Еще одна реальность. Стадия вторая. Гнев

Стадия вторая. Гнев. 1. Тело

В реанимации мне бывать не приходилось. Ну, в трезвом уме и твердой памяти. Без сознания я, скорее всего, была тут заядлой гостьей, но более суток никогда не задерживалась – по понятным причинам. А вот Вадим шел сюда уверенно и бесстрашно – как к себе домой. Табличка «Служебный вход» ничуть не смутила парня, и он даже не дрогнул, когда мы пересекли опасный коридор. Я отчаянно боролась с желанием отсюда сбежать, а у него выдержка, так выдержка!

– Знаешь... – подала я голос, но договорить не смогла, поморщившись, когда снова ощутила запах смерти. Наверняка, по этому коридору на каталке врачи провозили ни одного смертельно-больного человека, а долечиваться в палату выписывали далеко не всех. Кто-то, возможно, умирал прямо на каталке, так и не дождавшись подключения к пикающему аппарату.

– Чего? – откликнулся парень, недоверчиво глядя, как я зажимаю нос.

– Я не хочу умирать, я хочу жить! – в коридор из-за стенки на нас выбежал какой-то окровавленный мужчина, весь в проводах и с кислородной маской на лице. Он посмотрел на нас с Вадимом полными ужаса глазами, а потом дал деру по коридору. Ох, как же я его понимала, как же мне хотелось броситься следом! Вот реально, он стал криком моей души.

– Я взял на сегодня отгул, – пояснил Вадим, не став догонять беглеца. Вместо этого он вытащил из-за пояса небольшую рацию и, нажав кнопку, сообщил: – Прием... Кира, около реанимации беглец.

– Прием... Принял... Сейчас буду! – отозвался в рации мужской голос.

– Между прочим, взял отгул из-за тебя, – заметил Вадим. Он явно ждал от меня благодарной реакции, но пришлось его разочаровать.

– Или тебя отстранили, – ответила я, а парень недовольно насупился. – Какое безобразие – влюбился в трехдневную...

– Ни в кого я не влюблялся! – пылко заявил Вадим. Что же он в присутствии остальных помалкивал? – И вообще... Не нужна моя помощь, справляйся сама, – и парень развернулся, но уходить не стал, выждал несколько секунд, а потом взглянул на меня.

– Даже пошутить нельзя? – спросила я.

– О, к нам возвращается позитивный настрой? – спросил парень хмуро. – Смирилась со смертью... Ой, ты же не до конца мертвая! Ха-ха.

– Не смешно, – буркнула я.

– Конечно, не смешно, ты разрушила систему, – подтвердил парень. – Нас всегда было восемь, а теперь... Я не знаю, что и думать... – и он подозрительно прищурился. – Признавайся, лазутчица? Тебя смерть подослала?

– К-кто? – пискнула я, опуская руку. Едкий запах просочился в ноздри и заставил закашляться. И это было весьма странным, разве призраки кашляют? Я подумала об этом под подозрительным взглядом своего спутника.

– Прикалываешься? – спросил Вадим, а я снова зажала нос. Ну почему именно здесь? Почему в морге, казалось бы, главном месте смерти, не было такого жуткого запаха, а здесь был?! «Может, потому что в морг привозят уже мертвых, а умирают они в другом месте... В реанимации, например», – ответила я сама на собственный же вопрос. – Ты чувствуешь... запахи?

По тому, как прозвучал его голос, я поняла, что дело плохо.

– Н-нет, – ответила я, мужественно опуская руку. – Я прикалываюсь.

К горлу подступил новый приступ кашля, но я и тут проявила чудеса мужества и сдержалась. Вадим прищурился.

– Ты можешь мне рассказать... – ласково произнес он, но угрозу в его голосе я прекрасно услышала. Ладно, допустим, что между нами сучилось...

А что, собственно говоря, случилось? Ну, поцеловались... пару раз. Первый вообще был в состоянии аффекта, а второй... В общем, это не повод себя подставлять, пока сама не разберусь. Мой приход и так стал плохим предвестником. По-хорошему меня не должно здесь быть!

– Я хочу побыстрее вернуться! – твердо сказала я, стараясь отстраниться от мыслей про заползающий в ноздри едкий запах смерти. А вдруг это ее происки? Вот ведь старая карга, нашла способ сбагрить меня на тот свет... – Мне не нравятся мертвецы, пожиратели, кто они вообще такие?

– Пожиратели душ, – пояснил Вадим. – Они души пожирают.

– Логично, – кивнула я. – А ПэПэ?

– К сожалению, но он не пожиратель, хотя бывает той еще занозой в...– вздохнул Вадим. – Так ты запахи не чувствуешь?

– Он типа главный? – спросила я.

– Типа главный, – кивнул парень. – Он человек закаленный, лет десять сторожем на кладбище работал, уничтожает пожирателей только так. Но ты не переживай, они редко сюда заходят. Только когда брешь в стене ослабевает, а это случается, когда кто-то ее пересекает. Мы как раз сегодня выпускали несколько душ, и ты у нас новенькая. Не бойся, чаще одного раза в три дня они обычно не наведываются, если же повезет и неделю не будет.

– Неделю? – переспросила я, даже не стараясь скрыть паники. – Мне не нужна неделя, мне нужно вернуться как можно быстрее.

– Так насчет запахов... – Вадим явно не собирался униматься.

– Пошевеливайся, время – деньги! – сказала я, указывая на стену, но Вадим не сдвинулся с места.

– Не держи меня за идиота, если я тебе помогаю, то должен знать все, если ты решила скрыть, что... – договорить он не успел, так как с разных сторон раздались пронзительные крики. Они были такими громкими, что мы невольно приложили руки к ушам.

– Стой здесь и никуда не уходи! Я быстро! – велел мне парень и исчез в стене. И я хотела послушно выполнить просьбу, как крик повторился, но уже не такой пронзительный. И прозвучал он на этот раз совсем близко, словно на соседней лестнице. Уверенная, что об этом пожалею, я побежала к табличке «Запасной выход».

В пролете ниже, скрючившись, лежал человек, но не тот мужчина, который выбежал из реанимации, а другой – гораздо моложе. Над ним сгрудились детишки с руками-клешнями. Это был не один пожиратель, а целых три.

Раз в неделю наведываются, значит...

Чуть ниже раздался слабый стон. Хватаясь за голову, на ноги пыталась подняться молоденькая девушка, которую я недавно уже видела – она была из компании Вадима и придерживала вязание старушки...

Девушка меня не видела, в ужасе она смотрела на монстров, по полу был рассыпан белый порошок и валялись ошметки от какой-то ткани. Девушка стала отползать назад, собирая за собой порошок, до которого могла дотянуться, но ее силы явно были на исходе, тело сводило судорогой, одна рука отказала и повисла плетью вдоль тела.

Я растерянно стояла наверху и не знала, что предпринять, как твари увидели вторую жертву. Бросив мужчину, который для них будто сразу же перестал представлять интерес, они двинулись к девушке, она оторопело замерла возле стены, через которую ведь могла бы пройти и спастись или банально провалиться через пол. Но вместо этого девушка обмякла, не предпринимая больше попыток шевелиться, и зажмурилась, явно готовая принять... смерть?

«Этот порошок – оружие против тварей! – внезапно осенило меня, когда я поняла, что они наступают только на чистый пол. – Мешочки!» Таким мешочком ПэПэ убил тварь, заставив ее взвизгнуть и превратиться в пепел. Я огляделась и возле входа увидела один, явно оброненный случайно и, не раздумывая, его подняла.

Пожиратели не могли ступать на место, где был рассыпан порошок, а девушка образовала вокруг себя целую насыпь, но ведь существа вполне могли дотянуться своими клешнями. И когда одна тварь выставила клешню, готовая пронзить девушку, я крикнула:

– Эй, уроды!

Внимание привлечь удалось моментально, издав странный стрекочущий звук, они тут же развернулись. Но бежать втроем не стали, медленно две твари отделились от третьей и стали подниматься по лестнице, ступая детскими ножками и опираясь передними клешнями.

Очень хотелось убежать, но я поняла, что последуют они за мной не все, одна точно останется и добьет жертву, а потом еще прикончит и мужика. Нужно было предпринять что-то кроме бегства, и я подняла над головой мешочек. Твари снова издали треск, но не остановились. Их глаза горели демоническим огнем, кажется, они догадались, что прикончить их всех я не смогу. Да и не знала я до конца, как это работает. Зависела ли сила удара, и в какое место нужно бить? Я надавила пальцем, и мешочек прорвался, а порошок посыпался на пол.

– Блин! – крикнула я и, прицелившись, кинула мешочек в ближайшую тварь. Она увернулась, но оружие угодило второй прямо в грудь.

Результата долго ждать не пришлось, только порошок коснулся чешуйчатой кожи, как существо взвизгнуло и метнулось назад. Не умерло, оступилось и покатилось вниз с лестницы. Вторая тварь, щелкнув клешнями, приготовилась к прыжку, но допрыгнуть до меня не успела – вспыхнула и превратилась в пепел. То же самое случилось и с остальными двумя тварями, но вовсе не благодаря мне, а тому, что на лестнице появились новые «друзья» с арбалетчиком ПэПэ во главе.

– Ирочка, ты в порядке? – крикнул курчавый паренек и, перепрыгивая через несколько ступенек, стал спускаться к распластавшейся на полу девушке. Подняв на руки, он тут же унес ее прочь, оставив меня наедине с ПэПэ и татуированным парнем.

– Где Вадим? – встревоженно обратилась я к ним. – Мы слышали крик, а потом...

– Пошли, – сказал парень с татуировками, и мы двинулись следом за явно чем-то недовольным ПэПэ. А так как мне все еще хотелось получить ответ на свой вопрос, но давать его мне вроде как не собирались, я снова решилась спросить, как из-за стены на нас выскочил Вадим. Причем могу поклясться, что он был весьма напуган, но, увидев нас, сразу же расслабился и в своей шутейной форме воскликнул:

– Вот вы где, я уже думал пожиратель вами перекусил. Вот ведь гады, поперли из всех щелей... И что им у себя в аду не сидится, вечно проблем на свои клешни ищут... ты как? – как бы между прочим, уточнил он у меня, зашагав рядом.

– Это связано с тобой! Что ты знаешь? – парень с татуировками внезапно остановился и взглянул на меня так же подозрительно, как это делал недавно ПэПэ. Арбалетчик тоже притормозил, не вмешиваясь в разговор, но явно ожидая ответа.

– Вы считаете это как-то связано со мной? – воскликнула я, злясь от того, что они вообще могли о таком подумать, но... Ох, да они же правы! Как это связано со мной, почему именно я? – Да вы с ума сошли, я просто жертва обстоятельств. Я вообще по ошибке тут оказалась, Вадим, подтверди!

– Да, Вадим, что ты знаешь? – спросил татуированный. – Вы что-то замышляете, и мы должны знать, что именно!

– Да с чего вы вообще взяли, что мы что-то замышляем? – уточнил мой рыжий приятель.

– А чего ты с ней тогда возишься? – недоверчиво воскликнул парень с татуировками. – Мы же поделили обязательства, ее сразу к Снеже нужно было отправить!

– Давай я сам разберусь, куда и кого отправлять, – ответил Вадим, и это прозвучало довольно строго, надо же, я даже не предполагала, что он так умеет.

– Не будь дураком, что-то произошло, и это связано с ней! – все же не выдержал ПэПэ. – Ты умный парень, во всем разбираешься. Лично я хочу умереть своей смертью и обрести покой, а не застрять в Небытии, подарив душу пожирателю. А ты... – он указал на меня: – Кто бы ты ни была, я все узнаю, не думай, что я за тобой не слежу. Я узнаю о каждом твоем шаге! Пошли, Рустам.

И они пошли прочь, оставив нас с Вадимом наедине. Парень дождался, пока приятели скроются за стеной, после чего повернулся ко мне и, сверкнув глазами, произнес:

– Ты меня крупно подставляешь! Итак, хочу знать о тебе все! Попробуешь обмануть... – он прищурился и прошептал: – Учти, я лучше всех знаю, когда мне вешают лапшу на уши, считай у меня дар, я прям как детектор, определяющий правду и ложь!

– Я могу умереть только в один день в году, в остальные дни я бессмертна! – выпалила я, а Вадим нахмурился.

– Я же просил не врать... – начал было он недоверчиво.

– Никакой ты, значит, не детектор! – фыркнула я, скрестив на груди руки. – Ты решил, что я сумасшедшая, но это не так? Мой день рождения – 31 декабря и в этот день со мной творится что-то жуткое, я реально борюсь за жизнь, меня откачивают и возвращают, но сейчас до него еще восемь дней... Меня не должно здесь быть, еще слишком рано, понимаешь?

– Если честно, то нет, – Вадим смотрел на меня так, словно верил, но в то же время и нет. – И как это связано с пожирателями?

– Без понятия, сам додумывай, просто говорю, как есть, – хмыкнула я. – Я чувствую смерь, она всегда рядом, хочет прибрать меня к рукам, но не может. А еще у меня сейчас проблемы с памятью, я не помню, что случилось, почему я вообще сюда попала?

– Ты прикалываешься? – уточнил парень.

– Нет, – мотнула я головой. – Ты хотел узнать правду, вот она правда. Доволен?

– Да, – Вадим покосился на мою руку и протянул свою. – Идем в реанимацию, узнаем, что с тобой случилось.

Я взяла его за руку, и мы пошли туда, куда собирались прийти еще каких-то пятнадцать минут назад, но нам помешали. Не знаю, поверил ли Вадим в мой рассказ, но весь путь он с подозрением на меня косился, а перед коридором реанимации, когда мой голос снова стал разрывать удушливый запах, не выдержал и выпалил:

– Но ведь такое невозможно! А что врачи говорят?

– Никто не знает, – ответила я, парень выдернул свою руку и прищурился.

– Ты меня разводишь! – уверенно и с некой обидой в голосе произнес он. – Такого быть не может. То есть ты умираешь... дома?

– В больнице, – пожала я плечами и поморщилась. – Моя мама врач, мы живем в доме напротив, отсюда даже окна увидеть можно. Мама поддерживает во мне жизнь и совсем не важно, какие органы у меня отказывали, насколько сильным было внутреннее кровотечение, если я все это выносила, то в ночь на 1 января приходила в норму. Нужно было только пережить этот день.

– А в остальные дни? – нахмурился парень.

Свою неуязвимость я проверяла много раз, и сомнений в том, что все порезы затянутся на глазах, вывихи вправятся, а переломы срастутся, не возникало.

– Как-то я всадила себе нож в ногу, было больно, но через секунд десять рана затянулась... и нет, это было не умышленно, а случайно! – поспешно добавила я, когда Вадим собирался что-то сказать. – Я не обманываю, просто мне сложно это кому-то рассказывать. Кроме семьи об этом знала моя подруга, но...

– Она тебе не поверила, и ты лишилась подруги? – спросил Вадим, усмехнувшись.

– Она погибла полгода назад, – ответила я, а парень помрачнел. – Говорят, покончила с собой, но я в это не верю. Скорее что-то покончило с ней, потому что она... – я замолчала и задумчиво взглянула в окно.

– Что-то? – переспросил Вадим.

– Мне кажется, что я проклята! – сказала я, взглянув на парня. – Следовало тебя предупредить до того, как просить о помощи. Ты можешь из-за меня пострадать...

– Пострадать? – хмыкнул парень. – Не смеши, я почти труп, хуже уж точно не будет!

– Не хорони себя раньше времени, ты в коме, а по статистике многие из нее благополучно выходят, – возразила я.

– Только не здесь... – шепнул парень и виновато опустил взгляд.

– В смысле? – спросила я.

– Я тебе тоже кое-что не сказал... – не поднимая глаз, произнес он. – В этой больнице невозможно выйти из комы. Только умереть...

– В смысле? – повторила я.

Повисла напряженно звенящая тишина, прерываемая доносящимися откуда-то голосами, шагами и смехом. Я пыталась осмыслить услышанное, и, кажется, до меня стало доходить. Подойдя к парню, я вцепилась в его руки.

– Прости... – он взглянул на меня сверху вниз.

– Но ты же сказал, что поможешь... – пролепетала я, не понимая, за что он так со мной.

– Да, но я вначале думал, что ты трехдневная, а потом ты разбила планшет и... – заговорил он. – Я же сказал – прости. Ты же постоянно сбегала, если бы узнала правду, то...

– То есть выбраться невозможно? Это путь в один конец? Все мы трупы? – воскликнула я, чувствуя, как внутри закипает негодование. И развернулась, чтобы и вправду уйти, но поняла, что делать этого больше не хочу. Хватит убегать от проблем – пора встретиться с ними лицом к лицу. – А вдруг возможно? Вдруг пожиратели действительно пришли из-за меня и я... могу что-то изменить. Пошли! – я решительно схватила Вадима за руку.

– Куда? – спросил он, сразу же приободрившись.

– В реанимацию, конечно, – ответила я, – Мы же собирались понять, что именно со мной произошло!

Я первой шагнула за стену, и меня тут же оглушил звук пикающих приборов. Вадим протиснулся следом, и мы пошли по ряду выстроенных кроватей, где лежали разные люди – в сознании и без, перебинтованные и искалеченные, стонущие и тихие.

Как не парадоксально, но своего тела я не находила, пока взгляд не достиг последней койки, где сидела девушка в черном. Вся бравада куда-то делась, я оторопело замерла на месте, а вот Вадим бодрой походкой пошел прямо туда.

– Снежа, как жизнь, не виделись весь день, что нового? – обратился он к девице, бросив меня одну в проходе. Парень плюхнулся рядом с приятельницей и взглянул на мое тело. – Да уж, видок так себе...

А ведь и правда, выглядела я ужасно – лицо белое, щеки впали, синяки под глазами, губы потрескались, грязные волосы разметаны по подушке. Вся в трубках и проводах. Снежа оторвала взгляд от моего физического тела и подняла глаза на призрачное. Удушливый запах с новой силой ударил в ноздри, заставив закашляться.

– Слышала, что пожиратели пробили брешь... – ответила она на удивление приятным голосом. Я-то ждала, что он будет звучать холодно как металл.

– Ага, совсем страх потеряли, – вздохнул Вадим.

– Она же не трехдневная, – заметила девушка, не сводя с меня взгляда. – Почему сразу не привел?

– Да мы как-то и сами неплохо справлялись, – уклончиво ответил парень. – Вначале одно, потом другое, ну ты понимаешь...

– Так ты... – обратилась она ко мне.

– А ну живо свалила от моего тела иначе я... я... – оглядевшись по сторонам, я попыталась схватить какую-нибудь вещь, чтобы швырнуть в девушку, но не смогла. Вадим пораженно захлопал ресницами, а Снежа же, похоже, ничуть не удивилась. – Думаешь, я не знаю, кто ты?!

– И кто же? – усмехнулась она и обратилась к Вадиму: – Странная какая-то, милый, она тебе понравилась?

– Милый? – прошептала я, бросаясь к пораженному Вадиму и силой поднимая того на ноги. – Давай же, нужно бежать!

– Да какая муха тебя укусила? – парень попытался усадить меня кровать, а я прошла сквозь, упав на пол. Благо вниз через этажи не полетела, а с пола сурово крикнула:

– Вадим, она и есть смерть, я точно знаю, чувствую запах! – и выползая из-под кровати, стреляя молнии в девушку, добавила: – Признавайся, я здесь из-за тебя?! Что ты сделала? Почему я здесь?

– Какие громкие заявления, не боишься оболгать ни в чем неповинную душу? – улыбаясь, спросила девица, а я, насупившись, глянула на Вадима.

– Да что ты говоришь, Снежа никакая не смерть, она... – парень взглянул на приятельницу.

– Я сторожила этой больницы, через меня проходят все, кто находится в коме, – представилась она, не переставая улыбаться.

– И из нее не выходят – только умирают! – выкрикнула я, вскакивая на ноги. – Вадим, отойди от нее! – велела я. Парень не поднялся, но сдвинулся в бок на пару сантиметров, и улыбка девушки срезу же померкла.

– Детский сад какой-то! – пробормотала она раздраженно. – Ладно, успокаивайся, придешь в норму, приходи!

Снежа поднялась на ноги, оправила свое платье и, улыбнувшись Вадиму, пошла прочь. Прежде чем парень успел что-то произнести, я воскликнула:

– Теперь понятно, почему из комы никто не выходит! Совсем сдурел со смертью общаться!

Я взглянула на свое изможденное тело, истыканное капельницами и разнообразными трубочками.

– Вообще-то Снежа не смерть, она мой друг! – сообщил Вадим. – Я вообще не понимаю откуда ты все это...

– Ага, как же... – буркнула я, приближаясь к своему телу и пытаясь приподнять простынь, но тщетно – пальцы проходили сквозь. Тогда я попыталась коснуться рук, лица, волос... Никаких подвижек. Я снова взглянула на парня, сидящего на кровати, тоже попыталась сесть, но снова упала на пол. – Да чтоб тебя!

– Ты слишком раздражена, успокойся! – посоветовал Вадим, когда я, гневно дыша, вскочила на ноги, снова попытавшись коснуться до своего тела. В каком-то фильме я видела, как души входили в свои безжизненные тела и просыпались. Чтобы очнуться, мне нужно только слиться с телом и... Но призрачные руки упрямо снова и снова проходили сквозь кушетку и лежащее на ней тело.

– Может, поможешь? – спросила я раздраженно.

– Просто сконцентрируйся! – велел Вадим.

– Сконцентрироваться? – нахмурилась я. – Да я сама концентрация!

Парень улыбнулся:

– Подожди... Только не говори, что ты хочешь войти в свое тело и таким образом очнуться.

– Так и хочу, умник! – буркнула я.

– О, ну так это не работает, – засмеялся парень, поднимаясь на ноги.

– Не смей! – крикнула я, но было уже поздно – парень плашмя упал на мое тело. Признаться, было страшновато, но я ничего не почувствовала. – А ну слезай! – Я принялась тянуть парня, но он ухватил меня за талию и взгромоздил на себя. Теперь я через кровать не провалилась, а осталась лежать на Вадиме.

– Как ты это делаешь? – спросила я.

– Ты новенькая, все процессы в коме протекают гораздо медленнее, чем у тех же трехдневных. Ты еще не скоро научишься касаться предметов!

– Но мне нужно скоро! – ответила я.

– Я понимаю, – вздохнул он. – Но таким способом точно не вернуться, поверь, остальные пробовали.

– Остальные? – нахмурилась я. – А ты?

– Что я?

– Тоже пробовал? – спросила я, когда Вадим стал приподниматься. – Где твое тело?

– Какая разница? – немного раздраженно пробормотал он, резко садясь. Я не удержала равновесия, и мои ноги прошли сквозь кушетку.

– Я рассказала тебе о своей жизни, а ты мог бы рассказать о своей... – предложила я, отходя в сторону, давая ему возможность слезть с моего тела.

– Моя жизнь тебя не касается, – немного грубовато отрезал он, а потом виновато взглянул и добавил: – Прости, все сложно. Для меня, правда, будет лучше оставить все как есть.

– Ты готов умереть? – ахнула я. – А твои родственники, друзья? У тебя же есть кто-то, кто...

– Закрыли тему, ладно? – воскликнул он. Я понимала, что ему не приятно об этом говорить, что лучше оставить парня в покое, но...

– Если у тебя никого нет, это не значит, что нужно сдаваться! – ответила я уверенно. – Ты не умрешь, понял?! Теперь у тебя есть я! Мы обязательно продолжим общаться как выберемся!

Что такое одиночество, я знала не понаслышке. Для человека важно, чтобы рядом с ним кто-то находился, поддерживал... Раньше у меня была лучшая подруга, а когда ее не стало я поняла, что такое одиночество. Когда ты хочешь поделиться с кем-то, но мама на работе, отец в очередной командировке, бабушку и дедушку волновать не хочется, сестра маленькая, а брат тебя ненавидит.

Когда Андрей изменился – стал замкнутым и нелюдимым и растерял своих друзей, да еще увлекся темой призраков, сделался в школе изгоем. Одноклассники не только не разделяли его мировоззрения, но даже стали насмехаться и издеваться. Брат все держал в тайне, я узнала об этом чисто случайно. Андрей был скрытным человеком, копил злобу на весь мир, справлялся с проблемами самостоятельно.

А вот Юля, напротив, готова была открыться любому. Ее вера в людей была слепа, сестра никогда не видела в них ничего плохого – только хорошее. Меня это порядком пугало. Я оказывалась между двух крайностей – братом, который ненавидел весь мир, и сестрой, возможно, даже не предполагающей о существовании маньяков и убийц. Я старалась приоткрывать правду на то, что не все люди хорошие, не все в мире хорошо, но, сестра будто не слышала.

И ведь она же без меня пропадет! Я не могла бросить Юльку. А Андрей...

Я вспомнила, как недавно кричал брат на дядю Рому... из-за меня? Хоть с виду Андрей и был колючим, несносным, оставался же моим братом. И все те обидные слова, что он мне говорил – подростковый возраст в голову ударил, скоро все пройдет, мы снова подружимся, нужно только подождать...

– Ладно, что будем делать? – прервал мои мысли Вадим.

– Думаю, для начала, все же, нужно пообщаться со смертью – этой Снежей, – ответила я, а Вадим закатил глаза, явно говоря, что мои обвинения в адрес его подруги незаслуженные, впрочем, спорить не стал, видимо, решив, что это бесполезно.

И на том спасибо.

Стадия вторая. Гнев. 2. Стимул

Со мной творилось что-то не то, и дело тут было вовсе не в коме. Хотя в ней тоже, наверное. Возникало слишком много вопросов, главный из которых даже – «не почему я?», а «почему именно сейчас?» Допустим, я сама по себе странная, а моя история невероятная и фантастическая – словно сюжет какого-то мистического триллера, однако...

Почему произошло отступление от правил, что этому послужило? Предшествующее коме событие, как я ни старалась, вспомнить не могла. И почему же меня не оставляло чувство, что это важно, что именно из-за этого я здесь?!

Я тщетно собирала кусочки памяти, словно фрагменты какого-то пазла. Снежа обязана была помочь. Если она даже не сама смерть, которая нарушила наш устный договор, выведя меня из игры раньше положенного срока, то точно знает больше моего. Пусть колется!

Вадим вел меня к Снеже, а я думала только о том, как заставлю ее говорить. У себя в голове я была довольно храброй и дерзкой, однако, чем дольше мы шли, приближаясь к заветной цели, тем сильнее я начинала сомневаться, что Снежа согласится помогать. И как я вообще ее заставлю? Я – бесполезный бестелесный дух, который даже и спичку поднять не в состоянии. Более того, я весьма некстати вспомнила, что всегда до жути боялась смерти...

– Стой! – внезапно сказала я в одном из коридоров. – Зайдем вначале к маме. Пожалуйста.

Я струсила. Да, иначе и не назовешь, боялась теперь даже не того, что не получу честных ответов на вопросы, а, напротив... получу. Вдруг Снежа все же приоткроет завесу тайны. Странно, правда? Главным ресурсом, которого мне катастрофически не хватало было времени, но вместо того, чтобы поскорее со всем этим покончить, я приносила его в жертву, лишь бы отсрочить посещение Снежи.

День сменялся вечером, а так как темнело зимой раньше, ничего удивительного, что мамин кабинет погрузился в полумрак. Но из-за темноты страшно мне не стало, я смело вошла внутрь и направилась к большому окну, в котором светились огни ночного города, виднелся мой дом. Приложив руку к стеклу, я сразу почувствовала вибрирующую магическую стену, держащую взаперти всех, кто находился в больнице.

– Ты ее касаешься, – задумчиво ответил Вадим, замерев в проходе между стеной и дверью. – Тебе не больно?

Я убрала руку от стекла и, тоскливо глядя перед собой, ответила:

– Нет.

Вадим тяжело вздохнул. Я удивленно обернулась, а парень усмехнулся и пожал плечами.

– Да уж, чужой пример заразителен, забыл, что, значит дышать, но это... и вправду успокаивает... – произнес он, входя в кабинет целиком и с интересом оглядывая обстановку. – Ого, ну и погром тут.

Не знаю, считал ли он меня сумасшедшей, а теперь в придачу еще и обманщицей, но ведь пошел со мной, хоть мог этого не делать. Я обидела его подругу, Снежа назвала Вадима милым, а я... Так, стоп, я же и не ревную?! Подумаешь, поцеловались... два раза...

Если бы я могла покраснеть, то непременно бы это сделала, а Вадим щелкнул выключателем и с разбегу прыгнул на диван.

На полу валялись осколки разбитой посуды вперемешку с фантиками от конфет. Парень потянулся к конфете, лежащей на столе, и принялся довольно громко ее разворачивать, хитро поглядывая на меня.

– Ты издеваешься? – обратилась я к нему гневно, понимая, что мои-то пальцы конфету не развернут.

– Немного, – улыбнулся он. – Пытаюсь развеселить.

– Оттого, что ты можешь трогать вещи, а я нет, веселее мне не становится, – заметила я хмуро.

– Так я не тебя веселю, а себя, – хмыкнул Вадим, широко улыбаясь.

Вот ведь гад... Будь под рукой что-то тяжелое, что я могла бы взять в руку и в него запустить, непременно бы это сделала.

– Свет включать зачем было, нас же могут... – договорить я не успела, как дверь открылась, и внутрь вошла, по всей видимости, уборщица – в рабочем халате и с инвентарем в руках. В последний момент Вадим бросил конфету обратно на стол, и парящей «Красной шапочки» женщина не увидела, иначе, представляется мне, крика было бы уйма.

Оценив бардак, женщина сокрушенно вздохнула, не обратив при этом на нас никакого внимания. Ну хоть что-то хорошо... Впрочем, сидеть спокойно Вадим явно не мог, он хитро мне подмигнул и, приложив ладони ко рту, завыл словно привидение. Я готова была его убить, но женщина не отреагировала. Глядя на меня, парень рассмеялся.

– Ты бы видела свое лицо! – воскликнул он, но резко перестав смеяться, явно получше присмотревшись к этому самому лицу, добавил: – Я же шучу, ты чего так надулась?! Слушай, просто признай, что струсила идти к Снеже и тянешь время, я прав?

– Не струсила! – сообщила я как-то уж жалобно, а затем увереннее, озаренная внезапной идеей, сказала: – Подсказка должна быть здесь, ведь не случайно мама нас в кабинет никогда не пускала! Она что-то скрывала, и ты... – я указала на Вадима пальцем, – поможешь мне все тут обыскать. Когда эта женщина уйдет, разумеется! – добавила я поспешно, когда парень, хитро сверкнув глазами, потянулся было к шкафу.

– Твоя мама как-то замешана в том, что, хм, ты такая, хм, необычайная? – спросил Вадим, поднимаясь ноги, когда уборщица принялась выметать осколки из-под дивана. Я закатила глаза и сокрушенно прошептала:

– Пожалуйста, будь серьезнее. Либо ты помогаешь, либо...

– Я сама серьезность, – заявил парень, плюхаясь обратно на диван и приподнимая длинные ноги, которые и так вряд ли бы помешали уборке. – Так причем твоя мама? Она тоже бессмертная?

Нотки сарказма сквозили в каждом слове, даже в каждой букве. Хотелось разозлиться и прогнать Вадима, но... история ведь и вправду казалось невероятной. На мгновение я поставила себя на место парня и подумала, что тоже бы засомневалась.

К тому же Вадим мне был нужен – самой кабинет не осмотреть, поэтому пришлось проглотить обиду. Мне не терпелось заняться делом, однако, уборщица не торопилась, не иначе как возомнив себя ленивцем.

– Пока мы ждем, могла бы рассказать что-нибудь о себе, – предложил парень. – Например, про бессмертие... Каково живется?.. Так, хочу сразу уточнить, ты паутиной случайной не плюешься? А летать умеешь? Это очень важная информация, ведь...

– Хватит! – попросила я. – Хочешь поговорить обо мне? А может быть, поговорим о тебе? О твоих проблемах и нежелании возвращаться в физическое тело. Неужели жизнь совсем не удалась? Ты всегда был таким... острым на язык или это побочка умирания?

Вадим прищурился, маска весельчака моментально спала.

– Если я уйду, кто тебе поможет пошарить по кабинету? – спросил он. – Дай-ка угадаю – никто! Ха-ха.

Парень явно был недоволен затронутой темой, но я тому только порадовалась, решив кольнуть побольнее.

– Ты первый начал издеваться! – заметила я.

– Да я не издеваюсь, просто шучу! Нельзя что ли? – спросил парень пылко.

– Понимаю, ты мне не веришь, но разве верил раньше в жизнь в коме, в трехдневных и пожирателей? – спросила я, подходя к нему прямо сквозь уборщицу. – Пока все это не увидел, сам не стал частью? Я тебе не вру, сказала о себе чистую правду. Моя жизнь вовсе не крутая, я не супергерой, а каждый Новый год провожу в чертовой больнице, отчаянно цепляясь за жизнь. У тебя когда-нибудь отказывали органы или ломало кости как у какого-то оборотня?

– Нет! – буркнул Вадим, когда я остановилась напротив, упираясь коленями в его ноги, продолжая:

– Да я отдала бы что угодно, лишь бы заполучить нормальную жизнь – за простуды, ушибы, порезы, лишь бы каждый год не ждать маленького конца света, который принесет неимоверные страдания, которые не каждый человек в своей жизни переносит, а я испытываю каждый год.

– Не кипятись, верю я, верю! – пробормотал явно сконфуженный парень, вжимаясь в диван. Кажется, я его напугала. Ну вот и еще одна странность в копилку. Я просто разозлилась, что он не верит, ведь так хорошо все объяснила... Я отступила и уставилась на Вадима, который ответил мне недоверчивым взглядом и спросил:

– Но почему это с тобой происходит?

– Мне кажется, что... – понизив голос, прошептала – из-за проклятия... Мама в подростковом возрасте сделала аборт, и ее прокляла повитуха.

– Прокляла? – переспросил Вадим. Долго серьезным он явно быть не умел, лицо парня озарила улыбка, задорно блеснули глаза, но в последний момент, прежде чем я вспыхнула, он поспешно взял себя в руки и принял максимально угрюмый вид. – Не говори только, что ты в это веришь? Проклятий не существует, это...

– Если существуют другая реальность и смерть, откуда ты знаешь, что не существует проклятий? – задала я вполне логический вопрос. – Я и сама не знаю во что верить, мы с отцом ходили к гадалкам, считали их шарлатанами, но потом Лада нашла ту женщину... гадалку... цыганку... – я снова понизила голос, словно нас могли услышать. Уборщица за время нашей оживленной беседы выгребла все осколки и куда-то удалилась. – Она что-то увидела, но не сказала. Должна была провести со мной сеанс, но отказалась это делать, а спустя полгода умерла Лада, и в этот же день умерла цыганка. Думаешь, совпадение? – Я хотела хлопнуть рукой по столу, но, конечно же, не смогла.

Вадим растерянно заморгал и покосился в сторону выхода. Хотел сбежать, решив, что я становлюсь все более и более сумасшедшей?

– То есть... – пробормотал он очень медленно и явно недоверчиво. – Думаешь, в том, что с тобой происходит, замешана... мистика?

Парень произнес все это так, словно считал мистику чем-то невероятным, несуществующим. Словно по больнице не расхаживали призраки, не тусовались в морге, будто бы на вечернике в клубе, а страшные монстры не охотились на души.

– Да мистика! – воскликнула я гневно. – А у тебя есть другое объяснение?

Вернулась уборщица и принялась мыть полы. Вадим переводил взгляд с нее на меня и явно пытался переварить услышанное. Неужели все еще сомневался? После всего, что я рассказала, что тут происходило? Да ведь он был единственным человеком, которому я поведала свою историю, разумеется, кроме семьи и Лады, а он... Вадим словно даже не пытался поверить!

– Допустим так оно и есть, – после непродолжительного молчания, нервно хмыкнув, произнес он, впрочем, нехотя, словно делая мне одолжение. Я шумно выдула носом воздух, а парень довольно воинственным тоном добавил: – ну блин, извини, смерть – естественный итог жизни, глупо отрицать, что после нее ничего нет, поэтому встретить духа не так уж и странно, а то, что ты рассказала о себе, да еще Снежу без оснований обвинила...

Меня охватила невероятная злоба и, шагнув к Вадиму, я сжала кулак и залепила парню прямо по лицу. Сделала это будто бы на автомате. Парень подобного явно не ожидал, не успел отстраниться, и мгновение спустя, схватившись за щеку, вскочил на ноги и попятился. Прекрасно, сначала с поцелуями бросаюсь, теперь с кулаками... Я глубоко вздохнула, попыталась расслабиться, но гнев не отпускал, он словно прорвался наружу. Наверное, Вадим ждал извинений, но я не собиралась этого делать. Я ему душу открыла, а она в нее плюнул!

– Проваливай и ко мне больше не подходи, – велела я строго. – Не хочешь мне верить, не нужно, продолжай и дальше паясничать.

Вадим пробуравил меня взглядом, а затем развернулся и, не сказав ни слова, продолжая держаться за щеку, пошел прочь. Ох, лучше бы он тоже сорвался, но нет. Прошел через стену, ни разу не оглянувшись, оставив нас с уборщицей одних. А через какое-то время ушла и она, не забыв погасить напоследок свет и закрыть кабинет на ключ.

Темный больничный сад освещался лишь несколькими фонарями. Главная дорожка вела к воротам, выходила к оживленной проезжей части, за которой возвышался мой дом.

У меня непременно йокнуло бы сердце (если могло), когда я взглядом поднялась на наш этаж и взглянула на желтый огонек окна моей комнаты. Наверное, свет зажгла сестра, мы же жили в одной комнате. Возможно, она даже сейчас сидела на моей кровати и грустила?! А, может быть, вся моя семья тоже находилась в комнате – мама, папа, Андрей... Все, кроме меня. А я здесь... В своем новом призрачном теле, не способная даже коснуться выключателя, чтобы снова зажечь свет, развеяв тьму.

Я приложила ладонь, снова почувствовала преграду стены. Весьма неприятное ощущение, но чем чаще я ее касалась, тем сильнее привыкала к этому ощущению, а она, похоже, привыкала ко мне. Но что если я смогу найти брешь через которую приходили пожиратели душ и выбраться?

– Не советую этого делать! – я не услышала, как в кабинет вошли, не заметила, как на диване появилась черная тень. Когда она поднялась, я качнулась в сторону, узнав Снежу. Страх стал расползаться по призрачному телу, хотелось взять ноги в руки и кабанчиком метнуться прочь, но мне не хотелось показывать, что я до чертиков ее боюсь. Нельзя этого делать! – То, что ты сейчас можешь ее касаться, не значит, что она и дальше будет тебя терпеть...

– Тебе-то какое дело? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал и звучал уверенно и бесстрашно.

– Вообще-то есть дело... – она скрестила на груди руки. – Как ты это сделала?

– Что сделала? – не поняла я.

– Пробила преграду, – ответила Снежа. – Хватит строить из себя дурочку. Ты нарушила договор!

– Какой еще... – начала было я, догадываясь, о чем она говорит. – Что тебе от меня нужно?

– Лично мне ничего, – девица поморщилась. – Но ей это не понравится...

– Ей? – спросила я, мысленно повторяя все, что услышала – То есть ты это не она?

Признаться, со стороны получался довольно странный разговор. Значит, все-таки нос меня не обманул, пускай Снежа не была смертью, но ее знала... работала с ней. Так, главное, держать себя в руках и убедить свою новую знакомую дать мне как можно больше важной информации.

– Из-за тебя у нас всех будут проблемы! – прошептала она. – Они уже начались!

– Ну, так держись от меня подальше и проблем избежишь! – посоветовала я.

Гордо вскинув голову и приложив руку к стене, я пошла вдоль нее, не сомневаясь, что Снежа последует за мной. И не прогадала – девица недовольно цокнула языком и тихо зашуршала своим жутким нарядом следом.

– Долго это продолжаться не будет! – сообщила она. – Что будет, когда преграда тебя отторгнет?! Сейчас хотя бы есть шанс использовать твою способность... – она замолчала, когда я резко обернулась. Девица закатила глаза и продолжила: – Я раньше тоже могла ее касаться, а потом что-то пошло не так и все... больше не могу, – она прожгла меня своим темным взглядом, а я поспешно одернула руку.

– Как хочешь это использовать? – уточнила я.

– Пока не знаю, но что-нибудь придумаю, – ответила Снежа.

– Так брешь пробили пожиратели? – спросила я осторожно. – Или все же я?

– А ты как думаешь? – прищурилась девица.

Она смотрела на меня изучающе, словно я была для нее какой-то головоломкой. О чем она вообще думала в этот момент? А я?

Признаться, в голову лезли нехорошие мысли, кажется, случилось то, чего раньше здесь никогда не было. Плохой знак, особенно, что и выбраться невозможно, а, если я до Нового года не очнусь... В общем, во что бы то ни стало, нужно было найти выход из ситуации.

– Через брешь можно выбраться... – заметила я.

– Если знать, где она, возможно, – согласилась Снежа, прожигая меня своим темным взглядом. – Пока стена к тебе благосклонна. Впрочем, как я уже говорила, это вопрос времени.

«Время!» – подумала я тоскливо. Его постоянно не хватало, а сейчас особенно.

– Почему остальные не могут выбраться? – спросила я. – И как же ты вершишь свои темные делишки, если наружу не выходишь?

Снежа рассмеялась, кажется, даже искренне.

– Темные делишки? – воскликнула она.

– Или тебе не нужно наружу, ты и так прекрасно справляешься здесь! – добавила я, а когда Снежа резко перестала смеяться, прошептала: – Не стена сдерживает, а ты! Ведь именно через тебя проходят все, кто впадает в кому...

– Бред! – выпалила девица весьма гневно, но в то же время и испуганно. На этот раз ее голос дрогнул, девушка трусливо огляделась по сторонам. Из весьма устрашающей на вид сотрудницы смерти она внезапно превратилась в растерянную девчонку. А я, решив закрепить успех, не сомневаясь в свой правоте, которую девица признавать до сих не хотела, уверенно продолжала:

– Ты работаешь на смерть, сама подтвердила, да даже если бы не подтвердила, я и так это поняла. Ты пахнешь как она... Скольких ты убила? Втираешься в доверие, а потом... Вадима ты тоже убьешь?..

– Замолчи! – Снежа в пару шагов оказалась возле меня приложила слегка дрожащую ладонь к моим губам.

Девица была близко, ее большие черные глаза внезапно стали печальными, что я, испытав что-то похожее на жалость, мужественно отогнала от себя ненавистный запах металла, проникающий в ноздри даже без дыхания.

– Здесь опасно разговаривать, идем ко мне! – буркнула Снежа, убирая руку с моего рта и снова оглядевшись по сторонам. Она вошла в ближайшую стену, не оставляя мне выбора, как последовать за ней.

Хотелось начать разговор, но внезапная осторожность Снежи передалась и мне. Прежде чем завернуть за очередной поворот или войти в стену, мы замирали и прислушивалась. Создавалось странное впечатление, что не Снежа является серийным убийцей, отправивших на тот свет неизвестно сколько человек, а злодей прятался где-то поблизости. Ну или в ее план входило меня запутать.

– Ты нравишься Вадиму, я видела, как он на тебя смотрит, – внезапно подала голос Снежа. – Ты вполне могла бы стать для него стимулом для его возвращения.

– Издеваешься? – спросила я.

Даже не знаю, что меня сильнее взволновало – что я со слов Снежи нравилась Вадиму, что даже могла претендовать на роль некого стимула, или то, выбраться из больницы невозможно, разве что только умереть. Подобный расклад меня, разумеется, не устраивал.

– Нет, – весьма спокойно сказала Снежа.

Я молча буравила затылок девушки, рассчитывая получить еще какие-то объяснения. Неужели выход из больницы все же был, и Снежа о нем знала?!

– А почему у Вадима нет стимула? – поинтересовалась я, понимая, что нужно было спрашивать о другом.

– У него нелегкая судьба, – с охотой отозвалась девица. – Он потерял невесту, для него это был сильный удар...

Для меня, признаться, тоже, я чуть не споткнулась на ровном месте, а затем воскликнула:

– Ты тоже и ее убила?

– Нет! – ахнула Снежа и тут же сердито засверкала глазами. – Хватит называть меня убийцей, ладно?!

Мы прошли самый темный коридор и остановились возле очередной стены, через которую, к слову, Снежа проходить не стала. Она порылась в карманах своей черной юбки и достала оттуда ключик, а когда девушка приблизила его к стене, в ней чудесным образом образовалась дверь с крохотной дырочкой вместо ручки. Вставив в нее ключ и распахивая дверь в непроглядную тьму, Снежа втолкнула меня внутрь и вошла следом, захлопывая дверь и продолжая:

– Но, вообще, ты права, я помогла смерти забрать нескольких, сделала их трехдневными, но поверь, это было не простое решение, необходимость, без которой всем остальным пришел бы конец.

Я боялась темноты, боялась Снежи и того, что та сейчас со мной сделает – после такого-то откровенного ответа, а девушка принялась зажигать свечи, которых в помещении оказалось намеренно.

Не знаю сколько именно их здесь было, но Снежа все зажигала и зажигала, а передо мной в свете пляшущего пламени, открывалась обстановка – стеллажи вдоль стен, а в них папки, книги, колбы, черепа... Перед окном большой дубовый стол, заваленный каким-то барахлом, в самом центре кресло, похожее на стоматологическое.

– В общем так, – оставшиеся свечи дальше магическим способом зажигались без помощи Снежи, девушка прошла к окну и выглянула из-за занавески на улицу. – Я здесь для того, чтобы сохранить баланс между добром и злом, между жизнью и смертью. Что-то темное хочет проникнуть в наш мир, портал находится в больнице и единственный способ это не пустить, заточить здесь души восьми человек. Я не знаю почему именно восемь, но мне сказали, что это обязательное условие, я даже подписала бессрочный договор... – она бросила на меня короткий взгляд. Лицо девушки в свечении пламени выглядело как никогда устрашающе. – Они не могут вернуться к жизни, и их всегда должно быть восемь... – она запнулась, а затем снова повернулась и пылко добавила: – Но тут появляешься ты и все портишь. Я не успела тебя устранить пока не стало поздно, а все потому, что у Вадима видите ли гормоны взыграли. Ты пробила брешь, пустила сюда пожирателей, когда они поймут, что вход открыт, а я уверена, нам всем крышка. И виной тому – ты! Не я опасна из-за того, что сотрудничаю со смертью, а ты!

– Не может быть! – внезапно раздалось из темного угла, куда не доходил свет свечей. Через мгновение щелкнул выключатель и зажегся свет, мы со Снежей одновременной вскрикнули. – Так она была права...

В дверях стоял Вадим, в упор глядя на свою подругу. Снежа обмерла, прижала к груди руки, а я огляделась кругом и снова вскрикнула. В обычном свете ламп обстановка казалась не менее устрашающей – словно это был какой-то кабинет для опытов и пыток. На стенах висели плакаты людей в разрезах, кругом куча медицинских инструментов, все пыльное, обшарпанное покрытое паутиной, со слезающей со стен и потолка штукатуркой. Одним словом – заброшенное.

– Все не так... – пискнула Снежа, сжимаясь под взглядом друга.

– Но ведь я же тебе доверял... – разочаровано пробормотал Вадим. – А получается, что это из-за тебя мы тут застряли?!

– Все не так! – повторила Снежа.

– А как? – воскликнул он, хватаясь за голову. – Какой же я дурак, ведь это же изначально было очевидно – только посмотри на себя! Ты же просто ужасна!

Снежа не шелохнулась, стерпела удар стойко, хотя я видела, что эти слова ее больно ранили. И всему виной я... Пришла и все испортила. Пробила брешь, поссорила друзей...

Не веря в то, что делаю, я подошла к девушке и взяла за руку. Снежа подняла на меня удивленный взгляд, тоже сделал и Вадим.

– Друзья такое не говорят! – заметила я, хмуро глядя на парня. – Сначала дослушай до конца, а потом делай выводы. И выключи этот дурацкий свет, по глазам режет!

Я подтолкнула Снежу к креслу, а когда та в него опустилась, села на подлокотник и строго глянула на парня. Тот в ответ насупился, но свет все же выключил, снова загорелись свечи.

– Ладно... – шепнула Снежа и бросила взгляд ко входу, где в темноте стоял Вадим. – В общем, я сильно виновата перед теми, кого сделала трехдневными, до сих корю себя за это, но у меня просто не было выбора. В свое оправдание могу сказать лишь то, что их жизнь и так подходила к концу, если бы они вернулись, то прожили бы недолго...

– Аси тоже осталось недолго? – донеслось от выхода. Снежа замерла, а я хотела было спросить, кто такая Ася, но сообразила, что это я. Вот и имя узнала, хоть что-то...

– Возможно... – ответила Снежа тихо, а я вздрогнула. – Нарушение баланса приведет к краху! Шанса на спасение больше не будет, зло проникнет в мир, и мы просто растворимся, словно нас и не существовали вовсе... Не будет никакого продолжения и желанного покоя.

В кабинете наступила гробовая тишина, лишь свечи продолжали трещать. Где-то за пределами больницы проезжали по трассе машины, посвечивая фарами в окна больницы, из-за облаков выглядывала неполная луна, а какое-то зло собиралось всех прикончить.

Ситуация, конечно, неприятная. Получается, что я виновница бед? Но как? Неужели ничего не исправить? Я положила руку на плечо Снежи и крепко его сжала, первой нарушив гнетущую тишину:

– Я правильно понимаю, что сейчас лишняя душа? Если от одной избавиться, то все снова вернется к... балансу?

– Чисто гипотетически, – ответила Снежа. – Я не знаю, сколько у нас времени, но то, что баланс нарушен – очевидный факт.

– Меня все равно после новогодних праздников планируют от аппарата отключить, предлагаю взять мою, – подал голос Вадим, выходя из тени.

– Нет! – тут же вскрикнула Снежа, вскочив с кресла. – Даже не проси!

– То есть меня ты трехдневным делать не хочешь, а Асю... – начал было парень возмущенно.

– Стоп, я вообще-то не о том, что нужно кого-то убить, а о том, что я выберусь через брешь и снова останется восемь душ. А потом... я что-нибудь придумаю, – я покосилась на Снежу, но добавить ничего не успела. В дверь постучали, а затем раздался весьма строгий голос, принадлежащий, без сомнения, ПэПэ:

– Вадим! Я знаю, что ты там! А ну выходи, есть разговор.

– ПэПэ, – шепнул парень как-то испуганно.

– Не говори ему ничего! – взмолилась Снежа. – Никто не должен знать. Я думаю, у нас все же есть немного времени, чтобы все обсудить и принять правильное решение... – девушка прикусила губу.

– Не говори! – согласилась я с ней. – Паника ни к чему.

– Хорошо, не скажу, но вы обе отсюда ни ногой, либо я за себя не ручаюсь... Без этого в кабинет не попасть... – он вытащил из кармана ключ, а затем подошел ко мне и вложил в ладонь, проникновенно заглядывая в глаза. – Пусть побудет у тебя. На случай, если не вернусь...

Вадим отпустил мои руки и поспешно скрылся в стене. С той стороны послышались отдаляющиеся голоса. Когда до меня дошли последние слова парня, что он может не вернуться, я уже хотела бежать следом, как Снежа сказала:

– Да он же снова пошутил, ничего не случится, он же призрак!

Но меня это не сильно успокоило – где-то там расхаживали монстры с клешнями. Но ослушаться Вадима мне тоже не хотелось, поэтому я осталась здесь.

Стадия вторая. Гнев. 3. Еще одна кома

Мы стояли в полном молчании по разные стороны от стола возле окна, пока терпеливо ждали возвращения парня. Я наблюдала за тем, как кружатся в свете фонаря белые хлопья снега, а Снежа смотрела на меня.

– Ты во мне дыру прожечь хочешь? – не выдержала я.

– Я не могу понять, почему именно ты? – сообщила девушка.

В ответ я лишь пожала плечами и спросила:

– Почему Вадима отключают от аппарата?

– Потому что за все время он не проявил никаких признаков жизни, да и удовольствие это дорогое, его дальние родственники оплачивают, но, я так понимаю, что средства у них на исходе... – отозвалась Снежа и задумчиво добавила: – Нужно проследить откуда приходят и куда сбегают пожиратели.

– Точно, – согласилась я. – Они приведут нас прямо к бреши.

– Но как это сделать незаметно? – спросила девушка.

Я вспомнила, как бежала за босоногим мужчиной, уводимым пожирателем, звала. Но парочка меня не слышала, и чтобы привлечь к себе внимание пришлось разъединить их руки, прервать контакт. Уверена, если бы я этого тогда не сделала, стала бы свидетелем того, как они покидают больницу через брешь. Опасно, конечно, рисовать трехдневным, но...

– О чем без меня говорили? – внезапно раздался голос Вадима.

Снежа моментально обернулась к парню просачивающемуся через стену и удивленно спросила:

– Как ты зашел без ключа?

– Так у меня дубликат есть... – он хитро улыбнулся и показал девушке ключ.

– И сколько их у тебя? – нахмурилась Снежа.

– Два, – сообщил он и протянул руку мне, явно намереваясь забрать отданный ключ.

– Один, – ответила я, скрещивая на груди руки. Вадим фыркнул и прищурился.

– Итак, на чем мы остановились... Ах да, и кого же мы делаем трехдневным? – спросил парень. – Признаюсь, ПэПэ меня жутко бесит. Весь мозг вынес...

– Нужно каким-то образом проследить за пожирателем, – сказала Снежа.

– Проследить? – усмехнулся парень. – Каким еще образом? Он в два счета раскусит, что мы рядом.

– Не раскусит, если с ним будет трехдневный, – заговорила я, наблюдая за тем, как парень начинает меняться в лице. Эта идея ему явно пришлась не по душе. – Пожиратель будет сконцентрирован на своей жертве и нас не заметит, а главное – приведет к бреши.

– Допустим, – согласился Вадим. – Вот только смысл? Какой план?

– План? – растерялась я.

– Да, план! – подтвердил он. – Что дальше?

А ведь я не думала о том, что буду делать за стеной, зациклившись только на возможности проникнуть за нее.

– Ну... протянула я и покосилась на Снежу. – Для начала мне бы все вспомнить. Возможно, если окажусь за стеной, воспоминания вернуться, и я пойму первопричину своего проклятия и смогу что-то изменить.

– Проклятия? – насторожилась Снежа, а Вадим снова фыркнул, по всей вероятности, продолжая до последнего не верить в существование проклятий. А так как Снежа с любопытством на меня смотрела, явно ожидая подробностей, я поделилась историей своей жизни от начала до конца, закончив тем, что сегодня с отцом собиралась поехать к дочери погибшей цыганки, но вместо этого оказалась здесь.

– Предполагаю, что первым делом, выбравшись из больницы, мне следует отправиться в ту деревню... – подытожила я.

– Знаете, я в проклятия не верю! – после некоторого молчания, сказал Вадим.

– Это уже понятно, – ответила я, а парень закатил глаза:

– Меня миллион раз проклинали, все это ерунда!

– Ты в коме, из которой не выйти! – воскликнула я раздраженно. – Застрял в больнице с порталом и какой-то злющей злобной тварью, желающей выбраться в мир живых и всех погубить.

– А о чем вы говорили с ПэПэ? – спросила Снежа, явно решив смягчить обстановку.

Вадим как-то сразу напрягся и нервно дернул головой.

– Да так... – буркнул он уклончиво, тщетно пытаясь сделать безразличный вид. – Меня отстранили, а за разбитый планшет хотели наказать, – он бросил колкий взгляд в мою сторону и повысил голос: – В любом случае, какой от тебя прок за стеной, ты же предметов касаться не можешь, и живые тебя не увидят. Сама подумай, ну вернется к тебе память, чем это поможет?!

– Я хотя бы попытаюсь, в отличие от... – начала было я сердито, заставив Вадима напрячься еще сильнее, но продолжать не стала, решив, что обижать его не хочу, ведь в качестве союзника парень нравится мне больше. – В общем, если баланс душ нарушен из-за меня, то, возможно, вы все застряли тут тоже из-за меня.

– О, не нужно взваливать нас себя чужую ответственность, я здесь точно не по твоей милости! – уверенно заявил Вадим, прыгая в кресло. – Ты ведь живешь рядом с больницей, а я совершенно из другого места. Заехал впервые на территорию этого города за день до Нового года, решил объехать жуткую пробку, свернув на заброшенную безлюдную трассу, которая отсюда неизвестно как далеко находится, а мне в лоб по встречке выскочил лихач, заставив свернуть в кювет и свалиться с горки, а потом взял и уехал, бросив истекать кровью... И я очень удивлюсь, если ты и есть тот лихач, ведь это случилось где-то за час до полуночи, на отшибе города... Чтобы тебе там делать...

Внутри все похолодело, когда ко мне вернулся кусочек былых воспоминаний. Парень не заметил, как я изменилась в лице, он смотрел в потолок, явно вспоминая случившуюся аварию, без сомнения ненавидя человека, из-за которого тут оказался. А у меня перед глазами возникла темная заснеженная дорога. Мы с Ладой весь вечер катались на машине, которую она одолжила у сводного брата, не имея при этом прав. Решили оттянуться 30 декабря перед тем, как я... В общем, катались мы как раз на отшибе города, а когда спохватились и стали возвращаться обратно, чтобы успеть в больницу до того, как мне поплохеет, началась сильная метель, видимость ухудшилась, Лада вильнула в сторону, выехала на встречку, а дальше...

«Боже», – подумала я.

– Ася, ты в порядке? – спросила Снежа, в отличие от Вадима заметив мое волнение.

– А ты? – поспешно спросила я у девушки, лишь бы отогнать от себя жуткое воспоминание.

– Что я? – как бы не поняла она, но под моим требовательным взглядом все же произнесла: – О нет, я единственная тут без прошлой жизни, иногда даже думаю, что у меня ее и не было вовсе... Я же сторожила больницы.

– И сколько лет ты здесь находишься? – повернулся Вадим. – До меня только сейчас дошло, что мы это никогда не обсуждали.

Снежа отвела взгляд к окну и, пожав плечами, уклончиво ответила:

– Не считала.

И это было вранье. Я не сомневалась, что Снежа считала и знала точную дату. А еще ее знала я.

– В этом году будет девятнадцать лет, да? – спросила я. – 31 декабря?!

Наверное, впервые за все время нашего с ней знакомства в темных глазах девушки появился страх. Я попала в самую точку. Как невероятно это ни звучало, каким бы непостижимым ни казалось, так оно и было.

– Ха-ха, скажешь тоже! – воскликнула Вадим. – Столько в коме не держат. Ты ведь в коме? – уточнил он, обращаясь к подруге.

– А договор не такой уж и бессрочный, – шепнула я.

– Так, давайте искать пожирателя! – тряхнув головой, строго сказала Снежа. – Для этого в качестве наживки нам понадобится трехдневный и...

– Даже не думай! – твердо произнес Вадим. – Мы не станем никого использовать, особенно трехдневного, к тому же ПэПэ собрал всех в морге и строго охраняет, так что...

– Попытаемся украсть трехдневного осторожно, – решила я, не сводя с девушки пристального взгляда. – Снежа, ты с нами?

– Мне лучше остаться, я не особо со всеми лажу, – отозвалась она, решительно избегая моего взгляда. – К тому же ключи у вас теперь есть, буду ждать здесь.

– Пошли! – я махнула Вадиму, нехотя отводя взгляд от Снежи, но парень не шелохнулся, сурово напомнив:

– Я же сказал, что не стану никого похищать! Я отвечаю за безопасность трехдневных, и...

– Тебя же отстранили, – напомнила я.

– Никто не пострадает, нам только нужно найти брешь, – заверила парня Снежа, а я пожала плечами и ответила:

– Ну и оставайся здесь, сама справлюсь! – и пошла к выходу.

На самом деле я была абсолютно уверена в том, что сама не проверну эту сложную операцию, а также надеялась, что Вадим меня не бросит. И не прогадала...

– В другую сторону короче! – буркнул парень, выходя следом в коридор. Теперь главное было не запрыгать от радости, что Вадим все же решился пойти, и как можно невозмутимее я пошла в верном направлении. – Не светись, жди здесь, я сам разведаю обстановку, – велел он, когда мы просочились в морг.

Парень ушел, а я осталась у входа.

Внутри царило оживление: все беспокойно обсуждали единственную волнующую тему – пожирателей душ. Здесь было гораздо меньше народа, чем в первое мое посещение морга, однако трехдневных вполне хватало, все они были на нервах, желая поскорее покинуть больницу и отправиться в мир иной.

– Послушайте, морг самое безопасное место, мы его защитили, ни один пожиратель сюда не проникнет! – подал голос ПэПэ, когда беспокойство достигло апогея. Я, конечно же, не осталась стоять на месте и оказалась в самой гуще событий.

– Я сегодня должен уйти, вы не смеете меня задерживать! – воскликнул один трехдневный.

– Вот именно, не смеете! – воскликнул второй.

– Да чтоб вы все тут сдохли! – взревел третий и бросился в стену, явно намереваясь сбежать, но его сразу же схватил верный друг ПэПэ Рустам, отвесив звонкую пощечину и толкнув обратно к остальным.

– Немедленно все успокойтесь!.. – рявкнул ПэПэ, но я его больше не слушала, направившись за первым мужчиной, с поникшей головой усевшегося в дальнем углу.

– Я думаю мы могли бы друг другу помочь, – шепнула я, оказавшись возле него. Мужчина сразу же повернулся и, придерживая порезанную щеку, недоверчиво на меня посмотрел. – Правда, вынуждена предупредить, что...

– Не обращайте внимания, она не в себе! – внезапно появился Вадим и, схватив меня за руку, силой повел в сторону. – Ты что творишь, я же велел не светиться?! – зашептал он.

– Вообще-то я почти договорилась! – буркнула я недовольно. – Он хочет покинуть больницу, и...

– ПэПэ взбесится, узнав, что мы задумали! – сообщил парень и бескомпромиссно вытолкал меня в коридор, где я сразу же увидела девушку и курчавого паренька из компании Вадима.

– Привет! – поздоровалась девушка.

– Ирочка, Кира! – представил Вадим. – Я им кратко описал ситуацию, и мы придумали кое-что...

– Что? – спросила я в нетерпении.

– Так и знал... – в коридор вышел лысый накаченный парень – другой соратник ПэПэ. – Молодняк, вы совсем страх потеряли? Что вам сказано было, а ну живо все вернулись обратно или...

– А ты догони! – предложил Вадим и дал деру. Ирочка и Кира тоже разбежались в разные стороны, а вот я, умеющая лучше всех бегать от проблем, растерялась и оказалась поймана за руку.

– Попалась... – радостно сообщил лысый, вцепившись в меня мертвой хваткой, а затем толкнул через стену обратно в морг.

– Молодец, Георг! – похвалил лысого ПэПэ и обратился ко мне: – Не советую врать.

– Они наверняка у Снежи! – сказал Рустам. – Я давно говорил, что она подозрительная, вроде и с нами, а в то же время и нет. Почему у нее есть свой тайный кабинет, а у нас нет? Что она там делает?

– Ничего, разберемся, – ответил ПэПэ, не по-доброму сверля меня взглядом. – То, что у нее полно секретов, было ясно с первого дня, пора их все узнать, – и прищурившись, добавил: – Ну?

Ох, казалось он способен видеть насквозь, стало весьма страшно.

– Пал Палыч, ну ты чего девочку пугаешь?! – подала голос маленькая и щупленькая старушка с вязанием, смело шагнув вперед и добродушно мне улыбнувшись.

– Марья Ивановна, не лезьте, – буркнул ПэПэ недовольный тем, что его допросу помешали.

– Сходить за Снежей? – спросил Рустам.

– Ну зачем быть таким грубым и некультурным? – продолжила старушка. – Мы ведь все в одной связке и должны дружить, конфликты ни к чему... К тому же девочка напугана...

– Напуганные к чужим парням не лезут! – вставила оказавшаяся рядом темноволосая девушка.

– Так привести Снежу? – снова подал голос Рустам.

– Скажи правду! – сжимая кулаки, велел ПэПэ.

Признаться, голова слегка пошла кругом. Меня окружили духи, настроенные в большей степени негативно. Темноволосая то и дело мотала головой, потрясывая своими шелковистыми волосами. Уверена, не будь рядом Рустама, способного ее сдержать, без сомнения бы на меня кинулась.

Ну что могу сказать... Сама виновата, нужно было не ворон считать, а вовремя убегать.

Стоп, а что мне мешало попытаться удрать сейчас? Да, меня окружило плотное кольцо призраков, но...

– А где трехдневные? – внезапно подал голос лысый, и мои приятели моментально обернулись на голос и стену, где недавно было несколько трехдневных, а сейчас их и след простыл. Воспользовавшись тем, что все отвлеклись, я попятилась и бросилась наутек. Вслед мне вскрикнула лишь темноволосая девица.

Наверное, стоило вернуться в комнату к Снеже, но в последний момент я изменила направление и побежала в мамин кабинет, бросившись к окну. Разумеется, наткнулась на стену и, не обращая внимания на неприятные ощущения, прижалась к стеклу, глядя на свой дом. В нашей с Юлей комнате все еще горел свет.

До утра за мной так никто и не пришел, а я смотрела на окна. Стояла и думала о семье, о мистике, о Вадиме и аварии. Свет в комнате погас под утро, и только тогда я заставила себя отлипнуть от стекла. А когда за спиной раздался легкий шорох, в ноздри ударил знакомый запах смерти, не поворачиваясь, в сердцах воскликнула:

– Я должна выбраться, если не ради себя, то ради Вадима. Это ведь я была в той машине. Мы с подругой устроили аварию, а потом струсили и уехали, даже в скорую не позвонили. Это из-за меня он здесь, из-за меня, понимаешь?!

Я резко развернулась убежденная, что в комнате Снежа. И ведь не ошиблась, вот только... девица была ни одна, а вместе с Вадимом. Но я не успела увидеть реакцию парня на свое признание, так как с невероятной силой пожелала провалиться сквозь землю и сразу же полетела вниз через пол, пока не достигла подвала. Да уж не так я планировала сознаться в содеянном...

Я побрела в неизвестном направлении, и не важно куда, зачем. Всю ночь я думала о происках судьбы, но вспомнить ничего нового не смогла, словно не от меня это зависело. Надежда была лишь в том, что за пределами больницы у меня получится порвать эту плотную завесу тайны, проклятие, которое коснулось не только меня одну.

– Вот ты где, – меня, бредшую по коридору, нашла Снежа, выглянув из-за стенки. – А мы тебя ищем... Решили, так сказать, сесть за стол переговоров... В общем, топай за мной!

Словно на автомате я пошла за Снежей, но мы не стали подниматься в ее кабинет, а спустились в морг, где нас уже ждали. Я оторопела, не понимая, зачем было отсюда сбегать, если снова встречаться с агрессивной компанией духов. Впрочем, кажется, девушка знала, что делает.

– Прекрасно, вот мы и в сборе! – бодро подал голос Вадим, на меня даже не взглянув. – Видите, нам нужно было раньше просто нормально пообщаться, а не строить из себя врагов.

– Ближе к делу! – буркнул ПэПэ недовольно.

– Ася – наш ключ к тому, чтобы отсюда выбраться! – Вадим махнул в мою сторону рукой, по-прежнему избегая взгляда. – Она сможет пройти через стену, но для этого нам нужно обнаружить брешь. У нас есть несколько трехдневных, используем их как приманку... поверьте, я сам против этой идеи, – поспешно добавил он, – но нет другого выхода, к тому же мы будем рядом и не позволим пожирателю никому навредить.

– Допустим, – кивнул Георг. – Вот только странно, что о единственном способе выбраться отсюда, мы узнаем от Снежи только сейчас... И почему именно она? – он пренебрежительно махнул на меня, сурово хмуря брови. – Что в ней особенного?

– У меня тот же вопрос, – хмыкнула темноволосая девушка.

На меня недоверчиво воззрились четыре пары глаз, давая понять, что друзьями с ПэПэ, Рустамом Георгом и этой девицей нам не стать.

– Послушайте, но мы ведь ничего не потеряем! – Вадим протиснулся передо мной, беря удар недобрых взглядов на себя. – Снежа не говорила, чтобы не подавать напрасной надежды, ведь не знала, когда Ася появится, но сейчас...

– У меня создается четкое впечатление, что ты это все выдумала, чтобы мы не скормили девчонку пожирателю, – обратился ПэПэ к Снеже.

– Возможно, у тебя есть более весомые аргументы, нежели только слова? – предложил Рустам, тоже обращаясь к Снеже.

– Какие именно аргументы вам нужны? – спросила девушка.

– Ну, не знаю... ты у нас тут самая старая, – снова хмыкнула темноволосая девица, прожигая взглядом Снежу. – Откуда ты все знаешь? А?

Она внезапно отобрала у старушки спицы, и стоило Вадиму посторониться, как кинула их в мою сторону. Разумеется, те пролетели сквозь меня.

– Браво, Гуля, а теперь поднимай! – велел Вадим, а Марья Ивановна помотала головой, ревностно прижимая к груди клубок с пряжей.

– Так она даже предметов касаться не способна, как поможет нам выбраться? – в недоумении воскликнула девушка.

– Она не пройдет черту, а если каким-то чудом пройдет, ее в два счета сцапают за чертой! – поддержал Рустам.

Стоя среди духов, я терпеливо выдерживала обращение к себе в третьем лице, но всему все-таки приходит конец. Мирные переговоры явно сводились к одному – я неудачница, а Снежа обманщица.

– Даже если так, лишняя душа вам не нужна, дайте мне уйти и живите себе спокойно, как и раньше, похоже, вам всем тут нравится! – сообщила я, отбиваясь от Вадима, пытающегося затолкать меня за свою спину. – Я хотя бы пытаюсь что-то делать, а не опускаю руки в отличие от вас всех!

– Ты здесь второй день, а я больше года, поэтому не смей упрекать меня, что я ничего не пытаюсь изменить! – сердито ткнул в меня пальцем ПэПэ. – Ладно, пусть проваливает, она мне надоела.

– Вот и славно, – обрадовалась Снежа. – Тогда действуем по плану?!

– А что будет, если она все же не сможет пройти через брешь? – уточнила старушка, когда все уже собрались расходиться. Она была довольно милой добродушной женщиной и смотрела на меня с таким искренним состраданием, что я сразу поняла, что ответ мне не понравится.

– Будет очень больно, брешь ее поглотит и отправит в Небытие, откуда точно не выбраться, подобной участи и врагу не пожелаешь, – с явным злорадством радостно сообщила темноволосая Гуля.

– Гуль, тебе заняться нечем? – спросил Вадим. – Если не взяли участвовать в операции, то лучше помоги Марье Ивановне нитки распутать. И то пользы больше будет...

Ответной реакции девицы я не увидела, так как Вадим увел меня в другой конец помещения. Он запрыгнул на стол и продолжил смотреть на всех кроме меня. Я какое-то время побуравила парня взглядом, но так как возвращаться к предыдущей теме он сам явно не собирался, решила сделать это за него.

– Знаешь... – начала было я, но Вадим внезапно спрыгнул со стола и пошел к Ирочке и Киру.

– Ты на Гулю не обижайся, она же в Вадима влюблена, вот уже несколько месяцев сохнет, увяла совсем, – заметила оказавшаяся рядом старушка, а когда я хотела идти следом за парнем, добавила: – он не любит навязчивых.

Оступившись на ровном месте, я поспешно вернулась к столу.

– Вы давно здесь? – спросила я.

– Давненько, – вздохнула старушка. – Так это ты брешь создала?

– Без понятия, – честно ответила я, а затем уточнила, – А если не смогу пройти, это правда, что... – я бросила взгляд на темноволосую девицу, агрессивно мотающую клубок и прямо-таки прожигающую меня взглядом. – Что еще за Небытие?

Но ответить старушка не успела, Вадим сообщил: «Пора двигать!». Все оживились, а затем направились к выходу. Все, кроме Марьи Ивановны, Гули и Ирочки с Киром, оставленных в морге присматривать за оставшимися трехдневными.

Ощутив, что мои ноги стали ватными, я с трудом заставила себя просочиться через стену за двумя трехдневными и услышала план. Приятели его повторяли, уточняли детали, вносили правки и предложения, а я стояла рядом, слушала и чувствовала себя невидимкой.

Но постойте, я же была ключевой фигурой – брешь искали для меня, чтобы я покинула это место, и баланс вернулся на круги своя. Однако на меня внимания не обращали. Даже Вадим, побивший все рекорды по моему игнорированию за последние полчаса, упрямо делая вид, что не замечает, как я стараюсь вмешаться в разговор.

Признаться, парня я могла понять, ведь сейчас вместо того, чтобы наслаждаться жизнью живого человека, он находился в больнице в образе призрака. Из-за меня...

Я сама себя ненавидела, рвалась за стену, чтобы выжить, но разве этого заслуживала?! Нет, стоять и слушать, как спорят ПэПэ и Вадим, было невыносимо, и я решила от них отойти. И чем дальше уходила, тем сильнее возникало желание плюнуть на все и сбежать. Не участвовать в этой опасной авантюре, не рисковать трехдневными. Я ускоряла шаг, сама не зная, куда именно иду, как услышала откуда-то сверху панический крик:

– Кто-нибудь сюда! Помогите!

Не раздумывая, рисуя перед собой картину пожирателя душ, напавшего на беззащитного трехдневного, я бросилась на подмогу.

Два этажа я поднялась со скоростью света, распознала источник шума и просочилась в палату, где, крича и хватаясь за голову, шлепала тапками по полу полноватая знакомая девушка. С ней я познакомилась еще вчера в туалете. Точнее, я ее видела, а она меня нет. Зато ее подруга Таня...

Последняя сидела на кровати возле другой девушки, держа ту за руку. Лиза, кажется так звали полноватую подругу, не замолкала ни на секунду и, не обращая внимания на сидящую Таню, принялась подвывать и плакать, а я подошла ближе. Таня сегодня выглядела иначе – от смертельной бледности не осталось и следа, кожа была ровной и гладкой, на щеках играл легкий румянец, светлые волосы блестели. Словно болезнь отступила...

Впрочем, подойдя ближе, я поняла, что болезнь и не думала отступать. На кровати, чью руку держала Таня, лежала другая Таня – бледная и бездыханная. Таня-призрак, подняла на меня взгляд, но сказать ничего не успела, как в палату вбежали медсестры и врачи, началась суета – кто-то принялся успокаивать Лизу, кто-то попытался привести в чувство Таню.

– Срочно в реанимацию! – раздался голос врача.

Таня-призрак поднялась с кровати отошла в сторонку, безучастно глядя, как ее физическое тело перекладывают на каталку и вывозят из палаты.

Лиза побежала за остальными, через мгновение наступила звенящая тишина.

– Я умерла... – впервые за все время случившегося действа произнесла Таня, глядя на меня.

Удивительно, как спокойно прозвучали эти слова, девушка просто констатировала факт.

– Бежим за ними! – воскликнула я взволнованно.

– Зачем? – спросила девушка тихо, когда я уже метнулась к выходу и планировала скрыться за стеной. – Разве я что-то смогу изменить?

Я пораженно замерла. Нет, все-таки не понимаю таких людей. Таня не собиралась за мной бежать, не собиралась ничего предпринимать, бороться... Ей словно хватило того, что она подержала себя за руку... Посидела на кровати... Я резко развернулась, подошла к Тане и, решительно взяв ее за руку, произнесла:

– Они ведь увезли тебя не в морг, а в реанимацию. Значит, ты жива, нужно идти!

– Хорошо! – согласилась та, но явно не из-за того, что появилась надежда, а просто не хотела со мной спорить.

Мы довольно быстро нагнали шумящую каталку. В реанимацию вел длинный коридор, кажущийся сегодня путем в бесконечность. Мы все бежали и бежали, одни врачи отсеивались по пути, другие присоединялись, мне потребовалось не меньше половины минуты, чтобы осознать, что в какой-то момент мы уже бежали с моей мамой.

Сегодня мама выглядела значительно лучше. Ну, для человека, потерявшего или почти потерявшего дочь. Мамина бледность была практически сравнима с искусственной бледностью Снежи, но первая не опустила рук, не впала в депрессию, а решительно бежала в реанимацию, чтобы спасти человека.

– Это моя мама, – сказала я с горделивыми нотками в голосе. Хотелось добавить, что, если мама взялась за Таню, шансы девушки в разы увеличатся, однако та по-прежнему не нуждалась в утешении. Девушка была спокойна, даже холодна, практически равнодушна к тому, что стала невидимым для всех призраком, что проходила через стены и двери. А затем без каких-либо эмоций Таня встала рядом с кроватью, куда ее переложили.

Умирающую пациентку подключили к аппаратам, монитор пищал, упрямо показывал прямую линию, невзирая на усилия мамы, сердце не заводилось. Мама снова и снова прижимала к груди Тани дефибриллятор, с надеждой смотрела на монитор, но линия не менялась, драгоценное время утекало.

– Давай же, работай! – воскликнула я, подбегая к монитору и с силой ударяя его кулаком. Разумеется, кулак не причинил технике никакого вреда, но именно в этот момент, линия дрогнула и стала меняться. Сердце все-таки заработало, но Таня не очнулась. А через некоторое время до моего слуха долетело:

– Еще одна кома.

Стадия вторая. Гнев. 4. Нападение

– Не может быть... – пораженно прошептала я, глядя на Таню.

Получалось, что баланс в больнице нарушался на целые две души? Или кто-то из моих приятелей стал трехдневным за то время, пока я от них отходила?

«Еще одна кома» – повторила я, глядя на свои руки.

Пол каким-то чудом меня выдерживал, мое призрачное тело проваливалось, но не так часто, а вот касаться предметов, со слов Вадима, я смогу не скоро. А Таня... Я покосилась на девушку, она могла сидеть на кровати, держать за руку физическое тело. Но разве такое возможно?..

– Вот ты где... – раздался недовольный голос Вадима, проходящего через стену. Да и выглядел парень не сильно довольным. – Я, конечно, понимаю, что ты решила попрощаться с телом, но ведь у нас другой план, и... – он резко замолчал, увидев Таню. – А это еще...

– Кома... – шепнула я. – Все твои друзья... живы?

– Я не... – Вадим недоверчиво мотнул головой, не сводя с Тани пристального взгляда. – Не может быть...

– И я о том же... – закивала я. – Но это еще не все... – я взяла Таню за руку и вывела в коридор.

Вадим послушно последовал за нами, он явно недоумевал, куда это я иду с таким серьезным лицом. А мне необходимо было убедиться, что Таня действительно может касаться предметов. Впрочем, с довольным запозданием я осознала, что для этого не нужно было покидать реанимацию.

– Ну и что ты задумала? – парень все же не выдержал.

– Сядь, пожалуйста! – обратилась я к девушке, и та без лишних вопросов сразу же выполнила мою просьбу, опустившись на скамейку. Села Таня довольно уверенно и никуда не провалилась.

С торжественным видом я повернулась к Вадиму.

– Может касаться предметов, – констатировал парень. – И как давно ты в коме? – обратился он к девушке, а та лишь пожала печами и взглянула на меня.

– Минут десять? – предположила я, отталкиваясь от крика Лизы, обнаружившей соседку по палате без чувств. Но, с другой стороны, это ведь могло произойти и раньше на час или два... Но все равно это случилось не так давно. – Люди же в коме так быстро предметы трогать не начинают. Ты сам говорил, – напомнила я.

– Я не спец по коме, отыщем Снежу, – решил Вадим. – Она осматривает верхний этаж!

– Осматривает? – уточнила я. – На предмет бреши? – а так как Вадим кивнул, я продолжила: – Не думаю, что это безопасно. Лучше отведем Таню в кабинет Снежи, туда же пожиратели душ проникнуть не смогут?

– Пожиратели душ? – откликнулась Таня, ее голос слегка дрогнул.

– Нет, мы будем держаться вместе, шагай, давай! – велел парень и подтолкнул меня вперед. Я насупилась, собираясь ответить, но Вадим поспешно отвел от меня взор, обращаясь к Тане: – Меня зовут Вадим, не бойся, я тебя в обиду не дам, ты в полной безопасности!

И это прозвучало так ласково и нежно по сравнению с тем, каким тоном он только что говорил со мной, что я моментально вспыхнула. Но так же быстро и погасла. Парень справедливо на меня злился, я и сама на себя злилась. Стиснув зубы и сжав кулаки, я пошла вперед к дальней лестнице. Даже не знаю, зачем меня туда потянуло, ведь именно там располагалось заброшенное крыло больницы, которое до сих пор худо-бедно ремонтировали. Ноги будто сами несли туда.

Это было отдельное крыло в два этажа, соединенное с остальным зданием перегороженным закрытым коридором. Простому человеку туда не попасть, охранник моментально увидит чужака по камерам слежения и примет меры, однако, призраку все по плечу.

– Ну и куда ты собралась? – окликнул меня Вадим, когда вместо того, чтобы подниматься наверх, я стала спускаться вниз.

Раньше здесь было родильное отделение, в котором родилась и я. Не знаю, то ли ностальгия дала о себе знать, то ли гнев, что не могу набраться храбрости и объясниться с Вадимом, но, проигнорировав его вопрос, я уходила все дальше.

Я никогда бы сюда не сунулась, мой брат, любитель подобных мест, прекрасно это знал. Будучи частым посетителем больницы и человеком, ненавидящим просиживать время в очереди, он частенько сюда сбегал (для меня до сих пор загадка, как ему удавалось не попадаться охраннику), а потом, чтобы меня позлить, в красках рассказывал о том, как лазал по аварийному помещению, больше десяти лет ждущего ремонта.

Андрей был одним из последних родившихся тут младенцев. Он считал это чем-то сакральным, поэтому сюда и лазал. А еще брат обожал призраков, искренне верил в их существование, став в моих глазах безумцем. Получалось, что зря я так думала. Неужели мне придется обратиться к его помощи?

Глупо было рассчитывать, что просочась в запретное крыло, я найду тут брата, но попробовать все же стоило. Стену я прошла без проблем, меня сразу же встретила мрачная атмосфера: царившая тут грязь, обшарпанные стены, свисающая с потолка паутина, ошметки штукатурки и воздух, пропитанный медикаментами и... смертью.

Что-то идти дальше совсем расхотелось и, если бы за моей спиной не оказались Вадим с Таней, я бы все же, наверное, струхнула и побежала обратно – в светлую и чистую больницу. Но приятели были рядом, вселяя в меня храбрость.

– Ну и что мы тут забыли? – спросил парень. – Мы что-то ищем?

Я снова не ответила, двинувшись вперед. Мы прошли весь корпус бывшего родильного отделения, но не обнаружили ничего интересного. Вадим ворчал и продолжал спрашивать, что мы тут ищем, а Таня безропотно оглядывалась и следовала рядом.

– Хорошо погуляли, а теперь можно вернуться к первоначальному плану?.. – начал не на шутку раздражаться парень, не получающий от меня желанных ответов, но тут у него внезапно захрипела рация. Мы втроем от неожиданности подпрыгнули на месте, к тому же я чуть не провалилась под пол.

Слов было не разобрать, только помехи и шуршание, но то, что случилось что-то страшное, сомнений не возникало. Мы сразу же побежали к выходу и чем дальше мы отбегали от крыла, тем отчетливее становились голоса в рации:

– Засада... мы окружены... их тут засилие... подвал со стороны восточной лестницы... нам конец...

Голос принадлежал ПэПэ, с момента нашего с ним знакомства я впервые слышала в его интонации нотки страха.

– Где восточная лестница? – спросила я взволнованно.

– Здесь... – ответил парень, указывая на стену, через которую мы недавно пришли. Мы спешно побежали на выход к лестнице и уже не по рации, а своими ушами слышали доносящиеся из подвала крики и хлопки.

Я оторопело уставилась на ступеньки и через мгновение увидела ползущее вверх щупальце. Таня вскрикнула и от страха закрыла лицо руками.

– Ждите здесь! – крикнул Вадим и бросился на щупальце. Он четким движением достал из-за пазухи мешочек с солью и, опередив противника, засыпал солью. С шипением щупальце превратилось в прах, но не успел парень отреагировать, как на него бросилось другое.

– Вадим! – крикнула я, а парень, чью шею обвило кровожадное существо, уже летел по ступенькам вниз, скрываясь во мраке подвала. Я не знала, что делать, ведь соли мне не дали. В панике я бросилась к лестнице, а на ступеньках появилась очередная тварь, оставляющая за собой слизкий зеленоватый дымящийся след.

– Это кислота? – спросила Таня, вцепившаяся мне в руку. – Не ходи туда, нужно позвать на помощь!

Щупальце не только оставляло за собой след, похожий на кислоту, оно могла плеваться ядовитой слизью, что и сделало, застигнув нас тем самым врасплох. Боль была невыносимой, словно и вправду от кислоты. Основная масса яда попала на меня, щупальце приготовилось к броску, но Таня, схватив оказавшуюся поблизости швабру, отбила нападение.

Но что она могла сделать против засилия монстров? К нам ползли остальные, а я вместо того, чтобы отбежать в сторону, без сил осела на пол. На ноге в месте раны пузырилась разъеденная кожа. Кто бы мог подумать, что даже призрак способен испытывать невыносимую физическую боль. Хотелось кричать, но я не могла, мои конечности немели, призрачное тело парализовало.

Мозг подавал слабые импульсы, велел шевелиться, чтобы выжить, но тело отказывалось слушаться. Щупальца подползали, Таня вскрикнула где-то в стороне и тоже осела на пол. Кажется, это был конец...

Внезапно, когда одно из щупалец приготовилось к последнему роковому броску, передо мной оказался черный силуэт, приняв удар разъяренной твари на себя. Снежа... Даже не поморщившись, девушка голыми руками сняла со свой груди ядовитого слизкого монстра, отбила нападение очередных щупалец, уничтожив тех солью, а затем бесстрашно бросилась в темноту подвала на затихающие крики. Я упала на пол, не в силах пошевелиться.

– Эй, ты как? – через какое-то время, словно издалека услышала я голос Снежи, а затем увидела и ее саму, поднимающую меня с пола. По рации она сообщила: – Ребят, прием, срочно нужна помощь. Пошевеливайтесь! Принесите как можно больше соли, у нас раненые!

Ядовитая зеленая слизь покрывала Снежу с головы до ног, грозно шипела в волосах, разъедала одежду, оставляла страшные вздутые раны на теле, но девушка этого будто не замечала, будто не чувствовала страшной боли.

Не знаю сколько прошло времени прежде чем прибежали остальные с солью, сознание меня покидало, и последнее, что я видела – как Снежа разрывает мешочек, явно желая высыпать его на меня. Я мысленно содрогнулась, в ужасе осознавая, какую боль сейчас испытаю, ведь соль на открытой ране – то еще удовольствие. Впрочем, когда Снежа с невозмутимым видом и без капли сожаления высыпала соль, страшной боли не случилось, а та, что была стремительно начала затихать. И я все же отключилась.

Когда я снова открыла глаза, дждала увидеть все тот же пролет восточной лестницы, где произошло нападение, но вместо этого чуть не ослепла от белизны стен и потолка. Я находилась в палате. Моя поврежденная нога была перевязана, я приподнялась и огляделась, не понимая, что происходит. Неужели я вернулась или...

– Ты была в отключке, – Вадим сидел на подоконнике и смотрел в окно на закатное солнце. – Почти полдня... Яд на каждого влияет по-разному, твоя рана оказалась весьма серьезной, а вот другая девушка...

– Таня... Как она? – перебила я.

Не верилось, но я, решившая на мгновение, что вышла из комы, была рада, что это не так, что я все еще здесь – рядом с Вадимом и могу все ему объяснить, попытаться оправдаться. Но как это сделать? Какие слова подобрать?

Парень, не отрываясь от окна, произнес:

– Все с ней хорошо, Снежа разбирается. Кстати, хорошая новость – ты не проваливаешься через кровать!

И сказано это было так, словно ничего хорошего в этом не было. И не будет, ведь Вадим, ни за меня не простит. Мне было стыдно находиться с ним в одной палате. Но я взяла себя в руки, проглотила обиду и спросила:

– У остальных получилось отыскать брешь?

Вадим старательно продолжающий избегать моего взгляда, буркнул:

– Нет никакой бреши, пожиратели прут со всех щелей, проходят стену словно ее и нет вовсе, в то время как мы... – он повернулся и укоризненно кольнул меня коротким взглядом.

– Послушай, я понимаю твои чувства, но... – начала было я, поднимаясь с кровати.

– Серьезно? – воскликнул парень, явно желая добавить что-то еще, но я спешно перебила:

– Я вытащу тебя отсюда – слово даю!

Парень, явно преисполненный грозных чувств, моментально сдулся, словно проколотый мячик.

– Не вытащишь, – тихо произнес он. – Ни себя, ни меня, ни кого-либо еще. Все кончено, баланс нарушен, всех трехдневных мы уже отправили, осталось несколько самых буйных, но они под охраной. Думаю, у нас еще немного времени, а потом...

Я гневно задышала, а затем обхватила лицо парня руками и повернула к себе.

– Нет мне прощения, ты даже не представляешь, как я себя ненавижу. После той аварии...

Парень вздрогнул, словно ему отвесили оплеуху, впился в меня взглядом, а я растеряла все свое самообладание. На следующий день после аварии мы занимались тем, что я умирала, а подруга искала информацию про водителя, попавшего в аварию, но ничего не нашла. А еще через день мы решили забыть об этом инциденте, а Вадим целый год находился в коме, в больнице, где работала моя мама, прямо напротив моего дома.

– Ладно забыли, что было, то было, – сказал парень. – Может быть, это и к лучшему.

– К лучшему? – переспросила я. – То... что мы тебя чуть не убили?

– За этот год я многое переосмыслил, в первую очередь свое отношение к жизни, – заметил Вадим. – Узнал, что не так уж я был и важен для людей, которых считал своими лучшими друзьями... Все от меня отказались как от старой ненужной вещи... ладно, идем проведаем Снежу.

Вадим спрыгнул с подоконника и протянул мне руку, и, не дожидаясь пока я за нее схвачусь, сделал это сам, потащив меня за собой через стену кабинета. Мы шли и шли, пока не оказались в еще одной просторной белоснежной комнате, где на каталке сидела Таня, а рядом с ней Ирочка. На стуле неподалеку примостилась Марья Ивановна с вязанием, спешно орудуя спицами, Георг и Рустам на соседней койке играли в карты.

– Это ведь настоящие карты? – обеспокоенно уточнила я у Вадима. – То есть живые могут...

– Не переживай, перевязки всем уже сделали в первой половине дня, кабинет в полном нашем распоряжении до утра, – и обратился к присутствующим, – как жизнь?

– Наконец-то очнулась! – Ирочка вскочила на ноги и заулыбалась, – Павел Петрович сильнее пострадал, но ты у нас дольше всех в отключке провалялась, мы даже волноваться начали. Очень рады, что ты снова с нами!

– Говори за себя, – буркнул ПэПэ, появляясь в комнате. – Где Снежа? Мы так и не решили, что будем делать, нас теперь десять, и...

– А что тут думать-то? – отозвался Георг, отрываясь от карт. – Порешим двух последних, чтобы неповадно было. Все равно мы все трупы.

– Или вернемся к предыдущему плану!.. – ответил Вадим, заталкивая меня себе за спину. – Ася попытается выйти через стену.

– И умрет в жутких муках, – с явной радостью в голосе добавила Гуля, примостившаяся с книгой в углу кабинета. Странно, что я сразу ее не заметила.

– И вообще, прежде чем делать поспешные выводы, стоит разобраться в ситуации, – продолжил Вадим, проигнорировав выпад сохнувшей по нему девушки. – Все это началось с приходом Аси...

– С уходом и закончится, – ввернула Гуля.

– ... вдруг это не случайно, вдруг что-то... изменилось? – спросил он. – Мы же знаем только одно – нас всегда восемь, ну, не считая Снежи. Теперь десять, а значит нужно со всем разобраться, искать выход.

Эти слова явно противоречили тому, что он говорил недавно. Вадим не верил, что из больницы можно выбраться, но, чтобы меня не порешили у него на глазах, явно придумал напрасную надежду. Я покосилась на Гулю, наткнувшись в ответ на взгляд, полный ненависти. А затем взглянула на Таню.

Девушка по-прежнему была очень спокойна, словно готовая принять любую судьбу. Но кто она вообще такая? Без сомнения, темная лошадка, она видела меня, когда была жива, а это значит... Что это значит?

Я отошла от Вадима и направилась к каталке. Ирочка тут же радостно хлопнула по свободному месту, где они сидели с Таней. Я всего на мгновение поколебалась, а затем села между ними.

– Я действительно рада, что с тобой все хорошо, – сказала Ирочка, и, кажется, это и вправду было искренне. Она хотела добавить что-то еще, но тут в палату протиснулся Кира, и девушка побежала к нему, а я повернулась к Тане.

– Как ты сюда попала? – спросила я.

Таня, слегка смутившись, ответила:

– Легла на операцию.

– Чем ты больна? – сразу же задала я следующий немного бестактный вопрос.

– У меня много диагнозов, – ответила Таня, снова смутившись, но не поколебалась с ответом. – Я давно болею. Никому такой жизни не пожелаю. Все это началось лет в десять. В детстве я была здоровым ребенком, но в один миг все поменялось. Я молила о смерти каждый божий день, но она меня не забирала. Зато я приобретала новые и новые болезни, по показателям врачей, я была ходячим трупом, но продолжала жить и... Наверное, я собрала все болезни, существующие в мире. Родители очень переживали, в итоге не выдержали. Сначала умерла мама, следом папа... Они ушли в один месяц друг за другом.

– Какой кошмар, – пробормотала я, сочувственно беря Таню за руку. Девушка не могла заплакать, ведь призраки не плачут, но я прекрасно понимала как ей больно об этом говорить. Я вот никогда не болела, а Таня...

– Мне написал один доктор, что сможет помочь, но нужна операция, – продолжила девушка. – Я из другого города, не раздумывая приехала сюда, но до операции так и не дотянула.

– Какой кошмар, – повторила я.

– Но не все так плохо, был и самый чудесный день в году, благодаря которому я хотела жить. – тепло улыбнулась Таня. – На каждый Новый год, в день моего рождения, все болезни словно отступали. Понимаю, это звучит невероятно, но я не вру, это настоящее чудо, я выздоравливала, могла пораниться, но раны затягивались как в каком-то фантастическом... Понимаю, в это сложно поверить... – добавила она, увидев мою оторопелую реакцию. Думала, что я не верю?! Напротив...

– На каждый Новый год? – мой голос даже охрип. – А в остальное время...

– Не переживай за меня, – Таня погладила меня по руке. – Ты очень хорошая, я так рада, что тебя повстречала...

– Так, я за Снежей, а вы сидите тут и никуда не уходите! – возле нас оказался Вадим. Выглядел он довольно мрачным. – Никуда с ПэПэ не ходите, я быстро!

Не дожидаясь от нас ответа, парень ретировался, а я продолжила в недоумении смотреть на Таню, а она на меня. Нет-нет-нет, это ведь невозможно, это бред какой-то, несусветная глупость, невероятное совпадение...

– Ты приемная? – практически прошептала я. Таня снова смутилась, а затем кивнула. – Сколько тебе лет?

– Почти двадцать девять, – отозвалась девушка. – Ася... Ты меня пугаешь, что-то не так?

Я была не слишком сильна в математике, поэтому не без труда принялась проводить в голове подсчеты. Но закончить не успела, как на плечо мне опустилась тяжелая рука. А подняв голову, я увидела ПэПэ, на губах которого играла самодовольная улыбка.

– Прогуляемся, – спросил он, и это был вовсе не вопрос. На его поясе болтался чехол, в котором светился планшет. Одним выверенным движением он достал аппарат и приложил его к голове Тани. Не знаю, что уж он там увидел, но что-то его явно не порадовало. – Рустам, уводи ее! – рявкнул он, и возле девушки тут же появился татуированный.

Таня не стала сопротивляться, безропотно поднялась на ноги и позволила себя увести, напоследок все же бросив на меня испуганный взгляд.

– Куда вы ее? Ай, – я попыталась вскочить следом, но ну тут-то было – ПэПэ оказался невероятно силен и до боли сжал мое плечо.

– Не рыпайся, ты следующая... – прошептал он и, склоняясь ниже, сообщил: – Я знаю, что тебя Снежа выгораживает, но обязательно выясню, почему она это делает. Сразу, как только скормим твою подружку пожирателям и... Ах ты!

Я рванула плечо со все силы, высвобождаясь из руки ПэПэ, а потом в сердцах ударила мужчину кулаком в лицо. Но на этом не остановилась и, сорвав с его пояса планшет, полетела вниз. Провернула я это все так быстро, что даже сама не поверила, что сбежала.

Но разве я поступила правильно? Теперь уж точно я настроила против себя ПэПэ и его агрессивных дружков. Хотя... Наши отношения и так изначально были испорчены, а значит, терять особо нечего.

Стадия вторая. Гнев. 5. Проклятие

Дорогу мне подсказывал планшет своим свечением. Он сразу же начал нашептывать мне обещания о всех благах мира, лишь бы я его никому больше не отдавала и нажала наконец-таки заветную круглую кнопку. Но моей единственной целью было отыскать Таню, и не дать Рустаму скормить девушку пожирателю, планшет это понял и решил посодействовать.

Догнала я Рустама довольно быстро, при этом застала врасплох. Он никак не ожидал, что я запрыгну ему на спину и ухвачу за шею. В мои планы входило его слегка придушить, как это круто делают в разных фильмах, однако до меня не сразу дошло, что призраку не нужен кислород. В итоге, мой план потерпел фиаско, и своими действиями я лишь не на шутку взбесила парня. Он был силен, огромен, но, к счастью, тщетно пытался сбросить меня с себя.

Не знаю, сколько времени продолжалась наша схватка. Рустам свирепел все сильнее, я держалась крепче, слушая через несвязные рычания парня обещания мучительной смерти. И все это время растерянная Таня стояла рядом, не зная как поступить.

– Беги и прячься! – крикнула я девушке, а когда та поколебалась, уверенно добавила: – Давай же, я справлюсь!

Признаюсь, весьма самонадеянное заявление, я реально висела от погибели на волоске, Рустам сумел дотянуться до меня руками, и неизвестно, чем бы все закончилось, не послушай меня Таня. И стоило девушке развернуться и убежать, как я сама спрыгнула с парня, увернулась от цепких рук и собиралась уже дать деру, как в последний момент передумала и, достав планшет, ударила Рустама по искаженному злобой лицу. И не сказать, чтобы удар был таким уж сильным, но парень, охнув, моментально рухнул на пол и затих.

Планшет в руке я не удержала, он отлетел на пол, но не разбился, а затем по его экрану, словно кадры из кино стали мелькать образы. Завороженно глядя на экран, я увидела маленького мальчика, увлеченно играющего с игрушечным трактором. На планшете появился звук, я услышала, что мальчик что-то весело лепечет себе под нос. Картинка была четкая и яркая, ничто не предвещало беды, но внезапно раздался громкий хлопок, заставив вздрогнуть не только мальчика, но и меня.

Со стороны открытой в нескольких метрах двери полыхнуло пламя, а за ним выскочила человеческая фигура. Это была молодая девушка – вся в огне. Она кричала и горела словно факел. Мальчик заплакал не сразу, несколько секунд он смотрел на свою мать (наверняка это была она) с полным непониманием того, что происходит. Фигура металась по коридору, пламя разрасталось, охватывая квартиру, черный ядовитый дым в считанные секунды заполнил все кругом. А потом картинка дрогнула, и экран погас.

И что это было? Внутри меня все задрожало, я услышала приближающийся шум, подхватила планшет и побежала дальше. Но избавиться от страшных картинок квартиры, охваченной огнем, не получалось. Я будто сама оказалась там... и вспомнила, что несколько месяцев назад приобрела очередную фобию – страх к огню, когда оказалась в самой гущи пожара в одном из домов.

Раньше мы с Ладой любили провожать закаты на крышах домов. Это была вдвойне опасная авантюра, ведь на крышу лазать противозаконно, к тому же я побаивалась высоты... А вот Лада нет, она бесстрашно садилась у самого края крыши, а я, чтобы не выставлять себя полной трусихой, ведь страха перед смертью и темнотой вполне хватало, с колотящимся в груди сердцем, опускалась рядом, делая вид, что мне все нравится.

Накануне нашего выпускного мы с Ладой тоже сидели на крыше одного из домов, смотрели на закатное солнце, строили планы на будущее. Подруга не планировала умирать, но на следующий день ее не стало.

Мне было невероятно больно бывать в тех местах, где мы проводили время с Ладой, но я все же полезла на ту крышу. Долго провозившись с замком, я оказалась наверху, села на самый край, но не почувствовала облегчения, на которое рассчитывала. Я словно надеялась снова увидеть Ладу, верила, если приду в наше излюбленное место, смогу с ней пообщаться... Невероятно глупо! Ругая себя, я собралась уходить, но, спускаясь, обнаружила, что за то время, пока я была на крыше, подъезд заполнился едким черным дымом. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что в доме пожар, а его эпицентр совсем рядом со мной.

Я замерла у одной из стен больницы. Воспоминания приоткрывали еще одну брешь в памяти. Совсем неслучайно планшет показал мне женщину в огне, ведь в тот момент, когда она кричала и металась в агонии, я находилась совсем рядом – на крыше. А спустившись к квартирам, отчетливо услышала крик и детский плач.

Глаза слезились, легкие горели, больше всего мне хотелось вернуться обратно наверх, но слыша предсмертные крики из квартиры, бросилась туда. Я задергала раскаленную ручку, застучала по двери, не замечая боли от ожогов, в страхе осознавая, что квартира закрыта изнутри, и если мне не откроют с другой стороны, я не смогу помочь.

Голова страшно кружилась, если бы не моя необычная способность к заживлению ран, я бы давно уже рухнула без чувств, надышавшись дымом, но я продолжала стучать в квартиру, умоляя, чтобы мне открыли дверь, как внезапно голоса с той стороны затихли. За дверью лишь шипело и трещало пламя, намереваясь вырваться наружу.

И тут я увидела поднимающихся по лестнице людей. Это были пожарные, и я закричала:

– Сюда, скорее, там люди, помогите!

С трудом мне удавалось различать фигуры. Один из пожарных бросился на мой голос. Я не смогла его разглядеть из-за дыма, и надетой на него огромной маски. Он подбежал и оттолкнул меня, достал инструмент и начал вскрывать замок, но стоило ему приоткрыть дверь, как раздался громкий хлопок.

Дверь, ведущая на крышу, по правилам обычно закрытая, сейчас была открыта... мной. Ее оторвало от сильного потока воздуха, и она, будто целенаправленно, рухнула на пожарного, сбивая того с ног.

– Что случилось, на тебе лица нет?! – ахнули одновременно Снежа и Вадим, когда я в гробовом молчании вошла в комнату, отперев со своим ключом.

– Да что случилось? – вопросил Вадим, когда я, продолжая хранить молчание, подошла к окну и выглянула на улицу. – Я ведь только на пять минут отошел! Что опять случилось...

– Да так... – отозвалась я. – ПэПэ и Рустам хотели скормить Таню пожирателю, но я ее отбила. А еще... еще из меня Рустама пришибло той дурацкой дверью!

– Какой еще дверью? – не понял Вадим, поворачиваясь Снеже. – Ты понимаешь, что происходит?

Уверена, Снежа не понимала. Впрочем, ответить девушка не успела, как в комнату заколотили, и раздался звенящий как сталь голос ПэПэ:

– Значит так, либо вы по-хорошему возвращаете нам двух девчонок, либо мы за себя не отвечаем!

– Я выйду, поговорю... – Снежа двинулась к выходу.

– Нет! – я отбежала от окна и преградила путь. – Они психи, и тебя схватят, а затем скормят пожирателям!

– Послушай, чтобы выжить, нам нужно держаться вместе. Пока мы не станем друзьями... – начала девушка.

– Мы не станем друзьями, неужели не ясно? – воскликнула я. – Они хотят от нас избавиться, признайся, ты и сама этого хотела... Или хочешь до сих пор?!

– Успокойся! – попросил Вадим и попытался забрать у меня планшет, но я ревностно прижала его к себе, недоверчиво попятившись от парня. – Эй, ты чего, это же я...

Снежа подошла с другой стороны, коснулась планшета пальцами, но сразу же вскрикнула и одернула руку, словно он ее обжог. Я волком зыркнула сначала на девушку, а затем на парня.

– Прекрасно... – пробормотал Вадим. – И что будем делать?

– Я повторять не буду, а ну выходите! – взревел ПэПэ, и стена от удара содрогнулась.

Я понимала, что мне нужна помощь, что, если Вадим и Снежа встанут на сторону ПэПэ, то нам с Таней точно крышка.

– А вдруг дело не во мне? – спросила я. – Точнее во мне, но... не совсем во мне...

Прозвучало очень непонятно, Вадим и Снежа переглянулись, но парень, якобы поймав нить разговора, произнес:

– Допустим.

– Вдруг это не я пробила брешь? – спросила я. Теперь звучало немного понятнее, но все же по лицам ребят я поняла, что не до конца. – Всего восемь душ, они сохраняют баланс, но ведь Снежа девятая! Почему тебя никто не считает?

– Я не... – девушка попыталась ответить, но, прежде чем она это сделала, я повернулась к Вадиму и сказала:

– Мне нужна помощь, нужно в мамин кабинет.

– Ладно, – буркнул Вадим, покосившись на планшет в моей руке. – Как скажешь... Идем?!

– Я не думаю, что... – попыталась возразить Снежа, но затем махнула рукой. – Да ну вас. В общем, я к ПэПэ на переговоры. Можно? – уточнила она у меня.

– Будь с ними осторожна! – ответила я, считая идею по-прежнему плохой, но ведь, чтобы попасть в кабинет мамы нужно отвлечь буйных приятелей...

Снежа направилась к двери, а мы с Вадимом – к противоположной стене, сжимая в руках ключи. Всю дорогу до маминого кабинета мы хранили напряженное молчание, пока терпение Вадима все же не закончилось.

– Ася... – подал он голос.

– Тсс, – ответила я, делая вид, что что-то слышу, а Вадим, поджав губы, что мне верит. А когда мы вошли в кабинет, без лишних слов парень вернулся к осмотру помещения в поисках каких-нибудь зацепок. При этом Вадим успел бросить на стол кукую-то папку в последний момент перед тем в кабинет стремительно вбежала мама в сопровождении дяди Ромы.

– Пожалуйста, не нужно так убиваться! – попросил мужчина.

– Убиваться? – переспросила мама, резко поворачиваясь к своему коллеге. – Моя дочь при смерти, а сын снова пропал. В больнице творится черти что, а еще ты воду мутишь. Думаешь, я не знаю, что ты общался с этой бедняжкой до того, как... Она просто так взяла и в кому впала?

– Глупости! – возмутился дядя Рома, всем своим видом задетый до глубины души.

– Не ври мне! – велела мама. – В этой больнице у меня везде глаза и уши...

– О, кажется, я понял, откуда ноги растут, Клава постаралась, да? Она давненько меня ненавидит, вот и решила отыграться... – он подошел к маме ближе, заглядывая ей в глаза. – Я понимаю, ты вся на нервах, то, что случилось с Асей это просто ужасно, но та девушка – Таня, уверяю тебя, у меня к ней были чистые намерения, случившееся с ней ужасно. Ладно... Так уж и быть, расскажу, но это чисто между нами, она дочь моей родственницы, они обратились ко мне за помощью, я и выбил для нее квоту, пригласил на лечение...

– Но почему мне не сказал? – пораженно спросила мама, явно смягчаясь.

– У тебя и так проблем хватает – с детьми, с бывшим... Не хотел тебя волновать, думал, сам разберусь... – ответил дядя Рома.

Ведь врал и не краснел! Почему же Таня не обмолвилась о родственных связях с пригласившим ее на операцию врачом?!

– Ладно, тут ловить нечего, предлагаю вернуться позже, – подал голос Вадим, когда я пожирала ненавистным взглядом дядю Рому. – Знаешь, ты не хочешь рассказывать о себе правду, я понимаю, не все любят откровенничать, но...

– Что? – отозвалась я с вызовом.

– Ты ведешь себя странно! – ответил Вадим. – Я думал, что мы можем доверят друг другу, но ты что-то скрываешь, и мне это не нравится! – с обиженным видом он развернулся, чтобы уйти.

– Мне кажется, что Таня моя сестра, – ответила я, а парень тут же замер и резко развернулся.

– Что? – ахнул он. – Но... В смысле сестра... Подожди... – парень довольно быстро соображал. – Не та ли из которой ты типа проклята, от которой твоя мать якобы избавилась? Но в таком случае... Получается. не избавилась?!

– Получается, – вздохнула я. – Таня рассказала, что сильно болеет в течение всего года, но болезни отступают в один день в году – на Новый год. В ее день рождения. И мой тоже. А я, напротив, ничем не болею в течение года, но каждый Новый год коньки отбрасываю... Началось у Тани это лет в десять, у нас как раз разница в возрасте такая, получается, что она заболела, когда... родилась я. Она болела из-за меня...

– Во как... – присвистнул Вадим после некоторой паузы.

– Может быть, не я пробила брешь? Если это сделала не Снежа, то, возможно, Таня? – предположила я.

– Ну... – протянул парень. – А где сама Таня-то? Спросим у нее? Понимаю, что она вряд ли расскажет нам правду, особенно если работает на того злого чувака, о котором рассказывала Снежа... Впрочем, сама Снежа, могла наврать, учитывая, что делала это целый год, хоть мы вроде как друзьями считались. Ладно... – прервал себя Вадим, решительно сжимая кулаки. – Начнем с Тани, она внушает доверие.

До этого момента вариантов, где искать Таня у меня не было, но тут внезапно пришло озарение, что оказаться девушка может только в одном месте – заброшенной части больницы, ведь недавно там уже бывала. Вадим, видимо, тоже об этом подумал и не сговариваясь мы пошли вниз.

– Расскажешь о Небытии? – попросила я. В ответ Вадим дернул головой, явно не желая поднимать данную тему. Мне тоже этого не хотелось, но быть в курсе того, что будет дальше, мне было необходимо, поэтому я продолжила: – Если я не смогу пройти стену, то попаду туда, хочу знать, что это такое.

– Это темница для душ, – сообщил парень. – Оттуда не выбраться!

– Отсюда не выбраться, оттуда не выбраться, тебя послушать, так жить не хочется... – пробормотала я раздраженно, а Вадим кольнул меня насмешливым взглядом.

– Я не могу более подробно описать тебе Небытие, так как сам там не был, и никто оттуда не возвращался, чтобы рассказать, – ответил парень. – Но ходят слухи, что души, попадая туда, застревают как бы между мирами... Ну и зачем ты за нами идешь? – внезапно добавил он, разворачиваясь. Меньше всего я планировала увидеть Гулю, скромно идущую следом и не собирающуюся на меня нападать. Девушка ограничивалась лишь недобрыми косыми взглядами.

– Меня послал ПэПэ вас вернуть, Снежа кое-что придумала! – отозвалась Гуля. – И блондинку тоже велел привести, где вы ее прячете?

И ее вопрос прозвучал так, словно ничего страшного недавно не произошло, и мы без оснований прятали Таню. Вадима уже собирался ответить, но я его опередила, прокричав:

– Да катись ты со своим ПэПэ, Рустам хотел Таню той твари скормить. Катись! – я гневно выдохнула и зашагала дальше. – Идем, – я обернулась, обнаружив, что Вадим все еще стоит возле Гули.

– Но...ты же слышала – есть новый план, Снежа... – робко заметил он.

– Нет, это ты меня не услышал, – сообщила я, возвращаясь к парню, нервно сжимая кулаки. – Они чуть не убили Таню. Если ты думаешь, что я стану с ними сотрудничать, то... – я махнула рукой и добавила: – Прекрасно, оставайся, но, когда ПэПэ решит тебя бросить на растерзание пожирателю, я помогать не стану.

Развернувшись и клокоча от гнева, я пошла дальше.

– Таню они пока не нашли, уверена, что хочешь ее обнаружить? – спросил Вадим, заставив меня резко остановиться. – Просто послушаем, что там решили.

Парень не видел, как уводили Таню, как ПэПэ пообещал, что я стану следующей. Неужели Вадим действительно продолжал верить в то, что возникший конфликт можно урегулировать мирным путем?!

Я повернулась, прищуренно взглянув на Гулю. Она ответила мне таким же взглядом, даже не пытаясь скрыть неприязни.

– Ладно, – согласилась я. – Сходим и послушаем... Но без Тани!

Разумеется, я не надеялась на дружбу с ПэПэ, но Вадим прав – приводить Гулю туда, где пряталась Таня, было нельзя.

Гуля самодовольно хмыкнула и развернулась, жестом веля нам следовать за ней. И мы последовали, я злилась, что поступаю именно так, что теряю драгоценное время, что не могу ничего придумать. И только я решила было обратиться к молчаливому и задумчивому Вадиму, явно, как и я, ищущему выход из сложившейся ситуации, как увидела ее – безумную старуху, встреченную вчера в коридоре.

Сегодня она находилась за стеклом палаты, мимо которой мы проходили. Как и вчера, старуха выглядела устрашающе – седая, растрепанная, увешанная амулетами, с длинными грязными ногтями и золотыми зубами. Она по-прежнему не являлась призраком, но меня прекрасно видела.

В трехместной палате находились еще две женщины, они увлеченно обсуждали какую-то передачу, идущую по телевизору, но стоило старухе приподняться и звякнуть своими бусами, раздраженно взглянули в ее сторону.

– Ася... – шепнул Вадим, но я не отреагировала, поглощенная мыслью.

А вдруг смерть собственной персоной находилась в больнице?

– Это подло, у меня же еще есть время! – с вызовом сообщила я, входя в палату. Вадим и Гуля последовали за мной, но старуха их игнорировала, впиваясь взглядом исключительно в меня.

– Так действуй, – почавкав губами, заметила та. – Спаси свою душу.

– Как? – воскликнула я раздраженно. – Я бестелесный бесполезный призрак, который ни предметов касаться не может, ни вспомнить ничего.

– Но что же тебя останавливает вспомнить, ты сама прекрасно знаешь, что для этого нужно, – заметила старуха, а женщины по палате тревожно переглянулись, а затем увеличили громкость в телевизоре.

Я схватилась руками за голову.

– Это безумие какое-то! – сказала я.

– Ладно, подсоблю, – смилостивилась старуха и протянула свою когтистую руку. Я недоверчиво взглянула на скрюченные пальцы и острые ногти, оставившие вчера на моей коже кровавый след. Несмотря на то, что я призрак, несмотря на... Я сделала глубокий вдох и на выдохе протянула руку, касаясь ее сухой, дряблой кожи.

Школа? Это и было нужное воспоминание?.. Я шла в школу, но для чего?.. Голову пронзила адская боль, я вскрикнула и отпрянула.

– Уйдем, она пугает меня до чертиков... – попросил Вадим, кажется впервые за все время нашего знакомства растеряв всю свою самоуверенность. Гуля, не произнося ни слова, и так уже начала пятиться.

– О, – старуха жадно вдохнула носом воздух. – Так ты пришла не одна... Твои друзья? А они уже знают, что оказались тут по твоей милости – семь безвинных душ, а восьмая – последняя, она нарушит баланс и запустит начало конца...

– Семь душ? – недоверчиво переспросила я. Рот старухи исказила улыбка, рука сделала выпад и вцепилась в мою.

Загремели бусы и амулеты, кровь из нового пореза закапала вниз, Вадим попытался меня оттащить, но старуха держала не на жизнь, а на смерть. И когда я поняла, что она не отпустит, разве что оторвет руку, старуха внезапно захрипела и отпрянула назад, падая на кровать. Я задела ее бусы, они порвались и посыпались по полу, а вместе с ними перья, амулеты, кости, а также кривой, бронзовый миниатюрный резной ключик, упавший прямо возле моих ног. Старческое тело свела судорога и старуха забилась словно в припадке. Ее соседки по палате перепугались и побежали звать доктора.

– Действуй... – прохрипела она, после чего обмякла и затихла.

– Вот же... – пробормотала Гуля. – Вадим, что это такое. Что... – девушка осеклась, так как мы увидели, как от бездыханного тела отделилась темная вуаль, похожая на морского ската. Она затрепыхалась, поднялась вверх и просочилась через потолок.

Подобную вуаль я видела в прошлом году, когда была на грани между жизнью и смертью. Она приходила через круглую деревянную дверь, с крохотной скважиной от ключа, из которой лился невероятно яркий свет.

Я наклонилась и слегка дрожащими пальцами подняла крохотный ключик, а затем спрятала в карман и поспешно покинула палату. За мной следом выскочили Вадим и Гуля.

– Что все это значит? – закричала Гуля. – Что это было?

– Успокойся, – весьма обеспокоенным голосом попросил парень.

– Черта-с два я успокоюсь! – вскрикнула девушка и грозно ткнула в меня пальцем. – Что значит, что мы оказались тут из-за тебя?..

– Она сказала про семь душ, – перебила я, поворачиваясь к Вадиму. – Восьмая душа, наоборот, нарушает баланс. Но Снежа...

– Эй, ты меня слышишь, ты либо говоришь, либо... – Гуля схватила меня за руки, начав трясти, но ее поспешно оттащил Вадим.

– Гуля, успокойся, истерики нам ни к чему, – сказал он. – Идем... А ты постой тут!

Он взглянул на меня, а затем увел Гулю прочь. Но я не могла просто стоять и ждать, когда пришла пора узнать правду. Понимая, что парень будет недоволен, я уверенно зашагала к закрытому крылу родильного отделения.

– Это ты... – облегченно выдохнула Таня, встретив меня в одном из кабинетов. – Что ты...

– Я только взгляну... – сказала я, доставая планшет.

Я приложила светящуюся штуковину к голове девушки, ожидая увидеть что-то, что расставит все точки над «i», но ничего не произошло. Планшет внезапно погас и отключился. Стало ли для меня это неожиданностью? Думаю, что нет. И ходить вокруг до около я не стала:

– Мне кажется, что ты моя сестра, – и, пользуясь спокойным характером Тани, и тем, что девушка не стала меня перебивать, рассказала ей историю своей семьи, а также о своей невероятной способности. Рассказав про умершую меньше, чем полчаса назад, старуху, я выжидающе замолчала. Но Таня тоже не торопилась говорить. Не знаю, что уж там она теперь обо мне думала. Вообще, в это реально было поверить?

– Я должен был умереть еще в детстве! – развеял тишину Вадим, оказавшийся за нашими спинами, сильно меня напугав. И как долго он стоял и слушал? – Моя мать сошла с ума и хотела меня убить. Схватила подушку, приложила к лицу, но до того, как я потерял сознание, услышал, как она просит прощения, говорит, что некие голоса заставляют ее это сделать... Я выжил, но больше мать не видел.

– Печально, – посочувствовала Таня.

– В прошлом году я разбирал старые вещи, наткнулся на ее любимую книгу, с которой она никогда не расставалась, – продолжил парень. – Отец выбросил все мамины вещи, но книгу, скорее всего, не нашел. Она была спрятана под паркетом... Мать точно была больна, она исписала все поля книги. В основном это был какой-то бред, но на каждой странице присутствовало одно и то же слово.

Вадим замолчал и отсутствующим взглядом уставился в темноту коридора. Мы не торопились прерывать его мысли, с момента нашего знакомства парень впервые выглядел таким серьезным. Ему было больно говорить, больно вспоминать.

– И что же это за слово? – спросила Таня.

– Я в это не верю, – вздрогнул Вадим, выплывая из мыслей и возвращаясь к нам. – Мать была больна, это никак не связано с... – он осекся и явно против воли на одном дыхании произнес: – Если проклятие все же и существует, то проклята не только ты.

Стадия вторая. Гнев. 6. Правила

– А твой отец? – спросила я у Вадима, когда мы покидали закрытое крыло. Парень сразу же напрягся, но я подумала, раз приятель решил пооткровенничать о матери, то про отца тоже расскажет.

– Умер полгода назад, – отозвался парень довольно сухо. Я немного подождала, в надежде, что Вадим что-то еще добавит, но этого не произошло, поэтому погрузилась в собственные негативные мысли.

Я долгие годы всерьез думала о том, что проклята, убеждала себя в этом посредством прочитанных книг и просмотренных фильмов, доверившись воображению писателей и сценаристов. Но вдруг именно я должна была помочь остальным? Поскорей бы уже все вспомнить... Я остановилась и потерла виски.

Моя семья хранила еще один важный секрет, о котором говорить не очень-то любили – моя бабка по материнской линии являлась потомственной ведьмой. Не удивительно, что далекая от мистики мама, сбежала из дома, как только ей стукнуло восемнадцать...

Узнала я об этой тайне, когда училась в девятом классе, став свидетелем большой ссоры между родителями. К слову, помимо того, что папина теща оказалась ведьмой, он также узнал и то, что мог стать отцом в шестнадцать лет. Я покосилась на Таню. Если мама не делала аборта, то сомнений быть не могло, что девушка моя старшая сестра. Но вот бы узнать наверняка у самой мамы, но даже в физическом теле я вряд ли бы выудила подобное признание.

– Ты чего? – спросил Вадим, заметив, что я стою на месте.

Моя бабка не была шарлатанкой, которых я достаточно повидала на своем веку. Если верить подслушанному разговору родителей, она использовала черную магию для своих обрядов. И все бы ничего – уехала мама, порвала со своей родней, так в прошлом году – незадолго до Нового года бабка умерла, и нам пришло приглашение на ее похороны. Казалось бы, тут и думать нечего, давно ведь не общались, но мама не только решила ехать сама, но взять нас всех с собой. Она даже не возразила, чтобы с нами поехала Лада.

К вечеру 29 декабря мы добирались до загородного дома. По пути мы попали в сильную метель, а еще у такси, на котором ехали брат с сестрой и мамой, лопнула шина, а запасного колеса не оказалось. Пришлось вызывать новое такси, которое ехало неимоверно долго. И когда, казалось бы, все наладилось, и мы снова отправились, навигатор привел нас совершенно в другое место.

В общем, на запланированные утренние похороны мы не успели. Но, кажется, наше опоздание не расстроило деда, он встречал нас на пороге – убитый горем, но одновременно радостный от того, что мы все были здесь – его внуки, которых он ни разу не видел. И пока он умиленно нас разглядывал, Лада, спросила про туалет и отлучилась.

Дед с восторженным придыханием принялся рассказывать про свою жену, описывая ее ангелом во плоти, и показывать множество фотографий, чтобы пересмотреть которые заняла бы вся ночь. Но времени на это у нас не было.

Признаться, совсем не понимаю, зачем мы вообще приехали. Когда поняли, что опоздали на похороны, нужно было ехать обратно, но нет, мама решила отдать дань уважения умершей и повидаться с отцом. Пускай заскочить на полчаса, но все же приехать. Андрей ворчал всю дорогу, в этом я с охотой поддерживала брата.

Метель не закончилась, и на обратном пути была реальная опасность снова застрять где-нибудь на дороге. А ведь вечером завтрашнего дня мне уже следовало заблаговременно приехать в больницу, поэтому мама начала сначала намекать деду, что нам пора, а потом уже говорить открытым текстом. Но мужчина будто бы не слышал.

– Места переночевать всем хватит! – сообщил он, когда мама в очередной раз сказала, что нам пора ехать.

– Пап, мы обязательно навестим тебя на праздниках, а сейчас нам пора! – наверное, в сотый раз сказала мама и решительно поднялась на ноги.

Мы сидели за столом, обложенные фотографиями, не обращая внимания на ножницы, лежащие рядом с дедом. И очень даже зря. Когда мама поднялась на ноги, мужчина резко схватил ножницы и воткнул их в столешницу.

– Сядь, – велел он, и от того, как прозвучал голос, страшно стало абсолютно всем.

Андрей без лишних слов резко отодвинул стул, поднялся сам, поднял напуганную Юлю и пошел с сестрой к выходу. Я боялась, что ножницы полетят им в спину, но этого не случилось, дед будто бы пришел в себя и залепетал:

– Даже не знаю, что на меня нашло, но куда вы на ночь глядя, только же приехали. Уже темно, и метель будет до утра. Останьтесь... Останься, – добавил он, когда я стала отодвигаться от стола.

Он накрыл своей рукой мою. Я бросила панический взгляд на ножницы, представила, как дед пронзает мою ладонь, как фонтаном брызжет кровь, но несколько секунд спустя останавливается, и рана сама собой затягивается. А затем резко выдернула руку. В этот момент из туалета наконец-то вернулась Лада, о которой мы, честно сказать, все уже забыли.

– Все хорошо? – спросила подруга. – А где остальные? Уже уходим?

– Да, уходим! – твердо сказала мама, и мы с ней чуть ли не на перегонки побежали на выход.

– Что-то случилось? – спросила Лада, дыша мне в затылок. – Ася, вы меня пугаете?

Благо, мы не стали отпускать такси, на которых приехали, спешно загрузились по машинам, и стоило отъехать от дома на безопасное расстояние, как я смогла облегченно выдохнуть и рассказать отцу, который все это время ждал в такси, и подруге о сцене с ножницами.

– А я говорил, что не нужно ехать... – буркнул папа.

– Да уж, зря приехали, – вздохнула я.

– А вот и не зря, – шепнула Лада, а затем порылась в кармане и достала оттуда большой старинный перстень с красным переливающимся камнем. – Крутая вещичка, да?

– Где ты его взяла? – спросила я.

– Если скажу, что нашла, все равно не поверишь – хмыкнула Лада и под моим осуждающим взглядом рассказала о том, что ходила вовсе не в туалет, а побывала в комнате моей бабки-ведьмы. Подруга описала обстановку словом «дичь».

– Ее комната была открыта? – удивилась я.

– Конечно, а еще на ней висела табличка «Милости просим!» и постелена красная дорожка, – фыркнула подруга. – Нет, конечно, я вскрыла замок... И только не нужно меня осуждать, я ведь это сделала ради тебя. Не улавливаешь связи – бабка-ведьма и проклятие... Между прочим, перстень лежал на твоей фотографии с выколотыми глазами, я решила, что это важная улика.

С одной стороны, мне не особо понравился поступок Лады, но с другой...

– В смысле выколотыми глазами? – мой голос дрогнул.

– Видимо, над тобой проводили какой-то ритуал, – мрачно заметила Лада. – Я слышала, что порчу навести можно даже по телефону, а при наличии фотографии... Эй, не переживай, мы со всем разберемся. В любом случае, я забрала перстень, прервала контакт, и ничего страшного больше не случится. К тому же твоя бабка умерла, не о чем переживать. Слушай, это случайно не кровь?

Она потрясла перстень, и в красном переливающемся камне что-то булькнуло. Я взяла его в руку и присмотрелась получше. На самом деле это был не камень, а маленькая колба с кровью...

Наверное, на моем лице проявился неимоверный ужас, но подругу это только позабавило. Она толкнула меня в бок и шутливо добавила:

– Трусишка.

Позитивный настрой Лады, нашедшей перстень с кровью, был мне непонятен, впрочем, только благодаря этому я всю оставшуюся дорогу общалась с подругой, а не замкнулась в себе, погружаясь в жутковатые мысли. А стоило нам вернуться в город и дождаться утра, благо обратная дорога оказалась в разы короче, мы побежали в ломбард, но не для того, чтобы продать перстень, а узнать его возраст. Я уже напридумывала себе, что это старинная родовая вещица, передаваемая по женской ведьминской линии, но оценщик довольно быстро спустил меня с небес на землю, сообщив, что это кольцо – всего лишь дешевый сувенир, который можно купить в любом магазинчике, посвященном магическим штуковинам.

– Ну вот... – подруга была явно разочарована. Неужели хотела, чтобы это было настоящее кольцо ведьмы? Но зачем бабка положила дешевый сувенир на мою фотографию с выколотыми глазами... – Ладно, сегодня не думаем о плохом, завтра у тебя тяжелый день, нужно как следует оттянуться. Что насчет того, чтобы покататься вечером на машине, у меня как раз брат вернется, и тачка будет в нашем распоряжении.

Я подняла взгляд на замерших в недоумении Вадима и Таню. Они явно ждали, пояснений, но вместо этого я молча развернулась и побежала к реанимации. Время для посещений давно закончилось, коридоры были практически пусты, и какого же было мое удивление, когда я прошла сквозь стену и увидела возле своего тела темный силуэт. Не будь я бестелесным духом, кровь непременно бы застыла у меня в жилах...

Пожиратель? Я сжала кулаки, собравшись броситься в неравный бой, но на моем пути оказалась ножка от каталки, которую я случайно пнула ногой. Темная фигура моментально обернулась на шум, и хоть было темно, я признала в незнакомце брата с накинутым на голову капюшоном. Он трусливо пригнулся, наверное, решил, что сюда пришли врачи. Но нет, это была всего лишь я.

– Эй, осторожней, он не должен тебя услышать! – предупредил Вадим, когда я уже намеренно решила пнуть каталку, уверенная, что раз получилось один раз, то получится и второй. Но парень не дал мне этого сделать, оттащив в сторону и пригрозив пальцем, словно маленькому ребенку. – Мы не можем связываться с живыми, это главное правило!

Я растерянно заморгала, не понимая, шутит парень или нет, а затем бросилась к каталке, опережая Вадима. Вот только потерпела фиаско, так как прошла сквозь нее, чудом не сиганув вниз.

– Да чтоб тебя! – крикнула я и в сердцах стукнула рукой по полу, а Андрей вздрогнул и охнул, отпрыгнув назад.

– Да что ты творишь?! – крикнул Вадим, а до меня наконец-то дошло – когда я сильно злилась, я могла касаться предметов. И это открытие вселило сильную надежду. Я помчалась к пикающему аппарату, подключенному к телу, но не добежала, так как меня сбили с ног и повалили на пол.

– Ты меня слышишь, мы не можем общаться с живыми! – повысив голос, сообщил парень. Значит, все-таки не шутил... – Это основное правило, которое нельзя нарушать! Если стражники узнают и нагрянут сюда... Ай...

Я пнула Вадима, пытаясь вырваться, но парень на удивление оказался сильным, в раз подавив мое сопротивление, скрутив руки. И я могла бы проделать коронный фокус с побегом, пройдя вниз через пол, но...

– Что еще за стражники? – спросила я, в миг успокоившись.

– Ни что, а кто... поправил парень. – Призрачные стражники – они находятся с той стороны больницы и следят за соблюдением порядка, они типа полиции в мире духов.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы переварить услышанную информацию.

– То есть ты хочешь сказать... – медленно начала я, проговаривая каждое слово. – Что мы тут не одни застряли с пожирателями душ, что за стеной есть те, кто могут в любой момент прийти на помощь?

Я расслабилась, равномерно задышала, чтобы успокоиться, а Вадим, видимо решив, что битва им выиграна, ослабил хватку.

– Они не станут помогать, все, что происходит в стенах больницы, их не касается, но, если они узнают, что кто-то из нас пытается связаться с живыми... Ася, стой! – крикнул он, но было уже поздно, и я со всех ног мчалась к выключателю. Мне даже специально злиться не приходилось, так как я пребывала в настоящей ярости. С самого начала здесь всегда была некая призрачная полиция, но и вместо того, чтобы ее позвать, мы потратили почти два драгоценных дня.

Но достичь цели я не успела, как прямо передо мной из-за стены выплыла Марья Ивановна. Чтобы в нее не врезаться и не сбить с ног, мне пришлось резко завернуть в сторону.

– Ну сколько вас еще ждать, ПэПэ нервничает, Снежа попросила за вами сходить, – пояснила старушка, когда я упала на пол, а через мгновение меня придавил Вадим.

– Да-да, мы уже идем... – откликнулся парень, снова скручивая мои руки и поднимая на ноги. – Танюша, не отставай!

Вадим принялся толкать меня перед собой.

– Ты полный идиот, они же могут нам помочь... – зашипела я разгневанно.

– Никто не станет нам помогать, – зашептал он в ответ. – Они без суда и следствия отправляют всех в Небытие за нарушение этого правила. Они не станут разбираться, как ты не понимаешь?

– Но... – буркнула я.

– Без но! – отрезал Вадим. – Это все равно, что пожирателю попасться. Но с пожирателем хотя бы есть шанс, они не выносят соль, а тут вообще без вариантов.

Марья Ивановна с любопытством наблюдала за нашей перепалкой, а Таня послушно шла следом.

– Что случилось? Вы чего так долго? – стоило войти в морг, как к нам тут же подбежала Снежа и сразу смерила меня укоризненным взглядом.

– А что я-то? – воскликнула я, высвобождая локоть из руки парня. – Я могла связаться с братом, а из-за Вадима ничего не вышло.

– Хвала небесам! – отозвалась Снежа. – Совсем забыла сказать тебе о главном правиле, но я даже и не думала, что ты решишься... – девушка осеклась. – Ладно, в призрачных стражниках приятного мало, будь паинькой, и мы со всем сами разберемся. Попасть в Небытие мы всегда успеем.

– Наконец все в сборе! – сказал ПэПэ, поднимаясь на ноги. – Нашим шибко строптивым нужно усвоить несколько основных правил. Допустим, мы не станем вас скармливать пожирателям, но, чтобы действовать слаженно, вам обеим нужно кое-что усвоить ... – при этом мужчина смотрел только на меня. – Для начала – верни мою вещь!.. – он протянул руку, а я, получив толчок под ребра от Вадима, нехотя вернула планшет. – Главное правило – не лезь туда, куда не следует, и выполняй все, что я скажу... Я тут главный, еще раз выступишь против меня, расплачиваться будешь не только ты, но и другие, – он скользнул взглядом сначала по Вадиму, а затем по Снеже. – Утром мы возвращаемся к изначальному плану – ты выходишь через брешь. Однако, твоя новенькая подружка, – Таня тоже не оказалась без внимания недобрых глаз, – остается с нами. В качестве страховки, что ты не натравишь на нас пожирателей. До утра все свободны, встретимся в морге ровно в шесть часов.

Присутствующие молча стали расходиться, а на мой немой вопрос ответила Снежа:

– До утра нам ничего не грозит, пожиратели ночью не приходят!

– Раньше не приходили... – поправила я ее.

– Эй, и не думай больше сбегать! – предупредила она строго, когда я уже было дернулась в сторону, но наткнулась на Вадима. Я подняла глаза и взглянула на парня как на предателя, а затем перевела данный взгляд на Снежу.

– Он собирается оставить Таню в заложницах... – вспыхнула я, вырывая руку, но Вадим схватил меня снова и прижал к себе, шепнув на ухо:

– Ася, успокойся, я обещаю, что позабочусь о Тане, глаз с нее не спущу, не позволю скормить ни пожирателю, ни кому-либо еще. Ну как мне доказать, что я твой друг?!

Без особо желания я пошла в кабинет к Снеже, чтобы поговорить без посторонних ушей. И сделала это исключительно из-за того, что все еще чувствовала вину перед Вадимом. Я отправила его в кому, а он хотел быть моим другом... Когда же мы оказались в кабинете, парень выжидающе уставился на меня. А так как я говорить ничего не стала, строго предупредил:

– Либо сама расскажешь, либо это сделаю я!

– Ладно, – вздохнула я, поворачиваясь к Снеже. – Кажется, Таня моя сестра.

– Вообще-то я имел ввиду про старуху! – заметил парень.

– Какую еще старуху? – спросила Снежа, сразу же напрягшись.

– Твоя работодательница, – пояснила я. – Отбросила коньки прямо у нас на глазах. Сказала, что мне нужно действовать, вот только я по-прежнему многого не помню. А единственный шанс отсюда выбраться – мой брат, который точно поверит, что я призрак и сможет помочь. – Я кольнула Вадима взглядом и прошептала: – Но благодаря кое-кому этот шанс упущен. Спасибо.

– Не за что! – пожал плечами парень.

– Я просто не пойму, неужели стражники страшнее щупальцеподобных пожирателей душ, плюющихся парализующим ядом? – воскликнула я гневно. – На кого они вообще похожи? – Ребята как-то странно переглянулись, и, явно испытав неловкость, опустили глаза. – Вы их не видели? – ахнула я, разгадав эту реакцию. – Зашибись...

– Мы просто знаем, что они опасны, этого достаточно, – ответила Снежа.

– Если они придут, нас сразу отправят в Небытие, а Снеже, как ответственной за нас, пребывающих в коме, придется хуже всего, – пылко заметил парень.

– О бедная Снежа... – хмыкнула я, закатывая глаза. – Безвинная душа, убивающая другие души, лишь бы только угодить смерти, поддерживая дурацкий баланс в течение целых девятнадцати лет! Ты просто трусиха!

– Говорит та, которая больше всего на свете боится смерти! – вспыхнула девушка.

– Да боюсь, но я готова рискнуть! – крикнула я. – Сейчас на кону не только моя собственная жизнь. Я не могу уйти за стену, пока не свяжусь с братом. Я не знаю, что меня там ждет. Неужели до вас обоих еще это не дошло?

В комнате повисло долгое напряженное молчание.

– Я согласна с Асей! – подала голос тихая Таня, решив вмешаться в наш разговор. – Нужно попробовать связаться с ее братом, чтобы был запасной вариант на случай, если Ася окажется беспомощна. В противном случае, это равносильно тому, что ПэПэ просто толкнет Асю на верную гибель. Ты этого хочешь? – девушка обратилась к Вадиму.

– Нет, конечно, – не на шутку перепугался парень, повернувшись ко мне. – Ты мне очень дорога, – добавил он тихо, а внутри во мне будто бы фейерверк взорвался. Мы были знакомы меньше двух суток, большую часть из которых я воспринимала как сон, однако, влюбилась. Неужели это взаимно?!

– Да чтоб вас... – пробормотала Снежа, вставая между нами. – Ладно, связывайся с братом, но осторожно. Я...

– Вадим, ты у Снежи? – в дверь тихонько постучали, а затем раздался голос Гули.

Парень выругался и замер, словно надеясь, что Гуля уйдет. Впрочем, речь ведь шла о влюбленной в него девушке.

– Вадим, я знаю, что ты у Снежи! – добавила Гуля громче. – И я никуда не уйду!

Парень насупился, а затем медленно поднял руку и приложил палец к губам.

– Детский сад, – буркнула я. Не то, чтобы я ревновала... Ладно, немного ревновала и решила сразу прояснить ситуацию, но, распахнув дверь, увидела в проходе не только Гулю, но и Рустама.

– А ты что тут забыл? – спросил Вадим.

– Не нарывайся, салага! – велел он, прожигая парня взглядом.

– Рустам, ПэПэ же сказал, что до утра мы можем отдохнуть?! – заметила Снежа, вставая между ним и Вадимом. – Уйди, пожалуйста.

– Не могу, – мотнул он головой и бесцеремонно вошел внутрь, оглядывая помещение. Вадим сжал кулаки, но мы со Снежей сразу же на нем повисли, не давая возможности сдвинуться с места.

– Это ПэПэ его послал, – сказала Снежа. – Проконтролировать, чтобы мы ничего не предпринимали без его ведома.

– Да, кстати, до утра никто комнату не покинет – распоряжение ПэПэ! – сообщил Рустам, поворачиваясь к нам.

Вадим снова напрягся, а я поняла, что если не свяжусь с братом до утра, то все было зря.

– Помнишь пожар в многоэтажном доме, который случился летом? – спросила я, когда Рустам плюхнулся в кресло и с вальяжным видом в нем развалился. – Ты ведь был пожарным, я знаю, а дверь, которая на тебя упала... Это я оставила ее открытой.

Приятель ПэПэ сразу же сел, выпрямив спину и уставившись на меня во все глаза. Но прежде чем успел что-то сказать, сообщила:

– Теперь я пришла, чтобы тебя освободить, но для этого мне понадобится помощь... Ты ведь мне поможешь?

– О чем она говорит? – занервничала Гуля.

– Откуда ты узнала про пожар? – спросил Рустам. – Кто ей рассказал? – парень взглянул на молчаливых присутствующих.

– Разве ты меня не помнишь? – спросила я с наигранным удивлением.

Рустам вскочил на ноги, не сводя с меня тревожного взгляда. Его будто бы разрывали изнутри эмоции, но парень из последних сил их сдерживал.

– Это была ты... – пробормотал Рустам, а затем замотал головой и попятился. – Я думал, все это привиделась. Но это невозможно, у тебя не было маски в этом ядовитом дыму, а твои руки...

– Рустам, о чем она говорит? – спросила Гуля.

– Ты можешь следовать плану ПэПэ, но в таком случае я не смогу тебе помочь, – сказала я.

– Она говорит правду, – подала голос Снежа, подходя к Рустаму и осторожно касаясь его руки.

Парень вздрогнул и опустил взгляд. На мгновение мне показалось, что он сейчас оттолкнет Снежу, но вместо этого он сжал ее руку и произнес:

– Я скажу ПэПэ, что вы не покидали комнаты.

– Спасибо, – прошептала Снежа, а на мрачном лице парня промелькнула еле заметная улыбка. Но он быстро опомнился, вернул себе хмурый вид и прыгнул обратно в кресло.

– Так все-таки старуха была права, мы тут из-за нее! – воскликнула Гуля, поворачиваясь к Вадиму.