Эсфирь

Глава 1

Солнце ещё только появилось над верхушками заснеженных гор Загрос, а в царском дворце в Сузах давно уже кипела работа. По мраморным полам среди величественных колонн мелькали слуги, подготавливая царский дворцовый сад к семидневному пиру. Сто восемьдесят дней назад царь Ахашверош пригласил персидских и мидийских военачальников, а также знатных людей и князей провинций, чтобы продемонстрировать им богатство и роскошь своего прославенного царства, свою мощь и величие. Ахашверош строил планы по подготовке военного похода против Греции, которая стала претендовать на мировое господство. Ему очень нужна была поддержка этих людей, и он не скупился на развлечения и угощения. Пир устраивался и для простых жителей царской столицы. Для них, по приказу царя, должны были накрыть столы в дворцовом саду.

Крытый двор перед царским дворцом украсили полотнами из тонкого льна, дорогого цветного хлопка и переливчатой синей ткани, которые крепились шнурами из драгоценного шёлка и пурпурной шерсти к серебряным кольцам на мраморных колоннах. Лёгкий ветерок колыхал ткани, создавая причудливую игру света и цвета. Роскошному тканевому убранству вторили панели из цветного глазурованного кирпича с изображениями диковинных зверей и растений. Полы, выложенные полированным порфиром, перламутром, белым и чёрным мрамором, отражали массивные фигуры рогатых быков, венчающие капители ребристых белоснежных колонн. Слуги уже расставили по всему дворцу золотые и серебряные ложа для гостей и накрыли их мягчайшими шерстяными покрывалами. Ложе царя было застелено покрывалом из пурпурного хлопка, а сверху покрыто шкурой леопарда. На низких серебряных столиках красовались золотые кубки редкой красоты, среди которых не было двух одинаковых. Ахашверош был сказочно богат и пир служил лишним подтверждением тому, а также славы и мощи персидского царя. Пир должен был начаться в полдень, когда солнце повиснет высоко в небе и раскалит до бела воздух. Но в царском дворце в это жаркое время было прохладно. Занавески приглушали яркий дневной свет, а многочисленные фонтаны роняли свои хрустальные струи в мраморные бассейны, остужая воздух и услаждая слух мелодичным журчанием. Гости, в роскошных нарядах из дорогих тканей и украшениях из сияющими самоцветов, начали заполнять пиршественную залу. Голоса отражались от мраморных плит, создавая какофонию звуков. Разговоры велись степенно, с достоинством. Гости цокали языком, выражая высшую степень восхищения богатству царя и роскоши обстановки.

- Да, царь Дарий не поскупился на этот дворец! Кедр для постройки привезли с Ливанских гор, а кирпичи из Вавилона, - со знанием дела произнёс персидский чиновник, рассматривая резные кессоны потолка.

- Да что там кедр! Бирюзу, что украшает ложа, везли много месяцев на верблюдах из далёкого Хорезма. Она очень дорога! – покачал головой другой сановник.

- Что и говорить, и царь Дарий, и наш господин царь Ахашверош, да продлят дни его всемогущие боги, много постарались, чтобы построить такую красоту! - нестройный хор голосов выразил согласие с говорившим.

В начале галереи, ведущей к царским покоям, появился распорядитель пира. Громким голосом он провозгласил приход царя. Ахашверош прошествовал сквозь вереницу склонившихся гостей к своему ложу, сел, осмотрел пришедших и величественным жестом руки пригласил всех занять свои места. Управляющий пиром знаком повелел прислуге подавать вино и еду. Зал стал наполняться запахами жаренного мяса, приправ и терпкого вина. Сегодня, вопреки традициям, никого не принуждали пить, но каждый мог поступать как он хочет. Так повелел царь.

***

На седьмой день пира, когда царь Ахашверош был в хорошем настроении от выпитого вина, он подозвал своих придворных, своих личных слуг и повелел привести на пир царицу Вашти – свою богоравную красавицу жену.

- Зетар, - обратился царь к одному из слуг, - пусть царица наденет царскую тиару и самые лучшие наряды и украшения. Я хочу, чтобы мои гости были ослеплены её красотой и величием!

- Да, господин мой царь, я всё в точности передам царице.

Семь придворных удалились по переходу к женскому дворцу, где властвовала прекраснейшая из женщин. Лицо царя осветилось самодовольной улыбкой. Ведь он, Ахашверош, владел этим сокровищем!

В это же время, в женской половине дворца, царица Вашти устроила пир для женщин. Они обустроились на обширной террасе, примыкающей к личным покоям царицы. Колонны из розового мрамора поддерживали потолок, украшенный перемежающимися пластинами из полированной египетской меди и резными кессонами из тикового дерева, привезённого из Гондары и Кармании, что в Эфиопии. Центр террасы занимал фонтан с бассейном, выложенным синей глазурованной плиткой, которую вавилонские мастера украсили причудливыми животными и флоральными узорами. Фонтан дарил прохладу и ощущение свежести, так же как и широколистные экзотические растения в больших бочках, расставленные по периметру комнаты. Вокруг бассейна размещались ложа из полированного красного дерева, украшенные самоцветами и накрытые тончайшими белыми шерстяными покрывалами. Царица Вашти возлежала одетая в платье из отбеленного льна, прихваченное в талии поясом украшенным сверкающими камнями и цветной вышивкой. Её прекрасные тёмные волосы были уложены в замысловатую причёску, в которой сверкала золотая диадема с рубинами. Крупные рубины, обрамлённые хризолитами, обхватывали и её изящную шею. Она была самой красивой и статной из всех присутствующих женщин. Царица Вашти пригубила вино и невольно залюбовалась видом заснеженных горных пиков, которые виднелись в проёмах террасы. Приглашённые на пир женщины разговаривали, смеялись и пили сладкое вино из золотых кубков. На столах стояли серебряные блюда с фруктами и сладостями. Великолепием пир царицы не уступал тому, который устроил её муж. Из-за спины тихо подошла служанка и сказала, что от царя Ахашвероша пожаловали посланники. Вашти удивлённо приподняла бровь и велела позвать пришедших. На террасу вошли семеро мужчин. Царица сразу узнала их. Это были личные слуги её мужа. Разговоры в зале стихли и тогда она обратилась к посланникам:

- Что привело вас сюда в этот час? Какие неотложные дела позволили вам прерывать мой пир? – её прекрасное надменное лицо выражало раздражение.

- Вовеки живи, царица! И пусть боги благословят тебя на многие дни! – начал один из посланников, - Мы пришли по велению нашего господина, царя Ахашвероша, твоего мужа. Он просит прийти тебе на пир, чтобы все могли полюбоваться твоей красотой, госпожа. Царь повелел передать, что хочет видеть тебя облачённой в царские одежды и с царским убором на голове. Что передать нашему господину?

Вашти на несколько мгновений замерла, медленно поставила кубок на стол и подняла голову. На её лице отразилось призрение.

- Значит царь велит мне прийти к нему на пир, чтобы показать меня гостям? Я, царица Вашти, должна буду ублажать взоры этих пьяных мужланов в дорогих нарядах?! – её голос звенел как струна, отражаясь от мраморных плит пола. Вашти резко поднялась с ложа, - Царь хочет, чтобы похотливые глаза глаза смотрели на меня, его жену, его царицу, а сластолюбивые рты истекали слюной?! Во веки не коснётся меня такое унижение! Пойдите прочь и передайте царю Ахашверошу, что я не диковинная ваза и не буду зрелищем для провинциальных князьков его царства!

Один из слуг, Мегуман, поднял на разгневанную женщину глаза и прижав руки к груди с мольбой произнёс:

- Госпожа моя, царица! Мы всего лишь слуги, мы выполняем повеление господина нашего царя! Смилуйся, царица, мы не можем передать такой ответ! Царь разгневается на тебя и на нас. Он твой господин, твой муж! Молим, исполни повеление царя!

- Вы ещё смеете указывать мне?! – глаза Вашти сузились и засверкали от гнева. - Не упрашивайте, я буду непреклонна!

Слуги царя ещё раз попытались уговорить царицу подчиниться повелению царя, но она прогнала их.

Как только слуги скрылись, женщины обступили свою госпожу и принялись успокаивать её говоря, что она поступила правильно и, что царь, не в праве был отдавать такое повеление.

- Что я, дрессированная обезьяна, чтобы показывать меня толпе. Это мои поданные, они должны уважать меня! – с обидой жаловалась она своим гостям. Лишь одна женщина, пожилая жена одного из персидских князей, не успокаивала Вашти, а тихо сидела на ложе и с сожалением смотрела на свою госпожу.

- Что ты молчишь и так смотришь на меня, Атосса? Считаешь, что я не права? Что надо было идти к ним и улыбаться этим пьяным сатрапам?

- Прости меня за эти дерзкие слова, но я достаточно давно появилась на свет и знаю, что в этом мире правят мужчины. Как бы твоя дерзость, госпожа, не обратилась бы тебе во зло. Царь Ахашверош – гордый человек, могущественный. Вряд ли он смирится с твоим отказом. Ведь он всегда сможет найти тебе замену.

- Ты слишком стара, Атосса. Твой муж совсем сломил твою воля и гордость, а я не позволю унижать моё царское достоинство!

- Как скажешь, госпожа, - Атосса поклонилась царице и принялась за сочную дыню не сомневаясь, что тучи царственного гнева уже собираются над головой Вашти.

***

Тем временем семь слуг царя возвратились в пиршественную залу и передали Ахашверошу ответ царицы. Царь нахмурился, его губы сжались и превратились в тонкую линию. Глаза потемнели. Слуги поняли, что господин сильно разозлился. Ахашверош поставил кубок с недопитым вином и поднял руку, призывая к тишине. Затем он обратился к своим ближайшим советникам:

- Каршена, Шетар, Адмата, Таршиш, Мерес, Марсена и Мемухан! Я почтил вас высоким званием своих личных советников и мудрецов. Вы разбираетесь в законе и праве, знаете обычаи. Вам разрешено входить к царю, и вы занимаете высокое положение в моём царстве. Сейчас мне нужна ваша помощь в одном деле.

Вышеназванные советники поднялись со своих мест, поклонились и спросили:

- Какая помощь нужна господину нашему царю? Мы готовы ответить на любой твой вопрос.

- Скажите, как по закону следует поступить с царицей Вашти за то, что она не подчинилась моему повелению, переданному через придворных?

Тогда Мемухан вышел в середину зала и сказал царю и князьям:

- Царица Вашти виновна не только перед царём, но и перед князьями и народами, живущими во всех провинциях царства твоего, Ахашверош. Ведь когда о поступке царицы узнают все женщины, они перестанут уважать своих мужей и будут говорить: «Царь Ахашверош велел привести царицу Вашти, а она не пошла.» Как только персидские и мидийские княгини узнают о поступке царицы, они начнут разговаривать с князьями царя так же, и это повсюду вызовет неуважение и недовольство. Если царю угодно, то пусть его внесут в персидские и мидийские законы, которые не подлежат отмене, - указ о том, что Вашти больше никогда не будет допущена к царю Ахашверошу. И пусть царь сделает своей царицей вместо неё более достойную женщину. А когда указ царя огласят во всём его огромном царстве, все женщины будут относиться с почтением к своим мужьям, и к знатным, и к простым.

Это предложение понравилось царю. Его лицо просветлело, складка между бровей разгладилась и он обратился к гостям:

- Как считаете, князья, такой закон будет справедливым?

Князья зашумели, одобряя такое решение царя и хваля мудрость советников. Царица Вашти должна быть наказана за своё своеволие и дерзость. Повеления мужа своего и господина, она должна выполнять безоговорочно.

Ахашверош приказал позвать писца, чтобы продиктовать ему письмо, которое должны были размножить и разослать во все царские провинции, в каждую провинцию её письменами и каждому народу на его родном языке. В этих письмах говорилось, что муж должен быть господином в своём доме и домашние должны слушать его.

Глава 2

Спустя полгода после грандиозного семидневного пира, Ахашверош возвращался с конной прогулки в окружении своей свиты. Осенний месяц мархешван принёс дожди и холодные ветры с гор. Вершины их уже покрылись снежными шапками и в солнечные дни ослепительно сияли. Сегодня было пасмурно. Рваные тучи носились по небу, подгоняемые ветром и скупо сыпали мелким редким дождём. Настроение царя было под стать погоде. Он хмурился каким-то своим мыслям и кутался в шерстяной плащ, подбитый мехом. Подъехав к царскому дворцу, Ахашверош спешился и кинул поводья подбежавшему конюху. Слева находился Дом женщин, царский гарем. Царю, почему-то, вспомнилась его бывшая жена, царица Вашти и её дерзкий поступок. Теперь она была лишена своего положения и благосклонности царя, и жила в небольших покоях на окраине дворцового комплекса с несколькими слугами. Ахашверош подумал о том, что вот уже полгода эта красивая женщина не согревает его постель, не развлекает его вечерами и не услаждает его взгляд. Да, конечно, есть ещё наложницы, но это не то…Ему нужна жена, царица, первая, среди других женщин. Авгат, личный слуга царя, заметил его состояние и участливо спросил:

- Я вижу, что-то беспокоит тебя, царь?

- Да, Авгат. Я вспомнил Вашти и её поступок. Мой гнев утих и я больше не злюсь на неё, но и видеть её больше никогда не желаю. Я подумал, что мне нужна новая царица.

- Ты прав, о царь! Скажи своим слугам, пусть они поищут в твоём царстве красивых девушек, девственниц. Пусть царь из каждой провинции через своих доверенных соберёт всех красивых девушек в Сузы, в Дом для женщин. Пусть их отдадут под надзор царского евнуха Гегая и делают им те процедуры, которые подчеркнут и усилят их природную красоту. Пусть их научат всему, что положено знать будущей царице. Та девушка, которая больше всех понравиться тебе царь и станет царицей вместо Вашти.

- Что ж, Авгат, ты, как всегда, прав. Напиши письма, скрепи их моей печатью и разошли людей на поиски во все провинции, во все народы. Предупреди Гегая, чтобы он готовился к приёму гостей.

Отдав распоряжения, Ахашверош твёрдой походкой пересёк площадь и скрылся в воротах дворца. Ближайшие слуги последовали за ним. Дождь прекратился и пробившиеся сквозь облака солнечные лучи, осветили мокрые камни царской резиденции.

***

В крепости Сузы жил один иудей. Звали его Мардохей. Он был сыном Яира из рода Вениамина. Его предки были уведены в плен царём Навуходоносором, а потом переселились в Сузы. Так Мардохей и оказался в этом городе, столице персидской империи и был придворным при царе Ахашвероше. Он был уже далеко не молод, но всё ещё полон сил и здоровья. На его попечении, после смерти родителей, находилась двоюродная сестра Эсфирь. Правда дома все её звали Гадасса, что означает «мирт», и девушка оправдывала своё имя. Она была стройна станом и красива лицом. Её нежная кожа была гладка и чиста, как ягода оливы. Густые волнистые волосы ниспадали до самого пояса блестящим водопадом. Её движения были подобны движениям грациозной лани. Мардохей всегда любовался своей воспитанницей. Но главная красота Эсфири находилась внутри. Она была приветлива, благоразумна, послушна. Всегда с почтением относилась к своему приёмному отцу и домашним. Все, кто её знал, говорили о ней только хорошее и хвалили её Мардохею. И конечно, когда люди царя по его приказу выбирали девушек, Эсфирь взяли в царский дворец. Она попала в гарем вместе с ещё десятью девушками, которых привезли в этот день. В просторной, богато украшенной комнате, их встретил высокий мужчина с тонкими чертами лица и в красивой одежде. Царский евнух Гегай любезно поприветствовал девушек, поинтересовался именами и распорядился покормить и омыть их с дороги. После он поговорил с каждой отдельно. Эсфирь с почтением и скромностью отвечала на вопросы этого высокопоставленного человека. Её речь выдавала ум и рассудительность. Манеры её были безупречны, а красота выше всяких похвал. Несколько дней Эсфирь провела вместе с другими девушками в общей комнате. Она часто видела на верхней галерее Гегая, который наблюдал за ними и о чём-то переговаривался со смотрительницами гарема.

Однажды утром за Эсфирью пришли гаремные стражники и проводили её к Гегаю. Царский евнух сообщил девушке, что она приобрела его особое расположение и он распорядился перевести её в лучшую часть Дома для женщин. В услужении Эсфири будут семь девушек. Ей на протяжении года будут делать различные косметические процедуры, обучать придворному этикету и умению вести разговор. Особое питание также будет способствовать красоте и здоровью.

Комната Эсфири оказалась просторной и очень красивой. Мягкие ложа, ковры и дорогие ткани были её украшением. Окна комнаты выходили на обширный двор Дома для женщин и Мардохей каждый день прогуливался перед ними. Когда Эсфирь видела его, она выглядывала в окно и сообщала отцу, что здорова, а также рассказывала о том, как у неё дела.

Всем девушкам первые шесть месяцев делали массаж с душистым мирровым маслом, а после умащали их тела драгоценным бальзамовым маслом и другими мазями. Кожа должна была быть нежной и бархатистой. Волосы блестящими и шелковистыми. Каждому участку тела уделялось много внимания и заботы.

Как-то раз, когда Эсфирь сидела в тенистом саду Дома женщин наслаждаясь утренними лучами солнца, к ней подошёл Гегай.

- Приветствую тебя, госпожа. - поклонился девушке главный евнух.

- И тебе доброго дня, мой господин. - вставая с ложа ответила Эсфирь.

- Я увидел, что ты отдыхаешь тут одна и решил предложить тебе научиться играть в одну игру, которую очень любит царь Ахашверош.

- Я с удовольствием научусь, если господин Гегай не сочтёт за труд стать моим учителем.

Евнух хлопнул в ладоши и слуга принёс низкий столик со столешницей, расчерченной на двухцветные квадраты, по восемь с каждой стороны. Следом появился мешочек из крашенной шерсти. Гегай развязал кожаный шнурок и высыпал на столик резные деревянные фигурки из тёмного и светлого дерева. Эсфирь взяла одну из них в руку, чтобы получше рассмотреть. Фигурка представляла воина-лучника в доспехах. Вооружение и детали одежды были искусно вырезаны мастером. Таких было больше всего. Остальные представляли конных воинов, воинов на верблюдах, часть крепостной башни. Такие были парными. Две одиночные фигурки представляли царя и верховного военачальника.

- Как называется эта игра? – спросила Эсфирь.

- Шатрандж. - ответил Гегай, - Она учит тактике и стратегии. Учит мыслить глобально, смотреть шире. Позволь, я расскажу тебе о всех фигурах, а потом познакомлю с правилами.

Слуги пододвинули Гегаю ложе к столику, он уселся и принялся расставлять фигурки на игровом поле.

- Первый ряд – это армия царя. Её представляют пешие воины-лучники. За ними идут воины на конях – они называются фарас, справа от фарас – воины на верблюдах – филь. В центре царь и его главный сатрап. Он называется фарзин. По бокам ряд фигур замыкают крепостные башни – рух. Все фигуры на поле ходят по-разному. Теперь составь свои фигуры так же, как я и начнём игру.

Эсфирь составила свои фигурки из светлого дерева так же, как у Гегая. Его фигуры были чёрными, вырезанными из эбенового дерева.

- Белые ходят первыми. Лучники двигаются только вперёд на одну клетку, либо в сторону, по диагонали, «убивая» фигуру противника. Твой первый ход, Эсфирь.

По мере продвижения вперёд по правилам, игра становилась всё более захватывающей. Гегай наблюдал, как девушка не просто бездумно двигает фигуры по доске, но некоторое время размышляет, прежде чем сделать ход. Главный евнух понял, что не зря предложил ей эту игру. Эсфирь с самого начала показалась ему умной и рассудительной. «Из неё получиться хороший игрок в шатрандж и достойный противник для царя.» - подумал Гегай и улыбнулся своим мыслям. На эту красивую девушку у него были большие планы.

Глава 3

В десятом, зимнем месяце тевете, настало время, когда к царю должна была идти Эсфирь, дочь Авихаила. С самого утра небо затянуло серыми тучами, шёл холодный дождь, а с гор, покрытых снегом, дул ледяной ветер. Служанки Эсфири разбудили её, чтобы омыть и провести косметические процедуры. Нужно было выбрать наряд и украшения. Вечером царь ждал её у себя.

Незадолго до назначенного часа, в покои Эсфири вошёл главный евнух Гегай.

- Ты готова, моя госпожа, чтобы войти к нашему повелителю?

- Думаю да. Я очень волнуюсь!

- Не переживай. Ты прекрасна! Царь Ахашверош по достоинству оценит твою красоту и ум.

- Что ты посоветуешь, мой господин, мне ещё? Чем могу я расположить сердце царя?

Гегай окинул внимательным взглядом девушку с головы до ног. Поверх рубашки из тончайшего полупрозрачного льна было одето платье из узорчатого шёлка, перехваченное в талии широким, расшитым золотом поясом. Шею и запястья охватывали широкие браслеты с драгоценными камнями. Белое головное покрывало удерживалось на волосах ажурной цепочкой тончайшей работы. Ткань ниспадала с головы до самого пола. Расшитые золотом и серебром остроносые туфли выглядывали из-под подола платья. Тонкие длинные пальцы рук унизывали золотые перстни с крупными камнями. В уши были вдеты длинные серьги из золотых цепочек, которые покачивались при каждом движении. Всё это великолепие было лишь обрамлением прекрасному, нежному лицу девушки, которое сияло подобно жемчужине.

- В тебе нет ни одного изъяна, прекрасная госпожа! Позволь мне лишь посоветовать тебе взять с собой доску для игры в шатрандж.

Эсфирь вскинула глаза на главного евнуха и прижав руки к груди воскликнула:

- Конечно, господин Гегай! Ведь царь любит эту игру, и я смогла бы развлечь его не только разговорами, но и доставить удовольствие его уму! – Эсфирь подошла к Гегаю и нежно поцеловала его в щёку. Главный евнух слегка покраснел и поправив покрывало сказал девушке:

- Иди, госпожа! Пусть боги благословят тебя и сделают сердце повелителя податливым твоим чарам.

После этого двери комнаты распахнулись и на пороге Эсфирь увидела двух стражников с факелами, которые должны были в месте с Гегаем сопроводить её из Дома женщин до покоев царя.

Эсфирь, мягко ступая кожаными туфлями по мраморным плитам пола, шла в окружении слуг по длинному переходу к царским покоям. Пламя факелов отбрасывало на стены изломанные тени. Из темноты выступали ребристые колонны. Её сердце гулко стучало в груди и отдавалось где-то в ушах. Виски покрылись бисеринками пота. От волнения все внутренности сворачивало в узел. Мысли, одна за другой, проносились в её голове и ни на одной из них Эсфирь не могла сосредоточиться. Наконец вся процессия остановилась у сводчатых дверей покоев Ахашвероша. Стража преградила им путь скрещенными копьями.

- Эсфирь, дочь Авихаила, пришла по приглашению царя, чтобы разделить с ним эту ночь! – провозгласил торжественно главный евнух.

Стражники взялись за ручки двери ожидая, когда госпожа будет готова войти. Гегай повернулся к Эсфири, посмотрел на неё, передал ей доску для игры в шатрандж, отступил на шаг в сторону и низко поклонился. Эсфирь слегка склонила голову и сделала шаг вперёд. Тут же стражники распахнули створки, приглашая её войти. Девушка шагнула в комнату и двери за её спиной плавно закрылись с тихим щелчком. Она стояла опустив глаза и ждала, когда хозяин комнаты обратиться к ней.

- Что ж, Эсфирь, проходи, садись рядом. Я хочу поближе познакомиться с тобой, - послышался низкий, бархатистый голос царя Ахашвероша из глубины покоев.

Девушка подняла глаза и увидела, что царь полулежит на ложе, устланном подушками, в богатом шёлковом халате поверх белой длинной рубахи. Его голова была не покрыта и блики огня из жаровни высвечивали серебристые пряди на коротко стриженных волосах и густой бороде. Царь был красивым и статным мужчиной высокого роста. Эсфирь подошла к ложу, опустилась на застланный ковром пол и взявши Ахашвероша за руку, прикоснулась к своему лбу.

- Во веки живи, царь! И пусть боги прибавят тебе дней жизни и благополучия! – обратилась девушка в общепринятом приветствии, - Меня прислал господин Гегай по твоему повелению, чтобы услаждать твой взор и твой слух этой ночью.

Эсфирь наблюдала, как царь с улыбкой рассматривает её лицо и волнение отпускало. Было видно, что ему нравиться его гостья.

- Сегодня Гегай приготовил для меня поистине роскошный подарок. Ты очень красива! Красивее всех тех девушек, что я видел ранее. Ты достойна стать царицей могущественной державы, - Ахашверош взял в свою руку тонкие пальцы девушки и нежно погладил их большим пальцем. - Твоя кожа подобна бархату, а глаза – глазам тонконогой газели.

- Мой господин слишком преувеличивает достоинства твоей служанки. Возможно, блеск камней и дорогих тканей придал мне красоты в глазах царя.

- Ты не только очень красива, но и скромна. Это делает тебе честь и трогает моё сердце. Я предлагаю выпить нам вина и поесть сладкие финики и смоквы, - царь поднял Эсфирь с пола и усадил на ложе с другой стороны стола, уставленного блюдами с фруктами. Рядом стояли два золотых кубка и кувшин с вином. - Сегодня я буду твоим личным виночерпием, - сообщил царь и налил себе и своей гостье красного вина.

- Мой господин оказывает мне честь, - улыбнулась Ахашверошу Эсфирь.

Повелитель Персии оказался очень приятным в общении человеком и напряжение окончательно покинуло девушку. Царь расспрашивал её о семье, о доме, о том, откуда она и узнав, что Эсфирь жила в Сузах, воскликнул:

- Такая драгоценная жемчужина была у меня под самым носом, а я и не знал! Поистине, чтобы найти что-то ценное, надо сначала посмотреть вокруг себя!

Беседа текла непринуждённо. Царь улыбался, глядя на Эсфирь. Его лицо смягчалось, когда он слушал её тихий смех, подобный серебряным бубенчикам на посохах жрецов.

Ахашверош всё больше нравился девушке. Она подметила не только красоту лица и статное, натренированное в боях тело, но и его острый ум, чувство юмора, умение вести беседу и заинтересовать собеседника. Ей больше не страшно было стать женой этого мужчины, если на то будет его воля. И когда выпитое вино разлилось по телу тёплой волной, а в голове образовалась приятная лёгкость, Эсфирь посмотрела на царя и сказала:

- Мой господин! Гегай говорил мне, что ты очень хорошо играешь в шатрандж. Мы могли бы сыграть, если царь не пренебрежёт таким неумелым противником как я. У меня с собой доска и фигуры, - с этими словами Эсфирь поднялась с ложа, подошла к двери и взяла с маленького столика доску для игры в шатрандж. Мешочек с фигурками был скрыт в складках её одежды.

- Ты играешь в шатрандж? – удивился Ахашверош. - Где ты научилась?

- Гегай научил меня этой игре.

- Тебе понравилось?

- Да! Она очень развивает ум и помогает смотреть на вещи и события под разными углами.

- Я не встречал ещё женщин – игроков в шатрандж. Мне не терпится сразиться с тобой! Ты не перестаёшь удивлять меня сегодня! Поистине, боги благосклонны ко мне в эту ночь! – Ахашверош рассмеялся низким раскатистым смехом. - Только играть мы будем моими фигурами, - с этими словами царь встал и прошёл в глубь комнаты. Оттуда он принёс низкий столик, столешницей которого было игровое поле из квадратов лазурита и перламутра. По периметру доску окружали широкие полосы, украшенные расписными сценами охоты. Под столешницей, с двух сторон, располагались отделанные золотыми пластинами ящички с ручками в виде львиных голов. Ахашверош поместил игровой столик между собой и Эсфирью, и выдвинул ящичек. Там лежали фигурки, выточенные из слоновой кости. Царь вытащил их и ловко расставил на своём конце поля.

- Твои фигуры находятся в ящичке с твоей стороны.

Эсфирь потянула за ручку и увидела чёрные фигуры тончайшей работы. Они оказались довольно увесистыми.

- Это чернённое серебро, - пояснил Ахашверош, - Мне сделал их один мастер из далёкой страны на Западе. Таких, я думаю, нет ни у кого!

- Они красивые! – восхитилась Эсфирь, расставляя фигурки на доске.

- Позволь мне, на правах хозяина сегодняшнего вечера и Персидского царства, первому начать мне. У меня белые.

- Конечно, царь Ахашверош! Ведь на твоей земле ты первый во всём.

- Твои слова, о прекраснейшая из женщин, могут легко вскружить голову!

- Когда мы начнём играть, ты поймёшь, что мои слова – чистая правда! Надеюсь тебе, господин, будет не скучно со мной. Ведь я не могу сравниться с повелителем многих народов ни в тактике, ни в стратегии! – с улыбкой сказала Эсфирь склонив голову.

Ахашверош рассмеялся и предложил начать партию. Конечно, Эсфирь не смогла обыграть более умелого и опытного игрока, но оказалась достойным противником. Ночь пролетела незаметно и когда на Востоке забрезжил рассвет, Ахашверош заметил, что девушка утомлена и зевает, деликатно прикрываясь покрывалом.

- Скоро рассвет, Эсфирь. Ты утомилась, а мне надо начинать новый день. Я благодарю тебя за доставленное мне этой ночью удовольствие!

- Мой господин, я была рада служить тебе и благодарна за то, что обрела твоё благоволение.

Ахашверош хлопнул в ладоши, открылась дверь и на пороге возник стражник.

- Позовите ко мне Шаазгаза. Пусть он приготовит госпоже её покои.

Стражник бесшумно исчез за дверью. Ахашверош повернулся к девушке, которая стояла позади него опустив глаза.

- Эсфирь! – позвал он. Их взгляды встретилась. Царь подошёл к ней погладил её щёку согнутыми пальцами. - Ты достойна стать моей царицей. Повелительницей моего сердца.

Эсфирь перехватила его руку у своего лица и коснулась ею своего лба, а затем губ.

- Благодарю, господин мой, что ты заметил твою недостойную рабу среди других девушек. Это честь для меня.

В дверь тихо постучали и в комнату вошёл смотритель царского гарема Шаазгаз. Он остановился в дверях и склонив голову, ожидал распоряжений царя.

- Шаазгаз! Эта девушка поступает под твой надзор. Окружи её вниманием и заботой. Она снискала моё особое расположение, - с этими словами Ахашверош взял Эсфирь за руку и подвёл к евнуху.

- Я сделаю всё так, как хочет господин мой царь.

Когда Эсфирь и главный евнух скрылись за дверью, Ахашверош позвал к себе Мемухана.

- Мемухан! Я хочу, чтобы Эсфирь стала моей женой. Завтра же проведём свадебный обряд и я возложу на неё царский венец. Она будет царицей вместо Вашти, а через три дня во дворце будет пир в честь Эсфири. Пусть на нём присутствуют все князья царства. Разошли приглашения и запечатай их моей царской печатью, - закончив говорить, Ахашверош отослал своего придворного повелительным жестом.

Шаазгаз не успел ещё покинуть комнату Эсфири, а дворец уже ожил, забурлил, начиная подготовку к царской свадьбе и последующему пиру.

Свадебный пир длился три дня. Вино лилось рекой, столы ломились от блюд с едой. Эсфирь в дорогом наряде и царском венце сидела рядом с Ахашверошем. Князья провинций и придворные с почтением приветствовали новую царицу. Ахашверош был влюблён! Он всё время с нежностью смотрел на жену, прикасался к её руке, даже сам наливал ей вино в кубок. Ему нравилась её скромность и то, как она улыбалась ему уголками губ, когда он брал её тонкие пальцы в свои, как смотрела из-под полуопущенных ресниц покрываясь лёгким, нежным румянцем.

В конце третьего дня пира, царь Ахашверош встал со своего ложа и поднял руку, призывая всех к вниманию. Музыка и шум голосов смолкли.

- Я, царь Ахашверош, своей царской волей, данной мне богами, повелеваю: объявить освобождение от дани всем провинциям моего царства на год, а также князья, придворные и жители Суз получат, щедрый подарок в честь моей свадьбы с царицей Эсфирью! Пусть это запишут придворные писцы, запечатают моей печатью и разошлют во все провинции!

Как только Ахашверош закончил говорить, гости одобрительно зашумели и стали прославлять царя за его щедрость.

Когда рассвет окрасил небо на востоке розовым, усталые гости и царь разошлись по своим комнатам, чтобы отдохнуть, выспаться и разъехаться по домам. Ахашверош позвал Щаазгаза и велел подготовить царицу Эсфирь к вечеру.

- Я хочу сегодня ночью видеть её у себя.

- Да, господин мой царь, всё будет выполнено как ты хочешь.

- Теперь иди. Я устал и хочу выспаться. Скажи страже, чтобы никто не смел беспокоить меня до полудня, даже если Сузы возьмут в осаду полчища врагов!

Шаазгаз поклонился и тихо вышел, плотно затворив за собой дверь. Ахашверош устало провёл ладонью по лицу, скинул халат и рубаху, и в одних лёгких льняных штанах лёг на кровать. Мягкая перина и прохладный простыни приняли царя в свои объятия. Ахашверош с удовольствием вытянул своё поджарое массивное тело и стал медленно засыпать, думая о том, что самая прекрасная женщина в его царстве, сегодня ночью согреет его постель и сердце.

Глава 4

Однажды, тёплым весенним вечером месяца нисана, Мардохей нёс свою службу у покоев царя. Летняя жара ещё не наступила, солнце наполовину ушло за пики гор Заргос, повелителя Персии ещё не было во дворце, и дежурившие придворные могли немного расслабиться. Мардохей сидел в кресле за колонной в тени высокого растения в кадке. Его тело было расслабленно, а взгляд блуждал по узорам стен и потолка. Вдруг его слух уловил торопливые шаги. Мардохей напрягся и привстал со своего кресла думая, что вернулся царь, но потом понял, что шаги слишком тихие и осторожные, как будто кто-то не хочет, чтобы его заметили. Потом послышался шёпот и в глубине коридора мелькнули чьи-то тени. Какое-то предчувствие заставило Мардохея снова опуститься в кресло, притаиться и глубже подвинуться в тень колонны. Через несколько мгновений он увидел двух мужчин, которые озаряясь, направлялись в сторону царских покоев. Когда они подошли ближе, он узнал в них Бигтана и Тереша – царских привратников, что охраняли вход в покои Ахашвероша. Сегодня была не их смена, да и у дверей царских покоев никого не было. Мардохей был тут совсем один. «Что понадобилось Бегтану и Терешу во дворце? – подумал он. Ведь привратники жили за пределами царского дома. Двое мужчин остановились совсем рядом с тем местом, где сидел Мардохей, но увидеть его они не могли.

- Послезавтра наша смена. Это прекрасная возможность осуществить наш план. Убьём царю ночью и уйдём через окно его покоев. Агаш приготовит нам лошадей и лестницу. Главное, чтобы в эту ночь Ахашверощ не позвал к себе царицу или наложницу, а то вместе с ним придётся умереть и женщине. Досадная помеха, но это поправимо. Жаль, конечно, если это будет царица Эсфирь, она очень красивая и любезная девушка.

- Да, царицу будет жаль, но что не сделаешь ради такого куша! – вступил в разговор другой заговорщик.

- Скоро вернётся царь. Пойдём на террасу и пока никого нет я покажу тебе, где мы спрятали одежду.

Бегтан и Тереш пересекли коридор и вышли на террасу. Если бы они, вдруг, обернулись, то заметили бы подслушивающего их Мардохея. Чтобы было потом, ясно и без всяких размышлений. Царский придворный был в шаге от своей смерти.

Как только привратники скрылись из виду, Мардохей вскочил на ноги и стал думать о том, что делать с полученной информацией. До убийства царя оставалось два дня. Нужно было как-то предотвратить это и рассказать Ахашверошу. Просто так к нему, если он не позвал, не подойдёшь. Можно и головы лишиться. Нужно было что-то придумать. Тут Мардохей вспомнил, что царь завтра должен был навестить Эсфирь перед охотой. Он нашёл слугу и приказал ему передать царице, что он будет ждать её через час в саду возле фонтана. Слуга убежал исполнять повеление, а Мардохей стал дожидаться повелителя и его свиту.

Сумерки опустились на дворцовый сад и сделали очертания всех предметов и растений размытыми и неясными. Эсфирь сидела на краю фонтана и водила пальцами в прохладной воде. Ей показалось странным, что отец вызвал её в такой час в сад. Видимо случилось что-то достаточно серьёзное. Вдалеке послышались шаги и она увидела спешащего Мардохея.

- Эсфирь, девочка моя! Хорошо, что пришла! У меня есть очень важные сведения, которые ты должна завтра передать царю.

- Что случилось, отец?!

- Нашего повелителя и твоего мужа хотят послезавтра убить. Заговорщики Тереш и Бигтан – привратники у покоев Ахашвероша. Завтра, прежде чем царь уедет на охоту, он придёт к тебе. Ты должна ему рассказать то, что я сейчас рассказу тебе, - и Мардохей поведал Эсфири всё, что подслушал во дворце.

Когда он закончил, Эсфирь некоторое время молчала, потом встала и прошлась вдоль фонтана сцепив руки на груди.

- Конечно, отец. Я всё передам Ахашверошу. Нельзя допустить такого вероломства! – взволнованно воскликнула Эсфирь. – Теперь мне нужно идти. Я пришлю к тебе с вестями слугу.

Мардохей обнял и нежно поцеловал в лоб свою воспитанницу, прежде чем отпустить.

- Да хранит тебя Бог, Гадасса! – обнял её ещё раз и смотрел ей в след, пока она не скрылась в воротах Дома женщин.

***

Утром, на площади перед дворцом, уже собрались охотники и свита. Ждали только царя, который зашёл к своей нежно любимой жене, чтобы поприветствовать её перед отъездом. Лошади переминались с ноги на ногу, трясли гривами и звенели сбруей. Люди с нетерпением поглядывали в сторону гарема, откуда так долго не появлялся царь. Некоторые с пониманием усмехались рассуждая, что от такой женщины трудно быстро уйти. Но всё же ожидание несколько затянулось. Через некоторое время все увидели фигуру царя, который стремительной походкой двигался к собравшимся. Личные слуги Ахашвероша бросились к своему повелителю. Он остановился, что-то сказал и с мрачным лицом зашагал во дворец. Каршена, советник царя, подошёл к собравшимся на площади и объявил, что охота отменяется, так как планы повелителя изменились. Все поняли, что что-то случилось. Вскоре всем высшим сановникам было приказано явиться во дворец. Царь сказал собравшимся, что узнал о заговоре против него с намерением лишить его жизни, но планы злодеев были раскрыты придворным Мардохеем. Дело расследовали и когда всё подтвердилось, заговорщиков повесили, а запись об этом внесли в летопись в присутствии царя.

Глава 5

- Кого ты поставишь вторым после себя, царь? – спросил Мемухан Ахашвероша подавая на рассмотрение и подпись царю важные государственные бумаги.

Ахашверош оторвался от изучения документа и посмотрел на советника.

- Я думаю об Амане, сыне Хаммедаты. Он из знатного, достойного рода, да и для меня и моего царства сделал много полезного. Он ещё достаточно молод, но уже не мальчишка и он предан мне. Пусть будет Аман.

- Твоё решение, как всегда, мудро, царь. Я могу подготовить указ о его назначении.

- Да, сделай это. Пусть все мои слуги во дворце низко кланяются ему и падают перед ним ниц. Пусть все видят, что я благоволю к Аману и оказывают ему почести!

- Всё будет сделано так, как повелишь ты, царь, - вкрадчиво произнёс Мемухан с низким поклоном.

- Если у тебя всё, то можешь ступать. Скажи, чтобы приготовили мне коня. Нужно размяться после всей этой писанины, - и Ахашверош жестом отослал Мемухана выполнять распоряжение.

Вечером этого же дня во дворце и на городской площади был оглашён указ о назначении Амана агагитянина, сына Хаммедаты, главным советником, вторым после царя в Персидском царстве. С этого часа все сановники должны низко кланяться ему и падать пред ним ниц. Аман сильно возгордился от такого возвышения. Он сказал жене, что теперь его власть будет почти такой, как царская. Алчностью горели хитрые глаза агагитянина, когда он одевал роскошные одежды. Надменным было его лицо, когда он шёл по залам дворца мимо лежащих у его ног сатрапов и князей. Он видел себя всесильным, практически равным царю. Лишь один человек не кланялся и не падал ниц перед Аманом – это Мардохей. Остальные сановники были удивлены столь непочтительным поведением. Они говорили ему каждый раз: «Почему ты не исполняешь царское повеление?» Мардохей хмурился и ничего не отвечал. Однажды, когда сановники царя особо настойчиво допытывались у него, почему он не почтителен к Аману, Мардохей сказал:

- Я еврей, а аман – агагитянин. Когда мой народ шёл из Египта по пустыне и был уязвим, его предки напали на мой народ и хотели всех убить, проявили вероломство. Бог заступился за нас и даровал нашим отцам победу, и проклял потомков Амалика – агагитян. Сказал, что истребит их, призовёт к ответу за всё то зло, что они причинили моему народу. Я не буду кланяться Аману, я презираю его!

Такой ответ уязвил сатрапов. Ведь они были из богатых и уважаемых родов и кланялись Аману, а этот еврей, потомок пленников из Иудеи, которого царь своей милостью приблизил ко двору, позволяет себе не исполнять его указания! Нет! Так это оставлять нельзя! В тот же день несколько придворных донесли на Мардохея Аману и решили посмотреть, позволит ли Аман поступать так еврею и дальше. Услышав это, Аман в следующий раз специально смотрел в сторону Мардохея, чтобы увидеть, что тот не оказывает ему почести должным образом и убедившись в этом, пришёл в ярость.

- Что позволяет себе этот Мардохей?! Он думает, что приказами царя можно пренебрегать? Откуда у него столько предубеждения ко мне? Моему предшественнику он не отказывал в почестях?

- Господин Аман! – обратился к нему его личный слуга. - Мардохей говорит, что он еврей и его Бог проклял твоих отцов за то, что они напали на его народ в пустыне, когда тот выходил из Египта.

- Мардохей -еврей?! – Аман приподнялся со своего кресла стиснув подлокотники до побеления пальцев. - Ах он, порождение гадюки, рабское отродье! Думает, что ему всё можно? – прошипел Аман со злостью, - Посмотрим, старик, кто кого победит и унизит Я сделаю так, что ты и твой народ умоетесь кровью и слезами! Месть моя будет страшной! – глаза Амана хищно заблестели, а рот растянулся в зловещей довольной усмешке.

Он решил, что мало будет убить одного Мардохея, надо найти способ уничтожить весь народ, всех евреев в царстве Ахашвероша. Чтобы такой грандиозный план осуществился, нужно было благоволение богов. В первом весеннем месяце нисане, Аман позвал к себе астрологов и велел бросать пур-жребий, чтобы выбрать удачное время для его мести. Жребий выпал на двенадцатый месяц адар. Аман подумал, что боги дали ему так много времени, чтобы как следует подготовиться к тому, что он задумал. Аман был не из тех, кто торопит судьбу. Он знал, что месть, как хорошее вино – должна настояться. Первый шаг был сделан, когда царь и Аман возвращались с удачной охоты и Ахашверош самодовольно хвастался тем, что под его умелым правлением все народы довольны и соблюдают законы.

- Всё так, мой царь! Твоё правление благословлено богами! Твоя сила и мудрость покровительствует всем народам, но есть один народ, рассеянный среди других народов по всем провинциям твоего царства. Законы этих людей отличаются от законов всех других народов, и законов царя они не соблюдают. Царю не следует мирится с этим, - Аман увидел, как помрачнело лицо Ахашвероша. Он понял, что заронил нужную мысль в голову царя.

- Что это за народ? Ты уверен в том, что говоришь, Аман?

- Конечно, мой царь! Я всё проверил сам! Этот народ-евреи, будущие мятежники! Они многочисленны и богаты. Господин мой царь пригрел на груди ядовитую змею! Я уже давно хотел поговорить с тобой об этом, повелитель.

- Думаю, что ты, Аман, уже подумал над решением этой проблемы?

- Конечно! Если царю угодно, то пусть напишут указ об их истреблении. Змеиное гнездо нужно разорить! А я дам чиновникам десять тысяч талантов серебра для царской казны.

Некоторое время Ахашверош молчал. Глубокая складка пролегла между его бровями. В следующую минуту царь снял с руки перстень с печатью и отдал его Аману со словами:

- Отдаю тебе и этот народ, и его серебро, поступай как тебе угодно, - и подобрав поводья, поднял коня в галоп.

Аман сжал в руке знак царской власти. Его губы растянулись в хищный оскал и сердце наполнилось злорадством. Мимо промчались царские телохранители. Аман одел перстень на палец, сжал руку в кулак и поднял над головой.

- Ну, Мардохей, теперь держись! – ноздри его раздувались как у хищника, который почуял запах крови. Он засмеялся зловещим тихим смехом и хлестнув коня, поскакал вслед за повелителем.

***

Через тринадцать дней царские писцы записали на языках всех народов, что населяли Персидское царство, приказ Амана сатрапам, князьям и правителям провинций. Приказ был написан от имени царя и запечатан его перстнем. В нём говорилось, что в тринадцатый день двенадцатого месяца адара уничтожить, убить и истребить всех евреев – молодых и старых, детей и женщин, а их имущество разграбить. Содержание писем было законом для всех провинций, который следовало огласить всем народам, чтобы они подготовились к этому дню. Гонцы сразу же отправились в путь по приказу царя. Этот закон был оглашён и в крепости Сузы. Аман довольный тем, как развиваются события, пошёл к Ахашверошу и доложил о том, что сделал.

- Ты доволен, Аман?

- Да, мой царь! Теперь твоё царство будет в безопасности, а племя бунтовщиков – истреблено!

- Что ж, раздели со мной трапезу и давай выпьем за то, чтобы подданные моего царства всегда были послушны! – Ахашверош поднял свой кубок. Царь и Аман сели есть и пить, а город Сузы был в смятении.

Когда Мардохей узнал об указе царя, он разорвал на себе одежду из мешковины, сотканной из тёмной козьей шерсти, в знак траура и посыпал голову пеплом. Он шёл по городу и горько плакал. Слёзы катились по его лицу оставляя грязные полосы. Сердце в его груди сжалось от ужасного предчувствия. Мардохей не знал, что делать, чтобы спасти себя и свой народ. Погружённый в глубокое горе он дошёл до царских ворот и очнулся только когда стражники перегородили ему путь в царскую резиденцию, потому что в мешковине туда входить было нельзя. Мардохей опустился прямо в пыль на городской площади, обхватил голову руками и погрузился в скорбное оцепенение. В это время Эсфирь сидела в своей комнате, читала и наслаждалась сочными фруктами. В дверь тихонько постучали. Эсфирь подняла голову от книги и велела открыть дверь. В проёме она увидела двух своих служанок и двух евнухов, и была несколько удивлена их визитом.

- Что-то случилось?

- Госпожа! Прости, что мы побеспокоили тебя, но господин Мардохей сидит в мешковине и пепле на площади перед воротами и плачет.

- Но почему? – встревожилась царица. Она поднялась с ложа и подошла к окну.

- Мы не знаем, госпожа. Ведь в мешковине нельзя приходить во дворец.

Эсфирь нахмурилась и велела вынести Мардохею одежду вместо мешковины. Слуги так и сделали, но он отказался одевать её.

- Госпожа, Мардохей не пожелал переодеться. Он только сидит и горько плачет.

- Что же произошло? Что же делать? – Эсфирь прижала ладони к груди и стала ходить по комнате. Через минуту она остановилась и приказала позвать к ней царского евнуха Хатаха и велела ему узнать у Мардохея, что случилось. Хатах вышел на площадь, подошёл к Мардохею и тронул его за плечо. Тот отнял руки от лица, поднял голову и увидел склонившегося над ним евнуха.

- Царица Эсфирь послала меня узнать у тебя, досточтимый Мардохей, почему ты сидишь на городской площади в мешковине и пепле, не хочешь входить во дворец и отвергаешь одежды, которые посылает тебе моя госпожа?

Мардохей вытер ладонями мокрые глаза и рассказал Хатаху обо всём, что произошло и сколько денег Аман обещал внести в царскую казну за истребление евреев. Потом он вынул из-за пазухи свиток и подал его евнуху.

- Вот, это копия указа, который коварный Аман сочинил, чтобы расправиться с моим народом. Покажи его царице, объясни ей всё и скажи, чтобы она пошла к царю и умоляла его помиловать наш народ. Иди, поспеши! – Мардохей сжал пальцами руки евнуха и с мольбой посмотрел ему в глаза.

- Я всё сделаю как ты просишь, господин, - Хатах поклонился и зажав в руке свиток с указом, зашагал в сторону дворцовых ворот.

Когда Хатах вошёл в покои царицы, она уже поджидала его с нетерпением и тревогой. Эсфирь поднялась с ложа и чуть подалась вперёд. Евнух подошёл и передал свиток, испачканный золой. Она растерянно посмотрела на него и спросила:

- Что это? Что сказал Мардохей?

Хатах подробно пересказал ей все слова, которые услышал на площади. Эсфирь развернула указ и прочитала

- Все слуги царя и люди в царских провинциях знают, что если кто-нибудь, мужчина или женщина, войдёт во внутренний двор к царю названным, его ждёт один приговор – смертная казнь. Он останется жив, только если царь протянет к нему золотой скипетр. А меня царь не звал к себе уже тридцать дней. Что я могу сделать?

- Госпожа хочет, чтобы я передал эти слова Мардохею?

- Да! Объясни ему всё! Ведь я могу поплатиться жизнью!

Когда Мардохею передали слова Эсфири, он легко, словно юноша, поднялся на ноги, глубоко вздохнул и произнёс:

- Скажи царице, что пусть она не думает, что ей в царском дворце будет легче спастись, чем остальным евреям. Если она промолчит, то помощь и избавление придут с другой стороны, а она и дом её отца погибнет. Кто знает, может именно для этого она стала царицей? Чтобы спасти свой народ? – теперь взгляд Мардохея был твёрдым, слёзы высохли, и вся его поза выражала какое-то обречённое мужество. Хатах поклонился и возвратился в покои царицы, чтобы передать ей все слова.

Эсфирь выслушала всё, что сказал евнух, поднялась с ложа и подошла к окну. Постояла некоторое время, потом опять села, положила руки на колени и посмотрела на Хатаха. Взгляд её выражал решимость.

- Скажи Мардохею, пусть он соберёт евреев, находящихся в Сузах и пусть они постятся ради меня. Пусть не едят и не пьют три дня – ни ночью, ни днём. Я со своими служанками тоже буду поститься, а потом пойду к царю, хотя это и против закона, и если мне придётся погибнуть, то погибну, - с последними словами Эсфирь вздёрнула подбородок и смяла руками ткань платья. Хатах заметил, что не смотря на решительные слова, в глубине глаз госпожи вспыхнули искорки страха. Евнух вышел за дверь, чтобы донести до Мардохея решение царицы, а Эсфирь закрыла лицо руками и заплакала. После того, как Мардохей выслушал ответ своей воспитанницы, он поблагодарил Хатаха, пошёл и сделал всё так, как велела Эсфирь.

Глава 6

Два дня понадобилось Эсфири, чтобы собраться с духом и подготовится к визиту к царю. Утром третьего дня она приказала слугам подать ей царский наряд, царские украшения и уложить волосы. Приготовившись таким образом, царица призвала двух своих личных служанок, двух евнухов и двух стражей гарема. Окруженная свитой, она двинулась к царскому дворцу. Лицо её выражало достоинство и спокойствие, но внутри сердце билось так, что казалось - ударяется о рёбра. Эсфирь не знала, что принесёт ей и её народу сегодняшний день, но отступать не собиралась. Мысленно помолившись, она встала во внутреннем дворе напротив входа в царский дворец, а царь сидел на престоле лицом к входу. Увидев во дворе царицу Эсфирь, Ахашверош обрадовался и протянул к ней свой золотой скипетр, давая разрешение подойти к нему. Пока царица плавной величественной походкой шла по коридору, Ахашверош подумал, что уже целый месяц не наслаждался обществом своей любимой жены. Не слышал её чарующий голос, переливчатый тихий смех, не имел удовольствие играть с ней в шатрандж и сжимать её в своих объятиях. Дела государства закружили царя в своём водовороте, и он подзабыл, как уютно и спокойно бывает ему в обществе Эсфири. Сердце его наполнилось нежностью к этой красивой и умной женщине. Тем временем, царица подошла к престолу и почтительно склонившись, коснулась конца скипетра. Царь спросил её:

- Что случилось, царица Эсфирь? Какая у тебя просьба? Даже если попросишь половину моего царства, тебе будет дано!

Эсфирь подняла глаза на Ахашвероша и увидев, как просветлело его лицо при виде её, ответила:

- Если царю угодно, то пусть царь с Аманом придёт сегодня на пир, который я для него приготовила.

- Конечно, царица Эсфирь, я исполню твою просьбу, - после этих слов жена ещё раз склонилась перед Ахашверошем и удалилась со свитой в свои покои. Тогда царь приказал:

- Позовите скорее Амана, чтобы мы исполнили просьбу Эсфири!

Слуги поспешили выполнить повеление государя и сообщить Аману о приглашении на пир.

Когда солнце перевалило за свой зенит, от Эсфири были посланы слуги сказать царю, что всё готово и царица с нетерпением ждёт своего мужа и Амана на пир. Застолье приготовили на крытой террасе перед её покоями. Рядом с фонтаном слуги расставили резные деревянные ложа, накрытые мягкими шерстяными покрывалами. Здесь же были накиданы подушки в хлопковых чехлах, чтобы можно было удобно устроиться на ложе рядом с низкими полированными столиками из красного и эбенового дерева. Золотая и серебряная посуда придавала роскоши пиру царицы. Ахашверош и Аман вошли на террасу и возлегли на приготовленные им места. Аман, польщённый приглашением, был разодет в дорогие одежды, а пальцы его унизывали массивные кольца. Ахашверош же, напротив, оделся в дорогое, но не вычурное платье, чтобы было удобно наслаждаться пиром, который устроила его жена. Голова его была не покрыта, тело расслабленно, а взгляд направлен на Эсфирь, которая тоже оделась красиво, но не торжественно, по-домашнему. Движения её были плавными и грациозными, а голос мягким и обволакивающим. Когда подали вино, Ахашверош пребывал в самом благодушном расположении. Он взял из рук царицы гроздь винограда и спросил:

- Какая же просьба у тебя? Клянусь, она будет исполнена! Что ты хочешь попросить? Даже если попросишь половину моего царства, я дам тебе!

Эсфирь на миг опустила глаза, а потом, мягко улыбнувшись, ответила:

- Вот моя просьба: если царь расположен ко мне и готов исполнить мою просьбу, то пусть царь и Аман придут на пир, который я устрою для них завтра, и завтра я скажу, о чём хотела попросить.

Ахашверош уверил свою жену, что они с Аманом почтут за удовольствие снова присутствовать на пире царицы и завтра придёт сюда в то же время. Пир продолжался до темноты, и Аман ушёл в этот вечер радостный и довольный. Когда он проходил через царские ворота, то увидел Мардохея, который не встал со своего места и не затрепетал перед ним, как другие. Настроение его было испорчено, а в груди разлилась злость. Он сжал пальцы в кулак, готовый выплеснуть свою злобу на Мардохея, однако сдержался, сверкнул на презренного еврея глазами и пошёл домой. Ему хотелось вернуть себе хорошее настроение, и он велел позвать своих друзей и советников, и жену Зерешь. Когда все собрались, Аман стал хвастаться своим огромным богатством, своими многочисленными сыновьями и своим высоким положением в царстве Ахашвероша. Затем он добавил:

- Да и царица Эсфирь позвала к себе на пир только меня и царя. И завтра я снова приглашён к ней. Но всё это не радует меня, когда я вижу этого еврея Мардохея у царских ворот, - лицо Амана стало хмурым. Тогда его друзья сказали ему:

- А ты сделай вот что. Вели поставить столб высотой пятьдесят локтей. Утром попроси царя повесить на нём Мардохея за непочтение к тебе.

- Да, правильно! А потом иди спокойно на пир с царём, - добавила жена.

Аман на минуту задумался, потом складка на его лбу разгладилась и он злорадно улыбнулся.

- Хорошая идея! Так и поступлю! Расправлюсь с утра с этим евреем, а вечером буду веселиться на пиру у царицы!

И он приказал поставить во дворе столб.

***

Полная луна заглядывала своим равнодушным оком в царские покои. Ахашверош ворочался на своей кровати и всё не мог удобно устроиться. Что-то тревожило царя, мысли текли словно тёмная патока и не складывались в чёткие образы. Он то проваливался в беспокойный сон, то просыпался. Простыни сбились под его телом, ему казалось, что в комнате слишком жарко. Ему снилось, как в комнату входит тёмная огромная фигура, подходит к его кровати и заносит над ним меч. Ахашверош выставляет вперёд руку, хочет защититься, но понимает, что у него нет оружия и просыпается. Сердце колотится в груди. Царь встал, подошёл к окну и распахнул его. Лёгкий ветерок овевал его разгорячённое лицо, отгоняя ночной кошмар. Он смотрел на далёкие горы, на освящённый лунным светом сад, полный неясных теней. Царь накинул халат и приказал позвать к себе Мемухана.

- Пусть принесёт с собой летопись. Хочу, чтобы он читал мне её сейчас, - распорядился Ахашверош.

Через некоторое время появился Мемухан и устроившись на полу на подушках, открыл летопись.

- Что хочет услышать царь из летописи?

- Начни с месяца тишри, - устало произнёс Ахашверош и откинувшись на ложе, прикрыл глаза.

Мемухан монотонно читает. Доходит и до той записи, где говорится, как двое царских привратников, Бигтан и Тереш, замыслили убить царя, и как Мардохей разоблачил их заговор. В голове Ахашвероша мелькнул обрывок сна с тёмной фигурой с мечом. Он открыл глаза и останавил придворного.

- Подожди! Какие почести были оказаны Мардохею и как его наградили?

Мемухан посмотрел на царя и растерянно ответил:

- Ничего не было сделано. Ведь ты, повелитель, не сделал никаких распоряжений.

Ахашверош поднялся с ложа и заложив руки за спину, прошёлся по комнате. Мемухан тоже поднялся с подушек и стоял, ожидая указаний. На востоке уже занималась заря и вершины гор стали тёмными, как зубы неведомого чудовища.

- Кто сейчас во дворе, Мемухан? – спросил царь.

Сатрап подошёл к окну и выглянул во внешний двор.

- Там стоит Аман, государь.

- Пусть войдёт.

Мемухан вышел из покоев и передал приказание слугам пригласить Амана к царю. В это утро он пришёл поговорить с Ахашверошем о том, чтобы Мардохея повесили на столбе, который приготовили для него плотники. Когда Аман вошёл, царь спросил его:

- Что следует сделать для человека, которому царь желает воздать почести?

Аман был несколько озадачен вопросом повелителя, но про себя подумал: «Кому, как не мне, царь хочет воздать почести?» Потому ответил с подобострастной улыбкой:

- Если царь желает воздать кому-нибудь почести, то пусть принесут царский наряд, который надевает царь, и приведут коня, на котором ездит царь и на голове которого царское украшение. Пусть одежду и коня дадут одному из знатных князей и пусть человека, которому царь желает воздать почести, оденут, посадят на коня и проведут по городской площади, громко объявляя: «Вот что делают для человека, которому царь желает воздать почести!»

Ахашверош внимательно посмотрел на Амана, усмехнулся и сказал:

- Возьми скорее одежду и коня, и сделай всё это для еврея Мардохея, который сидит у царских ворот. Сделай, как ты говорил, ничего не упусти!

После слов царя лицо Амана вытянулось от удивления. От недоумения он заморгал глазами и его рот приоткрылся, чтобы что-то возразить, но наткнувшись на твёрдый взгляд повелителя, Аман опустил голову и произнёс:

- Всё будет исполнено, как ты повелел, мой господин, но почему ты хочешь, чтобы это сделал я?

Ахашверош приподнял бровь и ответил:

- Разве не ты самый знатный князь моего царства? Тебе и оказывать царские почести. Это высокая честь для любого из моих слуг.

- Да, повелитель, так и есть.

- Возьми моего белого арабского жеребца, на котором я выезжаю в торжественные дни. Одежду тебе даст Мемухан. Всё, ступай! – с этими словами Ахашверош жестом отослал Амана из своих покоев.

Аман вышел за дверь и лицо его побелело от злости. Ярость заполнила его до краёв. Ему захотелось задушить этого Мардохея голыми руками, но он понимал, что если пойдёт против воли царя, то это будет последний день его жизни. Ахашверош не терпел, когда ему перечат. Аман проглотил это унижение. Он взял одежду и коня, пошёл к Мардохею и передал повеление государя. Мардохей оделся в царские одежды и верхом на белоснежном коне в драгоценной сбруе проехался по городской площади. В поводу коня вёл Аман, который громко объявлял: «Вот что делают для человека, которому царь желает воздать почести!» Жители Суз, окружившие площадь, громко приветствовали Мардохея и прославляли щедрость царя. Когда был совершён круг по площади, Аман довёл коня до царских ворот и с плохо скрываемой ненавистью, посмотрел на еврея. Он думал прочитать в его глазах превосходство, презрение и насмешку, но наткнулся лишь на спокойный и полный достоинства взгляд пожилого придворного. Мардохей спешился, не торопясь снял царский наряд и перекинув его через седло сказал Аману:

- Передай царю, что я глубоко признателен ему за оказанную мне честь. Пусть продлятся дни его жизни и пусть благословенно будет его царствование, - Мардохей огладил шею царского скакуна и ушёл во дворец.

Аман жестом подозвал конюха, передал ему коня и покрыв голову капюшоном, подавленный, поспешил домой. Дома его встретила жена Зерешь и друзья. Они ждали увидеть ликующего человека, но увидели совсем другое. На вопрос: «Что случилось?», Аман рассказал им о том, что с ним произошло. Несколько минут в комнате висело тяжёлое молчание. Аман сидел на ложе закрыв руками лицо. К нему тихо подошла Зерешь, присела возле него на колени и коснулась рукой его одежды.

- Послушай, господин мой, меня, твою жену. Если Мардохей, из-за которого началось твоё падение – еврей, ты его не одолеешь, ты точно падёшь перед ним.

Аман отнял руки от лица, посмотрел на жену и горько произнёс:

- Что ты можешь понимать, женщина? Вы, мои друзья и советники, тоже так думаете?

- Да, Аман, мы тоже того же мнения, - ответил один из друзей.

Аман подскочил с ложа, оттолкнул жену и заметался по комнате.

- Что же делать? Должен же быть какой-то способ задавить эту гадину Мардохея. Я должен что-нибудь придумать! Разве на вас, трусливые шакалы, можно положиться!

Тут в дверь постучали, и слуга сообщил, что пришли царские придворные, чтобы забрать Амана на пир к царице. Ему не оставалось ничего другого, как переодеться и последовать во дворец.

Глава 7

Царица Эсфирь постаралась на славу, готовя пир. Снова ароматные, вкусные кушанья готовы были ублажать её высоких гостей. Царь Ахашверош снова наслаждался обществом своей жены и прекрасной едой и был в хорошем расположении духа. Он негромко переговаривался о чём-то с царицей, а Аман, сделав приветливое лицо, был погружён в свои мрачные мысли. Прекрасная еда горчила от его злобы и казалась ему сухой и жёсткой. Аман заливал свою ярость от утреннего унижения сладким вином, но не мог погасить её. Его внимание привлёк вопрос царя.

- Какая у тебя просьба, царица Эсфирь? Она будет исполнена! Что хочешь попросить? Даже если попросишь половину царства, я дам тебе!

Царица ответила:

- Если царь расположен ко мне и если царю угодно, прошу тебя, сохрани мне жизнь и помилуй мой народ! Меня и мой народ продали! Я бы молчала, если бы нас продали, чтобы сделать рабами и рабынями. Но нас продали, чтобы уничтожить, убить и истребить! А этого нельзя допустить, иначе царю будет нанесён ущерб.

Ахашверош помрачнел, помолчал несколько мгновений и тихо спросил:

- Кто осмелился так поступить? Где он?

- Наш противник и враг – этот злой Аман! – царица развернулась к придворному и указала на него рукой. Аман перевёл взгляд с Эсфири на Ахашвероша и увидел, как потемнел взгляд царя, как его лицо пошло пятнами от гнева, а губы сжались в тонкую линию. Он не раз видел такое лицо у царя и не по наслышке знал, чем это может закончиться. Он задрожал от страха и его горло сжалось так, будто на шею уже накинули петлю удавки. Ахашверош подскочил с ложа. Его ноздри раздувались от гнева, глаза метали молнии, а руки сжались в кулаки. Он молча пересёк террасу и вышел в дворцовый сад. Аман с ужасом проводил взглядом высокую фигуру царя и понял, что Ахашверош хочет его наказать и что, права была его жена, говоря сегодня утром о том, что его падение началось и если он что-то не придумает, то разобьётся вдребезги. Вдруг его голову пронзила одна мысль: «Единственная, кто мне может помочь – это царица Эсфирь. Ахашверош обожает её и если я смогу умилостивить её, то, возможно, она сможет упросить царя смилостивиться надо мной.» Аман бросился к ложу Эсфири и припав к её ногам с жаром стал умолять:

- Прости меня, госпожа! Не погуби! Отведи гнев царя от моей головы! Он послушает тебя! Я обещаю, что не буду причинять зло Мардохею и твоему народу! Если бы я знал, госпожа, кто ты, я бы никогда... – слёзы лились по красивому лицу Амана. Он целовал подол одежд Эсфири и схватив край платья, хотел приподнять его, чтобы целовать её ноги. Он готов был на любые унижения, лишь бы царь помиловал его. В этот момент Ахашверош вошёл на террасу из сада и увидел, что испуганная царица отпрянула от Амана, а тот схватил её за ноги и задирает платье. От такого зрелища гнев с ещё большей силой охватил царя и он воскликнул:

- Он ещё и царицу хочет изнасиловать в моём доме! – и кинулся к ложу жены.

На крик царя вбежали телохранители и слуги. Ахашверош схватил Амана за одежду и с силой отбросил прочь. Аман упал на столы, опрокинув кубки с вином и блюда с едой. Его глаза с ужасом смотрели на перекошенное от гнева лицо повелителя. Ахашверош молча отдал приказ своим телохранителям и они, подошедши к Аману, накрыли платком его лицо в знак позора. Затем подняли с пола и поставили перед царём. Аман понял, что сейчас он будет приговорён к смерти. Харбона, один из царских придворных, сказал:

- У дома Амана стоит столб высотой в пятьдесят локтей. Аман приготовил его для Мардохея, который предупредил царя и спас ему жизнь.

Ровный голос Ахашвероша прозвучал в ушах Амана погребальным звоном:

- Повесьте его на нём.

Прежде,чем Амана увели, царь схватил его за руку и сдёрнул с его пальца перстень с печатью, который так опрометчиво отдал ему в прошлый раз, чуть не став виновным в гибели целого народа, поведясь на лживые речи предателя. Бывшего первого сатрапа увели, чтобы исполнить приговор, а Ахашверош повернулся к испуганной царице, потянул её на себя за руку и нежно обнял.

- Тебе больше нечего бояться. Теперь всё будет хорошо, - он почувствовал, как Эсфирь расслабилась, прильнула к нему и тихо заплакала.

Гнев ещё бушевал в сердце царя, и он поклялся, что Аман и дом его расплатятся за каждую слезинку царицы.

В тот же день государю доложили, что Амана повесили на столбе у его дома. Царь приказал отдать всё его имущество царице Эсфири и пусть она распоряжается им по своему усмотрению. После этого гнев Ахашвероша угас. Вечером он приказал послать за Эсфирью. Она вошла в комнату, подбежала к царю и обняла его ноги.

- Я хочу ещё раз поблагодарить тебя, мой господин, за то, что ты помиловал мой народ и наказал Амана. Я так признательна тебе! - Эсфирь прижалась щекой к коленям Ахашвероша и прикрыла глаза.

- Почему ты сразу не сказала мне, что ты еврейка? - царь положил ладонь на её голову и стал перебирать пальцами шелковистые волосы.

- Ты не спрашивал из какого я народа, да и Мардохей велел не говорить кто я.

- Почему ты слушаешь этого человека? Кто он тебе?

- Он сын брата моего отца. Когда мои родители умерли, Мардохей удочерил меня и взял на воспитание. Я всем ему обязана. Он мне как отец, да я его так и называю.

Ахашверош некоторое время молчал, потом поднял рукой лицо жены и посмотрел ей в глаза. Её взгляд был таким мягким, искренним, открытым. В нём он увидел только благодарность и любовь. Никакие дурные мысли не замутняли его.

- Мардохей два раза оказал мне неоценимые услуги. Первый раз, когда воспитал такую прекрасную девушку как ты, а второй раз - когда спас мне жизнь, раскрыв заговор Бегтана и Тереша. Я должен наградить его.

- Повелитель, ты уже наградил, когда велел провезти на своём коне по городской площади в царских одеждах! Наш род не забудет этой милости!

- Такие преданные слуги всегда нужны царю. Я хочу удостоить его особых почестей! Не перечь мне, прекрасная госпожа, ведь я пока ещё правитель Персидского царства и моя воля здесь - закон, - с этими словами Ахашверош наклонился к Эсфири и поцеловал её. - Пусть завтра Мардохей предстанет передо мной. Я пошлю за ним своих личных слуг. А теперь, иди ко мне. За окном ночь и все государственные дела подождут до утра. Сейчас я хочу наслаждаться обществом своей красивой жены! - Ахашверош притянул Эсфирь к себе на ложе и прижался губами к её волосам, вдыхая их сладкий аромат.

Утром следующего дня Мардохей явился во дворец и увидел сидящего на троне царя в окружении многочисленных придворных. Ахашверош подозвал его жестом к себе и торжественно объявил:

- Мардохей! За то, что ты раскрыл заговор против меня и проявил преданность, а также потому, что ты являешься родственником царицы, я назначаю тебя вторым, после себя, в моём царстве и отдаю тебе свой перстень с царской печатью! - царь снял с руки перстень, который он забрал у Амана и отдал его Мардохею.

- Благодарю тебя, царь Ахашверош! Ты удостоил меня большой чести! Я буду и дальше преданно служить тебе! - и Мардохей низко склонился перед царём.

- Есть ли у тебя ещё какая-нибудь просьба ко мне? Я удовлетворю её.

- Позволь мне пойти и увидеться с царицей Эсфирью.

- Иди. Она будет рада узнать о твоём новом назначении. Теперь ты сможешь видеться с ней чаще.

Мардохей ещё раз поклонился царю и вышел из зала.

***

- Отец, я так рада тебя видеть! Что сказал тебе царь? – спросила Эсфирь Мардохея, когда он пришёл к ней в комнату.

- Царь проявил ко мне благосклонность и назначил меня первым придворным царства вместо Амана. Вот и перстень с печатью передал мне.

- Слава Богу отцов наших, что он помог нам победить Амана! Ахашверош передал всё его имущество мне и сказал, что я могу распоряжаться им по своему усмотрению, но я не знаю, что с ним делать. Я бы хотела поручить его тебе.

- Конечно, Гадасса, я найду для него достойное применение. Однако, несмотря на то, что Амана больше нет, но наш народ по-прежнему в опасности. Ведь царский указ об истреблении евреев не отменён! И день, который сулит нам расправу – приближается! Гадасса, нужно пойти к царю и умолять его возместить ущерб, причинённый Аманом. Царь не равнодушен к тебе, он послушает свою жену.

- Я попробую, отец. Завтра пойду к царю и упав к его ногам буду слёзно просить о помощи для моего народа.

- Благослови тебя Бог, девочка! Надеюсь, что у тебя всё получиться. А теперь я пойду, дела государства не могут долго ждать, - Мардохей обнял свою воспитанницу и нежно поцеловал её в щёку.

Когда он вышел, Эсфирь стала размышлять о том, когда ей лучше пойти со своей просьбой к царю. Она думала об Амане, его участи и о страшной расправе, которую он приготовил для евреев. Слёзы катились из её глаз, когда она представляла, что все, кто был ей дорог, могут погибнуть. Это невинные люди! Они не сделали ничего плохого царю или людям из других народов! Она позвала служанку и повелела ей подготовить наряд для завтрашнего визита к царю.

Когда солнце приближалось к своему зениту, Эсфирь снова шла по коридору с колоннами, увенчанными рогатыми быками, и снова её сердце билось в груди от волнения, но теперь не за себя, а за свой народ. Когда процессия царицы приблизилась к входу в тронный зал, Эсфирь прижала руки к груди, упала перед Ахашверошем на колени и с мольбой произнесла:

- Царь Ахашверош, господин мой! Я осмелилась прийти к тебе незваною потому, что приказ об расправе над моим народом ещё висит над нашими головами карающим мечом! Если ты смилуешься над нами и не дашь осуществиться планам агагитянина Амана, то мой народ во век не забудет твоей милости! – прекрасные глаза царицы наполнились слезами. Ахашверош протянул к Эсфири золотой скипетр и она, поднявшись с колен, продолжила:

- Если царю угодно и он считает это правильным, если я удостоилась его милости и расположения, пусть выйдет письменный указ, отменяющий то, что написал Аман, сын агагитянина Хаммедаты, который задумал истребить евреев во всех царских провинциях. Как я могу смотреть на бедствие, которое постигнет мой народ, и как я могу смотреть на гибель моих родных?! – руки Эсфири дрожали , а по щекам катились слёзы.

Ахашверош на минуту задумался, потом объвёл взглядом своих придворных и сказал:

- Мардохей! Подойди ко мне! Я отдал имущество Амана Эсфири, а его самого повесил на столбе за то, что он поднял руку на евреев. Теперь вы можете написать от имени царя то, что считаете нужным, что может помочь евреям, и запечатать его царским перстнем. Ведь указ, написанный от имени царя и запечатанный царским перстнем, отменить нельзя.

- Благодарю тебя, царь Ахашверош, за твоё мудрое решение. Пусть будут благословлены дни твоего правления! – с этими словами Мардохей с Эсфирью низко поклонились и вышли из тронного зала.

В двадцать третий день летнего месяца сивана, позвали секретарей царя, чтобы они записали всё, что Мардохей велел делать евреям, а также сатрапам, правителям и князьям от Индии до Эфиопии. Указ был запечатан царским перстнем и послан с гонцами на быстрых конях из царских конюшен. В указе говорилось, что царь позволяет евреям во всех городах сражаться и защищать свою жизнь, убив в каждом городе и в каждой провинции вооружённых людей, которые на них нападут, а имущество их разграбить. Для этого во всех провинциях царства Ахашвероша был назначен один и тот же день - тринадцатый день двенадцатого зимнего месяца адара. Содержание указа было законом для всех провинций, и его следовало огласить всем народам, чтобы в этот день евреи готовы были защищаться от своих врагов. Этот закон оглашён был и в городе Сузы. Мардохей вышел к народу от царя в царской одежде синего и белого цвета, в большом золотом венце и в плаще тонкой работы из пурпурной шерсти. Жители Суз ликовали. Мало кому нравился тщеславный и злобный Аман, а о Мардохее отзывались всегда хорошо. У евреев же появился повод для радости. Во всех провинциях и городах, куда приходил приказ царя, они ликовали, праздновали и устраивали пиры. Глядя на то, как злые дела Амана обратились на его голову, многие люди из разных народов приняли веру евреев, так как были уверены, что царский указ - проявление к ним Божьей благосклонности.

В тринадцатый день двенадцатого месяца, когда настало время исполнить царский указ, - в день, когда враги надеялись расправиться с евреями, вышло наоборот: евреи расправились с теми, кто их ненавидел. Сатрапы, князья и правители провинций помогали евреям, так как боялись Мардохея, ведь он получил большую власть и стал влиятельным человеком. Сражение длилось один день в провинциях и два дня в Сузах. Все враги были уничтожены, но, вопреки приказу царя, имущество их грабить не стали. Четырнадцатый и пятнадцатый день месяца адара Мардохей повелел отмечать каждый год. В этот месяц печаль его народа обратилась в радость, а скорбь - в праздник. Эти дни должны были стать временем, когда посылают друг другу угощения и дарят подарки бедным. Этот праздник стал называться Пурим, то есть "жребий". Каждой семье во всех городах и провинциях следовало вспоминать и отмечать эти дни из поколения в поколение.