Если я не улыбаюсь

Глава 1

Сумка трещала по всем швам, но я не сдавалась. Давай, родная, не подведи! Последнее усилие, едва не стоившее мне сорванной спины, и безразмерный баул отправился в багажник видавшего виды «Гольфа». Вот и всё. Минус два года жизни и изрядное количество нервов, бонусом стоптанная в ноль самооценка. Но сегодня этот кошмар закончится. Ноутбук и документы ещё за неделю предусмотрительно вывезены на работу и спрятаны там, вещи собраны и закинуты в сумку. Ключи от квартирной хозяйки получены, меня ждет крохотная гостеприимная студия на другом конце города. Заранее взят отгул на пятницу, чтобы никого не было дома на момент моего побега. На столе в кухне лежит прижатая солонкой записка.

Наверное, со стороны я выглядела бездушной сукой. Роботом, действующим по заранее прописанной программе. Возможно, в чём-то оно так и было. У меня просто не осталось никаких душевных сил, чтобы ощущать себя человеком. Зато, аллилуйя всем богам, не отключилась логика и способность действовать. Это через час, разгрузившись на новом месте, я буду бездумно смотреть в окно на лесопарк, не замечая, как катятся по щекам слезы. Я отправлю сообщения самым близким, а потом отключу телефон и посвящу это время себе одной. Все два с половиной дня до начала новой трудовой недели.

Когда-то меня в шутку звали батарейкой — потому что энерджайзер. За эти чертовы месяцы запас сил иссяк чуть больше, чем полностью, словно стайка вампиров мною поживилась.

Нет, не думать об этом. Рано себя жалеть!

Я сглотнула горький ком и отправилась к водительской двери, как услышала знакомый голос:

— Значит, я все-таки был прав!

Мысленно чертыхнувшись, я повернулась и увидела отчима. Вообще-то, до родительской квартиры отсюда пятнадцать минут хода. И насколько я помню, работает он совершенно в другом районе. Что он здесь забыл, спрашивается?

— Ты прав везде и во всем, это не новость. Что ты имел в виду в конкретном случае? — я постаралась вложить в вопрос максимум сарказма, на который только была способна, но боюсь, прозвучала эта эскапада достаточно жалко.

— Ещё когда ты только решила уйти из родного дома к этому неудачнику, я сказал, что ты пожалеешь.

— В любом случае, это моя жизнь и мой выбор. И ты мне не отец, чтоб указывать, как жить.

— Да-да, сильная и независимая особа, я помню. Задрав хвост, сбежала от нас тогда, а теперь позорно возвращаешься.

— Кто тебе сказал, что я возвращаюсь?

— Нашла хахаля получше? Покатилась по наклонной?! Тебе совершенно наплевать на собственную семью, Вероника! Ты даже свою мать ни в грош не ставишь! Каково ей будет узнать о том, что её первенец…

— Заткнись! — меня начало трясти.

Ненавижу этого лицемера с самого первого дня, как он у нас появился. Мне было тринадцать, когда мама, смущенно улыбаясь, ввела его в квартиру и сказала, что дядя Игнат теперь будет жить с нами. Через два месяца дядя попробовал распустить руки в узком коридоре. Но откуда же он мог знать, что незадолго до этого моя школьная подруга Белка, она же Изабелла, занимающаяся тхэквондо, показала, как отбиваться от слишком назойливых ухажеров. То ли от ужаса, то ли просто повезло, но мой первый и единственный удар выбил сто из ста. Дядя разогнулся только к вечеру, незадолго до того, как вернулась с работы мама.

До сих пор не знаю, почему сразу ей не нажаловалась. Впрочем, думаю, мне бы все равно никто не поверил. Сочли бы детской ревностью и попыткой оклеветать хорошего человека. Тем более что мама уже была беременна, и ей постоянно было плохо. Очень плохо. Со мной, как повторяла она, у неё таких проблем не было. Тогда это признание казалось мне комплиментом.

Судя по тому, когда родился мой младший брат, Игнат постарался пустить свои корни задолго до того, как мама привела его к нам. Когда Гриша появился, всё стало ещё хуже, чем было. Малыш маялся животиком, не спал и очень плохо ел. Когда я в четыре утра в коридоре чудом успела поймать на руки отключившуюся маму и дотащила её до спальни, где вольготно дрых отчим, едва не убила его во второй раз. И теперь это недоразумение имеет наглость что-то мне предъявлять!

— Гордая слишком! — презрительно смерил меня взглядом Игнат.

— Да уж не для обносков меня растили! — выплюнула я в ответ горький желчный ком.

— Ты ж сама таких выбираешь! — тут же нашелся отчим.

— Пока больше похоже на то, что это они меня выбирают! Вот что ты тут забыл. спрашивается?

Мне показалось, или в глазах Игната на секунду мелькнул страх?

Я не стала дожидаться, что он скажет в ответ, просто плюхнулась за руль, с чувством хлопнула дверью, всё равно она запиралась с проблемами, и, взревев движком, выехала со двора. Честно, не видела, не догадалась в зеркала посмотреть, но надеюсь, эта тварь теперь прокашливается от густого выхлопа «Гольфа» и отряхивает брюки от поднятой им пыли.

Вот же паразит, взял и испортил мне поездку! В мыслях я неоднократно представляла себе этот день, прямо по кадру прокручивала. Как сажусь за руль, медленно еду по городу, и с каждым километром с моей души словно падает очередной камень. А на деле я даже не заметила, как доехала до новой квартиры, промчалась по шоссе молнией. Очень надеюсь, хотя бы без штрафов обошлось. Правильно говорят, что бог хранит дураков. Нельзя в таком взвинченном состоянии ездить, факт.

Кое-как дотащив неподъемный баул, я открыла дверь своего нового жилища, ввалилась внутрь и тут же лихорадочно два раза повернула ключ в замке. Мой дом — моя крепость. Пусть сомнительная, пусть временная, но крепость.

Достала телефон. Так, вот эти номера сразу в черный список. Идем дальше? Мама? Нет, не буду ей звонить. Игнат и так всё сообщит. Если захочет, позвонит сама, тогда и пообщаемся. Белка… Белка?

Я поняла, что хочу поговорить с ней прямо сейчас. Да, я хотела посвятить ближайшие дни только себе, но всё пошло не так, как планировалось. Горячее спасибо Игнату. Кто б ещё ему эту благодарность отправил, с занесением в грудную клетку желательно.

Я на долю секунды потерялась во времени-пространстве и пришла в себя уже когда, прижимая трубку к уху, услышала чуть картавый голос моей лучшей подруги.

— Нычка, привет! Не поверишь, вот только тебя вспоминала! Как ты там? Эта твоя дрянь тебе больше мозги не полоскала?..

— Белка, — мой голос подозрительно сел, в горле запершило. — Я ушла оттуда. Я больше не смогла. Сразу говорю: я не у мамы. Я сняла хату, недалеко от работы. Вот пять минут, как приехала. Даже вещи ещё не разобрала.

— Нычка, говори адрес, я еду! — раздался требовательный голос подруги.

Не знаю, что со мною творилось весь этот час, но пока Белка не ворвалась ко мне с сумками наперевес, я так и просидела в ступоре на полу возле баула.

— Ты молодчина! — сходу затараторила Белка. — Давно было пора оттуда валить. Я вообще удивляюсь, что тебе хватило терпения на целых три года.

— Два с половиной.

— Все равно, для этой милой семейки и так чересчур. Да, я тебе тут притащила электрический чайник, новый комплект постельного белья и всякие вкусности, чтобы отметить твою свободу.

— Чайник?!

— Хочешь сказать, ты озаботилась им заранее? Да и насколько я тебя знаю, про постельное белье ты тоже подумать не успела, — торжествующе закончила Белка и показала мне язык.

Иногда мне хочется прибить дорогую подруженьку. Особенно, когда она права по всем пунктам. Да, мне и в голову не пришло забрать с собой чайник. Хотя покупала его я на свои деньги и совсем недавно, трех месяцев не прошло. И с бельем та же история. Собрала все свои вещи, а вот про постельное даже не подумала, оно же общее. Если бы не Белка, пришлось бы вечером лихорадочно бегать по ближайшим магазинам в поисках комплекта, или же спать на полотенцах. Хотя… полотенца-то я тоже там оставила и по той же причине!

— Всё, хорош париться. Давай устроим праздник и как следует вжарим роком по этой дыре!

— Праздник — да, рок — нет. Хочу в тишине побыть кой веки раз.

— Мне заткнуться? — с готовностью спросила Белка.

— Тебе — нет.

Подруга широко улыбнулась и уволокла меня на кухню, где тут же принялась инспектировать ящики на предмет посуды. Пять раз между делом повторила: «Я так и знала», после чего метнулась в коридор и достала из своих сумок и пакетов помимо чайника небольшую сковороду, три комплекта ложек-вилок (три-то зачем?!) и весьма приличный нож.

— Нож-то дорогой! — оценила я ухватистую ручку и острейшее лезвие.

— А, из набора, — отмахнулась Белка. — Взяли по акции за купоны. Пять ножей у нас в ходу, а остальные без дела валяются. Так что пользуйся!

Я благодарно улыбнулась, глядя, как Белка споро накрывает на стол. Обожаю подругу! А ведь в первом-втором классе однокашники мне всей толпой едва темную не устроили за то, что я с ней дружу и защищаю её от остальных. Слишком уж Изабелла выглядела чуждой, не от мира сего. Худенькая, постоянно падает в обмороки, смеется невпопад, говорит всё, что считает нужным. Это уже потом, когда родители плюнули на рекомендации врачей и отдали ее в спортивную секцию, Белка расцвела, научилась общаться с людьми и давать сдачи любому, кто обзывал нас, или пытался давить. А вот поначалу нам с ней приходилось несладко. Хотя, казалось бы, кому какое дело?

Именно поэтому я ни разу не пришла на встречу с одноклассниками, хоть и зазывали регулярно. Белке приглашений не поступало, но она по этому поводу вообще не парилась. Иногда мне казалось, что у неё просто непробиваемая психика, честно. Именно из-за этого её многие и считали блаженной. Ей всегда было глубоко до лампады, кто перед ней стоит. Рубила правду-матку в лицо что соседу по парте, что директору школы, что фальшивому ветерану, которого зачем-то приволокли к нам на классный час. Это уже потом мы узнали, что он какой-то родственник завуча, и не стоило нам прилюдно разоблачать этого любителя красоваться чужими подвигами. Буча поднялась такая, что отбивать нас пришлось уже родителям. Преимущественно, Белкиным. Моя мама считала, что я уже взрослая и со всеми неприятностями вполне могу справиться самостоятельно.

Кстати, Белка была чуть ли не единственной, кто не выразил мне своё фи, когда я ушла из дома к мужу. Ладно, к гражданскому мужу. Свадьбу мы с Петром так и не успели сыграть, и сдается, хотя бы в этом мне здорово повезло. Игнат, глядя на мои сборы, сквозь зубы пророчил разнообразные гадости, и, кстати, ошибся во всех пунктах. Моя семейная жизнь разладилась отнюдь не по тем причинам, которые предсказывал отчим. Ну а мама… Она лишь всплеснула руками и кротко спросила: «А как же Гриша?»

Ага, конечно. Кроме старшей сестры никто не может приготовить балбесу суп, уговорить его поесть, да ещё и проследить, чтобы уроки были сделаны. Даже если родной папочка валяется на диване в соседней комнате, это не означает, что за дитятей есть присмотр. Только я ему — не мать! И не гувернантка, черт побери. У меня давно была своя жизнь, своя работа и свой мужчина, хороший он или плохой.

— Кстати, а тебя обратно не попробуют выдернуть, чтоб снова в няньки определить? — Белка словно подслушала мои мысли. — Возвращайся в родное гнездо, дочка, я тебе всегда рада, особенно когда ты за меня всю домашнюю работу делаешь.

— Ох, молчи, тоска! Думаю, за эти два с половиной года они уж как-нибудь приспособились обходиться без меня. Вот пусть и дальше продолжают в том же духе.

— Наивная! Думаю, за эти два с половиной года они единственное, что поняли, так это то, что с тобой было куда легче, чем без тебя. Так что готовься к слезным приглашениям. Без слез на тебя не подействует, так что мама перейдет сразу к тяжелой артиллерии. Помнишь, как она тебе первые месяцы названивала?

Забудешь такое, как же! Я уже нервно вздрагивала, когда слышала очередной телефонный звонок, который по закону подлости раздавался в самый неподходящий момент: в разгар рабочего совещания, или когда мы с Петькой сбегали ото всех и закрывались в спальне, а ещё мама не раз жаждала со мной поговорить во время семейного застолья. Первым вопросом звучало «как ты там», в переводе означавшее «не наигралась ещё?» А затем начинался бесконечный поток тихих жалоб на жизнь. Гриша играл и сломал стиральную машинку (как?!), теперь стирать приходится на руках. Игнат обещал найти хорошего мастера, а пока надо копить деньги на ремонт, так что взяла подработку на дом. Звонили из школы, математичка грозит неуспеваемостью, надо найти репетитора…

Я буквально тонула в этом бесконечном озере безнадеги. И самое гадкое было в том, что реально помочь маме могла бы только тотальная промывка мозгов с последующим изгнанием отчима восвояси. Желательно, вместе с сынком, которого тот состругал.

Я неплохо относилась к Гришке, не подумайте чего такого. Но я его не любила. И внешне, и внутренне он был копией своего папаши. Я меняла ему памперсы, дарила подарки от зубной феи, сидела допоздна, прикладывая к упрямо сморщенному лбу холодный компресс, когда братец валялся с высокой температурой. И всё прислушивалась к себе: когда же появятся какие-то теплые чувства к этому человечку? Вроде же родной. Даже мама не знает его так хорошо, как я, потому что занята на двух работах сразу, не считая ещё халтурок на стороне.

Но нет. Чем дальше, тем очевиднее становилось, что второго Макаренко из меня не вышло, и тайный план вырастить брата другим, не таким как Игнат, с позором провалился. Когда шестилетняя малявка гордо заявила мне, что убирать за собой комнату с раскиданными по всему полу игрушками не будет, потому что «я — мужик», я отвесила мужику хороших люлей и популярно объяснила суть поговорки про Юпитера и быка. А потом отправилась в родительскую комнату и заявила, что кто-то начинает наконец-то воспитывать своего сына сам от и до, либо не лезет в то, как его воспитываю я. Гиблая была затея, я ж не спорю. В итоге ещё и огребла за то, что малыша обидела. Гришка и рад был стараться: катался по полу и орал благим матом так, что во всём доме слышно было. Вот с того вечера во мне словно что-то перегорело.

— Так что родительскую программу ты выполнила, теперь выдохнешь, придешь в себя, и будет у тебя уже нормальная семья.

— Стоп, — я, задумавшись о своём, немножко потерялась и не сообразила, что же втолковывает мне подруга. — Ты о какой это родительской программе? Брата я до среднего школьного возраста довела и перед родителями себя обязанной не считаю.

Белка аккуратно хихикнула в кулачок.

— Ладно тебе! Сделай скидку на мое вздернутое состояние и повтори ещё раз для тупых, если я, по твоему мнению, что-то не так поняла.

— Нычка, я тебе уже минут десять это втолковываю. Только не говори, что не замечала, что семья Петра и семья твоих родителей словно близнецы? Правда, методы у народа слегка различаются, зато цели примерно одни и те же: поймать и выдоить до донца.

— Слушай, тот факт, что и там, и там есть по малолетнему пацану, ещё не означает, что они похожи.

— Да если б только пацан, — вздохнула Белка. — Что твой отчим Игнат, что Петя — они, прости уж за прямоту, мужики лишь номинальные. Кулаком там по столу шлепнуть, да подарок на 23 февраля получить. А во всём остальном отдуваются за них бабы. Только свекруха твоя несостоявшаяся быстро смекнула, что к чему, и непочетную обязанность тащить сыночку и внука на своем горбу умело перекинула на тебя. И если скажешь, что этого не сделала твоя мама, когда родила твоего брата, то ты очевидных фактов не замечаешь. Да и то, что оба пацана тебе не сыновья, а ты над ними больше родителей трясешься, ведь один к одному же, согласись!

Ох, Белка ударила по больному. Да, я знала, что у Петра в прошлом короткий неудачный брак и развод. Ребенка он благодаря своей матушке Элеоноре Ильиничне сумел оставить при себе. Я не слишком выпытывала подробности этого неординарного факта, единственное, что поняла — юная мать с самого начала не была заинтересована в сыне, да и родила-то исключительно потому, что на неё насели со всех сторон. В любом случае, когда мы познакомились с Петей, мамы у Олежки даже на дальнем горизонте уже не было, и с ней он за все эти годы ни разу не встречался. Так что излишне смелое предположение моего отчима, что я, вертихвостка, разрушила крепкую чужую семью и оставила пацана без матери – злостный гон. Я её в глаза не видела.

Олежка оказался достаточно скромным и не слишком избалованным парнем. По крайней мере, если сравнивать с моим братцем Гришей. И с математикой у него проблем не было. А вот с русским языком пришлось несладко, зато полезно для нас обоих. Если раньше я писала по наитию, то после изучения справочника по грамматике и орфографии стала делать куда меньше ошибок в деловых письмах. И моё начальство этот момент, кстати, отдельно отметило. Своё повышение по работе, думаю, я получила во многом благодаря этому факту. А Олежка после наших вечерних бдений над учебниками начал получать первые в жизни четверки и почти позабыл про двойки. Хотя, конечно, и срывался иногда, было дело. В еде он тоже был довольно неприхотлив, и всё, что я наготовила, ел без вопросов. Так что, если и были у меня проблемы в этой семейке, то совершенно точно не с ним. Да и Макаренко я из себя уже даже мысленно не строила. Живем дружно? Чем могу помогаю? Ну и славно. А то, что я для него тётя Вероника, а не мама, так мне от такого прозвища ни холодно, ни жарко. Даже если бы мы с Петром расписались, я бы максимум стала для парня мачехой. Но точно не мамой.

Ох, тяжело на душе. Я не стала писать Олежке отдельное письмо. Не железная я, увольте. Объяснять десятилетнему мальчику, что он хороший и ничуть не виноват в том, что меня уже трясет от его отца и бабушки — так себе вариант. Гнилой, если честно. А с другой стороны, молча уйти, тоже как-то плохо. И опять я со всех сторон виновата получаюсь. Что ж за!..

С Белкой мы разошлись поздним вечером. Она ещё раз заверила, что я могу ей звонить в любое время дня и ночи, чмокнула меня в щеку, а потом ещё и крепко обняла. А я, закрыв за ней дверь, наконец-то осталась одна. Одна со свободой и своими мыслями. Мыслей было многовато, и они не давали мне уснуть. Как там в моей бывшей семье? Что происходит? Кто первый нашел мою записку в кухне? Смогли ли они понять, почему я так поступила? Хотя какое мне дело до их понимания? Ушла — так ушла. Мосты сожжены, назад дороги нет.

В чём-то Игнат, безусловно, прав. Я не умею выбирать хороших мужчин. Да и что скрывать от себя самой: к Петру я удрала не из-за большой любви, хотя поначалу и казалось, что я в него по-настоящему влюблена. Мне просто требовалось вырваться из родительского дома, где я задыхалась от решения чужих проблем, не имеющих ко мне никакого отношения. Вот же глупая. И кто, спрашивается, мешал сразу снять себе отдельное жилье и свалить? Всё боялась, что это ничего не изменит, меня по-прежнему будут дергать и вымогать из меня помощь даже тогда, когда я физически не могу ничем помочь, потому что про моё желание никогда и не спрашивали даже. А так, вроде, у меня своя собственная семья, которой тоже надо внимание уделять. Так что простите-подвиньтесь. И ведь сработало же. Только вот кто бы мне заранее намекнул, что от нового семейства меня припечет не меньше, чем от родителей?

Интересно, почему до сих пор не позвонила мама? Хотя, с учетом того, что ей наговорил Игнат… Я примерно представляю ход мыслей своего отчима, так что в его изложении стопроцентно окажется, что это не я ушла от Петра и его семейства, а меня с позором выгнали. Он, бедненький, аж спать спокойно не мог, когда в мои нечастые визиты в отчий дом неоднократно расписывал в красках, как мне там дадут под зад коленом, потому что я — бессовестная дрянь и недостойная девка, каких ещё поискать надо. А тут такой повод развернуться нарисовался!

Хотя, если честно, обидно. Вот реально, этот Игнат мне — никто, ничто, звать никак. Про воспитание пусть не заикается, как и про то, что он хоть копейкой помог маме меня содержать. Но мама?! Неужели ей настолько наплевать на то, что происходит в моей жизни?

Помимо воли слезы, только и ждавшие этого момента, дружно покатились из глаз, и я звучно всхлипнула, оплакивая свою коряво сложившуюся судьбу. То, что родная мама чем дальше, тем больше напоминает собой Марью-искусницу со своим вечным «что воля, что неволя». Что я по собственной дурости выбрала себе в спутники жизни тряпку-позера. Что так и не грохнула кулаком перед носом зарвавшейся как-бы-свекрови. Олежка будет считать меня предательницей просто потому, что раньше с ним никто не проводил столько времени, сколько я, и ему будет очень тяжело остаться без этой дружбы. Но мне всё равно пришлось внести его номер в черный список, иначе кое-кто непременно додумался бы достать меня именно так, воспользовавшись его телефоном.

А как мне жить дальше? Задумавшись над этим, в общем-то, простым вопросом, я и не заметила, как перестала плакать. Жилье у меня есть. Работа тоже. Подушку безопасности, хоть и небольшую, я за полгода худо-бедно скопила. Машина ездит, в ремонт пока не просится — тьфу-тьфу три раза через левое плечо и по кровати постучать. Чего ещё надо?

А мужчины? Нет уж, обойдусь пока без этого сомнительного удовольствия. Вон, Белка живет себе припеваючи одна, и нормально! Правда, я с нею рядом вообще ни одного парня никогда не видела. Девушек тоже, да и с ориентацией у моей подруги всё традиционно. Родители ей по ушам не ездят и к замужеству не призывают. Белка на этот счет не распространяется, но в голове у меня тоже не горшок с кашей, примерно понимаю, в чём там дело. Боятся за неё, вот и весь сказ. Всё детство по больницам, одна клиническая смерть за плечами. Так что жива — и ладно. А внуков им и от старшей Белкиной сестры хватает. Уже троих наклепала, да будут они все счастливы и здоровы.

Глава 2

Проснулась я в совершенно незнакомой комнате, и меня в момент охватил липкий ужас. Едва не заорала, как тут же вспомнила, что нахожусь ровно там, где и должна быть. Первая ночевка в съемной квартире. Выдыхай, Вероника! А нервы точно лечить надо, совсем ни к черту стали.

Уже никуда не торопясь, я потянулась, затем скосила глаза на окно. Солнце вовсю светит, можно пойти погулять в лесопарке, до него отсюда рукой подать. Хотя нет, сначала завтрак. Первый завтрак в полностью свободной жизни. Да, свобода! Я могу делать что хочу — и так, как этого хочу. Мне не надо по три минуты мыть яйца в раковине, прежде чем сделать из них яичницу. Я вообще могу эту клятую яичницу позабыть на веки вечные. И не надо сортировать мусор: яичная скорлупа летит в специальный тазик, очистки от овощей в отдельный пакетик, и не дай тебе бог про это забыть. А то ж драгоценный садик без удобрений халявных останется. И пофиг, что тухлая кожура воняет на всю квартиру, потому что драгоценный сыночек опять обломал маменьку с выездом на дачу. Сыночке можно всё. И маменьке можно всё. Вот только недо-невестке надо заткнуться и исправно получать люли с обеих сторон, если кому-то приспичит её повоспитывать. Даже у Олежки было в этой семье больше прав, чем у меня, черт возьми!

Я почувствовала, как внутри закипает знакомая горькая волна, и силой воли заставила себя не думать об этом. Хватит. Вон, иди, прими душ и забудь. Они теперь отдельно, ты сама по себе.

В ванной комнате я обнаружила катастрофическую нехватку всего, чего только можно, поэтому, покончив с водными процедурами, села составлять список покупок. Мыло, мочалка, зубная паста, средство для мытья… Божечки, кой веки раз я пойду в магазин и возьму ровно то, что нужно мне. Мне и никому больше. И никакой соды, никаких содранных рук. Я начинаю жить собственной жизнью, никому не принадлежащей. И никто не вправе командовать мною, а если считает, что это право у него было, так я его забираю!

Помимо воли я вновь подумала о Петре. Интересно, как он там? Когда понял, что я больше не приду? Или надеется, что это всё не всерьез? Последние месяцы меня от него регулярно трясло. Я говорила — меня не слышали. Я делала из последних сил — всё воспринимали, как должное. У меня было ощущение, что я бьюсь головой об стенку, ведь мы с человеком говорим на разных языках. Не думаю, что просила многого. Всего лишь быть на моей стороне, когда его мать лезет в наши отношения. Я даже молчу про вечные шпильки Элеоноры в мой адрес, сравнения с дочками соседок и подруг, и заверения, что готовлю я не как шеф-повар, а так, на уровне заводской столовки. Я хотела хоть какого-то уединения. Возможности поговорить на двоих, не привлекая к этому разговору посторонних. А вместо этого слышала: «Ма-ам? Тут такое дело…» Короче, ну его в пень, этого великовозрастного мамсика! Прошла любовь, завяли помидоры.

Хм, уже одиннадцать утра, а от моей мамы ни слуху ни духу? Странно, это не в её обыкновении. Уж не случилось ли чего? А вдруг она перенервничала из-за меня и заработала сердечный приступ?

Отгоняя от себя нехорошие мысли, я набрала её номер.

— Алло, мама!

— Привет, Вероничка! Как твои мальчики, как Элеонора Ильинична? Я тут смотрела по телевизору одну передачу про здоровье, там рассказывали такую интересную вещь…

Я слушала маму и понимала, что у меня сейчас взорвется голова. Она реально не знает, что я оттуда свалила? Неужели отчим ей ничего не рассказал?

— Мама, я ушла от Петра, живу отдельно. Если не веришь, спроси Игната, он как раз вчера застал меня во время отъезда.

В трубке повисло тягостное молчание.

— Мама? — осторожно спросила я, когда тишина в трубке стала невыносимой.

— Значит, он опять, — невпопад ответила матушка и тут же, спохватившись, выдала тираду. — Вероничка, ты же взрослая женщина, понимаешь, что семья — это святое. Трудности бывают у каждого. Но мы, женщины, тем и сильны, что держим всё, скрепляем собою. Если из-за каждой ерунды разбегаться, начнется полный бардак. Мне кажется, ты поторопилась, не учла все нюансы. Бог терпел, и нам велел…

— Мама, — не выдержала я. — Ты с кем сейчас разговариваешь? Какое нафиг «терпел»? Тот бог, о котором ты говоришь, вообще был мужиком!

— Доча, ну зачем ты так? Ведь такая хорошая девочка была. А как первые сложности начались, значит, в кусты удирать? Я тебя совсем не узнаю.

От нестерпимой обиды у меня перехватило дыхание. И, уже не стесняясь в выражениях, я поведала родительнице:

— Мамуля, дорогая! Если я старалась ограждать тебя от подробностей того, что творилось в моей семье, это не означает, что там всё было безоблачно. Я ушла отнюдь не из-за ерунды, и не поторопилась, а наоборот, серьезно опоздала. Уходить надо было год назад, это я слишком терпеливая оказалась твоими молитвами. Чтоб ты знала, о твою дочку в этой семье разве что ноги не вытирали. Да, я знаю, ты скажешь: видели глазки, что покупали. Да, я ошиблась! Но это не означает, что эту ошибку я буду тащить на себе до конца своих дней. Я — не ты, черт подери!

В трубке послышались плохо сдерживаемые рыдания. Всё, началось в колхозе утро! Маме можно с сочувственным видом гадости говорить, а мне язык на замок и не смей возражать?

— Ты стала такая злая, — поведала матушка слабым голосом, когда соизволила оторваться от бесконечных шмыганий и всхлипываний. — Раньше ты такой не была. Что с тобой случилось? Я же тебя не так воспитывала. Зачем?

Вот тут меня переклинило конкретно. Так, что захотелось со всей дури вмазать кулаком по дверному косяку.

— Ты меня воспитывала? Мама, а ты, случаем, ничего не попутала? Я с первого класса готовила завтрак себе и тебе, после школы делала еду на вечер, прибиралась в квартире и только потом садилась за уроки. Я стирала наши с тобой вещи, а вечером, когда ты возвращалась с работы, выслушивала твои стенания на жизнь и мужиков. Это и называлось воспитанием? Когда ты притащила в наш дом Игната, я отказалась стирать его шмот, тебе напомнить, что ты мне тогда сказала? Или тебе наконец-то стало стыдно, что ты пыталась заставить свою дочку полоскать труселя твоего барина на букву ё? Потому что у него руки из задницы, а лень так вообще вперед него родилась?!

Дальше начался полный базар-вокзал, даже рассказывать не хочется. Меня хватило ещё на минуты на полторы, после чего я нажала на кнопку отбоя и трижды пожалела, что вообще позвонила. Жила бы маменька в блаженном неведении относительно моего семейного статуса, вот и замечательно. Нет же, всё моя дурная привычка отчитываться: где я, с кем я, куда я. Только зря испортила такой замечательный день. Первый день моей новой жизни.

Во мне плескалось столько злости, что её просто физически надо было куда-то девать. Поэтому я, обозрев студию, наметила новое место для кровати и из последних сил перетащила ее на другой конец комнаты. Туда, куда не доставал солнечный свет.

А затем как-то незаметно выходные закончились и начались привычные трудовые будни. Полторы недели пролетели просто в одно мгновение! Работа спорилась, быт налаживался, Белка заваливала меня в соцсетях ржачными мемами. Короче: я расслабилась. И как оказалось, совершенно напрасно. Сказать, что я не предвидела такой вариант развития событий, это не сказать ничего.

Когда я после работы направилась к укромной стоянке, где пристроился мой старичок «Гольф», не сразу заметила притаившуюся в тени дерева знакомую фигуру. А когда увидела, разворачиваться и делать ноги было уже поздно. Элеонора Ильинична собственной персоной нарисовалась, моя несостоявшаяся свекруха. Ладно, переживу как-нибудь. По крайней мере, сейчас мы на нейтральной территории, и мне от неё ничего не надо, так что быковать у неё не получится.

— Здравствуй, Ника! — произнесла она таким елейным голоском, что меня едва не стошнило от фальши.

— Вечер добрый! — нейтрально ответила я, гадая, за каким чертом её сюда принесло.

— Как поживаешь? — осведомилась она, сложив руки на груди, отчего мне сразу же мысленно захотелось пририсовать ей нимб над головой. Блаженная и безвинная, итить!

— Вашими молитвами. День на работе выдался напряженный, устала очень, домой хочу.

— Да я тебя не задержу! — быстро среагировала Элеонора. — Может, вернешься? Олежка там без тебя весь извелся. Грустит, даже на улицу не выходит. Всё ждет, когда ты появишься.

Это был удар ниже пояса! Да, Олежка — чудесный парень, всем бы мачехам такие пасынки доставались. Но я не собираюсь продолжать семейную жизнь с его отцом. Здесь просто не о чем говорить! Разве она это не понимает? Ха-ха три раза!

— Вы не прочитали мою записку? Я, кажется, всё в ней объяснила. Я ушла, возвращаться не собираюсь. Олежку мне очень жаль, но у меня отныне другая жизнь. Времени и желания быть бесплатной нянькой для вас троих, простите, нет. Если у вас всё, то я поеду!

Я подошла к машине, как Элеонора молнией метнулась, загородив своей массивной тушей водительскую дверь.

— Вот, значит, ты как? — со скорбью в голосе поведала она мне. — Я тут на части рвусь, Петю с Олежкой утешаю как могу, а ты?! Погуляла и будет, у молодых девок ветер в голове, понятное дело. А я ведь даже с Петей договорилась, чтобы он тебе сцен не устраивал, простил и принял обратно. Ты даже этого не ценишь! Какая же ты неблагодарная!

— Что?! — заорала я на всю улицу, и плевать, что подумают об этом случайные прохожие. — Я вас просила о чем-то?! Я не погулять налево ушла, я совсем от вас всех ушла! Меня достало тащить на своем горбу мужика, который зарабатывает от случая к случаю, и его сына, о котором родной отец просто забывает заботиться. Да ещё и свекровь, которую я видела доброй ровно два раза в месяц. И по странному совпадению ровно в те дни, когда мне выдавали аванс и зарплату. Совпадение? Не думаю!

— Меркантильная особа, — скривилась Элеонора. — Изначально в тебе эта гниль была, я сразу её разглядела. Только молчала, надеялась, ты в нашей семье от своих замашек отучишься. А сколько я на тебя времени потратила, не считала? Когда тебя готовить учила и хозяйство вести?

— Ещё раз, гражданочка: вас кто-то об этом просил?! Вы мне всю голову вынесли своими нравоучениями. Это не так, это не то. Мои котлеты почему-то вся семья трескала за обе щеки, а вашими только в стену кидаться можно было. В туалете и кухне дикий срач творился, пока я всё не отдраила сверху донизу. И кто-то ещё имеет наглость заикаться про какое-то там обучение?!

Наорались мы знатно. Бывшая свекровь припомнила, как её драгоценный сын лежал в кровати со страшной температурой в тридцать семь и две десятых, а я тем временем посмела отправиться в трехдневную командировку — от которой, между прочим, зависела годовая премия. Я в ответ предъявила регулярное копание в моих вещах, воровство косметики и постоянное вымогательство средств в семейный бюджет, а по факту в её широкий карман.

Когда я наконец-то села за руль, меня просто трясло. Вот зачем она ко мне приперлась, на что надеялась? Что я растаю от её щедрого предложения прикинуться ветошью и униженно приползти обратно? Нет, истинные причины даже искать не надо: мадам обнаружила, что пора платить за квартиру, а денежки тю-тю. Раньше она всегда требовала три четверти квартплаты за меня, мужа и пасынка — хотя, сдается мне, это были не три четверти, а квартплата целиком, а то и полторы. Меня всегда удивляла сумма, которую она мне предъявляла к уплате, никогда при этом не показывая квитанций. А я знала, сколько мы с мамой платили за примерно такую же квартиру в том же районе. Небо и земля, хотя ходьбы между домами пятнадцать минут.

Но всё-таки: что в голове у этого человека? Если ей действительно нужно было получить меня обратно хоть тушкой, хоть чучелком, надо было вести себя совершенно не так. Уповать на то, что парни по мне соскучились, что она с таким опозданием поняла, насколько тяжело мне пришлось тянуть их семейку, и сожалеет, что так ко мне относилась всё это время. Что Петр дурак, и боится, что я его пошлю, если он пойдет ко мне просить прощения. И тогда она, большая и сильная птица, сама решилась на этот разговор, чтобы помирить нас… Легко могла наплести с три бочки арестантов и запудрить мне мозги. Но не того пошиба баба оказалась, собственное дерьмо перевесило. Ей так хотелось хотя бы ещё разок ткнуть носом в моё несовершенство, что тетка не сдержалась и забыла, зачем вообще пришла.

Похоже, помимо моих денег ей ещё ужасно не хватает скандалов со мной. Чтоб она вся в белом пальто и на коне, а я чернавка, выкормыш гиены и сорт ниже нижнего. И всё, ради чего меня терпят, ради шуршащих купюр. А во всём остальном — знай своё место, недостойная! Тряпку в зубы и драй отхожее место, потому что ни у кого другого из семейки руки дотуда вообще не доходят. Олежка признан маленьким для такой домашней работы, хотя в своём доме я этим с начальной школы занималась, сколько себя помню. У Элеоноры — радикулит, гипертония, диабет и ещё штук болячек, не совместимых с мытьем унитаза. Ну а Петя… Он же мужчина, у него по жизни другие задачи.

Глава 3

И тут я едва справилась с эмоциями, в последний момент удержавшись от того, чтобы не вильнуть рулем на дороге. А всё потому, что в зеркало заднего обзора увидела до боли знакомую картинку: висящую у меня на хвосте машину Петра. Нет, номера я разглядеть не могла, но этот капот, эти фары: левая исправная, а правая притушено моргает. Сколько я прикалывалась над тем, что сапожник без сапог: мастер автосервиса, а лампочку в собственной машине поменять не может.

Ох, но если только у меня не приступ паранойи, то это значит… это значит, что Петр пытается вычислить моё новое жильё! Похоже, бывшая семейка взялась за меня всерьез. Ещё бы, такая кормовая база сбежала. Что же делать? Ехать на свою новую квартиру — глупо. Ещё пара дней, и он меня окончательно вычислит, расспросив соседей, кто сдает квартиру в этом доме. Рвануть к маме с Игнатом и Гришкой? Вот уж нет, лучше сразу в гостиницу или хостел свалить. Мама на меня до сих пор дуется за наш разговор, а уж какой горячий прием окажет отчим, сколько интересных предположений выскажет о моей социальной ответственности, вернее, её полном отсутствии. Нет!

Я резво перестроилась и повернула налево, успев заметить, как преследователь, нарушая все правила дорожного движения, рванул за мной на мигающий светофор. Значит, не показалось. Петр меня преследует. Что ж, сейчас кое-кто немножко обломается.

Я не выпускала из вида машину Петра, одновременно одной рукой добравшись до телефона. Ехать мне минут двадцать, особенно с учетом напряженного вечернего трафика. Думаю, мы всё успеем, и мой бывший окажется у разбитого корыта. Я вычеркнула его из жизни раз и навсегда: предателей не прощают. А то, чему я стала свидетелем меньше месяца назад, тянуло именно на предательство, причем, полномасштабное.

Отлично, нужный номер в самом верху списка, одно касание, и вот уже любимый картавый голосок раздается в гарнитуре.

— Нычка, привет!..

Я быстро обрисовала ситуацию, выслушала ободряющее «угу, гони!» — и действительно прибавила в скорости. Петр неплохой водитель, но кое в чем мне уступает, хотя никогда бы в этом не признался. А мне доставляло огромное удовольствие знать, насколько сложно ему сейчас не выпускать из вида мою машину. Пара скоростных маневров, и товарищ солидно отстал, из-за чего нарушил правила: я входила в поворот на желтый мигающий сигнал светофора, а вот он уже четко шел на красный под гневное фа-фа встречного потока.

Что ему от меня надо? Официально мы друг другу никто и звать нас никак. Проведенное вместе время ни к чему меня лично не обязывает. Я и так потратила на него и его семейство слишком много ресурсов, как личных, так и финансовых. Тогда что значит эта безумная погоня и явление на работу его маменьки Элеоноры Ильиничны? Я обратно ни за что не вернусь. Простите, мне дороги моя жизнь и рассудок, поэтому я держусь подальше от торфяных болот. То есть от граждан Охапкиных.

Ох… Помню, как Белка шутила, что вот выйду я замуж и стану О’Хапкиной. Очень мило, учитывая мою любовь к ирландскому фолк-панку. Но нет. Если мой благоневерный ещё до свадьбы умудрился взасос лизаться прямо на работе с какой-то левой бабой, жарко шаря у нее под мини-юбкой, такую ситуацию никакой штамп в паспорте не улучшит. А если вспомнить, что на эту работу помогла устроить его я сама, потому что меня достало, что здоровый мужик два месяца сидит на попе ровно и даже не делает вид, что ищет себе новое место… Ух, зла не хватает! Прямо за грязным промасленным верстаком ворковали. Вот что у людей в головах? Неужто такая страсть?

Во двор я влетела под открытый шлагбаум, который незамедлительно опустился за кормой моей машины. Белка приветственно помахала мне ладошкой, показывая свободное место на парковке, куда я и внедрилась. Уже заглушив движок, я посмотрела в сторону шлагбаума. Какой-то сухощавый мужик, сторож, наверное, лениво объяснял Петру, что его здесь не ждали. Обычно я недолюбливаю эти микро-резервации с кучей запретов везде, где только можно, но сегодня мне это сыграло на руку. На машине Петр во двор дома Белки точно не заедет, а парковаться рядом практически негде. Не думаю, что он обнаглеет настолько, что бросит машину и потащится разбираться со мной в квартиру моей подруги.

— Дай пять! — радостно протараторила Белка. — А ведь классно мы все провернули?

Я в порыве чувств крепко обняла подругу и, обхватив за талию, чуть подбросила вверх, дождавшись ответного писка и хихиканья.

— Ну что, девчонки, оставить вас одних, или пока посидеть с вами ради пущего спокойствия? — раздался сзади спокойный мужской голос. Оглянувшись, я увидела того самого худощавого сторожа, который так ловко спровадил Петра восвояси.

— Ой, Андрюшка, а вы ведь не знакомы с Нычкой? Андрей — это Нычка. Нычка — это Андрей, мой тренер по тхэквондо. Прикинь, мы как раз заканчивали тренировку, когда ты позвонила!

— Очень приятно! — отозвался Андрей. — Кстати, тот водитель, что так настойчиво рвался сюда, развернулся и, похоже, припарковался вон там, — он махнул рукой в сторону соседнего дома.

— Тогда без вариантов: побудешь с нами пару часиков, хорошо? — решила за меня Белка, и я была крайне благодарна, потому что мне не пришлось просить ее о таком деликатном одолжении.

Мы уже поднимались втроем в лифте, когда я, спохватившись, спросила:

— Белка, а Льды дома? Мы им не сильно помешаем такой компанией?

— Неа, — беспечно отозвалась она. — Поехали с внуками нянчиться. Вернутся только к следующему понедельнику, если вообще вернутся. Сеструха их запрягла по максимуму со своим ремонтом!

— Льды? – удивился Андрей. — Твои родители?

— А как ты думаешь? Если папа Арнольд, а мама Изольда, как их вместе-то звать? Только Льды!

Я про себя тихо промолчала, что любовь к вычурным именам, похоже, передается по наследству. Белку вон Изабеллой назвали. Её старшую сестру Лаурой. А уж какие имена у их внуков… Старший Дамиан, средний Себастьян и младшая Ульрика. Не хухры-мухры!

Белка достала из бара бутылку вина, быстро метнула на стол заготовки из холодильника, и мы начали рассаживаться за столом, как раздался звонок в дверь. Я, хотя внутренне и была к этому готова, вздрогнула, что не укрылось от глаз Белкиного тренера.

— Я открою? — спросила подруга Андрея.

— Лучше я, — уверенно ответил он. — Вероника, сиди здесь с подругой на кухне и не выходи. Белка, если не желаешь с кем-то общаться, ты не обязана это делать. И ты нас вовсе не напрягаешь, — буквально на доли секунды опередил он мой едва не сорвавшийся с губ вопль, после чего, не торопясь, отправился к двери.

Щелкнул дверной замок, и первое, что я услышала, мужской мат и изумленный крик Петра:

— А ты, мля, кто такой? Сначала у шлагбаума маячил, теперь здесь торчишь!

— Оригинально задавать такой вопрос хозяину квартиры, — ничуть не меняясь в голосе, ответил Андрей.

Белка, зажав ладошкой рот, хихикнула и подняла вверх большой палец, призывая меня разделить её восторг от ответа тренера.

— Гонишь, — не слишком уверенно отозвался Петр. — Слишком ты молод для Белкиного бати.

— А я ей в отцы и не просился, — с нескрываемым ехидством заметил Андрей, и после этих слов Белка начала откровенно ржать в кулак, одновременно жестами призывая меня не шуметь и слушать, что будет дальше.

— Э-ээ, а Вероника где? Я знаю, что она встретилась с Белкой. Пусть выйдет, перетереть надо!

— А ты уверен, что я должен отчитываться перед тобой, куда пошла моя жена со своей подругой?

— Жена?! — в голосе Петра прозвучало такое искреннее изумление, что раскрасневшаяся Белка, с трудом сдерживая хохот, уже разве что не стонала от бесплатного представления, разворачивающегося сейчас в её прихожей.

А я, признаться, побаивалась, что вот-вот начнется побоище. Петр особой гибкостью мысли никогда не отличался. Рано или поздно он поймет, что над ним откровенно стебутся. И что тогда будет… Он же мачо, крутить его через коромысло! Наверняка полезет в драку. Одно лишь утешение: если этот сухощавый товарищ Андрей реально тренер тхэквондо, то Петеньку в самом скором времени ждёт весьма неприятное открытие.

— У девочек старше восемнадцати лет, знаешь ли, есть такая особенность — замуж выходить. И жить со своими мужьями под одной крышей. А ещё взрослые девочки ходят на работу, в кино и сауну.

— В сауну? – взревел Петр. — Они поперлись в сауну? Ты скаженный что ли?! Не в курсе, чем там занимаются?!

— Просвети меня. Ты знаешь что-то, о чем я не догадываюсь?

— Да ты олень, в натуре! Кто свою бабу в сауну отпустит, там же сплошной бордель!

— Мне даже неловко спросить, откуда у месье такие сведения? Вы вместе с Вероникой познали весь ужас и ад подобных заведений? Хм, тогда не удивительно, что она предпочла жить отдельно. Или у вас персональный опыт? Но тогда почему вы считаете, что моя жена и ее подруга предпочитают этот вид досуга всем прочим?

Белка была уже в невменяемом состоянии. Просто лежала на столе и, задыхаясь от хохота, неслышно стучала по нему кулаком. А передо мной разверзлась бездна. То есть, сауна — это притон разврата, по мнению моего бывшего. Нормальные люди туда не ходят. Он знает это по собственному опыту. Два с половиной года мы были вместе и в сауну ни разу не сходили. Значит, он был в сауне либо раньше, либо уже при мне. Но наблюдал там бордель. Бордель, Карл и Наташа!

— Вас что-то удивляет? Девушкам надо было побыть вдвоем. Я предоставил им такую возможность. Им нравится массаж и ощущения, которые получаешь в парилке. И?

— Ты олень! Тебя имеют, как хотят, и даже не парятся, прости за каламбур. Девки тебе сейчас рога наставляют, а ты даже не чешешься.

— Девки? Дружище, у нас традиционная семья. За свою жену я спокоен. А вот Вероника вольна вести себя так, как считает нужным. Она — свободная, ничем не обремененная женщина. И если ей захотелось провести именно так свой досуг, какая твоя печаль?

— Да ты вообще одупляешь, что ты навертел? Мне насрать на твою Белку, хотя понимаю, что надо было сразу запрещать им общаться с Вероникой. Это она ее с правильных рельсов сбила. Была нормальная баба, и вдруг с катушек съехала.

— За языком следи! — неожиданно жестко сказал Андрей, и в его интонациях зазвенел метал.

— Где эта сауна, мать твою, куда девки пошли? — требовательно спросил Петр, но ответ получил явно не тот, на который рассчитывал.

— Ты всерьез надеешься, что я расскажу буйному павиану, у которого мозгов с куриное яйцо, где сейчас находится моя жена с подругой, и безнадежно испорчу им отдых?

— Ты кого павианом назвал, тупой ты ублюдок! — взревел Петр, и тут же заткнулся.

— Под дых получил, — авторитетно заявила Белка, прислушиваясь к доносящимся из прихожей звукам. — А вот сейчас по мордасам. И ещё раз под дых. Интересно, с лестницы спустит, или сочтет, что для первого раза хватит? А нет, всё-таки лестница. Значит, достало Андрюху хамство твоего бывшего. Он вообще-то парень взрывной, поэтому старается себя в руках держать. И так вон сколько вытерпел. Зато гражданину Охапкину урок. Не преследовать свою бывшую жену, не надоедать и не хамить её друзьям. Теперь будет думать, прежде чем такое отчебучивать.

— Ой, вряд ли, — вздохнула я. — Думать это не про Петьку. Только ещё сильнее обозлится, насколько я его знаю. Он же победитель по жизни. Шел меня к миру принуждать. А тут такое!

Глава 4

На нервах я и не заметила, как смела все предложенные Белкой угощения. И даже не отказалась от вина, поскольку садиться за руль уже не планировала. Меня трясет, и ехать в одиночку домой просто страшно, так что останусь здесь, как в старые добрые времена. Кто даст гарантию, что побитый Петр не караулит возле моей машины? Ведь он-то считает, что мы с Белкой в сауне, а не здесь. Значит, вполне способен решить подождать нас у подъезда, или у машины.

Андрей заметил мое взвинченное состояние и деликатно поинтересовался, чем он ещё может помочь. В ответ я рассказала про свою дилемму с машиной. Ну ладно, допустим, выберусь отсюда часов в пять утра, понадеявшись на то, что бывший не станет с упорством маньяка меня караулить в такое неурочное время. Но что делать дальше?

— Да, по машине тебя и твою квартиру вычислить — дело не хитрое. Оставлять её здесь на стоянке — тоже не вариант. Этот питекантроп решит, что ты живешь у подруги, и будет докучать уже не только тебе, но и Белке. Поставить бы ее в гараж на некоторое время.

— Гаража у меня нет, — хмуро заметила я. — Черт, как всё не вовремя! А я ведь уже пообещала, что помогу коллеге.

— В смысле? — оживилась Белка.

— У Виталика, парня с нашей работы, проблема. Ему надо бабушку в другой город перевезти, а потом через несколько дней вернуть ее обратно. Там какие-то семейные дела, я не вникала. Своей машины у него сейчас нет. Старую он продал, новую не купил. Вот я ему и пообещала, что помогу в самое ближайшее время.

— Опять благотворительностью занимаешься? — прищурилась Белка.

— Да нет, — отмахнулась я. — Он сказал, бензин оплатит.

— А время твое драгоценное, на чужую бабульку потраченное?

— Девчонки, стоп! — Андрей в самом зародыше прервал зарождавшуюся у нас с Белкой дискуссию. — А ведь это неплохой выход! Я так понял, у этого самого Виталика права есть? А раз так, пусть вписывает себя в страховку и сам везет свою престарелую родственницу куда угодно. Если Петр за ним и проследит, ручаюсь, его это здорово собьет с толку. Сможешь сейчас с ним об этом договориться?

— Да не вопрос!

Я потянулась к телефону, и через непродолжительное время выяснила, что Виталька готов забрать мой транспорт хоть сегодня, и со страховкой никаких проблем нет, потому что у него брат страховым брокером работает, сейчас все необходимые документы оформит. Расставаться с «Гольфом» прямо сегодня я не согласилась, поэтому договорились, что ключи, документы и саму машину я передам ему завтра на работе.

— Вот и все, — радостно хлопнула в ладоши Белка. — Если Петр настолько дебил, то пусть хоть всю ночь тебя караулит. Могла ты после сауны заночевать у лучшей подруги? Да легко! Потом ты уезжаешь на работу, а оттуда на твоей машине отчаливает совершенно левый гаврик. А ты тропами-огородами пробираешься на соседнюю улицу, вызываешь там себе такси и адью!

— Мне что теперь, так на такси с работы и ездить теперь?

— А что такого? Раньше ты эти деньги тратила на чужие прихоти, а теперь с тем же успехом можешь потратить на себя. И заметь, как тебе повезло, что у вас на работе пост охраны круглосуточный. Даже если Петру сегодня последние мозги отшибло, и он рискнет на белом коне ворваться прямо к тебе на службу, его там быстро развернут и выкинут восвояси. Единственный тонкий момент, это как тебе мимо него пробраться вечером после работы. Но думаю, ты и с этим легко справишься.

В эту ночь мы с Белкой протрепались часов до двух ночи. Уже давным-давно ушел Андрей, а я все не могла заснуть, проматывая в памяти события прошедшего дня. Честно, такой реакции от Петра и его матушки я даже в самых кошмарных снах не предвидела. Казалось бы, ушла и ушла, не сложилось. Что могла — объяснила в прощальной записке. Тогда зачем вот это всё? На что они надеются и рассчитывают? Что я внезапно осознаю, что отдала этому семейству еще не все соки, которые из меня можно было выжать?

Белка, как с ней это часто случалось, перекинулась в свою странную ипостась. Омм, все будет хорошо рано или поздно, все поженятся на ком надо. И при этом постоянно общалась с кем-то через мессенджер. И ей это общение явно нравилось. Я аккуратно спросила — Андрей? Но Белка замахала на меня лапами, нет, не он. А спрашивать дальше я не стала. Благо, у Белки язык за зубами никогда не держится, насколько я ее знаю. Созреет — сама расскажет. Да и Андрей, если честно, для неё староват, мне кажется. Ему ведь уже под сорок. Хотя кто разберет этих спортсменов, они до поздней старости могут выглядеть не на свой возраст.

Утро преподнесло мне неприятный сюрприз, и я была практически уверена в авторстве этого казуса. Моя машина стояла на спущенных шинах. Сначала я носилась кругами вокруг бедного «Гольфа», потом по совету Белки позвонила Виталику. Он, аллилуйя всем богам, ничуть не расстроился, а уточнил адрес и сказал, что ничего страшного, он всё исправит и заберет машину в пределах часа-полутора. Благо, он у нас экспедитор, у них график весьма вольный, не страшно. Пришлось выдать ему телефон Белки, которая вызвалась стать посредником и передать парню документы и ключи, после чего я села в такси и поехала на работу.

Вообще я ожидала увидеть Петеньку или его маму буквально под любым кустом, поэтому на работу бежала, как никогда в жизни. Чую, водитель такси изрядно удивился, высадив меня возле офиса и наблюдая этот забег. Черт дери, у меня так глаз скоро дергаться начнет!

Какая же Петя тварь! Вот на что он рассчитывает после того, как выкрутил все ниппели из колес моей машины? Я сделал тебе гадость — теперь ты точно должна ко мне вернуться? Я, конечно, испорченный логикой человек, но всё же: что, по его мнению, я должна была сделать после этой выходки? Не считая вчерашнего захода в гости? Ох, не зря говорят, что связаться не с тем человеком все равно, что вляпаться в дерьмо. И я, похоже, до сих пор там по самые уши. Кажется, я переоценила точку возврата к себе-настоящей. Пока этот парень маячит на моем горизонте, ни на что хорошее я рассчитывать не могу, увы.

Я задумалась, глядя в окно сквозь зелень офисной традесканции. А почему я вообще выбрала Петра? Он был уверен в себе. Он здорово рассказывал о приключениях, в которых побывал. Поначалу было полное ощущение, что этот мужчина своей широкой спиной заслонит меня от любых неприятностей в жизни. Смешно, конечно, но получилось ровно наоборот. Это я страховала семью от потрясений все эти годы. А Петя? Петя разрешал мне это делать. Но почему я реально нахожу себе не тех мужчин? Вроде и голова на плечах есть, и варит неплохо. Но как доходит дело до личного, так полный ахтунг.

Проходившая мимо коллега из соседнего отдела положила на мой стол сложенный пополам лист бумаги.

— Держи! Тебе просили с охраны передать. Говорят, какой-то мужик для тебя оставил.

Я кивнула, поблагодарила коллегу и, дождавшись пока она уйдет, раскрыла записку. Там корявым почерком Петра было нацарапано: «Твоему новому хахалю не жить. Я все равно найду его и тебя. Ты трижды пожалеешь о том, что натворила».

Я с недоумением перечитала записку несколько раз и тут до меня дошло. Виталик! Получается, Петр следил за моей машиной и увидел, что с ней возится незнакомый ему мужчина. И что мог подумать этот больной на голову ревнивец, наблюдая эту картину? Да то, что это мой новый парень! Надо срочно предупредить Виталика, он тут совершенно не при чем. Да и кто знает, чего там себе нафантазировал Петр?

Вопреки моим опасениям Виталик ко всей ситуации отнесся с изрядным юмором, заверил меня, что его такой ерундой не испугать, а ещё сказал одну вещь, после которой я вообще успокоилась. Оказывается, они там дома посовещались, Виталик оперативно взял на работе отгулы и буквально через пять минут он вместе с бабушкой отправится в соседнюю область, я как раз застала его в дверях. Прямо гора с плеч, камень с сердца. Хотя бы за него можно не бояться в ближайшее время.

Подумав, я решила рассказать обо всем Белке. Все равно она уже в эту историю по моей милости попала, а такими угрозами пренебрегать, мне кажется, не стоит. Я не могу залезть в голову своего бывшего и выяснить: он просто решил меня запугать, или реально планирует выслеживать моего мифического мужика.

Белка, такое чувство, моего звонка ожидала. А когда я ей в шутку сказала: мол, жалко, что Андрей у нас уже заявлен как ее муж, был бы у меня такой боевой товарищ рядом, фиг бы Петенька продолжал вынашивать свои кровожадные планы, Белка с необычайным воодушевлением заявила, что это отличная идея. У них в секции много холостых парней, каждый из которых прямо-таки горит желанием помочь девушке, попавшей в беду. Еле удалось отбиться от её щедрого предложения посетить их ближайшую тренировку и выбрать себе приятеля помощнее. И вот кто, спрашивается, тянул меня за язык, а? Пришлось ещё и брать с Белки слово, что она не станет заниматься самодеятельностью и подыскивать для меня телохранителя. И так вон Андрею пришлось мараться об этого недоделка, не хватало ещё, чтобы вся их секция оказалась в курсе моих личных проблем.

Глава 5

Время показало, что я слишком преувеличила в своем воображении Петину кровожадность и назойливость. Всю следующую неделю не происходило ровным счетом ничего особенного. Виталик успел съездить, куда ему было нужно, и вернуться. Машину мою по нашей договоренности он поставил в свой гараж, да ещё и намекнул, что он в принципе не против её купить. Чем-то понравился ему мой старичок «Гольф». Что ж, тоже не самый плохой вариант. Утром я приезжала на работу на общественном транспорте или шла пешком, если позволяла погода. А обратно по совету подруги брала на соседней улице такси.

Когда вечером в пятницу мне позвонила Белка и необычайно торжественным голосом пригласила к себе домой, я едва не взорвалась от любопытства. Что там у нее происходит? И ведь ничего толком не объяснила, просто сказала, что ждет в гости самых дорогих людей, и чтоб я сразу рассчитывала на ночевку у нее. Все равно Льды зависли на неопределенное время у старшей сестры и квартира в полном её распоряжении.

Я купила в соседней кулинарии любимых пирожных подруги, а ещё через полчаса сидела на её кухне, где Белка, одновременно радостная и смущенная, представила мне своего молодого человека Никиту. Спокойный русоволосый парень, чьи волосы до плеч были убраны с боков аккуратными косичками, как у эльфа Леголаса, открыто и доброжелательно улыбнулся мне и крепко обнял Белку. А я… зависть чувство низкое, но именно её я сейчас и испытала. Правда, тут же усилием воли заставила себя прогнать гнилые мысли прочь. Белка заслуживает счастья, и я не имею никакого морального права хоть как-то лезть в их отношения, пусть даже передо мною сидит ожившая мечта. Господи, какой же он красивый…

Из реплик, которыми они обменивались с сидящим тут же Андреем, я поняла, что это его старый знакомый из другого города. Раньше вся компания пересекалась на больших соревнованиях, но Никита решил переехать и, разумеется, обратился за помощью к тем, кого хорошо знал. Так всё и завертелось. Андрей помог ему с поиском работы, а Белка… Белка влюбилась впервые в жизни!

Давно мне не было так хорошо, как в этот вечер. Добрая дружеская компания, счастливые глаза подруги, спокойные рассуждения Андрея. Никита больше отмалчивался, но мне было достаточно того, что он просто сидит рядом и отражается в кухонном шкафчике, где я могу незаметно для остальных разглядывать его, сколько душе угодно. Неужели такие мужики ещё бывают?! Высокий и плечистый, прямо как былинный богатырь, только без коня. Глаза серые и застенчивые, как у деревенской невесты. А ещё у Никиты обнаружился невероятно приятный густой баритон. Эх, даже жаль, что он не болтун: вот слушала бы и слушала!

Засиделись мы глубоко за полночь, хорошо, что завтра никому не на работу. Андрей ушел, я вызвалась помыть посуду, Белка умчалась стелить кровать, а Никита молча подавал мне грязные тарелки и стаканы, терпеливо ожидая, пока я освобожу раковину от предыдущей порции утвари. Один раз мы даже случайно соприкоснулись плечами, и меня от макушки до пят словно пробил удар молнии. Нет, это совсем не дело. Соберись, Вероника! И вообще: кто мешал тебе принять предложение подруги и присмотреть себе в их секции какого-нибудь тхэквондиста? Не хуже, чем Никита…

— Нычка, всё готово! — влетела на кухню Белка.

Никита, улыбнувшись, обнял ее и нежно поцеловал в макушку.

— Совсем мы тебя замучили! — с легкой усмешкой обратился он ко мне.

Ну да, конечно, намек понятен. Третий — лишний. Тебе и так несказанно повезло прикоснуться сегодня к чужому счастью. А теперь пора знать своё место. Ступай в гостевую спальню, отворачивайся зубами к стене и грызи уголок наволочки, чтоб никто не догадался, что ты воешь от тоски, представляя, как хорошо сейчас будет твоим друзьям, и сожалея, что свою собственную жизнь ты с успехом тратишь не на тех людей и их проблемы.

— Да, всё верно, пора на покой! — я еле заставила себя произнести это вслух.

Мне до одури не хотелось отсюда уходить, хотя я прекрасно понимала, насколько я не права.

— Ой, Нычка, а мне вот совсем спать не хочется! Ты очень будешь ругаться, если мы все вместе ещё хотя бы полчасика задержимся? А то у меня внутри словно вечный двигатель, все равно заснуть пока не смогу, только измучаю всех! — неожиданно предложила Белка, и мне стоило огромных усилий не расцеловать подругу в обе щеки и не закричать «да», а просто с улыбкой кивнуть в ответ и вновь усесться за гостеприимный кухонный стол.

— Между прочим, у вас с Никитой очень много общего! — продолжила она десятью секундами позже.

— Да ладно? — удивленно отозвался Никита. — В чем же ты сходство-то увидела?

— Смотри, у тебя был гражданский брак, и у Нычки такой же. Нычку её новая родня до нитки обирала, с тебя тоже золотые горы ни за что требовали. А ещё вы оба рулить любите и без машины вам тоскливо. Нычка вон всего неделю, как не водит, а уже места себе найти не может. И у тебя такая же история.

Никита добродушно усмехнулся и поправил выбившуюся из-под косицы прядь волос.

— Надо же, и впрямь нашла похожее! Только не думаю, что Веронике после всего, что было, взяли и отказали в замужестве, как мне в женитьбе!

Я мрачно кивнула, вспоминая постоянные отмазки Петра на этот счет.

— Ещё как отказали! Не время, не место, Родина в опасности, зачем тебе это надо и так далее.

— Такого просто быть не может, — изумился Никита. — Ты же такая красавица и вообще молодчина!

Я растерялась, онемела. Никита и вправду считает меня симпатичной? Да нет, это он просто из вежливости сказал. Не придумывай себе того, чего нет.

— Я ей то же самое постоянно твержу, — тут же подхватила Белка. — Вот спрашивается, почему она считает себя недостойной? Почему думает, что хорошая жизнь не для неё, а она обязательно должна страдать и терпеть заскоки своих близких? Никита, может, у тебя есть мысли, отчего так происходит? Я уже лично всю голову сломала. Ведь и умница, и внешностью бог не обидел. И не маши на меня лапами, Нычка, тут разбираться надо раз и навсегда. А то ведь уже начинается…

— Что начинается? — окрысилась я.

— То у тебя коллега машину покататься выцыганил, то соседка по вечерам на уши присаживается, и чем дальше, тем больше. А ты их всех жалеешь и расплачиваешься своим временем и ресурсами.

— К нам тоже соседи постоянно приходили, — невпопад вспомнил Никита. — То инструментом помочь, то с проводкой разобраться, чтоб нормальную люстру поставить.

— Им никто не посоветовал вызвать штатных электриков? — присвистнула Белка.

— Так это ж деньги платить, — удивленно отозвался Никита. — А они люди бедные.

— Думаю, не настолько уж и бедные. Бедные люди живут при свете лампочки Ильича. А у кого есть средства на нормальную люстру, у тех и на нормального электрика найдется. Просто любовь к халяве неистребима. А эти паразиты таких ребят, как вы, за версту чуют. Пусть другой отдувается, да ещё стенания на жизнь выслушивает. Как удобно! Сразу и мастер, и психолог, да ещё и бесплатный.

Мы с Никитой переглянулись. Судя по его растерянному взгляду, ему эта мысль в голову не приходила. Впрочем, как и мне. Вечно Белка умудряется все наизнанку вывернуть!

— Вот скажи, Никита: ты после чего решил, что так дальше жить нельзя, и уехал куда глаза глядят?

— Да там много чего накопилось, если по чесноку, — неуверенно сообщил парень, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— И все-таки, — не унималась Белка. — Вот было что-то такое последнее, что окончательно переполнило чашу твоего терпения? После чего ты понял, что пора собирать вещи и валить оттуда на все четыре стороны?

Никита задумался. Мне в этот момент отчаянно хотелось настучать подружке по тыковке, чтоб не лезла к нему с неуместными расспросами. Разве она не видит, как ему неприятно?! Зачем ковыряться в свежей ране, провоцируя боль? Тем более всё произошло так недавно.

— Знаешь, а ведь было, — ответил он, когда тишина на кухне стала уже просто нестерпимой. — У Ларисиного отца, чтоб было понятно, руки из задницы растут. Ему просто противопоказано что-либо по дому делать, обязательно налажает и всё испортит. Вот мамаша Ларисы и повадилась меня по хозяйству припрягать то одно сделать, то другое. Мне, в принципе, не сложно, я ж не белоручка. Времени, правда, это отжирало вагон и маленькую тележку. Я и позабыть успел, когда последний раз на кузне появлялся. А тут не выдержал, рванул к парням. И за вечер такой подсвечник сковал! Оставил его в мастерской, чтоб на следующий день до ума довести. Иду домой, улыбаюсь, представляю, как Лариска обрадуется. И так вышло, что застал я всё семейство на улице. Они, пока меня не было, в кино втроем успели сходить. И на обратной дороге сцепились языками с бабушкой-соседкой. А она бесхитростная такая, спрашивает: а когда, мол, Ларочка замуж выйдет? Вроде и мальчик у нее хороший, и живете дружно. И тут сначала папаша такой заявил: оно и видно, что мальчик, а не мужик. И мамаша следом: да у него до сих пор ветер в голове. А уж когда и Ларка высказалась, тут я просто развернулся и ушел. Даже не стал к ним подходить. До сих пор, небось, гадают, какая муха меня укусила.

— А что она сказала? — почему-то мне до одури было важно услышать, что ответит Никита, хотя я и понимала всю неуместность своего любопытства.

— Она мило улыбнулась соседке и прощебетала, что, дескать, любой девочке надо найти первого парня в семнадцать лет, чтобы потом наверняка успеть выйти замуж. Вот тут мне всё и стало ясно. Когда мы познакомились, Ларке месяца не доставало до восемнадцати. И за меня она замуж не собиралась не при каком раскладе. Я был для неё всего лишь тренажером! Эмулятором мужа!

Никита скрипнул зубами, и Белка сочувственно положила ладошку ему на плечо и потерлась о него щекой. Но тут Никита вдруг повернул голову и в упор посмотрел на меня:

— А ты почему ушла от своих?

Белка с интересом прищурилась. А ведь и правда, я пока ещё никому об этом не рассказывала, даже ей. Ушла и ушла, не сложилось, бывает. Но сейчас такая ситуация, когда молчать нельзя. Никита ведь честно ответил на мой вопрос, и ждет такой же реакции от меня. Эх, была — не была! Горько, противно, мерзко, но…

— Всё окончательно покатилось под откос, когда я застала Петра с другой бабой. Застала уже во второй раз. И да, баба была новая, не та, что в прошлый его залёт. Скандал прямо там решила не устраивать, но вечером попросила объяснить, что всё это значит. В первый раз он каялся, уверял, что всё вышло случайно, бес попутал и всё такое. А тут он разошёлся и начал выкатывать мне претензии: мол, это я такая жена хреновая. Была бы хорошая, никто бы от меня налево не бегал. Мало того, он на наши разборки и мамашу свою из соседней комнаты позвал! И эта бабища принялась меня чехвостить на чем свет стоит, а под конец проповеди призвала серьезно подумать над своим поведением. Меня! Меня, а не своего блудливого сыночка. Я полночи проплакала, ещё полночи всё продумывала. Ну и за следующую неделю организовала свою эвакуацию оттуда. Заранее ничего им говорить не стала, просто отмалчивалась на все их подколки. Наверное, Петя с Элеонорой решили, что им удалось меня прогнуть. Ходили оба довольные собой, гордые такие. А я тем временем потихоньку искала съемную квартиру, собирала и увозила на работу важные документы, ну и навела порядок в шкафах. Такой, что в час Х мне надо было просто покидать все вещи в сумку и сделать оттуда ноги раз и навсегда.

— Я даже завидую тебе, — заявил Никита, выслушав мой рассказ. — Твоей силой воли можно только восхищаться. Я вот так и не смог себя заставить после того вечера там появиться. Вещи мои они уже через знакомых передавали. Да и отъезд мой оттуда, побег это, по большому счету. Как представлю себе, что снова кого-то из них в нашем городке увижу на улице, или в магазине, так всё, ступор. Вот и созвонился с ребятами, с Андреем, переехал сюда, продал свою машину, чтобы деньги на первое время были, работу нашел.

— И Белку, — добавила я тихо.

— И Белку! — подтвердил он и крепко-крепко обнял мою подругу, а она прижалась к нему всем телом и с счастливой улыбкой посмотрела в глаза.

Глава 6

В эту ночь я, вопреки собственным мрачным прогнозам, спала как сурок. Никаких кошмаров, видела исключительно хорошие сны, а проснулась от запаха кофе. Оказалось, это Никита водит перед моим носом чашкой с ароматным напитком, в то время как стоящая сзади Белка хихикает, наблюдая, как я силюсь открыть глаза и сообразить, что происходит, и где я нахожусь.

— Вставай, засоня, уже десять утра, а нас сегодня ждут великие дела! — скороговоркой сообщила она мне, когда я уселась в постели и сделала первый глоток.

Как выяснилось минутой позже, под великими делами Белка подразумевала грандиозный шопинг в большом торговом центре. Наши с Никитой физиономии вытянулись практически синхронно, и это почему-то привело подругу в полный восторг. Порой я совершенно не понимаю, что же у неё в голове. Явно не опилки, но что?! Вечный генератор позитива, помноженный на непробиваемое чувство уверенности в своей правоте, вот что она такое!

После легкого завтрака мы втроем отправились в расположенный неподалеку молл. Никита тут же стал обладателем навороченного бритвенного станка с запасом лезвий на полгода вперед. Явно обрадовался подарку, хотя почему-то и засмущался до нежного румянца на щеках. А затем предпринял попытку, правда, достаточно робкую, отбиться от покупки дорогих кожаных сапог с молнией сзади и усиленным носом. Сапоги были красивые, но, на мой взгляд, чрезмерно массивные. В таких особо по городу не походишь, тяжеленные, как не знаю что. Но Никите они почему-то сразу глянулись. Хотя — вот парадокс! — если бы Белка буквально носом не ткнула его в обувную витрину, он бы их и не заметил, прошел мимо.

И тут настал мой черед. Если до этого момента я питала робкую надежду, что про меня подруга забудет, и мы ограничимся покупками для Никиты, то надежда моя лопнула мыльным пузырем. Не забыла! И потащила в примерочную, прихватив какую-то шмотку с магазинной полки.

— Я не ношу платья, — пыталась я отбиться от Белки, увидев, что она мне предлагает. — Это будет пустая трата денег. Я и юбки-то не уважаю, у меня даже колготок под них нет. Ну, послушай меня!

— Не купишь ты сама, куплю тебе я. Ты главное примерь, чтобы с размером ошибки не было. А то я на глазок выбирала, могла немного и промахнуться. Давай-давай, это же весело!

Так, понукаемая Белкой, я влезла в предложенное мне летнее платье из немнущейся синтетики. Очень яркое, с крупным цветочным принтом. А фасон… ой мама дорогая! Летящий подол, спереди едва прикрывающий бедра, зато вполне себе длинный сзади, выкроенный по принципу юбки-солнца. Рукава-крылышки, достаточно смелое декольте, правда, не чрезмерное: всё, что нужно, было надежно закрыто от посторонних взоров. Хотя и оставляло изрядный простор для фантазии. Да, платье было очень красивое. Что-что, а у Белки со вкусом всегда был полный порядок. Но оно было настолько не моим, словно я в чужую вещь украдкой влезла без спроса.

Я не успела толком сформулировать эту мысль, как, не давая мне времени на раздумья, Белка буквально выпихнула меня из кабинки с возгласом:

— Никита, зацени! Скажи, как прямо на Нычку и было сшито? А? Кто молодец? Я молодец!

Никита во все глаза смотрел на меня так, будто впервые увидел. Открыл рот, но поперхнулся и закашлялся. И, наконец, произнес:

— Очень красиво!

— Да-да, спасибо, но это платье я все-таки брать не буду, — я твердо решила до последнего отбиваться от навязанной мне подругой покупки.

— Но почему?! — изумился Никита. — Оно же тебе так идет. Ты просто не представляешь, как ты в нем выглядишь.

— А если она ещё и волосы распустит! – коварная Белка подкралась сзади и одним подлым движением вытащила из моей прически карандаш, на котором держался весь пучок, и я моментально стала напоминать собой спаниеля.

— Обалденно! — выдохнул Никита. — А почему ты не носишь такую прическу? Тебе же очень идет. А так ты на училку младших классов похожа, только очков для полноты образа не хватает!

Мне стало обидно. Стою тут как дура, ничего не вижу из-за собственных волос, а мне ещё про очки втирают. И я, смахнув с лица прядь, заявила:

— Сам очки носи! Думаешь, с такими волосами очень удобно ходить? Ни поесть, ни поработать нормально. Я вообще думаю коротко постричься, и больше никаких проблем по утрам.

— Да ты нормальная?! — вылупился на меня Никита. —Как можно такую красоту отрезать? И ничего в этом сложного нет. Помыл, бальзамом смазал, смыл — и вперед. Я так каждый день делаю, если могу. Если не могу, то через день. Что в этом такого сложного, не понимаю.

Мне стало так обидно, как давно в жизни не было. Парень, который свои лохмы носит максимум полтора года, начинает меня учить, как ухаживать за волосами?!

— Дружище, а ты в курсе, что такое, когда у тебя постоянно в фоновом режиме болит голова? Болит просто потому, что на ней слишком много волос. Когда мигрень — твое второе имя? И в тот день, когда волосы ниже пятой точки становятся волосами ниже лопаток, ты выздоравливаешь?

— Нет, — растерялся Никита. — А что, так бывает?

— Ещё как бывает! Впрочем, можешь не переживать, до этого момента у тебя ещё лет пять, — не удержалась я от мелкой подколки.

Ну, правда, обидно было, да! Тоже мне, учитель нашелся.

— Никогда об этом не знал, — покаялся Никита. — А что, это реально так? И прямо голова болит?

— Я вообще-то была не в курсе, что со мной происходит, пока первый раз не постриглась. И тут вдруг то, что я считала фоновой то ли болью, то ли депрессией, вдруг взяло и разом ушло. Оно же так давит!

— Точно-точно! — поддакнула Белка. — Я помню этот момент. Нычка тогда практически летать начала. И на всех окружающих смотрела так, будто впервые видит. И даже улыбалась. Впервые!

— Да ладно тебе, — я с недоумением посмотрела на подругу. — Скажешь тоже, впервые! Тебя послушать, так я вообще до стрижки была каким-то монстром, никому не улыбающимся.

— Ну, иногда улыбка посещала твою скорбную физиономию, — согласилась Белка. — Но это было сродни празднику, хоть в календарь записывай. Зато, когда ты сделала себе прическу по лопатки, тебя словно подменили. И головой вот так мотала, — она, разумеется, показала как. — И веселилась, и даже на дискотеку в первый раз пошла.

— Да ладно тебе, — я просто выпала в осадок, потому что твердо помнила, что на школьных дискотеках была ровно три раза.

На восьмое марта в восьмом классе. На восьмое марта в девятом классе. И на выпускном. Всё остальное время я от этого коллективного развлечения держалась как можно подальше. Были причины. И вообще не моё это.

— Так и знала, что забудешь! Клуб «Олл’и’гарх» помнишь? Когда мы с тобой на мой день рождения оторвались? Ты тогда там всех порвала в тряпки и пыль, еле с тобой успели оттуда удрать!

И тут я вспомнила. Ой мне. Вот уж воспоминание, которое я точно предпочла бы забыть раз и навсегда. А виновата, кстати, Белка. Это она притащила меня туда и сподвигла попробовать слабоалкогольные коктейли в баре. «А вот такой сладенький, а вот такой пряненький, а вот этот тебе точно понравится!» А потом мне захотелось веселиться, и куда-то отступило мое чувство осторожности, и я танцевала, и медленные танцы были, и, кажется, даже поцелуи…

Я так покраснела, что можно было уже и не спрашивать, что же там такое было в этом клубе. Если Никита не полный даун, наверняка всё прекрасно понял. И так мне обидно стало. Стою тут, как полная дура в платьице с цветочками, лохмы ниже плеч свисают. А по ощущениям, будто на рентгеновском аппарате!

— Белка, ну что ты? — пришла помощь оттуда, откуда не ждали, Никита с укоризной смотрел на мою подругу. —– Такими вещами не шутят. — Прости, — обратился он уже ко мне. — Я и правда не знал, что из-за длинных волос может болеть голова. Мне просто никто до этого такое не говорил.

— Все нормально, — я посмотрела на своего нежданного спасителя и тихо улыбнулась.

— Вот и славно. Значит, платье берем? — вклинилась в разговор Белка.

— Конечно, берем! — уверенно сказал Никита.

И я почему-то не нашла аргументы, чтобы возразить.

А потом мы зашли в ресторанный дворик, купили разных вкусностей с собой, но вместо того, чтобы выбрать укромное местечко и поесть, или на крайний случай рвануть обратно к Белкиному дому, благо здесь рукой подать, поехали на мою квартиру-студию. За считанные минуты поймали такси и поехали. Видит небо, не я была этому инициатором. Опять моя неугомонная подружка постаралась! И как-то ловко так у нее получилось, и вот они у меня в гостях, а я вроде как показываю им, как устроилась, и праздную второе новоселье.

К ресторанным закускам я достала из холодильника сыровяленную колбасу и черный хлеб из печи: спасибо коллегам, регулярно привозят к нам прямо на работу фермерские продукты. Уф, ну хоть какая-то закуска, чтоб не с пустыми руками хозяйку на ровном месте изображать. И тут Никита меня огорошил. Держа в руках нож, который в первый день привезла мне Белка, он снисходительно заметил:

— Дичайший ширпотреб. Нельзя же так издеваться над хорошей сталью.

— Вообще-то режет он хорошо. Даже отлично режет. И вообще, мне его моя лучшая подруга подарила, поэтому он мне дорог вдвойне.

Никита растерянно перевел взгляд на Белку.

— Прости его, — улыбнулась она. — Просто у кузнеца свой взгляд на сталь и режущее оружие. Даже на столовые приборы. Я уже привыкла. Чую, настал твой черед привыкать, хе-хе! А вообще, кузнец, мне кажется, из любой стали готов отличный клинок выковать. Хотя, конечно, могу и ошибаться. Я в этом деле совершенно не шарю.

— Вот в самом деле из любой стали? — я нехорошо прищурилась и посмотрела на Никиту.

— Есть нюансы, но в целом да. А что? — он не стал отводить взгляд.

Я вытащила стоявшую под кроватью старую сумку и достала оттуда связку ключей. Ключи от двери квартиры. Две штуки, потому что дверей тоже две – внешняя и внутренняя, паранойя на марше. Ключи от дачи. Пять штук. Калитка в заборе, дверь от дома, дверь от сарая, дверь от туалета, плюс колодец. Квартира Петра и дача его маменьки Элеоноры Ильиничны. Надо было сообразить, и хотя бы ключи от дачи оставить на столе, когда я оттуда уходила. От квартиры бы не получилось, увы. Ее все равно надо было запирать, потому что она при захлопывании не закрывалась, так что поневоле пришлось их брать с собой. А когда несостоявшаяся свекровь пришла ко мне на работу, у меня их просто не было при себе, как и не было желания отдавать их в тот момент. Разве что прицельно метнуть в морду, но это было бы чересчур даже по меркам наших разборок.

— Можешь из этого сделать нож? Хороший нож? Небольшой, по моей руке. Чтоб колбаску, зелень порезать? Если нет, я пойму.

— Сделаю! — мгновенно отозвался Никита, даже не дав мне сказать, что это совершенно не обязательно, и вообще просто чудачество и прихоть.

— Какие вы офигенные! — в порыве чувств сказала Белка, обняв нас обоих за шеи и вынудив склониться так, что мы едва не стукнулись лбами.

Разошлись, когда на дворе уже отчетливо начало темнеть. Я проводила ребят до остановки. Никита почему-то наотрез отказался снова ехать в такси, сославшись на то, что его укачивает, если только он сам не за рулем. Автобуса ждать не пришлось, даже двух минут не прошло, как он подъехал. Ребята забрались внутрь, обнаружили свободное парное сиденье и помахали мне из окна. Эх, вот и ещё один хороший день прошел.

Глава 7

Я уже собиралась зайти в подъезд, как наткнулась на соседку тетю Зину. Милая во всех отношениях дама, но вот как раз сейчас мне не хотелось никого видеть. Я и так с Белкой и Никитой слегка переобщалась. Но делать нечего, улыбаемся и машем, как говорится.

— Привет, Вероничка! А что вчера дома не ночевала? Никак мил друга завела? — протянула Зина. — Ну да дело молодое нехитрое. Смотри только, как бы снова тебе у разбитого корыта не оказаться.

Почему-то это безобидное замечание меня просто выбесило. Да какое твое дело, дорогая соседушка, где и с кем я нахожусь? Откуда ты знаешь, что меня вчера не было дома? У окна сидела наблюдала? Или в запертую дверь названивала, пытаясь на халявный чай напроситься? И даже если с парнем, что тебе с того? Сразу вспомнилось, как Белка, узнав про то, что ко мне в подруги набивается тетя Зина, скептически заметила, что с подобной дамой надо держать ухо востро. И нате получите. Даже месяца не прошло, как эта пакость себя проявила во всей красе. За корыто она мое разбитое волнуется, как же!

— Мне кажется, или вы, тетя Зина, не в свое дело лезете? — я посмотрела в упор на соседку. Та сразу поджала губы куриной гузкой и осуждающе покачала головой.

— Ой, зря ты так. Зря! Пойдешь по наклонной. Сколько я таких дурочек, как ты, за свою жизнь перевидала! Строят из себя невесть что, а потом пьянки-гулянки, и понеслась душа в рай, замотала хвостиком.

— Пальто белое снимите. А то заляпаете слюной ненароком, капает уже вовсю, — Я не стала церемониться и решительно прошла мимо Зины к дверям подъезда, напоследок услышав в спину:

— Ничего-ничего! Придет время, вспомнишь мои слова! Да поздно будет!..

По-хорошему надо было забить болт на любительницу лезть в чужую жизнь, да и отправиться домой, но меня словно накрыло темной пеленой ярости. Какого черта эта дрянь взяла и испортила мне такой чудесный вечер? Да что она вообще о себе возомнила? Какая-то левая тетка, которая сначала вылавливала меня во дворе и интересовалась, откуда я взялась и что здесь делаю. Потом два-три раза в неделю забегала вечером после работы, когда мне хотелось просто расслабиться, посмотреть сериал и лечь спать. Но нет, сиди слушай рассказы тети Зины про её боевую молодость, приправленные бесконечными нравоучениями. И всё с такой миленькой улыбочкой, вроде как обо мне печется-переживает, сочувствует всячески. Ну почему я сразу не послала её в далекие дали? Всё хотелось перед всеми хорошей быть. Что ж, сегодня и отныне для данной конкретной особы я — плохая. Очень плохая!

— А с чего вдруг надо вспоминать ваши слова? Вы — обычная прилипала, у которой с собственной жизнью непорядок, вот она к другим людям и лезет, как назойливая мошка на лампочку. И не переживаете вы за меня, а завидуете. Что я молодая, что у меня ещё все впереди. С одним мужиком не повезло, значит, с другим срастется. А вы как сидели в квартире одна, так и будете сидеть, потому что люди таких, как вы, за версту чуют! Вот и лезете к новым соседям, потому что все остальные вас давно послали!

— Ах ты! — начала заводиться тетя Зина, но я не стала её слушать, а с чувством хлопнула дверью подъезда прямо перед её носом, а потом взбежала на свой четвертый этаж. Ой, всё. Чую, придется мне скоро искать себе другую квартиру и съезжать отсюда. Эта карга мне жизни не даст.

Утром я сладко потянулась, встала с кровати, раздвинула шторы и выглянула в окно, где в свете почти что летнего солнца виднелись кроны деревьев ближайшего лесопарка, и решила, что никто меня отсюда не выкурит. Мало ли таких соседок тетей Зин мне судьба подкинет? И что, от каждой бежать? Хотя настроение она мне подпортила вчера, конечно, капитально. Интересно, а что сказала бы на это Белка? Звонить ей самой мне не хотелось, и так чуть что сразу бегу к подруге за советом. А вот поиграть в Шерлока Холмса — так запросто!

Итак, имеем назойливую соседку, льющую в уши гадости под предлогом заботы о ближнем. Имеем уже состоявшийся конфликт. Вопрос по Достоевскому: что делать, и кто виноват? Вину, так и быть, беру на себя. А делать-то что?

Ответ нашелся неожиданно легко. И ещё через полминуты я уже набирала номер своей квартирной хозяйки.

— Ольга, день добрый. Это Вероника, ваша квартирантка. Нет-нет, все в порядке с краном после того, как мастер пришел, больше никаких нареканий не было. У меня совсем другой вопрос, можно сказать, даже совсем не по теме. Вы случайно не знаете такую соседку тетю Зину?..

Следующие полчаса несчастной страдалице Зине икалось так, что впору было фиксировать локальное землетрясение. Оказывается, эта дамочка умудрилась в свое время достать до печенок покойную маму моей хозяюшки, а потом и её саму. Всё то же самое, прямо по схеме. Маме она приседала на уши на тему: «Вот мы-то были эге-гей, а вот дети-то нынче не те пошли, не уважают наши заслуги». Ольге уже после похорон пришлось выслушать лекцию: «Родителей ценят только тогда, когда их теряют, но помни, она наблюдает за тобой с небес».

В следующие месяцы наблюдать Ольгу соседке пришлось из-за дальних кустов, потому что Ольга шириною плеч выдалась в отца, в доме которого, собственно, сейчас и жила, а характер, судя по тому, что я видела, там был бескомпромиссный. Зине было пообещано, что ещё одно подобное высказывание, и она сама отправится высоко наверх оценивать, насколько хорошо оттуда следить за близкими. Резюме нашего крайне эмоционального разговора было кратким, ёмким и совершенно не цензурным. Вернее, из цензурного там был только предлог «на».

Получив своеобразную индульгенцию на невежливое обращение с назойливой соседкой, я отправилась в поте лица заниматься домашними делами, которых за эту неделю успело изрядно накопиться. Вещи рассортировать и отправить в стиральную машинку, приготовить суп на два-три дня вперед, пропылесосить и помыть полы.

За грохотом стиралки, ушедшей в режим отжима, я даже не сразу услышала, что мне кто-то звонит. Кто-то не из ближнего круга. Дело в том, что я на каждый из своих обычных контактов поставила отдельную мелодию. Слышу, что играет, и сразу понимаю: вот это с работы звонят. Это мама. Это остальные родные. Это Белка, ну и так далее. А если звонит мелодия по дефолту, значит, либо человека нет в списке моих контактов, либо он появляется так редко, что обозначать его отдельной мелодией просто глупо. Здесь явно был кто-то левый, не из моей телефонной книги, потому что на экране высвечивался номер, а не имя. Но номер мобильника, а не городской. На банковский спам не похоже. И ведь настойчивый какой! Обычно, если ответа нет, люди отбиваются и звонят позже. А тут прямо вот долбит и долбит, как дятел! Я посомневалась ещё секунду и все-таки решила ответить.

— Алло?

— Привет, дорогуша! Ну что, уже локти кусаешь? Обратно, небось, хочешь? А вот хрен тебе по всей деревне! Такими мужиками, как я, не разбрасываются. Только место уже занято!

Петр. Похоже, пьяный в дымину. И чей-то истерично хихикающий женский голос на заднем плане.

— Желаю счастья в личной жизни! И забудь ты уже мой номер, засранец!

Я с чувством нажала на отбой и прицельно занесла в черный список очередной номер. Вот что это было, а? Три дня я гнался за вами, чтобы сказать, как вы мне безразличны? Петеньке давно уже пора успокоиться. Нашел другую подругу? И замечательно, повесь себе медаль. Но зачем в присутствии новой бабы прицельно звонить с её телефона старой, вот это выше моего понимания!

Я мысленно пожелала Петру всего хорошего, перекрестилась и сочла, что наконец-то о нем можно забыть на веки вечные и окончательно перевернуть эту страницу жизни. Увы, как показали последующие события, я поторопилась списывать со счетов бывшего мужа и всё, что с ним связано.

Глава 8

Припекать начало в среду. Вернее, с вечера вторника, но тогда я не придала значения тому, что ко мне в соцсетях в друзья набивается какой-то левый товарищ с пустой страницей. Мало ли кто с очередной рекламой рвется, вот ещё, френдить кого ни попадя! Я за количеством подписчиков не гоняюсь, да и посты оставляю редко, больше музыку здесь слушаю. Сам аккаунт у меня закрытый, просто так со стороны не посмотришь. Зато меньше шансов, что кто-то будет здесь пастись с недобрыми целями. Мои друзья, мои интересы, любимые музыканты и концерты, на которые я хожу — пусть это волнует только меня, и никого больше.

Вслед за первым товарищем незамедлительно пришел второй, практически брат-близнец. И тоже улетел в бан без права переписки. Когда пришел третий, я даже умилилась. Надо же: невидимка сделал выводы и даже попытался изобразить почти настоящего человека, а не бота. Украл в интернете чьё-то фото, повесил вместо аватарки, и сделал несколько репостов из разных сообществ с котятками, цветочками и прочей милотой. Хорошая попытка, юзернейм, но нет! Я тебя не знаю и знать не хочу!

А вот в среду, когда я из-за подготовки отчета немного задержалась на работе, а потому покинула офис не вместе с коллегами, а в одиночку, меня поджидал крайне неприятный сюрприз. Выглядел он как всклокоченная девица с ярко намалеванными губами и разметавшимися по плечам волосами цвета воронова крыла. Крашеная, причем неудачно, — автоматом отметила я про себя, проходя мимо девицы, как она метнулась ко мне и перегородила дорогу.

— Давно хотела на тебя посмотреть! — она по-босяцки сплюнула мне прямо под ноги.

— А ты кто такая? Не припоминаю нашего знакомства, — я мысленно собралась, как учила меня Белка, и одновременно перевесила сумочку через плечо, чтобы освободить руки: мало ли что на уме у этой психованной девки?

— Как только тебя земля носит-то? Бросила своего ребенка и рада?! Только тут ты просчиталась. Я твоё отродье воспитывать не буду. Родила — так забирай и возись с ним сама. Мне твой прицеп не уперся!

Кажется, теперь я знаю, как чувствуют себя люди, сходящие с ума, потому что в ту самую минуту я прямо физически ощутила, как моя крыша взмывает вверх и, зловеще хохоча, уносится прочь.

— Слышь, подруга, ты меня явно с кем-то перепутала. Как думаешь, если бы я родила ребенка, я бы, наверное, как минимум об этом помнила?

— У тебя только гулянки на уме, тварь. Даже про сына предпочла забыть. Какая же ты сволочь!

При упоминании сына у меня в голове словно что-то щелкнуло, и паззл сложился. Но я все же осведомилась для проверки возникшей у меня чудовищной догадки.

— Хорошо, пусть так. Но раз уж я такая забывчивая, может, напомнишь мне, как его зовут?

— Олег! — выкрикнула девица и в негодовании притопнула каблучком. — И он по тебе, засранец мелкий, скучает. Каждый вечер мне мозги выносит, что вот мама-то и готовила вкусно, и уроки с ним делала, и на родительские собрания ходила. А я его любимой мамочке и в подметки не гожусь. Думаешь, я тупая и не догадываюсь, кто его настропалил и зачем? Только зря это, к Петру ты все равно не вернешься. Он любит меня. Меня, а не тебя. Слышишь, гадина?!

— Да не волнуйтесь вы так, гражданочка! Никто на ваше сокровище не претендует, пользуйтесь им, как хотите. Мой бывший парень — мои бывшие проблемы. А если к парню прилагаются ещё свекровь и сын, так в том моей вины точно нет.

— Как нет?! — взревела эта буйнопомешанная. — Думаешь, вильнула хвостом в сторону и все? Либо забирай пацана, либо плати на него алименты. Я с тобой по-хорошему хотела, планировала сначала списаться, обсудить всё на берегу. Но если ты общаться не умеешь, значит, будем учить!

— Так это твои боты вчера на мой аккаунт рвались с упорством пьяного? — догадалась я. — И кто-то тут ещё умудряется вякать в мой адрес? Свою страницу решила не светить, а мою — раскрой тебе и покажи? Совсем кто-то с головой поссорился. Короче: Элеонора Ильинична и Олежка прилагаются к Петру. Прими этот факт как данность и отстань уже от меня, не позорься. Никогда не поверю, что ты даже среднюю школу из-за тупости закончить не сумела.

— Олег твой сын, поэтому избавь меня от него, или я сама от него избавлюсь!

Вот тут меня проняло. Угрожать ребенку?! Жаль, Петр этого не слышит, а записать разговор на диктофон я вовремя не сообразила. Господи, где же он себе такую упоротую умудрился найти?

— Последний раз тебе говорю. У Олега есть родная мать. И это, к твоему прискорбию, не я. Не веришь, посмотри его документы о рождении. Когда он родился, мне шестнадцать лет было, я ходила в школу и ни о каком замужестве не помышляла. Или думаешь, мы с Петром в мои пятнадцать лет встретились? Ха-ха, я с ним всего два с половиной года прожила, это известный факт. Где сейчас находится мать Олега, я не представляю, и вообще я ее никогда не видела. Если тебе так интересно ее местоположение, поинтересуйся у Элеоноры. Уж если кто и в курсе дела, так это она. Думаю, что сполна удовлетворила твое любопытство. А теперь заканчивай весь этот цирк, и я пойду.

— Ему не жить, — гордо вскинула голову новая баба Петра. — И во всем будешь виновата только ты!..

Пришла я в себя только когда нас растащил в сторону Михалыч, начальник нашей охраны, а на помощь ему спешил дежурный охранник Санек. Санька без лишних церемоний развернул девку за плечи и придал ускорение в сторону от нашего офиса. А Михалыч затащил меня внутрь и усадил на гостевой пуфик возле проходной, коротко поинтересовавшись, что происходит. Я рассказала. Меня до сих пор потряхивало, руки ходили ходуном и, кажется, в нервном тике дергался правый глаз.

— Красава! — покачал головой Михалыч. — Кстати, через бедро ты ее качественно бросила. Я и не знал, что ты у нас рукопашник. Где занималась?

— Нигде, — меня продолжало трясти. — Это подруга лучшая с детства на тхэквондо ходит. Вот и показала пару приемов на всякий случай. А я вообще с единоборствами не дружу, не мое это.

— Это как поглядеть, — усмехнулся Михалыч. — И когда она тебе в волосы попыталась вцепиться, ты тоже весьма технично ушла. Мы с Санькой на мониторах видели. Думали, противница твоя осознает, что ей не светит, и свалит, но бабы в этом плане упорные существа. Так что пришлось вас разводить, уж прости. Мне смертоубийство на вверенной территории совершенно ни к чему.

— Олежка! Что мне делать-то? Этой психопатке ведь реально стукнет в голову что-нибудь с парнем сотворить, отравить его, или под колеса столкнуть. Заявление в полицию написать? Так ведь не поверят. Всего лишь мои слова против её слов. Сочтут за обычные бабьи разборки из-за мужика. А мальчишку жалко очень! Он там, наверное, единственный хороший человек изо всей семьи.

— Хороший-то хороший, но тебя крепко подставил. Он раньше тебя мамой называл? Я так и думал, что нет. А тут новая мачеха. И он, не подумавши, стал мерзкую тетку тобою дразнить. Вот и результат.

Случившееся изрядно выбило меня из колеи. Я долго думала, как поступить, но, похоже, у меня оставался лишь один выход. И я разблокировала номер из черного списка. Звонить на него не хотелось хуже горькой редьки, но безопасность ребенка была выше моего нежелания общаться с этим конкретным человеком. Трубку взяли практически сразу, будто только и ждали моего звонка.

— Это Вероника. Нам надо встретиться. Похоже, Олежке грозит серьезная опасность. Встретимся в кафе, где в прошлом году праздновали мой день рождения. Да, давайте в половине седьмого.

Весь день на работе я мысленно прокручивала, что же я скажу и как обосную эту встречу. И, похоже, это не укрылось от внимательного взгляда моего начальника Бориса Моисеевича.

— Вероничка, у тебя все в порядке? — негромко осведомился он, остановившись у моего стола.

— Да, Борис Моисеевич! — бодро отрапортовала я, но, сдается мне, он на это не купился.

— Ты когда, дитя мое, последний раз была в отпуске? Сдается мне, что в позапрошлом году? Или я не прав? Таки слушай меня сюда. Контрагенты по твоему направлению затеяли масштабную реорганизацию бизнеса. Мы как раз с ними на днях обсуждали нюансы. А это значит, что работу с нами они в полном объеме возобновят только к осени. Поэтому мой тебе приказ: посиди, подумай, куда бы ты хотела съездить. Подбери путевку и отправляйся. Заявление на отпуск подпишу в любой момент, хоть на два месяца. С бухгалтерией придумаем, как всё правильно оформить. Ты у меня сотрудник ценный, только вот пашешь уже в режиме загнанной лошади. А это категорически неправильно. Ты меня услышала? Отдохни, успокой нервы и возвращайся назад с отличным загаром во всю мордашку. Ну, что нужно сказать? — он внимательно уставился на меня.

— Будет исполнено! — выдавила я из себя вымученную улыбку.

— Короче, чтобы к середине, максимум к концу июня ты уже прохлаждалась на лоне природы, иначе осенью от тебя останется лишь тень отца Гамлета, что меня лично совершенно не устраивает.

И тут засада. Нет, я не тругодолик. Вернее, не настолько трудоголик, чтобы не думать об отпуске. Но в прошлом году Петр сидел без работы, а потому потянуть хотя бы недельный выезд в пансионат на троих у меня бы не получилось. Да уже и не хотелось, что греха таить. Пришлось бы изображать бесплатного аниматора для Олежки, следить, чтобы Петр не перебрал горячительного и не принялся бы приставать к девушкам. А потом стоишь и не знаешь, куда деваться со стыда от своего спутника. Да ну его в лес и пень! В этом году я от этой обузы избавлена, так что, чисто в теории, можно действительно поискать какие-нибудь интересные путевки.

Только вот куда отправиться? Да и ехать одной, как ни крути, не хочется. Разве что попробовать Белку выманить? Ей-то отпускной график до лампады, она все равно на удаленке сидит и работать может из любой точки земного шара. Хотя нет, не прокатит. Она почти каждое лето сваливает в свой профильный санаторий у моря здоровье поправлять. А напроситься с нею вместе, у меня никаких заначек не хватит. Этот ведомственный санаторий дорогущий, как ужас что! Мы с ней как-то хохмы ради проверяли там ценник. Белке проще: она отдыхает как дочь сотрудника соответствующего ведомства, а для них путевки по отдельному тарифу рассчитываются, минимум вполовину дешевле получается, а то и больше.

Глава 9

Кой веки раз мне ужасно хотелось продлить этот рабочий день, лишь бы только отсрочить назначенную мною же встречу. Но стрелки настенных часов неумолимо показывали без пяти шесть, а это означало, что времени на раздумья уже нет, надо спешить в кафе.

Я приехала первой, успела. А ещё через пять минут произнесла то, что думала, не скажу уже никогда:

— Здравствуйте, Элеонора Ильинична!

Меня поразило, как выглядит моя бывшая свекровь. Ещё совсем недавно она во всем своем монументальном великолепии поджидала меня возле работы, чтобы сообщить, что мой якобы загул уже простили, можно на карачках ползти обратно в надежде на прощение. Сейчас же передо мной была если не старушка, то просто сильно сдавшая женщина. Потускневшая, замученная, с абы как собранной прической, что для былой Элеоноры было просто немыслимым делом. Я решила не затягивать прелюдию и сразу перешла к делу.

— Вчера ко мне на работу заявилась новая подруга Петра. Я не знаю, кому пришло в голову дать ей этот адрес, но факт остается фактом. Она с места в карьер заявила, что крайне плохо относится к Олежке и пообещала мне, что он сдохнет. Я несколько раз объяснила ей, что я Олежке не мать, и требовать от меня забрать его к себе, или выплачивать алименты она не имеет ни малейшего права. Но, похоже, там совсем с головой плохо, так что просто имейте в виду: Олежку надо от нее защитить.

— Ужасная женщина, — всхлипнула Элеонора. — Они вместе с Петей всего ничего вместе, но как же она меня достала. Просто до печенок! В дом ничего не приносит, только и делает, что пасется в холодильнике и жрет, жрет. Чуть что — начинает орать. А у меня давление. Но ей наплевать. У-у, змея подколодная! Как Петя приходит, она сразу перед ним ласковая и шелковая. А он, дурачок, и ведется. Слушай, ну сглупили вы оба, бывает. Может, все-таки вернешься? Олежка про тебя каждый вечер вспоминает, — она с надеждой посмотрела на меня и даже весьма трогательно сложила ручки на своей изобильной груди.

— Мы, кажется, закрыли эту тему? Если кто и сглупил, так это ваш сын, когда начал гулять от меня направо-налево. И вы его в этом вполне поддерживали. Или стоит напомнить наш разговор за неделю до моего ухода? Поэтому давайте не затягивать: я вам сообщила, что эта баба имеет зуб на Олега. Больше я ничем в данной ситуации помочь не могу при всем желании. И последний раз по-человечески прошу: хватит втягивать меня в ваши внутрисемейные разборки!

— Между прочим, ты сама виновата, — бывшая свекруха посмотрела на меня с такой укоризной, что будь я реально в чем-то замешана, тут же бы пришла с повинной. — Зачем ты приучила к себе Олега?

— Что?! — от удивления я едва не подавилась заказанной минералкой с газом. — Что значит приучила?

— Мальчик привык, что ты с ним возишься, постоянно рассказываешь ему чего-то, уроки с ним делаешь, гуляешь по парку. А теперь тебя нет. Остальных взрослых в доме он больше за авторитеты не считает. Даже меня! И кто виноват во всем этом безобразии?

— Да кто ж вам мешает делать то же самое? Выслушивать парня, а не отмахиваться от него, дескать, твоя очередь четвертая, ты тут никто? С теми же уроками помочь, благо что с точными науками у него все неплохо, только с русским и литературой небольшая засада. Пойти с ним на аттракционы вместо того, чтоб лишний раз гонять в магазин за хлебом?

— Ты — безответственная особа, — глаза Элеоноры заблестели, и я увидела перед собой прежнюю свекруху во всей её напористости. — Разве ты не отдавала себе отчета, что играешь чувствами маленького мальчика? Тебе было наплевать на него, лишь бы его отец видел, что ты с ним возишься, и записал это тебе в плюс.

— Петенька порой был не в курсе, как растет его сын, и что с ним вообще происходит. Так что насчет плюсов в мою персональную женскую карму точно мимо. И я вот сейчас реально сижу в полном изумлении: то есть, родная бабушка не может сделать для внука то, чего сделала какая-то промежуточная подруга его бати? Так я ей подскажу, как надо поступить! Прекратить использовать парня в качестве бесплатного и бессловесного раба. Не гнобить его за оценки, а разобраться, почему он их получает. И оградить Олега от человека, который прямо под крышей его же дома открыто желает ему зла. И да, раз уж я безответственная, то доставлю вам удовольствие подтвердить этот факт: заплатите официанту за мою минералку, чтоб я точно раз и навсегда осталась у вас в неоплатном долгу.

Признаться, душа моя была полна злорадства. Могу ставить два против одного, что Элеонора рассчитывала, что я оплачу наш общий счет сама, как всегда делала это раньше. Недаром она, не дав мне начать, подозвала официанта и заказала себе салат, второе и десерт, все три блюда далеко не из дешевых. Что ж, пусть учится рассчитывать только на себя. Недаром она так долго именно этому меня и учила, ведая того, или нет.

Звонок от Белки застал меня в маршрутке, когда до дома оставалось ещё минут десять неспешной езды по вечернему городу.

— Нычка, вопрос на миллион: что делаешь в эти выходные? Просто я на следующей неделе отчаливаю в санаторий, а планов столько, что просто не представляю, как всё успеть!

— Подожди, как это? Ты же обычно туда не раньше июня свинчиваешь? — огорчилась я.

— Да там межсезонье. Майские праздники закончились, лето ещё не началось. Соответственно, нехилые скидки на пакетный тур. Вот меня Льды и сплавляют в надежде на солидную экономию семейного бюджета. Как раз добью там за май солидный кусок работы и буду ждать ребят в гости.

— Стоп, я запуталась. Ребят — это Никиту и Андрея, что ли?

— Ага, там их любимое место отдыха, оказывается. Только они обычно в конце августа — начале сентября на сборах встречались. А теперь вот узнают, что такое разгар сезона, потому что поедут где-то на рубеже июня-июля. Никита свободен, а у Андрея раньше с работы вырваться не получится.

— Что-то я запуталась. Они с тобой в санатории будут тусоваться?

— Ой, Нычка, ты такая смешная? Да что им там делать, здоровякам, ещё и по таким ценам! Снимут себе жилье за три с половиной копейки по соседству, а после обеда мы будем встречаться и гулять, где нам заблагорассудится. Зачем переплачивать за чужие понты? Это мне соляная пещера и прочие манипуляции минимум пять месяцев без ингалятора дарят, а парням это точно не нужно.

— Вообще-то, планов особых у меня не было, но раз такое дело, то и быть не может. Приеду к тебе, когда скажешь.

— Тогда говорю, а ты внимаешь: в субботу утром сброшу тебе адрес и время, подъезжай!

— Принято-понято.

В эту минуту я, признаться честно, позавидовала Белке. Хорошо ей. Уже на следующей неделе сядет в поезд, или самолет, и окажется на юге, на Черноморском побережье. Да, я знаю, что в это время года там достаточно прохладно, хотя и солнечно, поэтому сгореть как нечего делать. Но все равно завидно. Почему-то у моей подруги всё по жизни получается беззаботно. Работу себе нашла буквально с первого попавшегося на глаза объявления в интернете. Любимое с детства хобби — в наличии. Отпуск всегда у моря, на полном довольствии. Парня вон какого отхватила…

Мысленно я со всей силы дернула себя за косу. Ишь ты, позавидовала! Тогда завидуй и клинической смерти. И неоднократным обморокам прямо на школьной линейке. И тому, как Белку в восьмом классе на руках тащил бегом до машины скорой помощи старшеклассник, а ты всю ночь сжимала кулаки и боялась их разжать, потому что загадала: если продержишься — твоя подруга останется жива.

А, может, напроситься с ребятами? И тоже отправиться на юг? Пусть без путевки и без пансионата, но раз люди так ездят, значит, не так уж это и страшно? Тем более, шеф недвусмысленно дал мне понять, что на работе меня в это лето видеть не желает. С другой стороны, у этой троицы давно сложившаяся компания. Они все рукопашники, тхэквондо занимаются. Им всегда есть, о чем поговорить, чем заняться. А я там как белая ворона. Из хобби только алмазная вышивка, и то не помню, когда последний раз этим занималась. Последнюю мою начатую работу утащил и доделал Олежка.

Меня разрывало на части. Я не знала, как же правильно поступить. Ворваться в уже сложившуюся компанию, во многом чуждую мне по духу, или же изобразить из себя гордую одиночку и поискать соответствующий тур, чтобы отдохнуть в том режиме, который мне привычен? Мне безумно хотелось присоединиться к подруге – и в то же самое время совершенно не хотелось очутиться в санатории с обязательными предписанными процедурами, заборами крови и прочей медицинской гадостью. В итоге, как обычно, я почти до двух часов ночи промаялась бессонницей, а проснулась практически одновременно с сигналом пришедшего от Белки сообщения, в котором она указала адрес, куда мне надлежало явиться, как только я достаточно приду в себя. Мило. Очень мило. Вот откуда она заранее знает, когда мне настолько нехорошо, что лучше бы меня не трогать, и вообще максимально дистанцироваться?

Глава 10

Впрочем, любопытство победило, так что не прошло и полутора часов, как я колдовала над приложением в телефоне, заказывая такси до нужной точки. Смешно, но факт. Сама водить машину умею и могу, но с легкой руки Белки стала привыкать к тому, что меня из точки А в точку Б могут и довезти, а я при этом буду ни при чем. И далеко не всегда мои потери в финансовом плане реально становятся потерями, потому что если посчитать время и нервы, потраченные в процессе поездки на маршрутках и автобусах… Короче, ой!

Когда я высадилась в нужной точке, меня на долю секунды одолела паника. Какая-то старая промзона, готовые декорации для любой компьютерной игрушки в стиле Fallout. Зачем я сюда приехала? И вообще, что имела в виду Белка, когда написала мне этот адрес?

Впрочем, вдоволь предаться терзаниям по поводу моего неосмотрительного согласия мне не дали. Подруга выскочила из-за угла ближайшего здания, радостно запрыгала на месте и показала, куда идти. Топать, кстати, пришлось далеко. Мы прошли зданий пять – шесть, петляя во внутренних двориках, прежде чем оказались там, где нужно. Нас ждал старый ангар, стоявший практически вплотную у забора. Вслед за Белкой я вошла внутрь, а там…

Полуобнаженный мужчина в кожаном фартуке равномерно бил по заготовке, зажатой в клещи. Знакомые косички по вискам убирали пряди с его лица, дополняя собой тесьму, опоясывающую голову так, чтобы взметнувшиеся даже при сильном ветре волосы не смогли заслонить обзор. Впрочем, откуда тут взяться ветру?

Никита оглянулся на нас, коротко кивнул и продолжил свое занятие. На его ногах я заметила те самые сапоги, которые мы купили в прошлый поход в мегамолл с подачи Белки. Выглядел он, надо сказать, и вправду импозантно. Тяжелый негнущийся фартук защищал его торс от летящих во все стороны огненных брызг. Руки по локти были одеты в усиленные брезентовые рукавицы. Зрелище было настолько прекрасно, что мне в кои-то веки стало обидно, что я не фотограф и не могу запечатлеть это на пленку, на матрицу, черту на чешую — лишь бы сохранить такую фактуру для всех, кто понимает толк в истинной мужской красоте. А предо мною был оживший герой любой компьютерной игры. Эльф невероятной красоты, нашедший свое призвание в ковке металла. Да, знаю, оксюморон — эльф и горн. Однако именно так это и выглядело со стороны.

— Ключи твои уже разошлись! — прокричала Белка мне в ухо. — Никита добавил туда ещё каких-то заготовок, а теперь делает тебе основное полотно под нож. Насколько я поняла, сталь будет достаточно твердой, заточку будет просить редко. Короче, очередной шедевр. Наслаждайся!

Я так и не поняла, какой был смысл вытаскивать меня в кузницу, ведь Никита ни о чем меня не спрашивал, просто бил и правил, бил и правил. А я, как завороженная, следила за его движениями и…

Господи, какой же он красивый! Не может быть на земле настолько совершенных людей, да ещё владеющих молотом и наковальней так, как я владею клавиатурой.

Мы пробыли в кузнице, казалось, целую вечность. Но в итоге Никита с гордостью продемонстрировал мне то, что должно было стать моим кухонным ножом. Пока ещё без рукоятки и без заточки, но судя по внушительному виду предъявленной мне заготовки, им можно будет резать не только хлеб и овощи, но и рубить в мелкую капусту встречных-поперечных.

Потом мы поехали домой к Белке. По дороге к нам присоединился Андрей, и мы, усевшись на уютной кухне, начали обсуждать планы на ближайший месяц. Белка отчаливала в санаторий вечером среды, чтобы добраться до места утром пятницы. На мое недоумение — а почему же не самолетом? — ответ был, как всегда, в стиле моей любимой подружки:

— Да ну эти самолеты! Если бы летели все вместе, то да. А так два часа тусоваться в одиночку, слоняясь по аэропорту. Пить пиво, роняя скупую слезу, что некому разделить вместе с тобой это удовольствие. Ждать, пока объявят посадку на рейс. Потом ещё два часа изнывать в кресле, где даже ноги нормально вытянуть сложно. После приземления ловить свой багаж на ленте, и только после этого идти вызывать такси. А вот поезд — это совсем другое. За полчаса до отправления закидываешь свой чемодан на верхнюю полку. Потом долго пялишься в окно, глядя на неспешно уплывающую вдаль столицу. Перекусываешь. Открываешь на телефоне любимый книжный сериал и читаешь, пока тебе не захочется спать. Выходишь гулять на больших остановках. Снова читаешь. Смотришь на то, как меняется пейзаж за окном. Спишь. А когда вот она, конечная остановка, тебе уже так хорошо и спокойно, что просто не хочется никуда выходить. Вот за это я и люблю поезда. А если ещё и с попутчиками повезет, это просто праздник какой-то.

— Вместо двух часов в небе больше полутора суток в поезде?! Равноценная замена, ничего не скажешь! Но ты хотя бы в купе едешь, не в плацкарте?

— В купе-купе, успокойся. В плацкарте неплохо, но все-таки шумно и суетно. А я уже старенькая, мне хочется покоя и уединения, — Белка скорчила непередаваемую физиономию и показала мне язык.

— Тоже мне, старушка в двадцать шесть, — фыркнула я. — А мы, между прочим, ровесницы. Так что не позорь меня. За себя говори, старая перечница!

— Исключительно за себя вещаю. Из меня уже песочек сыплется. А вот ты у нас дама боевая и здоровая, готовая к любым компаниям и любым путешествиями. Кстати, ты в этом году куда планируешь податься? За рубеж, или в родные пенаты?

Конечно же, я рассказала всё. И про то, как мой сердобольный шеф гонит меня в отпуск. И что не отдыхала вот уже больше полутора лет. Что у меня вообще в голове нет никаких планов, и я даже не представляю, куда и как брать ту самую путевку, которая по уши осчастливит меня, как это планирует Борис Моисеевич.

— У тебя же есть права, я правильно понимаю? — вклинился в разговор доселе молчавший Андрей.

— Ну да. А как бы иначе я сюда в тот вечер на «Гольфе» приехала? Я законы не нарушаю, если что.

— Готова в теории стать третьим водителем? Мы с Никитой планировали рвануть на юг где-то в июне. Если у нас появится третий член экипажа с правами, тогда в теории можно вообще за один присест доехать до первой запланированной точки без остановок в мотеле. Один за рулем, второй рядом за штурмана, третий отдыхает сзади. Машина «Форд Экспедишн», достаточно дружелюбная. Думаю, ты оценишь. Коробка автомат. Вписать тебя в страховку не проблема. Что думаешь? Я, к сожалению, не могу пока точно сказать, когда меня отпустят на работе, но думаю, дня за три смогу вам маякнуть, что пора паковать вещички. Сначала планируем заезд в Ейск, потом посмотрим, либо Краснодар, либо сразу рванем в Витязево, где Белка отдыхает.

Что я могла сказать в ответ на это предложение? Только поднять вверх большие пальцы. С этими ребятами я была готова ехать хоть к черту на рога. А уж если меня ещё и пустят за руль…

Глава 11

Провожали Белку на вокзале дружно и, как водится, немного бестолково. Она по очереди обняла нас всех, расцеловала, затискала, сказала, что будет очень-очень ждать, а потом долго махала из окна, когда поезд тронулся. Напоследок зачем-то взяла с Никиты обещание, что он будет за мной присматривать, а с меня обязательство, что, если вдруг случится что-то этакое, я обязательно позвоню Никите, или Андрею. И собственноручно проверила, что оба их номера вбиты в мой телефон.

Что меня удивило, так то, как мало вещей она взяла с собою. Маленький чемодан на колесиках, носящий это гордое название исключительно из-за формы, да бумажный пакет с разнообразной снедью, которую ей упаковали в дорогу Льды.

— Ха, — ответила Белка, когда я поинтересовалась, не забыла ли она дома половину нужного на юге гардероба. — Вот посмотришь на мой багаж, когда я буду возвращаться! Уверяю тебя, там и трех мега-сумок будет мало. Новая одежда, сувениры, вино — папенька всегда гневаться изволит, когда ему приходится тащить всё это богатство до машины.

— Но зачем тебе новая одежда, когда есть старая? — озадачилась я.

— Ты просто ещё не вкусила прелесть южного шоппинга. Вот эти развалы, когда продавцы знают тебя в лицо и всей улицей дружно ищут нужный именно тебе размер маечки или платьишка, когда вполголоса предлагают скидку, чтобы соседи по прилавку не услышали и не выразили своё фи. И как показывает практика, именно эти вещи в итоге оказываются самыми любимыми и классными. Ничего, вот приедешь, я тебя научу беззаботному транжирству, не бьющему по бюджету от слова никак. А ещё покажу две своих любимых наливайки в окрестностях санатория, ты бы знала, какое там вино — мм! В верхней точке преимущественно местное Краснодарское, в нижней точке упор на Крымское. А потом мы пойдем с тобой гулять по пляжу…

Короче, когда Белку совместными усилиями загрузили в поезд, мне показалось, что все дружно выдохнули и тут же этого застеснялись. Впрочем, дело житейское. Иногда моей подруженьки действительно много. Но Белка — человек особенный, ей и не такое прощается.

Поскольку я на работе на конец дня отпросилась полностью, мне где-то глубоко внутри захотелось продлить вот это чувство сопричастности. Когда я внутри общей компании и у нас есть общее дело. То есть, было дело и прошло, но ведь где-то через месяц я поеду с этими парнями в одной машине. А это значит, мне надо узнать их поближе и получше! Они же Белкины друзья, не мои.

Как ни странно, но, похоже, Андрей совершенно точно уловил мои сомнения. Иначе как можно расценивать его деликатный интерес, не желают ли его спутники посидеть в кафе и продумать детали будущего путешествия? Никита, правда, сказал, что в людные места его сейчас не тянет, я предложила отправиться ко мне, и как ни странно, мужчины мое решение горячо поддержали.

Когда мы высадились у подъезда, я, как назло, столкнулась с соседкой Зиной. Завидев Андрея, она уже раскрыла рот, явно готовясь сказать какую-нибудь скабрезность, как тут ее взгляд упал на Никиту, который как раз в этот момент решил придержать меня за локоть, потому что решил, что выбоина в асфальте представляет для меня нешуточную опасность. Зина немедленно заткнулась, проглотив всё, что собиралась мне поведать, и быстро-быстро умелась куда-то на дальний конец двора. Ой мне. Чую, скоро узнаю про себя много новенького. И что у меня сразу два мужика, и про мою низкую социальную ответственность, и ещё много чего подобного.

— Ты прости, нож твой я пока ещё не доделал. Хочу нормальную рукоятку подобрать, чтобы в руке сидела, как надо. Ты же к дереву, как материалу, хорошо относишься? Можно сделать гладкую поверхность, можно рифленую, но как показывает практика, гладкие чище. В смысле, в них грязь даже не пытается задерживаться, — сразу же повинился Никита, как только мы расселись на диване. — Но думаю, к поездке уже всё будет готово. У меня есть брусок карельской березы, получится очень красиво и долговечно, гарантирую.

— Ты не торопись с ножом, — поспешила я успокоить Никиту. — Делай так, как считаешь нужным. Тут лишняя спешка только во вред. И вообще, мы, кажется, собрались, чтобы обсудить поездку? Что до меня, не люблю езду в сумерки. Особенность такая, что-то типа куриной слепоты. Меня в такое время суток даже Белка в детстве порой до дома доводила. То есть вижу, конечно, но не так четко, как хотелось бы. А вот рассвет, день и ночь — безо всяких вопросов. По пробкам тоже без проблем. На дальняки ходила, но на небольшие, до двухсот километров.

— Двести – это неплохо! — одобрил Андрей. — А больше, думаю, с одного водителя и не стоит за один раз. Выезжать будем в ночь, когда подмосковная трасса не так загружена. Я в ночь вижу хорошо, значит, первый перегон за мной. А следующим за руль сядешь либо ты, либо Никита, смотря кто будет себя лучше чувствовать в этот момент.

— Значит, я, — тут же вызвался Никита. — Я всё равно очень рано встаю, значит, как раз моё время будет для руля. А… — тут он замялся, — Вероника тогда уже пойдет по нормальному солнцу и далеко за пределами области. Там и трассы посвободнее, и режим не такой напряженный.

Я только улыбнулась в ответ на такую отчаянную попытку показать, кто тут мачо. Да не вопрос ни разу! Раз выходим ночью, и я за руль отправляюсь в последнюю очередь, значит, успею вдоволь выспаться на заднем сиденье. Меня подвиги ради подвигов мало волнуют. И как только отдам свое место Андрею, снова пойду вздремну, чтобы ещё один-два раза оказаться за рулем, и спокойно прибыть на место назначения.

— С работы тебя, как я понял, без проблем отпустят? — между делом поинтересовался Андрей.

— Да, у меня условно двое суток на то, чтобы оформить документы по бухгалтерии. А то и меньше.

— Отлично. У меня пока всё подвешено в воздухе, нет определенности с датами. У Никиты, насколько я знаю, на паковку вещей больше трех часов не требуется. Значит, ориентируемся по тебе. Я сообщаю, что свободен, плюс два дня, и мы отчаливаем. Всё верно?

— Ой! — спохватилась я. — А куда мы поедем сначала? Я ведь правильно поняла, что не к Белке?

Парни переглянулись, а затем Никита смущенно произнес:

— Я никогда не был в Ейске. И вообще на Азовском море не был. Хочется посмотреть, как оно там. Всё равно же недалеко. Как только решим, что пора оттуда валить, полдня перегона, и мы в Витязево.

— Скорее, день, — рассудительно заметил Андрей, — если не хотим штрафов за превышение скорости. Но в целом, действительно, там не далеко. Да и Азов — это отдельное тёплое лягушачье удовольствие.

— Почему лягушачье? — удивилась я. — Разве в море живут лягушки?

— Прости, я неправильно выразился, — усмехнулся в кулак Андрей. — Просто лягушатниками обычно называют бассейны и купальни для самых маленьких, а Азов словно создан для мам с малышами. Море мелкое, очень теплое, пляж песчаный. В начале лета — самое то для отдыха. Потом там будет чересчур жарко, на мой вкус. Но мы успеем сорвать пенки.

— Что ж, раз так, значит, начнём с Азова. Для меня это тоже в новинку. По правде сказать, я вообще мало где успела побывать. В детстве мы с мамой практически никуда не выезжали. Разве что в пансионат, если ей давали путевку на работе. Да и то неподалеку, в пределах области. Ну и потом…

Я замялась, не желая рассказывать, как опростоволосилась, когда мы вместе с Петром и Олежкой впервые отправились на отдых. В путевке мне обещали хоромы с золотыми крышами, а на практике ими оказался типичный не то санаторий, не то пионерский лагерь, чудом сохранившийся с советских времен.

Мы обсудили ещё ряд чисто технических моментов, Андрей сфотографировал на свой телефон мои права и права Никиты, чтобы внести их в страховку. Мы попили чай с бутербродами, и под это дело парни как-то между делом смолотили мой суп-солянку, который я только вчера вечером успела приготовить и наивно рассчитывала, что мне его хватит как минимум до пятницы, а то и до субботы. Ладно, не вопрос, приготовлю снова, продукты есть. Я ещё тот хомяк, и запасы провизии у меня ого-го! Супчик, кстати, оба-два хвалили в голос и очень радовались, что есть добавка. Ну да. Как раз им и хватило впритык. Вот же смешные и славные! Почему-то сразу вспомнилось, как Винни-Пух застрял в норе после посиделок у Кролика. Но у меня дверь широкая, проблем на выходе не возникло, хе-хе!

Глава 12

Когда парни ушли, я в самом хорошем расположении духа решила помыть посуду и заняться готовкой, но… Мои планы на корню зарубил звонок мамы:

— Вероничка, привет! У нас такое горе, такое горе… Гришу в школе на второй год оставляют. Он с математичкой поссорился, она ему двойки и по алгебре, и по геометрии влепила. Что делать, ума не приложу. Господи, как же мне плохо-то… — в трубке послышались мамины рыдания.

Соответственно, уже через десять минут я сидела в такси и ехала домой. Вернее, в свой бывший дом. То, что он когда-нибудь вновь станет моим, я не предполагала даже в самых страшных снах. Слишком многое там произошло такого, что мне хотелось забыть раз и навсегда. Поэтому, ещё когда уходила к Петру, решила сама для себя: мой дом — там, где я нахожусь, и где мне хорошо. Если исходить из этого критерия, мой первый настоящий дом — съемная квартира, где я сейчас живу. На хате Петра я не чувствовала себя в безопасности. В нашу комнату постоянно заваливались то Элеонора Ильинична, то Олежка, мои вещи перетряхивались свекровью по три раза на неделе… Ох, лучше не вспоминать. А то аж клыки начинают отрастать и ядом капать.

Как я и ожидала, мамины слезы были временным явлением, вроде тучки набежавшей на солнце. Меня она встречала уже с широкой радушной улыбкой и кучей домашних пирожков с мясом, капустой, рисом и картошкой. Хотя проблема, увы, надуманной не была. Братца действительно хотели показательно наказать, чтоб другим неповадно было. Мало того, что он совершенно не врубался в оба предмета и даже палец о палец не ударил, чтобы в них разобраться, так ещё и целенаправленно вредил и издевался над математичкой. Видимо, в его искаженной логике это должно было дать ему некое преимущество перед другими учениками. Вышло, разумеется, совершенно наоборот. Последней каплей стало то, что он, отважно покурив на заднем крыльце, дохнул сигаретным дымом прямо в лицо учительнице, когда столкнулся с ней в коридоре. И та закусила удила.

Терпеливая барышня. Считай, целый год его как-то выносила, только в мае пошла на радикальные меры. Я бы такого мелкого говнюка давно бы с землей сравняла. Но как донести это до мамы? У нее же вечно: дитятку обижают! А то, что сам ребенок к этой обиде руку приложил, это дело десятое.

— Его ж пока не на второй год, а только на осень оставляют? Вот и замечательно. Берите репетиторов, стойте над душой. И пока все задачи из учебника сам не прорешает, никакого отдыха. Чтоб раз и навсегда запомнил, что личные хотелки тут на втором месте.

— Когда ты с нами была, такого не случалось, — мама с надеждой посмотрела на меня. — Может, посидишь с Гришей? Если не хочешь к нам совсем возвращаться, я понимаю. Но хотя бы с братом позаниматься, как раньше? Он же тебя слушается, ты как-то умеешь всё понятно для него объяснять. Не то, что эти учителя. Все-таки родная кровь…

Я словно с разбега ударилась лбом об бетонную стену. Забей на свои вечера и выходные, на свой отпуск тоже забей только потому, что брат решил показать свой козлиный норов.

— Вообще-то у него отец есть. Пусть и сидит с ним. Игнат же, помнится, бахвалился, что в школе все задачи с лету решал? Пусть проявит свой математический и педагогический талант в полном объеме!

Мама скривилась, будто я ей предложила что-то несъедобное. Ну да, мужчина в нашей семье — священное животное, вроде индийской коровы. Поэтому отличается свободным выпасом, дурным нравом, и упаси боже приставать к нему с глупостями, типа поделиться с женой зарплатой, или позаниматься математикой с собственным сыном. Только почему это, по мнению мамы, должно быть моей проблемой? Худо-бедно они без меня больше двух лет уже живут. Что мешает продолжать в том же духе? Или поискать нормального репетитора — это просто ужас как сложно и дорого? Если уж на моего отчима, как на педагога, нет никакой надежды?

— У нас… с Игнатом определенные сложности, — наконец выдавила из себя мама, и у нее снова стало такое лицо, будто она в любую секунду готова заплакать. — У него есть другая женщина. И уже давно. Это от неё он шел тогда, когда встретил тебя с вещами возле дома Петра. Но мы на днях серьезно поговорили, и он пообещал, что больше этого не повторится. Поэтому, пойми: у нас только-только наступил мир. Мне бы не хотелось все портить и ругаться с ним ещё из-за Гриши. Вот я и подумала, что наилучшим выходом было бы попросить тебя о помощи. Ты же можешь взять на работе отпуск? Гриша не дурачок какой. За месяц занятий ведь вполне реально выучить эту клятую математику? — матушка с надеждой посмотрела на меня кротким взглядом кота из Шрека.

Я обхватила голову руками и тихо застонала. Не знаю, что меня больше выморозило во всем этом компоте: то ли чудесное прозрение мамы относительно отчима, который всегда отличался повышенной любвеобильностью к чужим женщинам, то ли её вера в его честное слово (ха-ха три раза!) или всё-таки непрошибаемая уверенность, что ради брата я с легкостью пойду на такую жертву, испортив себе отпуск. И ведь она прекрасно в курсе, что в последний раз я отдыхала ещё в позапрошлом году!

— Мама, кого ты больше любишь, меня или Гришу? — я в упор посмотрела на родительницу.

— Да как ты можешь такое спрашивать? Вы у меня оба самые лучшие, самые любимые! Как пальчики на одной руке!

Я мрачно улыбнулась, потому что присказку про пальчики предсказала с точностью двести процентов.

— Как ты считаешь, твоя любимая дочка заслужила своим трудом и нервами себе нормальный отпуск?

— Да! — тут же кивнула мама и даже сделала попытку улыбнуться. — Конечно же!

— Вот и отлично! — подытожила я. — Раз заслужила, то через месяц я поеду на юг и как следует там отдохну с друзьями. А Гриша тем временем возьмется за ум и вместе с папенькой или репетитором подтянет свои хвосты. Мне кажется, так будет совершенно справедливо, не находишь?

Мама все-таки заплакала. Тихо-тихо, как обиженный щенок. Я смотрела на плачущую мать, и чувствовала себя последней дрянью. Она всегда прекрасно знала, как на меня надавить и все-таки заставить сделать то, что ей надо. Но пойти сейчас у нее на поводу означало испортить себе весь этот год. Остаться разобиженной на весь белый свет, завидовать Белке, Никите и Андрею, а также до кучи всем своим коллегам, которые избавлены от трудовой повинности в виде занятий с юным оболтусом. А потом я начала злиться. Зачем она играет на моих нервах? Зачем пытается не мытьем так катаньем сделать так, чтобы я сидела с Гришкой? Почему мои желания и потребности всегда оказываются даже не на втором, а на десятом месте, если речь идет о моем братце?

— Мама, не надо, пожалуйста, вот этого всего! Я уже подсказала тебе выход. Находите репетитора, Игнат всё оплатит. Не мотай головой, оплатит, я говорю, если действительно желает тебе доказать, что он отныне примерный семьянин. Вот пусть и начинает с заботы о сыне. Репетитор в любом случае будет лучше, чем я, тем более что математику я основательно подзабыла. А если все затеяно тобой исключительно ради экономии, то позволь напомнить, что мое здоровье и нервы тоже чего-то стоят. И мне тяжело дался развод с Петром. Мне действительно нужно прийти в себя и отдохнуть!

Как назло, именно в этот момент на кухню приперся отчим. Вот уж без кого бы в этот вечер я точно предпочла обойтись! Интересно, это он с работы пришел, или от своей очередной зазнобы, к которой вроде как завязал ходить раз и навсегда? Уяснив себе, что происходит, он с неимоверно напыщенным видом изрек, снисходительно поглядывая то на мать, то на меня:

— А я предупреждал, зря ты это затеяла. Чего ты хочешь от этой неблагодарной девки? Для нее родня — пустой звук! Ей наплевать на всех! На тебя, на своего брата! Вырастили эгоистку на свою шею!

Мама первая поняла, что сейчас произойдет, и тут же бросилась между нами широко расставив руки, как заправский рефери на боксерском ринге, разводящий бойцов.

— Вероничка, нет, не надо! Игнат это в сердцах сказал, не подумавши! Ну что же вы, ребята, зачем?! У меня ближе и дороже вас и нет никого! Зачем вы меня на части-то рвете своими ссорами?

Я плюнула на этот театр абсурда и отправилась восвояси. Мама судорожно пыталась впихнуть мне с собой пакет с пирожками, но безуспешно. Все равно аппетит испортили. Так что пусть сами пирожки едят, не обляпаются. А то, чего доброго, потом их мне тоже в неоплатный долг запишут.

И даже хорошо, что так вышло. Зато сразу все точки над ё влепили. Раз здесь ко мне так относятся, то и мне нечего переживать за них. Как-нибудь сами справятся. И Гришеньку сами вырастят. Авось, не таким мерзавцем получится, как я. Я же так, первый блин комом, ошибка молодости. Сорная трава, вроде крапивы. Только и могу, что с кулаками на отчима бросаться, да маменьку расстраивать. Единственная польза, которую могла принести — брата математике научить. И ту миссию провалила.

Честно говоря, после этой истории я думала, что меня весь вечер будет трясти от злости и обиды. Раньше бы точно трясло. Ан нет. Похоже, моя многострадальная шкурка потихоньку превратилась в носорожью. Жалко было испорченного вечера, только и всего. Плюс пришло горькое ощущение, что этих людей уже не переделать, а играть в их игры — только зря терять своё время и ресурсы.

А вот аппетит они мне, ироды, точно загубили. И это значит, что план приготовить суп взамен того, что на ура подмели ребята, накрывается медным тазом. Сколько раз уже проверяла: если приниматься за готовку без настроения и аппетита, что-нибудь да окажется испорченным. Или просто вкус у блюда будет пресный и невыразительный. Чем же тогда заняться?

Решение пришло моментально. Я составлю список того, что возьму с собой в дорогу на юг! А потом каждый вечер до отъезда буду его пересматривать, добавлять и убавлять пункты, радуясь тому, что до поездки остается месяц, а то и меньше.

Я открыла на телефоне программу-сервис для заметок. Обычно я пользовалась ею только по работе, даже когда уходила от Петра, обошлась без нее. Но сегодня был особый случай и подходящее настроение именно для такого неспешного копания в собственной памяти и мысленного перетряхивания гардероба. Вот и погнали!

Оказалось, что на свою память я рассчитывала зря, поэтому в процессе были разобраны по полочкам вещи в шкафу, теплые и зимние отправлены куда подальше на самый верх, а летние футболки и шорты я перетащила на среднюю полку. Ещё и рассортировала: отдельно маечки и топики, отдельно то, что с рукавами. Устала, конечно, но была дико довольна собой. Заодно обнаружила, что старый купальник уже настолько ветхий, что лучше его в приличном обществе не показывать. Резинки растянулись, завязки разошлись по шву. Уф, вовремя, а то забросила бы его в багаж не глядя, а потом краснела перед попутчиками за свой вид «бомж пляжный обыкновенный». А так записала в напоминальник: пойти и купить новый купальник. Самый лучший и самый красивый, черт подери!

Где-то через пару часов пришло сообщение от Белки с пожеланиями спокойной ночи. Я ответила подруге, мы ещё минут десять обменивались репликами, и тут я поняла, что тоже хочу спать! И сон мой в эту ночь был крепок и безмятежен всем неприятностям назло.

Глава 13

На следующий день я предупредила начальника о том, что отпуск — дело решенное, и отчалю я где-то в середине июня, но точную дату назвать пока не могу. Бориса Моисеевича это сообщение явно порадовало. Поинтересовался, куда и как еду, расплылся в широкой улыбке и долго рассказывал, как любил там отдыхать в студенчестве. Потребовал привезти ему персонально магнитик на память и ещё раз заверил, что с бухгалтерией никаких проблем не возникнет. Зарплату мы все равно на карточку получаем. Никакой проблемы, если отпускные придут, уже когда я буду в дороге.

Где-то ближе к вечеру нарисовался Виталик и поинтересовался, не надумала ли я продавать ему свой «Гольф». А то, дескать, он ему очень нравится, и ездит почти что каждый день, но неловко как-то, машина-то чужая. А вдруг что случится? Я решила, что тянуть, действительно, смысла не имеет, и мы договорились, что в эту субботу смотаемся в отдел ГИБДД, где у Виталика, вернее у его брата, были какие-то хорошие знакомые, и уладим формальности. Сумма, которую он назвал, меня вполне устраивала, особенно с учетом того, что старичку моему ближе к осени надо было делать очередное ТО и обслуживать по кругу, а заниматься этим совершенно не было желания.

— Кстати, на всякий пожарный. Там у детской площадки какой-то неадекват ошивается. Не разобрал, бухой он, или нарик. Как какая баба из нашего офиса выходит, он тут же стойку делает, имей в виду. Так что свистни, когда домой соберешься, провожу до остановки, — предупредил напоследок Виталик.

Я машинально поблагодарила тщедушного Виталика, но в голове у меня будто словно что-то взорвалось и рассыпалось цветными брызгами. Да нет, не может быть! А если вдруг?..

Из моего окна памятная детская площадка, вблизи которой проходило наше побоище с новой бабой Петра, к сожалению, была не видна, её загораживало другое здание. Но я знала, где я смогу посмотреть на нее и тех, кто там околачивается, не покидая безопасного офиса. И я отправилась к Михалычу, начальнику охраны. Он без лишних вопросов пустил меня к мониторам и вывел на экран картинку с площадки. К сожалению, предчувствия меня не обманули. Неадекватом, о котором предупредил Виталик, был Петр. Выглядел он и вправду очень странно. Судя по рваным, угловатым движениям, бывший был в хламину пьян. Я даже разглядела щетину на его лице. Не брился, похоже, с выходных. Черт подери, когда же это закончится?! Когда он оставит меня в покое?!

Я поблагодарила Михалыча и отправилась обратно к себе. В коридоре достала телефон и набрала номер Андрея. Недаром ведь Белка велела мне в любой нештатной ситуации обращаться к парням! Андрей выслушал, сказал, что всё понял, велел ждать его звонка и из офиса ни ногой.

Думаю, Петр даже не рискнет подходить к нам, если увидит, что у дверей офиса меня будет ждать Андрей, который однажды уже спустил его с лестницы вверх тормашками. Для Петра он — Белкин муж, вот и замечательно. А давать подробный отчет, почему Андрей приехал сегодня ко мне на работу, велика честь для такого типа. Пусть хоть любовниками обзовет! Получит лишний раз в зубы и адью!

И все-таки, что у него произошло? Неужели со своей кралей поссорился? Хм, похоже на то. Что ж, это могло объяснить и запой, и внешний потрепанный вид. Даже странно. Они же с этой дурно крашеной девкой два сапога пара — на одну ногу! Да и он сам мужик хоть куда, по его собственному мнению. Чего ж разбежались-то тогда? И какой высший смысл припираться ко мне на работу и караулить у выхода? А если я, допустим, на больничном? Или вообще в отпуск свалила? Что, так и будет несколько дней нервировать соседских мамаш с дитями своей рожей на качельках?

Звонка от Андрея всё не было и не было, и я начала немного нервничать. Хотя, чего я переживаю? Если что, попрошу о помощи Михалыча. Думаю, он не откажет в просьбе проводить меня до такси и проследить, чтобы не было никаких эксцессов. И вот, когда рабочий день подошел к концу, а ожидание стало уже нестерпимым, раздался долгожданный звонок:

— Привет, это Андрей! Можешь выходить, ничего не бойся. Тебя встретит Никита, он уже стоит у дверей твоего офиса. Всё под контролем!

Как Никита?! Всё, что я успела придумать себе за последний час, тут же оказалось несущественным. И как, в теории, я должна объяснять Петру, кто это такой? И если так хотя бы был микроскопический шанс обойтись без драки, потому что бывший знал, что с Андреем ему лично связываться не стоит, то на Никиту он может попереть как бешеный еж на медведя.

Впрочем… Была не была! Даже интересно, что он себе там придумает, когда увидит меня в компании такого роскошного плечистого красавца. Андрей все-таки внешне не слишком представительный товарищ. Словно пылью припорошенный, серый, незаметный, чуточку сутулый и сухощавый. А Никита… ну где вы видели тщедушного кузнеца? Не бодибилдер, но мышцы заметны даже сквозь одежду. Эх, сгорел сарай — гори и хата! Выхожу на променад троллить бывшего недо-мужа! А за Никиту я не боюсь. Он же из компании тхэквондистов, как Белка и Андрей, так что за себя постоять может красиво.

Я быстро забежала в туалет, проверила, не стерлись за день стрелки на глазах — конечно, стерлись, пришлось экстренно подновлять, впрочем, как и помаду, и пудру. Вот теперь полный порядок. Вперед, к приключениям! То есть, вперед, на мины, но мне, по счету, без большой разницы. Ведь есть Никита.

Михалыч на пульте охраны ненавязчиво поинтересовался, не нужна ли его помощь, но я, мельком глянув на экран видеонаблюдения, горячо заверила его, что нет, все в порядке. Михалыч, которого за глаза в нашей компании звали Старый Морж, скосил взгляд на мониторы, одобрительно хмыкнул и покрутил свои усы, спускавшиеся аж до подбородка. Бывший капитан-подводник, это вам не хухры-мухры, итить!

Парень моей подруги действительно терпеливо ждал меня возле выхода из офиса. Удивило то, что Никита вдруг нежно обнял меня и поцеловал. Правда, в лобик, но чувствую, со стороны это выглядело крайне предосудительно.

Никита предложил мне руку, я обняла его за локоток. Я чувствовала, насколько мы оба были взвинчены от того, что сейчас должно произойти. И Петр, разумеется, ринулся к нам с низкого старта, как взлетевшая ракета. Даже в такой ситуации я вдруг увидела, насколько он жалок и непрезентабелен со своими нестиранными хрен знает сколько джинсами, обляпанной кетчупом футболке и щетиной из разряда «ни два — ни полтора». Господи, как же стыдно перед Никитой, что он поймет, с каким недоразумением я делила свое время! Где были мои глаза, когда я выбрала это междометие в спутники своей жизни?

— Значит, я был прав! Ты бросила меня, потому что у тебя давно уже был мужик на стороне! — с места в карьер начал Петр, от которого разило перегаром. — Ах ты ж шлюха, Евина дочь! Тварь, ненавижу тебя!

Я внутренне похолодела, потому что мысленно представила себе последствия. Но Никита просто вытянул прямо под нос Петра свой кулак заправского кузнеца (меньше арбуза, но больше даже самого огромного яблока) и спокойно произнес:

— А теперь посмотри и извинись!

Мне показалось, что Петр, поддато уткнувшись мутным взглядом в представленный ему аргумент, как-то разом протрезвел. И сразу сделался сгорбленным и жалким, словно пойманный таракан.

— Зачем ты за моей спиной с моей матерью крутишь? Теперь из-за вас у меня вообще никакой личной жизни нет! И с работы выгнали вдобавок. Зачем тебе это было надо, а? — заканючил он.

Никита вопросительно посмотрел на меня, а я мысленно застонала. Черт подери, я же совершенно забыла рассказать Белке, а значит, и Андрею с Никитой, о том, как ездила на встречу с бывшей свекровью. Сочла, что незачем настолько грузить их своими проблемами. Ладно, потом объяснюсь!

— А тебе нигде не жмет, что твоя подруга открыто грозилась сжить со свету твоего родного сына только за то, что Олежка прикололся и назвал меня перед ней своей матерью? Ты вообще нормальный? Или тебе твоя личная жизнь дороже, чем безопасность твоего сына?!

И тут Петр окончательно пробил днище. Он уставился на меня, поднял палец и назидательно сказал:

— Так и забрала бы с собой пацана! Сама же с ним носилась, как с писаной торбой, приучала к себе. А теперь он и сам страдает, и мне по мозгам ездит. Одно сплошное расстройство на выходе.

Меня просто оглушило. Сколько же надо выпить, чтобы такое заявить! Что он вообще о себе думает?

Прежде чем я раскрыла рот в праведном гневе, меня внезапно опередил Никита. Парня, похоже, уже реально потряхивало от того, что он увидел и услышал на детской площадке.

— Да ты вообще мужик, или пародия на человека?! Ты Веронике должен в ноги поклониться за всё, что она для вас делала! Для тебя, твоего сына и твоей матери! Тебе несказанно повезло, ты счастливый лотерейный билетик урвал, когда с ней познакомился! Только просрал удачу по собственной глупости и скудомыслию! Хочешь виноватого найти? Что сидишь без бабы, работы, а твой родной сын тебя за дурака держит? Так подходи к любому зеркалу и плюй в него! Не ошибешься!

— А вот сейчас было обидно! — Петр собрал остатки достоинства, приосанился и насколько мог изобразил из себя английского лорда в изгнании. — Я ж не отброс какой. Все при мне. И руки откуда надо растут, и пацан справный получился. Хата, опять же, в наличии. А что не везет — так бывает!

— Руки откуда надо?! Так значит поэтому Вероника сама меняла в доме лампочки и ремонтировала сантехнику? Пацан справный? Скажи своей бывшей жене спасибо, это её заслуга, а не твоя. Хата в наличии? А она не твоя, а матери твоей. Опять к чужим заслугам примазываешься. А сам-то ты кто будешь, Петя? Приживалка в собственном дому? Даже работу найти не в состоянии, потому что бухаешь по-черному! Да тебе ничего не интересно, кроме как пожрать, девку чужую в кровати повалять, да на мамины денежки пожить красиво! Сын тебе только как ширма! Вроде как галочку поставил. Дерево не посадил, дом не построил. Так что ступай отсюда, пока я себя ещё в руках держу. А то, не ровен час, осерчаю настолько, что не откажу себе в удовольствии изобразить из тебя омлет!

Я ожидала чего угодно, только не того, что произошло. Петр открыл и закрыл рот, как рыба, выброшенная на мелководье, повернулся к нам спиной и зарыдал. А потом, размазывая по лицу сопли, бросился прочь, оглашая улицу громогласными всхлипами. Станиславский отдыхает!

Меня после такого перформанса впору было брать за шиворот, аккуратно сажать к ближайшей стеночке и обмахивать газеткой. Я была безумно рада, что обошлось без драки, вернее сказать, с учетом Никитиной подготовки, без избиения младенцев, но все-таки такой исход я предугадать не могла даже в тяжелом бреду.

Нет, в раскаяние и прозрение Петеньки я не верила от слова «совсем». Но такая буря эмоций в его исполнении меня подкосила. Особенно противно было на душе от того, что я когда-то не смогла разглядеть, какое же он ничтожество. Принимала его ухаживания. Целовалась с ним. И даже больше… А он! Как мне теперь отмыться от этого всего? И как оправдаться в глазах Никиты за то, что позволила себе иметь что-то общее с таким человеком, как Петр? Мне физически хотелось взять какую-нибудь щетку, мочалку пожестче или вовсе пемзу, и стереть на себе всю кожу, к которой он когда-то прикасался. Он осквернил и опозорил меня. И я не знаю, что с этим делать. Нет. Никуда я не поеду, ни на какой юг. Я просто физически не смогу смотреть в лицо моим друзьям после такого. Я сама виновата в этой ситуации. Как говорит Белка в подобных случаях — сама себе злобный Буратино. Ну и наплевать. Ничего. Справлюсь как-нибудь. Я сильная, черт меня дери!

Обнаружила я себя уже на пассажирском сиденье старого вместительного внедорожника, куда усадил меня Никита. Судя по адресу, забитому в навигаторе, он вез меня домой. В смысле, в мою студию. Никита молчал, и я была ему за это безмерно благодарна. Буквально хоть одно слово сочувствия, и меня разорвет на части, начнется истерика такой силы, последствия которой лучше не представлять.

Глава 14

Возле дома я поблагодарила Никиту и приготовилась выйти из машины, как увидела, что он паркуется на свободное место и глушит внедорожник. Но зачем?! И это в тот момент, когда мне так надо побыть одной, забраться в душ, а там вволю нарыдаться и отмыться от всей этой грязи, которую на меня сегодня вывалил Петр. И ведь не скажешь: иди, парень, на все четыре стороны, ты свое дело сделал, а теперь оставь меня. Форменное свинство и хамство получится. Но почему же так всё не клеится?..

Никита, видимо, по моему лицу с легкостью прочел все, что я думаю, потому что внезапно повинился.

— Вероника, прости! Я понимаю, тебе сейчас и так нелегко, но… мне очень нужен твой совет. Именно твой. Белку я по ряду причин спрашивать не хотел бы, как и Андрея. А ты меня точно поймешь.

— Хорошо! Пошли тогда почаевничаем?

Я была изрядно заинтригована. Чтобы большой, сильный, уверенный в себе Никита вдруг запросил моей помощи! Что-то реально странное у него произошло.

Пока мы поднимались, Никита успел позвонить Андрею и сообщить, что я на месте, обошлось без особых проблем. Ну, это смотря с какой стороны посмотреть. Чую, ту же охрану мы повеселили изрядно, как и случайных прохожих, ставших свидетелями этого адского цирка с соплями по рукаву.

Пока грелся чайник, я сунула нос в холодильник и мысленно отругала себя за отсутствие готовой еды. А то, что Никита поесть любит, я уже поняла. Ладно, не впервой, справлюсь. Есть свежие овощи, есть сметана и майонез, значит быть салату. А вот эти остатки вареной картошки я сейчас брошу на сковородку, и будет просто божественный перекус.

— Да ты не суетись! — поднял на меня виноватый взгляд Никита. — Я ж к тебе без спросу нагрянул, считай. Или давай что помогать? Порезать там, разложить? Сейчас только руки помою!

С этими словами он отправился к раковине, основательно намылил ладони и — мне показалось, или это было реально? — с огромным облегчением сунул их под сильную струю воды. Хех, если так, значит, желание хотя бы символически отмыться после сегодняшней истории возникло не только у меня. Понимаю!

— Залезай в холодильник, доставай оттуда всё для салата, а я пока пожарю картошку. Ты против лука ничего не имеешь? Отлично, тогда я ещё и лука с морковью добавлю для вкуса!

И дело закипело! Я отдала Никите свою любимую большую разделочную доску, ограничившись маленькой сувенирной, привезенной мне когда-то Белкой всё из той же Анапы. Никита, вооружившись ранее забракованным им ножом, на сей раз тактично промолчал и принялся за готовку. Мы стояли считай спина к спине, и я не видела, как Никита трудится. Но это было невыносимо приятно. Как это говорится? Товарищи по оружию? Пафосно, конечно, для простой кухонной готовки, но по сути очень верно.

Когда картошка была готова, я выложила ее на красивое блюдо и подала на стол, где уже… когда же он успел сделать сразу два салата?! И с чем это они, позвольте узнать? Я же, вроде, провалами памяти не страдаю, содержимое холодильника примерно помню. Вот тут фасоль… а, точно, была ж банка, купила её, а есть не стала. И каперсы оставались. И тунец консервированный натуральный в дальней заначке лежал. Но соединить это вместе с огурцами и ялтинским луком… А что, так можно было?!

Оба салата оказались на вкус просто божественными! Похоже, у Никиты помимо массы иных достоинств был ещё и талант шеф-повара. Вот так взять, на глазок оценить имеющиеся ингредиенты, которые у меня и в голову бы не пришло представить вместе в одном блюде, потом творчески разделить их на две части и получить такую роскошь! Где-то глубоко я почувствовала болезненный укол творческой ревности, поскольку считала, что готовлю очень хорошо, ближе даже к отметке «великолепно». Но Никита просто заткнул меня за пояс. Бывают же ещё на земле такие мужчины!

Моя похвала явно смутила товарища, но ничего, пусть привыкает, заслужил. И вот, когда мы отдали должное салатам и горячему и перешли к чаю, Никита наконец сказал, что же его так тревожит:

— Меня моя бывшая нашла, Ларка. Я в соцсети редко захожу. А тут гляжу, сообщение от нее. Я так растерялся…

Вот так новость! Что ж, прекрасно понимаю, почему он не поспешил с этим к Белке. Тем более, что встречаются они пока ещё совсем чуть-чуть, реакцию её на подобное он, конечно, предсказать не может, да и как, действительно, парню просить совета у действующей девушки о том, как поступить с прошлой? Только почему же его так напрягло это сообщение от Ларисы? Что она в нем написала?

— Говорит, что до сих переживает, не понимает, что произошло, и почему я ушел. Пишет, что очень соскучилась. Вспоминает, как нам было хорошо вместе. И я себя таким подонком чувствую! Я ведь действительно просто сбежал от их семейки не стал ей ничего объяснять тогда. А надо было!

Я едва не расхохоталась. Классическая ловушка для парней типа Никиты, честных и прямолинейных.

— Напомни, вы когда с Ларисой расстались? Сколько времени уже прошло? — поинтересовалась я.

— Почти три месяца, — прикинул Никита. — Ещё снег лежал на улице. А при чем здесь это?

— Я ведь правильно понимаю, что это первое сообщение, которое ты от нее получил с тех пор? Почему-то я так и предполагала. А теперь вот тебе весь расклад. Если бы Лариса действительно пыталась выяснить, что же произошло и почему ты так внезапно ушел, она, уж поверь, нашла бы способ с тобой связаться ещё тогда. По телефону, через соцсети, через общих друзей, подкараулить возле твоей квартиры, или где ты там жил. Пробилась бы, всё выяснила, ну а дальше одно из двух. Либо повинилась и сказала, что ляпнула гадость, не подумав, прости-вернись, больше такого не повторится. Либо обозлилась бы: ну и вали на все четыре стороны, мне с тобой не по пути. Но она все эти три месяца молчала. Значит, твои объяснения ей не слишком-то были и нужны. Всё она прекрасно понимала. Не удивлюсь, если та сценка с соседкой была разыграна именно в расчете на твои уши. Это тебе кажется, что семейство тебя не заметило, когда ты возвращался из кузницы. Поверь, могли быть разные варианты. Например, родители присмотрели своей Ларочке партию поперспективнее, но вот беда, место занято тобой. Манипулировать такими как ты — милое дело, все твои больные точки они за эти годы уже изучили, по ним и ударили. Ты поступил ровно так, как они и планировали. А теперь переходим к Ларисе. Уж не знаю, чем её новая партия не устроила, но она получила возможность сравнивать, и сравнение оказалось в твою пользу. Она совершенно не против тебя вернуть, как минимум иметь в зоне близкого доступа. И у нее железобетонный аргумент: ты виноват, а она расстроена из-за тебя. Значит, что ты должен сделать? Утешить девушку.

Никита сидел с таким ошарашенным видом, что мне стоило больших усилий сдержаться и не хихикнуть. Господи, он просто большой ребенок! Всё белыми нитками шито, а он ведётся.

— То есть, ты считаешь, мне надо просто проигнорировать её сообщение? Но она ведь уже увидела, что я его прочитал. Как-то нехорошо получается. Я, наверное, должен ей что-то ответить?

— Я бы на твоем месте сообщение оставила без отклика, а Ларочку отправила в бан. Как минимум выкинула бы из друзей, если ты ещё не догадался это сделать. Это будет лучшим ответом.

— Точно? — прищурился Никита, явно что-то прикидывая. — Я думал позвонить ей, объяснить, что они меня обидели, зла я на них не держу, но возвращаться не планирую, и вообще у меня другая девушка.

— Для Ларочки всё это сугубо лишняя информация, не предназначенная для её ушей. Ей незачем знать, в каком городе ты находишься, и что ты уже не свободен. Захочет найти твою девушку — будет землю носом рыть, все твои соцсети перетряхнет, знакомых твоих на уши поставит, но рано или поздно вычислит, а тогда тебе придется объяснять всё это Белке. Потому что на нее такой ушат дерьма выльется, что мало не покажется. И твои объяснения, что ты познакомился с Белкой уже после того, как ушел от Ларисы, никто не услышит. Ты сразу и бесповоротно окажешься виноватым.

— Вообще-то Белку я знаю уже несколько лет. Часто видел её на соревнованиях вместе с Андреем. Но сошлись мы действительно совсем недавно. Получается, меньше месяца назад, уже когда я к вам перебрался жить. А до этого мне как-то не до личной жизни было. Себя бы собрать и не раскиснуть.

— Ты так трогательно меня в лоб поцеловал прямо на виду у Петра, — вдруг вспомнилось мне, и я, не удержавшись, фыркнула, вспоминая физиономию своего бывшего в этот момент. — Его аж перекосило болезного. Чисто по наитию вышло, или ты сообразил, что так веселее будет? Эх, жаль этого зрелища его маменька Элеонора Ильинична не видела. Она ж в моего мифического мужика верила истово! Все не могла осознать, что я ни к кому-то конкретному ушла, а тупо бежала от неё и её сына, роняя тапки.

— Андрей подсказал, — повинился Никита. — Мол, Петр уверен, что Андрей — Белкин муж, так что я в его картине мира персонаж новый и непонятный. А если я тебя поцелую, он сразу решит, что я твой новый парень. И с лишними претензиями к тебе лезть уже не посмеет. Но кто же знал, что Петр — просто упоротый алкаш, пропивший свои последние мозги? Эго отрастил размером с гору, а самому цена пятак в базарный день. Вот его при каждой неудаче и раскладывает. Видел я уже таких, и немало.

— Ты… наверное меня теперь совсем уважать перестанешь? — Слова застревали в горле, но я была обязана спросить. — После того, как видел моего бывшего? Жить с таким — себя не ценить. А я ведь два с половиной года была рядом с ним. Теперь чувствую себя запачкавшейся. Мне физически тошно.

— Прекрати себя винить! — Никита накрыл мои сжатые в кулаки руки своими огромными теплыми ладонями. — Ошибиться может каждый. А ты — святая женщина, раз умудрилась навести порядок в этом гадюшнике. У нас ведь с Ларкой тоже всё не безоблачно было. Я Белке многого не рассказывал. Я потом уже только, когда где-то месяц отдельно от них прожил, сообразил, что меня эта семейка имела в хвост и гриву. А я всё терпел, не знаю, почему. Ну вроде как на чужой территории нахожусь. Как раньше говорили, в примаках. Значит, им и рулить по факту. А они эту слабину во мне почуяли и решили, что могут теперь ездить на мне, свесив ножки. И я, дурак, это им позволял. Идиот конченый!

— Завязывай себя ругать! Не твоя вина, что твоя Ларка и её родители не оценили тебя по достоинству. Ничего, пусть ищут ей новых кавалеров, пусть свято верят в то, что кто-то другой будет делать для них всё то, что делал ты. Обломаются конкретно! Если Ларка уже сообразила, что накосячила, то родители поймут это несколько позже. Но поймут. И тогда уже жди вторую волну атак. От тещи, от тестя, от ваших общих знакомых. Тебе дадут понять, что так и быть, тебе позволено к ним вернуться, униженно скуля и неся в зубах поводок от собственной шеи. Когда ты на это не среагируешь, перейдут к нормальному человеческому языку. Мол, оба молодые и горячие, что-то не так поняли, вспылили, расстались. Но ведь люди умные, должны сообразить, что вместе лучше, чем порознь. Короче: просто не поддавайся! Вот стисни зубы и держись подальше от этого дерьма. Я даже не знаю, кому в этом соревновании вручать диплом Самой Почетной Твари: твоим несостоявшимся родичам, или моим? Мои хотя бы простые, как черенок от лопаты. Дай денег, убери за нами говно, позанимайся с нашим мальчиком, купи косметику, которую тут же оприходует свекровь, а самое главное — не вякай и делай вид, что тебе безумно повезло к нам попасть. А твои — они с дальним заходом, чужими руками, интригами работают. Другого слова, как хитрожопые, я даже подобрать не могу. Ларка их будущий капитал. Выгодно пристроить и самим на иждивение к её супругу попасть. Только девочка рано или поздно тоже хвостом махнет и родичей ни с чем оставит. Ей такой довесок нафиг не уперся.

— Считаешь? — прищурился Никита, явно что-то прикидывая про себя.

— Уверена на двести процентов. Особенно насчет того, что эта семейка скоро начнет тебя пинговать по всем фронтам. Не Ларка, а именно теща с тестем по тому варианту, который я тебе только что озвучила. Сначала — мол, давай возвращайся, но мы ещё посмотрим, прощать тебя или так погуляешь. Им, как и моим Охапкиным, без власти над другим человеком прямо как без масла на хлебушке. Не прогнешься, тогда начнут прогибаться они. И типа многое переоценили, и вы же с нашей девочкой прямо друг для друга созданы, и нельзя же такую любовь предавать… Что угодно, лишь бы вернулся.

— Ты рентген, что ли? — Никита уставился на меня со смесью ужаса и восхищения. — Не хотел этого говорить, но теперь придется. Только Белке не передавай, пожалуйста. Я знаю, как вы с нею близки, но не готов с нею об этом общаться. Короче, был один звонок любопытный. Теща бывшая звонила.

Я вопросительно посмотрела на Никиту. Вот уж заинтриговал, так заинтриговал! Я, конечно, практически Предсказамус Настрадал Вам, но не настолько же!

— Теща говорила так, будто ничего особенного и не произошло. Как дела, как живешь, давно не виделись. Я прямо офигел, что у нас с Ларкой вроде как и разрыва не случилось. Ну, в её понимании. Общаться не стал, сослался на то, что у меня в кузне время ковки, но всё равно: что это было?!

— Тогда ещё одно вольное предположение. Видимо, новая крутая партия для Ларки была со стороны батеньки. И он облажался. Поэтому возвращать тебя взялись маменька и доча. Папе пока понты не дают активность проявить. А бабы в этом смысле хитрее, они уже поняли, где их выгода.

— Вероника…

— Белка зовет меня Нычка. А так я Ника, Вероничка, и так далее.

— Прости, не могу назвать тебя Нычкой. Мне кажется, тебе это прозвище не идет. Нет, ты не думай, что я против тебя и Белки, просто ну не твоё это имя. А как тебя правильно называть, но не официально, я честное слово, просто не представляю. Нычка — это какая-то мелкая воровка или заначка на черный день. Мне кажется, оно совершенно тебе не подходит, уж прости.

— Тогда придумай для меня другое имя. Не люблю, когда меня называют Вероникой. И вообще свое имя не слишком люблю. Оно для официала, для работы, для коллег, чего угодно, но не для друзей.

— Ну… значит, пока Вероничка. Если твои выводы верные, значит, в ближайшее время ждать мне новых сообщений от Ларки и её родичей. А я им второго шанса давать не хочу. Пусть дальше обижаются, сколько хотят. Раньше надо было думать, а не сливать меня втихаря. У меня своя гордость есть. Короче, научи как правильно их заблокировать на телефоне, чтобы больше не видеть и не слышать.

— Легко! — улыбнулась я. — Доставай свой агрегат, сейчас всё устроим! И про соцсети не забудь!

Я помогла Никите в его просьбе, мы ещё немного поболтали о всякой ерунде, и парень засобирался домой. И тут у меня вдруг возник один вопрос, который я тут же поторопилась выяснить у Никиты.

— Слушай, ты говорил, что продал свою машину. Получается, ты уже успел купить новую? Или…

— Это машина Андрея, — пожал плечами Никита. — Все равно надо потихоньку к ней прикатываться перед долгой дорогой, вот я и езжу то туда, то сюда. Он, когда мне позвонил и сказал, что у тебя проблемы, сразу велел брать Дишна, подробно объяснил, куда ехать и где лучше припарковаться. Сам, к сожалению, с работы вырваться не смог. Пашет как раб на галерах, чтобы в отпуск отпустили.

— Дишн? Странное имя для машины. Хотя мне бы промолчать. Я-то свой пепелац так и звала Гольфом.

— А это тоже сокращенно от названия марки — Форд Экспедишн. Старенький, но ещё ого-го какой боевой. Андрей знает толк в машинах. Нравится мне его зверюга! Пока ехал, наслаждался.

— Получается, раз мы все вместе на юг собираемся, мне тоже надо будет к нему привыкнуть? Тем более там коробка автомат, а я до этого на механике ездила. Как бы педали путать не начать.

— Не бойся, не перепутаешь, по себе знаю. Левую ногу отставляешь в сторону, и работаешь только правой. А после первых десяти километров уже и освоишься. Время ещё есть, успеешь. Или хочешь, давай поехали прямо сегодня вечером? Страховка открытая, так что бери права и пошли!

— Ой нет, точно лучше не сегодня! У меня все ещё тремор в руках после общения с бывшим. А в таком состоянии водитель из меня хреновый. До сих пор помню, как сюда с вещами ехала, и мороз по коже. Не хочу рисковать ни собой, ни тобой, ни чужой машиной. Да и пешеходов тоже жалко.

— Ну смотри, — вздохнул Никита, и мне на долю секунды показалось, что он расстроился. Странно…

Глава 15

Пятница выдалась заполошной по всем фронтам. Сначала меня внезапно осчастливил Виталик, прибежав с распечатанными договорами купли-продажи транспортного средства и довольно пухлым конвертом. Брат настучал товарищу по макушке, что меня совершенно незачем тащить в субботу в ГИБДД, достаточно подписать договор, рассчитаться по деньгам, а дальше уже проблемы исключительно Виталика. Я, мягко говоря, без восторга отношусь к идее посещения всех около-государственных контор, поэтому от всей души передала брату нашего экспедитора искреннее и огромнейшее спасибо. Правда, возникла уже другая проблема: как безопасно добраться до дома с такой суммой на руках. Ладно, это уже дело десятое, в конце-то концов. Главное, что суббота свободна, а дело сделано, и больше на мне никаких обязательств с этой стороны не висит.

Потом раздался звонок от Белки с сообщением, что она уже на месте, погода жесть, шторм и море ледяное, но старожилы уверяют, что через пару дней все кардинально изменится. Поинтересовалась, все ли у меня в порядке и тут же огорошила новостью, что скоро мне позвонят парни, так что если у меня были какие-то планы на эти выходные, то лучше все отложить. Ничего толком не объяснила и отключилась. Ох, узнаю подруженьку во весь рост. Вот точно Белка! С ветки на ветку — и поскакала!

Через пару часов действительно раздался звонок от Никиты. Дескать, в рамках прикатывания к Дишну и просто привыкания друг к другу, Андрей приглашает команду на его дачу на все выходные. Выезд сегодня вечером. Я тут же поплакалась, что мне бы вот сначала с работы до дома доехать, и желательно не на общественном транспорте, ибо есть деликатное дело. И совершенно неожиданно получила в ответ, что они так с Андреем и рассчитывали: забрать меня из офиса, довести до студии, подождать, пока я соберусь, и уже оттуда вместе рвануть на дачу. Я спросила, что с меня по продуктам и деньгам, на что получила в ответ бодрое — сочтемся потом! Дескать, Андрей практически все закупил, и вообще он типа хозяин, так что обсудим всё позже, если вообще будет, что обсуждать. По одежде стоит взять что-нибудь удобное и в меру теплое, вечером может быть прохладно.

Не знаю почему, но чем-то меня это приглашение напрягло. Наверное, сказались старые мамины нравоучения. Дача. Два мужика. И я одна. Ох, не ищу ли я себе неприятности на вторые девяносто? Но Никита говорил так жизнерадостно и открыто, что заподозрить его в подвохе было просто немыслимо. Да и Андрей до сих пор не дал мне повода сомневаться в его порядочности. Опять же: если я не доверяю им уже сейчас, то как же я собиралась ехать с ними в такое большое путешествие? Я налила большую кружку чая, вдохнула, выдохнула и сказала сама себе: всё, дорогая, отключай режим паранойи. Ты прекрасно знаешь, что эти парни такого отношения к себе совершенно не заслуживают. К Петру когда-то ты с вещами в неизвестность уехать не побоялась, а здесь на ровном месте истеришь.

Потом зашел Борис Моисеевич и словно между делом поинтересовался, не изменились ли мои планы на отпуск. Я тут же радостно поведала в ответ, что нет, на юге конкретно сейчас неприятно, так что смысла срываться туда в ближайшее время ни малейшего, но подготовка к поездке идет полным ходом. Начальник заулыбался и напомнил, чтоб без памятного магнитика из отпуска не возвращалась. Вот же дались ему эти магнитики! Небось, на холодильнике уже место под них закончилось. А вообще — люблю Бориса Моисеевича очень. Он нам всем как отец родной. Так что не обращайте внимания, если бурчу чуток. Просто не привыкла я к такому пристальному вниманию к своей персоне, вот и нервничаю.

Ну а после обеда, когда я возвращалась в офис из столовой, расположенной в двух зданиях от нашего, меня перехватил Михалыч и ненавязчиво поинтересовался, всё ли у меня в порядке. Видимо, чтобы окончательно добить танцем. Я заверила Старого Моржа, что всё просто замечательно, и тут наш начальник охраны растекся в довольнехонькой улыбке и отечески потрепал меня по плечу. Зуб даю: наблюдал вчера за нами по камерам и сделал вывод, что Никита — мой парень. И «мой выбор» ему понравился. Ещё бы! Он бойцов уважает, а по Никите за версту видно, что он любого может в бараний рог скрутить. Опять же: вчера чудесным образом обошлось без мордобоя, который Михалыч сильно не уважает. Так что к тому моменту, когда по окончании рабочего дня я вышла к ожидающим меня в машине парням, уже приготовилась ничему не удивляться. Ой, зря…

Никита сидел на пассажирском сиденье. Андрей поджидал меня возле машины, после чего вручил мне ключи от неё, улыбнулся и демонстративно отправился на заднее сиденье! Мамочки святы, что?! Вот прямо так, безо всякой подготовки сесть за руль? Да я уже фиг знает сколько не водила машину, мне страшно! А вдруг я прямо сейчас не смогу нормально тронуться со стоянки? Или ещё накосячу?!

Но тут неожиданно подала голос моя гордость, доселе тихо дремавшая где-то там. Что, взять и опозориться перед парнями?! Да ещё после того, как Белка в красках расписывала им, какой я хороший и надежный водитель? Ни за что! Хотя подстава, конечно, редкостная, что и говорить.

Выяснилось, что водительское сиденье в том виде, как оно есть, мне категорически не подходит. Да я даже до педалей в таком состоянии не дотягиваюсь! Видимо, машину сюда вел Никита, это явно его размерчик. Ладно, сейчас всё исправим, пододвинем. И наклон спинки я люблю покруче, чтобы шею нормально держать. Ух ты, здесь ещё и регулировка ремня безопасности имеется! Тогда бегунок увожу в самое низкое положение, чтобы ничего не натирало. Руль можно оставить как есть, а можно и пониже. Вот, теперь всё замечательно. Чуть-чуть изменить угол боковых зеркал, и помчали!

Как и предупреждал Никита, вести машину с коробкой-автоматом после того, как ты привык к коробке-механике, оказалось не слишком сложно. Да, поначалу я то и дело пыталась топнуть левой ногой в пустоту и всё тянулась к переключению передач. Конечно же, не находила, потому что рычаг переключения — какая неожиданность! — был расположен прямо на руле. Видимо поэтому Андрей решил необидно надо мной приколоться и передал Никите то ли чай, то ли лимонад в поллитровой пластмассовой таре, и одновременно скосил взгляд куда-то вниз (я засекла это в зеркало заднего вида). Никита тут же расплылся в понимающей улыбке и воткнул бутылку в специально отведенное для напитков гнездо, расположенное между водителем и пассажиром. Когда я пару раз совершенно машинально схватилась за нее, пытаясь переключиться между второй и третьей передачей, я оценила суть прикола и больше так поступать не пыталась. Так прошли первые десять минут моей поездки в качестве водителя Дишна. Но когда мы уже въезжали во двор моего дома, я и думать забыла про всё это. О-о, какой же это кайф — водить машину, кто бы знал! Как я соскучилась по рулю!

Дома я первым делом положила в укромное место конверт с деньгами, вырученными за продажу Гольфа. Затем переоделась из офисного наряда в старые джинсы и любимую футболку с черепами, драконами и прочей фантазийной жутью. Покидала в походную сумку запасные вещи плюс толстовку. Подумав, отправила туда же непромокаемую ветровку на случай дождя. И пачку влажных салфеток. А потом достала с книжной полки давно пылившиеся там кожаные перчатки-обрезанки. Мои водительские перчатки. Вот теперь полный порядок, я готова к приключениям!

За рулем я была ещё примерно полдороги, ровно до момента заезда на заправку. Там меня сменил Андрей, сославшись на то, что навигатор здесь часто пытается указать неверный путь к даче то напрямую, то через брод, то через глухой забор соседнего коттеджного поселка, так что проще ему самому доехать. Я же отправилась на заднее сиденье и до самого момента въезда на территорию дачного участка блаженно тащилась в окно, вспоминая свои ощущения, когда я вела большую машину сквозь стремительно надвигающуюся темноту вечера. Ха, ну точно! Я же сама сказала Андрею, что не люблю водить в сумерки, вот он и подстраховался, взяв управление на себя. А чтобы не было обидно, сослался на проблемный навигатор. Какие они все-таки милые, Белкины парни!

Дача оказалось старой, деревянной и очень уютной. Пока мальчишки таскали из машины сумки с продуктами и забивали ими холодильник, я с благословления Андрея отправилась в экскурсию по дому. Снаружи он парадоксальным образом казался куда меньше, чем был внутри. Я насчитала три спальни, гостиную и прихожую, она же летняя кухня, судя по стоявшей здесь плите. Кроссовки Андрей предложил мне снять, чтобы не заляпать глиной, а взамен выдал кроксы веселенького цвета, которые они с Никитой почему-то упорно звали между собой лабутенами. Размер подошел идеально. Хм, Белкины, наверное. Если они давно знакомы, то почему бы ей не бывать здесь раньше? Да и цвет её…

Первый вечер на даче прошел весело и довольно сумбурно. Поскольку мы все были уставшими после суматошной недели, решили не засиживаться и отправиться спать пораньше. Никита, правда, заикнулся про посиделки у костра, но посмотрел на наши с Андреем страдальческие лица и быстро умолк. Мы перекусили бутербродами и выпили по кружке крепкого говяжьего бульона, который хозяин дачи сварил ещё в четверг и притащил сюда в большом термосе. Чисто символически пригубили за приезд красного вина — и разошлись по комнатам. Вопреки беспокойству Андрея, в доме было тепло, так что обошлись без обогревателей. Я завернулась в уютный спальник и быстро заснула.

Проснулась неожиданно рано, хотя была уверена, что открою глаза не раньше полудня. Из моего окна виднелись тяжелые еловые лапы, а по крыше тихо шуршал моросящий дождь. Даже не верится, что эта жуткая весна подходит к концу, и совсем скоро начнется лето. Я сладко потянулась, села в кровати, нащупала ногами кроксы, они же лабутены, и отправилась в гостиную, где уже вовсю хозяйничали парни. Вот это новость! Я что, попала в компанию жаворонков? И ведь тихонько так шуршали, чтобы меня не побеспокоить, зайчики какие! Андрей резал мясо под шашлык, а Никита чистил лук.

— Слушайте, раз у нас костер, мангал и прочее по техническим причинам откладываются на вторую половину дня, может, приготовим нормальный обед? — предложил Никита, а я про себя усмехнулась.

Ну да, такому богатырю ждать вечера на сухом пайке не интересно. Да и у меня аппетит разыгрался, что уж греха таить. Бутерброды, конечно, хорошо, но хочется чего-то горячего. И салат тоже хочу!

— Если тебе не лениво, то вперед! — ответил Андрей. — Кухня в твоем распоряжении, газ подключу, только вот с мясом закончу. Сразу предупреждаю, я готовить умею, но отношусь к этому занятию без особого восторга. Зато могу помыть овощи и всякую посуду. Меня это успокаивает.

— А Агата Кристи за мытьем посуды убийства придумывала, потому что это её жутко бесило! — вспомнила я давний исторический анекдот. — И да, я как раз кашеварить люблю. Только скажите, что вам сделать? Сейчас приведу себя в порядок, зубы почищу и начну!

— А может, сымпровизируем? — Подмигнул мне Никита. — Тебе вроде в прошлый раз понравилось!

— А давай! — загорелась я.

Судя по тому, как полезли брови на лоб у вечно невозмутимого Андрея, про тот вечер у меня в гостях Никита ему если и рассказывал, то без особых подробностей, хе-хе.

Ещё через пятнадцать минут работа закипела, и выяснилось, что кухонька, как деликатно выразился хозяин дачи, оказалась нам «мала в бедрах». Мы то и дело спотыкались друг о друга, пока Никита не соорудил мне рабочее место за вторым столиком. Сам он плотно оккупировал подступы к плите, ну а доброволец-Андрей, как и обещал, закатав рукава, тусовался в районе раковины.

Честно говоря, я была вообще без понятия, каким окажется наше сегодняшнее меню. Никита то и дело раздавал нам указания, да и сам без работы не оставался: что-то жарил, что-то варил, что-то резал. Между делом придирчиво изучил содержимое шкафчика с приправами, посетовал, что выбор небольшой, но ничего страшного, все получится как надо. В какой-то момент я испугалась, что этот бесконечный процесс мытья и рубки продуктов никогда не кончится, а обед мы увидим часа через три, не раньше. Но Никита ненадолго вышел из дома, вернулся с пучком какой-то незнакомой мне зелени, собранной на огороде, и сказал, что пора резать хлеб и накрывать на стол. Андрей, похоже, тоже ничего не понимал в этой суматохе, но невозмутимости не терял, и я взяла с него пример.

— Ух ты? Щи из щавеля? — попытался угадать Андрей, попробовав свежесваренный суп. — Но откуда ты его раздобыл? У меня на участке он точно не растет. К соседям сбегал?

— Что ты! Это точно не щи и точно не щавель. Остатки вчерашнего бульона, мелко порубленное мясо оттуда же, картошка, рассол от маринованных огурцов, пара томатов для аромата, зажарка из лука и моркови и сныть! Она сама по себе травка пряная, без кислинки, поэтому и пришлось отдельно править вкус маринадом. Жаль, что яиц нет, а то люблю сварить их, порезать пополам и в тарелку!

— Сныть?! — Андрей во все глаза смотрел на Никиту. — Но это ж сорняк жуткий! От него фиг избавишься!

— Ну и не надо избавляться! — усмехнулся Никита. — Он тебе и петрушку заменит, и щавель, когда нужно. С ним можно помимо супов ещё салаты делать, заготовки на зиму и даже бахш, зеленый плов! Это жаль, что у тебя на участке лебеда не растет, она такая нежная, когда свеженькую ее прихватишь. Зато я видел кислицу! Если набрать солидно, можно хороший кисель замутить, или просто с мятой отварить, чуток сахара и такая вкуснятина получится! Нас с сестрой бабушка учила, какие травки для чего годятся, я пока ещё не забыл. Никогда из лесного похода с пустыми руками не возвращались!

Андрей промолчал, но по ширине его глаз можно было легко представить всё, что он думает о тех, кто питается на подножном корму. По крайней мере, его картину мира Никита сейчас пошатнул знатно.

Глава 16

Где-то через час после нашего мега-сытного завтрака, когда мы разбрелись по участку кто куда, мне написала подружка, уже целый день отдыхающая на юге. Я не сразу заметила сообщение, а когда прочитала… ох!

«Привет! Ну как вы там? Как Андрюхин юбилей? Передавайте ему от меня чмоки и обнимашки. Мысленно я с вами! Погода чуть получше, чем вчера, шторм закончился, у меня сгорел нос».

Я схватила телефон и, отозвав Никиту, показала ему это сообщение. Он первым делом потянулся до своего телефона, где обнаружил сообщение от Белки, очень напоминающее то, что пришло мне. Потом долго хмурился, что-то вспоминая, а затем кивнул.

— Ну, точно. Год назад мы как раз на соревнованиях были, а вечером устроили банкет, ему тридцать четыре было. Значит, сейчас тридцать пять. Слушай, а что мы ему подарим? Я, признаться, вообще про его день рождения забыл. А он, как обычно, решил промолчать. Но это же не дело! То-то я думаю, чего он с утра такой грустный? Эх, знал бы заранее, сковал бы для него что-нибудь подходящее, да что уж теперь? Смотри, у меня с собой есть походный набор. Буквально на днях купил к путешествию. На упаковку польстился, всё так удобно и компактно друг в друга уложено, места практически не занимает. Миска, нож, вилка, ложка и складной стакан. А точно, ещё открывашка для всякого-разного! Но надо это как-то красиво оформить. Не знаю, может, открытку какую подписать? Ну, чтобы не выглядело, что я тут по сусекам порылся и достал первое, что подошло. А наоборот, что типа у нас с тобой тоже сюрприз для него был. Сделаешь? А то у меня и почерк фигня, и каждый раз тупить начинаю, когда надо что-то кому-то написать.

— Если я чуток посижу и подумаю, то в теории могу ему акростих написать. По его имени. Ну, это когда первые буквы в каждой строке сами по себе что-то обозначают. Так, Андрей — шесть букв, это у нас получится четверостишие и двустишие. Сонет, практически. Урезанный, конечно, но всё-таки.

Никита смотрел на меня таким изумленным взглядом, что я даже засмущалась. Ну, пишу стихи. Вернее, не стихи, а рифмовки, это две большие разницы, между прочим. И что тут такого?

— Офигеть! — заявил он, когда пауза уже слишком затянулась. — Тогда ты сочиняй, а я пошел шакалить по даче, надо бы найти то, из чего мы сделаем открытку. Нам бы ватмана кусок. Ножницы я на кухне видел точно. Хорошо хоть ручки и карандаши у меня с собой есть. Взял на случай, если захочется эскизами заняться. Тебе сколько времени понадобится? На этот, как его? Акростих?

— Да как пойдет, — пожала я плечами. — Сейчас сяду, подумаю. Если вдохновение поймаю, то минут за десять уложусь. Если не поймаю — тогда за полчаса.

— Полчаса — отлично! — заверил меня Никита. — Как раз хватит на то, чтобы отрезать подходящий размер и наметить, где чего должно быть. Осталось только сделать так, чтобы Андрей нас с тобой раньше времени не спалил.

— Меня не спалит точно. Я в телефоне сочинять буду. Так что позаботься о себе. Ну что, погнали?

Буквально через пару минут я поняла, что погорячилась, решив, что сочинить акростих на имя Андрей будет несложно. Ага, замечательное имя! А в конце буква Й, хоть стреляйся, хоть бастуй, хоть поминай Йошкар-Олу, йод и йогов. Ладно, ничего, и не с такими трудностями справлялись. Чем сложнее задача, тем интереснее её решать.

Через полчаса, как и договаривались, мы снова пересеклись с Никитой, и он продемонстрировал мне изумительный рисунок в графике: гордая хищная птица, расправившая крылья на утесе.

— Офигеть! — только и смогла я произнести. — Ты это только что нарисовал? Нашел ватман — и сделал?

— Не-а, — повинился самородок. — Не нашел ничего, поэтому пожертвовал обложкой рабочего блокнота. А нарисовал по памяти. Видел когда-то такого красавца вблизи, чем-то он мне в душу запал. И на Андрея похож. Такой же независимый, и уж если крылья взметнет — пеняйте на себя, если вы против. Теперь осталось только красивым почерком твой стих вписать, и можно идти поздравлять!

— А может, тогда сам и впишешь? Раз ты так изумительно рисуешь, значит, и с почерком проблем нет?

— К сожалению, есть, — повинился Никита. — Я реально пишу, как курица лапой. А если начинаю стараться сделать всё красиво в плане буквицы, то меня хватает буквально на пару строчек. Так что придется тебе отдуваться. Ручку я уже принес, и даже разлиновал, чтобы удобнее было писать.

— Ладно, не вопрос, сейчас сделаю. Кстати, я подумала, и решила, что к твоему походному набору, который ты хочешь подарить Андрею, отлично подойдет вот эта штука! — и я продемонстрировала Никите недавно купленный мультитул размером с кредитную карту с разными открывашками, линейкой и микро-отверткой. Люблю такие вещи и не могу отказать себе в удовольствии их приобретать. На работе и то парочка валяется уже!

— Отличный подгон! — одобрил Никита. — А сейчас мы сделаем его ещё лучше!

Он ненадолго сбегал в дом, принес оттуда свой нож, которым утром крошил всё, что попало в его руки, а затем осторожно распутал и отвязал от его рукоятки красивый шнур, заканчивающийся то ли стеклянной, то ли каменной бусиной со сложным узором и маленьким пушистым султанчиком. Этот шнур он бережно заплел вокруг имевшейся в мультуле дырочки над верхним правым краем, и получился настоящий экспонат. Пока Никита занимался подарком, я аккуратно возилась над нашей открыткой, вписывая в неё поздравительный текст и стараясь, чтобы буквы в ней получились филигранными.

Андрей тем временем неспешно разбирался в сарае, перекладывая с полки на полку мешки, садовый инвентарь и разнообразные жестянки, и явно не ожидал, что мы нагрянем по его душу.

— Дорогой сенсей, разрешите вас отхеппибёздать! — радостно заявил Никита, и мы дружно, хотя и нестройно затянули Happy Birthday to you dear Andrew.

Судя по выражению лица Андрея, происходящее стало для него настоящим сюрпризом, и сюрпризом приятным. Вот же дает! У него тут юбилей, тридцать пять лет, а он тихушничает и делает вид, что ничего особенного не произошло!

Мы вручили ему походный набор посуды и мой мультитул с темляком Никиты, а затем я достала нашу открытку и прямо как когда-то в школе продекламировала стишок. Разве что на табуретку не залезла.

А на баркасе под луной

Не спит опять пират.

Дрейфует к гавани родной

Разнуздан, жизнью рад.

Ещё нас не сморила дрёма!

Йо-хо-хо и бутылка рома!

Андрей явно не врубился, что за пираты какие-то на дне рождения, но тут я торжественно вручила ему нашу самодельную открытку, где первые буквы в каждой строчке были выделены красным цветом и красиво читались в столбике его именем. Судя по взметнувшимся вверх бровям, он оценил прикол.

— Ребята, просто нет слов! Спасибо! Я-то думал, никто и не вспомнит, но… Дайте я вас обниму! — расчувствовавшийся Андрей обнял нас с Никитой, и мы опять едва не столкнулись лбами, как тогда, когда нас обнимала Белка. Елки зеленые, они друг у друга это движение скопировали, что ли?

А дальше всё было так, как и должно происходить, если у человека юбилей, и он собрался его провести с самыми близкими друзьями. Жарился шашлык, пелись песни под гитару, травились байки у костра. Я, конечно, здесь себе крупно польстила насчет «самых близких». Полагаю, той же Белке Андрей был бы рад куда больше, чем мне, её подруге, с которой он знаком без году неделя. Но даже если так, он ни словом, ни намеком не показывал, что его не радует мое общество. Даже наоборот: беззлобно подтрунивал, живо интересовался моими впечатлениями от езды на Дишне и очень оживился, когда я сказала, что мне показалось, будто сзади что-то свистит. Он, оказывается, тоже к этому свисту давно прислушивался, на тормоза грешил, а Никита этот посторонний звук не улавливал.

Под конец вечера расчувствовавшийся Андрей показал какой-то прием и заверил, что я с легкостью его запомню, а если что, всегда могу отработать на Петре (свят-свят, упаси меня небо от таких спарринг-партнеров). Да и вообще раскрылся человек, размяк, заулыбался, словно отпустил внутреннюю пружину, заставлявшую его всё это время изображать из себя Железного Феликса. Когда он ненадолго ушел в дом, чтобы принести на мангальную площадку свежие помидоры, первую порцию которых мы успели прикончить под шашлык, Никита показал мне большой палец и заговорщицки подмигнул. У нас всё получилось! Мы смогли устроить человеку праздник и хотя бы ненадолго разогнали его вечную меланхолию.

— Андрей, а расскажи, как вы познакомились с Белкой? — задала я давно вертевшийся на языке вопрос, когда юбиляр вновь расселся в своем походном раскладном кресле и мечтательно уставился на огонь.

— Я так понял, ты ведь давно её тренер? — включился в разговор Никита. — По крайней мере, как какие сборы или соревнования, вы всегда вместе в одной команде приезжали.

— Да, последние восемь лет я её тренер, — кивнул Андрей. — Но начинала она в другой группе. А я тогда занимался малышами. Они так за мной гуськом и ходили, коллеги меня за это даже втихаря прозвали Дедушкой Страусом. А все потому, что руководство решило, раз у меня педагогическое образование, мне с крохами и отдуваться. Это подростку, уже заточенному на дисциплину, можно сказать: делай так и никак иначе. А мелким надо всё по-доброму объяснять и азы той самой дисциплины закладывать.

— Почему Дедушка Страус? — немедленно спросила я, как только Андрей сделал паузу.

— Да кто-то в компании рассказал байку: мол, у страусов очень интересное распределение ролей в семье, и с выводком страусят из разных семей непременно возится дедушка-страус. Всячески их оберегает, учит добывать себе пищу и вообще в плане воспитания потомства страусам-дамам до страусов-мужчин далеко. Вот с того вечера я и стал страусом, глупой неперелетной птицей, — Андрей картинно вздохнул, изобразив, как страдает по этому поводу. — А Белка пришла в спорт уже достаточно поздно. Ну, вы все в курсе, я полагаю, почему.

Мы с Никитой синхронно кивнули. Астма отравила подруге всё детство и половину юности.

— И вот, — продолжил свой рассказ Андрей. — Однажды её тренер заболел, а у меня как раз было окно, и меня настоятельно попросили провести у них занятие. Помню, так не хотел идти! К малышам-то своим я давно привык, а тут подростки разновозрастные и разного уровня подготовки. В одной группе и десятилетки были, и здоровые семнадцатилетние лбы, которым через год в армию идти. Её у нас так и звали: самотек. Но ничего, мне понравилось. Зря боялся, что не справлюсь. Их тренер потом переехал в другой город, на новую малышовую группу девчонку из резерва поставили, тоже педагога. Мои подросшие воспитанники кто куда раскроссировались. А я остался на самотеке, который из подросткового плавно стал взрослым. Многие из воспитанников уходили, а потом возвращались обратно. У нас уже не столько секция, сколько клуб по интересам. Вон, Никита знает: мы и тренировки проводим, и книжные вечера, многие эзотерикой балуются. Даже несколько семей успело сложиться!

На этих словах Никита зарумянился, как маков цвет. Понятное дело, непрозрачный намек на них с Белкой. Ничего-ничего, чую, к концу года поедим мы от души свадебных салатиков и тортов!

Глава 17

На следующий день мы неспешно привели дачу в порядок и стали собираться домой. Андрей вновь превратился в сдержанного и вежливого контрол-фрика, но я-то уже знала, какой он на самом деле. Выезжали днем, так что я снова попросилась за руль, и парни не отказали мне в этом удовольствии.

После петляния по проселочным дорогам мы наконец-то выбрались на скоростную трассу и помчались. Я решила на этот раз не рисковать, и с полного благословения Андрея прописалась в среднем ряду. Все-таки для скоростного левого ряда я ещё недостаточно освоила эту машину. А тут самый смак. Иду со скоростью потока свои сто – сто десять километров в час, мне комфортно и безопасно, погода отличная, солнце спряталось за легкими облачками не слепит. Красота!

— Берегись! — вдруг крикнул Никита, но я уже и сама видела, как летящий в крайнем правом ряду грузовик-длинномер решил перестроиться в наш ряд.

А дальше всё было, как в замедленном кино и заняло считанные секунды. Я бросила взгляд в зеркало, убедилась, что место для маневра есть, и тут же ушла левее. А на то место, где должен был находиться наш капот, влетела груженая какими-то стройматериалами шаланда. Если бы мы остались там, где были, он бы снес нас и даже не заметил. И что случилось бы с нами на такой скорости… Ох, лучше даже и не представлять!

Повисла тягостная тишина. Даже магнитола внезапно отрубилась и ушла в перезагрузку. И в этой физически давящей на уши тишине с заднего сиденья вдруг раздался спокойный голос Андрея:

— Технично! Нычка, с меня бутылка вина! Ты — молодчина! Оставайся пока в этом ряду, а лучше всего обгони и уйди подальше от этого неадеквата, а то с него станется ещё раз такой маневр повторить.

Дважды просить меня было не надо, и я придавила педаль газа. Когда мы обгоняли кабину, где сидел водитель большегруза, Никита повернулся, чтобы рассмотреть водителя, а потом сообщил нам:

— Кретин нереальный! Похоже, он там на ходу кино смотрит! Ещё и по телефону трындит!

— Тогда точно ускорься! — прокомментировал Андрей. — Уйди подальше, а потом снова иди в средний ряд. Или смотри, если тебе здесь комфортно, можешь остаться.

Дишн словно только и ждал этого момента. Я ещё прибавила газа, и мы понеслись. Когда через пару минут мы догнали впереди идущую машину, оставив стремный грузовик далеко позади, я мысленно выдохнула. Как же я соскучилась по этому чувству полета! В Гольфе почему-то это не ощущалось так остро, как здесь, в большом старом американском внедорожнике. Видимо, сказывалась разница в объемах. Здесь, на водительском сиденье, я чувствовала себя как в танке. Высоко сижу, далеко гляжу, всё вижу. А в Гольфе мне часто было некомфортно, особенно когда приходилось ехать в тесном соседстве с высокими большими машинами, типа тех же грузовиков и джипов.

— Слушайте, а давайте на заправку какую-нибудь большую заедем? — вдруг попросил Никита. — А то мне, совестно признаться, нужно лишний адреналин слить после этого приключения. Можно, конечно, и на обочине где-нибудь приткнуться, но лучше все-таки сделать всё культурно.

— Да я бы тоже не отказался, — усмехнулся Андрей. — Но на обочине действительно лучше не останавливаться, это может быть опасно. Нычка, через пару-тройку километров увидишь большие цветные штендеры, нам туда. Так что начинай потихоньку перестраиваться и гасить скорость.

А я что? Моё дело маленькое. Как говорилось в старом анекдоте, у тебя руль, ты и тормози!

Заправка оказалось большой, с магазином и стоянкой перед ним. Я осталась в машине, а парни, выяснив, что мне туда не надо, споро убежали внутрь. Я достала телефон, почитала пришедшие за время дороги сообщения в телефоне, и тут в зеркало заднего вида засекла, как сюда же въезжает большегруз со стройматериалами. Тот самый. Ох! Если только парни его заметят…

Заметили. Как раз выходили наружу. Никита даже Андрея за рукав дернул и показал на водилу грузовика, который тем временем с самодовольным видом не спеша выбирался из кабины.

Я дико нервничала. Да, эта дрянь, сидевшая за рулем большегруза, десять минут назад едва не отправила нас всех на тот свет, и у меня самой чесались кулаки подрихтовать ему лицо, но смотреть на то, как парни сейчас сделают из него омлет, мне почему-то было страшно. А они, разумеется, прямой наводкой отправились именно туда.

Я не знаю, о чем они говорили, но судя по выражению лица водителя грузовика, он был абсолютно уверен в своей правоте. Он так снисходительно и надменно смотрел на Андрея, что я просто кожей чувствовала, каких усилий белкиному тренеру стоит сейчас его вечная невозмутимость. А потом всё вдруг резко изменилось. Водитель оскалился и ударил Андрея по лицу. Удар прошел мимо, потому что каким-то непостижимым образом тот в самый последний момент отклонился. А вот Никита медлить не стал, и ещё через секунду водила упал на колени, корчась и держась за живот. Парни переглянулись. Андрей ещё что-то сказал поверженному противнику, после чего они с Никитой развернулись и отправились к нашей машине. И это всё?! Я-то думала, будет мега-битва, побоище практически! А тут один неудачный удар с той стороны, один удачный с нашей, и финита ля комедиа.

— Что ты ему сказал?! — спросила я у Андрея, когда они с Никитой заняли свои места и пристегнулись, мне почему-то было очень важно это знать.

— Что когда-нибудь он сам окажется в такой ситуации. Такой же придурок, которому плевать на окружающих, подвергнет опасности жизнь его и его близких. И тогда он вспомнит, если, конечно, останется жив, что когда-то едва не угробил нас.

— Не понимаю, — призналась я. — Ничего же особенного! Так почему он первый в драку полез?

— Потому что люди крайне щепетильно относятся к своей жизни. И если кто-то пророчит им что-то неприятное, пусть даже это пророчество логически проистекает из их собственных поступков, они склонны винить во всём провидца. Эффект Кассандры, короче говоря. Мужику не понравилось то, что он услышал. Он решил наказать меня, и тем самым метафорически отменить предсказанное. Не вышло. Будет ему урок на будущее. Хотя, по опыту, такие граждане перевоспитанию не подлежат. Кстати, — Андрей продемонстрировал пакет, с которым они вышли из магазина, — это тебе! Бутылка красного вина от меня и бутылка белого от Никиты. Не забудь потом забрать! Поехали?

Дальнейшая дорога до дома прошла без приключений. Я аккуратно припарковалась на площадке неподалеку от подъезда и уже собиралась вылезать, сказав дежурное «спасибо» и забрав свои вещи, но… Похоже, мой внутренний кошмар решил сбыться в полном объеме. Я увидела, как Петр мило болтает с моей соседкой Зиной! А это значит, что мой адрес перестал быть для него секретом. Но как?!

Узнав, в чем дело, Андрей ненадолго задумался, а потом выдал версию:

— Проследить тебя он не мог. Значит, узнал адрес от кого-то ещё. Методом исключения полагаю, что это были твои родители. А раз он стоит здесь, то одно из двух. Либо они сами не знали номер твоей квартиры, либо Петр там уже побывал, убедился, что ему никто не отрывает, и в ожидании тебя пошел в народ, узнавать новости: с кем ты и как ты.

— Я действительно сказала маме, где живу. Номер квартиры точно не сообщала. Только дом. Но… зачем они так поступили? И почему даже не предупредили меня, что общаются с Петром?!

— Можешь позвонить маме прямо сейчас и всё узнать. Всё равно особо пока спешить некуда. Судя по тому, что я наблюдаю, твой бывший явно не скоро оторвется от этой словоохотливой мадам.

Я позвонила. И с холодной яростью в сердце услышала, что да, приходил бедный Петя, очень страдал, очень желал с тобой поговорить, но мама ничем не могла ему помочь, разве что выболтала всё, что я ей успела рассказать, в том числе про свою студию. Ну как тут было отказать?! Ведь он так переживал, бедненький! И наплевать, что ты своими руками гробишь жизнь дочери. Зато в глазах левого чувака ты выглядишь милой и сердобольной женщиной.

— Отставить панику! — Андрей, похоже, обладал талантом читать мои мысли. — Ты ведь боишься, что Петр теперь от тебя не отвяжется и постоянно будет караулить тебя возле дома, как только в очередной раз напьется? Не будет! Мы все устроим в лучшем виде. От тебя нужны ключи от квартиры. Пока сиди в машине, чтобы он тебя ни в коем случае не видел. Никита, а ты сейчас сделаешь вот что…

Проинструктировав парня, Андрей благословил его на подвиг, и Никита отправился. Специально прошел так, чтобы его заметили и Петр, и Зина, а затем исчез в моем подъезде. Петр, показывая на спину Никиты, о чем-то спросил Зину, и та с готовностью закивала. Петр рассвирепел и отправился вслед за Никитой. Ничему его жизнь не учит! А уж про Зину я вообще молчу! Представляю, чего она ему успела наболтать, старая мерзкая сплетница.

Андрей, к моему удивлению, тоже покинул машину, да так быстро, что я даже не успела его ни о чем спросить. Он тихо со спины подошел к Зине, явно решившей погулять во дворе подольше и подождать, чем же закончится эта история с моим бывшим, и цепко подхватил ее под локоть. Зина вздрогнула, едва не подпрыгнула на месте и с огромным испугом посмотрела на того, кто посмел оторвать ее от любимого занятия. Чую, ещё немного, и она бы заголосила и попыталась вырваться, но Андрей с передаваемой вежливо-холодной улыбкой что-то произнес, и Зина тут же застыла. Беседа длилась недолго, пару минут, но под её конец у Зины в глазах читался откровенный ужас. Когда Андрей наконец отпустил локоть соседки и кивнул ей, Зина опрометью, насколько только позволял её избыточный вес, кинулась прочь. Забежала в свой подъезд и захлопнула за собой тяжелую дверь. Андрей же не спеша пошел обратно к машине.

— Что ты ей сказал?! Никогда раньше не видела Зину такой перепуганной! Пообещал её приструнить?

— Можно и так сказать, - весело ответил Андрей. — Аккуратно припугнул. Блефовал, конечно, на всю катушку, но она поверила. Сообщил, что она только что совершила преступление, подпадающее под 137-ю статью уголовного кодекса Российской Федерации. А именно, нарушила неприкосновенность частной жизни и раскрыла чужой адрес человеку, за которым ведется пристальное наблюдение органов, и на имя которого выписан заградительный ордер в отношении одной молодой девушки. Так что светит ей штраф до двухсот тысяч рублей, а при повторном нарушении — лишение свободы на срок до двух лет. Поскольку я сразу назвал её по имени, она настолько поверила в то, что я полицейский, следящий за Петром, что даже не додумалась потребовать у меня служебное удостоверение.

— То-то я смотрю, она в такой панике припустила от тебя бежать! Небось, уже представила, как ты ее под белы рученьки отвезешь в отделение, а то и за решетку отправишь. Воображение там богатое!

— О, а вот и Петр появился! Так, не вылезай! Повторяю ещё раз: он не должен тебя увидеть!

Угрюмый Петя, явно протрезвевший после целительных люлей, придерживаясь за бок, похромал из моего двора в сторону остановки. Странно. По мнению Андрея, всё должно было обойтись без драки. Но, видимо, день сегодня у Никиты такой: сначала пришлось водителя утихомиривать, а теперь вот ещё и это. Убедившись, что Петр больше не вернется, мы с Андреем вышли из машины и, подхватив мою сумку и пакет с подаренным вином, пошли в студию, где должен был дожидаться нас Никита.

— Слушай, а зачем ты велел ему обязательно разуться? — спросила я у Андрея.

— Для большей достоверности. Сама подумай: пришел человек домой, снял ботинки. Ещё даже в тапки домашние влезть не успел, а тут непрошеные гости. Очень правдоподобная картина. От таких вот мелочей часто очень многое зависит. А нам надо было, чтобы Петр поверил в скормленную ему дезу.

Никита был весьма угрюм и явно недоволен собой. Успел поставить чайник и теперь, хмуро подпирая ладонью лоб, сидел за столом и ждал, пока тот вскипит.

— Тупой оказался. Я ему: Нычка с подругой в санаторий уехала, только-только на поезд её посадил. А он талдычит: я должен с ней поговорить! Пусти меня! Так и не вразумился, пока я его не стукнул.

Я устало плюхнулась напротив Никиты. Почему Петр продолжает меня преследовать? Почему делает это так грубо и топорно? Только вот не надо говорить про любовь, чувства и прочую красоту. Не от этой стенки гвоздь совершенно. Ну не задалось у тебя со мной, и со следующей бабой тоже не задалось. Ну так сделай выводы, черт побери! Прекрати бухать и строить глазки любой смазливой девице, которую ты только что заметил на улице, займись семьей и сыном наконец-то!

— Думаю, всё дело в свекрови, — Андрей неслышно уселся на третий табурет. — Она первая ощутила, насколько им плохо без Нычки. Ощутила сначала финансово, затем морально. Особенно, когда сравнила её с новой пассией Петра. Поскольку дама там упорная, как танк, то любимому сыночке внезапно пришлось познать на своей собственной шкуре, что такое глубоко расстроенная его поведением мама. И единственный способ реабилитироваться в её глазах и вернуть всё, как было — это вновь сойтись с той, кто маму устраивает. И похоже, мама давит на Петю так, что он уже на все готов, лишь бы исполнить её заветное желание. А то, что исполнение оставляет желать лучшего, так чего же вы хотели от такого исполнителя? Ещё вчера ему потакали и хвалили за любой чих и пук, а сегодня он отверженный неудачник. В такой ситуации мало кто на высоте окажется.

— Эта падла, — внезапно взорвался Никита, — заявил, что у меня таких, как Вероника, ещё сто будет, а он не просто так ходит, он её замуж взять готов! Заявил это так, будто охренеть какое ей одолжение делает! Поэтому, дескать, отойди-подвинься, парень, дай дорогу настоящему мужику! Меня просто как шпалой накрыло! Пусть вообще спасибо скажет, что своими ногами ушел, дерьма кусок!

— Я почему-то так и думал, что разговор зашел примерно в эту тему, — усмехнулся Андрей. — Ты у нас, конечно, товарищ вспыльчивый и боевой, но не настолько. А судя потому, как выбирался отсюда Петр, досталось ему крепко. Значит, было за что. Но думаю, Нычка тебя за это винить не собирается.

Собираюсь ли я?! Да я бы сама этому гаденышу прописала сочных люлей, если бы могла! Господи, только подумать, какой позор! Это недоразумение успешно отравляет мне жизнь последние несколько месяцев, а я не могу разобраться с этим сама! Спасибо Белке и её друзьям, что защищают меня, иначе бы не знаю, что было бы дальше! Как меня только угораздило с ним связаться?!

— Вы уверены, что он нам поверил? Что я в отпуске, здесь живет Никита, и ловить Петеньке больше нечего? А если он снова притопает ко мне на работу и застукает меня там?

— Попробуй договориться с начальством и приходить либо на час раньше, либо на час позже обычного твоего графика. Ну и уходить соответственно. Плюс у тебя там вроде охрана нормальная? Предупреди их отдельно, что для всех посторонних, кто тобой интересуется, ты в отпуске. Не переживай. Осталось совсем немного потерпеть, и мы уже поедем. Вот только завершу все свои дела, и сразу же выдвинемся. Обещаю ускориться, честно-честно, правда-правда! – подмигнул мне Андрей.