиная с камином, превращённая из кладбища испорченных аврорами книг в аккуратную библиотеку. Собственно, на восстановление книг и была потрачена большая часть времени, а также на расширение пространства всех помещений. В гостиной Снейп решил оставить свою коллекцию магловских произведений, коих у него нашлось немало. В основном классика или научные труды.

Из гостиной проход вёл в коридор, а оттуда — на большую кухню. Также на первом этаже был спуск в расширенный магией подвал, большая ванная с санузлом, лестница на второй этаж и чулан под ней. Северусу сразу вспомнился мелкий Поттер. Но у него самого сейчас проблем не перечесть, чтобы разгребать ещё и понаверченное Великим и Светлым вокруг Избранного.

Вынужденный прерваться из-за неожиданно возникшего чувства голода, Снейп извлёк из тайника под подоконником пачку фунтов и отправился в ближайший супермаркет, идти до которого пешком пришлось бы полчаса. Но Северус был магом и умел аппарировать. Правда, вспомнил об этом он лишь за полквартала от дома. Всё-таки стать магом, а не маглом с палочкой по щелчку пальцев сложно.

Основательно закупившись, Снейп вернулся домой, плотно пообедал и принялся за второй этаж. Там было только две спальни — бывшая родительская и маленькая детская — и небольшой санузел. Лестница вела на чердак. Родительскую спальню маг решил оставить себе, а детскую превратил в гостевую. Ремонтировать мебель, перекрашивать обои и избавлять полы и лестницу от щелей Снейп закончил как раз к вечеру. На следующий день оставался чердак, подвал и защита маленького домика.

Ложась в приятно пахнущую свежим бельём кровать, Северус внезапно понял, что на протяжении всего дня ему ужасно не хватало местами ехидных, местами полезных или познавательных реплик старого дракона, по которому маг уже успел соскучиться. О подруге Снейп старался даже не вспоминать, чтобы не скатиться в депрессию.

Привычно выполнив комплекс упражнений для развития ментальной магии, мужчина провалился в темноту. Со времён Азкабана сны ему не снились.

Утро следующего дня Снейп встречал довольный, выспавшийся и чувствующий себя абсолютно здоровым, но отражение в зеркале напомнило ему, что дальнейшее лечение всё-таки необходимо. Плотный завтрак вернул мага в сносное расположение духа, и он отправился в подвал восстанавливать лабораторию.

Ремонт шёл полным ходом, Северус применял как бытовые чары, так и вечную трансфигурацию, которая меняла не материал, а форму предмета. К сожалению, магические предметы таким образом было не починить, поэтому на покупку оборудования для лаборатории Снейпу пришлось выделить часть и так достаточно скромного бюджета. Отправиться в магический Лондон он планировал на следующий день, а пока на очереди стоял разбор чердака.

Захламлённое помещение со скошенной текущей крышей энтузиазма не вызывало. Бегло оглядев завалы сломанных вещей, каких-то коробок и другого хлама, Снейп наткнулся взглядом на непонятное синее пятно. На осознание потребовалось пять секунд — именно в синем спектре Северус видел защитные заклинания, когда активировал магическое зрение. Почему оно активизировалось сейчас, тоже было понятно — магия нет-нет да выдавала мини-выбросы или отказывалась подчиняться воле волшебника.

Оставив размышления, Снейп принялся аккуратно распутывать защитные чары. Защищённый объект ожидаемо оказался дневником матери. Северус рассчитывал наткнуться на него в подвале, но Эйлин оказалась не такой предсказуемой, как он ожидал. Тёплых чувств новый Снейп к ней не испытывал никаких, а вот после прочтения дневника… Усилием воли отложив размышления о полученной информации до лучших времён, маг принялся за преображение чердака.

Как и ожидалось, больше ничего ценного там не было, поэтому, оглядев сваленный в кучу хлам, волшебник занялся обустройством помещения. Сначала он вдвое увеличил пространство комнаты, выровнял стены, поднял потолок. Трансфигурировав часть деревянного хлама в медового цвета панели, он обил ими стенки помещения. Ржавые металлические детали от непонятного устройства превратились в два изящных светильника, благодаря несложной комбинации рун огонёк в них появлялся при появлении в помещении мага.

Оставшийся хлам Снейп трансфигурировал во множество разнообразных полок и полочек, а также в резное деревянное кресло и небольшой столик у круглого чердачного окна, которое разукрасил абстрактным узором из витражных стёкол. В получившееся уютное помещение Северус планировал перенести магическую часть своей библиотеки. Правда, книги по зельеварению отправились в подвал в специально зачарованный на сохранность книжный шкаф.

Ещё раз пройдясь по дому и убрав мелкие огрехи, зельевар принялся наносить повсюду разнообразные рунные цепочки — укрепляющие на стены и трансфигурированную мебель, обогревающие на полы, кресла и кровати, очищающие на столы и унитазы, консервирующие, расширяющие и стазисные на магический аналог холодильника, нагревающие на плиту, подающие воду на краны и так далее. Вскоре вся магловская техника в доме была выброшена или заменена на магические аналоги. Пять носовых платков были трансфигурированы в уютные коврики и половички, а результат закреплён рунами.

С удовольствием оглядев гостиную, Северус внезапно задумался — почему же Уизли не могли произвести все эти манипуляции у себя? Так и не найдя ответа, маг спустился в подвал и принялся за комплекс необходимых защитных ритуалов и чар для дома. Блокировка камина, защита от всевозможных следящих чар, в том числе и тех, которые могли быть наложены на почтовых сов, защита от обнаружения маглами и их техникой, наложение иллюзии для маглов и магловской техники, защита от проникновения, взлома, анимагов, садовых гномов и других паразитов, отвлекающие и отводящие глаза… Чего там только не было.

Последним ритуалом было создание иллюзии, защищающей от слежки. Этот защитный ритуал практически доконал Снейпа. Спать он завалился в одежде, голодный, уставший, оказавшийся на грани магического истощения, но невероятно довольный собой.

Глава 5. По улицам Лондона

На следующий день Снейп проснулся с замечательным настроением, которое тут же испортилось при взгляде в зеркало. Женскую суть аж корёжило от внешнего вида, который больше подходил зомби-дистрофику. Физическим развитием в последние годы Снейп себя не утруждал, даже обязательные тренировки Пожирателей Смерти посещал под зельем выносливости, которое, конечно, давало сил побеждать в боях и закрепляло навыки, но никак не улучшало физическую форму.

Не добавляло привлекательности магу и пугающе равнодушное лицо — мимические мышцы так до конца и не восстановились. Северусу удавалось нормально удерживать их только в выражении равнодушия, в остальных случаях пока получалась либо гримаса, либо подобие оплывшей восковой маски.

Волосы… Вот с ними была отдельная проблема. Прополоскав растительность раз двадцать, Снейпу удалось отмыть её до первоначального состояния. Ох, как он смеялся… Оказалось, что прошлый Северус мазал волосы мерзкой защитной мазью не только и не столько из-за испарений от котлов, сколько из-за того, что они вились самым безобразным образом. Больше всего насмешили мага нащупанные на затылке непослушные завитки. Успокоившись, Снейп пообещал себе, что изобретёт адекватный защитный состав, а то так и облысеть недолго.

Закончив с волосами, маг принялся за ревизию гардероба. Он, как и ожидалось, энтузиазма не вызывал. Пара потрёпанных чёрных мантий, одни старые брюки, две разваливающиеся в руках рубашки, несколько пар застиранного белья, старое бесформенное пальто… Всё уже не подлежало ремонту, Репаро не действовало. Вечную трансфигурацию наложить на ткань из шерсти магических животных или волокон магических растений не представлялось возможным, только временную.

С одной стороны, женская душа пела в предвкушении шоппинга, с другой — финансы тоже пели романсы. Появиться на Косой аллее в обносках Северус не мог себе позволить. Но магловская одежда на магах долго не жила, здесь лохмотья Поттера и нежелание Дурслей покупать ему новую одежду вполне объяснимы.

В конце концов Снейп решил наложить вечную трансфигурацию на несколько рулонов бракованной ткани, которые нашлись в чулане, в надежде, что на один поход в насыщенное магией место хватит. В результате получился неброский скромный костюм, состоящий из чёрных брюк военного кроя, белой рубашки, вязаного жилета, серого пальто и синего шарфа — ничего из того, что носил бы прежний Северус Снейп.

Не став надеяться на авось, зельевар убил час на нанесение на одежду рунных защитных цепочек против сглазов, проклятий и прочих неприятностей. Руны пришлось рисовать специальным зельем, куда добавлялась кровь мага. Лучше бы, конечно, вышить, но для трансфигурированной одежды и так сойдёт.

Завершив работу, волшебник аккуратно положил палочку на стол и медленно повёл вдоль неё раскрытыми ладонями. Закончил движение Северус с трудом — руки тряслись, по лбу катился пот. Всё-таки пока ему сложно было накладывать беспалочковые заклинания. Но это было необходимо — теперь до конца дня отключатся все чары, когда-либо наложенные на артефакт — от чар надзора и памяти, которые встраивались в палочку при изготовлении и позволяли использовать заклинание Приори инкантатем, до любых заклинаний, наложенных позже.

Перед отправлением в большой мир Северус создал заготовку объёмной иллюзии. Далее на неё были наложены мощные чары защиты, особенно против домовиков — Снейпу не хотелось делиться с Дамблдором своей кровью и волосами, которые пошли на создание морока. Ещё одно заклинание, и вот перед магом стоит его точная копия. Благодаря мощному дару менталиста Северус смог наложить на иллюзию усовершенствованное заклинание анимации, которое в точности копировало его жесты и общий характер движений.

Проверив, правильно ли легли чары, Снейп ещё раз удовлетворённо оглядел клона. Тот насмешливо ухмыльнулся в ответ, стремительно развернулся, махнув полами трансфигурированной для него мантии, и направился в подвал. Оригинал же, аппарировав в Лондон, первым делом купил несколько газет в ларьке. На третьей же ему повезло, скромное рекламное объявление внизу страницы приглашало всех желающих в театральную лавку. С помощью карты и адреса рассчитав координаты для аппарации (а ведь раньше на это уходило впятеро больше времени), Снейп переместился в тупичок неподалёку.

Лавочка представляла собой не слишком освещённое помещение с живописно распределёнными по многочисленным полочкам атрибутами театрального искусства. Маски, костюмы, различные элементы грима, накладные усы и бороды, парики… За четверть часа Снейп подобрал среднего размера набор с красками для грима, несколькими накладными усами и бородами, краской для волос нескольких цветов и небольшим комком вещества на основе воска для изменения формы лица.

Вернувшись в тупичок, Северус окружил себя маглоотталкивающим барьером, взмахом палочки создал иллюзию зеркала и принялся за дело. Результат превзошёл все ожидания, навык нанесения на лицо слоя боевой раскраски, приобретённый в подростковом возрасте, никуда не делся. Перед любопытствующим наблюдателем, буде такой объявился, предстал бы излишне худой, но всё же достаточно привлекательный юноша с волнистыми чёрными волосами, изящной эспаньолкой, чуть великоватым носом и чёрными глазами, цвет которых, к сожалению, изменить не удалось. Цветных контактных линз, знакомых по прошлой жизни, в свободной продаже ещё не было, и до этого радужного момента ждать оставалось не меньше десятилетия. В любом случае, в этом молодом загорелом человеке (слава тёмной пудре), больше похожем на испанца или индейца, чем на британца, Северуса Снейпа не признал бы, должно быть, и сам Дамблдор.

Ещё раз удостоверившись в отсутствии слишком явных изъянов во внешности, Снейп направился на Косую пллею. Не став закупаться там, он отправился в Гринготтс. Предъявленный ключ, который прошлый Северус привязал к себе кровью, чтобы не украли, вполне подошёл для сейфа, из которого зельевар извлёк несколько сотен галеонов, пару условно запрещённых томов по Зельеварению, аптечку и десяток флаконов тёмного стекла.

Вернувшись в основной зал банка, Снейп, практически не надеясь на удачу, попросил у одного из клерков список оказываемых банком услуг. К его удивлению, перечень был тут же любезно предоставлен для копирования. Поблагодарив гоблина, маг отметил, что где-то измышления фикрайтеров были вполне справедливы.

Отложив на потом изучение длинного пергамента с копией текста, Северус двинулся в сторону Серебряной аллеи. Согласитесь, было бы глупо предполагать, что Магический Лондон ограничивается Косой аллеей, Лютным и Министерством. Кроме них в подпространстве располагалось ещё множество мелких улиц и улочек, переулков, тупичков, скверов и площадей.

Самый большой пространственный карман содержал в себе три основные точки привязки к магловскому миру — Министерство, бар «Дырявый котёл» и большое здание на Тёмной аллее. От бара отходила Косая аллея, предназначенная скорее для маглорожденных или студентов Хогвартса. Магазинчики с простеньким, не слишком качественным товаром и несколько завышенными ценами могли быть полезны только тем, кто не слишком разбирался в магическом Лондоне.

Кстати, бар Тома, как практически всё в Магической Британии, имел двойное дно. Большей части волшебников была открыта только одна его сторона — неуютное, грязное, насквозь прокуренное помещение с неприветливым барменом и несколькими вечно неубранными комнатами на втором этаже. Но только самым внимательным, чувствительным к магии или просто посвящённым в этот небольшой секрет была открыта ещё одна небольшая дверца в том самом тупичке с мусорными баками.

Если стена напротив входа в тупичок вела на Косую аллею, то правая стена, на которую практически никто никогда не смотрел, вела в бар-близнец «Дырявого котла». Разумеется, близнецом он был, только если смотреть на планировку, да и та значительно изменилась под воздействием чар расширения пространства. Этот бар, хотя, скорее, традиционный английский паб, назывался «Зелёный дракон» и принадлежал, казалось, брату-близнецу Тома.

Кем конкретно были два Тома, Северус не знал, но обещал себе обязательно в этом разобраться. Терзали его смутные сомнения насчёт личностей барменов. В конце концов, не одни же идиоты в Министерстве работают? Должны были поставить своих людей на такие стратегически важные пункты. Ещё учась в Хогвартсе, он слышал разговор нескольких старшекурсников. Кажется, один из них утверждал, что за стойкой в Дырявом котле стоит то ли отставной аврор, то ли человек из Отдела Тайн. С другой стороны, разговаривали гриффиндорцы, так что быть полностью уверенным было нельзя.

Второй выход из паба вёл на так называемую «Тёмную аллею». Она была практически неподконтрольна министерству, во многом благодаря щитовым чарам, не пропускающим магов светлой направленности, грязнокровок и предателей крови, а также недостаточно сильных волшебников и сквибов. Разумеется, любой из вышеперечисленных всё-таки мог получить пропуск на улочку, но делом это было нелёгким — необходимо было быть лично приглашённым тремя «хозяевами» Тёмной аллеи. Но даже в поисках столь эфемерного шанса некоторые готовы были в лепёшку расшибиться. Ведь Тёмная аллея давала множество возможностей — запрещённая министерством литература и ингредиенты; разнообразный живой товар — от магических существ до рабов, среди которых можно было найти даже полукровок от магических рас; пара недурно оборудованных зельеварен и ритуальных залов, которые сдавались в аренду; множество опасных артефактов и прочего товара, не продаваемого в других местах даже из-под полы.

Вишенкой на торте служило огромное мрачное здание, представляющее собой этакий средневековый торговый центр. Несколько борделей, крупнейшая на Тёмной аллее арена для боёв, множество торговых лавок, клубы азартных игр и многое другое ждало тёмного мага в сердце мрачной улочки. Это же здание служило точкой перехода в Лютный переулок.

Лютный шёл параллельно общему направлению Косой аллеи, соединяясь с ней десятком узеньких и мрачных проулков. Разумеется, попасть в Лютный было не так просто, но и не так сложно. Он, как Косая, был предназначен для не слишком знающих магов и служил скорее официальной страшилкой для обывателей. Там располагались мутные лавочки и притоны, служившие большей частью для отмыва незаконных доходов, да пара борделей для «облав» аврората.

Вернёмся на Косую аллею. Примерно в середине от неё отходил небольшой проулок без названия, где ютилось три или четыре комиссионных магазинчика и лавка подержанных вещей. Несмотря на измышления фикрайтеров, ничего интереснее подержанных учебников и поношенных мантий там не попадалось, разве что раз в десяток лет в качестве исключения объявлялся какой-нибудь зачарованный предмет, представляющий исключительно историческую ценность. За по-настоящему редкими и интересными вещами следовало идти к скупщикам либо на Серебряную, либо на Тёмную аллею.

Косая аллея заканчивалась белоснежным зданием Гринготтса. От него отходили ещё три улицы — Серебряная и Золотая аллеи, а также Лютный, пройти в который можно было через небольшую дверцу в одном из зданий, окружающих банк. Золотая аллея была предназначена большей частью для знатных или обеспеченных волшебников. Аккуратные мощёные улочки с пышными клумбами и экзотическими деревьями, декоративные ручейки с ажурными мостиками, дорогие бутики, рестораны и гостиницы, лучший в Британии магический ботанический сад, несколько миниатюрных театров и многое другое ждали там богатеев. Заканчивалась аллея великолепным парком, в центре которого располагался большой пруд.

Разумеется, попасть на аллею было дано не каждому — пройти сквозь зеркальную стену дорогого ресторана или через зачарованные ворота в парке можно было, лишь предъявив на входе фирменную чековую книжку банка Гринготтс, которую выдавали клиентам, на одном только расчётном счету которых лежало не менее десяти тысяч галеонов. Подробностей Северус не знал — возможности попасть не было, да он и не рвался на Золотую аллею. Куда больше его интересовала Серебряная.

Эта аккуратная улица начиналась у Гринготтса и тянулась до Министерства Магии. Ещё сотню лет назад тут можно было найти магазинчики артефактов, одежды, зелий или мебели, а сейчас от былого великолепия осталось немного, но тенистую аллею маги Лондона всё равно очень любили. Там располагалось несколько уютных кафе, три недорогие гостиницы, магазинчик с оберегами, два антикварных магазина, множество книжных лавочек и других уютных и не слишком дорогих заведений.

Неохваченной нашим рассказом осталась лишь Прямая аллея, последняя из самых значимых улиц центрального лондонского пространственного кармана. Она вела от Министерства к парку. По сторонам идеально прямой аллеи располагались представительства иностранных министерств, адвокатские и нотариальные конторы, а также офисы самых крупных компаний Магической Англии. Отстроить здесь офис или представительство считалось престижным и невероятно поднимало репутацию фирмы. Но Северус сейчас направлялся не туда. Целью его была, как несложно догадаться, Серебряная аллея.

Глава 6. Неделя под знаком котла и пробирки

Серебряная аллея встретила мага негромким гулом, яркими красками и мелким дождём. В темпе вальса пробежавшись по рядам лавок и магазинчиков, Северус собрал целую коллекцию каталогов для заказов совиной почтой. На несколько минут задумавшись над покупкой штампового почтового ворона, маг отбросил эту мысль — в прошлой жизни он месяц выхаживал раненого ворона-слётка, и вонь от птицы чётко врезалась в память. Понятно, что магия избавляла от таких неудобств, но подсознательная неприязнь к воронам никуда не делась.

Снейп вообще не любил животных, в особенности собак и птиц. Терпел только кошек — не мешают и снимают стресс — и лошадей. Но попытавшись выбрать компаньона из кошачьих в одном из близлежащих магазинчиков, Снейп потерпел сокрушительное фиаско — обычные котята раздражали его истерическим мяуканьем, а книззлы надменными мордами. Решив подобрать какого-нибудь уличного кота, если представится случай, Северус плюнул и отправился в лавку с почтовыми совами. Остановившись на серьёзном домовом сыче и оплатив клетку и запас корма, Снейп покинул магический Лондон. Сыч получил гордое имя Себастьян и отправился в свободное плавание до вечера, а сам Снейп спешно переместился в Паучий тупик. По его расчётам, магия в его копии должна была закончиться через полчаса-час.

Расчёты оправдались. Когда Снейп под отводом глаз проскользнул между охранными заклинаниями, раскинувшими свои плети вокруг дома, иллюзия, ядром которой была маленькая анимированная копия мага, уже почти потеряла краски. Пара взмахов палочкой, мысленная команда, мгновенно смытый грим, и зельевар заменил собой практически выгоревшую иллюзию, точно повторив её позу.

На всякий случай накинув ещё несколько десятков заклинаний, очищающих и защищающих от слежки, Снейп устало опустился на диван в гостиной и принялся за изучение каталогов. Женская натура поднялась во весь рост, но тут же сдулась, вспомнив о некондиционной внешности. Заказывать гардероб, тратя и без того скудные финансы, да ещё и не поправив перед этим здоровье и фигуру, было бы глупо. Поэтому пришлось ограничиться минимальным набором одежды, который отличался от того, что обычно носил Снейп, лишь качеством ткани. Чёрный цвет гардероба был оставлен в качестве визитной карточки.

Закончив с подбором одежды и снятием мерок, маг отправил Себастьяна за заказом, а сам одним махом вылил в себя одно из взятых из сейфа зелий. Поморщившись, зельевар отметил, что на этот раз фирменный мерзопакостный вкус сыграл против него. Женская натура тут же потребовала заняться улучшением вкусовой гаммы, и вообще, пора бы и внешностью озаботиться, а не только укрепляющие хлебать.

Остальные принесённые пузырьки содержали в себе мощное восстанавливающее зелье, способное за недельный курс приёма поставить на ноги даже после сильнейшего магического истощения. Дополнительным эффектом состава было приведение в порядок магических каналов выпившего. Правда, для этого пациенту во время всего периода приёма зелья необходимо было есть в три раза больше, чем обычно. Учитывая свою ситуацию, маг собирался увеличить потребление пищи в пять раз и вплотную заняться физической формой.

Зелье было незапатентованным изобретением самого Снейпа, наличию которого маг теперь был невероятно рад. По правде говоря, оба Северуса были теми ещё параноиками, поэтому большую часть сейфа мага занимали стеллажи с зельями на все случаи жизни, а второй Снейп теперь был очень благодарен первому за предусмотрительность и не собирался отказываться от привычки варить зелья про запас.

Недовольство у него вызывал лишь тот факт, что предшественник отчего-то презирал все без исключения косметические составы, варил их крайне редко и только чтобы улучшить своё финансовое положение. Но в этой ситуации были и плюсы. Едва ли Снейп сейчас удержался от принятия уже готового косметического зелья, которое наверняка было бы универсальным. Теперь же у него есть неделя на то, чтобы доработать и улучшить общеизвестные составы, подгоняя их под себя.

Готовясь к предстоящему исследовательско-тренировочному марафону, зельевар основательно закупился продуктами, аппарировав в Лондон. Остаток дня он провёл помешивая, переворачивая, поджаривая и замешивая. Проще говоря, маг занялся кулинарией. Аккуратно разложенные по порциям блюда составлялись в полноценные обеды, ужины и завтраки. Всё это педантично расставлялось по полочкам в кухонном стазис-шкафу. Запас на неделю был закончен как раз к вечеру, поэтому, убрав кухню, Снейп отправился в постель, предварительно повторив уже заученные до автоматизма упражнения для развития ментальной магии.

Утром заставить себя встать Снейпу удалось лишь с третьей попытки. С пятой он согласился на то, что утренняя зарядка всё-таки необходима. Но хватило Северуса только на двадцать минут разминки. И если с силовыми упражнениями он кое-как справлялся, то кардио мага доконало. Выносливость у тела была никакая. Хотя, после Азкабана это было ожидаемым.

Тяжело вздохнув от осознания этого печального факта, Снейп пополз в душ. Плотный завтрак несколько примирил его с действительностью, и маг заперся в подвале, не забыв захватить каталог из зельеварческого магазина и три комплекта блюд. Волшебник вполне резонно предполагал, что если увлечётся, то не заставит себя выйти из лаборатории, даже чтобы поесть.

Дело в том, что ранг Мастера в любой из специальностей давал не только преимущества, но и некоторые неудобства. Мастерство в зельеварении выражалось во внутренней потребности варить зелья ежедневно. И это не было каким-то принуждением. Просто маг, получивший ранг Мастера, априори был энтузиастом, для которого зелья — неотъемлемая часть жизни.

Разумеется, природная склонность, проще говоря — дар, тоже играла роль. Варить зелья на продажу или слегка изменять их состав, подгоняя его под клиента, могли и подмастерья, но создавать новые и улучшать существующие зелья было уделом Мастеров. К тому же только Мастера, имеющие дар зельеварения, обладали умением интуитивно чувствовать зелья, «уговаривать» противодействующие компоненты уживаться в одном котле, менять свойства ингредиентов и многое многое другое. Магистрами же называли либо великих учёных, открывших новые ветви в развитии науки зельеварения, либо управляющих филиалами гильдии в разных странах.

В Англии такой филиал пришёл в упадок после смерти Ориона Блэка, последнего британского Магистра Зельеварения. Нет, зельевары не покидали островов, но рангом Мастера никто из них не обладал, а кто обладал — скоропостижно скончался в течение двух лет после безвременной кончины Блэка. Никто не удивился — все Мастера были в весьма преклонных летах. Получается, остались одни только подмастерья. Их них большая часть была занята варкой однотипных составов на разнообразных магических предприятиях, и лишь десяток варил зелья на продажу. Мастеров же не осталось.

Даже Слизнорт, в нарушение всех правил принятый на пост декана Слизерина и преподавателя зельеварения в Хогвартсе, был всего лишь подмастерьем, тогда как на эти должности мог вступить только Мастер. Ведь только Мастер способен мгновенно понять, рванёт ли котёл нерадивого ученика, ядовит ли пар неправильно сваренного зелья. Подмастерье же либо не имеет достаточных знаний или опыта, либо его дар слаб или вообще отсутствует. В случае Слизнорта играл роль слабый талант и откровенная лень мага, за что Снейп его заслуженно не любил, как и за регулярное пренебрежение своими обязанностями.

Что касается Северуса, то, несмотря на то, что его тело вроде бы заняла другая личность, её тяги к исследованиям и никуда не девшихся навыков первого Снейпа с лихвой хватило для подтверждения ранга Мастера. В течение месяца, проведённого в больничном крыле, маг успел почувствовать все прелести невозможности удовлетворить горячее желание помчаться в лабораторию и воплотить в жизнь очередную пришедшую в голову идею. Поэтому предстоящую неделю в зельеварне Снейп собирался потратить с пользой.

Зелья затягивали. Сейчас Снейп действительно понимал приветственную речь для первокурсников своего предшественника. Кипящий котёл завораживал, красота преобразований и общая таинственность обстановки заставляла с восторгом наблюдать за приготовлением зелий, а уж творить самому… Больше всего Снейпу нравилась картина магических потоков в финальной части приготовления любого состава — тот момент, когда смесь из неаппетитных ингредиентов превращалась в однородную жидкость, иногда светящуюся или исходящую мерцающим паром. После первого дня в лаборатории маг понял, что попал. Едва ли он теперь когда-нибудь сможет отказаться от зельеварения, как невозможно отказаться от своей сути.

Вообще на время приёма восстанавливающего зелья лучше было бы не колдовать палочкой, но зельеварение никак не вредило восстанавливающимся каналам, хоть в этом Северусу повезло. И он воспользовался предоставленными самому себе каникулами на полную катушку. Конечно, на изобретение нового зелья никак не хватило бы недели, но модифицировать и наварить про запас уже известных составов Снейп успел.

Теперь стазис-шкаф для зелий наполнился рядами косметических пяти видов, укрепляющими, предназначенными для улучшения выносливости и быстрого восстановления физической формы, ну и улучшенным защитным для волос. Вот из-за этих флакончиков Снейп и выглядел довольным, как кот, дорвавшийся до сметаны.

Модифицировать это защитное зелье, изобретённое ещё в восемнадцатом веке и выглядящее при нанесении очень неопрятно, пытались поколения зельеваров. Некоторые переходили на всяческие повязки, шапочки и банданы, кто-то махал рукой и лысел, как Слизнорт, но для женщин-зельеваров изобретение Снейпа стало бы спасением. А всего-то надо было добавить при приготовлении магловские воск и спирт. Воск позволял не только защищать волосы, но и закреплять причёску, а спирт быстро испарял неаппетитные компоненты зелья, от которых требовалось только создать слой магической защиты.

Вы спросите, почему же никто не придумал артефакта или заклинания для защиты волос? Всё потому, что большинство магов старшего поколения использовали растительность на голове в качестве накопителя магии, который всегда при себе. Благодаря паре ритуалов волосы, превращённые в накопитель, выглядели куда шикарнее обычных, не выпадали и не могли использоваться в зельях без согласия владельца.

Очевидно, были и минусы. На такие волосы не действовали никакие заклинания, кроме чар домовых эльфов, но и у них выходило лишь соорудить причёску или расчесать. Закреплять укладку приходилось заколками и, как ни удивительно, магловскими лаками для волос, потому что даже чары домовиков, поддерживающие причёску, не работали, а косметические зелья быстро выдыхались. Артефакты же не использовались из-за гигантского расхода магии при контакте с волосами. Их, конечно, можно было бы постоянно напитывать самому, тогда расход был вполне приемлемым, но для этого требовался ювелирный контроль и постоянная концентрация. В общем, большая часть магов предпочитала пользоваться пусть некрасивыми, но действенными зельями, шапочками и банданами.

Ещё раз подбросив в руках флакончик с модифицированным зельем и прикрученным сверху трансфигурированным пульверизатором, на воссоздание конструкции которого магу понадобилось два часа, Снейп задумался. Это изобретение было ключом к целой цепочке новых открытий, про которые магический мир ещё не слышал. Можно, конечно, было не патентовать, а продавать женщинам-зельеварам по бешеным ценам, но, оформив патент, зельевар приобрёл бы нечто куда более ценное, чем деньги — уважение и известность.

Тяжело вздохнув, маг решил всё-таки оформлять патент. Денег с этого он не получит — никто не будет массово или на продажу производить столь специфичный товар, но благодарность тех же Борджиа, занимающих большую часть управляющих постов в гильдии зельеваров, стоила немало.

Впрочем, патент был делом ближайшего будущего, но деньги нужны были прямо сейчас. Поэтому после недельного марафона большую часть шкафчика с зельями занимали недорогие по ингредиентам, но очень сложные по изготовлению, а потому редкие и востребованные зелья. А именно: высококлассное зелье невидимости, позволяющее, в отличие от обычного, колдовать, не теряя маскировки, зелье кошачьего глаза, дарящее ночное зрение, несколько универсальных противоядий, специфические укрепляющие и парочка очищающих от проклятий. Всё это можно было выгодно продать на Тёмной аллее, но зельевар предпочёл отправиться в Гринготтс — чтобы в случае чего было оправдание перед Дамблдором. При следующем походе «в большой мир» он не собирался шифроваться.

Глава 7. Печальная история

Утро началось со ставшей уже привычной зарядки. Дальше последовал душ и выбор наряда для похода в Гринготтс. Открыв шкаф, Снейп испытал мимолётное чувство удовлетворения. Снежно-белые рубашки с удлинёнными манжетами и стоячими воротниками, глухой чёрный сюртук с рядом мелких пуговиц и воротником под подбородок, две чёрных мантии, несколько пар строгих брюк, костюм-тройка с тёмно-серым жилетом и удлинённым пиджаком, тёмно-серое пальто, с пяток шарфов и галстуков, строгие туфли и ботинки — всё весёленьких тёмных оттенков. На отдельной полке лежали четыре футболки, два свитера, две пары джинсов и тёмные кроссовки — всё для выхода в магловский мир.

Весь невеликий гардероб на третий день лечебно-зельеварческого марафона принёс Себастьян в уменьшенном чарами свёртке. Кроме того, сычу пришлось несколько раз мотаться на Серебряную аллею за заказанными зельеваром ингредиентами. Паранойя заставила мага навесить на Себастьяна несколько дополнительных чар, не позволяющих отслеживать место прибытия птицы. Да и парочка защитных, на взгляд Снейпа, лишними не была.

Решив уже сейчас привыкать к будущему облику «Ужаса подземелий», Снейп остановил свой выбор на сюртуке с высоким воротником и тёмной развевающейся мантии. Десять минут у зеркала, чтобы добиться желтоватого цвета лица и кругов под глазами, тени для углубления морщин, и вот в зеркале отражается тот самый легендарный декан факультета Слизерин. Даже избыточная худоба мага не портила, а скорее дополняла образ.

Выполнив замысловатый взмах волшебной палочкой, Снейп завершил движение, ткнув её кончиком себя в грудь. По позвоночнику тут же пробежалась холодная змейка боли, и юноша сильнее расправил плечи, потянувшись макушкой вверх. Это заклинание было создано одним из выпускников Слизерина для обучения своего наследника правильной осанке. При нарушении позы или движения заклинание било волшебника слабеньким аналогом Круцио. Вскоре чары получили распространение на всём изумрудно-серебряном факультете, обычно его использовали для дрессировки полукровок или редких маглокровок, попавших на Слизерин. Сам Снейп в своё время не раз подвергался его действию — в детстве он часто забывался, когда читал или стоял над котлом, и старшекурсникам очень не нравилась его скрюченная фигура.

Забавно, когда-то он бесился и планировал отравить всех, кто смел накладывать на него это унизительное заклинание, а сейчас добровольно колдовал его на себя. Пришло время восстанавливать гордую осанку и королевскую походку, и боль здесь — лучший учитель. Да и навык сопротивления Круцио лишним не будет.

Подхватив с журнального столика в гостиной шкатулку с зельями, Снейп уменьшил её и спрятал в безразмерный карман мантии, чары расширения на который он наложил собственноручно ещё три дня назад, как, собственно, и на остальные карманы верхней одежды. Также на все части гардероба были наложены гладящие и очищающие чары — Снейп терпеть не мог чувствовать себя неопрятно или неаккуратно одетым.

Магические манипуляции удавались ему всё лучше и лучше, а после окончания курса приёма восстанавливающего зелья невербальная магия стала получаться так же легко, как и вербальная. По крайней мере, со знакомыми Снейпу заклинаниями. Магия будто пела и ластилась к магу, казалось, даже предугадывая его желания.

Перед уходом Северус капнул кровью на свою маленькую восковую копию, подготовленную заранее, и положил её на пол у каминной решётки. Через два часа она активируется одновременно со сложной иллюзией, наложенной на камин. У стороннего наблюдателя не будет повода усомниться в том, что Северус Снейп вернулся домой, а не задерживается в Гринготтсе. Ни к чему ему дополнительные подозрения директора. Чтобы всё-таки оправдывать звание параноика, снял с палочки надзор.

Заперев за собой дверь, маг накинул на всё здание ещё десяток условно-разрешёных заклинаний, которые не только не пускали незваных гостей в дом, подавая хозяину сигнал, но и награждали пришельца рядом неприятных проклятий. Не забыл Снейп и про защиту от домовиков и анимагов. Удовлетворённо вздохнув, он аппарировал, но не к Гринготтсу, а на Прямую аллею. Прежде чем отправляться в Банк, следовало кое-что предпринять.

Появившись в клубах взметнувшейся мантии на аппарационной площадке аллеи, Снейп внимательно огляделся и, не найдя среди прохожих знакомых лиц, двинулся к одной из контор. В затемнённом гулком холле за стойкой у входа его встретил серьёзный юноша в классическом строгом костюме и наброшенной поверх мантии, скучающий за чтением какой-то книги. Перебросившись парой фраз, маги двинулись по широкой лестнице на второй этаж. Толстые ковры на мраморном полу мягко глушили шаги.

Войдя в высокий длинный коридор с рядом стрельчатых окон по левой стороне, Снейп с провожатым остановились перед одной из тёмных дверей. Внутрь зашёл только Северус. Встречал его пожилой седоватый маг с королевской осанкой, сидящий за огромным столом, заваленным бумагами. Очередные несколько фраз, солидный чек, подписанный недрогнувшей рукой зельевара, пять минут ожидания, и уже знакомый Снейпу сопровождающий, почтительно поклонившись, передал ему толстую папку с документами. Неопределённо хмыкнув, зельевар погрузился в их изучение. Перед ним лежал полный отчёт за сто лет о финансовом состоянии рода Принц с включёнными в него выписками из истории семьи. Соваться в Гринготтс без подготовки Снейп не горел желанием.

Положение древнего рода оказалось таким печальным, как он себе и представлял по записям из дневника матери. Она была дочерью младшего из двух братьев, родившихся у прадеда Снейпа. Старший сын, Брендэнус Принц, после смерти отца умудрился выгнать младшего брата из дома и за десять лет прокутить всё состояние. Из имущества рода к его смерти остался только фамильный замок с родовым камнем, который невозможно было продать, особняк в Италии, пришедший когда-то как приданое и от этого тоже недоступный к продаже, шкаф с родовыми артефактами и библиотека. Наследников Брэндэнус не оставил.

После кончины старшего брата младший, Октавиус, принял дела рода и пришёл в ужас. К тому времени он уже успел жениться, обзавестись дочерью и сколотить состояние — титул Мастера зельеварения тому способствовал. За десяток лет Октавиусу Принцу удалось вернуть если не прошлый уровень богатства роду, то уважение и определённый доход точно. Семью Принц с удовольствием принимали даже в домах Блэков и Малфоев, что уж говорить о семьях попроще. Октавиусу удалось удачно вложиться в предприятия как магического, так и магловского мира. Казалось, безбедное будущее и дальнейшее процветание роду Принц обеспечено, но на семью как мор нашёл.

Началось всё с того, что на шестом году обучения Эйлин Принц скоропостижно скончалась её мать — Анна. Причиной неожиданного недуга была — вот странность-то — драконья оспа. Сражённый горем, Октавиус превратился в свою собственную тень. А через полтора года его ждал ещё один удар — сразу после окончания Хогвартса его любимая дочь связала себя браком с маглом. Лорду пришлось объявить Эйлин погибшей от той же болезни, что и её мать.

После разбирательства Октавиус обнаружил, что Тобиас Снейп не магл, а сквиб, сохранивший крупицы знаний из наследия предков. Одной из таких крупиц стал старинный и насквозь тёмный ритуал, которым он привязал к себе Эйлин Принц. Соблазнив невинную девушку, в первый раз вышедшую посмотреть на загадочный магловский мир, и использовав для обряда её кровь, Тобиас превратил Эйлин буквально в рабыню, чья жизнь полностью зависела от его воли. Он хотел с помощью жены овладеть магией и восстановить род Снейпов, не желая верить, что это невозможно.

Из-за ритуала взбешённый Октавиус не стал убивать зятя, дабы не обрывать жизнь дочери. Лорду Принцу пришлось отсечь её от рода, впрочем, её дети сохраняли шанс на возвращение. От пережитого горя Октавиус тоже слёг. Понимая, что долго не протянет, маг решил ещё раз повидать Эйлин. И каков же был его гнев, когда вместо своей умной и красивой дочери он увидел забитую сломленную женщину, которой не разрешалось ни поднимать глаз от пола, ни возражать мужу, что уж там говорить о магии. Разговаривать с отцом ей тоже запрещалось.

Вне себя от бешенства, Октавиус Принц завершил все свои дела, вернулся к дочери и наложил на неё «покров мести» — заклинание, которое возвращало любой причинённый цели вред в тройном размере. Платой за эти чары была жизнь мага, накладывающего заклинание — сколько лет оставшейся жизни тот отдавал, столько лет сохранялся покров.

Разумеется, собственная смерть мага не остановила. Лорд Принц испустил дух в семейном склепе, ни на секунду не пожалев о принятом решении, а жизнь Эйлин Снейп окончательно превратилась в ад. Тот факт, что за каждый удар Тобиас получал в три раза больше, останавливал его лишь от убийства, остальное бедная женщина получала полностью, но и сам Тобиас скатывался всё ниже и ниже. Он начал пить, проваливаясь в забытьё. В один из таких моментов он забил жену до смерти, а через две недели скончался сам, погибнув в кабацкой драке.

На этом моменте Снейп остановил чтение, застывшим взглядом уставившись в стену, заново переживая события того лета, когда он вернулся домой из Хогвартса и обнаружил, что оба его родителя мертвы... Но долго тосковать волшебник себе не позволил, быстро отбросив тяжёлые мысли. В отличие от своего предшественника, новый Северус гораздо легче оставлял горе и сожаление позади. Тем более, он не переживал этого всего, ему достались лишь воспоминания. Поэтому, напомнив себе, что виновник уже мёртв, маг вернулся к чтению.

После смерти Октавиуса по предприятиям Принцев словно мор прошёлся. Они разорялись, горели, неожиданно оказывались противозаконными… В течение пяти лет от имущества рода остались лишь сейфы в банке да содержимое замка.

Задумчиво дочитав документы, Снейп вернул папку испытующе рассматривающему его старому магу и, вежливо попрощавшись, вернулся на Прямую аллею. Его ждал Гринготтс.

Внимательно изучив список услуг банка, маг подобрал для себя ряд самых перспективных. Больше всего его заинтересовали два вида проверки крови. Первый вариант просто сличал предоставленную кровь с уже имеющимися в банке образцами. А вот второй…

Он был очень общим, но определял многое — основные направления развития талантов мага, проклятия и сглазы, если такие присутствовали, состояние здоровья и магии, магическое наследие, доставшееся от родителей, и многое другое — всё благодаря доступному гоблинам анализу магического наполнения крови. Снейп собирался использовать оба варианта проверки — о себе надо знать всё и чуть-чуть больше.

Кроме проверок, Снейпа заинтересовала фанонная услуга предоставления поверенного из гоблинов. Процедура была проста — гоблин приносил магу клятвы, не позволяющие повредить ему или его имуществу, также он клялся всеми силами преумножать богатство мага. За это банк отчислял себе по проценту от дохода, полученного в результате работы поверенного. Но капитал для этой услуги должен был быть приличным — не менее десяти тысяч галеонов, и это не считая сейфов Наследников для знатных родов и расчётных или хозяйственных счетов для членов семьи мага.

Для волшебников, предпочитающих вести свои дела самостоятельно, но не желающих контактировать с магловским миром, была услуга создания вкладов и инвестиций в магловском мире через гоблинов. Разумеется, часть прибыли терялась, но для некоторых чистокровных отсутствие контакта с грязнокровками было куда важнее.

Кроме этого, в Гринготтсе было множество услуг по купле или продаже всего, чего угодно, по найму нужных специалистов, по поиску необходимой информации… Проще говоря, гоблины продавали всё, что только можно, а что нельзя — сдавали в аренду. Причём в сделках купли/продажи с работниками банка торг был не то что уместен, он был необходим — иначе гоблины бы просто перестали уважать такого клиента. Из-за такого подхода страдали в первую очередь Малфои, привыкшие тратить деньги широкими жестами, поэтому сотрудничество блондинистого семейства и зеленошкурого племени торгашей нельзя было назвать удачным, по крайней мере в последние двести лет.

С другой стороны, в торге необходимо было видеть ту тонкую грань, за которой гоблины начинали считать клиента нищебродом, воюющим за последний кнат. К тому же торг за услуги непосредственно банка считался плевком в лицо гоблинам. И это не считая ещё десятка других тонкостей, которые стоило держать в голове во время общения с расой зеленокожих банкиров...

Стоя на мраморных ступенях Гринготтса, Снейп тяжело вздохнул, подготавливаясь к ожесточённым дебатам, и шагнул сквозь распахнувшиеся серебряные двери.

Глава 8. Евреи магического мира

Разумеется, с фанфарами Снейпа не встречали. Ни один из клерков даже головы не повернул на очередного вошедшего в банк мага. Ещё раз тяжело вздохнув, Северус направился к одному из свободных гоблинов.

— Добрый день, — тихо и ровно проговорил он.

Всё правильно: на лице полное равнодушие, оно же в мыслях и на уровне эмоций. Не волноваться и не проявлять нетерпения.

— Я вас слушаю, — недовольно проскрипел гоблин, поднимая взгляд.

Снейп выставил на стойку шкатулку с зельями, демонстративными взмахами палочки сняв все защитные заклинания и откинув крышку. Уловить алчный отблеск в глазах гоблина смог бы лишь самый внимательный наблюдатель, но Снейп был именно таким.

— Двадцать галеонов за всё, — выдавил клерк, показательно брезгливо морщась.

— Не вопрос, продам на Тёмной аллее, — всё так же равнодушно протянул Снейп и тут же отметил тень недовольства на лице… или морде гоблина.

Тут была тонкая грань. Если бы Северус сказал «ладно, продам на Тёмной аллее» или «хорошо, продам на Тёмной аллее», то первую часть его фразы можно было бы рассматривать как формальное согласие на сделку. В магическом мире следовало очень серьёзно относиться к собственным словам.

Не меняя выражения на каменной физиономии, Снейп захлопнул шкатулку, восстановил защитные заклинания, сунул её в карман и уже развернулся было к выходу, когда гоблин всё-таки среагировал так, как от него требовалось.

— Постойте, ладно, сто.

— Не меньше тысячи.

— Тысячи? — Челюсть клерка отвисла от беспардонной наглости зельевара. — Да им двести — красная цена!

— Девятьсот пятьдесят, и это только из уважения к вашим сединам. — Снейп деланно неохотно вернул шкатулку на стойку.

— Седины? Да у меня жена молодая и дети малые! А каждый встречный обмануть и ограбить хочет! Двести пятьдесят!

— Мне легче их за девятьсот на Тёмной аллее продать, — вежливо поклонившись и попытавшись стянуть шкатулку со стойки, проговорил Снейп.

— Да там больше трёхсот вам никто не даст! — воскликнул клерк, со своей стороны вцепляясь в шкатулку.

— Я уверен, в Лютном и за восемьсот пятьдесят возьмут.

— Хорошо-хорошо, я готов вам дать четыреста, но только в знак будущего сотрудничества! — недовольно кривясь, проскрипел гоблин.

— Низко же вы цените своих сотрудников, — хмыкнул Снейп. — Восемьсот, и не галеоном меньше!

— Пятьсот, и это моя крайняя цена!

— Семьсот пятьдесят.

— Мордред с ними, шестьсот.

— Сторгуемся на семисот?

— Пожалуй.

— Переведите на мой счёт, — довольно подытожил Снейп, предъявляя ключ.

— Уже, — ответил не менее довольный гоблин.

Оба знали, что красная цена зельям — пятьсот, но не менее хорошо оба понимали, что гоблины продадут их как минимум за тысячу двести. Поэтому в накладе не остался никто.

— Что-то ещё? — уже куда любезнее спросил гоблин, даже не пытаясь спрятать довольной ухмылки в полсотни зубов.

— Да, пожалуй. Проверку крови первого вида, — кивнул маг.

— Это будет стоить вам… десять галеонов. Пройдёмте за мной.

— Одну минуту, — остановил развернувшегося было клерка Снейп. — Я бы хотел получить гарантии того, что моей кровью никто не воспользуется во вред мне или для слежки. Также хотелось бы получить гарантии анонимности. К тому же хочется быть уверенным, что вы мне скажете всё, что узнаете в результате проверки. Желательно на понятном и доступном для меня языке.

Ох, как перекосило гоблина, это надо было видеть. Он вернулся к стойке и вытащил из-под неё скрученный лист пергамента, быстро нацарапав, по-видимому, требования Снейпа. Ещё раз недовольно скривив физиономию, клерк приглашающе махнул рукой с аккуратно подпиленными острыми когтями, и зельевар отправился куда-то вглубь банка за недовольно ворчащим гоблином.

Закончился их путь перед одной из массивных дверей, в изобилии встречавшихся вдоль коридора с грубо отёсанными стенами и идеально гладким полом. Кабинет за дверью соответствовал практически всем фанонным предположениям — оружие на стене, книжные шкафы, монументальный стол, ковёр на полу, практически трон под гоблином и неудобное кресло для посетителя.

— Приветствую, — проскрипел хозяин кабинета.

В отличие от клерка, приведшего сюда Снейпа, этот гоблин был одет не в дурацкий тёмно-серый костюм в тонкую белую полоску с бабочкой тех же цветов, а в странный камзол с рубашкой и шейным платком, которые, впрочем, удивительно подходили этому существу. Внимательно вчитавшись в поданный клерком свиток, гоблин непонятно хмыкнул.

— Прошу, располагайтесь, — насмешливо, как показалось Снейпу, протянул он.

Натренировавшийся за время ремонта Снейп сумел одним взмахом превратить цельнодеревянное нечто, на которое указывал хозяин кабинета, во вполне пристойное, пусть и слегка готичненькое кресло.

— Благодарю, — равнодушно ответил Снейп, опускаясь на сиденье, держа спину идеально ровно.

За прошедшее время он забывался и терял осанку уже трижды. А вот с мантией, вопреки всем воплям попаданцев о неудобстве, проблем не было. Видимо, по сравнению со школьной формой из прошлой жизни, которая поднималась выше головы от малейшего порыва ветра, любая мантия казалась удобной.

— Приступим, — кивнул гоблин, взмахом руки выпроваживая из кабинета клерка. — Я понял ваши требования. Но если вы желаете, чтобы ваши образцы крови не попали в общую банковскую систему, то цена проверки увеличится до тысячи галеонов. А если хотите, чтобы никто, кроме вас, не увидел результатов проверки, цена увеличится ещё в десять раз.

— Примерно так я себе это и представлял, — невозмутимо кивнул Снейп. — Я согласен на внесение образца крови в общий реестр, но с гарантией, что никто не воспользуется ей для слежки или мне во вред. К тому же я не желаю, чтобы доступ к моей крови был у кого-то, кроме гоблинов из штата сотрудников банка.

— Неплохо-неплохо, это опускает цену до сотни галеонов, — кивнул прищурившийся гоблин.

— А что касается конфиденциальности, — продолжил Снейп, — то я могу показать результат лично вам, но при условии клятвы, что его не узнает никто, кроме вас, и что вы развёрнуто объясните мне непонятные моменты.

— Что ж, вот мы и вернулись к изначальным десяти галеонам, — почему-то довольно, как показалось Северусу, ухмыльнувшись, отозвался клерк.

Отодвинув ящик стола, он вытащил пергамент характерного зеленоватого цвета — именно такие было принято использовать для заключения магических договоров — и протянул его Снейпу. Это была заготовка под типовой контракт о предоставлении услуги проверки крови с имеющимися образцами. Внимательно прочитав, Снейп проверил договор десятком разных распознающих заклинаний и на всякий случай магическим зрением, не нашёл ничего предосудительного и поставил свою подпись. Гоблин подписался рядом и, достав из того же ящика странный амулет, протянул его магу.

— Капните на него кровью, мистер Снейп.

Волшебник уколол подушечку указательного пальца об острый выступ на круглом золотом диске с незнакомыми ему рунами гоббледука и размазал кровь по загадочным надписям. Артефакт вспыхнул и странно замерцал, гоблин перехватил его за длинную цепочку и ловко перетащил на чистый лист пергамента, который перед этим он выложил на центр столешницы. Спустя полминуты артефакт вернулся в ящик стола, а пергамент был вложен в серебряную ванночку с непонятными конструкциями над углублением. Драгоценные камни в них ярко вспыхнули, и маг увидел, как идущие по кругу оттиски букв гоббледука превращаются в стандартный печатный текст на английском.

Маг, чистокровный.

Родители — Эйлин Анна Снейп (маг, чистокровная) и Тобиас Джим Снейп (сквиб, чистокровный).

Родители родителей — Октавиус Гектор Принц (маг, чистокровный) и Анна Селеста Принц (маг, чистокровная). Нет данных. Нет данных.

Снейп задумчиво почесал подбородок. Видимо, применение терминов «чистокровный» и «полукровка» в случае со сквибами показывает количество в них крови предков-магов. Или?..

— Скажите пожалуйста, если бы у меня в первых двух поколениях предков затесался бы магл, как бы он обозначался? — спросил Снейп.

— Вероятнее всего, как «человек, чистокровный», — жутковато ухмыльнувшись, ответил гоблин.

Маг кивнул на это и опять погрузился в свои мысли. Он, конечно, подозревал, что маглы и маги — это разные биологические виды, но услышать подтверждение этому было несколько неожиданно.

— Теперь, если вас не затруднит, хотелось бы подписать аналогичный контракт, но на проверку крови и ауры, — вынырнув из раздумий, проговорил Снейп.

— Она проводится минимум тремя специалистами, — пожевав губами, проскрипел гоблин. — И стоить это будет триста галеонов.

— Спишите с моего счёта, — безэмоционально кивнул Северус.

Ожидание продлилось не более пяти минут, Снейп даже не успел заскучать. В багровой вспышке перед гоблином возник клочок пергамента, который, прочитав, тот тут же испепелил.

— Следуйте за мной, — пригласил тот, вставая из-за стола.

На этот раз идти пришлось дольше, они трижды спускались на уровень вниз, пока, наконец, не остановились у дубовой двери, практически целиком обитой сталью. В магическом зрении на неё и стены вокруг было больно смотреть от сияния защитных чар. Шагнув за провожатым внутрь, Снейп ничуть не удивился, увидев мрачное помещение с ритуальными кругами на полу.

Пока маг оглядывался, к ним присоединились ещё двое гоблинов. Подписание и согласование контракта заняло ещё десять минут, после чего Снейпу, несмотря на всё его недовольство, пришлось переодеться в ритуальную мантию. Она, в отличие от одежды магического происхождения, не сбивала тонкие настройки артефактов, анализирующих кровь и ауру. Переодевшись, волшебник встал в центр огромной восьмиконечной звезды, на лучах которой и располагались артефакты.

Сама проверка заняла немного — минут семь, в течение которых Снейп старался не двигаться и дышать через раз. А вот расшифровка полученной информации… Гоблины яростно спорили на гоббледуке, вырывали друг у друга из рук несчастный пергамент с результатами проверки, что-то быстро писали на нём и так же быстро перечёркивали. В общем, Северусу хватило времени на то, чтобы одеться и привести себя в порядок, а оставшееся время он с интересом наблюдал за гоблинами, так сказать, «в естественной среде обитания».

Наконец спор утих, и к магу с видом победителя подошёл его провожатый и торжественно протянул пергамент. Во время прочтения глаза Снейпа полезли на лоб. Он, конечно, ожидал, что всё будет непросто, но не подозревал, что настолько.

Глава 9. И шо ви таки можете мене предложить?

Направления развития магии: дары: зельеварение, менталистика; склонности: чары (бытовая и боевая ветки), трансфигурация (боевая и бытовая ветки), ритуалистика (до среднего круга включительно).

Состояние тела: истощение, повреждения лёгких и желудка, лёгкое отравление.

Состояние магии: хрупкость магических каналов, отравление зельями (влияющие на сознание и на любовную составляющую ауры), блок на любовном спектре магии. Проклятья и сглазы, оттягивающие на себя магию, вредящие здоровью, приносящие неудачи в личной жизни, уродующие внешность, притягивающие нищету и отбирающие удачу.

Связи: связь с родами Принц, Снейк и Гонт (свойства связи определить не удалось); не расшифровывается; не расшифровывается; не расшифровывается

Состояние разума: закладок и лакун не обнаружено. Уровень ментала равен двенадцати стандартным мерам.

Родовая составляющая магии: 70% — Принц, 20% — Снейк, 5% — Блэк, 3% — Слизерин, 2% — Равенкло.

— Не могли бы вы пояснить последний раздел проверки? — с трудом удерживая маску равнодушия, поинтересовался Снейп.

— С удовольствием, — ответил гоблин, буквально пылая энтузиазмом. — Чтобы получить эту информацию, мы сличили ауру вашей крови с образцами всех родовых энергий, имеющихся в банке. Откуда взялись Принцы, вам, надеюсь, понятно. — Снейп кивнул. — Снейки — это угасший род вашего отца. Сквибам своего рода Снейки традиционно давали фамилию Снейп. Так и повелось. Что касается Блэков, то ваша прабабушка была из них. Магию Блэков невозможно вытравить из крови даже полным введением в другой род, очень уж сильны.

— Что ж, всё как я и думал. А что скажете про последние две фамилии?

— Тут сложнее. Нет, кровь родов Слизерин и Равенкло была бы в вас в любом случае — Принцы происходят от Равенкло, но и не раз роднились со Слизеринами на заре своего становления. А Снейки происходят от Гонтов, потомков Слизеринов. Но повышенный уровень магии Древнейших родов я могу объяснить только тем, что вы последний возможный наследник.

— Тоже ожидаемо, — кивнул Снейп, уже успешно успокоив эмоции.

— А теперь перейдём к главному, — потерев руки, проскрипел гоблин. — Наш банк способен избавить вас от большей части неприятностей со здоровьем и магией. Дороже всего обойдётся блок на любовной магии, но тут уж… — Клерк хитро прищурился.

В ответ Снейп посмотрел на него с таким изумлением, что гоблин тут же почувствовал неладное.

— Избавиться от блока на любовной магии? Да вы шутите! Это же шикарный подарок! Самое то для будущего профессора зельеварения и декана факультета Слизерин.

Сейчас волшебник был как никогда серьёзен. Во-первых, необходимо было доиграть спектакль до конца. А во-вторых, он действительно считал блок подарком. Пока Северус не привыкнет к тому, что он мужчина, лучше не усугублять положение внезапными гормональными и не только всплесками.

— Что? — Гоблин аж поперхнулся, как и двое других клерков, с интересом прислушивающихся к разговору. — Но с блоком вы не сможете претендовать на главенство над родами Принц и Снейк!

— А кто вам сказал, что я собираюсь на них претендовать? Мне и так неплохо, — равнодушно пожал плечами Северус.

— Как? — Трое гоблинов ненадолго впали в ступор.

— Зачем мне выродившиеся и обнищавшие рода? Ни богатства, ни престижа, а мороки и проблем — до конца жизни не разгрести, — спокойно пояснил застывшим гоблинам маг.

— Но как же родовая магия? Если вы примете рода, то станете минимум вдвое сильнее! — попытался слабо возразить один из гоблинов, но Снейп пресёк все возражения взмахом руки.

— Мой уровень магии и так выше среднего, для преподавателя и зельевара этого более чем достаточно. К тому же мне и без родовых проклятий неплохо живётся.

— Как вы не понимаете! — уже с нотками отчаяния воскликнул второй гоблин. — Если вы откажетесь принимать рода, то никто из ваших потомков уже никогда не будет на это способен!

— Я повторю, а кто вам сказал, что я собираюсь заводить потомков? — задал риторический вопрос Снейп. — Мне и так нормально, а блок на любовном спектре я считаю подарком свыше. Боюсь, мне не о чем больше говорить. Благодарю за проведённые проверки. — Маг сухо поклонился и двинулся к выходу.

— Постойте, — воскликнул сопровождающий Снейпа, указывая на двух других гоблинов. — Позвольте представить вам поверенного рода Принц Воррастрога и поверенного рода Снейк Гранивида. Я надеюсь, им удастся отговорить от столь неосмотрительного поступка.

— Прошу вас, пройдёмте за мной, — подал голос Воррастрог.

— Только из-за уважения к вашему банку, — процедил сквозь зубы Снейп и, резко развернувшись, двинулся за поверенным.

Через пять минут маг с сопровождающими его гоблинами добрался до кабинета, принадлежащего, по-видимому, поверенному Принцев. Раздражённо фыркнув, зельевар занял своё место и злобно уставился на поверенных, ожидая объяснений подобной настойчивости.

— Кхм, — Воррастрог откашлялся, взяв себя в руки. — Мистер Снейп, не могли бы вы ещё раз объяснить, почему вы не хотите возглавлять два древних магических рода? Ведь это же огромная честь!

— И не меньшая ответственность, — сухо кивнул Снейп. — Я это прекрасно осознаю. Точно так же я осознаю и то, что с августа этого года и на неопределённый срок на дела родов у меня не будет ни сил, ни времени.

— Отчего же? Деканство и преподавание вполне совместимо с… — возразил было Гранивид, но тут же умолк под выразительным взглядом чёрных глаз.

— Может, раньше так и было, — фыркнув, отозвался Северус, — но при директоре Дамблдоре это едва ли реально. — Гоблины понимающе кивнули. — К тому же принятие двух проблемных родов не несёт мне никакой выгоды.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился поверенный Принцев.

— Объясняю по пунктам. Итак, первый пункт — отсутствие конкретно материальной выгоды. Я прекрасно знаю о бедственном положении рода Принц, этого уже достаточно. Пункт второй — родовые проклятия. Принцы всего за два поколения вымерли далеко не просто так. Я знаком с их историей и могу отметить, что имело место быть либо проклятие, либо намеренное вредительство. В том числе и со стороны поверенного. — Чёрный буравящий взгляд направился на задохнувшегося от возмущения Воррастрога. — Именно так, а иначе объяснить то, что все предприятия рода разорились или были закрыты буквально за пять лет, я не могу.

Гоблин тут же сник.

— Я выполнял приказ… — неуверенно начал он, но тут же смолк под безразличным чёрным взглядом.

— Прекрасно. То есть клятва о непричинении вреда, в том числе и финансового, уже не действует.

— Там всё не так просто, — вздохнул Воррастрог, переглянувшись с коллегой. — Вы в курсе, что у вашего двоюродного деда всё-таки были дети?

— Вот как? — Северус поднял брови. Информация действительно была неожиданной и могла испортить всё дело.

— Да, у него была незаконнорожденная дочь Селена, — кивнул гоблин. — Сквибка. Разумеется, когда Брендэнус узнал о том, что девочка не волшебница, он отсёк её от рода, стёр память и выкинул в магловский мир. Это произошло, когда Селене исполнилось одиннадцать, а письмо из Хогвартса так и не пришло. До этого Лорд Принц больше интересовался выпивкой и женщинами, чем ребёнком. — Снейп хмыкнул. — Но Брендэнус, видимо, забыл или не учёл родовые дары, пусть и в меньшей мере, но передавшиеся девочке. Когда ей исполнилось семнадцать, произошёл незначительный рост способностей, Селена вспомнила своё детство и решила отомстить. Ей удалось найти и приворожить с помощью отголосков менталистики сильного маглокровку. Как мне кажется, он мог претендовать даже на титул Новой крови.

— Это, конечно, занимательно, но нельзя ли ближе к теме? — поднял бровь Снейп.

— Терпение, молодой человек, — проскрипел гоблин, не обращая внимания на испепеляющий взгляд волшебника. — Через своего уже мужа Селене удалось вернуться в магический мир. Спустя какое-то время она узнала, что отец её умер практически сразу после её изгнания, а родом правит дядя. Когда она пришла к Октавиусу с требованием вернуть её в род, он рассмеялся ей в лицо. Как глава рода, он мог увидеть на родовом гобелене даже бастардов, но Селены из-за отсечения там не было. Разумеется, девушка затаила злобу.

— Насколько я знаю, подобные случаи редки, но не уникальны, — проворчал Снейп.

— Вы правы, — кивнул гоблин, — но Селене, можно сказать, повезло. Нелепый случай, совпадение случайностей. Ей удалось с помощью поиска по крови разыскать свою мать, которая была слабенькой маглорожденной ведьмой. Не знаю, рассчитывала ли девушка на это, но у её матери, видимо в качестве страховки, хранилась законсервированная кровь Брендэнуса.

— Как он Лордом-то стать умудрился с таким уровнем интеллекта?

— В молодости он был достаточно изобретателен, а вот ума ему всегда не доставало, тут ваша правда. Но вернёмся к делу. Месть, спланированная Селеной, была по-женски изощрённой. Подыскав подходящего сквиба, она внушила ему навязчивую идею о возрождении давно угасшего рода, поделилась знаниями о ритуале рабского брака и на короткое время с помощью крови отца сняла с вышедшей в магловский мир Эйлин родовую и артефактную защиту.

— Прелестно, — протянул замерший на время рассказа Северус. — Только мне как-то не верится, что пусть и изобретательная, но сквибка была способна на такое. Вряд ли она с детства изучала столь опасные и к тому же запрещённые ритуалы. А после возвращения в магический мир её едва ли кто-нибудь допустил до таких знаний.

— Вот мы и подошли к самому главному, — кивнул гоблин. — У нас имеется достоверная информация о том, что до этого момента Селена не раз и не два встречалась с Альбусом Дамблдором. — Воррастрог замолчал, оценивая произведённое на Снейпа впечатление. Тот сосредоточенно о чём-то размышлял, и гоблин не стал затягивать паузу: — Более того, Селена трижды появлялась в Хогвартсе.

— Замечательно, — пробормотал Северус, откинув голову на подголовник и поморщившись от прострелившего спину Круцио. — И что было дальше?

— А дальше, дождавшись смерти Октавиуса, Селена воспользовалась остатками крови отца и ввела себя в род Принц на правах последнего представителя рода и регента своего будущего ребёнка. Ваша мать уже принадлежала роду Снейк, а не Принц, поэтому оспорить решения Селены было некому. Желая уничтожить ненавистный род, она сначала решила лишить его всех накопленных Октавиусом богатств. Разумеется, я не раз пытался остановить Селену или отменить её приказы, но они оказались приоритетней директив о непричинении вреда.

— Я так понимаю, то, что некоторые предприятия всего лишь законсервированы — исключительно ваша заслуга, — полуутвердительно протянул Снейп.

— Почти, — сухо кивнул гоблин. — Здесь в большей степени виноват случай. Дело в том, что через четыре года Селена забеременела. И не просто ребёнком, а королевской парой. Причём мальчик обещал быть невероятно сильным волшебником. Я не знаю, что творилось в голове у этой девушки, но, узнав о беременности, она прекратила отдавать мне приказы, не обращая внимания на недовольство Дамблдора. К сожалению, во время родов погибли и Селена, и её сын. Новорожденную девочку, очевидно что-то подозревая, спрятал муж Селены, а сам сделал вид, что умерли оба ребёнка. Через месяц он расщепился при аппарации. Тело хоронили в закрытом гробу.

Снейп в задумчивости провёл пальцем по губам. Да, история вышла куда непригляднее, чем он себе представлял. С другой стороны, сейчас у него появился реальный шанс на создание себе второй, чистой личности и на главенство над двумя родами. Северус лгал гоблинам, но не лгал самому себе. Навязчивая идея о месте главы рода Принц появилась у него аккурат в тот момент, когда он узнал, в кого попадёт. Другое дело, что вероятности этому событию он давал совсем немного — имелся немалый шанс на то, что живая чистокровная родня даже видеть его не захочет.

— А что сейчас с дочерью Селены? — наконец спросил Северус.

— Так-так-так, — пробормотал гоблин, зарываясь в бумаги. — Селеста Грей, слабенькая ведьма с хорошо развитым даром зельеварения. Стать регентом рода или самостоятельно войти в него не может, так как при рождении родовому алтарю представлена не была. Выросла в приюте, о своём происхождении не знает. Ей сейчас девятнадцать, живёт в Манчестере, окончила местное ремесленное училище, имеет высший балл по зельеварению, рунам, астрономии и травологии. Недавно летала магловским транспортом в Испанию, где получила кольцо подмастерья. Трижды получила отказ на просьбу об ученичестве от тамошних Мастеров. Одинока, живёт на продажу зелий высокого качества и сложности.

— Я понимаю, что вам необходимо время для обдумывания, — вступил в разговор молчавший до этого Гранивид. — Предлагаю перейти к делам рода Снейк.

— Да-да, — задумчиво отозвался Северус. — Я вас слушаю.

Глава 10. Предложение, от которого невозможно отказаться

— Считается, что род Снейков идёт от одной из младших ветвей рода Гонт, — начал Гранивид. — В одиннадцатом веке у одного из членов этого рода родился необычайно сильный ребёнок, в шестнадцать лет ему удалось создать собственный род. Как несложно догадаться, его символом стала змея, а родовым даром — зельеварение, доставшееся от Гонтов. Также члены рода получили склонности к ритуалистике и боевой направленности любой из наук.

— Насколько я помню, ритуалистика — это составная дисциплина, состоящая из рунологии, арифмантики, астрономии и нумерологии? — уточнил Снейп.

— Да, всё именно так, — кивнул гоблин. — В те времена Гонты были на удивление дружным и, несомненно, весьма состоятельным родом. Поэтому Мариус Гонт, после создания рода получивший имя Сайруса Снейка, в подарок от Лорда Гонта получил один из наиболее защищённых особняков рода, стоящий на крупном магическом источнике, куда он вскоре и перебрался с женой, которая через некоторое время родила ему двух сыновей. В знак признательности Сайрус не стал разрывать вассальные связи с Гонтами, поэтому два этих рода совместно развивались много веков, ровно до тех пор, пока сильнейшее проклятие не стало косить Гонтов. И имя ему — вырождение.

— Вот как? — поднял брови Северус. — Мне казалось, это легко лечится.

— Всё не так просто. Гонты в культ возвели свою гордыню и зациклились на чистоте своей крови. Реакция других родов не заставила себя ждать. От Гонтов отвернулись все, и только Снейки пытались вернуть роду-сюзерену величие или образумить главу. Но всё было напрасно. Множество мелких проклятий и финансовых неудач за два столетия свели род Гонтов в могилу, а Снейки в наказание за утерю сюзерена стали сквибами Снейпами.

— Почему же тогда я не только сильный маг, но и могу претендовать на кольцо Главы рода Снейк? — нахмурившись, спросил Северус, не решаясь поверить в смутную догадку.

— Думаю, вы и так уже поняли. Сильный маг вы благодаря магическому браку двух чистокровных со схожими дарами, рода которых не скрещивались более трёх веков. А претендовать на кольцо вы можете из-за подтверждения вассальной связи, несколько видоизменённый знак которой сейчас украшает ваше предплечье. Кстати, как вы скрыли его от нашей проверки? — ненавязчиво поинтересовался Гранивид.

— Так же, как и остальные связи, — буркнул Снейп в ответ, пытаясь понять, сколько и какие функции от чёрной метки у него остались.

Внезапно ему в голову пришла мысль, что если бы Снейп не решился на самоубийство, то всё равно никогда бы не стал дважды Лордом — Дамблдор запретил ему общаться с гоблинами по любым вопросам, кроме прямых коммерческих. А ведь без их помощи ему бы вряд ли удалось узнать свою родословную, найти родовые гнёзда и пройти там обряды принятия родов.

— У меня вопрос, — вынырнул из задумчивости Снейп. — Передался ли парселтанг Снейкам?

— Да, но в очень странной форме, — кивнул Гранивид. — Обладать им может только один член рода, имеющий звание Мастера менталистики. Дар достаточно редкий для Снейков, поэтому змееусты, если их можно так назвать, среди них появлялись очень редко и никогда ими не были главы рода. Думаю, вы нарушите эту традицию, — усмехнулся гоблин.

— А в чём особенность самого дара? — уточнил Снейп, усмехаясь в ответ.

— Он как бы сливался с даром менталистики, расширяя круг его воздействия. Дар облегчал работу с сознанием магических животных и существ, давая шанс воздействовать даже на оборотней.

— Вот как? — поднял бровь Северус. — Интересно. И что-то мне подсказывает, что этот дар у меня уже проявился, — пробормотал он в задумчивости.

— В самом деле? — наклонился вперёд в возбуждении гоблин. — Но это же замечательно! Чёткий знак о том, что именно вы можете возродить род Снейков! — Гранивид даже потёр ладони от удовольствия. — Как вам это удалось?

— С хогвартским драконом пообщался, — не выходя из задумчивости, протянул зельевар и тут же понял, что ляпнул, ибо глаза обоих гоблинов приобрели размеры чайного блюдца. Смотрели они на бланк проверки ауры, где в графе «связи» один из зашифрованных пунктов на глазах изменился на «связь с Хогвартсом, свойства связи определить не удалось».

— Как? — хором выдавили они, а Северус выругался про себя и понял, что его ни за что не отпустят из Гринготтса, пока он не примет кольца глав обоих родов, не подтвердит сотрудничество с банком и не передаст руководству информацию, полученную от дракона.

Окончательно он уверился в своих подозрениях, когда Воррастрог начал судорожно что-то писать на клочке пергамента, копировать его взмахом ладони и отправлять куда-то вспышками мини-порталов, а Гранивид вцепился в него, требуя подробностей общения с легендарным драконом. Снейп остановил его взмахом руки и вновь погрузился в размышления — ему пришла в голову мысль, что, заручившись поддержкой гоблинов, можно куда сильнее расшатать кресло под Дамблдором. Подняв глаза на замершего в ожидании гоблина, маг решился.

— У меня есть несколько вопросов, от вашего ответа на которые будет зависеть, сколько я смогу вам рассказать, — серьёзно проговорил Снейп. — Но я требую клятвы о том, что отвечать вы будете только правду и не будете ничего утаивать.

— Вас приглашает к себе директор английского филиала Гринготтса, — проскрипел Воррастрог, поднимая взгляд от появившегося у него на столе пергамента. — Думаю, эти вопросы вам лучше обсудить лично с ним.

— Пожалуй, — задумчиво отозвался Снейп, прикидывая, хватит ли ему семи флаконов с бодрящим для переговоров с гоблинами.

С первых же слов директора Горребера Снейп проникся к нему глубокой симпатией. И немудрено. Если после двух часов непрерывной нервотрёпки вы услышите: «Я приглашаю вас отобедать вместе со мной», то волей-неволей начнёте симпатизировать говорящему. Северус понимал, что это не более чем психологический ход, но от обеда не отказался. Тем более при виде накрытого в смежном с кабинетом директора помещении стола, от взгляда на который у любого разыгрался бы аппетит.

Никаких изысков, всего-то нежное запечённое и жареное мясо, крупно порубленные варёные и сырые овощи, десяток разнообразных соусов и каравай свежего хлеба. Слава Мерлину, в голове всплыли прочитанные на пятом курсе строки из раздела книги по этикету, посвящённого гоблинам. Снейп мысленно поблагодарил Бинса, который тогда неожиданно задал всем эссе по быту и поведению гоблинов в мирное время. Кажется, тогда Северус был единственным на весь курс, кто сделал это задание. За исключением равенкловцев, разумеется.

Дело в том, что гоблины крайне редко делят трапезу с кем-то не своей расы, а ещё реже со своими заклятыми врагами — магами. Предложение принять пищу вместе буквально обозначает призыв к миру и демонстрацию дружеских намерений. Отравить кого-либо во время совместной трапезы для гоблинов значит навлечь проклятие Магии на себя и на весь свой род. Поэтому проверить пищу на добавки — это плюнуть гоблину в лицо.

Снейп не стал выделываться и с благодарностью принял предложение. Подождав, пока Горребер займёт своё кресло, он занял предназначенное ему место и ополоснул руки в чаше с водой, стоящей рядом. Ловко отхватив вытащенным кинжалом два куска мяса, гоблин положил один себе, а второй — на большое деревянное блюдо, стоящее перед Северусом.

Несмотря на любовь к золоту, гоблины никогда не использовали его в быту. Вся посуда и мебель была из дерева или камня. Ели гоблины только руками, используя лишь ножи или кинжалы, жидкие блюда выпивались прямо из тарелок или пиал. Сейчас Снейпа спасал нож из походного набора зельевара, который маг взял за правило всегда иметь с собой. Как и расширенную аптечку, два запасных набора одежды, недельный запас еды и ещё десятка два необходимых мелочей.

Через полчаса обед подошёл к концу, маг и гоблин переместились обратно в кабинет. Вышел Снейп оттуда уже поздно вечером с пухнущей от информации головой. Гоблин увидел в молодом волшебнике неплохой шанс на улучшение положения его расы, а заодно и возможного союзника в противостоянии с Дамблдором. Светлейшему на любимую мозоль наступить гоблины всегда были рады, ибо ряд законов, принятых под его непосредственным патронажем, давным-давно стоял поперёк горла у всех представителей магических рас.

После продолжительного торга маг и гоблин успешно обменялись компроматом на Альбуса, а Снейпу даже удалось выбить из Горребера клятву не вмешиваться в дела магов и не давать хода скандальной информации в течение года, а дальше вступить в игру, только если у самого Северуса ничего не получится. Не то чтобы гоблин был против — в его положении светиться было не с руки. В британском магическом обществе в последнее время махровым цветом расцветали ксенофобия и недоверие к представителям других рас.

Под конец разговора Снейп получил на руки толстую папочку с досье на самых яростных противников Светлейшего в Совете Лордов и был выпихнут из кабинета неприлично радостного директора. Поймавшие его в коридоре поверенные в нагрузку добавили кодексы обоих родов и настоятельно попросили прочитать на досуге. Уставший маг сам не заметил, как его под ручки отбуксировали к очередной двери нескончаемых коридоров Гринготтса.

При виде широкой и манящей кровати в спальне покоев, в которых оказался Северус, его мозг отключился. Сил хватило лишь на то, чтобы кинуть на себя очищающие, а на дверь — запирающие, обновить чары на палочке и с головой закутаться в одеяло, тонко пахнущее полынью и лавандой.

Глава 11. Дружить с гоблинами - дружи, но нож за пазухой держи

Несмотря на то, что лёг Северус около полуночи, проснулся он в пять. Вздохнул, попытался заснуть обратно, но бросил это бесполезное занятие. Ещё в течение прошедшей недели Снейп понял, что режим сна, привычный для прошлой жизни, перенёсся и сюда. И если тогда ложиться в девять и вставать в пять было очень удобно, то теперь это могло принести некоторые трудности. Впрочем, раз он не мог ничего с этим поделать, маг не стал и волноваться по этому поводу.

По крайней мере, теперь у него было время, чтобы ознакомиться с кодексами и осмотреть апартаменты, выделенные ему гоблинами. Получаса хватило на лёгкую разминку и приведение себя в порядок, после чего Снейп отправился изучать свои покои. Как и предполагалось — ни грамма драгоценных металлов, только редкие породы дерева, дорогие ткани и камень. Много камня.

Закончив с разглядыванием интерьера, Снейп вернулся в гостиную, где вчера оставил две небольшие старинные книги. Первым был прочитан кодекс Принцев. В принципе, ничего необычного там не было. Краткий сборник правил, которым должны следовать члены рода, подробный перечень родовых ритуалов и история рода Принц. Правила, в общих чертах, ничем не отличались от общих правил для всех чистокровных, и большая их часть была отдана списку обязанностей каждого члена рода.

Условием для принятия кольца Главы было полученное мастерство в зельеварении, отсутствие бесплодия и передающихся по наследству заболеваний или проклятий, возраст более семнадцати лет и прохождение испытания магией и хранителем источника.

Последний пункт Северуса насторожил. Почитав подробнее, он выяснил, что к каждому источнику магии, на котором строились меноры чистокровных родов, при основании рода привязывался дух какого-нибудь разумного или полуразумного волшебного существа. С помощью нанятого некроманта ставился ряд ограничений и «программ», по которым существо бы в дальнейшем отбирало претендентов на место Главы. С течением времени хранитель перенимал повадки магов своего рода, подстраивался под родовую магию и становился всё разумнее и разумнее.

Хранителем рода Принц была химера, выведенная супругой основателя в результате долгой селекции нескольких видов волшебных существ семейства кошачьих. На выходе получилось огромное чудовище, отдалённо напоминающее мантикору — чёрная, как ночь, пантера с гигантскими перепончатыми крыльями.

Снейпа даже слегка передёрнуло, когда он увидел рисунок этой «лапочки». А когда прочитал, с каким умилением пишет о творении жены основатель рода… Он понял, что даже если поедет крышей на почве нервного напряжения, то, безусловно, всё равно впишется в стройные ряды древнего семейства. Внук Ровены Равенкло, Септимус Принц, основатель рода, был тем ещё сумасшедшим учёным. А уж когда он встретился с гениальной Магдален Слизерин, имеющей дар химеролога, получилась такая гремучая смесь, что репутация у Принцев сформировалась не менее мрачная, чем у Борджиа.

С известными итальянскими отравителями Принцы, кстати, тоже не раз роднились. А незабываемая внешность получилась в результате смешения кельтской, испанской и итальянской крови, которые вливались в род первые пять поколений его существования. Видимо, кому-то из шестого поколения собственная внешность до такой степени приглянулась, что её решили закрепить на генетическом уровне, что Принцам с успехом и удалось.

Через несколько лет зельеварам за аналогичную операцию отвалили немалые суммы Блэки и Малфои, уже тогда слывшие сильными и уважаемыми кланами. К слову, именно это поступление в казну дало толчок к дальнейшему процветанию и благосостоянию рода — пять следующих веков Принцы, вместо того чтобы зарабатывать варкой рутинных зелий, отдавали себя развитию науки и фамильной паранойи.

Принцы никогда не были многочисленным семейством, как Блэки, и никогда не принимали вассальных клятв от каждого, кто мог быть полезным, как Малфои. Наверное, из-за этого, когда очередной Лорд Принц решил прокутить состояние, его некому было остановить. Сейчас Снейп с тоской представлял, сколько разгребать придётся после двух незадачливых поколений. А ведь на нём ещё один род. Лет через двадцать жениться придётся…

Кстати, о втором роде. Снейки тоже были немногочисленны, но их финансовое состояние всегда было предметом зависти для любых других вассальных родов. В лучшие годы по уровню благосостояния они сравнивались с Блэками. Разумеется, эти благословенные дни прошли, но из-за внезапного превращения всех Снейков в сквибов и закрытия фамильных домов и сейфов многое удалось сохранить. Сегодня Северус собирался подробнее ознакомиться с финансовыми аспектами, а пока его интересовал только кодекс Снейков.

Тут ограничений было больше, и все они были связаны со взаимодействием с родом-сюзереном. Вот их Северус постарался запомнить как можно лучше, чтобы по незнанию никуда не вляпаться. Завершил вдумчивое чтение он со странным удовлетворением — прошло опасение наткнуться на какой-нибудь неприятный или неудобный запрет.

Закрыв и отложив книгу, маг попытался восстановить в памяти строки кодексов и понял, что помнит их дословно. Собственные ментальные возможности радовали Северуса всё больше и больше, по крайней мере, в сфере дисциплины разума. В ближайшем будущем он планировал восстановить и улучшить навыки в легилименции, а также создать «маску» — искусственную ментальную личину, которая предстала бы перед Дамблдором, если бы он приказал магу снять ментальные щиты. Сейчас Снейп осознавал, что ему крупно повезло, что директор не потребовал этого раньше.

Размышления мага прервал внезапно забурчавший живот. На автомате наколдовав темпус, Северус понял, что его размышления заняли больше часа — готичненькие циферки показывали полседьмого утра. Сняв запирающие заклятия и выглянув в коридор, маг заметил сигналку, змеящуюся по полу. Аккуратно задев её, Снейп вернулся в покои. Через пять минут его ожидание прервал молодой гоблин, тихо занёсший поднос с едой в гостиную и сразу же исчезнувший за дверью.

Маг не стал его задерживать или о чём-то спрашивать, понимая, что ничего не добьётся. Вместо этого он тщательно проверил принесённую пищу, отставил в сторону кувшин с молоком и принялся за ранний завтрак. Закончив, снова выглянул в коридор и отправился за ожидавшим за дверью сопровождающим. На этот раз их путь вёл вглубь подземелий Гринготтса, в большой ритуальный зал, который выглядел куда серьёзнее, чем тот, в котором маг вчера проходил ритуал проверки. Встречали Снейпа всё та же тройка гоблинов — Воррастрог, Гранивид и первый сопровождающий мага, который так и не соизволил назваться.

— Вы всё-таки решились на главенство над двумя родами? — ехидно осведомился Воррастрог. — Или продолжаете упорствовать?

— А смысл? — не менее ехидно отозвался Северус. — Будто я не понимаю, что без колец глав рода вы меня из банка не выпустите. Кстати, господа, я хотел бы дать вам небольшой совет. В следующий раз, если ваша рука соберётся незаметно дрогнуть над чьим-нибудь бокалом, проверьте, нет ли там других добавок. Я понимаю, что молоко замечательно скрывает и частично нейтрализует большую часть вредоносных составов, но тройная доза зелья рассеяния внимания — это перебор. Если бы на моём месте был кто-нибудь менее осмотрительный, он имел бы все шансы стать пускающим слюни идиотом. Впрочем, на что вы рассчитывали, пытаясь подлить зелье Мастеру зельеварения?

И как только клятвы обошли, паразиты?

Гоблины тут же сделали вид, что они тут ни при чём и оскорблены словами мага до глубины души, но как-то неубедительно. Снейп тем временем оглядывал ритуальный зал, отмечая и невероятно сложные рунные фигуры на полу, стенах и потолке, и сосуды с непонятными ингредиентами и зельями, каких зельевар ещё ни разу в жизни не видел, в нише у входа, и множество замаскированных накопителей, вставленных в крепления по всему залу.

Кстати, о накопителях. Они были совершенно незаметны невооружённым взором, но в магическом зрении, которое давалось Снейпу всё легче и легче, характерные плетения пусть и не сверкали, так как накопители были пусты, но просматривались явно.

— Кстати, я смогу забрать энергию, которая выплеснется в результате ритуала? — невзначай поинтересовался маг.

Гранивид тяжело вздохнул и передал тяжело звякнувший кошель довольно ухмыляющемуся Воррастрогу.

— Можете, — ещё раз вздохнул поверенный Снейков. — В принципе, при доплате в размере скромных десяти тысяч галеонов мы даже передадим вам сами накопители.

— Вот как? — поднял бровь Северус. — То есть вы утверждаете, что в сейфах Принцев и Снейков нет пустых накопителей?

— Есть, — как-то с подвыванием втянул воздух Гранивид и передал второй кошель посмеивающемуся Воррастрогу. — За символическую половину полученной энергии мы дадим вам в аренду артефакт, позволяющий передавать энергию из одного накопителя в другой без потерь.

— Ни за что не поверю, что у Снейков в сейфах не завалялось подобного, — скептически хмыкнул Северус, насмешливо глядя на проигравшего третий кошель Гранивида. — Я предпочёл бы изначально использовать накопители своих родов, но, подозреваю, вы не дадите мне доступа к сейфам до ритуала.

Воррастрог демонстративно сокрушённо развёл руками. Гранивиду было не до этого, он оплакивал потерю трёх кошелей золота.

— Но я готов отдать вам содержимое одного из этих чудесных камушков, если вы возьмёте на себя хлопоты по перенесению энергии в родовые накопители, — задумчиво добавил Северус, глядя на тут же воспрявших духом гоблинов, которые споро притащили пергамент с договором о передаче энергии.

Ехидно посоветовав в следующий раз сначала использовать черновик, маг принялся за исправление договора, безжалостно чёркая дорогой пергамент. Пришлось добавить ограничение на срок перенесения энергии, вписать условия жёсткого разделения по разным накопителям магии двух родов, обязать гоблинов не подмешивать и не изымать ничего из энергии, полученной в результате ритуала, и уточнить ещё несколько подобных нюансов.

С каждой поправкой лица гоблинов становились всё печальнее, а когда Снейп закончил, Воррастрогу пришлось передать один из выигранных кошелей третьему ухмыляющемуся гоблину, который представился наконец как Молофикс. Снейп обвёл жирненьким кружочком сделанную в памяти десять минут назад отметку о том, что гоблины невероятно азартный народ. На минуту задумавшись о возможности увеличить благосостояние, поставив на результат чемпионата мира по квиддичу, маг с усилием отбросил мысль. Не время и не место для неё.

Через несколько минут был готов чистовой вариант контракта, и все четверо его подписали — Снейп, Воррастрог и Гранивид как исполнители, а Молофикс как свидетель и судья. Довольно покивав условиям контракта, Северус тут же потребовал продемонстрировать ему договора, подписанные когда-то представителями Принцев и Снейков с Гринготтсом. На их изучение ушло ещё несколько часов, но теперь Снейп точно знал все нюансы предстоящего сотрудничества.

Подготовка ритуалов завершилась к полудню, были проведены очищающие и обновляющие ритуалы, из Снейпа выдавили пол-литра крови, ему опять пришлось напяливать на себя жутко неудобную ритуальную мантию, поэтому настроение мага было далёким от доброжелательного. Встав в центр круга, он внимательно следил за тем, как Воррастрог аккуратно размещает на предназначенном ей месте искусно выточенную из матово-чёрного камня фигурку химеры-хранительницы Принцев. Сосредоточившись, Северус кивнул, давая отмашку на начало ритуала. Молофикс аккуратно окунул кисть в чашу с зельем на основе крови Снейпа и замкнул тонкой линией руну контроля. Ритуал начался.

Глава 12. Уберплюшки

Вокруг клубилась тьма, окружая мага со всех сторон, невесомо касаясь открытого лица, кистей рук и ступней. Ощущение было похоже на прикосновение утреннего тумана, который обычно собирается в низинах и рассеивается при первом луче солнца.

Через несколько томительных мгновений мгла расступилась, открыв перед Северусом несколько сюрреалистичную картину. На полу знакомого тёмного зала сидела не менее знакомая фигура, почёсывая за ухом развалившуюся рядом огромную химеру. Маг неслышно подошёл и замер рядом, не прерывая медитативного занятия Великой.

— А я смотрю, ты времени не теряешь, — насмешливо и, как показалось Снейпу, одобрительно усмехнулась женщина, убирая руку с головы лениво открывшей один глаз кошки. — Такой энтузиазм заслуживает поощрения, как считаешь?

На провокационный вопрос маг только пожал плечами. Он внезапно и как-то не к месту понял, что смертельно устал. Устал бояться выдать себя каким-либо поступком и попасться Дамблдору, устал бояться подставы со стороны гоблинов, устал переживать за подругу… Им овладело странное равнодушие. Северус понимал, что находящемуся рядом существу тоже что-то надо от него, но сопротивляться или возражать не собирался — это было бы глупо и бессмысленно. Да и зачем?

— Какой-то ты скучный сегодня, — протянула женщина. Химера поддержала её согласным кивком. — Тогда приз за скорость на моё усмотрение. В том, что ты примешь оба рода, я не сомневаюсь. Так вот, можешь выбрать один из родовых даров, и я пробужу в твоей крови память предков, которые развивали этот дар. Разумеется, не в прямом смысле. Ты не будешь вспоминать их жизнь или эксперименты. Просто узнаешь те сведения, которые либо не принято записывать, так как передаются они из уст в уста, от учителя к ученику, либо давно забытые, но когда-то известные твоим предкам мелочи и тонкости. Разумеется, только то, что напрямую касается выбранного тобой дара.

Голос женщины затих, но Снейп не нарушал повисшей тишины. Он думал, а подумать действительно было над чем. Боевое направление? Вот где необычайно важны профессиональные наработки и тонкости. Но нужно ли это ему, если он собирается стать преподавателем? К тому же он сможет достичь достойного уровня, просто наняв хорошего учителя. Разумеется, это будет дорого и жутко хлопотно, но эффективно. Кроме того, необходимо учитывать специализацию наставника — дракон не мог не быть боевиком. В принципе, большую часть тонкостей Северус от него и узнает.

Отказываться от этого направления было тяжело. Можно сказать, болезненно. Оба Снейпа были теми ещё задирами. Свою роль играл возраст, когда кровь кипит, воображение рисует картины битв и великих свершений. Кто из нас не мечтал об этом? Тем более сейчас имелось такое замечательное оправдание этому выбору — могущественный враг и полное пока отсутствие союзников. Ещё немного помечтав, маг отбросил искушающие мысли и принялся за обдумывание оставшихся вариантов.

Менталистика? Терзали мага смутные сомнения, что при переселении в тело Снейпа он уже получил подобный дар. Иначе объяснить массив усвоенных знаний по магии разума, которые не были известны прошлому Снейпу, он не мог. Поэтому, пожелав ещё большего развития в той области, Северус вполне мог получить что-то вроде «ой, я передумала».

Ритуалистика? Она насквозь запрещена. Да и практического толку от неё в наше время мало — там сплошь узконаправленные обряды, большую часть которых давным-давно заменили чары, зелья или артефакты. Да и не дар это, а всего лишь предрасположенность.

Что остаётся в сухом остатке? Зельеварение. Профиль, так сказать. Разумеется, во многие нюансы и тонкости Снейпа посвятил его Учитель, но большая часть секретов была родовой, раскрывать постороннему их никто не собирался. А тут такой шанс! Тем более что зельевары были и у Принцев, и у Снейков. А вдруг до памяти Слизеринов добраться получится?

— Зельеварение, — коротко ответил наконец Северус.

— Мудрый выбор, — кивнула женщина, почёсывая подбородок басовито мурчащей кошки. — Думаю, пора переходить к принятию рода. Память крови получишь во сне.

Химера медленно поднялась, подошла к Снейпу, который отчего-то совершенно не боялся огромного зверя, и заглянула в глаза магу. Тот буквально утонул в двух чёрных зрачках, в глубине которых мерцали звёзды. На Северуса обрушился поток образов, подобный которому он получил, когда первый раз попробовал общаться с замком. Вдруг маг с удивлением обнаружил удивительно странную мысль в и так непривычном сознании химеры.

— Ты, что, хочешь обратно? — изумился Северус. — Хотя да, это я глупость сказал. Тебе наверняка ужасно скучно.

В ответ пришла волна какой-то щемящей тоски.

— Я так понимаю, возродиться в былом великолепии ты не можешь?

Тоскливое согласие.

— Я должен найти тебе тело? Ах, не должен, но тебе очень хочется? А что станет, если я умру? Ты останешься хранительницей? Ах, останешься, но после гибели тела опять в призрака превратишься. И что мне с тобой делать? Где я тебе в наше время подходящее тело найду? Химерология? Она запрещена. Подыскать что-нибудь? Я, конечно, попробую... Ладно, ладно, не делай таких жалобных глаз. Но вот в чём дело, дорогая, тебе будет необходима постоянная привязка к члену рода. А я, видишь ли, ещё не совсем с ума сошёл, чтобы тащить тебя в школу, полную малолетних баранов, вооружённых волшебными палочками. Нет, как ты могла такое подумать? Я ни в коем случае не за тебя, я за идиотов с Гриффиндора переживаю! Что, если я привяжу тебя к моей троюродной сестре, которую хочу ввести в род? Подождёшь месяца два? Ах, для тебя такой срок не существенен? Тогда до встречи. Кстати, как зовут-то тебя, красавица? Кробхдерг? Язык сломаешь. Но тебе подходит. Всё, мне пора, гоблины там, наверное, уже с ума посходили.

Кробхдерг совсем по-человечески вздохнула, подошла к магу, громко фыркнула, обдав его тёплым дыханием и взметнув волосы, и снова уставилась ему в глаза. Тот почувствовал, как энергия, клубившаяся в глазах кошки, потянулась к нему, проникая в магическое ядро, подстёгивая его неторопливое естественное развитие, смешиваясь со всполохами ауры, болезненным рывком расширяя резерв и распирая, растягивая магические каналы. Тем не менее сочетание неприятных ощущений и в сравнение не шло с ощущением огромной силы магического источника, которая окутала Северуса невидимым крылом. Он чувствовал, что эта магия словно недостающие кусочки мозаики встраивается в него, улучшая и совершенствуя.

Первое, что увидел Северус, когда ему удалось вынырнуть из водоворота энергии, стремящегося растворить в себе мага, это встревоженные физиономии гоблинов. Принц прищурился, прикидывая, как бы отомстить зелёным коротышкам, которые не удосужились предупредить его о таком свойстве магического источника. Благо сам маг был настороже и смог вырваться практически сразу, но страшной мести это не отменяло.

Видимо, гоблины поняли что-то по взгляду мага, потому что Гранивид пробормотал, что ему нужно принести статуэтку хранителя Снейков, и унёсся в неизвестном направлении, а Молофикс принялся суетливо собирать под завязку заполненные тьмой накопители. Принц отчётливо ощутил, как гоблину сейчас хочется оказаться подальше отсюда. На мгновенье удивившись улучшившимся способностям в менталистике, маг перевёл взгляд на оставшегося в одиночестве Воррастрога, который неуверенно мялся на месте и тоже искренне желал убраться куда подальше.

«Если кто-нибудь ещё раз скажет, что родовая магия — это пережитки прошлого, я вряд ли смогу сдержаться и не проклясть придурка, — отстранённо подумал Северус, раздражённо смахивая с лица непривычно длинную прядь. — Интересно, почему вдруг волосы отросли? Я не встречал упоминаний об изменениях во внешности после принятия главенства над родом. Длина волос могла измениться, только если бы они были накопителем. Но я таких ритуалов не проводил!»

Маг в задумчивости перешёл на магическое зрение и чуть не ослеп. Теперь перед его взором предстали даже самые мелкие, с паутинку, нити магической энергии. Но информации было слишком много, Северус понял, что если не отключит зрение, то скоро заработает стойкую мигрень. Да и просто неудобно это — за яркими цветами магии он не видел практически ничего из окружающих его предметов.

Усилием воли Северус свернул способность, уменьшив яркость видимых линий, и провёл рукой перед лицом, создавая иллюзию зеркала. Увидев отражение, маг слегка удивился. От его глаз, казалось, исходило странное сияние, черты лица существенно изменились, а волосы действительно стали накопителем, который так увеличился в размерах за счёт поступления силы рода, которая, если не наполняла резерв мага, поступала в живой артефакт.

Ещё раз окинув взглядом свою обновлённую внешность, Принц хмыкнул и оставил в памяти пометку о необходимости в маскирующем артефакте. Тем временем в зал бочком протиснулся Гранивид с каменной шкатулкой в руках. Открыв её, гоблин аккуратно вынул тёмно-зелёную статуэтку хранителя рода Снейк — редчайшего морского китайского изумрудного дракона. Как прочитал Северус в кодексе Снейков, этот дракон был фамильяром основателя рода. Это было традицией Слизеринов, а за ними Гонтов — иметь в фамильярах кого-то ядовитого и чешуйчатого.

Хранитель, даром что дракон, был невероятно похож на змею и общался на парселтанге. Отличительными чертами этого вида были чрезвычайно ядовитые клыки, более крупная и крепкая чешуя с острыми ребристыми краями, из-под которых по желанию дракона струилась ядовитая слизь, и отсутствие крыльев. Летал и плавал дракон с помощью магии, обладал запоминающейся внешностью и отличался удивительно флегматичным характером, в чём маг убедился во время ритуала.

Ксианлианг спокойно и даже слегка равнодушно обменялся с Северусом парой ментальных образов и выпустил из глаз даже на вид ядовитый зелёный туман. На этот раз выбраться из лишающего разума водоворота было сложнее, но Принц-Снейк справился. Через полчаса он, проконтролировав процесс извлечения накопителей и переодевшись, удовлетворённо разглядывал два кольца, сверкающих на его левой руке. Тяжёлый перстень-печатка из метеоритного железа с большим чёрным алмазом на среднем и изящный серебряный ободок со звёздным изумрудом на указательном. Оба кольца были искусными артефактами, главной функцией которых было прямое управление родовыми источниками.

Остаток дня Северус занимался первичным разбором дел обоих родов. Основные приказы были розданы — необходимо было расконсервировать или восстановить предприятия, возобновить партнёрские договоры, распределить уже имеющиеся доходы…

Волевым усилием остановив спор поверенных о необходимости выделять часть содержимого сейфов на содержание Министерства, Мунго, Хогвартса и десятка других общественных учреждений, маг решительно пресёк обсуждение, убрав все направления благотворительности, кроме Мунго и британской общественной магической библиотеки, так как текущий уровень отчислений гарантировал бесплатное VIP-обслуживание в обоих учреждениях.

Следующим шагом стало официальное оформление псевдонима Северус Снейп. Теперь подпись «Северус Снейп» становилась официально действующей, только привязанной к магу с другим именем. Для банка Северус Принц-Снейк и Северус Снейп оставались одним и тем же лицом, но для посторонних гоблины обязывались поддерживать видимость того, что это две разные личности.

Закончил Северус посещение Гринготтса экскурсией в сейфы обоих родов. Хранилище Снейков ничем особенным, кроме статуэтки хранителя, десятка утилитарных артефактов и золота, похвастать не могло — Снейки предпочитали хранить фамильные редкости в родовом особняке.

А вот сейф Принцев порадовал больше — как раз тем самым шкафом с набором родовых артефактов. Северус тут же нацепил на себя три защитных в виде браслетов — два на запястье и один на лодыжку; серьгу, способную определить как магловские, так и магические яды; перстень с аметистом, способным определить по магическому фону, что за зелье в пище — любовное, яд, лечебное или какое-нибудь другое. Но самой лучшей находкой был маскирующий артефакт в виде большой чёрной жемчужины, которая вживлялась в тело мага.

Выслушав описание и уважительно похмыкав, Северус разрезал себе кожу над ключицей и аккуратно поместил туда артефакт, который тут же зарастил рану. Перед глазами зельевара возникло полупрозрачное зеркало, в котором тот увидел свою обнажённую фигуру. Ещё полчаса ушло на редактирование внешности — волосы укоротить до уровня подбородка, закрепить болезненную худобу, добавить желтизны коже, которая после принятия второго рода стала похожей на светящийся изнутри фарфор, нарисовать пару ожогов и пятен от едких реагентов на пальцы, закрепить шрамы, оставленные оборотнем и парочкой темномагических проклятий, убрать все краски с лица, присовокупить несколько мимических морщин, говорящих об угрюмости и недобром нраве обладателя, брови сделать гуще и темнее, заменить космос в глазах на безразличные чёрные туннели, сузить плечи, добавить телу максимум хрупкости и эфемерности.

Заставить себя выжелтить зубы и убрать и без этого почти отсутствующую мускулатуру Северус так и не смог. Всё равно в результате его образ теперь напоминал странный набросок тушью по желтоватому полотну бумаги — даже губы мага теперь казались скорее серыми. Безусловно, внешность получилась запоминающейся, но уж точно не вызывающей желания познакомиться с её обладателем поближе. Принца это полностью устраивало.

Закончив с настройкой внешности, маг принялся за маскировку ауры. Необходимо было убрать мазки дара менталиста и боевой направленности, а также скрыть следы подключения двух родовых потоков магии. Далее Снейп аккуратно добавил следы блоков и проклятий и притушил общее свечение ауры. Визуально уменьшив толщину магических каналов и объем резерва, он закрепил результаты мысленным усилием и тут же поморщился от чувства лёгкого истощения — половина его магического запаса мгновенно ушла в артефакт.

Любое изменение в образе, вне зависимости от его масштабов, сжирало ровно половину резерва, как и активация артефакта. Поддержание же иллюзии полностью блокировало естественное восстановление резерва мага, но это легко компенсировалось двумя потоками от алтарей. В целом Снейп остался доволен, особенно тем, что в будущем к артефакту можно было привязать ментальную личину, создавая практически самостоятельный образ.

Попрощавшись с гоблинами, Северус под завязку набил карман с расширением кипами документов, которые необходимо было изучить и подписать, и откланялся. Дома маг первым делом заглянул в стазис-шкаф, искренне обрадовавшись последнему оставшемуся комплекту блюд, но медитативное принятие пищи полностью испортил прибывший во вспышке пламени директорский феникс.

При его появлении Снейп подавился и резко обрадовался, что так и не снял маскировку, но тут же ещё раз задохнулся, теперь от возмущения. Прямо в великолепное жаркое шлёпнулось письмо, а ехидно курлыкнувший феникс уселся на шкаф. Такой наглости маг не стерпел, и в птичку полетела Авада.

К удивлению с трудом откашлявшегося Северуса, птиц увернуться не успел и упал на пол мёртвой тушкой, тут же сгорая в собственном пламени. Вылупившийся через пять минут птенец мгновенно исчез, оставив после себя лишь подпалину на полу и кучку пепла, которую рачительный зельевар тут же перенёс в герметичную колбу. Пригодится.

Ужин был безнадёжно испорчен, поэтому маг со вздохом отставил тарелку, убрал взмахом палочки брызги соуса и открыл письмо, предварительно проверив его всеми возможными способами. Лаконичная записка перечисляла список зелий, которые нужны были Дамблдору в ближайшее время. Приглядевшись, зельевар понял, что список уж больно специфический. Желая проверить свои подозрения, Принц отправил Себастьяна с заказом на годовую подписку «Ежедневного пророка» и «Вестника зельевара». Давно пора было это сделать.

Не дожидаясь сыча, Снейп принялся за варку сразу шести зелий, благо варились они не дольше трёх часов. Быстро нарезая, помешивая, давя и смешивая, зельевар позволял мыслям течь свободно. Специфический набор зелий напомнил ему о не самом приятном месяце своей жизни — месяце, проведённом в Азкабане. Именно такими зельями его отпаивала сначала мадам Помфри, а потом и он сам себе их варил.

К тому моменту, когда Себастьян вернулся, большая часть составов уже была разлита по порционным флаконам, а меньшая — настаивалась под крышками. Первый же заголовок в «Ежедневном пророке» подтвердил подозрения Северуса. «Пожиратели смерти выходят на свободу», «Действительно Империус или взятка?», «Нарцисса Малфой отказалась комментировать освобождение мужа». И на всю первую полосу колдофото Люциуса в полный рост.

Намётанный глаз зельевара сразу же отметил характерные следы на подбородке, пальцах и рёбрах, выглядывающих из дыр тюремной робы — Малфоя били, и не раз; на шее и запястьях — антимагические браслеты; на колдографии маг стоит, едва держась на ногах. Взгляд Северуса метнулся к тексту статьи. «Нам сообщили, что счета лорда Малфоя заблокированы на полугодовой срок…запрещено заниматься коммерческой деятельностью в течение двух лет…подписка о невыезде…предоставлено свободное посещение владений для проверок аврората…».

«Да уж, старине Люци крепко прижали хвост, — отстранённо подумал Снейп. — Он, без сомнения, вывернется, но мало кто сейчас считает так же. Стоит продемонстрировать свою лояльность. Люциус, несмотря на весь свой эгоизм, бывает благодарным».

Пару раз вздохнув, маг принялся укладывать флаконы с зельями в две зачарованные шкатулки. Сейчас его не интересовало, кому предназначался заказ Дамблдора, куда больше заботила необходимость учесть всё в посылке для Люциуса. Расширенный восстанавливающий набор, три вида успокоительных, одно из которых жутко дорогое — на основе молока единорога, специально для Драко, косметические семи видов для Люциуса и Нарциссы (не забыть написать, чтобы капнули своей кровью перед употреблением).

Последние семь флаконов Принц сопроводил тяжёлым вздохом. Это было то самое восстанавливающее зелье, которое устраняло последствия истощения. Не забыв добавить инструкцию по применению и вписать все зелья в общий курс восстановления для старшего Малфоя, зельевар запечатал шкатулку и отправил её с успевшим напиться и перекусить Себастьяном. Для отправки зелий Дамблдору пришлось аппарировать к отделению совиной почты на Серебряной аллее — своего сыча Северус светить не хотел.

Отправив наконец шкатулку, маг вернулся домой и хотел уже лечь спать, но любопытство не дало оставить газету недочитанной. Принцу хотелось определить, кому понадобилась шкатулка Дамблдора. Но в Ежедневном Пророке не было ни слова о других освобождённых. Крауч? Блэк? Северус уже думал, что больше ничего полезного газетёнка ему не даст, но на последней странице его глаза наткнулись на знакомое имя в некрологе.

«Вальпурга Ирма Блэк. Скончалась на пятьдесят шестом году жизни от остановки сердца. Похоронена домовиками в семейном склепе. Личное наследство разделено между племянницами — Нарциссой Малфой и Беллатрикс Лестрейндж. Обе части заблокированы вследствие неблагонадёжности наследниц. Кто будет следующим Главой рода Блэк, гоблины, которым была передана полная версия завещания, сообщить представителям Министерства отказались».

— Знаем мы это «заблокировано», — пробормотал себе под нос Северус. — Тут главное — аврорам у дверей банка не попасться. Плохо, что для вхождения в наследство необходимо личное присутствие. Портключи в банк гоблины продавать отказываются, а каминную сеть контролирует министерство, чтоб ему.

Глава 13. Будни

Проснулся Снейп с ощущением праздника. Ментальное сканирование собственного мозга тут же обнаружило новую область в сфере долгосрочной памяти. Покопавшись пару минут, маг определил, что данные из этой области будут копироваться в оперативную память при наличии достаточных ассоциативных связей. Проще говоря, при варке очередного зелья соответствующие нюансы сами возникнут в памяти. Но как бы ни не терпелось магу вернуться к котлам, сейчас важнее было окончательное приведение себя в порядок.

Магам в этом плане было куда проще, чем маглам. Полгода-год ежедневного посещения спортзала легко заменялись курсом приёма определённых зелий в сочетании с выполнением специальных упражнений сроком в две недели, а ещё парочка составов закрепляла результат. Разумеется, всё это далеко не бесплатно. Зелья стоили немало, так как от зельевара требовалось вливание внушительного количества магии, да и компоненты были недешёвыми. Но для Северуса ни то, ни другое проблемой не было даже до принятия наследства и магии двух родов, так что следующую неделю он собирался посвятить курсу приёма уже сваренных зелий, перемежая его физическими нагрузками, варкой зелий и ментальными тренировками.

Поэтому вместо завтрака был ряд флаконов с зельями, за ним — тренировка и поход за продуктами. Опять зельевар резал, чистил, варил и жарил, готовя и помещая под стазис всё новые и новые порции. На этот раз большая часть блюд так или иначе содержала мясо. Много мяса. Телу нужен был «строительный материал» для роста мышц. Закончил Северус аккурат к обеду, тут же очистил две тарелки со стейками и запил всё очередной порцией зелий, после чего аппарировал в знакомый парк неподалёку, посвятив оставшееся время тренировке выносливости и ловкости.

Ужин был запит зельями для повышения гибкости связок. Ещё час после этого Снейп честно пытался изогнуть своё тело под самыми немыслимыми углами. С некоторым трудом ему даже на шпагат сесть удалось. Перед сном, залпом выпив закрепляющее результаты зелье и в который раз передёрнувшись от мерзопакостного вкуса, Северус выполнил ментальный комплекс, очистил сознание и отрубился.

Так и повелось. Первая половина дня тратилась на варку зелий, вторая — на тренировки в менталистике, сопряжённые с бегом по пересечённой местности. Разумеется, всё это проходило под соусом постоянных физических нагрузок. Даже внимательно вчитываясь в регулярно присылаемые гоблинами документы, Северус разминал и разрабатывал пальцы, тренировал руки с помощью трансфигурированных гантелей или отрабатывал осанку, поддерживать которую ему удавалось всё лучше и лучше.

Что касается зелий, то полученная информация была воистину бесценна. Магу удалось значительно сократить время приготовления и стоимость многих составов, восстановить несколько утерянных рецептов и выработать огромное количество идей, реализация которых требовала слишком много времени, почему и была отложена. К концу недели сейф на имя Северуса Снейпа в Гринготтсе и три его личные аптечки (домашняя расширенная и две носимых с собой — одна для Северуса Снейпа, другая для Северуса Принца) были пополнены немалым количеством усовершенствованных зелий.

Главным своим достижением Снейп счёл модифицированный Феликс Фелицис. Нет, никаких новых свойств зелью удачи Северус не добавил, зато смог вместо положенного года уложиться по времени приготовления в шесть дней — всё благодаря особому заклинанию из «родовой памяти», которое ускоряло процессы, проходящие в котле, в n-ное количество раз, зависевшее от вложенной силы.

Вот где пригодился ювелирный контроль, отработанный за период нестабильности магии. Теперь вместо того, чтобы ровно раз в месяц добавлять в основу новый ингредиент или смесь, маг делал это раз в двенадцать часов. Для этого пришлось подгадать окончание первого этапа варки к семи часам утра, и Северусу даже режим дня сбивать не пришлось. Радовало, что, согласно всем тестам, сваренный Феликс Фелицис ничем не отличался от образцов, которые изготавливались в течение года.

С менталистикой дело обстояло не хуже. Принцу удалось восстановить все три активных направления магии разума — легилименцию, телепатию и эмпатию, как он их обозначил. Первое направление было доступно практически любому сильному магу, которому удалось напоить объект специальными зельями и выучить заклинание Легилименс. Это направление было самым опасным как для легилимента, так и для объекта, на который накладывалось заклинание, из-за того, что легилименция работала с памятью, подсознанием и ассоциативными цепочками напрямую, соответственно, был риск превратиться или превратить подопытного в овощ.

Для магов, обладающих даром менталиста, ни заклинание, ни зелья не требовались, да и риск снижался, но не исчезал. Поэтому Снейп тренировал легилименцию только на маглах, у которых природная защита разума была минимальной. Он успел освоить управляемый просмотр памяти, создание ментальных закладок, а также подделку, затирание или блокировку воспоминаний.

Совесть не дала магу откровенно вредить маглам, поэтому закладки он создавал только похожие на «с понедельника ты РЕАЛЬНО займёшься спортом», «ты теперь будешь лениться и прокрастинировать в два раза меньше», «ты сядешь на диету» и так далее. Подделывал и затирал он только то, что человек сам хотел забыть. Вероятно, именно потому что все вмешательства в разум согласовывались с направлениями мыслей объектов, легилименция так легко давалась Снейпу.

Телепатией он обозвал способность считывать не образы, а оформленные в слова мысли и порывы человека. Это было сложнее, так как люди думают очень быстро и очень непоследовательно, а некоторые, к тому же, и на другом языке, но Северус справился с этим, когда вспомнил один из прочитанных фанфиков и некогда изученные техники НЛП. Теперь, прежде чем заглянуть в очередную голову, Снейп тратил пять минут на «настройку» на волну обладателя этой головы. К концу недели это стало удаваться волшебнику без сильных приступов головной боли.

С эмпатией всё обстояло лучше, эмоции были одинаковыми у всех, поэтому приспособился к ним маг куда быстрее, но в толпе активировать этот навык всё ещё опасался.

Два последних вида менталистики были свойственны исключительно магам с даром в области магии разума. Правда, их зачатками могли обладать некоторые магические существа и расы, а также сильные маги, старающиеся не терять связи с природой и магией. Артефактной или любой другой защиты от этих двух видов менталистики, к слову, не было. Во всяком случае, так гласили доступные Снейпу источники. Только окклюменция, которая в области защиты разума была доступна вообще всем.

Разумеется, менталистам было открыто больше — редактирование собственных воспоминаний, систематизация знаний, создание ментальных личин и многое другое. Опытный менталист мог лишить разума или даже убить любого, осмелившегося заглянуть к нему в голову, да и ментальные щиты у них были не чета обычным магам. К слову, ещё в Хогвартсе при попытке изучить собственный щит Северус наткнулся на пустоту. Остаточные воспоминания помогли определить, что блоки у мага стояли и на ментальной сфере магии, из-за чего щит не сформировался в полной мере. Но вселение позволило сбросить конкретно этот блок, а поспешное изучение памяти предшественника помогло Принцу экстренно восполнить своё развитие в этой области.

Со своим телом за эту неделю Снейп тоже неплохо поработал. Убрал все шрамы, привёл волосы и кожу в окончательный порядок, избавился от худобы и нарастил мышцы. Больше всего внимания было уделено рукам — главным инструментам зельевара. Северусу удалось добиться феноменальной гибкости и силы пальцев и привести в порядок запущенные ногти. С волосами маг тоже успел разобраться. Теперь каждый вечер после уже привычных упражнений на менталистику он сливал остаток резерва в этот естественный накопитель.

Под конец напряжённой недели, вечером в воскресенье, к Снейпу в окно постучался огромный иссиня-чёрный ворон. С некоторым трудом зельевар всё-таки вспомнил его обладателя — Нарциссу Малфой. Как подсказывала память, чёрное чудовище отзывалось на кличку Киар и обладало прочнейшими когтями с острыми металлическими насадками, размахом крыльев в метр, длинным клювом, ошейником с расширением пространства, двумя защитными артефактами в виде колец на лапах и редкостной мерзопакостности нравом.

Такие птички разводились в одном из питомников Блэков и дарились либо членам семьи, либо близким друзьям. Особенностью воронов была способность «прокалывать» пространство и сокращать полёт во много раз, подобно магу, использующему портключ. В этом птицам помогали специальные кольца, которые ускоряли, придавали сил и защищали от расщепления. Ободок на второй лапе защищал уже от магических и физических атак, а в ошейнике с расширением пространства хранился, помимо письма или посылки, запас еды, воды и зелий для ворона, которые тот мог извлечь самостоятельно.

То, что Нарцисса послала именно своего любимчика, Киара, а не одну из обычных почтовых сов Малфоев, было весьма тревожным знаком — это означало, что остальных почтальонов либо сбивают, либо ловят, либо блокируют. Это Киара невозможно заблокировать обычным щитом против сов, да и отобрать у него корреспонденцию не получится. Во-первых, доступ к пространственному карману имеет только тот, кому его содержимое предназначено, а во-вторых, попробуйте-ка что-нибудь отобрать у огромной птицы, на которую не действует магия и которая тем временем пытается выклевать вам глаза.

В общем, вот уже несколько веков не находилось самоубийц, пытающихся отобрать письма у почтовых воронов Блэков. Хотя, зная уровень развития бывших гриффиндорцев, пополнивших ряды Аврората, Северус уже ни в чём не был уверен.

Очнувшись от размышлений, маг поспешно открыл окно и с трудом увернулся от просвистевшего в опасной близости от его лица клюва. Первым делом, будучи уже знакомым с повадками Киара, Снейп поставил перед ним блюдечко с мелко нарезанным свежим мясом. Ряд таких блюдечек красовался в стазис-шкафчике у подоконника, как и запас корма. Обычные совы тоже никогда от мяса не отказывались, как и от воды в поилке, стоявшей на шкафчике. Но Киар был не чета глупым совам из почтовой службы, поэтому Принцу пришлось ходить за красным вином. Пить что-то кроме него ворон Нарциссы отказывался, и все уже давно успели с этим смириться.

Покончив с подношением, Киар насмешливо каркнул, блеснул чёрным глазом и милостиво позволил забрать письмо и небольшой мешочек, которые обнаружились в расширении ошейника. Первым делом взявшись за письмо, Северус невероятно удивился. И это писала всегда сдержанная Нарцисса? Строчки прыгали, чернила кое-где расплывались от слёз, капнувших на лист дорогой бумаги.

Оказывалось, в отношении Малфоев, формулировки «счета заблокированы» и «владения открыты для проверок Аврората» скрывали за собой куда более серьёзные запреты и ограничения, чем Снейпу показалось на первый взгляд. И Абрахасу, и полуживому Люциусу, и первую неделю стойко державшейся Нарциссе надели следящие браслеты, блокирующие аппарацию и портключи, шкатулки для связи с Гринготтсом изъяли, домовиков переловили и усыпили, а слуг из магов или сквибов просто выгнали из дома. Драко Нарцисса успела спрятать в закрытом крыле особняка.

Будь Абрахас или Люциус в сознании, ничего этого бы не случилось, воля Главы или Наследника — закон на территории рода. Но оба волшебника были без сознания: Люциус лежал в лечебной коме, куда его ввёл семейный колдомедик, которому только один раз разрешили посетить Малфоев, а Абрахас внезапно слёг с драконьей оспой. Нарцисса ничего сделать не смогла, так как, несмотря на магический брак, оставалась больше Блэк, чем Малфой.

Сова со шкатулкой зелий буквально чудом успела проскочить ставящийся аврорами антисовиный барьер, обратно её беспрепятственно пропустило, так как у неё не было ответного письма, но второй раз рассчитывать на такую удачу было бы глупо. Теперь единственным способом связи с Нарциссой был Киар, которого авроры уже трижды пытались убить. Леди Малфой просила потом оставить ворона у себя, чтобы не потерять любимого питомца, и прилагала список необходимых зелий, приписывая, что плата в мешочке. Больше Нарси ничего не просила, но нужда в помощи проскальзывала между строк.

Открыв замшевый мешочек, Принц поражённо ахнул. На ладонь выкатились три огромные угольно-чёрные жемчужины. Северус их тут же узнал — они были венцом коллекции Нарциссы, которой Люциус со всего света тащил самый разнообразный жемчуг. До какой же степени дошло отчаяние Нарси, раз она готова расстаться с любимыми украшениями? А с другой стороны, всё логично — прошлый Снейп был истинным слизеринцем и нажиться на чужом горе всегда был не прочь. Но в любом случае показывать такую заинтересованность было глупостью со стороны Нарциссы.

— В Гринготтс уже пробовал летать? — спросил волшебник у подошедшего поближе ворона.

Тот огорчённо каркнул в ответ.

— Что, засада?

Уже согласный «кар» в ответ.

— Ясно.

Северус вздохнул и принялся писать письмо гоблинам. Необходимо было положить жемчуг в сейф Нарциссы (придя во вменяемое состояние, она бы не простила Снейпу, воспользуйся бы он её слабостью), взять из сейфа Принцев два комплекта артефактов стазиса без опознавательных знаков, купить две шкатулки для связи с банком (одну для себя на всякий случай) и взять десять тысяч галеонов из одного из сейфов, а заодно и отправить поверенным стопку тщательно изученных и подписанных бумаг.

Выпустив нагруженного сыча, Северус погрузился в раздумья, руки же его тем временем автоматически собирали шкатулку с зельями для Нарциссы, не забыв модифицированные укрепляющие и зелье от драконьей оспы. Закончив с этим, маг аппарировал в уже знакомый магазинчик неподалёку, затарился продуктовым набором на три недели, проигнорировав подозрительные взгляды продавщиц, и вернулся домой.

Опять перетирать, чистить, резать, жарить и варить. Принц знал, что у Малфоев по-любому есть законсервированный запас продуктов, но обоснованно сомневался в умении Нарциссы готовить. На этот раз он старался выбирать не слишком калорийные продукты, не понаслышке зная все женские опасения по поводу фигуры и лишнего веса. Для Драко он приготовил несколько десятков баночек с пюре из овощей или мяса, смешанных с магическими укрепляющими и успокоительными добавками, сваренными на скорую руку. Последние, кстати, и Нарси достались. Люциусу и Абрахасу предназначались специальные питательные зелья.

К тому времени, как вернулся Себастьян, всё приготовленное было разложено по трансфигурированной посуде и составлено в приёмы пищи по шесть блюд в каждом с соответствующими напитками, за которыми пришлось мотаться на Серебряную аллею, заодно и минибар пополнил, и приборами — всё по этикету. Да-да, прошлый Снейп неплохо знал его, хоть и не собирался демонстрировать, считая лишней тратой времени. Нынешний Северус был с ним солидарен, но так резко выражать своё мнение, идущее вразрез с общественным, не собирался. Он спокойный, он потерпит.

Забрав у сыча посылку от гоблинов, Снейп принялся за составление письма, усиленно подражая почерку прошлого Снейпа, а Себастиан мгновенно скрылся, не желая находиться в одной комнате с угрожающе каркнувшим вороном.

«Здравствуй, Нарси.

Получив твоё письмо, был изрядно удивлён. А ещё больше удивился, увидев плату за зелья. Мой тебе совет — никогда не демонстрируй сомнительным типам вроде меня свою заинтересованность в их услугах. Твоё счастье, что я достаточно благоразумен и понимаю, что если решу воспользоваться твоей ситуацией, то, когда вы с Люциусом придёте в себя, мне придётся туго.

Для устранения всех недоразумений прилагаю справку от гоблинов о том, что твой жемчуг был перенесён в твой же личный сейф. На всякий случай прикладываю шкатулку для связи с Гринготтсом. Очень тебя прошу, не спались. На случай, если всё-таки спалишься, прикладываю n-ную сумму золотом. Отдашь потом.

Два комплекта чёрных шариков в мешочке — артефакты стазиса (понимая твоё состояние, я и не надеюсь, что ты их опознаешь). Разместить по углам конюшни и люциусова курятника и активировать, подав немного энергии. Я охотно верю, что у вас такие имеются, но сомневаюсь, что хранятся они в особняке.

Также искренне я сомневаюсь в твоих кулинарных способностях, поэтому присылаю комплект блюд для тебя и Драко. И не надо так недоумённо смотреть на баночки, это мелкому. Там подписано, что с чем. Трёх таких порций хватает на сутки. Запивать водой или молоком, если ты его достанешь. Исключи из меню Драко успокоительное и укрепляющее, всё уже добавлено в пюре.

На всякий случай добавляю к посылке книги с кулинарными и бытовыми заклинаниями. Их тоже потом вернёшь, они ещё мамины.

P.S. Да, верни мне мои шкатулки для зелий. Они, знаешь ли, не бесконечны. И стоят немало. Особенно если, как я, заказывать у Мастера-артефактора. Мерлин, я отправляю в шкатулках для зелий еду! До чего я докатился…

P.P.S. И не пытайся потом заявить, что этой помощью я отрабатываю долг вашей семейке. Я считаю, что выплатил его, когда в течение шести месяцев варил тебе зелья и не отходил от тебя во время твоей беременности».

— Ну вот, я очень сомневаюсь, что после этого письма Нарси продолжит страдать и хандрить, — пробормотал маг, аккуратно помещая всё приготовленное в расширение ошейника ворона. — Скорее, она искренне захочет меня отправить обратно на тот свет. И здесь авроры мне на руку.

Глава 14. О, это прекрасное слово — шоппинг!

Новый день Северус встретил в замечательном настроении. Теперь, когда он привёл себя в порядок, можно было заняться приведением в порядок и гардероба, да и не только его. Гоблинский кошель, привязанный к расчётному счёту, насчитывавшему более двадцати тысяч галеонов, жёг карман. Слегка портило настроение беспокойство за блондинистое семейство, но маг решительно отбросил все переживания — и без него разберутся. Особенно если сработает его экспериментальное зелье от драконьей оспы.

После лёгкого завтрака Снейп снял личину и отправился подбирать «брючки под сумочку, а блузку под ноготочки» в образе Сайруса Принца. Критически оглядев полученный результат, остался доволен и задерживаться не стал — с помощью сложного заклинания накинул иллюзию, меняющую черты лица, замкнул защитные контуры вокруг дома и с тихим хлопком исчез.

Короткая аппарация, и маг быстро отходит в тень высокого мрачного дома, покидая рунный круг — единственное место, куда можно аппарировать на Тёмной аллее. Трёх минут хватило Северусу, чтобы добраться до неприметной лавочки, расположенной на первом этаже дома неподалёку. Шагнув в мрачное помещение, Принц автоматически прошептал три сканирующих заклинания и зорко огляделся. Подобная паранойя на Тёмной аллее только поощрялась, поэтому едва ли за подобную проверку на мага кто-то обиделся бы.

Гоменум ревелио показало, что во всём доме находится только один маг, помимо Северуса. Кивнув самому себе, зельевар трижды задел сигнальные чары над прилавком. Простенький шифр, установленный двоюродным дядей его однокурсника, которому принадлежала лавка: три сигнала — покупка или заказ палочки, два — ремонт, один — покупка сопутствующих товаров. К магам, которые не заметили или грубо нарушили сигналку, Амадей Блишвик даже не выходил.

Этот человек, казалось, жил в своём собственном мире. Каждый раз, когда зельевар его видел, он удивлялся — как Мастер умудрился попасть на Слизерин, когда ему самое место на Равенкло? Но, вспомнив фирменный прищур старого мага, виденный однажды украдкой, Северус всякий раз выбрасывал эту мысль из головы как совершенно несостоятельную. Артефактор был тем ещё лисом. Но тот факт, что большая часть знакомых Блишвика долгие годы считала его рассеянным чудаком, оставался фактом.

Некоторые даже сравнивали Амадея с Олливандером. Да, с первого взгляда они были похожи — два искренне увлечённых созданием волшебных палочек волшебника. Но было и существенное различие — что бы там ни говорил Гаррик про искусство, его главной целью было получение денег.

Вы скажете, что это не слишком реально — при цене в 11 галеонов за палочку состояния не сколотишь. Почему же Олливандер, слывущий единственным, а потому лучшим изготовителем волшебных палочек Британии не поднял цену? Всё дело в политике Министерства, которая, в свою очередь, была последствием принципов работы Гринготтса.

Согласно внутренним правилам банка, каждый разумный, пришедший обменять фунты на галеоны, занимал определённое место в общем рейтинге, в соответствии с которым и вычислялся годовой лимит по конвертации валюты. Система была разработана для обеспечения стабильности магической экономики и прекрасно действовала уже больше сотни лет. Понятно, что маглорожденные были в ней низшим звеном, и перевод более тысячи фунтов в год им не светил. А если уж говорить о сиротах… Разумеется, с такими суммами покупка даже поделки Олливандера, реально стоившей не менее ста галеонов, стала бы непосильной для большей части пришедших в магический мир маглокровок.

Министерство решило эту проблему своеобразно, убив двух пикси одним заклинанием. Оно просто стало доплачивать большую часть реальной стоимости артефакта и предоставлять всевозможные скидки и льготы единственному Мастеру, с которым смогло договориться. Взамен Олливандер ставил на палочки чары надзора и контроля и ограничивающие заклинания, которые искусственно уменьшали проводимость артефакта. К тому же использование только двух универсальных начинок — сердечной жилы дракона и волоса единорога — тоже не давало большей части магов добиться полной совместимости с палочкой.

Разумеется, история насчёт использования третьего компонента — пера феникса — была не более чем бравадой. Во-первых, этот ингредиент был невероятно дорог, а во-вторых, настолько же капризен. Палочки Тёмного Лорда и Гарри Поттера были редчайшим исключением и индивидуальным заказом, над которым Гаррик, как теперь понимал Северус, работал не один год.

Работы Блишвика значительно отличались от поделок Олливандера. В первую очередь тем, что для их создания маг использовал особый транс, в котором он лучше понимал ингредиенты, видел их особенности и мог соединять в одном артефакте. В течение года Амадей собирал самые разнообразные ингредиенты и раз в год — на Имболк — он погружался в транс, создавая за одни сутки до пятидесяти палочек, каждая из которых была произведением искусства и могла содержать до двенадцати компонентов.

Среди определённого круга магов считалось традицией примерно через неделю после праздника зайти к Блишвику и попробовать подобрать себе палочку, а если она уже была, то привести друга. В этом году Принц опоздал — праздник был две недели назад, но чем Мордред не шутит, пока Мерлин спит? Три года назад Снейпа сюда привёл Малфой, но, помнится, ни одна палочка его не выбрала. Может, повезёт сейчас? Эта мысль закончила размышления мага, и он переключил внимание на появившегося в дверях смежного помещения хозяина лавки.

— Добрый день, сэр?.. — протянул Мастер, с некоторым удивлением оглядывая посетителя.

Зельевар на секунду напрягся, но узнавания в глазах мага так и не мелькнуло, поэтому он позволил себе расслабиться.

— Добрый день, Мастер, — кивнул Северус, не реагируя на многозначительную паузу в конце обращения. — Один мой знакомый посоветовал мне зайти к вам сегодня.

— И кто же, если не секрет?

— Снейп.

— Вот как, — птичьим движением склонил голову на плечо Амадей. — А что же он сам не заходит?

— У него дела. Обещал появиться дня через три.

— Что ж, буду ждать. Надеюсь, процедуру вы знаете?

— Разумеется, — кивнул Северус, подписывая поданный контракт, стараясь, чтобы большую часть энергетического оттиска сделала родовая магия Принцев.

Следом Амадей поставил свою подпись, а затем передал зельевару небольшой накопитель. Стоило магу подать в него немного энергии, как прозрачный камень начал темнеть. Слегка подправив потоки из своей ауры, Северус направил в накопитель только магию рода Принц вперемешку со своей личной магией. Всего через две минуты кристалл нагрелся, и зельевар передал его хозяину лавки. Тот, не говоря ни слова, вышел из помещения, чтобы вернуться через пять минут, держа в руках длинную чёрную шкатулку.

— Моя старая работа, — со странной горькой полуулыбкой, от которой у Принца мурашки побежали по коже, протянул Амадей. — Так рвалась к новому хозяину, что чуть не опрокинула стеллаж.

Северус неопределённо хмыкнул и открыл поданную шкатулку, чтобы тут же восхищённо вздохнуть от восторга. Палочка действительно была прекрасна. Узорчатая рукоять, длинное древко из другого материала, тонко выписанные руны, красный лак, а в навершии рукояти — искусно выточенный цветок мандрагоры, охватывающий полураскрывшимися лепестками большой почти чёрный рубин.

— Рукоять из кедра, древко из вяза, а цветок в навершии из бузины. Накопитель из рубина, а внутри древка — коготь и чешуя дракона, — прокомментировал Мастер с затаённой гордостью. — Бузина обычно символизирует своенравие и гордость, вяз — достоинство, ловкость и элегантность, а кедр — проницательность и целеустремлённость. Рубин, как считали древние, — застывшая кровь дракона, закалённая в его же пламени. Жажда власти, огонь в крови. Ну а сердцевина означает жёсткость, некоторую кровожадность и завидную магическую мощь.

Северус ничего не ответил, а только аккуратно вынул палочку из креплений. Взмах, и полутёмное помещение расцветило облако алых и чёрных искр, вырвавшихся из кончика палочки. Ещё раз взмахнув ей, словно по наитию, Принц заставил искры собраться в шар и спаяться в одно целое. На подставленную ладонь упал странного вида кристалл, который, казалось, испускал красное свечение и одновременно втягивал в себя тьму.

— Потрясающе, — задумчиво протянул Блишвик. — Собрать первое колдовство палочки редко кому удаётся.

— И для чего оно нужно? — с интересом спросил Северус.

— Никто не знает, — мечтательно улыбнулся Мастер в ответ на поднятую бровь.

— Неожиданно, — хмыкнул в ответ маг. — Можно в комплект набор по уходу и крепление с расширением пространства?

— Разумеется, — кивнул Амадей и достал из одного из шкафчиков небольшой свёрток, на который сверху положил браслет из алой кожи дракона, покрытый рунами. — С вас семьсот двадцать три галеона.

Снейк молча заверил оттиском магии чек на соответствующую сумму, вежливо распрощался с мастером и отправился дальше по Тёмной аллее. Гардероб всё же следовало обновить.

Необходимый ему магазинчик располагался в двух шагах от лавки Блишвика. Встретила его молчаливая ведьма средних лет, за пять минут сняла мерки и подала каталог, в котором любой клиент сам мог составить себе необходимое количество комплектов одежды.

Особенностью ателье «Кэррингтон и Ко» являлся огромный ассортимент разнообразных материалов, из которых клиент мог сконструировать самостоятельно или с помощью продавца полноценный гардероб. Кроме того, ателье продавало не только одежду, но и обувь, ремни, перчатки и множество других самых разнообразных аксессуаров. К тому же «Кэррингтон и Ко» предоставлял услуги Мастера-артефактора, специализирующегося на создании и зачаровании одежды.

Такое обилие возможностей, а также постоянная молчаливость относительно предпочтений, вкусов, имён и лиц клиентов, сделали ателье достаточно популярным среди определённых кругов магического Лондона. Но был у широкого ассортимента услуг и товаров существенный минус — большая часть материалов, рунных вышивок и зачарований была запрещена в Англии. Именно поэтому лавка располагалась на Тёмной аллее и никому не продавала свои каталоги.

Вытащил себя из ателье Принц с трудом. С очень большим трудом. Со вздохом заверив внушительный счёт, маг покинул здание. Больше здесь его ничего не держало.

На очереди была Серебряная аллея. В прошлый раз Северус лишь мельком осмотрел её, зная, что денег немного, но сейчас сам Мерлин велел скупить всё что понравится. Начал маг с лавочки под названием «Каллиграфические и художественные принадлежности мастера Кло», которой и в подмётки не годились «магазинчики маэстро Писсарро», расположенные в Хогсмиде и на Косой аллее.

Всё дело заключалось в том, что новый Северус обожал каллиграфию. Искренне и неудержимо. Помнится, ещё в том мире подруга не раз просила завещать ей его тетради с упражнениями по каллиграфии. Поэтому ужасный почерк предшественника искренне мага возмутил. Да, он был разборчив (в зельеварении неразборчивый почерк — прямой путь на больничную койку), но и только! Где изящество? Где наклон? Нажим? Снейп писал пером будто маркером. Возможно, это было связано с жалкими художественными свойствами самых дешёвых писчих перьев, которые приобретал Северус, но сейчас позволить себе оставить всё как есть волшебник не мог.

Из магазинчика он вышел через полтора часа, довольный до невозможности. До дверей мага провожал владелец лавки, искренне зауважавший придирчивого клиента, который потратил большую часть времени на отбор двух держателей и всего десятка металлических перьев пяти видов. Зато выбрано было лучшее из предложенного. То же относилось и к десяти стопкам пергамента и бумаги разных видов, бесконечной тетради для записей, которую волшебник собирался использовать вместо закончившегося журнала зельевара, и толстому сборнику с разнообразными заклинаниями, облегчающими работу и художникам, и каллиграфам.

Последним и самым дорогим приобретением или, вернее, заказом была заготовка под богато украшенную книгу громадных размеров. Ещё в прошлой жизни Северус мечтал вручную переписать бессмертного «Хоббита» Толкиена. Сейчас у него появился шанс реализовать мечту, но маг отдал предпочтение другой работе. Ещё перед отбытием из Хогвартса наставник сделал ему поистине королевский подарок. Дракон просто скопировал в память ученика полный текст Устава Хогвартса. Вот его маг и собирался перенести на бумагу.

Почему Снейп считал этот подарок королевским? Дело в том, что любой, открывший устав Хогвартса, видел в нём только то, что касалось его непосредственно. То есть Снейп мог прочитать про свои права и обязанности, про обязанности и права директора в отношении него, а вот права директора относительно учеников — никак. А ведь в Уставе были прописаны нюансы не только директорского, профессорского, деканского и ученического статусов. При основателях штат Хогвартса был куда шире, и Попечительский совет туда тоже входил. Это было неплохим аргументом в пользу Снейпа при предстоящем разговоре с кем-нибудь из Совета Лордов. Тем более, сам Хогварионейрилион, как хранитель Школы, дал согласие на то, чтобы показать полный устав нескольким надёжным лицам, которые могут повлиять на ситуацию. И сейчас задачей Снейпа было перенести огромный объём текста на бумагу.

Взамен традиционного пергамента было решено использовать качественную бумагу. Тут выбор был невелик, зато при закупке красок для миниатюр, иллюстраций и узоров маг развернулся вовсю, как и при заказе зачарованных кистей для них. Внеся предоплату, Принц перенёс покупки в карман с незримым расширением, сердечно попрощался с хозяином лавочки и отправился дальше гулять по Серебряной аллее.

Следующим магазинчиком, куда завернул Северус, была лавка с разнообразными духами и эфирными маслами. Запах решает многое и может стать тем, что выдаст его. Решив заранее подстраховаться, зельевар приобрёл два небольших артефакта в виде булавок с навершиями из крупных полых рубина и сапфира, которые заглушали естественный запах мага, взамен распространяя ароматы залитого внутрь камня вещества. Приложив к выбранным артефактам ароматы мёда, можжевельника, кедра, вереска, сосны, гвоздики и каталог, чтобы потом заказать тот же комплект с другими запахами для образа Снейпа, маг оплатил заказ и отправился в близлежащее кафе.

После плотного обеда, решив напоследок побродить по улочкам Лондона, Принц попробовал аккуратно активировать телепатию. Переждав привычный приступ головной боли, он с интересом принялся вслушиваться в мысли окружающих его прохожих. Словно обухом по голове ударили мысли прошедшей мимо группы молодых ведьмочек. Его сочли привлекательным? Для обоих Северусов подобные мысли от противоположного пола были чем-то максимально странным. Сейчас волшебник как никогда благодарил провидение за так и не восстановившиеся мимические мышцы. Ещё через пять минут он понял, что очень вовремя включил телепатию — ему удалось засечь трёх следующих за ним магов жуликоватого вида.

Демонстративно перенесясь в улочку неподалёку от театральной лавочки, Принц быстро выговорил окончание длинной фразы, начатой ровно за секунду до невербального переноса. По виску скатилась капля пота. Да уж, удерживать два мощных заклинания, одно из которых невербальное, не самое лёгкое дело. Палочка слегка подрагивала в руке. Несмотря на вроде бы опытность и магическую мощь, это было первое столкновение с реальным противником, поэтому лёгкой паники избежать не удалось.

Быстро наложив на себя комплекс чар — заклинания невидимости, тихого шага, избавления от запаха, скрывающее от следящих заклинаний — Принц отшагнул к стене. Вовремя. Неподалёку от места появления Северуса аппарировал, оглядываясь, заросший маг. Бросив небрежно Гоменум Ревелио, он раздражённо сплюнул и попробовал найти след от следующей аппарации «жертвы», но зельевар не дал ему завершить заклинание, оглушив Ступефаем, связав и накрыв дезиллюминационным.

Буквально через пять секунд пятью метрами левее от предыдущего мага появился второй. Уже отработанным способом упаковав его, Северус приготовился встречать следующего преследователя, не разрешая себе заранее расслабиться. Как показала дальнейшая минута, сделал он это не зря. Третий волшебник, появившись, сразу же отскочил в сторону и по-звериному принюхался. Он точно не был оборотнем, иначе Принц не уловил бы его мыслей телепатией, но что-то от животного в нём было. Хотя бы корка грязи, покрывающая худое тело.

От первых двух Ступефаев противник ловко уклонился, но последнее оглушающее из цепочки заклинаний всё же задело его. После этого зельевару не составило труда упаковать третьего преследователя так же легко, как первых двух. Больше никого, как и ожидалось, не было. Сложное заклинание, распространённое среди Пожирателей смерти, надёжно блокировало как след самого аппарировавшего мага, так и все аналогичные следы вокруг него в радиусе пяти метров ровно через десять секунд после его перемещения. Как Северус и предполагал, если ещё кто-то кроме этих трёх и был, он не успел считать направление для аппарации.

Окинув задумчивым взглядом три пованивающие тушки, волшебник кинул в каждого из них диагностирующее, определяющее наличие артефактов. Но маги были пусты — только выгоревшие бросовые защитные амулеты, не выдержавшие даже одного сильного Ступефая, и низкокачественные палочки. Видимо, опытные — понимали риск, на который шли, поэтому ничего дорогого с собой и не брали. Даже наводящих маячков не было. Что ж, ему же легче. Залив в глотки тушкам напиток Живой Смерти, Принц по одному перенёс их в свой дом.

Получаса ему хватило, чтобы создать в лаборатории ещё одну дверь и вырыть приличных размеров погреб. Ещё полчаса, и помещение было укреплено и защищено не хуже Форт Нокса. Осталось лишь трансфигурировать из извлечённой земли решётки и короткие топчаны, и темница готова. Поморщившись и наложив очищающие на неподвижные тела, маг разместил их в тесных одиночных камерах и добавил по несколько разноплановых запирающих и блокирующих на двери.

Сейчас у него не было ни времени, ни сил разбираться с внезапно подвернувшимся подопытным материалом, но завтра можно было потренировать на них менталистику. А после этого, в зависимости от результатов, и действия некоторых зелий испытать. С этими мыслями Снейп отправился спать.

Глава 15. Письма

Проснулся Северус в четыре часа утра. Как несложно догадаться, причиной этому был громкий стук в зачарованное на неразбиваемость стекло. Продрав глаза, зельевар быстро накинул маскировку, благо снаружи вместо его отремонтированного домика видна была полуразвалившаяся хибара без жильцов, и открыл окно.

Скептически оглядев спальню в поисках предмета, который хотя бы отдалённо напоминал насест, зависший в воздухе ворон нацелился на плечо так до конца и не проснувшегося Снейпа. Тот только в самый последний момент успел поставить абсолютно гладкий материальный щит поверх тонкой пижамной куртки и через секунду уже ехидно наблюдал за сорвавшимся с импровизированного насеста Киаром. После трёх бесплодных попыток тому всё-таки удалось угнездиться на скользком щите, с силой сжав его когтями.

Проигнорировав укоризненный взгляд наглой птицы, маг пошлёпал босыми ногами на первый этаж. Небезосновательно ожидая подлянки от Нарциссы, Северус предпочёл вынимать присланные письма из подпространства окружив себя щитами и касаясь корреспонденции только перчатками из драконьей кожи. Предосторожность оказалась нелишней. Потому что парочка сглазов, пусть и ненаправленных, на перчатках осталась. Разумеется, большого вреда они бы не принесли… Наверное… Всё-таки Блэки есть Блэки.

В расширенном пространстве находились три письма, список зелий, две пустых зачарованных шкатулки и фирменный гринготтский кошель. Осторожно вскрыв первый опус, Принц погрузился в чтение. Тон и почерк Нарциссы уже были спокойнее, она многословно благодарила за своевременную помощь и обещала, что если что, то она — ух! Разумеется, не в таких выражениях, но смысл был примерно понятен: влипнешь — обращайся к нам, если не сможем помочь, то хоть поржём. Постскриптумом шёл вопрос об адресе «того замечательного ресторанчика, где ты приобрёл эти изумительные обеды» и просьба добавить к зельям побольше «той смеси, которая так понравилась Драко».

Письмо от Люциуса выдавало его тяжёлое состояние — почерк кое-где прыгал, буквы «наскакивали» друг на друга, а строчки скашивались вниз. На секунду задумавшись, почему Малфой не поправил всё заклинанием, Снейп вспомнил, что из-за его восстанавливающего зелья тот уже две недели сидит без магии. Люциус в письме тоже благодарил, осторожно интересовался причиной подобной щедрости со стороны старого товарища и просил прислать зелья по списку, добавляя в конце, что возврат денег, отправленных Нарциссе, и плата за остальные зелья в гоблинском кошеле.

Хмыкнув, Северус открыл кошель и взглянул на подкладку. На небольшой кожаной нашивке виднелась надпись — 20 000 галеонов.

— Неслабо, — пробормотал маг. — Очень неслабо.

На эту сумму в магловском мире можно было приобрести небольшую квартиру, а в магическом это, пожалуй, тянуло на участок с домом. Пусть участок без источника магии и в какой-нибудь глухомани, а дом построен своими силами, но для Снейпа двухлетней давности это стало бы целым состоянием. Даже с учётом того, что половина суммы была возвратом его собственных денег.

Ещё раз хмыкнув, Северус спрятал кошель и взялся за третье письмо. Абрахас многословно благодарил и ненавязчиво интересовался составом зелья, вытащившего его с того света. Но самым главным было то, что волшебник подтверждал долг жизни рода Малфой перед Северусом Тобиасом Снейпом. Увидев эти строки, зельевар тихо порадовался, что успел закрепить и привязать к себе этот псевдоним несложным ритуалом ещё в Гринготтсе.

Вчитавшись в список, Снейп определил, что большая часть зелий у него уже есть, а оставшиеся можно сварить в течение часа, и прямым ходом отправился в лабораторию. Три котла на огонь, в один — быстро порезать корень мандрагоры, в другой — настойку златоцветника, в третий — семь семян магического лимона и восемь помешиваний восьмёрками против часовой стрелки. Туда засыпать, там помешать… Через два часа с зельями было закончено, и Снейп переместился на кухню. Варить «ту смесь, которая так понравилась Драко» и, как подозревал Северус, не только ему.

Через полчаса перед зельеваром стояли три трёхлитровые банки. Одна — с куриным филе, другая — со смесью индейки и картофельного пюре, третья — с овощной смесью. Не забыть добавить лёгкое успокоительное и укрепляющее — и вкус детства готов. Пока готовилось пюре, зелья успели настояться, и Снейпу осталось только разлить их по флаконам, запечатать перстнем Мастера и добавить к почти собранному заказу.

Наложив на шкатулку стазис, маг принялся за составление письма. Немного поработав над почерком, Принц смог улучшить его, оставив узнаваемые черты, но всю картину сделав более изящной. Лёгкий наклон влево, чередование тонких и толстых линий и никакой плавности, только углы. Чем-то теперь почерк Северуса напоминал готический, но написанный узким ширококонечным пером. Осталось только поработать над подписью, но это всегда успеется.

Растормошив пригревшегося и уснувшего ворона, Снейк переложил в расширение его ошейника шкатулку и письмо и выбросил в окошко вознамерившуюся опять впасть в дрёму наглую птицу. Как только чёрные крылья ворона исчезли из виду, а хриплое, откровенно матерное карканье затихло, в гостиной с самым независимым видом материализовался Себастьян и сбросил на стол «Ежедневный пророк» и «Вестник зельевара».

Ничего интересного ни в одном из изданий Северус не нашёл, кроме даты следующей международной конференции по зельеварению. Она обещала проходить в течение недели в начале апреля в Палермо. Поставив в памяти отметку, Снейп уже было решил отложить «Вестник зельевара», за который он взялся после прочтения «Пророка», но его глаза зацепились за неброский заголовок.

Прежде всего привлёк внимание лаконичный и чересчур официальный слог рекламного проспекта, больше соответствующий коммерческим предложениям двадцать первого, но никак не двадцатого века. На фоне кричащих и мельтешащих рисунков, рекламирующих самопомешивающиеся котлы, магазины ингредиентов и прочее, он выглядел странно, чем и зацепил внимание зельевара.

«Миланский госпиталь имени св. Николаса приглашает всех желающих получить кольцо колдомедика на месячные интенсивные курсы практической подготовки. Курс бесплатный, для участия Вам необходимо сдать теоретический экзамен на выбранную Вами ступень. В конце курса Глава госпиталя проведёт полноценный экзамен и на основе его, с учётом Ваших успехов на протяжении курса, официально вручит Вам кольцо колдомедика. Спешите записаться на март, набирается три группы по двенадцать человек. Запись до 28 февраля включительно. Знание итальянского или наличие артефакта-переводчика обязательно».

— Теперь понятно, на что я потрачу март, — пробормотал маг, откладывая журнал в сторону. Его ждали зелья.

Как только большие часы в холле Малфой-мэнора, которые лишь чудом и десятком защитных заклинаний остались целыми, пробили семь раз, всё семейство собралось за небольшим овальным столом в гостиной закрытого крыла особняка.

Абрахас был довольно бледен и хмур, заметно было, как аккуратно он двигается, стараясь, чтобы даже нежный шёлк домашней мантии как можно меньше касался только избавленной от безобразных язв кожи.

На фоне отца Люциус выглядел почти здоровым, если не приглядываться к нежной мраморной коже, с которой в некоторых местах ещё не сошли шрамы и синяки. Маг кутался в тёплую домашнюю мантию и изредка неосознанно пытался спрятать в ней кисти рук — холод Азкабана так просто не отпускает. Также выдавал состояние мага лихорадочный блеск глаз, который Малфой старался прятать от родных. Опытный наблюдатель предположил бы, что сиятельному Лорду стыдно, но тут же бы отбросил эту мысль — все знали, что представители беловолосого семейства отроду не испытывали подобных эмоций.

Лучше всех выглядела Нарцисса. Во многом это было заслугой Снейпа, который прислал качественные и удивительно сильные косметические зелья. Сейчас женщина внимательно наблюдала за мужем и свёкром, про себя одновременно восхищаясь и ужасаясь. С одной стороны, этот завтрак казался ей пиром во время чумы, как будто это не их особняк практически полностью разгромлен, сад разорён, слуги разогнаны, а счета арестованы. С другой стороны, Нарциссу восхищала выдержка и невозмутимость старших Малфоев. Блэки бы уже носились по инстанциям, кидаясь проклятиями, постановлениями, вызовами на дуэли и чеками на внушительные суммы. И сейчас Нарцисса сомневалась, что бы было эффективнее в такой ситуации.

Меньше всех нервничал Драко. Он за обе щёки уминал вкусное пюре из глубокой миски и наотрез отказывался переходить на овсянку. Вскоре его позитивный лепет сделал своё дело, и даже суровый Абрахас, статью и лицом походивший на нормандского воина, невольно улыбнулся, взглянув на внука. На невестку же он кидал удивлённые взгляды, наблюдая, как ловко она управляется с подачей блюд и кормлением сына. Через какое-то время и до Люциуса дошло, что домовики усыплены, а особняк как был сверкающим, так и остаётся, по крайней мере, его закрытая часть.

К концу ужина, когда Абрахас обратил внимание на то, что он ест и пьёт, и отметил, что вино очень недурно, но такого у них в погребе никогда не было, у мужчин семейства Малфой оформилось вполне обоснованное недоумение. Нарцисса же раскрывать секрета не собиралась. Как бы там ни было, книги Северуса ей действительно очень пригодились. В библиотеке особняка таких не было, поэтому возвращать их, пока не выучит все советы и заклинания наизусть, Нарси не планировала.

От неудобного вопроса Леди Малфой избавило брызнувшее осколками стекло, многоголосый мат со стороны сада и вспышки запоздалых заклинаний. Киар опять прорывался с боем.

Усевшись на спинку стула Нарциссы, ворон деловито отряхнулся от стеклянного крошева и переступил с лапы на лапу, намекая, что корреспонденцию уже можно забирать. Леди вытащила из расширения письмо, шкатулку с зельями и недоумевающе уставилась на три простецких литровых банки с чем-то непонятным. Её замешательство разбудило фамильное любопытство Малфоев, и, повинуясь взмаху палочки Люциуса, вся корреспонденция перелетела на его участок стола.

— Люци! — возмущённо вскинулась Нарцисса.

— Я только прочитаю и всё, — мурлыкнул Малфой.

— Вслух, — потребовал Абрахас.

— Пишу один ответ в целях экономии времени, так как знаю, что вы всё равно потом обменяетесь моими опусами, — начал, фыркнув, блондин. — Могу предположить, что сейчас эти строки вслух читает Люциус. Так вот, Малфой, передай жене, что дать контакты «того замечательного ресторанчика, где я приобрёл эти изумительные обеды» не могу по той простой причине, что приготовил их сам. — На этих словах Люциус поперхнулся и автоматически нащупал в кармане безоар. — Скажи, я молодец, что догадался добавить во все завтраки двойную порцию успокоительной добавки? Ладно-ладно, на этот вопрос можешь не отвечать.

— Северус, как всегда, неподражаем, — прокомментировала Нарцисса. — Нет ни намёка ни на вежливость, ни на манеры.

— Напомни Нарси отдать мне мои книги с кулинарными и бытовыми чарами, — продолжил чтение письма Малфой. — Если не захочет отдавать, добавь, что во второй книге на сто сорок второй странице есть копировальные чары.

— Вот оно что, — задумчиво протянул Абрахас, глядя в потолок. — Надо поближе познакомиться с этим молодым человеком.

— А я тебе давно об этом говорил, — проворчал Люциус, отрываясь от письма.

— Там что-то ещё есть? — проигнорировал замечание сына старший блондин.

— Да. Кхм… Отцу передай, что зелье от драконьей оспы отличается от обычного только изначально допущенной вариативностью эволюции вируса, также учитывающей мутации разной степени. Что? — Люциус с недоумением взглянул на текст.

— С точки зрения банальной эрудиции, не каждый индивидуум, критически метафизирующий абстракции, способен опровергнуть тенденции парадоксальных эмоций. — Теперь уже настала очередь Нарциссы задумчиво тянуть фразу, глядя в потолок. — То есть это расшифровать ты в состоянии, а фразу Северуса — нет?

— Я просто не ожидал от него такой зауми, — попытался оправдаться Люциус. — Обычно он пишет коротко и по делу, на клочках пергамента, на которых с другой стороны какие-то расчёты по зельеварению. Кстати, у него почерк изменился. Интересно, с чем это связано?

— Дай-ка сюда, — вдруг заинтересовался Абрахас. — Так, средний нажим, уверен в себе, но не самоуверен. Строки как под линейку, значит, рассудителен. Небольшой отступ справа — аккуратен, продуман и пунктуален. Наклон влево — тщеславный индивидуалист, любопытный и скрытный. Много острых углов — неуживчивый и эгоистичный. Буквы соединены, что говорит об уравновешенности. Странно, ты ведь говорил, что твой Снейп вспыльчивый и порывистый? — Абрахас поднял взгляд на Люциуса, но тот только пожал плечами.

— Мало ли что успело поменяться, — пробормотал он.

— Знаешь что, сын, — задумчиво протянул старший Малфой, — а пригласи-ка ты этого юношу к нам.

— Сейчас? — поднял брови Люциус.

— Ну да. Вышли один из портключей, ведущих в это крыло. Посмотрим мы на эту птичку.

— Птичку, — хмыкнула прислушивающаяся к разговору Нарцисса. — Он змея подколодная, а не птичка.

Люциус согласно фыркнул и отправился составлять письмо старому знакомому.

Глава 16. Всё страньше и страньше

Приглашение от Люциуса застало Снейпа врасплох. Он никак не ожидал, что сиятельный Лорд пригласит его в особняк, буквально находящийся в осаде. Да, у старых семей есть свои секреты, но зельевар обоснованно сомневался, что Малфои смогут скрыть присутствие в мэноре постороннего. В любом случае отказываться от приглашения было неприемлемо, но отсрочить его визит на три дня было вполне возможно. Написав вежливый ответ, Снейп отправил бессменного Киара обратно в особняк, а сам вернулся к своему занятию.

Ещё утром, после того, как отправил зелья в Малфой-мэнор, Северус вспомнил про находящихся в подвале жуликов. Легилименция требовала отработки на магах, поэтому волшебник не стал упускать шанса. Через три часа сеанса усиленного мозгокопания было выяснено, что троица зарабатывала незаконным образом уже давно и немало поднаторела в этом. Обычно они сбивали аппарацию ничего не подозревающей жертве, оглушали дезориентированного мага, очищали его карманы и прикладывали Обливейтом. На Северусе их простая стратегия дала сбой, так как сил трёх не самых могущественных магов не хватило, чтобы сбить координаты аппарации, заданные дважды Лордом и в принципе не самым слабым волшебником.

Что интересно, знали маги немало. Больше всего Снейпа заинтересовала информация о жизни преступной половины магического мира. Решив выписать важные сведения, маг исписал две тетради и задумался о приобретении картотеки или инфокристаллов, куда можно было бы переносить информацию. Такие существовали, но были либо совсем небольшими по объёму, либо стоили запредельно, причём и те, и другие были одинаково неудобны в использовании.

Закончив с записями, зельевар вернулся к подопытным. В принципе, избавляться от них Снейпу было не с руки. Куда эффективнее было понаставить закладок, чем маг и занялся. С первыми двумя проблем не было, они послушно усвоили, что всю любопытную информацию они должны в письменном виде отправлять в сейф Гринготтса номер 143 (личный сейф на имя Северуса Снейпа для корреспонденции до востребования) так, чтобы этого никто не заметил. При получении записки с надписью «вечером» маги должны были дождаться следующего дня и ровно к семи утра, убедившись в отсутствии слежки, аппарировать в тот тупичок, где волшебник их оглушил.

А вот с третьим магом у Северуса возникли проблемы. Тот, как зельевар и подозревал, был потомком оборотня. В итоге вышел слабенький волшебник с усиленным чутьём, зрением, слухом и реакцией. Природная защита на разуме некого Генри Мурра была посильнее некоторых артефактных щитов, поэтому с ним Снейп провозился втрое дольше, чем с предыдущими двумя. Закончив, маг наградил подопытных воспоминанием, как они потеряли его на третьей аппарации и вернулись домой ни с чем. Осталось только наложить на троицу Империус с приказом перенестись на их базу и забыть всё, что происходило в доме у зельевара.

Ещё раз перепроверив свою работу, маг остался доволен. Напоив пленников антидотом от Живой смерти и на всякий случай набрав образцов крови и волос, он выставил их на улицу, а сам отправился обратно в лабораторию — экспериментировать с совмещением своих даров.

В магическом мире второй дар менталиста, даже очень слабый, считался невероятной удачей. Не из-за возможности читать мысли людей, хотя и из-за этого тоже, а из-за того, что магия разума была идеальным дополнением практически для всех врождённых даров. Возьмём, к примеру, артефакторику. Маг-артефактор имеет возможность «подстроиться» под своеобразный стиль мышления, работы или существования того или иного артефакта или материала. Дальше начинается работа с помощью чар и инструментов, но действует артефактор «на ощупь», прислушиваясь к «звучанию» материалов и выбирая идеальные сочетания. При добавлении же менталистики это«подстраивание» и «понимание» становится в разы сильнее. Доходит до совершенно невероятного — такие двойные Мастера совсем избавляются от костылей в виде инструментов, ритуальных схем, рун и даже заклинаний, творя магию лишь силой мысли.

Северус сам не замечал, как, стоя над котлом, постепенно переставал пользоваться мешалками, ножами и прочей утварью. Как-то ради эксперимента он за пять минут сварил Перечное, просто побросав ингредиенты в котёл и «уговорив» их правильно соединиться. Качество оказалось ничуть не хуже, чем у зелья, сваренного по правилам, но такой фокус потребовал нереального напряжения, высочайшего контроля и огромного количества магии, так что зельевар решил оставить такой способ приготовления на времена, когда он подрастёт в менталистике и самоконтроле.

Кстати, насчёт самоконтроля. Снейп с удивлением поймал себя на том, что он напевает что-то себе под нос во время работы. Репертуар был более чем широк — память менталиста позволяла вытаскивать на поверхность слова и мелодии всех слышанных когда-то песен. Как оказалось, голос у Северуса действительно был завораживающий. Низкий, глубокий, но неразработанный. Во многом из-за того, что при восстановлении мышц волшебник больше внимания на тело и пальцы обращал, оставив работу над голосом до лучших времён. К тому же сыграло свою роль и то обстоятельство, что Снейп жил один и, соответственно, разговаривал мало и редко.

К сожалению, сейчас на вдумчивый уход в мир музыки времени не было — необходимо было подготовиться к визиту к Малфоям. Первым делом маг отправил Себастьяна в парфюмерный за артефактом и эфирными маслами мяты, мелиссы, полыни и имбиря. К сожалению, за палочкой и гардеробом необходимо было аппарировать на Тёмную аллею, поэтому Снейп, с тоской оторвавшись от котла, собрался, надел строгий сюртук и мантию и переместился.

Полумрак лавочки Блишвика, всё та же сигналка, всё тот же хозяин.

— О, Северус, — птичьим движением склонил голову на плечо Амадей. — Мне сказали, что вы явитесь послезавтра.

— Кто сказал? — невозмутимо осведомился Снейп.

— Да так… Заходил тут вчера один. Сказал, что вы его сюда направили.

— А, этот… Ррродссственничек… У меня экспериментальное зелье рвануло, вот и освободился раньше времени.

Мастер понимающе хмыкнул и потянулся за бумагами под прилавок. Снова подписанный контракт, обеспечивающий максимальную безопасность обеим сторонам, сбор энергии, на этот раз личной с примесью энергии Снейков, и задумчивый Блишвик, возвращающийся из подвала со шкатулкой в руках.

— Знаете что, молодой человек, — серьёзно начал Амадей, — я не знаю и знать не хочу, что вы пережили за последний год, но вас выбрала одна из палочек моей самой первой партии. Когда мне было семнадцать, я был полон идей и энергии, поэтому решил сделать свой первый рабочий Имболк самым запоминающимся. — Маг грустно усмехнулся, а Северус ощутил, как по его спине снова пробежали мурашки. — Я решил использовать в ритуале накопители с энергией остальных праздников Колеса Года. В итоге я создал ровно восемь палочек, каждая из которых впитала в себя энергию одного из накопителей. Я был невероятно рад своему успеху и хотел было уже приняться за благодарственные ритуалы, как ко мне в ритуальный зал явилась… Я даже не знаю как описать… Женщина, казалось, сотканная из тьмы.

— Я знаю, о ком вы, — содрогнувшись, тихо проговорил Снейп. — Можете не продолжать.

Старый маг каким-то детским жестом обхватил себя за плечи и продолжил, словно не слыша:

— Она сказала, что я буду жить, пока не продам все восемь палочек. — Тут голос Амадея странно изменился, набрал звучность, и он напевно продекламировал:

Первая — шаг к переменам, она на пике откроет путь в безвременье и покажет дорогу назад.

Вторая — шаг во тьму, она поведает, кто чего стоит, и подведёт итоги.

Третья — шаг в новую жизнь, она подарит счастье.

Четвёртая — шаг к смерти, она откроет двери в Серые Пределы и даст силу.

Пятая — шаг к Вратам, она проведёт от тьмы к свету.

Шестая — шаг к надежде, она подарит миру новое солнце.

Седьмая — шаг к воскрешению, она заменит холод теплом.

Восьмая — шаг в новую эпоху, она покажет прошлое и будущее, расставит всё по своим местам и восстановит равновесие.

Снейп поражённо молчал, а Мастер тем временем замолк на несколько секунд и снова заговорил:

— Она сказала, что первому ничего нельзя говорить, только второму. Остальные тоже не должны знать. Кроме восьмой, она сама увидит.

— Всё страньше и страньше, — пробормотал Северус, опасливо ёжась.

Открыв шкатулку, маг опять не смог сдержать восхищения. Эта палочка казалась не ветвью экзотического дерева, как прошлая, а клыком какого-то неведомого существа. Артефакт словно целиком состоял из блестящего камня. Приглядевшись, Снейп понял, что такое впечатление создаётся благодаря зеркальному лаку цвета слоновой кости. Усиливала эту иллюзию рукоять, выточенная из обсидиана. Её оплетали плоские полоски почти белой древесины, которые у конца рукояти сходились, образуя длинное волнистое древко, которое, в свою очередь, охватывала спираль из тонкой шипастой лозы чёрного цвета. Рукоять заканчивало навершие в виде шара, охваченного двумя странной формы алыми лепестками.

— Осина, терновник и тис. Накопитель из обсидиана, а внутри коготь, чешуя и ядовитая слизь китайского изумрудного дракона, — прокомментировал Мастер, а Северус наконец-то понял, что палочка ему напоминает.

Кадуцей, жезл Гермеса. Оплётка на рукояти была похожа на двух змей, лоза терновника усиливала впечатление, алые лепестки в навершии напоминали сложенные крылья, а шарик над рукоятью завершал картину.

— Осина — древесина бойцов и революционеров, людей решительных и энергичных, хорошо подходит для чар. Пропуск в клуб «Серебряных стрел», — усмехнувшись, прокомментировал Блишвик, — тайный клуб дуэлянтов. Терновник — сильный и недоверчивый материал. Склонен к тёмным искусствам. Тис — материал, дающий, как говорят, власть над жизнью и смертью. Обсидиан… — Мастер задумчиво покачал головой. — Камень менталистов. Помогает сконцентрироваться и собраться. Твёрд, остёр, но удивительно хрупок… Ну и китайский изумрудный дракон. Спокойный, рассудительный, терпеливый, но невероятно ядовитый…

Наконец взяв палочку в руки, Снейп взмахнул ей. На этот раз полученный кристалл, казалось, испускал тьму, в которой кое-где мелькали зелёные вспышки цвета Авады. Маги помолчали несколько минут, любуясь кристаллом, а потом Амадей преувеличенно бодро поинтересовался:

— Набор по уходу за палочкой, кобура, полироль?

— Только кобура, — очнулся от размышлений зельевар. — Условия оплаты как в прошлые разы, или вы предпочитаете золотом?

— Нет-нет, всё в силе, — излишне поспешно ответил Мастер. — За этот заказ, пожалуй, три суточных Феликса и четыре стандартных флакона Живой смерти.

Снейк кивнул и выставил на прилавок семь флаконов.

— Всего доброго, — кивнул он Мастеру и вышел на улицу.

Вздохнув полной грудью, маг усилием воли отбросил тревожные мысли и решительным шагом двинулся к лавочке «Кэррингтон и Ко». На этот раз необходимо было пополнить гардероб уже самого Снейпа, а не его личины-Принца. И пространные размышления о Мастерах и пророчествах явно приходились не ко времени.

Подписав чек и попрощавшись с молчаливой консультанткой, Северус вернулся домой. На этот раз он не таился, даже официальную палочку не скрывал. Аппарировав на Серебряную аллею, маг зашёл в уже знакомый канцелярский магазинчик. Быстро заказав основу для картотеки, он опять вышел на улицу и чёрной тенью застыл у стены. Мысли мага текли легко и плавно, он любовался рано темнеющим небом, на котором зажигались яркие звёзды, свет которых не закрывали облака смога и дыма большого промышленного мира. Пошёл мелкий снег, на чёрных, словно вырезанных из бархата контурах деревьев зажглись магические светлячки, витрины магазинов ярко вспыхнули в сумерках. Наконец сдвинувшись с места, Снейп медленно направился вдоль аллеи, стараясь не думать о только что произошедшем.

Старый Снейп, когда тревожился, старался заняться зельями, «нырнуть» в интересную книгу или погрузиться в расчёты. Новый Снейп, когда нервничал, предпочитал есть. Вот и сейчас ноги сами принесли мага в небольшой, но уютный ресторанчик. Горячий кофе, вкусное мясо... Отлично отвлекает от переживаний и беспокойств. Особенно если хорошо владеешь Окклюменцией.

Доев и расплатившись, волшебник покинул ресторан, но в Паучий переулок возвращаться не стал. В его голове забрезжила смутная идея, как завершить этот день ещё чуть более интересно.

Предшественник Снейпа имел обыкновение не реже раза в месяц совершать променад по одному и тому же маршруту — по книжным и букинистическим магазинчикам, а также лавочкам старьёвщиков. Нередко уловом после подобной прогулки становились два-три потрёпанных, но чрезвычайно редких фолианта по зельеварению. В этот раз Северус решил сосредоточиться ещё и на колдомедицине, не пренебрегая, впрочем, и другими направлениями.

— О, мистер Снейп, давненько вас тут не было, — гостеприимно встретил мага хозяин первой точки маршрута, расположенной на Серебряной аллее.

— Лечился, — коротко ответил Принц, но это ничуть не остудило пыла словоохотливого продавца.

— Вам, как обычно, зельеварение? Есть у меня тут несколько образцов, — старичок закопался в одну из книжных стопок. — Специально для вас берёг.

— И по колдомедицине, если есть, мистер Крокс.

— Что? — От удивления очки продавца сползли на кончик длинного носа, а кустистые седые брови поднялись к волосам.

— Меня пригласили на должность декана Слизерина и профессора зельеварения в Хогвартс, вот и решил на всякий случай кольцо колдомедика получить. Вы же понимаете, дети — они такие… дети.

— Да-да, — быстро закивал мистер Крокс и с невиданным энтузиазмом принялся выстраивать на прилавке гору из разной степени потрёпанности фолиантов.

Северус, с той же скоростью просматривая и откладывая книги, про себя усмехнулся. Без сомнений, через неделю все узнают, что со следующего года Слизнорт, которого многие недолюбливали, уходит на покой, а его место занимает пусть и мрачный, пусть молодой, но вежливый и понимающий юноша, да к тому же Мастер-зельевар.

Через двадцать минут перед Северусом высилась стопка из двадцати томов, которые он отобрал для себя.

— Ну, как обычно? — с надеждой поинтересовался продавец.

— Разумеется.

— Тогда, скажем, двадцать порций от радикулита, а то вдруг вы опять пропадёте, а я мучайся. — Старичок демонстративно охнул и схватился за спину. — Десяток укрепляющих, один Феликс, и мы в расчёте.

— Идёт. — Зельевар кивнул и выставил на прилавок требуемое.

В его аптечке и раньше чего только не было, а за последние недели ещё и прибавилось немало. Правда, после этого вечера придётся усиленно пополнять запасы — то, что обычно уходило за месяц, сейчас ушло за один променад, зато библиотека мага пополнилась более чем полусотней книг. Из них к зельеварению относилось лишь пять, столько же было вообще на отвлечённую тематику, а остальные относились к колдомедицине.

Удовлетворение от приобретений, как и ожидалось, перебило тревогу Снейпа, поэтому, выйдя из последней лавочки, он, довольный, аппарировал в Коукворт и через десять минут уже сладко спал.

Глава 17. Красное и белое

Открыв глаза утром девятнадцатого февраля, Снейп встал, оделся и методично приступил к сборам в поместье Малфоев. В последние два дня он успел восстановить запасы в аптечке, трижды посылать Себастьяна за ингредиентами и прочитать все купленные книги. Своей скорости чтения маг перестал удивляться уже давно, сейчас на каждую страницу у него уходило всего две секунды. Информация откладывалась в виде толстых томов на полочки специально выделенного книжного шкафа в ментальной библиотеке Северуса, присоединяясь к уже известным Снейпу материалам по колдомедицине.

Разумеется, одного только запоминания было недостаточно, требовалось освоение и переосмысление. Этим маг занимался во сне. После Азкабана ему не снилось ничего — засыпая, Северус проваливался в темноту, из которой выплывал под утро. Идея осваивать информацию во сне стала буквально спасением — и экономия времени, и избавление от восьми часов темноты, которые, как менталист, Снейп прекрасно помнил. Прежде он старался заглушать эти воспоминания, поэтому они не сильно-то и беспокоили, но раз можно избавиться от них совсем, то почему бы и не сделать это? Стирать эти воспоминания волшебник не рисковал — любой удалённый участок негативно отражался на общем состоянии ментальной оболочки.

Через день после второго похода за палочкой Снейпу пришли его заказы — два гардероба и заготовки под книгу и картотеку. Да, он мог создать картотеку и в ментальной библиотеке, но ему слишком нравилось возиться со своими записями, заполнять ровными строками чистые листы бумаги, ощущать терпкий запах дорогой туши и чернил. Впрочем, отказываться от ментальной копии картотеки волшебник не собирался. Сейчас в стопке карточек было уже две сотни имён.

Нервным движением поправив воротник рубашки, выглядывающей из-под строгого сюртука, Снейп понял, что волнуется. В самом деле, встреча с магами, которые хорошо знали его прошлого, могла закончиться печально.

Решительно тряхнув волосами и выбросив все волнения из головы, Северус в последний раз взглянул в зеркало. Прошлым вечером он слегка подправил иллюзию и наконец активировал привязку к истинной внешности — теперь мелкие изменения вроде кругов под глазами, синяков и царапин при падении и прочие мелочи будут копироваться с основной внешности на личину. Давно пора было это сделать, но Снейпу всё время была нужна та самая половина резерва.

Сейчас маг выглядел почти хорошо. Ухоженные здоровые волосы, отсутствие кругов под глазами и слегка улучшившийся цвет лица придавали физиономии личины вполне пристойный вид.

Мысленно проверив, не забыл ли он чего, Снейп накинул на себя несколько специальных щитов, выдерживающих аппарацию, быстро проговорил заговор, не позволяющий отследить точку, откуда перенёсся маг, и активировал портключ. Через секунду, всем телом впечатавшись в свои же щиты, маг осознал, что они были совсем не лишними. Оглядевшись, он понял, что врезался в какую-то странную защиту вокруг особняка, которая слегка светилась золотом в морозном утреннем воздухе. Через секунду намётанный глаз разглядел цепочку артефактов, установленных по периметру особняка — видимо, новая разработка, раз ни он, ни Малфои про неё не знают. Но основная проблема сейчас заключалась не в защите, а в том, что к Снейпу спешил расширенный отряд авроров в алых мантиях.

Спокойно повернувшись к спешащим к нему магам, Северус успел заметить мелькнувшее в окне встревоженное личико Нарциссы.

— Капитан Милтон, — хмуро представился высокий мощный аврор, подошедший к зельевару. — Ваше имя?

— Северус Тобиас Снейп, — спокойно отозвался маг.

— Это вашу сову мы так и не успели поймать двенадцать дней назад? — ещё больше нахмурился аврор.

— Вероятно. Но в газетах не писали о запрете на отправку сов семейству Малфоев.

— Только поэтому я ещё не забрал вашу палочку. Тем не менее, приказ об ограничении контактов был подписан.

Поджав губы, Снейп судорожно попытался придумать, как пролезть в особняк мимо авроров, когда сзади раздалось:

— О, а это ещё кто?

Пока он разговаривал с капитаном Милтоном, его отряд рассредоточился вокруг, грамотно перекрывая пути отхода и наставив палочки на зельевара. Тем временем к ним подошла ещё одна десятка авроров.

— Северус Снейп, — ответил Милтон подошедшему худому волшебнику.

Тот обладал на редкость неприятной ухмылкой и волосами странного сизого оттенка, которые совершенно не сочетались с форменной красной мантией. Отряд его вполне соответствовал своему командиру. Не слишком опрятные хмурые рожи, большая часть которых определённо мучилась от похмелья. Милтон, видимо, разделял мнение Снейпа, потому что пару раз поморщился, глядя на подошедших авроров, столпившихся в стороне одной кучей.

— О, ещё один Пожиратель, — усмехнулся капитан, услышав имя зельевара.

— Оправданный, — педантично поправил Снейп. — Министерству прекрасно известно, что в действиях, направленных против него, я не участвовал. Единственной моей задачей была варка заказанных зелий, а метку мне поставили для сохранения тайн и безопасности нанимателя. Она, в отличие от клятв, осечек не даёт.

— Вот как? — уже добрее взглянул на мага Милтон. — Можно взглянуть на приказ о вашем оправдании?

— Разумеется. — Волшебник кивнул и вытащил из кармана свиток. Вот как знал, что с собой нужно таскать.

— Вы… что? — Аврор недоверчиво прищурился. — Больше месяца на минус шестом? Как вы выжили вообще?

— Так и надо тварям вроде тебя, — пробормотал второй капитан и отправился дальше вдоль периметра.

— Выжил чисто из вредности, — фыркнул в ответ Северус. — Я же тварь, твари так просто не дохнут. Итак, я могу пройти в особняк?

— Мы ещё не разобрались с вашей совой. Но предупреждаю заранее, без веских оснований мы не имеем права вас пустить.

Северус кивнул и попытался поймать за хвост хотя бы одну из скопившихся в голове мыслей. Сказать, что он личный колдомедик? Не прокатит, кольца нет, да и знали бы люди. Ему заказали зелья? Но никто из Малфоев не смог бы отправить письма ему, а собственная инициатива выглядит чересчур подозрительно. Остаётся только… Ну конечно!

— Седьмого февраля я почувствовал, что состояние моего крестника значительно ухудшилось, — начал маг, удерживая спокойствие в эмоциях и на лице. — Когда через полчаса ему не стало лучше, я понял, что с Нарциссой, должно быть, тоже что-то не так.

Аврор прищурился. Снейп уловил отблеск его мыслей — всё выглядело логично, если зельевар действительно был крёстным младшего Малфоя.

— Через некоторое время мой сыч принёс мне почту, и я прочитал про освобождение Люциуса. Я помню, какое состояние после выхода из Азкабана, — Северус криво усмехнулся, — поэтому я отправил Нарциссе набор укрепляющего, восстанавливающего и успокоительного, добавив специализированное успокоительное и укрепляющее для Драко на основе единорожьего молока. Ну и экспериментальное лекарство от драконьей оспы для Абрахаса.

— Вы использовали экспериментальное зелье на Абрахасе Малфое? — то ли поразился, то ли восхитился Милтон.

— Ну надо же мне было компенсировать моральный ущерб, — фыркнул в ответ Снейп. — А сегодня я опять почувствовал, что крестнику становится всё хуже. И не мог не аппарировать сюда.

— Вот как. Но меня несколько удивляет, что в крёстные для первенца Малфоя выбрали… э…

— Нищего полукровку? — насмешливо закончил фразу Северус. — Не такой уж я нищий. Единственный на всю Британию Мастер зельеварения, — маг на миг позволил появиться кольцу мастера на пальце, — не может остаться нищим. Просто до, кхм, заключения собственный внешний вид меня не слишком заботил. Да и деньги я предпочитал тратить на новые книги и ингредиенты.

— А что изменилось сейчас? — с любопытством спросил Милтон, согласно покивав на слова зельевара и взглядом повесив трёхзначные ценники на предметы его одежды.

— Азкабан меняет приоритеты. Начинаешь ценить удобную и тёплую одежду, съедобную пищу и собственное здоровье.

— И всё же я не очень понимаю…

— Без скромности могу сказать, что благополучно выносила и родила Леди Малфой только благодаря моим зельям, — нетерпеливо перебил Снейп.

— Тогда понятно. В принципе, я могу дать вам право, скажем, на шестичасовое посещение.

— Что? — воскликнул опять подошедший командир второго отряда. — Ты что, хочешь пустить его? Да даже если мелкий малфоёныш сдохнет, мир станет чище!

— Как вас зовут, капитан? — спокойно поинтересовался Северус.

— Джеймс Сторн, — нехотя отозвался тот.

— Так вот, капитан Сторн, представьте, что в следующей стычке с людьми Падре вы погибнете. Скажите, насколько справедливыми будут действия Падре, если он прикажет своим людям убить вашу дочь?

— В смысле справедливо?! Ей же всего двенадцать, она…

— Вот именно, двенадцать, — перебил его Снейп. — А Драко всего год. Ещё неизвестно, что из него вырастет. А ваша дочь уже имеет сформировавшийся характер, и неплохой характер, я вам скажу, раз она поступила не на Гриффиндор, как отец, а на Хаффлпафф.

— И это мне говорит слизеринец? — поднял брови несколько смущённый речью Северуса капитан. — Стоп, а откуда?..

— Меня пригласили на пост профессора зельеварения и декана Слизерина, — невозмутимо отбрил маг, не собираясь признаваться в том, что только что вытащил эти сведения из головы Сторна, — и я обязан знать всё и чуть-чуть больше о своих будущих учениках.

На это Сторн только сплюнул и молча удалился, видимо, не желая признавать своё поражение в споре.

— Вот, — протянул Северусу Милтон небольшой кусок пергамента со светящейся золотой печатью. — Вешает на ауру метку, позволяющую проходить через щит. Через шесть часов автоматически выбросит вас за его пределы.

— Благодарю, — кивнул зельевар и активировал печать, которая осела в его руках золотой пылью.

— И прошу вас, после визита не исчезайте сразу, у меня есть к вам разговор.

— Хорошо, — опять кивнул Снейп и шагнул сквозь барьер.

— Крёстный? Ты серьёзно? — встретил его вопросом Люциус.

— И тебе здравствуй, — ехидно усмехнулся Северус в ответ слегка смутившемуся Малфою. — И я тебя рад видеть. Да, уже прохожу, спасибо за приглашение. Отомри уже, Люциус, мне долго самому с собой диалог вести?

Добил окончательно смущённого мага двухголосый смех со стороны лестницы.

— И всё-таки, почему крёстный? — отсмеявшись, поинтересовалась Нарцисса.

— Это было самой адекватной версией из всех, пришедших мне в голову за те пять секунд, что я думал над вопросом, — невозмутимо поклонившись и поцеловав руку Леди Малфой, ответил зельевар.

— А что насчёт экспериментального зелья? — подняв бровь, поинтересовался Абрахас.

— Скажем так, я слегка приукрасил действительность. На самом деле все зелья, которые я вам отправлял, были экспериментальными. Разумеется, кроме зелий для Драко. Я же не живодёр.

— Да? — подозрительно прищурившись, протянула Нарцисса. — А судя по тому, что я слышала от Сири…

— Нашла кого слушать! Он самая заинтересованная сторона. К тому же тебе бы мой опыт стычек с Мародёрами, ты бы не так заговорила.

— А про Азкабан это правда? — вступил в разговор Люциус.

— Полюбуйся. — Снейп протянул товарищу свиток с оправданием.

— Я так понимаю, спрашивать тебя, как ты это провернул, бесполезно, — утвердительно протянул волшебник, разглядывая печати.

— Ну, спросить ты можешь, — Северус усмехнулся. — И я, может, даже отвечу, если буду уверен, что дальше эта информация не разойдётся.

— Молодой человек, а вы не думали о том, чтобы действительно стать крёстным Драко? — внезапно поинтересовался Абрахас.

— Пап, ты серьёзно?

— Действительно, дорогой, а почему бы и нет?

— Ну хоть ты, Северус, скажи им! — Сиятельный Лорд никак не мог поверить в серьёзность родственников.

— Я подумывал об этом, — невозмутимо отозвался Снейп. — Но я был уверен, что вы поддержите мою идею о сплетне, а сами тем временем проведёте ритуал с кем-нибудь другим.

— Надёжные люди на дороге не валяются, — склонил голову набок Абрахас.

— А мне кажется, вы просто не смогли не признать Долг Жизни и теперь пытаетесь выкрутиться с наименьшими потерями, переведя долг в связь крестничества, — фыркнул в ответ Снейп, ехидно глядя на поморщившегося мага. — Не волнуйтесь, Лорд Малфой, — уже серьёзнее продолжил зельевар, — в уплату долга я потребую всего две вещи, и обе от Люциуса. Они будут стоить ему не больше, чем моя помощь вам стоила мне.

— Вот как?

— Именно.

— И что же тебе от меня нужно? — несколько нервно уточнил Люциус.

— Во-первых, в конце апреля мне нужно попасть на приём к Лорду Акерли, — начал Северус. Именно его зельевар выбрал в качестве союзника в борьбе с Дамблдором. У старого Лорда к директору было немало счетов. — Сразу скажу, речь пойдёт о Хогвартсе. И я хочу, чтобы он изначально был доброжелательно ко мне настроен.

— Ну, это легко, — сразу же приободрился Люциус. — А что второе?

— Я хочу, чтобы ты передал мне ту вещь, которую оставил тебе Лорд на хранение. Не спеши возражать, — остановил он вскинувшегося Малфоя. — Во-первых, я не собираюсь как-либо вредить этой вещи. Во-вторых, по первому же требованию Лорда, если он всё-таки вернётся, — зельевар криво усмехнулся, — я верну её ему и возьму всю вину за то, что ты передал мне эту вещь, на себя.

— Хорошо, — внезапно резко успокоился Люциус. — Да будет так, — твёрдо проговорил он, и всех магов окутало золотистое сияние.

— А вы, молодой человек, всё-таки подумайте о крестничестве, — задумчиво почесав подбородок, пробормотал Абрахас. — Почему бы не провести ритуал сегодня? Если не ошибаюсь, у вас есть ещё пять часов от визита.

— Северус, соглашайся, — остро взглянула на него Нарцисса.

— Да ну, — фыркнул тот. — Я буду отвратительным крёстным. Буду забывать о крестнике на одиннадцать месяцев, а вспоминать его только в июле. После визитов ко мне Драко будет ещё месяца два плеваться ядом и ночевать в вашей зельеварне. Я…

— Договорились, — перебил его Люциус. — Ты будешь идеальным крёстным.

— Как знаешь, — усмехнулся в ответ зельевар, и маги отправились в подвал особняка — проводить ритуал.

Северус не особо-то и противился решению Малфоев. Дамблдор, без сомнения, уже узнал о его маленькой выдумке и определённо захочет проверить её правдивость. Да и завязки с блондинистым семейством лишними быть не могут по определению. К тому же он и так увяз в их проблемах по уши, почему бы не помочь с ещё одной?

«Кажется, я превращаюсь в альтруиста. Непорядок», — промелькнуло в мыслях зельевара.

Глава 18. Родовая магия

Ритуальный зал Малфой-мэнора практически не отличался от таких же залов в Гринготтсе. Каменный пол и стены, сводчатый потолок, немагические факелы на стенах и большой алтарный камень по центру. Спускаясь сюда, Снейп сосредоточенно накидывал дополнительную маскировку на ауру, истончая потоки от двух алтарей — ему совершенно не хотелось быть раскрытым.

Ритуал прошёл как-то обыденно, были принесены все необходимые клятвы, на лбу у спокойного и с интересом осматривающегося Драко Снейп своей кровью нарисовал руну «отец», и вскоре обряд был завершён. Сразу после него Нарцисса забрала сына, а новоиспечённого крёстного в свой кабинет утащил Люциус.

— Что с тобой, Северус? — серьёзно спросил он, разливая по бокалам вино. — Это вроде ты, но в то же время и не ты. Жесты другие, движения… Раньше у тебя всё по лицу понять можно было, а теперь ты словно маску надел.

— Азкабан, Люци, Азкабан, — усмехнулся в ответ Снейп, давя панику в зародыше.

Пару минут назад он уже попытался вякнуть что-то Абрахасу на тему принятого рода Принц. Нет уж, такой ошибки больше не совершит. Продравший позвоночник холод до сих пор заставлял зельевара рефлекторно вздрагивать и отгонять воспоминания об Азкабане.

«Ну и ладно, не очень-то и хотелось, — наконец философски заключил он. — Не хочешь, чтобы я что-то рассказывал, так бы сразу и сказала. Значит, будем в шпиёнов играть».

— Серьёзно? — Малфой недоверчиво поднял брови, заставив волшебника вернуться к разговору.

— Абсолютно. Я после него месяц в параличе валялся, заново и ходить, и двигаться, и палочку держать учился. Не смотри на меня так, я считаю, что мне выпал неплохой шанс кардинально изменить себя.

— Вот никогда не замечал за тобой такого оптимизма. — Волшебник отставил стакан и удивлённо покачал головой.

— Давай не будем об этом, — поморщился Снейп. — Скажи лучше, что ты делать-то собираешься?

— Посмотрим… — неопределённо отозвался Люциус и сменил тему разговора. — А что там с Падре стряслось?

— Да один из его поставщиков недавно напортачил, и живой товар разбежался. Сбежавшие навели на один из самых дорогих притонов авроров. Те подтянули перебежчиков из тёмных. Теперь у них война затяжная, в Лютный и на центральную часть Тёмной лучше не соваться.

Малфой фыркнул в ответ и опять сменил тему беседы. Всё оставшееся от визита время маги провели за разговором. Через некоторое время к ним присоединился Абрахас, а за ним и Нарцисса, где-то оставившая сына. Беседа шла сразу обо всём, и в то же время ни о чём. Малфои пытались вызнать что-нибудь об изменившемся Снейпе, тот в свою очередь старался не сказать лишнего и узнать что-нибудь про Малфоев.

То и дело зельевару приходилось внутренне скрипеть зубами. То от каверзных вопросов, то от осознания, что у него поддержки в лице старших родственников никогда не будет, всему придётся учиться самому. Как же легче было, если можно было бы открыться Абрахасу! С другой стороны, залезать в долги блондинистому семейству было смерти подобно. Как и думать об отвлечённых вещах на допросе, небрежно замаскированном под светскую беседу.

Обед прошёл в «тёплой дружественной атмосфере», как это принято говорить. Нарцисса, прикрываясь необходимостью для крёстного лучше познакомиться с крестником, скинула на Северуса обязанности по кормлению Драко. Маг справился с испытанием с честью — ещё бы, в прошлой жизни у него были младшие сестра и брат. Тут хочешь не хочешь, а научишься либо помогать родителям с мелкими, либо быстро сбегать и хорошо прятаться.

Под конец визита Люциус передал Снейпу свёрток из драконьей кожи.

— Даже рад, что от неё избавляюсь, — задумчиво протянул он, глядя, как Северус разворачивает ткань и кидает каскад диагностических на чёрную обложку. — Она магию из источника пыталась тянуть, — пояснил он на вопросительный взгляд зельевара.

Решив не использовать новую палочку, Снейп колдовал старой, которая всё так же беспрекословно его слушалась. Убедившись, что Люциус передал ему именно крестраж, маг подтвердил выполнение первой части договора, откланялся и покинул особняк, направившись к виднеющейся сквозь щит группе авроров.

Только покинув пространство мэнора, Северус осознал, что царапало его во время визита. Магия, а именно — личные резервы магов. Ауры Абрахаса и Нарциссы светились примерно одинаково, аура Люциуса была чуть тусклее. Но всё равно, даже после вхождения сразу в два рода Снейп не мог по силе сравниться ни с одним из них. К тому же было у Малфоев ещё одно преимущество — родовая магия, окутывающая облаком, ощутимо поддерживающая членов рода, клубящаяся за их спинами. От своих источников Снейп такого не ощущал. Вероятно, причиной этому было то, что маг всё оттягивал посещение родовых мэноров. Ему было банально страшно. Глупо, казалось бы, после заступничества Великой перед хранителями, но он никак не мог избавиться от иррационального страха.

Тряхнув головой и пообещав себе завтра же наведаться хотя бы в особняк Принцев, маг твёрдым шагом двинулся к виднеющейся неподалёку широкой спине капитана Милтона. Встав рядом с ним, зельевар какое-то время любовался открывавшимся видом на лес, который занимал внимание аврора. Через пару минут он решил всё-таки прервать наконец молчание и продемонстрировать своё присутствие погрузившемуся в размышления капитану:

— Добрый вечер, — негромко прошелестел он.

— Добрый, — вздрогнув, отозвался аврор. — Я не заметил, как вы подошли. — Это прозвучало почти обвинением.

— Вы слишком глубоко ушли в свои мысли.

— Вероятно. Я хотел обсудить с вами…

— Да-да, я понимаю, — перебил его Снейп. — Варку редких зелий для вашего отдела.

— Ну да, а как вы…

— Это было очевидно.

— В самом деле, — задумчиво кивнул капитан.

— Вы можете отправлять мне сову или писать до востребования — сейф Гринготтса номер сто сорок три.

— А почему?..

— Я собираюсь на полтора месяца в Италию, а обычные совы отказываются летать через пролив.

— А место жительства у вас?..

— Не поменялось. Но лезть без предупреждения не советую. Я там такого понавертел…

— Учту, — усмехнулся в ответ Милтон. — Тогда…

— До встречи. — Маг склонил голову и аппарировал. Дольше оставаться рядом с аврором он не рискнул — тот мог заметить кое-где пробивающееся сквозь драконью кожу тёмное излучение.

Оказавшись в своём домике, Северус тут же переместил фонящий свёрток в шкатулку для опасных артефактов. Нечего тут ему защитные заклинания ослаблять и магический фон портить.

Захлопнув крышку шкатулки и навесив ряд защитных и экранирующих заклинаний, маг спустился в лабораторию. Зелья, его ждут зелья. Интересно, сможет ли он угадать большую часть того, что ему закажет Аврорат?

Следующее утро мага встретило неласково. Он едва успел увернуться от появившегося во вспышке пламени феникса, спикировавшего на спящего мага с явным намерением либо сжечь, либо выклевать глаз. В ответ на это в птичку прилетел каскад оглушающих, связывающих и парализующих, рассчитанных как раз на волшебных существ.

Разумеется, надолго Фоукса они не задержали, но Снейп успел выхватить из его лап письмо и десяток перьев из хвоста, после чего феникс с немелодичным воплем исчез, а маг в который раз обрадовался способностям менталиста, которые позволяли сканировать окружающее пространство даже во сне.

Позёвывая, маг спустился на первый этаж, окунул голову в раковину с холодной водой, высушил волосы взмахом руки и только потом распечатал письмо. Дамблдор возмущённо интересовался, почему Северус нарушил его запрет на общение с бывшими соратниками и, главное, почему он до сих пор жив? В конце письма было требование явиться под монаршьи очи сразу же после получения письма.

Вздохнув, Снейп отправился одеваться. А что поделаешь?

На всякий случай подрисовав себе круги под глазами, маг зажёг огонь в камине взмахом палочки, швырнул туда горсть дымолётного порошка и шагнул в камин, негромко проговорив: «Кабинет директора Хогвартса».

К сожалению, каминная сеть была изобретением позапрошлого столетия, поэтому возможности произнести адрес про себя или просто кинуть пространственные координаты другого камина было невозможно. В более ранних изобретениях подобные возможности были встроены на «системном» уровне. Современные подмастерья, копируя устройства с патентов, не задумывались о назначении большей части деталей, поэтому функции и сохранялись. Но не в каминной сети.

Аккуратно вышагнув из камина, Снейп предстал перед раздражённым директором. Прилетевшее в тот же миг Круцио, от которого маг с трудом заставил себя не уворачиваться, показало, насколько шеф зол. Картинно рухнув на пол и выгнувшись, царапая ногтями пол, Северус правдоподобно скрипнул зубами и облегчённо расслабился, когда пытка для его невеликих актёрских способностей закончилась.

— Встань, — послышался сверху жёсткий приказ.

Северус медленно поднялся, цепляясь за каминную решётку и всем своим видом демонстрируя, как ему плохо. На самом деле было максимум неприятно, словно не ногу отсидел, а всё тело сразу. Выпрямившись и краем глаза глянув на недовольное и уставшее лицо волшебника, Снейп отстранённо подумал, что превращается в подобие антистресса, на котором можно без опаски выпускать пар. Дамблдору с его тремя должностями чая с лимонными дольками в качестве успокоительного маловато будет.

— Итак, я жду объяснений. — Директор, опёршись кулаками на массивный стол, сверлил Снейпа взглядом.

— Директор, я не нарушал ваш приказ, — устало прикрыв глаза, тихо произнёс маг. — Я общался с Люциусом не как с соратником, а как с отцом своего крестника.

— Тогда почему я не обнаружил этой связи, когда ты вышел из Азкабана? — Голубые буравчики продолжали сверлить лицо зельевара.

— Потому что Азкабан блокирует все связи, — пояснил Северус, посмотрев на директора слегка удивлённо. — А после него я экранировал связь, чтобы крестник не ощутил всего букета моего состояния.

Дамблдор резко развернулся и принялся шагать по кабинету, не обращая внимания на смешки портретов прошлых директоров Хогвартса. Очевидно, этого варианта он не учёл и сейчас был зол — не на Снейпа, на себя. Но вылиться это недовольство грозило именно на зельевара.

— Почему ты не предупредил меня? — Суровый взгляд из-под бровей.

— Потому что это не грозит вашему имуществу, безопасности или репутации, — невозмутимо пояснил маг.

— Ясссно, — прошипел директор так, что Снейп даже на миг позавидовал. — А что за бред про полтора месяца в Италии?

— Меня приглашает учитель, — старательно удерживая спокойствие на лице и в мыслях, ответил Северус. Эта часть плана была самой хрупкой. — Он хочет увидеть мои изобретения, которые я буду представлять на следующей международной конференции зельеваров, и отправить меня на практику к одному из своих знакомых целителей.

— Я запрещаю тебе ехать! — процедил Дамблдор.

— Прекрасно. Тогда, надеюсь, вы сами напишете маэстро Борджиа, что я не приеду из-за дел Хогвартса.

Договорив, маг с удовольствием полюбовался на выпученные голубые глазки директора.

— Тебя учил Мастер из Борджиа? — поперхнувшись, поинтересовался Дамблдор.

— Магистр, — коротко отозвался маг и принялся с надеждой наблюдать за закашлявшимся стариком — авось сам помрёт.

— Как тебе удалось попасть к нему в ученики? — К вящему сожалению Снейпа и злорадствующих портретов, Светлейший успокоился, утёр бороду и опять вперил взгляд в собеседника.

— Тёмный Лорд всегда заботился о своих подчинённых, — с достоинством отозвался Принц, злорадно наблюдая за скривившимся стариком.

— Тогда почему никто об этом не знает?

— Потому что я не желаю иметь репутацию Мастера, который добился всего благодаря протекции учителя. — Теперь уже скривился Северус. — Никого не будет интересовать, что Магистр учил меня меньше двух лет и только дал простор для применения знаний, которые я нашёл сам!

— Ясно, — коротко бросил директор, обрывая гневный спич зельевара. — Свободен.

— А письмо?..

— Езжай в свою Италию, — выплюнул Дамблдор. — Чтоб до июня я тебя не видел.

— Как прикажете, — пропел маг и исчез в камине под тихий смех наслаждавшегося сценой Хога.

Появившись в своей гостиной, маг пару раз фыркнул и отправился переодеваться. Кажется, он начал привыкать к таким встряскам. Это неплохо, потому что, кажется, впереди их будет немало. И лучше вляпываться в очередные проблемы подготовленным. Поэтому сейчас , сняв маскировку и облачившись в боевой наряд и мантию зельевара, Снейп наполнил карманы набором вещей «на всякий пожарный». Потом вздохнул пару раз, сосредотачиваясь, и активировал портключ, встроенный в кольцо главы рода Принц.

Очутившись на ступенях невероятно широкой лестницы, Снейп огляделся. Гнездо рода представляло собой нечто невероятное. Не слишком большой замок сразу давал понять, что при его строительстве использовалась магия. С трёх сторон каменное строение окружал сейчас тёмный лес, а с четвёртой простиралась бескрайняя гладь моря.

— Локус, — пробормотал маг, крутанувшись на пятке и держа палочку горизонтально.

Заклинание послушно нарисовало в воздухе карту, отметив на ней Снейпа жирной чёрной точкой. Заметив несовпадение карты и окружающего пейзажа, а также обнаружив, что он перенёсся из Коукворта в Эксмур, маг понял, что всё пространство вокруг находится в незримом расширении. Подняв глаза от карты, Северус позволил себе простоять несколько минут, любуясь открывающимися видами.

Замок стоял на каменистом склоне. Лес, окружавший его, был магическим, Снейп понял это, включив магическое зрение. Бурлящая на валунах речка, вытекающая из-за деревьев, протекала прямо под замком, вырываясь с противоположной стороны тремя ревущими водопадами и с грохотом обрушиваясь в небольшое озеро, расположенное десятью метрами ниже. Оттуда, видимо с помощью грунтовых вод или подземного тоннеля, вода попадала в море.

В последний раз оглядевшись, маг поднялся по лестнице, пройдя мимо двух каменных копий хранительницы рода, и толкнул высокие створчатые двери. Войдя и закрыв их за собой, Северус на мгновение подумал, что оглох. Шум ветра, реки и водопада словно отрезали. В тишине звучали лишь шаги волшебника по гулким полам огромного холла. Над головой темнел сводчатый потолок, по верхней части стен шёл балкон с коваными перилами. Прямо напротив входа вверх вела широкая лестница, но мага тянуло совсем не туда.

Обойдя сбоку тяжёлые ступени, Принц поднырнул под лестницу и скептически оглядел тёмный закуток. Но ошибки не было — интуиция тянула его именно сюда, поэтому волшебник надрезал руку и капнул три капли крови на пол. Вокруг взметнулась магия, проверяя и пробуя на вкус. Через миг иллюзия с глухой стены под лестницей спала, и вместо неё появились ступеньки, ведущие вниз. Вздохнув и прокляв своё безрассудство, зельевар аккуратно встала на первую, потом сделал шаг ниже и заскользил дальше, подсвечивая себе путь Люмосом.

Через минуту спуска по глухой кишке подземного тоннеля Северус вышел на небольшую каменную площадку без перил, которая располагалась на краю большой подземной пещеры, способной поспорить своей красотой с любым королевским дворцом. Маг почувствовал, как захватило дыхание от зрелища, что открылось ему в холодном свете Люмоса.

На метр ниже края площадки, где он стоял, неслась подземная река. Пронизанная бликами и отсветами вода с шумом неслась к морю, огибая небольшой остров по центру пещеры. К нему вёл тонкий, не толще пяти дюймов мост из прозрачного синеватого камня. Дно, подземного русла стены и потолок пещеры усеивали похожие по цвету кристаллы, испускающие слабый синеватый свет. Создавалось ощущение, что Северус оказался внутри гигантского жеода, наполненного светом и водой.

Ещё раз оглядевшись, маг аккуратно ступил на мост. Шаг, ещё шаг. Принц чувствовал, что магия, буквально пронизывающая подземный зал, окутывает его почти осязаемым облаком. Ступив на остров, Северус наконец увидел то, ради чего шёл сюда — алтарь. Огромный куб из обсидиана с выточенными на нём рунами. Словно в трансе Принц протянул уже рассечённую руку и положил её в центр алтаря.

Взметнувшаяся магия буквально пронзила тело мага. Боль от этого ни в какое сравнение не шла с Круциатусом. Каким-то внутренним чувством ощущая, что надо терпеть, Северус крепко сжал зубы и нереальным усилием воли заставил себя не потерять сознание. Он чувствовал, как магия, проходя сквозь него, укрепляет и обновляет расширение пространства и защиту вокруг замка, укрепляет само строение; тонкий жгут потянулся к особняку в Италии, финальный всплеск магии достиг Селесты, а потом Принц потерял сознание.

Глава 19. Замок

Проснулся Снейп от странного звука. Он зудел над ухом, практически не меняя тональности и иногда прерываясь ударами. Приоткрыв глаза, волшебник огляделся. Небольшая спальня в синих тонах, высокие стены до половины обиты деревянными панелями медового цвета, выше — обои из синего шёлка. Сбоку огромное стрельчатое окно с витражом в стиле Тиффани, изображающее классические ирисы, подозрительно похожие на королевские лилии. На прикроватной тумбе располагалась лампа с абажуром в той же технике.

Откинув синее одеяло, Снейп сел и спустил ноги с кровати. Ступни тут же утонули в длинном ворсе ковра. Поднявшись на ноги, маг понял, что одет только в синюю шёлковую пижаму. Любовь Принцев к синему начинала настораживать.

— Хозяин! У замка появился хозяин! Руффи так рад! — Бамс, шлёпс. — Сильный хозяин! Хозяин за один раз разбудил и замок, и особняк! Руффи будет служить сильному хозяину! — Шлёп, стук!

— Тихо! — рявкнул мужчина.

Причитания тут же заглохли. Из-за балдахина кровати выполз странного вида домовик.

— Руффи, другие домовики в замке есть? — чётко спросил Северус, разглядев неожиданного гостя.

— Есть ещё Людвиг, хозяин, — пропищал домовик. — Он тут главный, но он стар, очень стар, хозяин! Он едва вас дождался, ему первому нужно переродиться! И Лодди, но она привязана к особняку.

— Ясно, — кивнул Северус.

В голове уже всплывали данные о ритуале перерождения домовиков. Те были обычными духами, которые зарождались на источниках магии, питались их энергией, а за это ухаживали за ними — чистили русла волшебных источников, следили за чистотой пещер, если источник располагался там, ухаживали за источниками-деревьями. Маги, подчинявшие себе источники, имели возможность привязать общину духов к своему роду и дать им тела. Но поскольку созданные с помощью химерологии тушки были не вечны, магам время от времени приходилось «переселять» духа из одного тела в другое.

Рода, в которых был дар химеролога, имели возможность самостоятельно выбрать вид тела для духа — у тех же Крэббов домовики обладали не телами, а боевыми машинами. Не меньшие возможности были у некромантов — работа с домовиками почти не отличалась от их профильного занятия. А вот всем остальным приходилось изменять внешний вид домовиков потихоньку, с помощью зелий, чар и родовых даров.

Источник Принцев изначально был подводным, поэтому в момент зарождения рода домовики имели вид разнообразных рыб, способных жить в бурных горных потоках. Сейчас же они практически приблизились к классическим домовикам — антропоморфная, пусть несколько синеватая фигура, практически полное отсутствие чешуи, выпученные рыбьи глаза, острые гребни вместо волос и небольшие перепонки между длинными узловатыми пальцами.

Потянувшись мысленно к алтарю, Снейп установил ментальный контакт. Как он и ожидал, алтарь являлся не только огромным накопителем, но и сложнейшим артефактом, и сейчас Северуса интересовали его свойства как накопителя информации. Найдя отдел с памятью практически разумного артефакта, связанного с хранителем, маг принялся просматривать список когда-либо проводимых на алтаре ритуалов.

Совсем недавно Снейп осознал, что один из факторов столь стремительного развития менталистики у него — это большой опыт общения с разнообразной вычислительной техникой из прошлого мира. Каждый менталист представлял себе массивы информации по-своему — кто-то ассоциировал информацию с запахами, кто-то со вкусом, кто-то с разнообразными драгоценными камнями, цветами, геральдическими эмблемами и так далее. Причём как-либо каталогизировать информацию они могли только в свой голове.

Снейп же, благодаря тому, что видел наполнение любого артефакта с ментальными элементами как экран любимого ноутбука с аккуратно отсортированными по алфавиту ветвями папок, мог быстро найти любую информацию, а не тыкаться, как слепой котёнок, ища нужные данные по своеобразным ассоциативным цепочкам сознания полуразумного артефакта, который вдобавок и «думал», если это можно так назвать, на совершенно другой волне.

Вот и сейчас ему всего-то и нужно было зайти в папочку «память», найти раздел «ритуалы» и забить в поисковик ключевые слова — «перерождение домовика». Сразу выпал ряд отсортированных по дате воспоминаний о подобных ритуалах. Рассмотрев последний десяток, маг запомнил ритуал и список необходимых зелий и принялся дальше исследовать алтарь.

Чего там только не было! Больше всего Снейпа заинтересовала линия привязки к Сердцу замка — сложному некромантскому артефакту, подаренному Принцам кем-то из Певереллов в обмен на одно уже тогда запрещённое зелье.

Переключившись на Сердце, маг на мгновение потерял ориентацию в пространстве — в его сознании появилась огромная голограмма, изображающая весь замок с окрестностями, входящими в расширение пространства. Снейп увидел всех живых существ на этой территории — от мелких точек насекомых, которые ему удалось отфильтровать, до келпи в озерце под водопадом. Также в лесу обитало семейство руноследов, множество немагических белок и птиц, две стайки сниджетов и дикая кошка. Слава Мерлину, никого опаснее келпи в округе не обитало, да и тот давным-давно был обуздан кем-то из предков Северуса.

Оставив осмотр окрестностей, волшебник вернулся к голограмме замка. Чего только не было в не слишком большом с виду строении! Помимо обязательного количества покоев для Главы, членов рода и гостей, нескольких гостиных и столовых, бального зала и библиотеки, кухни, нескольких складов и зельеварен, здесь были огромные теплицы, где, как надеялся Снейп, ещё осталось что-то живое, пока пустые конюшни, изолированное и прекрасно защищённое крыло в дальней башне, три тренировочных зала и целая сеть подземных переходов и тайных ходов, которые включали и коллекцию разнообразных тюремных камер.

Закончив изучение планировки, Северус переключился на самое главное сейчас — содержание склада с зельями. Состав для перерождения домовиков должен был вариться неделю, но странное предчувствие и одновременно здоровый расчёт гнали волшебника вперёд и вперёд, постоянно напоминая, что, что бы он там ни думал, времени у него не так уж и много. К счастью, нужное зелье на складе нашлось, и не одно.

Снейп выпал из транса и наколдовал Темпус. Готичные циферки показали шесть утра, и маг тихо обрадовался тому, что не сбил режим сна. Найдя в шкафу свою одежду, волшебник огляделся в поиске ванной. Через несколько секунд он вспомнил про голограмму и посмотрел по ней своё местоположение. Оказалось, находился он в покоях Главы рода, которые располагались в башне, возведённой чётко над источником. На втором этаже — гостиная, на третьем — большой кабинет, в котором находилось Сердце замка и родовой гобелен, на четвёртом — спальня, ванная и гардеробная, на пятом — небольшая пустая комната, выше — открытая площадка с перилами, но без крыши, соединяющаяся с соседней башенкой воздушным мостиком.

Быстро приведя себя в порядок, Снейп по винтовой лестнице, идущей вокруг башни, спустился в кабинет. В который раз порезав руку и поморщившись от гаммы ощущений, он мазнул окровавленной ладонью по одной из стен большого помещения. Мигнув, иллюзия исчезла, и на фоне тёмных панелей стен появилась небольшая, но тяжёлая даже на вид дверь, окованная полосами чёрного металла. Толкнув её, маг оказался в небольшом каменном мешке без окон, но с высоким потолком.

На стене висел роскошный гобелен, изображающий родословную членов рода Принц, в нише возле него стояла небольшая шкатулка, а на высокой конторке под чарами сохранности пылился Кодекс рода. Помещение освещал рассеянный свет, струящийся с потолка. Задумчиво проведя по ветви своего двоюродного деда на гобелене, Северус остановил руку на небольшом отростке, отходящем от побега Селены.

Но нет, сейчас не время, всё должно быть сделано по правилам. Очнувшись от задумчивости, маг отдёрнул руку от гобелена и переключил внимание на своё собственное изображение. Чёрная корона над миниатюрой указывала на статус Главы рода, но имени под портретом не было.

В который раз вздохнув и посетовав на кровожадность предков, Снейп взял из ниши в стене шкатулку и вытащил из неё кровавое перо. Только потянувшись к полю под изображением, маг почувствовал, что больше не может управлять своим телом. Рука сама вывела надпись «Сайрус Северус Октавиус Принц-Снейк», после этого контроль вернулся. Капнув на рану настойкой бадьяна, зельевар ещё раз оглядел гобелен.

Имя Северус встречалось достаточно часто, так звали его прадеда. Значит, можно оставить его в качестве второго. А вот из Октавиусов в последних пяти поколениях был только его дед, поэтому это имя было решено скрыть, как и вторую фамилию. Короткий ритуал, в который пришлось влить большую часть резерва, и на гобелене осталась надпись «Сайрус Северус Принц». Идеально.

Кивнув самому себе, маг вышел из комнаты и запечатал дверь. Этот день Снейп решил посвятить осмотру замка и, главное, его библиотеки. Сейчас его интересовали книги по колдомедицине и, чем Мерлин не шутит, информация по созданию нового тела для Тёмного Лорда.

Но сначала требовалось провести через перерождение домовиков, поэтому Северус направился в хранилище. Ряды полок с зельями под стазисом душу зельевара порадовали. Он уже отобрал четыре необходимых флакона, когда контур одного стеллажа словно вспыхнул. Сверившись с голограммой, маг понял, что здесь находится замаскированная дверь в хранилище артефактов. И если раньше он считал, что незабвенной тётушке были доступны все помещения замка, то сейчас затеплилась надежда — а вдруг она не добралась до бесценных артефактов? Раз уж зелья на месте.

Сплюнув три раза через левое плечо, маг постучал по деревянному стеллажу и шагнул сквозь соседний, оказавшийся искусной иллюзией. На стенах помещения тут же вспыхнули факелы. При виде открывшегося великолепия Снейп ахнул, его взору предстали доверху заполненный золотом сундук, стеллаж с невероятно редкими и дорогими зельями и пять витрин с разложенными на них разнообразными артефактами.

Глаза волшебника тут же прикипели к одной из них. На витрине в окружении более простых артефактов лежало настоящее сокровище, увидеть которое волшебник здесь совершенно не ожидал. Словно зачарованный, он подошёл ближе. На поясняющей табличке рядом с артефактом значилось: «Маховик времени. Максимальный период переноса — 6 часов. Был принесён в род Основателем, Септимусом Принцем. Подробнее читайте в книгах «Род Принц: родовые артефакты», «История основания рода Принц», «Легендарные артефакты».

С трудом оторвав взгляд от тонкого стекла с искусной сетью защитных чар, Северус ещё раз огляделся. На этот раз его взгляд упал на соседнюю витрину, под стеклом которой в бархатных углублениях покоились крупные накопители, судя по цвету, полностью разряженные. Только два камня из пятнадцати содержали в себе небольшие искры тьмы. Их Снейп и захватил с собой.

Порывшись в истории алтаря, он нашёл упоминание о том, что к нему можно присоединить накопители. Их количество зависело от количества членов рода. При численности от одного до двенадцати число накопителей совпадало с числом магов, а вот при большей численности на каждого дополнительного члена рода количество накопителей уменьшалось, поэтому сейчас маг вставил в одно из углублений алтаря только один камень, а второй оставил в углублении у его подножия, где уже были ритуальная чаша и нож. Судя по наблюдениям предков, один накопитель заполнялся в течение месяца, поэтому пока про него можно было забыть.

— Руффи! Лодди! — позвал Снейп домовушек.

Те тут же появились, кланяясь и причитая.

— Принесите ко мне Людвига, — коротко приказал маг, взмахом руки прекратив всю суету. Через несколько секунд эльфийки аккуратно перенесли к алтарю дряхлого домовика.

— Хозяин? — тот подслеповато прищурился.

— Я дам тебе новое имя, — ответил маг.

— Хорошо, — согласно вздохнул домовик.

По традиции после перерождения главы общины домовиков, Глава рода давал ему новое имя — это привязывало эльфа к магу. Члены рода тоже могли провести ритуал для кого-то из домовиков, привязывая к себе. Для обычного эльфа это считалось великой честью. При рождении нового Принца или введении кого-то в род Глава также мог провести ритуал призыва, создавая тела для откликнувшихся духов, которые после смерти возвращались в свиту источника. Этот ритуал Северус собирался провести вторым.

Длинная фраза на латыни, и тело домовика обмякло на алтаре, а над ним вверх взлетел видимый в магическом зрении силуэт. Спеленав его вторым заклинанием, Снейп вылил на алтарь зелье из флакона и пропел длинное заклинание на том же языке, которое формировало из состава тело, основываясь на памяти духа. Через минуту завораживающий процесс завершился, и неказистое тело вспыхнуло золотом. Теперь у мага было ровно три секунды чтобы исправить что-нибудь в его внешности.

Убрать морщины, выпрямить спину, слегка изменить пропорции, переделать перепонки, разгладить кожу, чуть увеличить нос, окрасить гребень и уши в синий… Всё, время кончилось. Перед Северусом на алтаре лежало странное создание. Вместо ушей были странные перепончатые локаторы синего цвета, по голове шёл такой же гребень, гладкая кожа явственно отливала чешуёй, стройное и сильное тело было на удивление пропорциональным, но больше всего завораживали глаза — два янтарных омута с вертикальными чёрными зрачками.

— Нарекаю тебя Созимо, — произнёс Снейп, одновременно перенося дух в новосозданное тело.

— Благодарю, хозяин, — на удивление мелодично проговорил домовик.

Эльф с удивлением рассматривал свои длинные пальцы с острыми когтями, пару раз увеличил и уменьшил перепонки между ними, огладил гребень на голове, осторожно прошёлся по полу и упал на колени перед магом.

— Благодарю, хозяин! — Из больших глаз катились слёзы. — Вы… Вы…

Маг понимал эльфа. До этого Принцы не придерживались какой-либо тактики в изменениях домовиков, они просто старались сделать их максимально похожими на себя. Северус же приблизил облик Созимо к изначальной, амфибиообразной форме духа. Для домовиков это было очень важно — быть ближе к родной стихии источника.

— Созимо, — позвал маг впавшего в прострацию домовика.

— Да, хозяин?

— Надеюсь, скоро я введу в род свою кузину. Но она всю жизнь считала себя маглорожденной. Март мы будем жить в особняке в Италии, а как пойдёт потом, я не знаю. Кого предлагаешь призвать?

— Призовите Милли, она замечательный повар, — подумав, ответил эльф. — И Магдален, она была личной домовушкой вашего деда, хозяин Октавиус сделал её личной гувернанткой и воспитательницей вашей матери, бедной хозяйки Эйлин.

— Ещё идеи есть? — поинтересовался Снейп, мысленно соглашаясь с эльфом.

— Можно призвать Марго, — с сомнением протянул Созимо. — Она замечательная гувернантка, но если ей не понравится новая хозяйка, то она…

— Вот только без самодеятельности, — перебил его маг. — А кузина, если она настоящая Принц, и не с таким справится.

— Как прикажете, — жутковато усмехнулся домовик, показав два ряда треугольных зубов, и с шелестом потёр ладони друг о друга.

Северус ответил такой же усмешкой и приступил к призыву трёх домовушек. Милли получилась массивной и чуть полноватой, от домовика мужского пола её отличал более мелкий гребень. Раскраска эльфы получилась изумрудно-золотистой, тело — зелёным, гребень, локаторы и перепонки — янтарными. Тело Магдален, как Северус ни старался, чётко показывало, что его обладательница немолода. Но сама домовушка, как видел маг, была в полном восторге от крепкого ало-белого тела. При взгляде на физиономию чёрно-белой тушки, созданной для Марго, Снейп понял, что эльфа — особа с характером. Но дело нужно было довести до конца, поэтому дух эльфийки был перемещён в тело. Трое новеньких были проинструктированы и отправлены приводить в порядок покои для Селесты и заново осваивать кухню, а сам Снейп принялся осматривать замок.

Глава 20. Кто чего стоит

После тщательного осмотра замка Снейп пришёл к выводу, что его предки были повёрнуты на водной тематике. И это при том, что во всём строении не было ни одного изображения корабля. Зато практически все комнаты и залы были оформлены во всех оттенках синего, которые самым невообразимым образом сочетались с разнообразными породами дерева.

Практически каждое окно было украшено витражами с цветами синих оттенков, которые были выполнены с удивительной точностью и изяществом. В замке почти не было камня. Вернее, везде, где только возможно, его скрывали деревянные панели или паркеты, шёлковые обои или гобелены. Освещение осуществлялось либо с помощью синих кристаллов из пещеры над источником, либо посредством висящих в воздухе золотистых огоньков, которые перемещались и гасли, повинуясь взмахам руки. Только некоторые подвальные помещения освещались магическими факелами.

Кроме того, замок был наполнен незаметными на первый взгляд символами. Чаще всего встречались два изображения — цветы и рыбы самых разнообразных расцветок и форм в самых неожиданных местах. Если на витражах цветы были только синие, то на гобеленах и обоях, на резьбе по камню и дереву встречались другие самые разнообразные их сорта. Но все рекорды побило изображение герба рода Принц — силуэт Кробхдерг на фоне тёмно-синего неба, стоящей на уступе над водопадом, струи которого падали в море.

Никакой пышности, свойственной Ренессансу, или избыточной символики, характерной для средневековой геральдики, на гербе не было. Он казался воспоминанием, перенесённым на бумагу и ткань. Снейп был уверен, что именно так выглядел момент находки этого источника.

Больше всего во всём замке поразили волшебника теплицы, зельеварни и библиотека. Первые поддерживались в идеальном состоянии Руффи, но домовик мог обслуживать только сам комплекс сложнейших артефактов. Для ухода за его наполнением требовался маг или, на худой конец, сквиб, из-за чего большая часть драгоценных сортов погибла, что весьма огорчило зельевара.

Лабораторий в замке было три. Одна располагалась неподалёку от нового кабинета Снейпа и была обставлена так, что у волшебника просто глаза разбежались. Разумеется, некоторые инструменты устарели, а многие ингредиенты оказались испорчены, но основа! О, основа зельеварни ввергла бы в глубокие пучины зависти, пожалуй, любого, кроме Магистра Борджиа, в личной лаборатории которого Снейпу один раз удалось побывать. Это воспоминание потом долгое время поддерживало мага в нелёгком обучении.

Вторая зельеварня была рассчитана минимум на трёх зельеваров. Здесь были распространённые, но очень качественные инструменты и ингредиенты и двадцать четыре места для котлов. Третья лаборатория была меньше всех и, очевидно, предназначалась для детей.

А вот библиотека… Эта анфилада комнат привела заядлого библиомана в экстаз. Два яруса с пятиметровыми шкафами для книг, балкон по второму ярусу, множество лестниц и лесенок, уютные уголки с креслами и книжными столиками, на которых лежали артефактные каталоги библиотеки. Библиотека занимала половину главной галереи, вторую часть отдавая теплицам. Потолок в хранилище знаний состоял из стекла, что создавало совершенно непередаваемую атмосферу, с которой не мог сравниться, пожалуй, и Большой зал Хогвартса.

Содержимое библиотеки заставляло Снейпа ежеминутно восторженно ахать и отчаянно завидовать самому себе. Раздел с периодикой, аккуратно отсортированный по датам, который Северус пообещал себе дополнить изданиями, вышедшими со времени смерти деда; огромные стеллажи разделов по колдомедицине и зельеварению, боевой магии и химерологии, прорицаниям и некромантии, бытовой и стихийной магии… Чего тут только не было!

К слову, о периодике. Утренние газеты заставили мага скрипеть зубами. А именно — заметка в них об освобождении из Азкабана Каркарова. Внимательнее вчитавшись, Снейп чуть не сплюнул. В отличие от него, Игоря держали всего лишь на втором уровне тюрьмы, пусть и на два месяца дольше. Тот сломался сам, сам пообещал сдать всех подельников, чего, уже погорев на остальных членах Внутреннего круга, не ожидал никто. И сдал Каркаров куда больше Пожирателей, чем об этом было сказано в каноне.

Обиднее всего было за младшего Крауча. С ним прошлый Снейп уже давно приятельствовал и имел прекрасные отношения. Сразу после окончания школы Тёмный Лорд отправил Барти на материк для обучения и получения мастерства. Но после скандального суда над Каркаровым Крауч-старший выдернул сына из Австрии, разорвал контракт с Мастером и бросил Наследника в Азкабан. Сам Бартемиус после этого заметно потерял в репутации, лишился шанса занять место министра и был снят с поста Председателя Совета Лордов.

Северус не знал, что думать. Тёплых отношений между Краучами не было, но поступать так с собственным сыном… Снейп даже начал подозревать ментальное вмешательство. Пообещав себе разобраться с этим позже, волшебник двинулся дальше обследовать библиотеку.

Самые интересные экземпляры находились в закрытом разделе — углублённые знания по зельеварению и шикарная коллекция книг по менталистике. Но больше всего поразил волшебника стеллаж, заполненный информационными кристаллами. Верхняя полка принадлежала сферам, содержащим базовую информацию по множеству языков. Ниже располагались камни со знаниями по зельеварению, менталистике, как ни странно, музыке и многим другим дисциплинам.

Но самое главное находилось в последней, закрытой от всех, кроме Главы рода, комнатке. Тут не было книг, только небольшие чёрные шкатулки, аккуратно расставленные по полкам. Открыв одну, Северус вскинул брови. На синем бархате шкатулки покоились три флакончика с воспоминаниями и несколько уменьшенных папок с бумагами.

Приглядевшись к содержанию одной из них, Снейп восхищённо ахнул. Это был компромат, великолепный компромат на Слизнорта! Возбуждённо охватив взглядом стройные ряды шкатулок, Северус не смог удержаться от восхищенного вздоха. Тщательному осмотру подверглись шкатулки с именами Абрахаса Малфоя, Минервы Макгонагалл, Филиуса Флитвика, Помоны Спраут (тут материала было меньше всего) и ещё десятка знакомых Снейпу магов.

К последней шкатулке с именем Дамблдора зельевар тянулся с внутренним трепетом. Предчувствие сигналило, что внутри нечто чрезвычайно важное. Откинув крышку, маг удивился объёму собранного — более десятка папок, и каждая по весу тянет на не самый маленький фолиант.

Открывая первую, Снейп замер в предвкушении, и реакция не заставила себя ждать. Пробежав взглядом по ровным строчкам, маг судорожно вдохнул, руки на мгновение свело судорогой, а сердце сбилось с ритма. На миг он не поверил увиденному, но сухие строчки и официальные печати не позволили усомниться. Северус судорожно листал папку за папкой, чувствуя, как темнеет в глазах, а в ушах нарастает тонкий писк.

Отложив последнюю папку, волшебник невидящим взглядом уставился в стену. Он чувствовал, как в груди кипит и клубится магия, смешиваясь с вязкой чёрной ненавистью и болью, которыми сейчас буквально фонтанировал зельевар. Внезапно он почувствовал, что всё, что вело его вперёд до этого момента, становится неважным. Теперь привязанность к подруге, интерес к жизни, клятвы и обещания, данные Великой сущности, подкинувшей его сюда, перечеркнула ненависть, глухая и всепоглощающая.

Она текла вязкой нефтью по жилам, разливалась огнём в груди и не давала дышать. Глаза застилала чёрная пелена, в ушах отдавался рваный ритм сердечных сокращений. Руки судорожно сжимались, заставляя представлять, как под сильными пальцами хрустят шейные суставы. В голове сами собой всплывали самые жестокие заклинания, самые мучительные яды.

И Северус испугался. Испугался самого себя, своих чувств и устремлений. А больше всего испугался тугого смерча в груди, состоящего лишь из ненависти, приправленной немалой магической мощью. Снейп чувствовал, что не справляется. С трудом сдерживая магию, он понимал, что если сейчас отпустит её, то всё расширение, замок и источник просто сметёт.

Он уже почти отчаялся, когда потеплел браслет на левой руке, в котором лежала волшебная палочка, купленная для Снейпа. Поток магии, словно отвечая приказу артефакта, ринулся из груди вверх по телу к плечу, но на уровне ключицы впитался в маскировочный артефакт, формируя новый образ.

В прострации полностью опустошённый маг наблюдал за личиной, отразившейся в воображаемом зеркале. Развевающиеся на невидимом ветру волосы, лицо, кажущееся уже не изящным рисунком тушью, а невозможным сочетанием острых граней и углов, горящие яростным огнём Авады глаза без зрачков, поразившие мага больше всего, жуткий оскал между бескровными губами, когтистые пальцы, сжимающие палочку, и тело, перевитое мышцами, словно жгутами.

Если личина Снейпа была воплощением равнодушия в оболочке из сарказма и насмешки, то этот образ передавал концентрированную ярость и гнев. Но, приглядевшись, в глазах неподвижной фигуры можно было заметить почти звериную боль и тоску. Эти чувства, пусть и куда более слабые, вспыхивали в маге каждый раз, когда перед глазами пробегали сухие строчки военных докладов.

«…В газовой камере под местечком … в период с 1 декабря 1941 г. по 1 января 1942 г. было утилизировано 3 млн. маглов. Результат оказался в десять раз ниже, чем от утилизации 3 тыс. магов…»

«Ритуал № 243 из Некрономикона показал в три раза большую эффективность, чем мы рассчитывали, но количество жертв следует увеличить…»

«…Октавиус Арктурус Блэк успешно устранён, в качестве доказательств прилагаю воспоминание и кровь. Жду финальной оплаты»

«…Маккинноны устранены. Родовой артефакт у нас. Выкуп стандартный — 500 тыс….»

Миллионы жизней маглов, тысячи — магов. Но больнее всего за пусть и бывшую, но Родину, практически уничтоженную из-за прихоти двух безумцев. Тоска по ней всё ещё не отпускала Северуса. Вспоминался город сотни мостов и белых ночей, город трёх революций и «окно в Европу»… Странно, но по семье он тосковал куда меньше, чем по родному городу. Видать, смерть действительно рвёт все кровные связи.

Вытащив из браслета, маг погладил палочку.

— Вторая — шаг во тьму, она поведает, кто чего стоит, и подведёт итоги, — едва слышно прошептал он. — Хорошо хоть до итогов не дошло.

Аккуратно убрав палочку обратно в кобуру, Северус понял, что в следующий раз вынет её, только если решит примерить на себя жуткую личину. И едва ли этот миг наступит скоро. Хотелось бы, чтобы никогда, но что-то подсказывало, что этот момент не так уж и далёк.

Ещё в те далёкие времена в прошлом мире Северус задумывался — а кто он, если убрать с него весь налёт цивилизации и оковы моральных принципов? Сможет ли он хладнокровно убить? Отдать всего себя войне или мести? Переступить эту черту, за которой уже ничего не держит, когда уже всё потеряно?

Сейчас он получил ответ. Да, он сможет убить, и даже угрызаться совестью потом не будет. Но вот убить безоружного или невинного рука никогда не поднимется. Он никогда не переступит эту черту, сможет удержать себя. Снейп никогда не оборвёт все связи, с головой уйдя в месть или скорбь, — он слишком дорожит этими связями и собой. Ведь именно связи с окружающими нас людьми, с окружающим нас миром делают нас — нами.

Снейп не знал, хорошо это или плохо. С одной стороны — он остался человеком, магом, не превратившись в злобного духа, одержимого местью и ненавистью. С другой, он был уверен, потерял немало возможностей и шансов обрести могущество. Северус готов был поклясться, что большая часть его знакомых и не на такое бы пошла, лишь бы увеличить свою силу и приблизиться на шаг к возможному бессмертию, Лорд тому примером.

Но Снейп сейчас решил раз и навсегда — он не готов платить такую цену. Он будет жить, пока не перестанет развиваться — это закон для любого мага, но редко кто доживает до трёхсот лет. Почему? Да потому что для того, чтобы жить вечно, надо непрерывно трудиться, узнавать и открывать новое. Куда легче мечтать о Философском камне — и богатство, и бессмертие в одном флаконе.

Криво усмехнувшись, маг встал и пошатнулся. Чтобы добраться до своего кабинета пришлось вызывать домовиков. Те сноровисто подхватили нетвёрдо стоящую на ногах тушку и принесли по первому требованию зелье Сна-без-снов, но Северус не торопился его принимать. Нужно было организовать встречу с кузиной.

Написав Воррастрогу, Снейп приказал изменить его официальное имя во всех бумагах, если оно не поменялось самостоятельно, на Сайруса Северуса Принца. Это же имя и использовать впредь. Вторым приказом было требование забронировать на неделю переговорный зал в Гринготтсе, прислав приглашение Селесте Грей с просьбой предупредить о выбранном времени.

Волшебник отправил оба письма с Созимо в Коукворт, а оттуда домовик с сычом переслал их в банк. Только после этого Северус позволил себе выпить зелье Сна-без-снов и отключиться. Этой ночью он не желал заниматься усвоением полученной информации.

Глава 21. Сестра

По сложившейся традиции проснулся Снейп от прибытия почты. Но на этот раз будильником стал не стук в стекло, а тихий шелест письма, опустившегося на прикроватный столик. Этот звук прервал чуткий к утру сон на удивление выспавшегося мага. Плотный официального вида конверт содержал в себе письмо от гоблинов и ответ на приглашение от Селесты.

Кузина писала, что не видит смысла затягивать подготовку к встрече, и назначала её на одиннадцать часов утра 21 февраля, то есть на сегодня. Отметив, что девушка либо заинтересована в возможном сотрудничестве и считает, что с ней хотят поговорить, как с зельеваром, либо просто не привыкла откладывать дела на потом, маг отложил пергамент в сторону.

Темпус показал пять утра, переместиться в банк Северус планировал в десять, поэтому сейчас у него было достаточно времени, чтобы спокойно позавтракать, собраться, да ещё и в библиотеке основательно посидеть. Сегодня он планировал воспользоваться инфокристаллами с информацией по колдомедицине, латыни, итальянскому и этикету. Да, был и такой, в него Принцы веками скидывали новшества магического этикета, потому он не мог не заинтересовать Снейпа. В сторону закрытой части библиотеки он даже не смотрел.

На перенесение в память одного кристалла уходило по полчаса, а оставшееся время Северус решил потратить на изучение истории рода. Сказочка о создании рода Принц была тем ещё триллером, особенно для неподготовленных. Нет, в массовые заварушки зельевары не встревали, вечеринок в стиле Борджиа не устраивали, даже во времена инквизиции не позволяли себе сводить счёты со старыми врагами. У Принцев была другая фишка — все они были повёрнуты на самосовершенствовании. Встречались, правда, и белые вороны вроде дедушки Брендэнуса, но обычно их успевали вычислить и услать куда-нибудь подальше или отравить по-тихому.

Ещё одной фишкой Принцев была патологическая верность. И не потому что любовь, а потому что брезгливость. Всё благодаря дару менталистики, который проявлялся у большей части членов рода, пусть у некоторых и в зачаточном состоянии. Так или иначе, эмпатией владели все. Повидав всякого в мыслях или эмоциях людей за время становления дара, Принцы выбирали себе в спутники жизни тех, кто больше всего походил на них стилем мышления, особое внимание обращая на гниль в эмоциях вероятного супруга. Таким образом, браки у Принцев были крепкие, второй раз женились только рано овдовевшие Главы рода, которым скоропостижно скончавшиеся жёны не оставили наследников. И за всю историю семейства таких было только двое, и это при том, что сам Северус был двадцать седьмым.

Больше всего он удивился, когда узнал, что все Принцы традиционно были не только зельеварами, но и колдомедиками. Ещё сотню лет назад заполучить к себе душеведа или мозгоправа из Принцев было огромной удачей для любого госпиталя. Такой колдомедик использовал диагностику только как вспомогательный инструмент, историю болезней и характер болей считывая из сознания, а менталисты на местах лекарей душ были просто незаменимы.

Разумеется, в амплуа доброго дедушки-доктора Принцы не выступали никогда. Капризный пациент с лёгкостью мог после успешного лечения слечь с несварением желудка, поносом, запором или хронической импотенцией — в зависимости от степени капризности. Бывали и поинтересней случаи — у кого рога отрастали, у кого третий глаз на лбу открывался, кто лиловыми прыщами покрывался. В общем, недостатка в подопытных у Принцев не было, особенно на первых порах.

Ещё одной особенностью Принцев было полное отсутствие живых портретов. Маги этого рода считали, и небезосновательно, что куда эффективнее оставить в наследство потомкам накопленные знания, чем болтливый кусок холста. Впрочем, неживые изображения Принцев Северус всё же нашёл — в Большой Родословной Рода Принц у каждого члена рода было по несколько изображений — с момента ритуала имянаречения, с первого совершеннолетия (11 лет), со второго совершеннолетия (17 лет) и с моментов получения титула Мастера или Магистра. У Глав рода ещё и с момента принятия кольца были изображения.

Причём эти невероятные оттиски появлялись в книге без участия волшебников, достаточно было капнуть кровью на родовой гобелен, и даже у тех, кто был введён в род во взрослом возрасте, информация о более ранних обликах считывалась из памяти крови. Что интересно, «гадкими утятами» в детстве были все Принцы, это было особенностью одного из самых стойких родовых проклятий, заполученных семейством около семи сотен лет назад. Принцам удалось лишь частично нивелировать его, заставив отступать после совершеннолетия. В семнадцать лет Принцы заметно преображались, теряя черты, привнесённые проклятием.

Кстати, бледная кожа передалась Снейпу не от Принцев, а от Снейков. Принцы, как потомки испанцев и итальянцев, всегда были смуглыми, но в случае с Северусом свою роль сыграл и образ жизни. В течение следующего месяца маг собирался проверить реакцию своей кожи на загар — приехать из Италии бледной поганкой мог только фанатик-Снейп, а вот Лорду Принцу необходимо было возвращаться к родовой смуглоте, а то, чего доброго, с нищим полукровкой кто-нибудь сравнить догадается.

Из общественного камина на Серебряной аллее Северус вышагнул действительно как Принц. Не обращая внимания на заинтересованные взгляды, он широким шагом двинулся к Гринготтсу, далеко обходя кокетливо хихикающих молоденьких ведьмочек. Пройдясь по головам ближайшей группы девушек, маг слегка удивился. Да что там, не слегка. Реакция волшебниц заставила его непроизвольно поёжиться.

Он, конечно, знал, что все маги, кроме вырожденцев, красивы, поэтому себя считал исключением, пока не глянул на родовые портреты. Открытием же для Снейпа было то, что, оказывается, не он один в молодости презирал косметические зелья, да и физический спорт, за исключением квиддича, большую часть магов тоже не привлекал. Вот и получалось, что мужская половина магов, по крайней мере неродовитая или маглорожденная их часть, если и на физиономию была симпатична, то телом напоминала либо кузнечиков, либо откормленных боровов. Кроме того, большая часть молодёжи сильного пола не пользовалась душем, а накладывала очищающие заклинания, которые не очищали кожу полностью, оставляя поры забитыми. Как результат — прыщи и остальные прелести нездоровой кожи.

Подтянутая фигура выделяла исключительно квиддичистов, боевых магов и авроров, а теперь только квиддичистов и боевых магов. Ну, разумеется, и волшебников «позорных» специальностей вроде взломщиков проклятий, сборщиков ингредиентов и охотников за магическими тварями. Всё это касалось только обывателей, аристократы всегда выглядели идеально. Но среди них и вырожденцев было куда больше, чем среди обычных магов.

Вот почему Принц вызвал такой ажиотаж. Судя по дорогой одежде и подтянутой фигуре — аристократ. Аристократ незнакомый, ранее здесь не появлявшийся. Помолвочного или обручального кольца на пальце нет — значит, свободен. Простая логическая цепочка: аристократ — выгода — как получить? — выйти замуж — как выйти замуж? — скомпрометировать и надавить. Ну и нравы тут, конечно...

С ювелирной точностью проскользнув сквозь толпу гуляющих магов и ведьм, Северус выскользнул аккурат у дверей банка. Воррастрог его уже ожидал у одной из дверей дальней стены огромного зала. Через пять минут они оказались в небольшом круглом зале, убранном в белоснежных тонах, кое-где разбавленных алыми элементами декора.

— У нас есть час, чтобы поподробнее познакомиться с документами. Мне не очень понятно, куда деньги уходят отсюда…

Час пролетел как минута, и когда в комнату зашла кузина, оба собеседника даже не обратили на это внимания.

— Но я всё-таки настаиваю! Отчисления в фонд Хогвартса производились вашей семьёй на протяжении всей истории рода! — горячился Воррастрог.

— Придумайте более весомый аргумент, — отозвался Северус холодно. — Для меня традиции — наименее веское доказательство.

— Но на эти деньги производится обучение маглорожденных!

— Во-первых, на их обучение хватит половины отчисления из сейфа Малфоев. А во-вторых, я прекрасно знаю программу Хогвартса. Там никого не обучают. И прекрасно знаю современных английских маглорожденных. Как говорил один мой хороший знакомый, они пролетают по жизни от распределения на Гриффиндор до смерти в очередной заварушке в стройных рядах аврората под девизом «Слабоумие и отвага».

Прервал монолог мага громкий фырк от двери.

— Прошу прощения, я вам не мешаю? — насмешливо поинтересовалась вошедшая ведьма.

Она была достаточно симпатична на первый взгляд. Но ехидная усмешка и насмешливый прищур давали понять, что характер у девушки не самый лёгкий.

— Нет-нет, что вы, — не менее насмешливо протянул в ответ Принц. — Мы только вас ждали. Проходите, присаживайтесь. — Северус встал и легко поклонился.

— Вот как? — девушка подняла бровь и скоро прошествовала к своему месту.

Аккуратно прощупав её эмоциональную сферу, зельевар понял, что Селеста нешуточно волнуется. Она предполагала, что с ней решили побеседовать по поводу работы, и сильно рассердилась на себя за сорвавшуюся с губ ехидную фразу. Да уж, сдерживаться девушка явно не умела.

— Воррастрог, вам слово, — склонил голову в сторону гоблина Снейп, а сам тем временем потянулся к стопке писем из сейфа для корреспонденции.

Поверенный начал рассказ о произошедшем за последние три поколения в роду Принц, по просьбе Снейпа опуская подробности про Дамблдора, зельевар же принялся разбирать письма. Три от недавних бандитов, их можно прочитать потом, а вот письмо от аврората не стоит откладывать. Дочитав его до конца, маг усмехнулся — комбо, три из трёх. Вернее, двенадцать из двенадцати — зельевар угадал все заказанные зелья, приготовив их заранее.

Несколько специфических поисковых, парочка мощных взрывающих, а остальные — антимагические, снимающие все слабые и средние чары с поверхности, на которую было распылено зелье. Душу радовала немаленькая сумма в приложенном чеке — в кои-то веки вояки не поскупились. А ведь каких-то три года назад ему, тогда ещё подмастерью, предлагали варить эти же зелья практически за копейки.

Прикрыв глаза, Северус потянулся мысленно к свой связи с Созимо. Через миг домовик беззвучно появился рядом с магом. Установив зрительный контакт, Северус передал приказ собрать в одну из шкатулок все заказанные зелья и отправить с Себастьяном на имя капитана Милтона. Почтительно кивнув, домовик исчез, а Северус прислушался к рассказу гоблина, который уже подходил к концу.

— Но я не понимаю, как ко мне-то это относится? — серьёзно поинтересовалась Селеста.

— Думаю, вы уже догадались, — вступил в беседу Снейп. — Вы являетесь дочерью Селены Принц.

— А вы? — Девушка поёжилась. Видимо, прекрасно знала, что в магическом мире за поступки родителей нередко отвечают дети.

— А я сын Эйлин Принц, в миру известный под именем Северуса Снейпа, — мрачно усмехнулся в ответ волшебник.

— А почему?..

— Я Мастер зельеварения. Как хочу, так и выгляжу, — перебив, ответил маг, считав непрозвучавший вопрос телепатией.

— И чего вы хотите от меня?

— Я хочу ввести вас в род, — веско проговорил Снейп и добил: — как свою сестру.

— Чем это выгодно для меня, я прекрасно понимаю, — медленно отозвалась Селеста. — А вот почему это важно для вас?

— Дело в том, — Снейп криво усмехнулся, — что в течение следующих семнадцати лет я имею ненулевые шансы отправиться на тот свет без очереди. А мне, как Главе рода, следует оставить после себя наследника. Но в ближайшее время я не собираюсь жениться, так что введение вас в род — оптимальный вариант. Кроме того, мне нужна вторая, чистая личность. Необходимо, чтобы ни у кого не возникли подозрения, что Северус Снейп и Лорд Принц — одно лицо. Мне куда легче представиться вашим братом-близнецом.

— Почему мне кажется, что это не всё?

— Потому что я ещё не закончил, — ехидно фыркнул Снейп в ответ. — Мне необходим помощник, я уже сейчас вижу, что не справлюсь. В следующем году я займу пост профессора зельеварения и декана Слизерина в Хогвартсе, — пояснил он на вопросительный взгляд.

— Скажу честно, я склонна согласиться. Но хотелось бы поподробнее узнать о своих правах и обязанностях, если можно так выразиться.

— Всё согласно кодексу, ничего сверх того, — ответил маг, протягивая книгу девушке.

Та углубилась в чтение, а Снейп вернулся к обсуждению восстановления капитала Принцев. Проблема заключалась в том, что на нужды другого рода из сейфа Снейков можно было выделить не более пяти процентов, и эти деньги уже подходили к концу. Вызвав Созимо, Северус приказал доставить часть денег из сундука в хранилище. Через несколько минут в сейф Принцев поступило пятьдесят тысяч галеонов.

Оторвавшись от кодекса, Селеста круглыми глазами рассматривала то блеск золота под крышкой безразмерной шкатулки, то сюрреалистичного домовика, сверкающего синей чешуей и янтарными глазами. Но через несколько минут она всё же сумела взять себя в руки и вернулась к чтению.

Спустя полчаса пришедшие к соглашению маги аппарировали к замку. Направляясь к ритуальному залу, девушка с восторгом рассматривала обстановку, иногда не сдерживая восхищённых вздохов. Ритуал принятия в род пришёл по всем правилам, едва не падающая от усталости девушка получила имя Селесты Алессии Принц, капнула кровью на гобелен и заснула у новоиспечённого брата на руках.

Снейп перепоручил уснувшую девушку заботам Марго, а сам отправился призывать ещё трёх домовиков. На этот раз тела обрели две домовушки (Тилли и Дилли) без какой-либо специализации, они нужны были для ухода за замком под присмотром Созимо. С ним маг договорился, что раз в неделю одна из новых домовушек будет перемещаться в его домик, чтобы поддерживать там чистоту и проверять магический фон — Снейп опасался, что зачарованная шкатулка не сможет сдержать эманации дневника Тёмного Лорда.

Третьим обрёл тело важный садовник по имени Вито. Он сразу же отправился инспектировать теплицы, а когда нашёл их состояние плачевным, принялся забрасывать Руффи множеством рекомендаций. На секунду опешивший Снейп тоже не был избавлен от ворчания домовика, который вручил магу длиннющий список необходимых саженцев и вместе с Лодди отбыл в итальянский особняк — приводить его в порядок к приезду хозяев.

Так как на часах было только три пополудни, Северус решил провести остаток дня в библиотеке, но перед этим было решено отправиться в столовую и насладиться кулинарными изысками от Милли. Готовила домовушка действительно замечательно. После обильного обеда маг выдал эльфе кошель с тысячей галеонов — на глобальные закупки, обновление посуды и кухонной утвари.

Ужин проходил уже в библиотеке, где маг штудировал тома по менталистике в колдомедицине. Его очень заинтересовало последнее направление. В книгах Принцев описывалось множество интереснейших приёмов и методик по работе с человеческим мозгом. Всё это приправлялось подробнейшими сведениями по устройству и работе головного и спинного мозгов и нервной системы в целом. Понимать прочитанное было сложно, но Снейп не сдавался.

Он собирался сдать минимум на третью ступень колдомедика, а для этого нужно было приложить множество усилий. Всего ступеней в колдомедицине было шесть, но кольца выдавались только с четвёртой. Шестая ступень — это знания об оказании первой помощи пострадавшему. Её в обязательном порядке получали все авроры, квиддичисты, взломщики проклятий и прочие маги, выбравшие для себя не самые безопасные профессии. Волшебники с такой степенью могли полностью устранить немагические и лёгкие магические повреждения, а в ином случае грамотно обработать раны и доставить больного в Мунго.

Пятая ступень свидетельствовала о сдаче минимального теоретического экзамена, волшебники с такой степенью занимали должности, сравнимые с местами медсестёр, санитаров и изредка — фельдшеров. Сюда же относились стажёры без практики.

Четвёртая ступень требовала прохождения более сложного экзамена и уже подразумевала практику. Маги, получившие кольцо колдомедика с цифрой четыре, уже имели некоторый опыт, могли помочь в случае чрезвычайной ситуации, вылечить простые и средние повреждения и прописать необходимый курс зелий. Сдача экзамена на титул Мастера зельеварения включала и этот экзамен, поэтому некоторая практика в колдомедицине у Снейпа всё же была. А если учитывать лечение травм у пострадавших Пожирателей и самолечение за все семь лет обучения, Северус мог претендовать и на третью ступень.

Её получить было сложнее. Для этого имелось три пути — отработать пять лет подряд колдомедиком без направленности, как это сделала мадам Помфри, проработать два года, не меняя одной узкой специализации, или проработать месяц по нескольким направлениям, подтверждая теоретические знания, а затем вылечить какой-нибудь диагноз с пометкой «сложный». Большой теоретический экзамен на этом направлении был обязателен. Сейчас Северус был уверен, что без проблем сдаст его.

Для получения второй степени уже требовался либо родовой дар, либо недюжинное упорство и как минимум средняя магическая мощь. В первом случае подходило лишь несколько видов дара — целительство, менталистика, талант к аналитической диагностике, склонность к видению ауры, дар в области магического зрения и ещё десяток совсем уж редких. Имея один из таких даров, нужно было хотя бы год отработать по специальности и предоставить какой-нибудь новый приём лечения. А во втором случае — десять лет работы по одному узкому направлению.

Первая степень присуждалась только специалистам в нескольких смежных областях или крепким универсалам, которые могли на высоком уровне лечить всё у всех. Лечение «сложнейших» диагнозов было обязательно для получения этого статуса. Здесь уже не было правил или экзамена, всё решалось индивидуально Лигой Целителей. Это что касается колдомедиков. А вот Целителем стать без дара было невозможно. И кольцо Целитель мог получить только от другого целителя, причём этот статус тоже требовал подтверждения — года усердной работы, только тогда серебряное кольцо становилось золотым.

Северус нацелился на третью ступень в направлении «лечение душ», поэтому сейчас совмещал чтение книг по колдомедицине с томами по менталистике. Почувствовав, что больше не в состоянии усваивать информацию, он направился спать — переваривать полученную порцию знаний.

Глава 22. Начало новой жизни

Проснувшись, Селеста от души потянулась, открыла глаза и с удивлением уставилась на синий балдахин с вышитыми серебряными звёздами. На тёплое лоскутное одеяло падали разноцветные лучи солнца, проходящие сквозь высокое витражное окно, состоящее из разнообразной формы стёкол, расположенных без всякого узора в произвольном порядке.

Как только девушка спустила ноги с кровати, рядом беззвучно появилась странная домовушка с белой кожей, чёрными гребнями на голове и у ушных отверстий и янтарными глазами. Одета странная эльфийка была в длинное синее одеяние, похожее на мантию, с гербом рода на груди.

— Доброе утро, госпожа, — мелодично произнесла она. — Меня зовут Марго, хозяин Сайрус приставил меня к вам в качестве гувернантки.

— Доброе, — кивнула чуть растерянная девушка. — Озвучь, пожалуйста, что входит в твои обязанности?

— Я слежу за вашим распорядком дня и здоровьем, а также выполняю мелкие поручения, держу в порядке гардероб, подбираю наряды для разнообразных мероприятий, слежу за вашим макияжем, духами, украшениями и причёской, разбираю корреспонденцию, могу выполнять обязанности секретаря.

— Ясно, — чуть рассеяно отозвалась Селеста.

На всякий случай решив потом уточнить у Сайруса особенности поведения домовых эльфов, девушка наконец встала и подошла к окну. Её комната находилась прямо над водопадом, блестящие струи которого сейчас переливались в солнечных лучах. Внизу волшебница увидела озеро, в котором с шумом плескался кто-то, а за озером расстилалось море.

— Что у меня сегодня с одеждой? — спросила девушка, не оборачиваясь.

— Хозяин перенёс сюда ваш гардероб, госпожа. Я позволила себе подобрать вам наряд.

— Оно совершенно не подходит мне, — со вздохом глянув на появившееся на кровати платье, проговорила Селеста. — Я и купила его только потому что надеялась, что с годами похорошею.

— Зря на себя наговариваете, хозяйка, — с доброй насмешкой отозвалась эльфа. — Вам стоит посмотреть на себя в зеркало. Дверь в ванную за шкафом справа.

Пройдя в указанное помещение и посмотрев на своё отражение, Селеста ахнула. На неё смотрела девушка, похожая и одновременно не похожая на неё. Каждая женщина, глядя на себя в зеркало, мечтает изменить хотя бы что-нибудь — сделать брови ровнее, ресницы гуще, губы пухлее, нос меньше… У Селесты сложилось впечатление, что все её желания сейчас исполнили.

— Это влияние родовой магии, хозяйка, — пояснила неслышно подошедшая эльфийка.

Увидев себя в зеркале после того, как над причёской и макияжем поработала Марго, Селеста опять ахнула. Эльфийке удалось преобразить внешность девушки практически до неузнаваемости. Волосы до лопаток завивались в крупные кудри, элегантное тёмно-синее платье красиво подчёркивало талию, открывало плечи и скрывало ноги на ладонь выше колен. Принесённые откуда-то туфельки и тонкие шёлковые чулки завершали образ. Кожа девушки даже на тёплом свету сохраняла белизну и фарфоровую гладкость, умело подведённые тонкие губы казались полнее, крупные глаза — ещё больше.

Не найдя слов, Селеста только покачала головой. Это... Это было просто невероятно. Стыдясь самой себя, она не одну минуту потратила, вертясь перед зеркалом и отмечая все изменения во внешности, которые принёс ей прошедший день. Наконец, когда восторженные мысли несколько улеглись в голове, девушка вложила палочку в длинный специальный карман и вышла из покоев в длинный коридор, нерешительно оглядевшись.

— Прошу за мной, — приглашающе махнув рукой, вперёд вышла эльфийка.

Закончив с завтраком, девушка поднялась в библиотеку и застала там новоиспечённого брата. Тот сидел на одном из кресел, вытянув длинные ноги в высоких шнурованных сапогах к огню камина, и вертел в руках палочку.

— Прекрасно выглядишь, — тепло улыбнулся он девушке, которая замерла в стеснении и никак не могла понять, как себя вести. — Знаешь, а я твоего арендодателя проклял, — ни с того ни с сего добавил маг. — Теперь минимум на год он самый верный муж.

— И только?

Девушка прекрасно помнила мистера Полджера. Неопрятный толстый маг, державший в не самом лучшем квартале магического Манчестера несколько домов со сдающимися квартирами, не раз подкатывал к ней с предложением «познакомиться поближе». Она уже планировала съехать, но никак не могла подобрать сходного по цене жилья. Из-за этого пришлось и дополнительный заработок искать, так как все прошлые заказчики стали писать всё реже. Ведьма подозревала, что к этому тоже приложил пухлую ручонку мистер Полджер.

— Я тренирую самоконтроль, — ответил, прикрыв глаза, Принц. — Недавно вот сорвался, так чуть замок с землёй не сравнял.

— Вот как, — сказала Селеста лишь бы что-нибудь сказать.

— Присаживайся, — внезапно встрепенулся юноша, и второе кресло у камина отъехало в сторону. — Нам нужно поговорить.

— О чём? — Девушка аккуратно присела, расправив складки на платье и не зная, куда спрятать руки.

— О нашем совместном и конкретно твоём будущем. Насчёт родства я не волнуюсь, через неделю общения, а то и меньше, подстроимся друг под друга. А вот планы… С ними придётся работать отдельно. Так что постарайся сейчас озвучить, чем бы ты хотела заняться, есть ли планы на будущее, какие-то обязанности или ещё что-то, о чём я должен знать.

— Если формулировать коротко, то я хотела поступить в обучение к Мастеру, самой получить кольцо. Дальше не заглядывала. Обязанностей уже нет, заказчики разбежались.

— Ну, это не проблема. С родовой подпиткой ты сможешь и на уровне Мастера зелья варить. Как смотришь на то, чтобы перенять у меня часть заказов от аврората или других покупателей?

— Почему бы и нет. А что вы собираетесь делать в ближайшее время?

— Обращайся ко мне на «ты» и по имени, — Принц сначала поморщился, а потом удивительно тепло улыбнулся, — всё-таки не чужие теперь. А что касается планов…

К вечеру девушка совсем потерялась в ощущениях. Сразу после обстоятельного разговора брат потащил её в магический Лондон, чтобы, как шутливо выразился Сайрус, «произвести спаивание в боевых условиях». Сначала ей купили новую палочку в мрачном подвальчике. После этой покупки Сайрус и продавец как-то странно переглянулись, но Селеста была слишком занята новым преобретением.

— Акация — искусность и верность, виноградная лоза — выход за рамки и высокие идеалы, ива — целительство и лёгкая неуверенность, — прокомментировал Мастер Блишвик. — Белая жемчужина — символ чистоты. И волос из гривы келпи, подходящий для волшебников с «водным» темпераментом, пластичных и многогранных. Палочка исследователя и хорошего семьянина, склонна к целительству.

Палочка была удивительно изящной. Древесина трёх цветов, покрытая золотистым лаком, словно сплеталась в одну спираль, на самом конце рукояти оплетая большую жемчужину. Будто почувствовав радость новой хозяйки, палочка выпустила целый рой ярко-синих бабочек с золотистой каймой по краям. Рассмеявшись, Селеста приказала им соединиться и через минуту с удивлением любовалась небольшим синим кристаллом с золотыми искрами внутри.

Очнулась от знакомства с артефактом девушка, только когда услышала финальную цену за палочку, подобранный к ней браслет-кобуру и набор для ухода за артефактом. Сумма показалась Селесте непомерной, но Сайрус на удивление легко расплатился, отдавая за покупку три её месячные зарплаты. Девушка пребывала в шоке ровно до лавочки с одеждой. Тут её затянул чудесный каталог, позволяющий самостоятельно выбрать фасон, ткань, цвет, вышивку и многое другое.

К удивлению волшебницы, Принц принимал в выборе гардероба самое непосредственное участие, давая на удивление дельные советы и споря с продавщицей на тему количества тех или иных предметов гардероба, самых модных фасонов и выбора тканей. Наконец заказ был закончен, и ведьма опять впала в ступор при озвучивании цены. А брат ещё и доплатил за срочность, попросив отправлять наряды каждый день по мере пошива.

После этого дезориентированную Селесту протащило сквозь парфюмерный, канцелярский, книжный и ещё несколько лавок. Очнулась она только в небольшом уютном ресторанчике на Серебряной аллее. Сайрус, покончив с обедом, потягивал синевато-серебристое вино из большого бокала и с доброй насмешкой рассматривал сестру.

«Я вижу, у тебя есть много вопросов», — прозвучало в голове девушки.

— Пожалуйста, давай вслух, — жалобно попросила Селеста, потирая пальцами виски.

— Ах да, я забыл, в следующий раз буду тише. А пока лови.

Девушка явственно ощутила, что по странному каналу между ней и братом проскользнул голубоватый сгусток, принёсший лёгкую мигрень. Коснувшись её, волшебница ощутила, как у неё в голове появляются совершенно новые знания, касающиеся большей части улочек магического Лондона и их магазинчиков и лавочек.

— Как ты это сделал? — подняла ведьма удивлённые глаза.

— Принцы — прирождённые менталисты, привыкай, — улыбнулся брат. — Завтра перекину тебе основы магии разума, будешь тренироваться.

— Хорошо, — послушно кивнула Селеста и перевела тему. — Когда в Италию переберёмся?

— Думаю, завтра рано утром. Там время на час позже, как раз перестроиться успеем.

— И всё-таки пользоваться родовыми дарами, да ещё и не своими, при сдаче экзаменов… — Девушка склонила голову к плечу. — Несколько нечестно, как по мне.

Ведьме не давало спокойствия предложение брата, который хотел передать ей часть накопленных знаний по колдомедицине.

— Подумай об этом с другой стороны, — посоветовал Сайрус. — Мне ведь это тоже не с потолка упало. Вернее, с потолка, — маг усмехнулся чему-то своему, — но потом пришлось действительно много работать, чтобы усвоить и освоить всё на практике. Да и тебе придётся немало трудиться, чтобы освоить дар, так что мелкие послабления вполне допустимы. К тому же мой дар будет задействован только в момент передачи тебе информации, дальше сама запоминать и по полочкам раскладывать будешь.

— Может и так.

Девушка в задумчивости провела пальцем по нижней губе. За соседним столиком послышался звон нескольких упавших приборов. Устремив в ту сторону прокурорский взгляд, Принц увидел троицу молодых богато одетых магов, которые совершенно бессовестным образом пялились на его сестру. Под тяжёлым взглядом волшебника компанию как ветром сдуло.

— Ну и взгляд у тебя, — восхищённо прокомментировала девушка. — Научишь меня?

— Само получится, когда с эмпатией освоишься, — тепло взглянул на неё Сайрус. — Научишься не только понимать и чувствовать, но и передавать свои эмоции.

— Здорово! — воскликнула девушка.

Селеста всё лучше осваивалась в роли чистокровной волшебницы из древнего рода. Разумеется, до прирождённого изящества и идеального владения этикетом ей было далеко, но в девушке появлялось главное — уверенность. Уверенность в себе, в брате, в завтрашнем дне. Благодаря советам и ехидным ментальным замечаниям Сайруса Селеста знакомилась и с тонкостями этикета, и с нюансами поведения. И ей это невероятно нравилось.

Чувство постоянного присутствия кого-то родного, кто поможет и поддержит, пусть и предварительно облив ядом, меняло девушку. У неё не было шанса превратиться в изнеженную аристократку — тяжёлое детство нельзя было перечеркнуть одним лишь принятием в род. Но девушка обещала стать достойным украшением семейства Принц.

Глава 23. Италия

На следующий день, подняв сестру в шесть утра, Снейп переместился к особняку в Портофино. Роскошная вилла стояла у самой кромки воды, противоположной стороной опираясь на крутой береговой склон. Большой климатический купол накрывал и сам дом, и большое пространство вокруг, поэтому, несмотря на снег снаружи, вокруг виллы цвели цветы, зеленели деревья, а в воде проносились стайки ярких рыбок.

В отличие от леса у замка, здесь все, абсолютно все растения и животные были магическими, и всё это, сплетаясь, формировало полноценную замкнутую экосистему, не выходящую за пределы купола. Как Северус узнал из памяти алтаря, трудилась над всем этим великолепием его бабушка — Анна Принц, урождённая Лонгботтом. Именно ей удалось «уговорить» мирно сосуществовать растения из самых разных концов света.

— Какая прелесть!

С восторженным вздохом Селеста направилась осматривать виллу, а Снейп, отдав указания домовикам, отправился в городок неподалёку. Необходимо было найти хотя бы трёх маглов, говорящих на итальянском, чтобы пополнить лексикон. Инфокристалл из замковой библиотеки содержал по большей части именно магическую лексику, которая у маглов соответствовала бы позапрошлому веку.

Аккуратно скопировав у трёх попавшихся человек знания местного диалекта итальянского, волшебник около часа их усваивал и подстраивал под свою систему ассоциаций. Кое-где даже пришлось расширять эту систему — один из маглов оказался рыбаком, поэтому ненормативной лексики, и не только на итальянском, Снейп узнал предостаточно. А из-за того, что рыбак и говорил, и думал матом, пришлось отделять его знания в отдельную область, чтобы случайно не шокировать собеседника.

Решив в противовес ограбить мозги какого-нибудь профессора, Северус напряг память и вспомнил о лингвистических факультетах Италии, о которых когда-то читал ради интереса. Быстро рассчитав координаты, он аппарировал в столицу. Язык до Киева доведёт, а менталистика — до Рима. Пошарив по головам прохожих, маг всего за полчаса добрался до Ла Сапиенца. Именно в этом университете, насколько он помнил, был лингвистический факультет. Найти там профессора, лучше всего знающего свой собственный язык, не составило труда.

Вот чего маг не ожидал, так это того, что сухонький профессор Карбоне при виде него тяжело вздохнёт, подумает что-то вроде «опять колдунишка, небось, как и все, библиотеку ограбить пытаться будет» и сожмёт в руке амулет вызова гвардейцев*. Северус едва успел заблокировать сигнал и обездвижить профессора, смотрящего на него с академическим интересом.

*итальянский аналог авроров

— Ну что ж вы так? — задал маг риторический вопрос. — Не собирался я вашу библиотеку грабить, только знание языка скопировать хотел. Заплатил бы сколько попросили. А так — звиняйте.

Уставившись в глаза профессору, уже начавшему паниковать из-за того, что гвардейцы всё не появлялись и не появлялись, Снейп аккуратно влез в защищённые простеньким артефактом мозги. Копирование языка на этот раз заняло почти час. Ещё полчаса — затереть воспоминания о себе и удалить из истории артефакта последний вызов. Трижды волшебнику пришлось отвлекаться, чтобы накладывать Конфундус на невовремя зашедших коллег профессора, но всё обошлось.

Вернувшись на виллу, Северус столкнулся с заскучавшей, а оттого сердитой сестрой.

— Приветствую вас, о солнцеликая, — насмешливо поприветствовал Селесту волшебник. — Нижайше прошу простить меня за то, что заставил вас скучать, но мне нужно было расширить базу по итальянскому языку.

— Вот как? — Селеста склонила голову набок. — Тогда могу я попросить тебя поделиться полученными знаниями? — несколько язвительно поинтересовалась она.

— Как прикажете, ваше сиятельство, — ехидно поклонился в ответ маг и перекинул полученную информацию, разумеется, без непечатной части, по всё укрепляющейся ментальной связи.

— Шут, — коротко бросила в ответ сестра и схватилась руками за виски, напряжённо зажмурившись.

Именно этот момент выбрал Снейп, чтобы аккуратно проскользнуть мимо неё в большой светлый холл.

— Лодди, — тихо позвал он. — Проведи меня к управляющему центру.

Появившаяся с поклоном домовушка двинулась вперёд, показывая путь, поэтому Северус позволил себе отвлечься на обстановку. Вилла была оформлена в светлых тонах, никакого камня и обоев — только белая штукатурка, светлые деревянные панели и лёгкая мебель. Все полы были деревянными, кое-где их покрывали толстые ковры. И окна, много окон, каждое из которых было либо витражным, либо покрытым витражной росписью.

Управляющий защитой дома артефакт располагался в маленьком внутреннем дворике в центре небольшого бассейнчика с морской водой, дно и берега которого были выложены большими круглыми камнями разных цветов. Остальное пространство дворика было покрывала плитка из песчаника, у стен располагались ухоженные клумбы, полные разнообразных цветов. Две изящные скамейки и кованый фонарь с магическим светильником завершали картину. Попасть в этот дворик можно было только из кабинета господских покоев, спустившись по крутой каменной лестнице.

Управляющий артефакт был куда проще, чем Сердце замка. Ещё бы, с творением великих Певереллов ничто не сравнится, да и создавать целое Сердце для простого особняка было более чем расточительным. Артефакт выглядел как небольшой опал, расположенный точно над малым морским источником. Его духи — маленькие разноцветные рыбки — стайкой кружили в бассейне, иногда принимая нематериальную форму и исчезая из виду.

Подключиться к артефакту не составило труда, и вскоре Снейп любовался голограммой виллы. Оказалось, от неё шло три подземных хода. Один выводил на тропинку, ведущую к большому, но неактивному сейчас портальному кругу, другой — в большое помещение, расположенное под дном моря, а третий — к неприметной дверце в полуразвалившейся хижине на окраине Портофино.

Больше всего Северуса заинтересовал портальный круг. Он сначала даже не понял, зачем предназначалась многослойная окружность из рун, пока не нашёл в артефакте образов появляющихся и исчезающих людей. К вящему сожалению Снейпа, в артефактах он разбирался только на уровне продвинутого пользователя. Его пределом было создание простейших оберегов и амулетов, с расшифровкой такого сложнейшего артефакта он бы не справился, даже имея дар ритуалиста.

Оставив размышления и сожаления, Снейп принялся за осмотр помещения, к которому вёл второй подземный ход. Оно было аналогом закрытого крыла в родовом гнезде — подобие бункера, который укроет жителей виллы, если основная защита не справится. Защита, кстати, и на замке, и на вилле была отменная. Но если в замке защитные чары были направлены в первую очередь на сокрытие, то здесь всё было брошено непосредственно на защиту.

Оторвавшись от изучения своих владений и увидев на голограмме, что к нему решительно приближается сестра, Снейп вызвал Созимо и попросил принести из библиотеки инфокристаллы по менталистике, колдомедицине и этикету. Селесту следовало занять чем-то полезным во избежание масштабных разрушений. Характерец сестры, так похожий на его собственный, маг уже успел оценить.

Получив три больших чёрных камня, Северус отправил домовика в сейф с корреспонденцией, попутно сделав это ежедневной обязанностью наравне со сбором почты, пришедшей на адрес в Коукворте, где волшебник оставил свой магический слепок, на который почтовые совы и ориентировались.

К тому моменту, когда траектории брата и сестры пересеклись в кабинете Главы рода, Созимо уже успел передать Северусу все письма и пришедшие посылки — заготовки под картотеку и Устав Хогвартса и часть гардероба Селесты.

— Сайрус, ты не мог бы ответить мне на несколько вопросов? — не слишком уверенно, но достаточно грозно поинтересовалась вошедшая в кабинет девушка.

— Завтра, — решительно отклонил маг просьбу сестры. — Я понимаю, тебе скучно, но я нашёл чем тебя занять, пока я по стране прыгаю.

— Вот как? — совершенно по-снейповски подняла бровь ведьма.

— Именно так. Вот инфокристаллы по менталистике, колдомедицине и этикету, советую использовать именно в этом порядке. А это, — маг протянул список, — заказ от аврората. Перед отправкой всё лично проверю. — Северус демонстративно строго нахмурил брови.

— Ладно, — преувеличенно серьёзно кивнула волшебница. — На один день я в состоянии унять своё любопытство. Но завтра…

— Завтра я отвечу на твои вопросы, — преувеличено серьёзно кивнул Снейп и исчез во вспышке голубого пламени.

— Позёр, — фыркнула Селеста и отправилась в лабораторию. Заказы прежде всего!

Северус был очень занят. Он сосредоточенно крутился перед зеркалом, следя, чтобы ни одна мелочь не нарушала создаваемого образа. На этот раз в костюме доминировали родовые синие цвета, которые дополнялись золотым шитьём и украшениями. Не забыл маг и о коллекции защитных артефактов, большая часть которых создавала тонкую плёнку защиты вокруг его тела. Ещё несколько побрякушек фильтровали воздух, поступающий в лёгкие и поры, а оставшиеся обеспечивали взаимодействие всех артефактов.

Удовлетворившись наконец своим внешним видом, Снейп ещё раз перепроверил, скрыты ли артефакты, есть ли необходимый запас нужных вещей в карманах и не забыл ли он защитное зелье для волос, получив флакончик которого, Селеста накануне прыгала от счастья. Наконец глубоко вздохнув, маг три раза сплюнул через левое плечо, постучал по деревянному книжному шкафу и переместился в Рим. Далее последовала цепочка скрывающих аппарационный след заклинаний, после этого Снейп вынул из кармана одно из писем, которое принесла неприметная сова прямо на виллу. Это был ответ на просьбу о встрече с Магистром Борджиа. Тот любезно соглашался принять Лорда Принца в три часа по полудни и высылал печать, позволяющую один раз пройти сквозь щиты поместья зельевара.

Активировав печать, маг проследил, как изумрудный оттиск прилипает к ауре. Аккуратно оторвав два очевидно лишних, а оттого подозрительных жгута печати, Снейп ещё раз вздохнул и аппарировал по заданным в письме координатам.

Появился он по центру белой мраморной беседки, увитой плющом. Вокруг цвёл огромный сад, накрытый, очевидно, масштабным климатическим куполом.

— Прошу за мной, господин, — появился перед Снейпом домовик.

Он принадлежал самому распространённому типу эльфов — огромные уши, глаза с мячики от пинг-понга, сухое телосложение, россыпь морщин, непропорционально большая голова… Сложно было отследить, как выглядел дух изначально. Но такой облик принимали все домовики, которых на протяжении многих поколений делали похожими на людей. Дальше улучшаться маленькие тела отказывались.

Сам Северус не раз задумывался — почему бы не приближать домовиков к их изначальной форме? — но тут же понимал, что при текущей степени веры в традиции ситуация едва ли поменяется. К тому же мало кто был готов демонстрировать изначальную суть своих эльфов, а значит, и природу источника.

Пройдя за домовиком по каменной дорожке, Северус подошёл к большому особняку в классическом стиле. На первый взгляд и не скажешь, что в этом белоснежном доме живёт один из самых уважаемых и опасных магов Европы. С некоторой ностальгией оглянув парк вокруг особняка, Снейп вошёл внутрь.

Через пять минут бесконечных лестниц и коридоров он наконец добрался до кабинета Магистра Андреа Борджиа. Тот даже встал при виде входящего мага, что было высшей степенью расположения. После крепкого рукопожатия через стол хозяин кабинета предложил Северусу сесть и начал разговор.

— По вашему письму, молодой человек, чувствуется, что разговор предстоит достаточно серьёзный. Я прекрасно помню фамильную паранойю Принцев, поэтому сразу предлагаю подписать это во избежание.

Андреа добродушно усмехнулся, но Северуса это ничуть не обмануло. Внимательно вчитавшись в контракт, предложенный магом, зельевар отметил, что он гарантирует молчание самого Магистра, а вот если сейчас кто-то услышит или запишет их разговор, то беспрепятственно сможет пересказать его.

Вынув из кармана перо и чернильницу со специальным зельем, Северус дополнил контракт пятью пунктами, после чего счёл его приемлемым. Можно было и больше навертеть, но это уже выходило за рамки приличия.

— Смотрю, паранойя с каждым поколением лишь растёт, — с усмешкой прокомментировал Борджиа и тоже подписал контракт. — Итак, молодой человек? — поднял брови маг, предварительно наложив на помещение ряд препятствующих прослушке заклинаний.

— Рад вас видеть, учитель, — усмехнулся в ответ Северус, накидывая маскировку.

— Вот как, — слегка вздрогнув, отозвался Магистр. — А кто мне тут разорялся, что ничего общего с Принцами иметь не желает?

— Эта версия всё ещё остаётся официальной. А если серьёзно, то после проверки ауры гоблины отказались выпускать меня из Гринготтса, пока не приму род.

— Ну да, они могут, — задумчиво пробормотал Андреа, почесав кончик носа. — Итак, к делу. Ты можешь объяснить, почему Дамблдор пишет мне и интересуется, правда ли я пригласил тебя на полтора месяца в Италию? Я, конечно, подтвердил, но хотелось бы услышать объяснения.

— Светлейший считает, что я и шагу не могу ступить без его разрешения.

— У него есть на это основания? — поднял брови Борджиа.

— Есть, — усмехнулся в ответ маг. — Когда вытаскивал меня из Азкабана, под Империусом и зельями заставил подписать один очень неприятный контракт.

— А ты что? — остро глянул на Северуса Магистр.

— А я глотнул костероста с обезболивающим, — фыркнул тот в ответ. — К сожалению, меня откачали, зато все клятвы слетели. Добавилось, правда, пара новых…

— Вот как… — Зельевар снова потёр кончик носа и потянулся в ящик стола за коньяком. Очевидно, Магистру было что-то известно о подобных случаях. — Теперь понятно, почему я тебя по жестам не узнал. Заново все мышцы разрабатывал, да? Впрочем, неважно. Скажи лучше, зачем ты пришёл сейчас?

— О, формальности. Мне нужна запись о том, что Сайрус Северус Принц получил кольцо Мастера. Могу и экзамен сдать, если нужно.

— Ты же знаешь, членам старых семей достаточно предъявить кольцо. — Зельевар криво взмахнул рукой с бокалом и залпом допил коньяк.

Вытащив из-под столешницы крупную старинную книгу, он принялся вписывать официальное имя Принца как нового Мастера зельевара. Внимательно прочитав, Сйнеп поставил под записью свою подпись. В самом деле, старые семьи с устоявшимися родовыми дарами могли не сдавать экзамены на звание Мастера по фамильному направлению. Достаточно было провести несложный ритуал, и хранитель рода сам решал, достоин ли маг кольца.

— Напомни-ка мне, какая официальная версия отношений Принца и Снейпа? — задумчиво переспросил Борджиа, наполняя кабинет дымом от вытащенной сигары.

Вглядевшись магическим зрением в сизые клубы, поднимающиеся к потолку, зельевар тихо обрадовался, что не забыл про защиту дыхательных путей. Разумеется, Борджиа не мог обойтись без невинной попытки отравить собеседника. Это соревнование нравилось обоим магам, но сегодня Северус не собирался вступать в него.

Перед тем, как ответить, Снейп внимательным взглядом окинул своего бывшего учителя. На первый взгляд Андреа Чезаре Борджиа был непозволительно молод, как для Магистра зельеварения и главы гильдии зельеваров. Но старшее поколение прекрасно помнило, как почти пятьдесят лет назад этот молодой человек, уже тогда переваливший за полувековой рубеж, вернувшись с войны, в которой он встал наперекор родне на сторону противников Гриндевальда, железной рукой взялся за восстановление гильдии, значительно пострадавшей в войне.

Прошлый глава погиб, когда озверевшие русские маги добивали всех подельников Гриндевальда, в числе которых тот не раз мелькал. К Андреа ни у кого претензий не было, но отдавать столь молодому магу место главы гильдии никто не собирался. Такое влияние, да ещё и члену запятнавшей себя фамилии?

Всё поменялось через месяц, когда самые крикливые вне очереди отправились на тот свет. Стоит, правда, заметить, что никого особо влиятельного или талантливого в числе крикунов не было, поэтому общественность возмущалась не сильно. Основной костяк гильдии, прекрасно осознававший всю нагрузку и ответственность главы, вмешиваться тоже не стал и единогласно постановил передать почётный пост молодому Борджиа, который под шумок вернул выбравшей не ту сторону семье почёт и уважение.

Сейчас уже никто не сомневался в могуществе никак не желающего расставаться с молодостью мага. Попасть к нему в ученики рвались многие, но везло единицам. Несмотря на временами весьма жестокие и болезненные методы обучения, Северус был искренне благодарен и сюзерену, сумевшему протолкнуть его кандидатуру, и самому Борджиа, согласившегося обучать пусть и талантливого, но нищего полукровку.

— Официально Северус Снейп терпеть не может ветвь Принцев, к которой относится нынешний Лорд. Но вот с кузиной он иногда общается.

— О, так ты нашёл Селесту? Малышка Грей очень расстроилась, когда никто не согласился брать её в ученики.

— Да, нашёл. Она признала меня своим братом-близнецом.

— То есть кровная месть отменяется, — довольно кивнул Борджиа. — Возьмёшь её в ученицы?

— Уже. Март Сайрус и Селеста Принц проведут в госпитале святого Николаса.

— Колдомедицина — это неплохо, особенно если собираешься стать профессором и деканом.

— Куда мне деваться, — вздохнул зельевар. — Кстати, не посоветуете нормальный учебник, а не это убожество?

— Посмотрим, — неопределённо отозвался Андреа. — Что, кстати, Снейп делает эти полтора месяца?

— Гостит у наставника, я полагаю? — поднял бровь Снейп. — И проходит практику на колдомедика у кого-нибудь из многочисленных друзей любимого учителя?

— А что за это будет любимому учителю? — насмешливо поинтересовался в ответ Борджиа.

— Ну не знаю… — Северус демонстративно задумался. — Благодарный ученик может передать любимому учителю рецепт нового изобретения. Конечно, если тот пообещает его никому не рассказывать и оформить патент к конференции зельеваров…

— И что на этот раз пришло в гениальную твою голову? Опять что-нибудь боевое или ядовитое? — скучающе поинтересовался Магистр.

— Лучше, — ехидно усмехнулся Снейп. — Косметическое. Я довёл до относительного совершенства защитное для волос.

Не дослушав фразу, Борджиа цапнул со стола выставленный туда фиал с пульверизатором. Вообще-то на свои незапатентованные зелья Снейп всегда накладывал обратную печать — оттиск кольца Мастера, который позволял скрыть состав зелья. У колец подмастерий тоже была такая функция, но прочитать состав сквозь печать мог любой зельевар, титул которого выше титула составителя. Поэтому подмастерья этой функцией редко пользовались, в отличие от Мастеров, чьи изобретения могли прочесть лишь Магистры.

— Характеристики? — уже деловито поинтересовался Борджиа.

Северус усмехнулся. Он прекрасно знал, как печётся учитель о своей внешности. Люциус в этом плане Андреа и в подмётки не годится.

— Создаёт всё тот же защитный слой, но действует как среднее по силе средство для укладки и не оставляет налёта на волосах.

— Как?! — При ученике Магистр не считал нужным скрывать эмоции.

— Добавил магловские спирт и воск.

— Подожди, но смешение магического и магловского в одном зелье такого уровня ведёт к взрыву!

— Так не смешивайте, — пожал плечами Северус. — От спирта требуется испарить остатки зелья после создания защитной плёнки, а воск создаёт основу для защиты и закрепляет укладку. Они вообще не взаимодействуют с магическими ингредиентами.

— В этом есть смысл. — Отлив немного зелья в чашку, зельевар накладывал на него всё новые и новые диагностические. — Ты хоть понимаешь, какие перспективы открывает твоё изобретение?

— Чётко и ясно. — Снейп взглядом передал, что всё он понимает, потому и пришёл прямиком к Магистру. Не хватало ещё испытывать на себе недовольство или, упаси Мерлин, обиду учителя.

— А зачем эта штука сверху?

— Магловское изобретение — пульверизатор называется, — пояснил Снейп. — На зелье нельзя воздействовать магией до нанесения на волосы. При достаточном всплеске магии оно застывает.

— Изумительно! — Магистр вскочил, схватив чашку и флакончик, и двинулся на выход.

— Учитель, а рецепт…

— Никому не скажу, — бросил за спину Борджиа. — И варить только себе буду. Но после презентации от тебя по флакону с этой штукой всем моим. Учебник потом пришлю. А теперь скройся с глаз моих, я в лабораторию.

И зельевар умчался реактивной кометой — видимо, проверять, в какие ещё зелья можно добавить магловские компоненты. Искренне веселящийся при виде картины «учитель под вдохновением» Снейп тихо рассмеялся и покинул поместье.

Глава 24. Экзамен

На следующее утро Снейп проснулся от странного ощущения пристального взгляда. В комнате никого не было, но ментальная связь с сестрой аж вибрировала от переполняющего её любопытства. Тем не менее Селеста не решалась беспокоить брата, не подозревая, что для него её переживания как на ладони. Всё-таки вчерашний инфокристалл с правилами этикета слегка перевернул мировоззрение девушки.

Быстро приведя себя в порядок и позавтракав, маг поднялся в библиотеку, где подвергся настоящему допросу. Со вздохом ему пришлось пересказывать свои приключения. Переварив, Селеста радостно заявила, что быть сестрой самого молодого Мастера зельеварения, пусть об этом никто и не знает, всё равно круто. После этого мага потащили показывать сваренные зелья. К удивлению Северуса, качество было на высоте, но более сложные заказы Селесте пока были не по силам, несмотря на родовую подпитку.

В отместку за допрос Снейп потащил сестру сначала по магловским бутикам Милана, потом по магическим улочкам Палермо, где в одном из филиалов Гринготтса завёл для сестры отдельный сейф и чековую книжку. Последним пунктом в забеге, на который ушло полдня, стала библиотека приснопамятного Ла Сапиенца, где Северус затарился копиями книг по психологии, а Селеста — по пластической хирургии, которую хотела сделать своей специальностью, пусть и с поправкой на магическую специфику.

Передав сестре информацию по колдомедицине для сдачи на четвёртую ступень, маг убедился, что она на какое-то время нейтрализована, и смылся в замковую библиотеку. Там ему лучше читалось.

Через какое-то время базовая ступень по психологии прочно освоилась у него в голове, поэтому Северус переключился на оставшиеся книги по менталистике. К ужину они были полностью перенесены в память мага, но он понимал, что для того, чтобы реально освоить всё прочитанное, понадобится не менее пяти лет, если не больше. А уж дальнейшее самосовершенствование и вовсе бесконечно.

Ужин прошёл в тёплой семейной атмосфере. Брат и сестра разговаривали на самые разнообразные темы, узнавали друг друга всё лучше и лучше. Обоим нравилось отпускать на волю свою язвительность, не боясь, что собеседник до смерти оскорбится. Связь между магами всё крепла, они уже могли ощущать эмоции друг друга где-то на краю сознания и обмениваться мыслями, не глядя друг другу в глаза.

За завтраком двадцать шестого февраля Северус ещё раз серьёзно проинструктировал сестру, которая уже успела освоить базу этикета, но всё ещё могла в моменты сильных эмоций забывать про хорошие манеры. Взяв её под руку, Снейп аппарировал в Милан. Вход в госпиталь св. Николаса находился в знаменитом Оспедале Маджоре. Чтобы попасть в магический пространственный карман, необходимо было пройти через левую от входа дверь. Итальянцы, в отличие от британцев, предпочитали создавать отдельное подпространство для каждого стратегического объекта. Оспедале Маджоре не был исключением, его пространственный карман был полностью автономен.

Пройдя вход, посетители попадали в большой светлый холл со стойкой, за которой располагались двое магов — мужчина и женщина. Разумный подход, особенно учитывая консерватизм магов.

Войдя в холл, Северус на миг подумал, что вернулся в родные стены университета во время сессии. Ровный гул, прерываемый то горестными стонами, то торжествующими восклицаниями, три длинные очереди к столам для записи на экзамен, редкие маги, проходящие от столов через двери в противоположной стене, и ещё более редкие счастливчики, возвращающиеся оттуда с заветными золотистыми дипломами о сдаче экзамена.

Очереди двигались быстро, но проблема пришла откуда не ждали. Селеста начала нервничать, да так, что её стала бить дрожь. Со вздохом споив сестре успокоительное, Северус завёл с ней разговор ни о чём, и девушка уже начала успокаиваться, когда Снейп, мониторящий окружающую обстановку, заметил ещё одну проблему. Вернее, две. И если первая неумолимо приближалась, расталкивая толпу, то вторая толпилась у стен и всё громче перешёптывалась, прихорашиваясь и пытаясь обратить на себя внимание эффектного аристократа, каким-то образом забредшего на их студенческое собрание.

— Эй, красотка, не желаешь познакомиться? — выдала подошедшая первая проблема.

— Что, простите? — в недоумении обернулась Селеста.

— Я не тебе, я спутнице твоей, — развязно пояснил подошедший моложавый маг.

Снейп сначала не поверил своим глазам, но их незваный собеседник действительно выглядел как типичный дешёвый сердцеед. Напомаженные чёрные кудри, синие глаза, золотой загар, белоснежная улыбка и аляповатый камзол, украшеный трансфигурированным золотом. Быстро скользнув в его разум, закрытый бросовым амулетом, Северус взвинтил своё сознание до невероятного ускорения и принялся судорожно просматривать память подошедшего.

Стефани Манчини слыл неплохим дуэлянтом и не стеснялся пользоваться своими способностями и репутацией. Обладал характером дворового петуха, обожал выискивать парочки маглорожденных или просто слабых магов, вызывать на дуэль мужчину, а потом на правах победителя или в обмен на жизнь соперника развлекаться с женщиной. Сейчас юнец польстился на золотые украшения Северуса и решил прицепиться к его косе.

— Дорогая, не волнуйся, ты не успеешь дойти до стола, как я пару раз убью это и вернусь, — обратился Снейп к сестре буквально через миг после реплики подошедшего мага, перекинув по связи полученную информацию и поцеловав тонкие пальчики.

— Дорогой, не сильно увлекайся, — в тон отозвалась Селеста, не сомневающаяся в способностях брата. — Одно дело охотиться на акромантулов или мантикор, и совершенно другое — бегать по загону за курицами.

— За курицами? — сообразил Манчини и задохнулся от возмущения.

— Моя леди хочет на охоту? — усмехнулся Снейп, игнорируя восклицание волшебника. — Закончим курс, возьму тебя с собой в поход в фамильный магический лес. Там сейчас акромантулы расплодились, да и оборотни завелись.

— О, охота — это замечательно, — лукаво сверкнула глазами Селеста. В её глазах прыгали радостные чертенята — сколько раз подобные болваны портили жизнь одинокой сироте, и наконец подвернулась возможность отплатить той же монетой хотя бы кому-то из них!

— Эй ты! — напомнил о себе Стефани.

— Ах да, — вздохнул Снейп, стягивая с руки кожаную перчатку и швыряя её в лицо не успевшему уклониться волшебнику. — Вызываю вас на… Ах, какое несчастье, что вы не сможете участвовать, — ехидно усмехнулся Северус.

И было отчего. Пока все отвлеклись на его разговор с сестрой, зельевар успел смочить непромокаемую кожаную перчатку в одном экспериментальном зелье. Главной трудностью было ювелирно наложить иллюзию, скрывающую движения руки, а потом самому не коснуться жидкости. Ведь попавший на кожу задиры состав изначально служил экспериментальной доработкой зелья принудительной анимагии, но был отвергнут из-за болезненности и слишком долгого периода действия.

Теперь же проблема номер один корчилась у ног Снейпа, медленно покрываясь перьями и уменьшаясь. С горловым клёкотом лицо мага превратилось в куриную голову, руки, изогнувшись, стали крыльями, ноги превратились в лапы, и через десяток секунд из кучки одежды выкарабкался потрёпанный петух. Потеря одежды, обуви и украшений была ещё одним неприятным свойством зелья.

— Зелье принудительной анимагии? — демонстративно поинтересовалась Селеста.

— Один из первых экспериментов на его основе, — вернув маску равнодушия, отозвался Снейп.

— Дорогой, иди сюда, скоро наша очередь.

— Иду, дорогая. — Подставив локоть сестре, Северус направился к одному из столов, больше не обращая внимания на поверженного противника.

— Полные имена и титулы, — проскрипел сухой человечек за массивным столом.

— Сайрус Северус Принц, Лорд Принц, Мастер зельеварения, колдомедик четвёртой степени и Селеста Алессия Принц, подмастерье зельеварения, — коротко ответил Снейп и услышал, как дружно ахнула придвигающаяся ближе проблема номер два, осознавшая всю перспективность вероятной жертвы матримониальных планов.

— На какую степень экзамен сдавать будете? — подслеповато прищурившись, поднял глаза маг.

— На третью.

— Специализация?

Вот тут Снейп почувствовал подвох. О специальности спрашивали только после прохождения всех проверок и тестов, а никак не при регистрации.

— Там посмотрим, — неопределённо отозвался зельевар.

— Я должен внести в ведомость, — попытался надавить маг.

— Что за глупое нововведение?

— Проходите, третья дверь, — недовольно скривился служащий, выпроваживая пару взмахом руки.

Криво усмехнувшись и окинув запоминающим взглядом клерка, Снейп повёл сестру к двери, на которой вспыхивала цифра три. За ней располагалась комната с двадцатью столами, каждый из которых был рассчитан на одного человека. Три места уже были заняты, Принцы выбрали следующие два. Тут же перед ними появились длинные пергаменты, каждый с сотней вопросов. Северус закончил всего за полчаса, за это время к ним присоединилось ещё семь магов.

Ободряюще кивнув сестре, волшебник вошёл во вспыхнувшую на противоположной стене дверь, провожаемый завистливыми взглядами. Следующая комната была куда меньше, но гораздо интереснее. Ведь в её центре на столе лежал человек с располосованной грудью, откуда весёлыми струйками текла кровь. Видимо, теперь было время практического занятия.

Отправив предупреждение сестре, Снейп мгновенно кинул одно диагностическое, определяющее, можно ли воздействовать на больного магией. Ну конечно, куда же без такой подставы. Если залечивать заклинаниями темномагические раны, останутся уродливые шрамы. Но для зельевара это не проблема. Залезть в мозги, отключить боль… А, нет, не обязательно, всё равно фантом. Тогда споить обезболивающее, специальным заклинанием вытянуть из раны остатки тёмной энергии, залить экстрактом бадьяна и влить в приоткрытый рот кровевосстанавливающее. Вот и готов живчик.

Фантом пропал, на его месте появился другой. Женщина, очевидно, рожающая. То же диагностическое. Вот как, то есть один из них — либо ребёнок, либо мать — погибнет? Что делать? Простой ребус, решается кесаревым сечением. На пространство вокруг и себя самого очищающее; обезболивающее и анестезия на женщину. Аккуратный надрез над маткой. Подумать только, маглы умудряются проворачивать такое без магии!

Вытащить младенца левитацией, обрезать пуповину, аккуратно отсоединить потоки ауры, оставив только естественный родовой канал, сложить края разреза и залить заживляющим, обмыть младенца, заживить пуповину, снять с матери анестезию и обезболивающее, споить укрепляющее и приложить младенца к груди. Три-четыре, упражнение завершено.

Отправив сестре ещё одно предупреждение, маг с усмешкой вспомнил, как впервые побывал на родах. Не шлёпнулся в обморок только из-за заблаговременно выпитого успокоительного, которое сейчас сестре, увидевшей первый фантом, очевидно, тоже не помешает.

Третий фантом представлял собой типичного узника Азкабана, Северус аж вздрогнул. Алгоритм действий на такой случай был составлен давным-давно. На всякий случай уточнив диагноз, Снейп принялся поить фантом зельями, составленными в необходимой последовательности. Тут требовалось очень точно определять дозировку в зависимости от массы тела и степени магического истощения.

Через пятнадцать минут зельевар справился и с этим «пациентом». В стене ожидаемо появилась дверь, в которую маг и зашёл. Что ж, тоже ожидаемо — пятёрка серьёзного вида эскулапов, сверлящая взглядом вошедшего. Кстати, лимонные мантии были приняты только в Мунго, что служило поводом насмешек других госпиталей, выбравших более приличные цвета. Колдомедики св. Николаса красовались в изумрудно-зелёных.

— Добрый день, — поздоровался Снейп, нарушая случайную паузу.

— Добрый, молодой человек, — проскрипел в ответ председатель экзаменационной комиссии, худой сгорбленный старичок. — Вы справились с тестом и практическим заданием. Грубовато, конечно, но для вашего уровня достойно. Присаживайтесь, побеседуем.

Присев на возникшее из воздуха кресло и на всякий случай укрепив его, Северус коротко плеснул интересом и готовностью отвечать. Он уже почти приспособился использовать эмпатию вместо мимических мышц.

— Сначала хотелось бы узнать о вашей специализации, — испытующе посмотрев на зельевара, спросил Целитель, судя по золотому кольцу с изображением чаши и змеи.

— Я бы хотел не распространяться на эту тему до финального испытания.

— Воля ваша, — развёл сухенькими руками маг. — Приступим.

В течение трёх часов Снейп отвечал на каверзные вопросы, юлил между спорными темами, ковырялся в своей ментальной библиотеке, пытаясь ответить наиболее полно. Наконец учёные мужи удовлетворились знаниями зельевара и отпустили с миром, заявив, что все результаты будут вывешены в холле через день.

Глава 25. Новые знакомства

Выйдя в холл, Снейп бросил взгляд на огромные настенные часы и отметил, что уже пять вечера. Народу меньше не стало, несмотря на то, что регистрация заканчивалась ежедневно в шесть и успеть у большей части шансов уже не было. Между ног магов сновал петух, ещё более потрёпанный, чем пять часов назад.

— Долго он так бегать будет? — раздался холодный голос сзади.

Зельевар давно засёк его обладателя, ещё перед регистрацией тот излишне пристально следил за ним и его сестрой. Беловолосый парень со светлыми, почти белыми глазами, которые жутковато смотрелись на юношеском, почти детском лице, и парой мелких шрамов, которые делали его белоснежную кожу похожей на фарфор, покрытый трещинами. Если шевелюры Малфоев отливали платиной, то тут ясно было, что это не изначальный цвет, а седина.

Но больше всего привлекала интерес в маге его аура. Тёмная, стылая, холодная, как талая вода, несущая почти осязаемый аромат мороза, праха и хризантем, сквозь которые изредка пробивался едва уловимый сладковатый запах тления. Лишь кое-где среди потоков некромагии сверкали золотистые проблески артефакторики.

Всё это Снейп считал из мыслей окружающих, сам он даже не оборачивался к подошедшему, не пытаясь влезть ему в голову. Читать некроманта — это надо самоубийцей быть. Так, только чувственную сферу посмотреть, уж очень интересное сочетание эмоций. И неприязнь, и, наоборот, симпатия, и волнительное ожидание.

— Зависит от силы мага, — равнодушно ответил зельевар на заданный вопрос. — Этот недельку побегает и упокоится. Шучу, — добавил он, глядя, как кто-то из числа проблемы номер два грациозно сполз в обморок. — Обратно превратится, но только абсолютно голый.

В эмоциях собеседника плеснуло весельем и удовольствием от профессионального чёрного юмора.

— Подвесить в клетке на недельку что ли? — добавил Северус задумчиво.

— Не простит.

— Тоже мне печаль, — коротко дёрнул плечом волшебник. — Хотя руки ещё об него марать… Не успокоится ведь.

— Вот именно. Надо серьёзно поговорить, зельевар.

— Отчего бы нет, некромант, — равнодушно пожал плечами Снейп и двинулся ко входу во внутренний дворик госпиталя. — Слушаю. — Маг впервые за разговор взглянул на собеседника, предварительно наложив вокруг скамейки набор чар против подслушивания.

— Скажи, твоя спутница… У вас магический брак? Потому что, если нет, то я…

Северус в который раз удивился, как в юноше сочетаются такие противоположные эмоции. Сейчас в глазах некроманта плескалась смесь мольбы и дикого упрямства. И зельевар понял. Для них, даже для тех, кого выбирал путь Целителя, брак был необходимостью, якорем, удерживающем по эту сторону. Но вот незадача — все некроманты были однолюбами, которые влюблялись в свою половинку с первого взгляда.

Ничего не отвечая, Снейп достал из кармана пергамент и начал заполнять его прошением на имя главы практики о том, чтобы Сайруса Северуса Принца, Селесту Алессию Принц и…

— Полное имя?

— Таши Шон Раш.

… и Таши Шона Раш, буде они все сдадут экзамены и будут приняты на практику, поставили в одну группу. Подпись Главы рода, место для подписи самого некроманта.

— Подпиши и отнеси кому-нибудь из начальства, — передал пергамент парню Снейп. — Она моя сестра, — пояснил маг, глядя во вспыхнувшие радостью глаза. — Но даже помолвки я не допущу, если ты мне или ей не понравишься. У тебя, надеюсь, есть месяц, чтобы нормально с нами познакомиться. И запомни, обидишь её — без билета в Серые пределы отправишься. Уяснил?

— Уяснил, — криво улыбнувшись, кивнул маг. — Посоветуешь что-нибудь?

— Да, — серьёзно ответил Северус на иронию собеседника. — Мы оба росли в нищете. Ей повезло чуть больше, она попала в приют, а оттуда в ремесленное училище. Всю жизнь Селеста считала себя маглорожденной, пока я не узнал о том, что у меня, оказывается, есть сестра. Она совсем недавно попала в совершенно непривычную для себя обстановку, не стоит добивать её нервы внезапно появившимся навязчивым ухажёром. Селеста и сорваться может. Не смотри на её легкомысленность, яд у Принцев в крови.

— Не только у них, — мрачно усмехнулся в ответ Таши.

Это действительно было так, и совсем не в переносном смысле. Кровь некромантов была ядовитой, оттого они не могли усыновить ребёнка, если так и не нашли половинку. Только родить и только в полном магическом браке.

— И ещё, — серьёзно взглянул в глаза собеседнику Северус. — Наш род состоит из нас двоих. Сам я могу погибнуть в любой момент, по крайней мере, в ближайшие семнадцать лет. Поэтому я не смогу передать её тебе.

— Не проблема, — сухо кивнул в ответ Раш. — Меня изгнали сразу же, как только дар проявился.

— Тем лучше, — кивнул Снейп и замолчал.

Некромант, понимая, что разговор окончен, прошёл сквозь чары и устремился обратно в корпус, а Северус погрузился в размышления. Дар некромантии, в большинстве стран считающийся проклятием, мог множество веков спать в генах семейства, а потом проснуться из-за сильного потрясения, спасая жизнь своему хозяину. Но вот обуздать полученную силу дано было далеко не каждому, да и в обществе некромантов недолюбливали. Уважали — да, но недолюбливали. К тому же в большей части европейских государств маг, получивший дар, обязан был в течение пяти лет получить минимум третью степень колдомедика или год проработать в госпитале. Послабление делалось только для детей.

Требование это было введено из-за того, что в течение обучения или работы девять из десяти некромантов хотя бы раз применяли свой дар для возвращения к жизни умирающего пациента. В свою очередь восемь из этих девяти после этого теряли возможность поднимать мёртвых, максимум — духов вызывать, а вот способность к упокоению оставалась. И один из десяти полностью сохранивших дар стабильно становился Тёмным Целителем. Специальность эта была невероятно редкой и, соответственно, высокооплачиваемой. Большая часть магов мечтала избавиться от неожиданного подарка, поэтому с радостью шла на курсы. Ну, а тех, кто не желал терять дар, вежливо просили уехать из страны.

Вырвал из размышления Снейпа сигнал о приближающейся сестре. Вызвав Марго, Северус приказал принести ему купленную вчера для Селесты роскошную мантию, подбитую мехом чернобурки, которая при незамысловатых магических манипуляциях превращалась в элегантное пальто, отороченное мехом. Накинув мантию на плечи вышедшей сестре, маг улыбнулся её радости по поводу сдачи экзамена.

— Пошли куда-нибудь в ресторанчик, поужинаем? — неожиданно даже для самого себя предложил Северус.

— А почему бы и нет? — так же неожиданно согласилась девушка. — Только не здесь, а в Риме. В магловской его части.

— Как скажешь, — улыбнулся Снейп и подал руку сестре.

Появились они на одной из маленьких улочек города. Парой взмахов палочки трансфигурировав мантии в пальто, Северус взял девушку под руку и направился дальше по улице. Подходящий ресторанчик нашёлся через пять минут, пока Принцы ещё не успели замёрзнуть. Да, были согревающие чары, но обоим сейчас не хотелось использовать магию, слишком много волшебства было в самом старом городе, на пастельные улочки которого медленно падал снег.

Войдя в небольшое тёплое помещение, Снейп помог сестре раздеться, отодвинул стул — он старался, чтобы Селеста привыкала к этим необременительным для мужчины, но очень приятным для женщины жестам. Краем глаза Северус не переставал отслеживать обстановку, но сосредоточился только на негативных эмоциях, направленных на них. Интерес отслеживать смысла не было — им плескало от каждого второго.

— Слушай, — начала Селеста, закончив с основными блюдами и переходя к десерту. — Я спросить у тебя хотела…

— Что такое?

— Я никак понять не могу, от чего у тебя зависит выражение лица? То ты рассказываешь что-то с каменным лицом, то совершенно нормально улыбаешься. И голос у тебя непонятно меняется, и движения иногда странные…

— Я же тебе рассказывал, это из-за паралича. — Северус потёр лоб. — Неужели так заметно?

— Если долго наблюдать, то да, — ответила Селеста, отпив из чашки. — А поподробнее можно?

— Когда я восстанавливался, мне больше важны были руки, чем мимика и голос, сама понимаешь. — Девушка сочувственно кивнула. — Первые недели у меня вообще только два выражения лица было — ледяное равнодушие и посмертная маска. Я старался удерживать первое, чтобы людей не пугать.

— По-моему, это не сильно тебе помогло, — фыркнула Селеста.

— Возможно, — ухмыльнулся в ответ Северус. — Сейчас я меняю выражение лица только когда хочу выразить какую-нибудь эмоцию. В остальное время я автоматически держу «морду кирпичом», или как там говорится.

Искренний смех девушки прервало деликатное покашливание. К их столику подошёл полноватый пожилой мужчина в старомодном пальто с клетчатым шарфом. Снейп давно заметил его, но думал, что неугасающий интерес связан с их внешним видом, а оказалось, что синьор способен слышать сквозь лёгкие заглушающие чары, стоящие вокруг их столика.

— Прошу прощения, я могу присоединиться к вам, молодые люди? — произнёс мужчина по-английски, но с отчётливым итальянским акцентом.

— Разумеется, присаживайтесь. — Маг сдвинул в сторону свой стул, давая ему место, и снял заглушающие.

— Позвольте представиться, меня зовут Франческо Гаттони. — Мужчина слегка поклонился.

— Сайрус и Селеста Принц, — в ответ склонил голову зельевар.

— Я случайно услышал ваш разговор, молодые люди, — обстоятельно начал синьор Гаттони. — Дело в том, что я работаю над исследованием психологических изменений людей при восстановлении от тяжёлых травм и пишу работ об особенностях их повторной социализации. Не могли бы вы ответить мне на несколько вопросов?

Снейп подозрительно напрягся. Слишком уж странное совпадение, в чём подвох? Аккуратно проникнув в мозги синьора и мельком оглядев его магическим зрением, Северус понял, что тот сквиб. А слегка пролистав память и внимательнее приглядевшись ко внешности, понял, из какого тот рода. Ну вылитый Слизнорт! И полноватая фигура с лысоватой головой, и любовь к коллекционированию талантливых молодых людей, и невероятная азартность.

Благодаря второй своей особенности Франческо Гаттони, слывущий одним из лучших преподавателей сценической речи и на старости лет решивший увлечься психологией, вывел в актёрские ряды множество талантливых и энергичных молодых дарований, а благодаря третьей — поспорил со своим коллегой, педагогом по пластическому воспитанию, о том, что сможет обучить своей специальности буквально первого встречного. На удивление, особой фальши в собеседнике маг не почувствовал.

Кстати, Флавио Кваттроки, соперник Гаттони, сидел тут же, за соседним столиком. Сухопарый высокий джентльмен был, очевидно, недоволен, так как уже успел оценить выразительный баритон Снейпа. В голове профессора Кваттроки уже крутилось несколько вариантов того, как безболезненно отвертеться от выполнения желания Гаттони, которое и было призом в споре.

Пакостно ухмыльнувшись про себя, что заметила только Селеста, Северус взялся за дело. Через полчаса оба профессора считали Принца своим лучшим другом, причём каждый брался обучить его основам своего предмета за месяц. Разумеется, не бесплатно, но Снейп был доволен. Он не представлял, как сам бы работал над образом, голосом и пластикой. Вероятно, это растянулось бы надолго и стоило бы ему кучу нервов.

Маленькой победой Селесты было то, что её взяли в пару к Северусу на обучение пластике. Всего-то стоило пообаятельнее улыбнуться. Назывались занятия красиво — пластическое воспитание, а по сути были обычной хореографией, которую Снейп со скрипом заменил на бальные танцы. Кваттроки, не менее азартного, чем Гаттони, это только раззадорило. В итоге расписание Северуса пополнилось шестью занятиями по три часа в неделю — три занятия на танцы, три — на голос. Селесте работы было вдвое меньше, но она пребывала в священном ужасе ровно до тех пор, пока Снейп не напомнил ей про бодрящее зелье и маховик времени.

Распрощавшись с почтенными синьорами как со старыми друзьями, Принцы покинули ресторанчик и вернулись на виллу. К учебному марафону следовало хорошенько подготовиться.

Глава 26. Тяжёлые будни

— Ожидаемо, — протянула Селеста, глядя на большую доску для объявлений, висящую в холле госпиталя.

На той значилось:

«Стажёры, чьи имена и результаты экзаменов перечислены ниже, должны в течение 28 февраля явиться в кабинет Главы госпиталя им. св. Николаса и подписать контракты на месячную практику. 1 марта — общий сбор в 10 утра, далее стажёрам следует разбиться на тройки и получить расписание своих занятий. После речи заместителя главного Целителя последует обзорная экскурсия и разделение групп по отделениям. Со 2 марта начнутся полноценные занятия. 21 и 22 марта — неполные дни, 21 — утренняя половина рабочая, 22 — вечерняя».

Под этим объявлением висел список из тридцати шести имён, разбитых на группы. Имена, как заметил Северус, следовали по убыванию количества баллов и общей успешности экзамена. Как и ожидалось, первые два места принадлежали Принцам, которые идеально справились с тестами и вопросами, только Селеста на фантомах пару баллов из-за волнения потеряла. Таши занимал седьмую позицию.

Подхватив занятую изучением объявлений сестру под локоть, Снейп, расплёскивая во все стороны раздражение и злость, двинулся сквозь толпу волшебников, по большей части горестно стонущих. Перед раздражённым эмпатом толпа рассасывалась сама собой, видимо, инстинкт самосохранения работал у всех. Выцепив взглядом блондинистую макушку, Северус мотнул головой, приглашая присоединиться. Через несколько юноша секунд пристроился с другой стороны от ледокола имени Снейпа.

— Селеста, знакомься, это Таши Шон Раш, наш напарник на следующий месяц, — коротко бросил маг сестре и добавил по ментальной связи: «Не лезь к нему в голову, он некромант».

— Как скажешь, — пробормотала девушка, окинув заинтересованным взглядом нового знакомого. — Куда мы сейчас?

— Контракт подписывать. Но ты ничего подписывать не будешь, пока я не прочитаю. А то знаю я этих Целителей, — фыркнул Северус. — Им палец подашь, так они руку по локоть откусят.

Добравшись до секретаря, к которому уже выстроилась очередь недовольных и оскорблённых отказом магов и ведьм, доведённый до ручки толпой и опять активизировавшейся проблемой номер два Снейп одним взглядом разогнал стихийный митинг протестующих. Замотанный секретарь так благодарно посмотрел на него, что Северусу даже на миг неловко стало.

Следующие полчаса он потратил на яростный спор с этим самым секретарём, который никак не хотел соглашаться на изменение кабального контракта. Наконец, слегка надавив эмпатией и показав клерку всю жажду крови, спрятанную за равнодушной маской, Снейп выторговал изменение контракта для их троицы и возможность тестировать лечебные зелья на базе госпиталя, а также сразу зарегистрировал их группу. После чего секретарь буквально вытолкнул их из кабинета, заперся там и собрался основательно опустошить минибар, как понял Северус из его мыслей.

Попрощавшись с Таши, Принцы вернулись на виллу. За прошедшие два дня они успели наварить запас зелий на полгода — три больших котла бодрящего, котёл специализированного восстанавливающего, которое облегчало пользование маховиком — рецепт нашёлся в фамильной библиотеке, набор составов для возможных заказов аврората, пару котлов специальных зелий для улучшенного запоминания движений и для размягчения связок…

Последней была россыпь пузырьков с разнообразными экспериментальными зельями, к каждому из которых была приложена подробная характеристика. Разумеется, без состава и с обратной печатью, не дающей его вывести. Делиться своими наработками Снейп не собирался. К его удивлению, Селеста тоже подготовила два экспериментальных состава, которые Северус после полной проверки одобрил. При доведении до ума они вполне могли стать заявкой на мастерство.

В общих чертах, несмотря на лёгкую панику Селесты, Принцы были готовы к практике. Гардероб девушки уже успели дошить, Марго удовлетворённо составляла разнообразные костюмы, взяв на себя и гардероб хозяина — негоже брату и сестре в несочетаемые цвета одеваться. Почтение перед Лордом Принцем не мешало маленькой домовушке трясти его насчёт новых и новых косметических зелий для него и маленькой хозяйки.

Сильнее всего Марго расстраивало то, что следующий месяц магам придётся одеваться в простую рабочую одежду — ну не в роскошных же камзолах больных штопать? К тому же к ним совершенно не подходят изумрудные мантии госпиталя. К заботам о внешнем виде хозяев подключилась и Магдален, бывшая воспитательница Эйлин Принц. Она гоняла по правилам этикета опешившую от такого напора Селесту, не стесняясь и Северусу на промахи указывать.

Сам волшебник тоже участвовал в воспитании сестры. Постепенно передавал ей семейные тонкости зельеварения, помогал развивать ментальную магию, рассказывал об истории магического мира, которой сам недавно нешуточно увлёкся, просвещал на тему «кто есть кто в магической Британии», раскрывал тему законодательства… Селеста стонала, но упорно запоминала, практиковалась и совершенствовалась. Перегрузить её Снейп не боялся — менталисту такие объёмы информации не страшны.

Первый день в госпитале прошёл скучно. Нудная речь заместителя главного Целителя, быстрая экскурсия по госпиталю, пересказ информации об отделениях, которую Принцы уже знали, огорчённые вздохи проблемы номер два, которая в количестве шести ведьм просочилась-таки сквозь экзамены, при оглашении составов групп. Интерес представляло лишь расписание.

Практиканты делились на три группы, каждая из которых подразделялась на четыре тройки. За месяц каждому магу предстояло проработать по четыре дня в каждом из шести отделений госпиталя, причём шесть часов в сутки уходило на дежурство в приёмном покое, работать же в основном отделении нужно было минимум восемь часов. Оставшиеся от месяца четыре дня каждый практикант должен был провести в отделении, по которому специализируется. Если колдомедик был широкого профиля, то его определяли в приёмный покой. На этом этапе группы и тройки должны были распасться.

Дождавшись конца организационной суматохи, Снейп утащил на виллу сестру и Таши и принялся за составление общего расписания. Разумеется, предварительно взяв с некроманта все клятвы. Наличию маховика тот практически не удивился, его больше заинтересовал сравнительно большой период действия — целых шесть часов. Теория о происхождении Раш вырисовывалась всё явственней.

На составление итоговой версии расписания ушёл час, ведь необходимо было учесть практически ежедневные занятия с профессорами Северуса и Селесты, их эксперименты с зельями, освоение девушкой этикета, дежурства в приёмном покое с 21 до 3 ночи и банальный сон для Таши, который не мог даже на зельях бодрствовать сутки напролёт — разуму требовался отдых. К тому же ему тоже требовалось время для тренировок, но только по артефакторике.

В итоге на сон Селесте отводилось два шестичасовых периода в неделю, Таши — четыре, а Северусу — один. Маховик использовать решили без пятнадцати восемнадцать, тогда у Северуса и Селесты оставалось время, чтобы переместиться к Третьему Римскому Университету, где преподавали профессора Гаттони и Кватрокки. Делалось это для того, чтобы не истончать потоки магии от алтаря Принцев, поэтому второй срок маховиков близнецы колдовали только на своей магии.

В принципе, это не доставляло им особых проблем, так как, во-первых, оба не так давно получили доступ к родовой магии, а потому были привычны к её отсутствию, хоть оно поначалу и доставляло дискомфорт, а во-вторых, это время они тратили на занятия у профессоров, зельеварение или менталистику, которые сами по себе не требовали особых вливаний магии. В итоге, согласно расписанию, в госпитале троица намеревалась проводить не уставные 14, а все 18 часов. Даже тяжело вздыхающая Селеста не протестовала против энтузиазма брата.

Как и ожидалось, практика заставила Северуса вспомнить студенческие дни во время сессии. Сначала их третью группу бросили в отделение общих проклятий и травм. Каких только пациентов там не было! Пресловутые слоновьи хоботы, чириканье вместо речи и прочее и прочее. Сюда из приёмного покоя попадали все, кто умудрился поймать несколько заклинаний одновременно, словить сильный сглаз, облиться неправильно сваренным зельем, с ошибкой произнести заклинание или активировать неисправный артефакт.

— Я говорил, что большая часть магов по тупости может сравниться только со страусами? — потерял терпение Северус на четвёртый день работы, когда к ним в четвёртый раз привезли незадачливого волшебника, который в очередной раз забыл вымыть котёл перед готовкой нового зелья. Снейп был взвинчен и раздражён — бессонница и неслабая нагрузка ощутимо давила на нервы. — Так вот, я беру свои слова назад! Большая часть не идёт в сравнение даже с золотыми рыбками!

— Отчего так, коллега? — с интересом поинтересовался средних лет тучный колдомедик, в подчинении которого ходила вся троица. Спокойствие синьора Медичи, казалось, не смогло бы поколебать даже внезапное стихийное бедствие.

— Оттого, что у страусов память 45 секунд! Из-за этого с ними в магловских зоопарках множество проблем — страусы просовывают головы сквозь прутья решётки, чтобы посмотреть на людей. А потом забывают, как они это сделали! И в попытках освободиться, бывает, отрывают себе голову.

— Какой кошмар, — индифферентно отозвалась Селеста, которая после этих четырёх дней, казалось, совершенно забыла, что такое отвращение. — Братец, ты когда шутишь, хоть лицо попроще делай.

— Извини, дорогая, всё время забываю мимическими мышцами пользоваться, — ядовито протянул маг и отвернулся.

— Так что с рыбками, коллега? — не выдержав, переспросил заинтересовавшийся колдомедик.

— А у них память всего 20 секунд. Сделал круг по аквариуму — здравствуй новая жизнь*, — уже спокойней прошипел Снейп. — Как Мастер зельеварения настаиваю на полном запрете этому субъекту даже подходить к котлам!

*автор знает, что это миф, но шутку из-за этого терять не собирается

— Ну что вы, молодой человек, — добродушно усмехнулся Медичи. — Достаточно простой ампутации.

— Что отрезать будем? — тут же кровожадно вскинулся Северус.

— Ногу? — неуверенно предложила Селеста.

— Нет, без ноги он всё равно сможет варить зелья, — не согласился подошедший Таши. — Лучше левую руку!

— Поддерживаю, — кивнул колдомедик и вздохнул, глядя на съехавшего в обморок пациента. — Заодно и на анестезии сэкономим.

Теперь в обморок съехали два соседа незадачливого больного, а четвёрка хихикающих колдомедиков отправилась в следующую палату.

— Если надумаете, буду рад видеть вас у себя в отделении, — сказал на прощание Медичи.

— К сожалению, едва ли. — Практикантам тоже не хотелось расставаться с добродушным колдомедиком, но их специализация лежала несколько в стороне.

Следующим группе досталось отделение темномагических проклятий. Сюда переезжали все, попавшие под тёмные боевые чары, схлопотавшие тёмные проклятия или получившие их по наследству, получившие укус или шрам от клыков оборотня или другой тёмной твари, подцепившие астрального паразита или напутавшие с тёмными зельями, артефактами или ритуалами. Здесь даже Таши чуть не вывернуло, что уж говорить о Принцах. Им невероятно повезло, что они успели выпить успокоительное до встречи с главой отделения, а то бы, как другие тройки, отправились на самые чёрные работы. Их компанию синьор Герра счёл перспективной, о чём не преминул уведомить в самой саркастичной форме.

На второй день, взглянув трезво на злобного колдомедика, наша троица признала, что иначе на его месте не выжить. Ведь в отделение попадали либо неудачливые аристократы, либо идиоты, перешедшие им дорогу. Держать в страхе и тех и других мог только синьор Герра. Ну и, может, глава госпиталя — Дженарро Морте, сухенький старичок и вместе с тем Чёрный Целитель с ласковым взглядом Великого инквизитора или серийного убийцы.

В ночь с четвёртого на пятый день работы Королевской группе, как их обозвали за фамилию двух членов тройки остальные практиканты, на дежурстве попался интересный экземпляр. Две другие группы как раз обходили этажи госпиталя, а зельевары и некромант принимали пострадавших. И тут к ним в руки попал… Кто бы вы думали? Правильно, Стефани Манчини собственной облезшей персоной. С незадачливого мага клочьями слезали перья, он всё время порывался кудахтать и иногда пытался взлететь.

— Какой интересный эффект! — искренне восхитился Северус. — Неполная обратная трансформация! Это надо записать!

— Действительно! — Оба Принца одновременно достали блокноты и начали записывать наблюдения, изредка обмениваясь мыслями по ментальной связи.

— Вы даже бровь чешете синхронно, — восхитился наблюдающий это некромант.

— Близнецы, что ты хочешь, — хором отозвались Принцы, не отвлекаясь от расчётов.

В результате научного диспута и парочки сопутствующих экспериментов Стефани вернули его природный облик, но маг навсегда зарёкся связываться с аристократами, зельеварами и колдомедиками. Незадачливый волшебник ещё не знал, что и с женщинами он перестанет связываться как минимум ближайшие два года. Пакостные проклятия всегда удавались Снейпу на диво хорошо, да и злопамятность никуда не делась.

Следом за отделением темномагических проклятий последовало отделение длительных заболеваний. Сюда свозились все, заразившиеся чем-нибудь вроде драконьей оспы, магической лихорадки или, как ни странно, ЗППП. Попался даже один пациент с мутировавшими глистами. С ним, кстати, проблем не возникло, Снейп ввёл ему в кровь зелье, покрывающее пищевод непроницаемой плёнкой. Состав пришлось значительно модифицировать, так как обычно его принимали внутрь. Ну а после этого Северус споил пациенту обыкновенную серную кислоту, которую тут же вывели с помощью специального заклинания. Пациент многословно благодарил, Северусу это даже как лечение сложного диагноза зачли, потребовав только предоставить рецепт. А что, ему не сложно — запатентовал и предоставил.

Но фурор Снейп произвёл не этим, а модифицированным лекарством от драконьей оспы. Оно помогло вылечить практически безнадёжного Главу рода Неро, семейство которого в незапамятные времена отделилось от британских Блэков. Северусу на радостях хотели зачесть лечение второго сложного диагноза, но он передал все лавры своему альтер-эго, добавив, что Снейп тоже сейчас проходит практику у кого-то из друзей Магистра Борджиа.

Впечатлённый глава отделения даже отправил свидетельство об открытии нового метода на имя самого Андреа, сопроводив благодарственным письмом Жерардо Неро, который отлично осознавал, что без зелий Северуса у него шансов не было: обычно, если стандартное зелье одноглазой ведьмы* не действовало, можно было заказывать некролог в ближайшем выпуске «Сплетника» — итальянском аналоге Ежедневного Пророка.

*Зелье одноглазой ведьмы — Ганхильда из Горсмура — одноглазая горбатая ведьма, которая приобрела известность благодаря разработке лекарства от драконьей оспы. За её статуей на третьем этаже в Хогвартсе находится тайный ход в «Сладкое Королевство».

После этого у Снейпа даже состоялся разговор с аккуратно расспрашивающем его насчёт Снейпа Таши.

— Вы, случаем, не родственники? — как бы невзначай спросил некромант. И Северус бы поверил в то, что вопрос случайный, если бы не жгучий интерес в эмоциях некроманта.

— Родственники, — лаконично кивнул Снейп, желая посмотреть на то, как Раш будет развивать диалог.

— Вы общаетесь?

— Только письменно.

— Почему?

— Потому что мы из разных ветвей рода Принц. И между нами кровь, — отозвался Северус, устало потирая глаза. Он понимал, что сейчас легче всё рассказать, чем подвергаться допросу или заставлять Таши искать информацию самому — вдруг что лишнее накопает? — Наша мать… Практически разрушила род. И только из-за её смерти хоть что-то из имущества и магии уцелело. Из-за неё Снейп оказался изгнан. И теперь, чтобы войти в род Принц, он должен убить нас обоих. Его эта перспектива не привлекает, мы достаточно мирно общаемся по переписке, но лично нам лучше не встречаться. Будет минимум скандал, максимум — дуэль со смертельным исходом.

— Вот как… — Таши замолк и отправился дорабатывать со своей частью пациентов, параллельно обдумывая полученную информацию.

Покидали отделение молодые люди с облегчением. Любоваться, пусть и на такой ограниченный срок, последствиями любовных похождений магов и ведьм было ещё более неаппетитно, чем пациентами отделения темномагических проклятий.

Четыре дня в отделении отравлений и ожогов ничего нового не принесли. После первой половины практики даже уродливые следы от драконьего пламени не вызывали рвотного рефлекса. А вот отравления открыли Принцам новые границы человеческой глупости и безрассудства. Чего, вернее, кого тут только не было! Все поделки близнецов Уизли казались жалкой пародией на этот карнавал безумия. Разноцветная кожа и волосы, самые разнообразные конечности, не предусмотренные изначальной комплектацией, новые органы чувств и другие самые сумасшедшие эффекты.

Северус даже ради смеха создал в своей ментальной библиотеке, которую он медленно, но верно переделывал под жёсткий диск, базу данных с последствиями отравлений или неправильных приготовлений зелий. Он намеревался на пару с Таши собрать что-то вроде проектора, который потом смог бы демонстрировать иллюзии подобных ошибок. Очень полезная штука в педагогической практике.

Далее следовали четыре дня в отделении ментальных и психических травм. Вот где Северус развернулся во всю ширь. За этот короткий период он успешно испытал все экспериментальные зелья, дал сестре пару уроков, затёр болезненные воспоминания двенадцати пациентам, с трудом и затратой огромного количества сил собрал буквально рассыпавшееся на кусочки из-за огромного потрясения сознание пятилетней девочки из небогатой семьи и застопорился на паре пациентов — мужчине и женщине.

Они поступили в госпиталь всего полгода назад, но от этой пары успели отказаться все колдомедики. Молодых магов на прогулке настиг дементор, вырвавшийся из особняка какого-то чистокровного рода, где его держали в качестве весомого аргумента. В итоге эти двое свои души удержали, но сознания молодых людей, не перенесшие ужаса встречи с инфернальной тварью, закрылись мощнейшим ментальным блоком, непроницаемым даже для них самих. Магов уже смотрели несколько менталистов, но прямое воздействие на защиту требовало огромного количества сил, и имелся немалый риск безвозвратно повредить сознания.

Снейпу было очевидно, что есть обходной путь, но найти его маг не мог ровно до тех пор, пока всех практикантов не попросили удалиться из госпиталя на время Остары. В этот праздник руководство госпиталя собиралось провести ряд защитных и укрепляющих ритуалов как для самого здания, так и для пациентов. И как выразился Глава: «Последнее, что нам нужно, это чтобы толпа недоученных практикантов испоганила ритуалы».

Дождавшись окончания речи Целителя, Северус, схватив под локти напарников, понёсся к главе отделения — худощавому высокому старику «не от мира сего». Синьор Бьянки не был менталистом, но обладал массой знаний по психологии и виртуозно обращался с заклинанием Легилименс. Он-то и нужен был Снейпу.

Быстро объяснив свою идею Бьянки, Северус получил разрешение на присутствие в госпитале, но колдомедик и сам выразил желание поглядеть на новый способ лечения. Дальше молодым людям пришлось действовать очень быстро, ведь на Остару и родовые ритуалы проводить требовалось. Так что пока Таши отсыпался (некромант и праздник возрождения и весны — вещи не слишком совместимые), а Селеста проводила положенные женские ритуалы, Северус колдовал сначала над алтарём Принцев, где пришлось заменить накопители, а потом над источником на вилле, стараясь успеть в промежуток между 23 часами 21 марта и часом ночи следующего дня.

Похимичив с хроноворотом под комментарии разбирающегося в теме, но не допущенного до чужих родовых артефактов Таши, Снейп смог обеспечить поток магии от алтаря обоим своим воплощениям в одном времени — во время праздника, когда огромные пласты магии менялись местами, а потоки энергии меняли направление, в магии недостатка не было.

Дальше следовало подготовить батарею пузырьков с зельями, облегчающими ментальное воздействие. Все рецепты относились к родовым секретам, поэтому на каждый пришлось наложить печать. К четырём утра всё было готово, поэтому троица, не медля, перенеслась на шесть часов назад.

Глава 27. Ритуалы

Селеста привыкла называть брата Сайрусом Принцем, а не Северусом Снейпом, поэтому когда повествование ведётся от её лица, автор тоже так его называет

Селеста внимательно наблюдала за братом, который спешно готовился к попытке вылечить двух проблемных пациентов. Начать решили с женщины, так как у слабого пола сознание обычно куда гибче. Аккуратно споив девушке несколько зелий одно за другим, Сайрус начал шептать какие-то заклинания, незнакомые Селесте. Она чувствовала, как первобытная магия праздника окутывает брата, проходит сквозь него и его палочку прямо в голову неподвижно лежащей на койке девушке.

— Легилименс, — тихо произнёс мужчина, направляя палочку ей в лицо.

Селеста видела, как катятся капли пота по лицу брата, и быстро убирала их, не давая сорваться на пол — не стоило оставлять свои следы. Через несколько минут послышался скрип зубов Сайруса, магия всколыхнулась, и Селеста почувствовала, как её палочка отзывается, дрожит в руке и выплёскивает миниатюрные протуберанцы силы, присоединяя их к потокам магии брата.

Буквально через пять минут маг с облегчённым вздохом отшатнулся от девушки. Ресницы пациентки задрожали, но не успели её глаза открыться, как Сайрус заклинанием погрузил её в сон. С мужчиной сеанс лечения, к удивлению троицы, прошёл куда легче. Усыпив и его, волшебник устало сел прямо на пол.

— Всё, я пас, — устало махнул он рукой.

Подхватив его магией, Селеста поспешила вниз, в холл и, подав руку Таши, аппарировала их на виллу. Уложив брата и споив ему его же собственное восстанавливающее, девушка тихо прикрыла дверь в покои Сайруса и прошла в гостиную, где её дожидался Таши. Отчего-то, глядя на тонкую, но в то же время сильную фигуру юноши, Селеста невольно заливалась румянцем. Ей нравилось наблюдать за движениями некроманта, слушать его ехидные и очень точные замечания по любому поводу.

Если брат казался девушке частью её самой, то Таши вызывал совсем другие чувства. Хладнокровно проанализировав их, ведьма поставила себя перед фактом — она умудрилась влюбиться. Сначала она не понимала, почему в напарники Сайрус выбрал именно некроманта, и даже немного обижалась, что брат не посоветовался с ней. Но потом девушка осознала, насколько правильным был выбор брата.

Во-первых, эмоции Таши были удивительно чистыми. Селесте ещё не удавалось их полностью расшифровать и осознанно просматривать, но те отрывки, которые она видела, говорили, что некромант искренне симпатизирует ей с братом. К тому же она не могла прочесть мыслей юноши. На фоне постоянно появляющихся в мозгу чужих намерений и стремлений он казался островком спокойствия.

Но больше всего в Таши Селесту привлекала его магия. Девушке она казалась похожей на огромное полотно тончайшего шёлка, в который хотелось закутаться, вдыхать тонкий аромат хризантем и наслаждаться уютной прохладой. Не меньше привлекала ненавязчивая забота юноши, невзначай поданная рука, чашка так любимого девушкой сладкого кофе с молоком, накинутое невербальное согревающее. Нет, брат тоже заботился о ней, но это воспринималось естественно, а вот забота Таши заставляла щёки краснеть, а сердце — заполошно стучать в груди.

— Я хотел поговорить с тобой, — тихо произнёс некромант, отвернувшись от окна, обращённого к морю.

— О чём? — смущённо отозвалась Селеста.

— Скажи, ты знаешь что-нибудь об обычаях некромантов?

— Ну… — девушка замялась. — Когда Сайрус познакомил нас, я, конечно, прочитала основную информацию о магах с таким даром, но на большее мне времени не хватило.

— Ты знаешь, как заключают браки некроманты? — аккуратно начал Таши и продолжил, увидев, как девушка отрицательно качает головой. — Мы все однолюбы. Однажды увидев свою половинку, мы уже не способны почувствовать даже влечения к кому-то другому. Я рассказываю тебе это, чтобы ты серьёзно отнеслась к моим словам.

— Ты хочешь сказать?..

— Да, — обаятельно улыбнулся маг на смущение девушки. — Я не смог оторвать от тебя глаз, впервые увидев в госпитале, когда вы с братом пришли сдавать экзамены. Ты не представляешь, как я тогда обрадовался. Некоторые некроманты до самой смерти ищут свою любовь.

— Ах вот почему Сайрус так быстро взял тебя к нам в тройку! — возмутилась покрасневшая девушка.

— Я хотел, чтобы ты поближе познакомилась с Таши и сама определила, как ты к нему относишься, — прокомментировал неслышно подошедший сзади Сайрус. — Если бы кто-то, — выразительный взгляд в сторону ничуть не смущённого некроманта, — не поторопился и не вылез с «тонкими намёками», я бы завёл об этом разговор после окончания курсов. Но раз уж начали…

— Так много новой информации на одну маленькую меня, — пожаловалась Селеста, потирая виски. — Я понимаю, почему это тебе, Таши, важно. Но куда ты, братец, торопишься?

— Да, — подключился некромант. — Я очень удивился, когда ты так легко разрешил мне общаться с Селестой. Думал, пошлёшь далеко и надолго…

— Я не настолько глуп, чтобы идти против Магии, — устало отозвался мужчина. — Неужели ты думаешь, что я не вижу, как ваши энергии подходят друг другу? Это гарантия, как минимум, взаимопонимания и плодовитости. К тому же как деверь ты вполне неплох. В перспективе — замечательный артефактор и неплохое приобретение для рода. Да и Селесте ты вроде приглянулся.

— Мне кажется, это не всё, — пробормотала не знающая куда спрятать глаза девушка.

— Разумеется, — кивнул Сайрус. — Самое главное состоит в том, что я не хочу тебя потерять.

— В смысле?

— В прямом. Я прекрасно понимаю, что после нашего эффектного появления в Миланском госпитале нас в покое не оставят. Знатный и древний род, красивые, молодые и сильные представители. Кое-кто попытается затащить тебя в свою семью или выскочить замуж за меня, не интересуясь нашим мнением. И если я в состоянии защитить себя, то насчёт тебя я сомневаюсь.

— Не забывай, в каких условиях я росла, — нахмурилась девушка.

— Я и не забываю, — мягко улыбнулся волшебник. — Но ты и представить не можешь, на что способны чистокровные маги, когда им что-то надо.

— Сайрус прав, — вздохнул Таши.

— К тому же Остара — лучшее время для ритуала помолвки, — многозначительно добавил зельевар.

— Ты можешь отказаться, — тихо произнёс Раш. — Я понимаю, это всё слишком быстро. Я подожду.

— Нет, — покраснев, отозвалась девушка. — На помолвку я согласна.

— Тогда нужно торопиться. — Северус подал руки молодым людям и перенёсся к подножью замковой лестницы, параллельно накинув на магов согревающие.

Отправив Селесту готовиться к ритуалу, Снейп повёл притихшего некроманта к родовому алтарю. Перед помолвкой следовало принять его под защиту рода. К облегчению Северуса, после их обоюдных клятв Кробхдерг только обнюхала закаменевшего мага, пару раз чихнула и смачно лизнула в лоб. Вывалившийся из транса Таши только и успел, что ошалело оглядеть появившееся на пальце кольцо с гербом Принцев, когда подошла переодевшаяся Селеста.

Основной обряд прошёл легко, у всех участников будто прибавилось сил. Молодые люди выглядели взволнованными и смущёнными, а Таши ещё и довольным, как кот, дорвавшийся до сметаны. Снейпа посетило иррациональное желание проклясть его чем покрепче. Даже несмотря на то, что самого зельевара во время ритуала накрыла уверенность, что он сделал всё правильно. И чувство это было слишком сильным, чтобы счесть его всего лишь интуицией.

Северус давно понял, что вся его удача в реализации задумок держится только на двух факторах, первым из которых был эффект неожиданности, благодаря которому их весёлую компанию ещё не накрыл Дамблдор. А вот второй фактор… Снейп был почти уверен, что всё будет удаваться ему ровно до тех пор, пока он следует неведомой задумке Великой, которая то ли поиграть в солдатиков решила, то ли не могла напрямую влиять на этот мир.

Благодаря многочисленным намёкам и подсказкам ближайший путь прослеживался чётко, и Снейп шёл по нему, вот только куда? Что было конечной целью одушевлённой силы, забросившей их сюда, Снейп не знал и не желал знать. Пока, следуя проложенной колее, он поднимался выше — ступенька за ступенькой — к новым вершинам в собственном развитии. Каждый пройденный этап раскрывал его магию, добавляя новые возможности, улучшал способности, раздвигал границы разума. И Снейп склонялся к тому, что смысла сопротивляться просто нет.

Несмотря на то, что свободолюбивая натура мага изредка бунтовала, требуя, чтобы ему объяснили всё прямо здесь и сейчас, он успешно сдерживался, напоминая себе, что от многих знаний — многие печали, что только подтвердила история с компроматом на Светлейшего. К тому же объективных причин бунтовать пока и на горизонте не было — ему нравилась эта адреналиновая гонка наперегонки со временем, поэтому все разговоры и разбирательства, если они и должны были быть, Снейп малодушно откладывал на потом.

Сейчас он только тихо радовался счастливым и смущённым лицам молодых магов.

— Ну поцелуйтесь вы уже, сколько можно, — протянул он, закатывая глаза к потолку.

— Отвернись, — смущённо пробормотала Селеста, и Снейп послушно развернулся, не желая смущать её ещё больше.

— Сайрус, — тихо позвала брата девушка через несколько минут.

— Да? — резко развернулся маг, оторвавшись от разглядывания кристаллов на потолке.

— Моя палочка, — ведьма выпуталась из объятий явно недовольного таким поворотом некроманта и протянула артефакт брату, — она странно потеплела и выбросила энергию во время помолвки. И во время твоего лечения тоже.

— Остара, — процедил Северус, беря палочку из рук Селесты. — Третья — шаг в новую жизнь, она подарит счастье. Вопрос только в том, кому? Та пара из госпиталя тоже прекрасно подходит…

— Ты о чём? — нахмурился Таши.

— Надо будет и с тобой туда зайти, — бросил через плечо Снейп, поднимаясь по лестнице. — А сейчас лучше покиньте ритуальный зал. Мало ли что.

Следующие четыре дня прошли в отделении немагических травм и пластической коррекции. Там Снейп поставил работу буквально на конвейер. С помощью менталистики определить, как клиент желает выглядеть, быстренько составить список зелий и заклинаний, накидать курс лечения и перейти к следующему. Мадам Вертити, глава отделения, только удивлённо качала головой и колыхала объёмным бюстом.

Но на следующий день Северуса обогнали. Селеста наконец нашла поле для своих исследований. Первое её зелье позволяло на неопределённое время менять цвет глаз. По идее, оно должно было относиться к косметическим, но и на базе госпиталя завоевало необычайную популярность. Особенно среди набора дам разных возрастов и комплекций, которые составляли девяносто процентов пациентов отделения.

Последовав примеру предприимчивой сестры, Снейп создал аккуратный каталог из списка эксклюзивных косметических зелий, патент на которые был только у него. Запас раскупили буквально за сутки, Северусу и ехидно посмеивающейся Селесте пришлось дважды доваривать по массивному котлу каждого состава.

На третий день к парочке подошла синьора Вертити и вежливо попросила выделить десять процентов на нужды госпиталя. Северус, уже готовый к подобному исходу, подсунул синьоре контракт и расширенный каталог, в который входила большая часть лечебных и окололечебных зелий, доступ к рецептам которых был только у Принцев.

Одной из жемчужин каталога было второе зелье, изобретённое Селестой и улучшенное Северусом. Оно в течение минуты могло значительно изменить внешность человека. Действовал состав только на кожу и на слой подкожного жира. После приёма зелья на минуту кожа становилась податливой как пластилин, и с помощью специального заклинания можно было изменить некоторые черты лица и тела, убрать морщины и так далее.

После усовершенствования состава и заклинания Снейпом, который использовал элементы ритуала перерождения домовиков, зелье получило возможность менять цвет кожи, а также положение вообще всех жиров в организме. В результате действие состава ограничивалось лишь магической силой накладывающего заклятие, его знанием анатомии, магическим резервом пациента и массой его тела. Единственным полным блоком стали родовые черты, которые изменениям не поддавались.

Из-за кардинальности изменений пришлось писать в рекомендациях «Разрешается к использованию только колдомедикам третьей и выше ступени соответствующей специализации». А то некоторые любительницы вполне могли перегнать весь жир в область груди, в том числе и тот, который защищает внутренние органы от повреждений. Кому это надо? Правильно, никому. Но даже с такой модификацией от желающих приобрести достаточно сложный и дорогой состав отбоя не было. И это было великолепно — наконец-то родовая казна пополнялась, а не тратилась.

На последние четыре дня практики молодые волшебники разделились. Селеста осталась в окружении пожилых волшебниц и решила попробовать себя в восстановлении конечностей, Северус вернулся в отделение ментальных и психических травм, а Таши отправился в приёмный покой.

Снейпу пришлось привыкать работать с другими магами, и это было достаточно утомительно. Нет, параллельно с их группой в каждом из отделений всегда работала ещё одна тройка, но правильно составленное расписание позволяло практически не сталкиваться с сокурсниками. Теперь же присутствие посторонних доставляло порядочно проблем.

Шепотки, попытки познакомиться, даже демонстративные оскорбления — всё это посыпалось на Снейпа как горох из прохудившегося мешка. И если первые два явления ещё можно было игнорировать, то за последнее приходилось вбивать в брусчатку по горлышко. Разумеется, большей частью в фигуральном смысле — посредством яда и сарказма. На второй день от него все отстали и дали спокойно работать. Селеста тоже успешно справлялась. А вот Таши…

Под конец третьего дня индивидуальной практики Принцы столкнулись друг с другом в дверях холла. Их только что дёрнуло сюда. Снейпа — связь с подопечным, Селесту — связь с женихом. Некроманта они увидели одновременно. Он лежал на мраморном полу рядом с недоумённо оглядывающейся глубоко беременной женщиной, сидящей на носилках. Вокруг заламывали руки двое практикантов, к ним уже спешил синьор Медичи.

— Что произошло? — воскликнула Селеста, подбегая к Таши.

— К нам привезли беременную пациентку, которую кто-то отравил, — взволнованно отозвалась одна из практиканток. — Мы ввели ей противоядие, откачали, но ребёнка было не спасти. И тут он… — Девушка, не договорив, всхлипнула и зажала рот рукой.

И было из-за чего. Тело Таши, лицо которого из бледного стало серым, окутали клубы чёрной энергии. Из мгновенно сформировавшегося кокона послышался стон. Селеста всхлипнула и вцепилась в брата.

— Сайрус, что делать? — прошептала она.

— Сейчас мы не можем ничего, — хмуро отозвался он. — Остаётся только ждать. Сейчас его дар решает: уйти, остаться или трансформироваться.

— Всё верно, молодой человек, — послышалось тихое замечание сзади.

Снейп вздрогнул и обернулся, пытаясь понять, как он не заметил приближения Мастера Морте. Целитель стоял чуть в стороне, внимательно рассматривая чёрный кокон.

— Вы же знаете статистику, — покивал он головой. — Девяносто теряют дар, девять сохраняют, ну, а один… — Старик усмехнулся. — Только вот никто не говорит о том, что из девяноста, потерявших дар, выживает лишь половина. — Селеста вскрикнула. — Сейчас ему больно, очень больно. — Чёрный Целитель внимательно посмотрел на Принцев. — Зовите его, если можете. Тогда, быть может, он вернётся к вам прежним.

Коротко кивнув, Северус развернулся и принялся судорожно нащупывать сознание Таши через ниточку связи, идущую от алтаря. Поймав соединение, Снейп болезненно поморщился. Через секунду рядом застонала Селеста. Некроманту действительно было очень больно. Брат и сестра с усилием принялись оттягивать на себя часть боли, зовя Таши, пытаясь вытянуть его из чёрного омута.

Сколько это длилось, никто из них не знал — то ли миг, то ли вечность. В следующее мгновение все трое осознали себя лежащими на мраморном полу приёмного покоя. Мастера Дженарро Морте уже не было, а вот остальная обстановка не изменилась ни на йоту. С трудом поднявшись на ноги, Снейп сунул сестре и некроманту по флакону с укрепляющим, сам выпил такой же и помог встать сестре.

Постанывая и покряхтывая, троица похромала к главной лестнице, оставив практикантов и синьора Медичи стоять в недоумении относительно произошедшего. А магам было не до объяснений — у каждого ужасно ломило мышцы и стучало в висках.

— Следующую неделю не смей прикасаться к дару, — прохрипел Северус, почувствовав, что к нему вернулся голос.

— Знаю, — не менее хрипло отозвался Таши. — Мерлин, как же хорошо, что завтра это всё закончится.

— Не закончится, — тихо хохотнула Селеста. — Рядом с братцем тебе никогда скучно не будет.

— Ты-то откуда знаешь? — поднял бровь Северус.

— Женская интуиция, — высокомерно отозвалась девушка и похромала к своему отделению.

Глава 28. Награждения и награды

Дорисовав последний завиток, Северус устало потянулся и довольно замурлыкал прилипчивую мелодию, которую маэстро Гаттони использовал для расширения голосового диапазона мага. Для довольной улыбки Снейпа была причина — перенесение Устава Хогвартса на бумагу наконец было завершено.

Погладив кончиками пальцев богато украшенный переплёт, волшебник довольно улыбнулся, проследил за лениво колышущимися нарисованными растениями и в который раз глубоко вдохнул запахи хорошо выделанной кожи, дорогой бумаги и туши. Магу невероятно нравился результат его трудов. Правда, для ускорения работы Северусу пришлось создавать текст заклинаниями, но вот узоры, буквицы и миниатюры он рисовал вручную, так что кодекс буквально пропитался магией волшебника, создавшего его.

За этот месяц зельевар добавил огромное количество «канцелярских» заклинаний в свою коллекцию. Что-то вычитал из книг, что-то изобрёл на скорую руку. Средневековые писцы и иллюстраторы за такие возможности бы душу продали, да и современные художники, предпочитающие традиционные материалы, тоже. Сам Снейп был не слишком доволен — он бы предпочёл сделать вручную абсолютно всё, но время поджимало, и ему пришлось смириться.

Зато Северусу удалось закончить не только Устав, но и картотеку, куда были внесены не только все знакомые ему маги, но и те незнакомые, которые были достаточно влиятельны, чтобы быть внесёнными в список заочно. Не упустил он и шанса дополнить раздел периодики в замковой библиотеке, добавив туда несколько итальянских журналов по зельеварению и пополнив собрание выпусков «Ежедневного пророка».

Список опробованных и усовершенствованных за этот период зелий тоже вызывал заслуженную гордость. Вершиной своих трудов Снейп считал три вида модифицированного Восстанавливающего. Первый, переработанный из стандартного, который просто подстёгивал регенерацию магической энергии, теперь не только ускорял наполнение резерва, но и в течение трёх минут передавал выпившему ровно столько магии, сколько влил туда зельевар на последнем этапе варки.

Зельевар назвал его «Большое зелье регенерации маны» и придал составу весёленький синий цвет. Разумеется, прикол в этом времени никто не поймёт, но ему будет приятно. На основе этого зелья Снейпа удалось создать чистый состав-накопитель, чего, насколько он помнил, ещё никому не удавалось. По крайней мере, в последние три века. У зельевара аж дух захватывало от осознания перспектив, особенно в области артефакторики. Таши, прознавший про состав, только облизывался и пытался строить жалобные глазки.

Второй вид восстанавливающего был переработан из старого изобретения Снейпа, которое устраняло последствия истощения, и получил название «Серебряный тоник». Сейчас зельевар просто свёл к минимуму токсичность, стоимость и время приготовления. Теперь зелье замечательно восстанавливало магические каналы после истощения или перенапряжения, но от возможности их расширять пришлось отказаться. Вернее, перенести её в другое зелье, изобретённое на основе этого — «Золотой тоник», названный так из-за того, что себестоимость была реально на вес золота.

Зелье вышло весьма токсичным и вызывало привыкание, поэтому принимать его можно было не более недели в год. При уменьшении числа дней результат был мизерным, а при увеличении появлялось привыкание и отравление. Снейп усматривал в этом своеобразный каламбур — золото в больших количествах действительно вызывает привыкание и «отравляет» человека.

Третье зелье было самым дешёвым и быстрым в изготовлении и ехидно называлось «Взаймы у завтра». Всё из-за того, что оно за десять минут полностью восполняло резерв мага, притягивая энергию из окружающей среды, но ровно через сутки выпившего настигал откат — минимум час в отключке, а потом ещё сутки не колдовать, чтобы не повредить восстанавливающиеся после такой нагрузки магические каналы.

Слегка переработав этот состав и скрестив его с антимагическим зельем, Снейп изобрёл изумительный по своим свойствам антипод зелья-накопителя. Жидкость, получившая название «колодец маны», соприкоснувшись с магически насыщенной материальной средой, начинала высасывать энергию, как пылесос, выбрасывая часть на астральный план, а остальное рассеивая в окружающем магическом фоне. Причём зельевар вполне мог контролировать процентное соотношение этих частей с помощью незначительных изменений в процессе изготовления состава.

Даже на первый взгляд применений зелья вырисовывалось множество. Особенно для некромантов и шаманов, которым с этим зельем не пришлось бы рисковать и использовать свою кровь или магию для приманки астральных сущностей — достаточно было капнуть зельем на накопитель, и энергия самостоятельно поступала на астральный план, обходя потребность в проводнике. Применение нашлось и в колдомедицине, и даже в боевой магии — при соприкосновении с телом мага жидкость просто мгновенно опустошала его резерв. Правда, последующее накопление энергии волшебником шло в три раза быстрее, но это открывало перспективы в практике тренировки и расширения магических каналов.

Вариант с выбросом всей энергии в магический фон, как предполагал Снейп, вполне мог помочь с созданием новых источников магии. Необходимо было лишь подобрать какой-нибудь достаточно древний артефакт, и никакая защита не убережёт его от распыления. С другой стороны, состав, ориентированный на астрал, при неправильном использовании вполне мог обезмагичить немалую область, что подвергало серьёзной опасности магический мир. Разлей «колодец маны» в районе защиты того же Хогвартса — и привет Статуту секретности.

Придя к этой мысли, маг крепко задумался. Перед глазами вставали руины поместий аристократов, защита которых была варварски нарушена с помощью его зелья… Вздрогнув, Северус помотал головой и отказался от мысли посвятить общественность вообще в сам факт существования подобного состава. Вон Фламель по неопытности разболтал всем о своём изобретении, и что из этого вышло? Скромнее надо быть, скромнее. Тяжело вздохнув, Снейп принялся за корректировку программ своих выступлений на конференции.

«Зелье-накопитель» и «Золотой тоник» Снейп собирался только представить общественности, не раскрывая состава. Если честно, то его просто душила жаба делиться рецептами, но он успокаивал себя тем, что и два запатентованных зелья попроще будут замечательным началом научного пути Сайруса Принца. В любом случае, лица иностранных «замшелых пней» при презентации этих сложнейших зелий он представлял себе с удовольствием. Состав «Взаймы у завтра» Северус планировал запатентовать на имя Снейпа, «Большое зелье регенерации маны» и «Серебряный тоник» — на имя Сайруса Принца.

Но главным своим достижением за этот период волшебник считал вовсе не зелья, а ментальную маску, на создание которой ушло такое количество магии и сил, которого, как считал зельевар, хватило бы и на Философский камень. Больше всего времени маг потратил на кропотливое выстраивание черт характера и копирование ментальной библиотеки с удалением части участков, о которых никому знать не надо было. Ну а сил больше всего ушло на перенесение личины из мозга Северуса в маскировочный артефакт.

Зельевару даже удалось подобрать приоритетные черты характера, основные эмоции и характерные движения для образа Снейпа. Теперь в любой из ипостасей даже самый опытный наблюдатель, за исключением такого же Мастера менталиста, не смог бы заподозрить Северуса в наличии ментальной личины. Сходство Снейпа и Принца теперь полностью укладывалось в описание «дальние родственники».

Эмоциональный ряд личины маг сократил до скуки, гнева, разочарования, насмешки и равнодушия. Правда, спектр самих чувств он не трогал — уж очень выразительно Снейпу удавалось передать их одним движением бровей. Движения маски волшебник сделал резкими и порывистыми, иногда прерывающимися нарочито плавными жестами. Впечатление от этого сочетания оставалось, прямо скажем, жутковатое. Голос тоже пришлось менять с помощью фильтра над связками. Звук стал тише и ниже, прибавилась небольшая хрипотца.

Претерпела изменение и настоящая внешность мага. Труд синьоров Гаттони и Кваттроки не остался бесплодным — Северус, регулярно упражняясь в ораторском мастерстве и танцах, стал куда увереннее двигаться и говорить, практически полностью вернув контроль над мимическими мышцами. «Как на сцене родился», — умилённо восклицал Гаттони, складывая ладони на пухлом животике. А уж дуэт Принцев — и певческий, и хореографический — заставлял профессоров восхищённо качать головами и признавать безусловную ничью в споре, а Таши — восторженно есть Селесту глазами.

Вдвоём близнецы действительно смотрелись чудно — что на сцене, что на паркете. Ментальная связь позволяла понимать друг друга с полуслова и сплетать в идеальной гармонии голоса и движения. К тому же оба Принца значительно окрепли и совсем растеряли те черты «гадких утят», что были в них до вхождения в род. Исчезла худоба, скованность и подсознательная зажатость. Кроме того, несмотря на все протесты, Селеста регулярно вытягивала Северуса на солнечные поляны под климатическим куполом. После использования специальных косметических зелий кожа близнецов необычайно быстро приобрела оливковый оттенок, а вот Таши так и остался фарфорово-белым.

Последний день практики некромант был необычайно молчалив и задумчив. Принцы ни о чём не спрашивали, давая Таши время разобраться во всём самому. Дара он не утратил, но какие изменения тот претерпел, ещё предстояло разобраться. Уже под вечер, в который раз окинув взглядом юношу, Северус глубоко вздохнул и решился.

— Таши, мне нужна твоя помощь.

— Что такое? — тут же тревожно вскинулась Селеста.

— Ничего экстраординарного, — уклончиво отозвался Северус, укрепляя ментальные щиты. — До ночи управимся.

Маги вышли, провожаемые встревоженным взглядом девушки. Молча дойдя до границы климатических чар, Снейп сжал плечо некроманта и аппарировал к замку. Таши уже бывал здесь, но это не мешало ему восторженно оглядываться, рассматривая длинную лестницу, фигуры, изображающие хранительницу рода, богато, но строго обставленный холл и витражи под потолком.

— Так в чём состоит моя помощь? — поинтересовался Таши, отвлекшись от созерцания интерьера.

— Ты можешь кинуть в меня Аваду?

— С ума сошёл? — вытаращился в ответ некромант.

— Нет, — Северус замялся, прикидывая, как это лучше объяснить, — просто менталисты определённого уровня могут выдержать Непростительные без вреда для себя. Империо и Круцио на меня уже не действует, осталось проверить Аваду. До проверки я не рискну пытаться призвать перстень Мастера менталистики.

— Вот оно что, — задумчиво отозвался Таши. — И что, Селесте тоже потом придётся?..

— Нет, это не обязательно, — успокоил его Снейп. — Так, небольшая самопроверка.

— Точно не умрёшь? — нахмурился маг, поднимая палочку.

— Поверь, захотел бы убиться — выпил бы яду. Давай!

— Авада Кедавра!

Зелёный луч, мгновенно преодолев пространство между магами, толкнул в грудь Снейпа. Тот слегка покачнулся, нахмурился и начал медленно заваливаться на спину. По голове точно обухом стукнуло, сознание уплывало, ментальные щиты, рассчитанные на аккуратное проникновение другого менталиста, один за другим осыпались стеклянным крошевом от сокрушительного таранного удара. Остаточная энергия ментального воздействия холодом жгла кожу, наваливалась на плечи непомерной тяжестью. Последнее, что увидел маг перед тем, как окончательно потерять сознание, были полные ужаса глаза напротив.

Очнулся Снейп, закашлявшись от неприятного вкуса собственного укрепляющего. В который раз подумав, что с ним надо что-то делать, Северус кое-как успокоил дыхание и поднялся на локтях.

— Фу-у-ух, — выдохнул Раш, садясь рядом прямо на пол. — Живой. А если бы меня не было, ты бы Селесту просил?

— Ну да, — пожал плечами Северус, со скрипом поднимая верхнюю часть туловища и садясь рядом. — Более того, если бы ты не потерял на время доступ к дару, я всё равно бы просил именно её. Я ещё не совсем из ума выжил, чтобы подставляться под Аваду некроманта.

— Ясно, — покивал Таши и замолк.

— Слушай, в свете предстоящей конференции, да и вообще… Короче, я должен тебе кое-что рассказать, — потерев лоб, начал Снейп после продолжительного молчания, которое потратил на частичное восстановление ментальных щитов.

Ему уже достаточно давно казалось, что Таши можно рассказать про то, что он и Снейп — одно лицо. После принятия его под покровительство рода это из желания стало вполне реальной возможностью. Во-первых, теперь он мог запретить некроманту распространяться об услышанном. А во-вторых, Снейпу просто не хотелось терять доверия Таши, когда всё раскроется.

Реакция на рассказ, как Снейп и предполагал, была спокойной. Юноша понятливо покивал, ничуть не обиделся на первый обман и, кажется, даже ещё больше стал уважать зельевара. А тот в который раз сделал себе втык, напомнив, что в магическом мире на вещи смотрят по-другому.

Закончив рассказ, Снейп отправил некроманта обратно в Италию успокаивать ощутимо нервничающую Селесту, а сам спустился в ритуальный зал. Маг не хотел откладывать обращение к хранительнице.

Кробхдерг ответила сразу, как только волшебник потянулся к ней ментально. Её силуэт материализовался над алтарным камнем, во тьме блеснули два глаза, и Снейпа словно просканировало рентгеном. Тончайшие ментальные щупальца аккуратно касались защиты мага, изучая и исследуя. Северус не сопротивлялся, но и не открывал сознания, прекрасно зная правила обряда.

Через некоторое время, когда маг уже начал тревожиться, хранительница отступила. Фыркнула, взлохматив чёрные пряди волос Снейпа, и скрылась из виду. А на пальце мага, рядом с кольцом Мастера зельеварения, медленно формировалось похожее, только выгравирован на печатке был не котёл над огнём, а тонкая сеть паутины.

Вернув маховик в замковую сокровищницу, переместившись в особняк и впервые за месяц по-человечески ложась спать, Снейп не сдержал облегчённого вздоха. Ему страшно надоело спать по шесть часов в неделю. И это если не учитывать использование маховика времени.

На следующий день маги отсыпались, отдыхали и пытались привыкнуть к тому, что не нужно никуда лететь и спешить. На тридцатое марта вообще-то был запланирован итоговый экзамен, во время которого каждый курсант должен был продемонстрировать лечение травмы средней степени тяжести, но для нашей троицы этот этап уже был пройден. Северус и Таши вообще переплюнули требования, и один вылечил сложнейшее повреждение ментальной оболочки, а другой — смертельное повреждение плода неизвестным ядом. Селесте за лечение сложной травмы зачли заново выращенную ногу мага, попавшего под тёмное заклинание. Так что молодые люди наконец расслабились и погрузились в мелкие бытовые проблемы, которых за этот месяц накопилось предостаточно.

К середине дня Таши встряхнулся от задумчивости и пригласил невесту прогуляться по Милану. Девушка с радостью согласилась. Вернулась счастливая парочка ближе к ночи, когда Снейп уже начал волноваться. К этому времени он успел подготовить по паре котлов основы для новоизобретённых зелий — мелькали у него подозрения, что кое-кто не откажется приобрести по образцу прямо на конференции. Закончить варку Северус планировал непосредственно перед отправлением в Палермо, сейчас сил не оставалось ни на что.

А всё из-за того, что ему при варке вздумалось поэкспериментировать. Снейп наплевал на все астрологические и синоптические условия приготовления составов и постарался придать ингредиентам нужные свойства при помощи своего дара. У него, разумеется, всё вышло, но далеко не с первого раза и совсем не так изящно, как магу бы хотелось. По-хорошему основу для тоников нужно было варить в полнолуние, но до него оставалось ещё десять дней, а маг не желал ждать. База для зелий маны вообще требовала пасмурного неба, а на улице уже вторую неделю стояла удивительно тёплая и солнечная погода.

Из-под весенней грязи выбивались ранние цветы, Вито, ругаясь и ворча, подстригал и пересаживал растения в саду под климатическим куполом, регулярно отлучаясь в замковые теплицы, которые медленно, но верно реанимировались. С самого рассвета как сумасшедшие щебетали птицы и порхали бабочки, по улицам Рима бегали дети, днём сновали туристы, а вечером их заменяли влюблённые парочки.

Всё это заставляло Снейпа демонстративно кривиться, особенно при взгляде на сестру с женихом. Когда они переносились к госпиталю на церемонию вручения колец и грамот, воллшебнику нестерпимо хотелось предложить им съесть по лимону, такими счастливыми и по-весеннему увлечёнными друг другом выглядели маги.

Разумеется, Северус сдержался, но всю церемонию пугал окружающих кислой физиономией и обещающим все круги ада взглядом. Он в зародыше гасил свой негатив в сторону Таши и Селесты — напротив, мага безумно радовало то, как легко оттаяла сестра — но раздражение от общей глупости ситуации никуда не девалось. Пообещав себе после конференции разобраться со всем этим, зельевар сосредоточился на речи Главного Целителя.

Добродушно покивав, тот начал с их тройки. Первым Чёрный Целитель вызвал Таши. Тот вышел на возвышение и торжественно произнёс сокращённый вариант клятвы Гиппократа. Более серьёзный обет нужно было давать при трудоустройстве в конкретный госпиталь, а сейчас можно было ограничиться краткой формулой, куда меньше ограничивающей колдомедика. Она запрещала лишь наносить вред непосредственным пациентам волшебника, давать заведомо вредящие рекомендации, утаивать всю серьёзность диагноза от пациента или его непосредственного попечителя, будь то сюзерен, родитель или опекун, и так далее. Условия были не слишком обременительными.

Дослушав клятву, Целитель торжественно вручил Таши кольцо колдомедика, бронзовое, как и у всех не-целителей, но с чёрным фоном — символом дара юноши — вокруг римской цифры три и маленькой звёздочкой в правом верхнем углу — знаком отсутствия специализации. Следующей к Целителю Морту подошла Селеста. Фон её кольца оказался фиолетовым, а за цифрой смутно угадывались очертания стилизованной лучевой кости — символа отделения, где проходила её практика.

Третьим на возвышение с кафедрой поднялся Снейп. Поймав прищуренный взгляд Чёрного Целителя, волшебник слегка занервничал. Интуиция разбуженным зверем ворочалась в груди, намекая на предстоящие неожиданности, и те не заставили себя ждать. На белом фоне перстня, символизирующем менталистику, красовалась греческая буква «пси» — знак отделения, а поверх неё — неожиданно римская цифра два.

— Ну-ну, не удивляйтесь, молодой человек, — тихо проскрипел Дженарро Морте, насмешливо оглядывая ошарашенного, но пытающегося этого не показывать зельевара. — Будто я не знаю, сколько лет практики нужно для получения этого кольца. — Целитель указал на перстень Мастера менталистики, которое, казалось бы, было надёжно скрыто родовыми чарами.

Коротко кивнув и поблагодарив, Северус отошёл в сторону. Вопросы ширились и множились, причём большая их часть относилась далеко не к решению Целителя Морте. Основным вопросом, который во время награждения занимал Снейпа, были дары и таланты магов. Идея давно мелькала в голове зельевара, но окончательно она оформилась только сейчас, когда Северус своими глазами на примере остальных практикантов увидел, насколько разнообразными могут быть дары магов и способы их применения.

Его предшественник тоже не раз задумывался, почему такая сложная наука как зельеварение стоит в одном ряду с астрономией, для которой врождённого дара не нужно? Почему Тёмные искусства считают одной наукой, если туда входят не только запрещённые сферы самых различных направлений — зельеварения, ритуалистики, чар и других, но и целые отрасли магического дара, такие как некромантия, демонология, шаманизм и так далее?

В задумчивости дождавшись окончания церемонии, Снейп сразу же переместился в замок. Почти бегом добежав до библиотеки, маг углубился в отделение теории магии, пытаясь не растерять копящихся в голове мыслей и предположений. Одна за другой книги отправлялись обратно на полки, а Северус только досадливо морщился. Наконец ему повезло. Тонкая брошюра трёхсотлетней давности, созданная, кажется, для обучения подрастающих Принцев, достаточно понятно объясняла классификацию способностей в магическом мире.

Оказывается, дела обстояли просто. В магическом мире параллельно существовали дары, таланты и умения. Дары были по большей части родовыми и делились на восемь больших направлений, каждое из которых включало множество более мелких, конкретных даров. Проще говоря, направление алхимии делилось на зельеварение и трансфигурацию, а те в свою очередь на огромное количество узких специализаций, таких как ядоварение, преобразование живого в живое, вечная трансфигурация, варка приворотных зелий и так далее.

Более крупные «ветви» основных направлений со временем получили статус наук. Так из направления алхимии выделились зельеварение и трансфигурация, из друидизма — гербология и магозоология, из ясновидения — прорицание и спиритизм, из менталистики — эмпатия и телепатия. Ветка призыва породила некромантию и демонологию, а ритуалистика — рунологию, нумерологию и артефакторику. Не было внутренних наук только у целительства и боевой магии. Колдомедицину не отнесли к целительству из-за того, что максимальных высот в ней мог достичь и невладеющий даром маг, а боевая магия сочетала в себе вообще все ветки, поэтому её тоже не стали делить.

Наравне с науками, входящими в ветви основных семи направлений, были и обычные — не всегда магические и доступные практически каждому. Сюда относили астрономию, историю, колдомедицину, политику, риторику, пространственную магию, общие и бытовые чары и так далее. И всё-таки даже здесь равенства не было. Быстрее и легче науки осваивали те, у кого к ним был талант, смежный дар или умение.

Умения оказались третьей и самой беспорядочной категорией магических способностей. Умения могли быть как врождёнными, так и приобретёнными. Одним можно было научиться, другим — нет. Какие-то плотно соединялись с параллельными дарами, какие-то были сами по себе. Сюда автор брошюры отнёс целый ряд способностей — от редчайших вроде парселтанга или сноходства до таких простейших, как телекинез или магическое зрение. Здесь же значился метаморфизм, достаточно часто проявляющийся в Блэках, полиглотство, фамильное умение Краучей, анимагия, пирокинез, телекинез, абсолютная память, левитация… Кстати, эмпатия дублировалась в умения из ментальных наук, а также именно здесь значились легилименция и окклюменция.

Самым прелестным было то, что эта классификация отражала лишь общие тенденции. В каком-то конкретном случае полагаться на неё вовсе не стоило. И этот момент, как ни странно, удивительно нравился Снейпу. Это доставляло какое-то странное удовольствие — изучать магию как чёткую и структурированную науку и одновременно как нечто совершенно непоследовательное, хаотичное и замешанное больше на эмоциях, чем на разуме.

Магия могла как выполнить горячее неоформленное желание ребёнка, так и отказаться завершить ритуал, если маг ошибся в одном из сотни мелких движений ритуального танца. Дары, таланты и умения лишь помогали «договариваться», понимать, что от волшебника требуется в тот или иной момент, но даже они не были панацеей.

В то же время в магическом мире не существовало слова «невозможно». На любой щит находилось своё заклинание, и наоборот. Кто бы что ни говорил, но это невероятно нравилось Снейпу. Пусть он и начал считать себя слегка сумасшедшим, но ему вдруг до ужаса захотелось научиться понимать эту древнюю и, как он подозревал, разумную силу, которую здесь было принято называть магией.

Глава 29. Конференция

Программы выступления Снейпа и обоих Принцев были заблаговременно отправлены Магистру на проверку, но ответ пришёл лишь за три дня до конференции. Программу Северуса Борджиа одобрил, к сценарию выступления Селесты были приложены патенты на её новые зелья, а вот программу Принца Магистр раскритиковал в пух и прах.

Читая экспрессивные высказывания учителя, описывающие степень умственных способностей ученика, Северус неудержимо краснел. Действительно, чем он думал, когда собирался представлять на конференции свои изобретения? Маг совершенно не учёл, что их созданием он обязан исключительно родовым знаниям, даже о наличии которых распространяться — самоубийство.

Вздохнув, Снейп принялся за изменение в программе, безжалостно вычёркивая упоминания о Золотом тонике и зелье-накопителе, убирая все указания на рецепты их менее мощных модификаций. Радовало только то, что Магистр взамен на образцы обоих высших зелий пообещал шепнуть наиболее выгодным возможным покупателям об изобретениях Северуса. Подписав контракт, гарантирующий сохранение тайны рецептов, маг приложил к нему записку с просьбой найти на зелье-накопитель покупателя-артефактора, который взамен на состав возьмёт в ученики Таши. Первый Золотой тоник уходил Целителю, с которым Магистр договорился о прикрытии для Снейпа.

Селесте предстояло выступать на второй день конференции, Снейпу — на третий, а Сайрусу на шестой. В итоге молодые люди решили, что в нечётные дни на мероприятии будет появляться Северус, а в чётные — Принцы. Именно поэтому в день открытия среди восторженной толпы новичков-зельеваров и просто любопытствующих магов чёрным, хмурым и даже на первый взгляд ядовитым вороном выделялся Снейп, самый молодой Мастер зельеварения за последние триста лет.

Местом проведения конференции Борджиа, с присущим ему ехидством, назначил дворец Кьярамонте-Стери, некогда бывший гнездом инквизиции и совсем недавно перешедший в его загребущие руки. Чтобы попасть в магическое пространство, требовалось пройти между корнями-щупальцами гигантского кипариса, растущего на том самом месте, где когда-то проводились аутодафе.

Проскользнув в подпространство, Снейп просочился в небольшой боковой проход, практически незаметный на фоне основного коридора, в который попадал поток гостей мероприятия. Коридор был украшен изумительными мозаиками романского периода и оканчивался роскошной мраморной аркой, ведущей в холл. Там все маги получали памятные знаки гостей конференции, программу мероприятия и карту расположения разнообразных зон по всему зданию.

А зон было немало. За последние два века некогда серьёзные научные собрания превратились в возможность для ушлых зельеваров подороже продать свою продукцию или патенты на изобретения, для поставщиков ингредиентов — завязать новые знакомства, найти партнёров, а для публики — хорошо провести время. Из-за этого чего только не было в подпространстве дворца: и сказочно оформленные лавочки с зельями или ингредиентами, и выставки новейшего оборудования для зельеварения, и стеллажи с новыми изданиями о зельях, и множество опытных зон, где каждый за символическую плату мог испытать действие самых разнообразных составов.

Центром всего этого хаоса был амфитеатр в форме широкого сектора, в нижней точке которого стояла кафедра. От неё вверх поднимались три ряда удобных кресел, обитых фиолетовой материей, перед каждым из которых стоял небольшой столик. Эти места предназначались исключительно для Мастеров и Магистров зельеварения, участвующих в конференции. Далее шли ряды стульев из чёрного дерева с мягкими фиолетовыми сиденьями. Сюда предполагалось размещать высокопоставленных гостей. Ну а за стульями шли ряды скамей, на которых могли расположиться обычные маги, решившие поглазеть на выступление светил магической науки.

Импровизированная аудитория отгораживалась от остального пространства дворца специальными щитами, не пропускающими звуки внутрь, но свободно проводящими их наружу. Таким образом маги внутри амфитеатра не слышали шума галдящей толпы, но в то же время любой посетитель, не попавший внутрь щитов, при желании мог уловить, о чём говорит выступающий.

Боковой проход, в который скользнул Снейп, вёл в небольшое помещение за амфитеатром. Именно здесь собирались организаторы и участники конференции перед началом выступлений. Сейчас Северус не стал подходить к толпе взволнованных и нервно переговаривающихся молодых зельеваров разных полов и рас. Ну, как молодых. Все эти подмастерья, которых планировалось выпускать первыми, были старше Снейпа, некоторые даже втрое. Но маг ощущал их как взволнованных школьников перед важным экзаменом и ничуть не смущался из-за возраста. Окинув толпу взглядом, зельевар показал служащему значок участника, выполненный из серебра, и направился к объёмной иллюзии, отражающей всё пространство дворца в реальном времени.

Перед иллюзией скучали двое гвардейцев. В отличие от британских стражей правопорядка, эти были наряжены в синие мантии с золотыми знаками отличия. Рядом с иллюзией на стену проецировалось куда более подробное расписание конференции, чем то, которое выдавали гостям. Оно было испещрено комментариями и заметками организаторов, которые нередко перекрывали основной текст.

Напротив своего имени Снейп с удовлетворением увидел звёздочку — знак интереса к его выступлению. Даже то, что его доклад поставили на третий день ближе к вечеру, многое значило. По регламенту все не относящиеся к высшим лечебные зелья представлялись во второй день, а косметические вообще в первый, но его персону выделили и перенесли аж на среду. Более того, время выступления в шесть часов вечера гарантировало магу максимальную аудиторию. То ли Магистр постарался, то ли организаторы заинтересовались.

Маг не стал над этим долго размышлять, но принял к сведению. Куда больше звёздочки его заинтересовали комментарии рядом с фамилией Снейп. «Согл. поставку. Цена не бол. 700 лир. за з. против драконьей оспы и не бол. 500 лир за з. ВуЗ. Не ставить рядом с Принцами. Держать подальше от Манчини. НЕ ССОРИТЬСЯ, ОН БЕЗ ТОРМОЗОВ!»

Дочитав, маг тихо фыркнул. Ну да, его предшественник не желал сдерживать дурной характер в общении. Но Северусу сейчас это только на руку — прошлый Снейп ещё в первую свою конференцию с ходу отшил всех ушлых дельцов, решивших нагреть карман за счёт молодого да зелёного. Не учли маги, что Северус не только менталист, но и гордый обладатель не самого лёгкого характера.

Подойдя ближе к иллюзии, зельевар парой жестов увеличил её и внимательнее оглядел амфитеатр. Примерно треть кресел уже мерцала табличками с именами. Поднеся свой значок за цепочку к иллюзии, Снейп увидел, как вспыхнуло его имя над одним из кресел. Ему выпало место в третьем ряду совсем недалеко от выхода в помещение за сценой. Довольно прищурившись, Северус стремительно удалился в общий зал, брезгливо пробежался взглядом по рядам торговых палаток и развлекательных зон и вернулся к амфитеатру.

Время до начала выступления он коротал, для вида читая талмуд по колдомедицине, одновременно с этим аккуратно скользя по поверхности ментальных сфер сидящих неподалёку Мастеров, среди которых пока не было знакомых лиц. Ради тренировки пару раз пытался считать эмофон всё прибывающей толпы, вокруг которой суетливо бегали организаторы, но от этого у него быстро начинала болеть голова. Телепатию на скопление людей маг вообще старался не применять, только аккуратно и точечно на самых интересных волшебников.

Приветственная речь Магистра заставила его морщиться и ехидно усмехаться, особенно на фразе «лучшие умы магического мира сегодня продемонстрируют вам самые грандиозные свои изобретения!». Ну да, особенно в первый день, когда выступают в основном новички, а примерная тема дня — косметические и бытовые зелья. Кстати, все выступления проводились на итальянском, так что либо знание языка, либо наличие артефакта-переводчика было обязательным.

Доклады шли сплошным потоком, лица и нации сменяли друг друга. Снейп за этот день, кажется, успел полюбоваться представителями практически всех стран магического мира. Здесь были даже чернокожие и азиаты, что было более чем странно. Азиаты всегда были замкнутым анклавом, а чернокожие, несмотря на то, что магические Европа и Африка никогда особо не враждовали, тоже были здесь редкими гостями. Тем не менее в первый же день Северус услышал выступление трёх чернокожих девушек, семёрки азиатов и даже двух индейцев.

Больше ничего интересного не было, да и в докладах экзотичных магов Снейпа интересовали только местные приёмы изготовления зелий. Сами составы по функционалу большей частью были бесполезны.

Вздохнув, Северус уставился в свою книгу. Кто б ещё объяснил этим молодым и наивным, что в Европе их принимают исключительно за бесплатные источники информации. Даже то, что знали отщепенцы из закрытых анклавов, нередко оказывалось открытием для европейских мастеров. Правда, полезного в этих открытиях было немного, но интерес для академического изучения они представляли.

Мысли Снейпа прервал острый взгляд в затылок и мягкое, словно пёрышко, прикосновение к щитам. «Кто это тут такой наглый?» — с ленцой подумал маг, перехватывая канал и аккуратно скользя в сознание неосторожного наглеца. Им оказался один из гордых индейцев, выступавших буквально четверть часа назад. Поступь Волка углядел во внушительном носе, надменной физиономии и чёрных глазах Снейпа родственные черты и решил пошариться в его голове в надежде заполучить союзника в «этой проклятой стране», куда их выслали за конфликт с сыном вождя, «вонючим отродьем лисицы».

Слегка пролистав память мага, Северус понял, что первоначальное мнение об индейце было сформировано неправильно. В сваре краснокожий был полностью виноват сам, а использование им запретного ритуала не оставило вождю шанса как-то иначе наказать строптивого юнца, кроме как изгнанием.

Равнодушно поведя плечом, маг приложил индейца несильным ментальным ударом и опять уткнулся в книгу. Та давно была прочитана, но для маскировки Снейп всё же листал её, параллельно занимаясь систематизацией своей ментальной сферы, используя методы, вычитанные в замковой библиотеке. До конца работы было ещё очень далеко, лет пять, не меньше.

Выступление Селесты на следующий день было воспринято достаточно благосклонно. Несмотря на волнение девушки, доклад был зачитан, а зелья презентованы широкой публике. Несколько владельцев торговых шатров, располагавшихся во дворце, даже подошли с предложением о приобретении пробных партий. Их тут же раскупили, и на следующий день Селесту атаковал десяток сов с просьбами о поставке достаточно крупных партий её косметического в несколько аптек и госпиталей некоторых стран Европы.

Снейп несколько затушил восторг сестры по поводу неплохой прибыли, напомнив, что это ажиотаж первого времени, в дальнейшем все станут варить зелья самостоятельно, а Селесте потекут отчисления от использования патента с рецептом. Девушка, пожав плечами, заявила, что отчисления — это тоже неплохо, к тому же не пристало леди из дома Принц заниматься регулярной варкой какого-то там косметического на продажу. Ей хватало и заказов Аврората, репутация за которые капала Снейпу.

Выступление самого Северуса можно было на плёнку снимать. И продавать в разделе «эмоции» под заголовком «любопытство». Этой неизлечимой болезнью маги болели поголовно. Каким-то образом (не будем кивать в сторону Магистра) просочился слушок, что Снейп решил предоставить на рассмотрение что-то интересное, и, как итог, к его докладу места в первых трёх рядах были забиты до отказа. Ещё бы — Магистр плохого не посоветует.

— Добрый вечер, коллеги, — мрачно начал Снейп своё выступление, обегая глазами зал. — Сегодня я хочу представить вам три своих недавних изобретения. Появились они на свет благодаря совету Магистра Борджиа, который предложил мне отвлечься и переключиться на что-то более приземлённое, чем изобретение тридцатого мгновенно действующего яда или усовершенствование Феликса Фелициса.

В зале послышались негромкие смешки, Борджиа состроил оскорблённую физиономию.

— Первое зелье — усовершенствованный состав против драконьей оспы. Способен излечить в девяти из десяти случаев, когда бесполезно зелье одноглазой ведьмы. Было испытано на Лорде Абрахасе Малфое и Лорде Жерардо Неро. Оба Лорда успешно исцелились, — коротко представил зелье Снейп.

Последующее короткое описание особенностей и состава уложилось в десять минут. Свой рассказ зельевар иллюстрировал иллюзиями, транслируемыми на белую сцену за кафедрой.

— Второе зелье переработано мной из стандартного Восстанавливающего. Я назвал его «Взаймы у завтра». За десять минут притягивает из окружающей среды магическую энергию, полностью восполняя резервы мага. Ровно через сутки — откат. Потеря сознания, истощение.

В зале послышались шепотки, пока маги смотрели на подробные графики, расчёты и результаты исследований. Все понимали, что такой необычный метод восполнения магической энергии — не подстёгивание естественных процессов восстановления, а практически мгновенное вытягивание магии из окружающего мира — может стать ключом к каким-то большим открытиям, которые зависят только от специфики родовых знаний зельеваров. Но Снейп обломал мечты, заявив, что патент оформлен с отсрочкой в десять лет. До этого времени рецепт остаётся тайной. С другой стороны, что такое десять лет для магов?

— Как ни прискорбно это признавать, но последнее моё изобретение формально принадлежит к сфере косметических зелий. — Опять послышались смешки. Уж очень хорошо удалось передать Снейпу отвращение к своим словам. — К сожалению, учитель убедил меня, что и это изобретение должно увидеть свет. Так что, дамы и господа, представляю вашему вниманию усовершенствованное защитное зелье для волос. Не оставляет жирной плёнки, держится на четыре часа дольше, чем стандартное, по степени защиты превосходит его на два пункта, по сложности приготовления и стоимости практически не отличается, закрепляет причёску и работает как лак для волос.

О, поднявшийся шум приятно ласкал гордость мага. Эмоции зельеваров сейчас больше были направлены не на сам функционал состава, а на то, что какому-то двадцатилетнему юнцу сейчас удалось то, чего не удавалось прославленным мастерам столетия.

— И как же вам это удалось, молодой человек? — наконец перекрыл шум ласковый голосок мадам Забини, Мастера Зельеварения, молодой и талантливой ведьмы из дома Медичи, пока только трижды вдовы.

— Позвольте начать издалека, — тихо отозвался Снейп, и шум постепенно стал стихать. — Мы все привыкли, что ингредиенты для зелий собираются исключительно в магическом мире, даже такие простые, как, предположим, полынь или ромашка. Это позволяет компонентам зелий взаимодействовать в котле, так как растения магического мира в должной мере наполнены энергией.

— Нам это известно, молодой человек, — проскрипел древний Мастер из рода Медичи. — Давайте к сути.

— Я не займу вас надолго, — криво усмехнулся Снейп. — Многим, думаю, известно, что простейшие магические растения можно заменять магловскими. Для этого достаточно вливать при изготовлении зелья больше магии. Этот факт открыл маглорожденный Стоун двести лет назад. Но для подобного трюка нужен контроль энергии уровня Мастера, да и качество составов оказывается ниже. Из-за этого открытие осталось невостребованным. Маги прошлого, думаю, знали об этом способе, но не спешили пользоваться, имея в виду полное отсутствие преимуществ и дополнительные проблемы.

— Не тяните же, молодой человек! — в нетерпении воскликнул полный пожилой Мастер чех из первого ряда. — Хватит общеизвестных фактов.

— Как пожелаете. Ради интереса исследуя способ Стоуна, я обнаружил, что магловские ингредиенты подходят ещё для одного процесса. Как вам несомненно известно, в процессе изготовления зелья ингредиенты отдают свою магическую силу составу, а материальная составляющая становится полностью немагической, определяя цвет, запах и вкус жидкости. Мы можем повлиять на эти факторы только на начальном этапе или в процессе изготовления.

— Молодой человек, — укоризненно протянул Андреа Борджиа, весело сверкая глазами.

— Да-да, я уже почти закончил, учитель, — усмехнулся в ответ Снейп, вызывая волну шепотков. — Суть в том, что магловские ингредиенты, не смешивающиеся с магическими и не участвующие в реакции, вполне могут изменить этот результат. Испарить ненужный налёт, удалить ядовитые компоненты, загустить, разжижить, кристаллизировать, поменять вкус, запах и цвет и так далее. Всё это — не затрагивая магического функционала зелья. То есть артефакты распознания зелий всё равно будут реагировать на зелье правильно, даже если по виду, вкусу и запаху костерост сам на себя не похож.

Последние слова мага потонули в громоподобном шуме. Мастера переговаривались, шумели, восклицали что-то, делились впечатлениями, а виновник всего этого безобразия просто устало смотрел в глаза Магистру, который с удовольствием впитывал в себя эманации разлившегося вокруг хаоса. Пожалуй, только Андреа Борджиа было известно, чего стоило Снейпу это открытие. И сейчас зельевар чувствовал только усталое удовлетворение от огромного количества потраченных на исследования времени, сил и денег.

— Тишина! — Возглас Магистра удивительным образом перекрыл шум, и все смолкли.

— Благодарю, — коротко поклонился Снейп. — Моё открытие позволило дать ответ на ряд загадок зельеварения, до этого момента считавшихся неразрешимыми. К их числу я причисляю и феномен защитного зелья для волос. В него всего-то и надо было добавить магловский спирт, он устраняет все ненужные компоненты и избавляет от неприятного запаха, и магловский воск, который закрепляет причёску и добавляет волосам защиты. Информация по остальным результатам моего исследования на экране.

Зал, затаив дыхание, следил за сменяющимися картинками, которые несли в себе совершенно невообразимую информацию, и параллельно слушал комментарии Северуса. Последние минуты презентации Снейп отдал под демонстрацию выявленных закономерностей, а финальная картинка демонстрировала последнее изобретение Северуса.

— Мой последний состав, — устало взмахнул рукой зельевар. — Капсулы, изменяющие вкус, цвет и запах. Пока только базовые цвета и вкусы. Договор с магловским производством уже заключён, скоро линейка расширится, буквально через несколько дней выйдут разжижающие и сгущающие капсулы. В отличие от магловских ингредиентов, их могут использовать даже начинающие зельевары, достаточно добавить в готовое зелье не позже, чем через три минуты после изготовления. Но максимального результата можно достичь только в момент настаивания состава. Каталог можно получить, отправив сову на адрес конторы «Мир вкусов» на Косой аллее, Великобритания.

Коротко поклонившись, маг сошёл с кафедры и, ледоколом пройдя сквозь бурлящую и расступающуюся толпу, подошёл к искренне веселящемуся Магистру.

— Как обещал, — заявил он, грохнув на его столик шкатулку с набором зелий для волос. — Всего доброго.

Снейпу пришлось проявить всю свою изворотливость, чтобы без потерь покинуть дворец. Выйдя на улицу, он глубоко вздохнул, поставил индивидуальный барьер против сов и аппарировал в особняк. Спать.

Глава 30. Ученики и учителя

Снейп даже не дёрнулся под укоризненным взглядом учителя, которым тот сверлил его вот уже пятнадцать минут совместного завтрака в особняке Магистра.

— Ну и заварил ты кашу, — вздохнул наконец Борджиа.

Северус только пожал плечами, одним глотком допил кофе и открыл следующую газету, на этот раз из Британии. Ей оказался «Вестник зельеварения», где на первом же развороте красовалась его мрачная физиономия.

— Мне казалось, именно к этому вы меня активно подталкивали, — наконец отозвался Снейп. — Сапогом. В спину.

— Между прочим, мне пришлось перенести остаток конференции на неделю, — заметил Андреа, укоряюще глянув на ученика, просматривающего следующее издание. — Всем остро захотелось проверить на практике твои выводы.

— Вы так говорите, только потому что сами уже успели все проверить, спасибо доброму и щедрому мне, — проворчал Северус, взглядом поднимая кофейник и наполняя себе чашку. Любимый чай с жасмином он принципиально игнорировал, заметив несвойственную ему ядовито-зелёную ауру, пусть и старательно приглушённую. — Иначе первым бы заперлись в лаборатории.

— Когда ты только успел это всё? — покачал головой Борджиа, проигнорировав слова ученика. — И степень колдомедика получить, и столько исследований провести, и предприятие открыть?

— Маховик времени и убойная мотивация, — неохотно сознался Снейп. — А про предприятие я только после награждения додумался. Как раз четыре дня до конференции оставалось, вот и занялся. Через гоблинов и не такое можно провернуть. Кстати, всё оформлено на Принцев, они, так сказать, инвесторы сего предприятия. А сестрёнка оказалась неплохим организатором, подумываю на неё дела рода сбросить. Мне тут знатный геморрой предстоит.

— Кстати, насчёт него, — покивал головой на спич мага Магистр. — Как ты и просил, адекватные учебники. Всё как ты любишь, никаких шуточных или бесполезных составов, упор на практику плюс неплохая теоретическая база.

Борджиа щёлкнул пальцами, и невидимый домовик аккуратно опустил стопку книг на стол рядом с магом. Открыв её, Снейп с интересом пролистал первую часть.

— Действительно, замечательные учебники, спасибо, — кивнул он. — Осталось только перевести и запустить в производство. Ну и добавить последние научные изыскания. — Северус криво усмехнулся. — Кто автор? Не желаю получать претензии после редактуры и перевода.

— Мой дедушка. Но мы будем не в претензии, если ты слегка обновишь информацию в учебниках. Главное, дедушку в соавторах оставь, — отозвался Магистр, принимаясь за круассаны и тут же кашляя от нестерпимой горечи. — Что это?

— Капсулы, — сладко улыбнулся Снейп. — Аура та же, а вот вкус…

— Паразит, — даже с какой-то гордостью выдавил Магистр, отфыркиваясь и пытаясь запить неприятный вкус молоком, тут же выплёвывая его обратно.

— Средство-то магловское, на него свойства молока не действуют, — с удовольствием прокомментировал Снейп, откладывая в сторону последнюю газету.

— Пошли, — буркнул Магистр, вставая из-за стола и отбрасывая салфетку в сторону. — Познакомлю тебя с целителем. Вы стоите друг друга. Зелье взял?

— Взял, — кивнул Северус, поднимаясь следом. — А про характер это вы зря, у меня учителя были хорошие.

Борджиа только рукой махнул, пробормотал что-то непонятное, но откровенно матерное, и направился к малой гостиной. Увидев удобно устроившегося в кресле Целителя Дженарро Морте, Снейп даже не удивился. Только уважительно кивнул и, дождавшись приглашающего жеста севшего хозяина дома, занял соседнее место.

— Ну-с, молодой человек, — начал Чёрный Целитель, — думаю, после вчерашнего выступления я вполне могу презентовать это вам в нагрузку, так сказать, к предыдущему.

Снейп с поклоном взял кольцо с римской двойкой, тремя рваными шрамами на фиолетовом фоне — символами отделения темномагических проклятий и дара из алхимической ветви. Мага ничуть не удивляло, что ему не удалось с помощью маскировочного артефакта обвести вокруг пальца Целителя Морте. Некроманты воспринимают мир по-другому, ещё и из-за этого он постарался как можно раньше открыться Таши.

Вытащив из мантии шкатулку для зелий, Снейп выставил её на стол и откинул крышку, демонстрируя семь флакончиков с непрозрачной золотистой жидкостью. В восьмой ячейке лежал свиток с подробными рекомендациями по использованию золотого тоника.

— Вы даже не понимаете, что изобрели, — задумчиво пробормотал Морте, разглядывая на свет один флакон. — Все знают ритуалы, расширяющие ядро или ускоряющие его работу, но вот расширить магические каналы можно только долгими и упорными тренировками. Вы представить себе не можете, чего стоит даже мизерное увеличение толщины магических каналов после их окончательного становления.

— Отчего же, я это прекрасно знаю, — буркнул Снейп, провожая взглядом флакон, переданный в цепкие лапки жутковатого на вид домовика, на миг появившегося у ног Морте.

— Кстати, о цене. Мы договаривались только про один флакон. Что вы хотите за остальные шесть?

— Мне нужно рассчитать один ритуал, — аккуратно начал маг.

— Знаю, предупредили, — криво усмехнулся Чёрный Целитель, выкладывая на стол толстую папку. — Но это только за пять флаконов. Что хотите за последний?

— Такого же домовика, — по наитию указал Снейп на опять проявившегося эльфа.

Тот действительно соответствовал названию эльфа. Тёмного эльфа. Скрещенного с зомби. Тёмно-серая кожа, огромные фиолетовые глаза, пасть, полная клыков, где-то даже изящное телосложение, когти на руках и ногах и странное волнистое одеяние, больше похожее на саван.

— О, — потёр в предвкушении руки Целитель. — Давненько мне не приходилось создавать их. Хотите точно такого же, или будут особые пожелания?

— Чем страшнее, тем лучше, я же в школу еду, — мрачно усмехнулся в ответ Северус. — Достаточно того, чтобы моё чувство прекрасного не упало в обморок, а лёгкий шок оно переживёт. Главное — характер. Только чтобы мои приказы не извращал, а вот окружающим пусть по полной достаётся. За исключением близкого круга, само собой.

— Будет вам эльф, — пакостно хихикнул Морте. — У меня такие заготовки имеются!.. Вы будете в восторге.

— Не сомневаюсь, — предвкушающе улыбнулся Снейп. Магистр скрыл смешок кашлем. — И, Целитель, очень вас прошу, сделайте его больше живым, чем мёртвым. В конце концов, у меня свояк — некромант.

— Эх, умеете вы, юноша, всё испортить, — демонстративно расстроился Морте и поспешил покинуть гостеприимный особняк, оставив двух магов обсуждать произошедшее.

— Я же говорил, вы друг друга стоите, — усмехнулся Борджиа, наблюдая, как Снейп внимательно вчитывается в документы. — Если не секрет, что за ритуал?

— Секрет, — пробормотал Северус. — Может, ближе к делу расскажу.

— Как знаешь, — равнодушно отозвался Борджиа. — Кстати, не исчезай никуда. И советую поесть. Через час прибудет артефактор.

— Какой? — с подозрением уставился на учителя Снейп.

— Джереон Горст, — ехидно усмехнувшись, ответил Магистр и исчез под аккомпанемент шипения Северуса, который наконец скинул иллюзию артефакта.

Ему было из-за чего сердиться. Горст слыл самым эксцентричным, скандальным и сумасшедшим артефактором Европы, даром что был немцем. С ним старались не сталкиваться и не контактировать, но его изобретения раскупались во мгновение ока. Вздохнув и невольно посочувствовав Таши, Снейп внезапно злобно усмехнулся и отключил барьер от сов.

Следующий час он провёл, с удовольствием прихлёбывая любимый сорт чая и наблюдая за паникующими домовиками Борджиа, пытающимися справиться с нашествием наконец нашедших адресата сов. Жирную точку в представлении, к созерцанию которого присоединился и меланхолично настроенный Мастер, поставил явившийся во вспышке пламени Фоукс, тут же недосчитавшийся пяти маховых перьев по милости готового к подобному развитию событий Снейпа.

Под полным безмолвной зависти взглядом спрятав добычу в карман, Снейп принялся читать послание. Дамблдор возмущался тем, что его не поставили в известность об открытии зельевара и вообще пыхал негодованием во все стороны. Северус подозревал, что старому маразматику просто не по душе было узнавать что-то не первым.

Быстро отписавшись непосредственному начальству, что он собирается задержаться до конца перенесённой на неделю конференции у учителя, Снейп потуже прикрутил письмо к лапе феникса и едва увернулся от огненной вспышки при его исчезновении. Следующее письмо отправилось к Люциусу, который одну за другой прислал две совы — одну с благодарностью за подарок на день рождения, приходящийся на четвёртое апреля, а вторую с эмоциональной реакцией на открытие товарища.

За увлекательным процессом чтения корреспонденции Снейп не заметил, как пришло время визита Мастера Горста. Тот вышагнул из камина ровно в два часа дня, поздоровался рукопожатием с зельеваром и уселся в кресло рядом. Глядя на артефактора, Северус поймал себя на мысли, что никогда не назвал бы этого серьёзного подтянутого мужчину средних лет эксцентричным или скандальным. Напротив, очень серьёзный и представительный мужчина.

— Ну что, молодой человек, — сразу к делу перешёл Мастер, — мне намекнули о вашем изобретении, но хотелось бы услышать поподробнее о характеристиках и, главное, о цене.

Деловито кивнув, Снейп передал Горсту свиток с подробным описанием зелья.

— Недурственно, — кивнул тот. — Я бы предпочёл получить сразу, скажем, литр для исследования, оно займёт не более недели, а дальше — по стандартному флакону в месяц. Что по цене?

— Мне нужно, чтобы вы взяли в ученики члена моего рода.

— Скучно, — отмахнулся артефактор. — От них одни проблемы и никакого толку.

— Я готов предоставить вам литр зелья за заключение магического контракта об ученичестве и в дальнейшем предоставлять по флакону раз в месяц ровно столько, сколько вы будете обучать моего подопечного. Дослушайте, — остановил Снейп скривившегося Мастера. — Таши — некромант, он совсем недавно использовал свою силу для излечения. Как вам известно, в таких случаях дар терпит радикальные изменения. В его случае, как мы успели понять, некромантия сливается с артефакторикой, значительно её усиливая и дополняя, а это, на мой взгляд, предоставляет широчайшие возможности. Создание одушевлённых артефактов, анимация, искусственные слуги, возможно, новые способы хранения информации, големостроение, создание искусственного интеллекта наконец!

— А вы умеете убеждать, — почесал подбородок Мастер, несколько озадаченный этой горячей речью. — Думаю, это действительно интересно. Но у меня много исследований, я не смогу уделять достаточно времени обучению вашего подопечного.

— Так, думаю, будет даже лучше, — кивнул Северус. — Во-первых, у него есть невеста, жестоко бы было совсем их разлучать. Во-вторых, мне время от времени приходят идеи по совмещению зельеварения и артефакторики, поэтому в свободное время я не отказался бы от возможности встречаться с Таши в одной лаборатории. В конце концов, чем дольше вы его учите, тем дольше я поставляю вам зелье бесплатно.

— Что ж, от такого предложения глупо было бы отказываться, — кивнул Горст. — То, что вашего Таши не придётся учить всему с нуля, даже плюс. Думаю, он сможет жить в моём особняке, я изучу своё расписание и составлю график его свободного времени. Где-нибудь числа пятнадцатого я смогу его забрать. А теперь предлагаю подписать контракт, у меня мало времени.

Кивнув, Снейп передал артефактору черновой вариант контракта. Час ушёл на согласование некоторых пунктов, после чего документ был подписан, а зелье перекочевало от одного мага к другому. После этого Мастер Горст спешно отбыл, а Северус отправился на поиски учителя.

— Никак не могу привыкнуть к твоей новой физиономии, — заявил тот, стоило магу появиться на пороге его кабинета. — Попрощаться пришёл? Это хорошо, потому что я забыл тебе кое-что сказать. Ты в курсе, что после твоего изобретения ты вполне можешь претендовать на звание Магистра? — Снейп с трудом удержал лицо, услышав это. — Достаточно подтверждения, что именно твои исследования стали фундаментом нового направления, но оно уже у тебя в кармане. Также требуется написать хотя бы один научный труд на эту тему и несколько статей в периодику.

— Статьи уже отправил в «Вестник зельевара», — отмер Северус. — Монографию закончу где-нибудь к концу лета.

— Чудненько, — покивал Борджиа. — Последнее условие — довести хотя бы одного ученика до уровня Мастера. Срок — десять лет.

— Селеста подойдёт? — с надеждой поинтересовался зельевар.

— Нет, — отрезал Андреа. — Можешь, кстати, кого-нибудь из моих девочек взять.

— Спасибо, учитель, — ехидно отозвался Снейп, — но я не планирую жениться в ближайшие десять лет.

— А что так?

— Хлопот будет слишком много. Да и вдовой жену оставлять как-то не хочется.

— Давай так, — Магистр вздохнул, — пока постарайся найти себе официального ученика. Не получится — зачту Селесту. Идёт?

— Идёт, — довольно кивнул Снейп и отправился в особняк. Нести доброе и вечное.