Еще один реальный способ улучшить нашу жизнь.
Небольшое предисловие.
Есть очень много вполне реальных способов, как можно улучшить нашу страну и, соответственно, жизнь всех ее граждан, и всего один единственный полностью фантастический.
Реальные способы. Ну, возможно даже завтра, могут прилететь инопланетяне и за месяц-другой все исправить с помощью своих замечательных роботов. Еще, совершенно внезапно, прямо на центральной площади вашего города, может открыться портал в параллельное пространство, откуда выйдут добрые, отзывчивые, могучие маги, давшие великий зарок осчастливить первых же встреченных ими аборигенов. Опять же сам господь бог может вспомнить про несовершенство недоделанного им мира и вернуться, чтобы потратить еще недельку своего божественного времени и исправить все свои прошлые недочеты. Фантастический же способ улучшения нашей жизни - мы все, не дожидаясь ни инопланетян, ни магов, ни богов, засучив рукава, дружно начнем работать.
(просто старый не смешной анекдот)
Навеяно прочтением в очередной раз бессмертного творения Михаила Булгакова. Не фанфик «Мастера и Маргариты», ни в коем случае, скорее преломление нашей далеко не идеальной действительности в призме моего восприятия этой замечательной книжки.
Ахтунг! Мир не наш с вами, и даже не параллельный, а вообще целиком и полностью вымышленный и создан автором исключительно для вашего, дорогие читатели, развлечения. Потому не нужно писать автору, что на самом деле, у гостиницы «Центральной» этажей не три, а четыре, уличать его в незнании названий родных министерств, или обвинять его в пропаганде/высмеивании гомосексуализма, феминизма, коммунизма или еще какого-нибудь изма. Все совпадения с ныне существующими странами, народами, событиями, политическими, экономическими, религиозными и прочими учениями, а так же с реальными людьми следует считать абсолютно непреднамеренными и случайными. Автор, когда он писал сей опус, отнюдь не желал кого-либо высмеять или еще как-то обидеть. И повторюсь еще раз: реальную политику тоже оставляйте в реальной жизни, в вымышленном мире вся тамошняя политика существует исключительно для развлечения почтенной публики и ни для чего больше.
Глава 1
- Это невероятно! Небывалое открытие! – Восторженно восклицал пожилой мужчина в добротном рабочем костюме, состоявшем из рыжей куртки с накладными нагрудными карманами и налокотниками и штанов той же расцветки с не менее добротными и внушительными наколенниками.
- Полностью с вами согласен, Кирилл Васильевич! – В такт поддакивал длинный и худой, как жердь, товарищ средних лет в старенькой, видавшей виды ветровке, водя из стороны в сторону лучом мощного фонаря в попытках рассмотреть всю обстановку древнего святилища, которое они с прочими членами археологической экспедиции вскрыли, всего не далее, как минут десять назад. – Я вам больше скажу, никто из наших западных коллег ни в жизнь не поверит, что в наших палестинах возможно святилище Эрлкинга! Да еще в такой сохранности.
Показалось или нет, но при произнесении имени древнего пакостливого божества словно легкий ледяной ветерок по святилищу пронесся, заставив поежиться того, кого собеседник поименовал Кириллом Васильевичем. Но уже через минуту тот и думать забыл о всяких непонятных атмосферных феноменах, полностью отдавшись скрупулезной регистрации извлекаемых на свет божий артефактов давно ушедшей эпохи. Оно и понятно, в целях экономии весьма ограниченных средств, выделенных на организацию экспедиции в Северное Предуралье, маститые ученые привлекли в качестве рабочей силы в основном энтузиастов с исторической кафедры местного университета, по просту говоря, студентов. А студенты, как всем известно, – народ вороватый и очень ушлый! Глаз да глаз за ними нужен! Иначе, внезапно может оказаться, что не только мелочевка, но и громадный камень с выбитыми на нем загадочными кабалистическими узорами и письменами и прочие вкусности окажутся по студенческим карманам растыренными. Не верите? Значит, вы никогда не использовали дешевый студенческий труд. В случае со студентами даже незыблемые физические законы подчас пасуют.
Однако оставим в покое бедных студентов. Свою роль в нашей истории они уже сыграли. Пусть теперь перебирают себе старую керамику, да внимают мудрым речам наставников, с немалым энтузиазмом просвещавших приданных им бестолочей, о том, что четырехлопастной клевер, явление с точки зрения биологов полностью мифическое, как символ удачи, пошел как раз с поклонения тому персонажу, которому когда-то, лет так с тысячу с хвостиком назад, поклонялись в здешнем храме. Студенты внимательно слушали, кивали головами, а парочка их на заднем плане как раз в этот момент внимательно рассматривала такой вот «мифический» листочек, сорванный только что прямо возле раскопанного лаза в святилище. Еще и сыграли в орлянку, кому из них двоих будет принадлежать "невозможный" биологический артефакт. Выиграл, кстати, тот, что это четырехлепестной клевер в руках держал. Но ведь это же ничего не значит. Верно?
Город Иганск, столица одноименной области, изнемогал от внезапно опустившейся на него поистине тропической жары. Распахнутые настежь окна не приносили ни тени прохлады. Надежда Петровна, библиотекарь чудом сохранившейся в эпоху повальной компьютеризации библиотеки имени Некрасова дремала, разморенная, за своим монументальным столом в ожидании хотя бы одного посетителя. Впрочем, в корне неверно сформулировано: «в ожидании». Как раз посетителей-то Надежда Петровна ожидала меньше всего. Ну их к бесу! Еще припрутся, тьфу-тьфу три раза, заставят в такую жару и духоту рыскать по книгохранилищу в поисках своего заказа. Сплевывание, разумеется, исключительно мысленное, так как обязанность мыть полы в конце рабочего дня тоже была возложена исключительно на нее же.
Очевидно, как средство от назойливых читателей, троекратное мысленное сплевывание через левое плечо работало слабо. Ну, еще бы, в библиотеке ведь водятся не простые бесы, а матерые читатели, понимать надо! Иначе, с чего бы, едва наша достойная библиотекарь мысленно совершила свое троекратное сакральное действо, в ее храм знаний ввалился первый за сегодняшний день посетитель?
- Здравствуйте, Надежда Петровна! – Весьма вежливо и радушно поздоровался с хозяйкой библиотеки высокий мускулистый парень в коричневых бриджах и обтягивающей его торс зеленой футболке.
- Здравствуйте…. – Ну, никак доброй и немного застенчивой женщине не удавалось вспомнить, кто же этот молодой человек, обратившийся к ней по имени-отчеству.
- Видите ли, дражайшая хранительница знаний, - архаично, но вместе с тем как-то по-доброму обозвал сей молодой посетитель свою собеседницу, разом прибавив себе в мысленном рейтинге достойной дамы немало очков. – Я очень долго отсутствовал в этой местности. Не могли бы вы порекомендовать мне, источник, из которого я смогу освежить необходимые мне знания.
- Хм. Возможно газеты…, - Надежда Петровна взглянула на толстенную и неподъемную подшивку «Комсомольской правды», прикидывая, возможно ли назвать это желтое издание «источником знаний». – А, впрочем, почему вы не хотите отыскать все вас интересующее в обычном интернете?
- Интернете? – Парень в растерянности шарил глазами по полкам с книгами за спиной библиотекаря, словно пытаясь там отыскать этот загадочный «интернет».
- Да вон же, - махнула рукой библиотекарь в сторону столов со стоящими на них мониторами.
- Ага…, - как-то по-прежнему немного растерянно протянул парень, двигаясь в указанном ему направлении. – Спасибо вам, добрая женщина.
«Ролевик или еще какой толкиенутый»! – Сделала для себя вывод Надежда Петровна, окончательно занося посетителя в одну из известных ей категорий.
Парень, между тем, дошел до стола с монитором, сел за него, положив руки на клавиатуру, и прикрыв веки. Благо, Надежда Петровна уже снова погрузилась в свою дремоту и не замечала странного поведения посетителя.
Минут пять прошло, прежде чем парень вновь открыл свои глаза, на миг полыхнувшие ядреной зеленью, и пробормотал:
- Вон, оно что! Мудрено. – После чего, как ни в чем не бывало, принялся работать с клавиатурой и мышкой, вводя в поисковик интересующие его темы. Только время от времени от его стола доносилось приглушенное: - Ага!... Даже так!... А вот тут вы соврамши!...
День уже клонился к вечеру, когда единственный за всю рабочую смену посетитель библиотеки вдруг поднялся из-за оккупированного им стола, направляясь к выходу.
- Спасибо, Надежда Петровна! – Поблагодарил он на ходу библиотекаря. Приостановился на секунду. – Вот, примите от меня в знак моей глубочайшей признательности. – И парень протянул ей на своей ладони миниатюрные, но вполне себе золотые сережки, сверкавшие в электрическом свете зелеными изумрудными искорками.
- Что вы! Слишком дорогой подарок. – Принялась отказываться дама, не сводя глаз с драгоценного подношения.
- От чистого сердца! За ваш нелегкий труд. – И женщина не устояла. Приняла украшения, рассматривая изумительные в мельчайшей прорисовке деталей листики клевера. Четырехлопастные.
А парень, меж тем, уже покинул пределы библиотеки, с самым деловым видом направляясь куда-то по пешеходной дорожке вдоль по улице.
- Простите! Можно к вам обратиться! – Заступил ему дорогу небритый мужичонка с больным взором похмельного алкоголика.
- Разрешаю. – Барственно бросил молодой человек, созерцая ханыгу, словно неведомую зверушку. Забавную и вонючую.
- Мне хотя бы тридцать рублей, здоровье поправить,... – привычным голосом затянул страдалец, но тут же и заткнулся, обнаружив неожиданно быстрое достижение требуемого результата.
- Держи! – Парень запустил руку в карман, вытащив оттуда целую пригоршню синих и розовых купюр, сам, казалось мгновение, разглядывая их в недоумении, а потом барским жестом так и сунул растрепанной кучкой в подставленные в вожделении руки попрошайки.
- От всей души!... От чистого сердца!... – Зачастил мужичонка, поскорее удаляясь от странного благодетеля, оделившего его такой внушительной суммой. А ну, как, внезапно опомнится, да отнимать кинется. Так и передвигался вприпрыжку до самого магазина, где его, несмотря на все его ухищрения, перехватила тощая тетка с очень похожей внешностью. Похожая внешность не в плане небритости, а общего впечатления неухоженности.
- Васян! Ай, молодца! – Завопила тетка на всю улицу, хватая своего будущего собутыльника за рукав. – Сколько добыл? - И, увидев характерный жест, в переводе на нормальный, общечеловеческий, означавший «хоть залейся», сходу внесла рацпредложение: - Тогда бери три бутылки. Ну, чтобы не ходить два раза за одним и тем же.
Через пять минут счастливые ханурики уже тащили в полиэтиленовом пакете с фирменной символикой торговой сети негромко позвякивающее содержимое и немудрящую закуску.
- Да мы сегодня, как настоящие буржуи, праздновать будем. – Восторгалась все та же тетка, с любовью оглядывая добычу. – Хотя, все-таки ты не прав, Васян! На те деньги, что ты на банку этих е*** ых маринованных огурцов потратил, мы могли бы завтра взять по бутылочке пива на опохмел.
А парень, который забрел в какой-то старый, пустынный двор, словно к чему-то прислушиваясь, внезапно улыбнулся и прищелкнул пальцами:
- Ну, вот, хоть на что-то сил уже хватает.
По щелчку его пальцев на газоне взметнулись прошлогодние листья, закручиваясь в небольшой вихрь.
- Чего изволишь, хозяин? – Пропищал маленький, не больше ладошки ростом, летучий человечек, наряженный, как и вызвавший его парень, исключительно в коричневое и зеленое.
- Прежде всего, прими человеческие размеры, Пак. – Проворчал «хозяин». – И не называй меня «хозяин». Сейчас это не в моде. Пусть я буду…, - он задумался на секунду: - Эркином.
- Как прикажешь, Эркин. – Хихикнул совершенно человеческого вида подросток лет шестнадцати. Единственное, что он так и остался в зеленой рубашке и коричневых джинсах. – Итак, чем мы планируем заняться в ближайшее время?
- Чем и всегда. – Флегматично пожал плечами назвавшийся Эркином. – Будем творить доброе и прескверное. Само собой, стараясь отмеривать всего этого людям поровну.
- Ну, да. Ну, да. Вселенское равновесие. – Пробормотал Пак, озираясь вокруг. Пусть без интернета, но у него тоже были свои вполне действенные методы познания окружающей действительности.
М-да, а все же сильно мир вокруг изменился за последний десяток с чем-то столетий. А уж народу-то как прибавилось. Взять, к примеру, этот городок - не самый большой по современным меркам - всего-то порядка 700 тысяч человек, раньше сопоставимых с ним по численности городов на всей Земле по пальцам одной руки пересчитать можно было. Современные мегаполисы же вообще африканские термитники напоминают.
- Прежде всего, нам где-нибудь на ближайшие несколько дней нужно будет в этом городе остановиться. - Поставил Эркин перед подчиненным его первую задачу.
- Гостиница? Частное жилище? - Только и спросил дух, готовый к немедленному исполнению пожелания сюзерена.
- Пусть будет гостиница. Тыщу лет с людьми не общался. - Вернувшееся из небытия божество очень заразительно вскинул над головой руки, потянувшись.
- Тогда нам в ту сторону, хо…, Эркин.
- Хоть пристойное помещение выбрал?
- Да где же в этом захолустье достойное найдешь. Лучшее из худшего. – И два молодых человека бодрым шагом двинулись в указанном направлении.
Елена Николаевна Вязникова, старший администратор гостиницы «Центральная», что и в самом деле, располагалась в центре города, практически через дорогу от здания областной администрации, не сразу поверила своим глазам. А вы бы поверили, если бы к вам на порог явился сам бывший президент страны, он же бывший премьер-министр. Он же «денег нет, но вы держитесь». В более чем демократичных зеленой футболке и коричневых бриджах! Да еще дверь ему придерживал мордоворот под два метра с хвостиком. Явно Гаруна ибн Рашида косплеят, инкогнито гуляя. Почему только никто заранее не сообщал о приезде в город столь важной персоны?
- Комнату. Мне. – Низким рокочущим басом скомандовал бодигард. - И апартаменты люкс. – Он, молча, медленно перевел взгляд на шефа. – Поблизости.
- Будет сделано. Не извольте сомневаться. – Залебезила мелким бесом Елена Николаевна. И, ухватив со щитка ключи, побежала впереди будущих постояльцев, показывая дорогу. – В триста первом у нас сам Потапин останавливался, когда к нам в область на переговоры по нашему машиностроительному заводу приезжал. Остался вполне доволен нашим интерьером.
- И смотрите мне, - вдруг сделал суровое лицо, стоя уже на пороге апартаментов, телохранитель. – Чтоб ни одна живая душа! Сгною!
- Не извольте сомневаться. – Вновь зачастила администратор в закрывающуюся перед ее носом дверь и шумно выдохнула, едва узрев захлопнувшееся прямо перед ее носом створку задекорированной под ценные породы древесины двери.
- Гостиница вот! – Пак, вернувший себе внешность подростка, обвел рукой богато обставленный номер, состоящий из нескольких комнат, просто таки сверкавший чистотой. – А откуда тут возьмутся люди для общения? Может, опять пойдем по городу гулять?
- Люди будут. – Веско бросил тот, кто просил называть себя Эркином и его спутник резко замолчал. Словам божества полагается верить.
А взъерошенная и заикающаяся госпожа Вязникова, напрочь проигнорировавшая угрозу в ее адрес со стороны телохранителя, в этот момент уже звонила своему директору:
- Сережа! Что за дела! Почему я узнаю, что в город приехал Михайлов только когда он оказался уже на пороге нашей гостиницы? Да, тот самый Михайлов. Что значит, тебе не сообщали? Я прямо чуть не описалась, когда его телохранитель номера для себя с шефом потребовал. Да, разместила. Да, конечно, в люксе. Еще и телохранителю пришлось отдельный номер поблизости выделить. Спасибо, котик, твоя киска обожает бриллианты! Буду ждать! Чао!
Ну, а теперь немного сместимся в пространстве и совсем чуток вперед во времени. Утро следующего дня. Один из спальных районов на окраине города. С очень характерным названием: «Машиностроитель». Когда-то во времена советского застойного прошлого строительство этого микрорайона велось на средства местного машиностроительного завода всесоюзного значения. Ну, да, тогда многие заводы имели такое значение, и все, как один, что-нибудь строили. В перестроечные времена эффективные менеджеры растащили и распродали тот завод по кусочкам. Корпуса бывших цехов, в большинстве своем, ныне используются подо что придется: склады, офисы, торговые центры. Парочка зданий вообще, лишившись окон и дверей, работают наглядными иллюстрациями книжек постапокалиптического будущего. А народное название жилого района сохранилось. Старенькие трех-пятиэтажки, не считая более древних бараков, дешевое съемное жилье, разбитые частично дороги. Зато много зелени от разросшихся за более чем полвека деревьев и кустов, не облагороженных рукой человека.
- Андрей, ты можешь сегодня сходить со мной по делам? – Молодая, очень симпатичная девушка всем своим видом небезуспешно пыталась косплеить котика из одного известного американского мультика.
- Что за дела? – Не то, чтобы ее парень отказывался, тут вообще без вариантов, но надо же хоть чуть-чуть показать свою значимость.
- По работе. Есть у нас постоянный клиент, который заказывает нам всякую рекламу. Ну, знаешь, типа «люди добрые, подайте на билет до Владивостока... и обратно». – Девушка настолько артистично затянула свою жалобную просилку, что ее парень не выдержал, рассмеялся в голос:
- И что, много подают?
- До Владивостока не знаю, а вот на гуманитарку, навроде лечения всяких безнадежных детишек, он собирает миллионы.
- И что, в самом деле, детишкам помогает? - Изумился молодой человек, не по наслышке знакомый с нравами современного дикого и беспринципного капитализма.
- Да кто ж его знает. Вроде, отстегивает что-то. - Пожала своими точеными плечиками Ирина. Ей, признаться, до этих чужих миллионов не было ровным счетом никакого дела.
- И в чем проблема?
- Залепон у нас с сеткой вещания на нашем канале получился, вот что. Каким-то образом на ближайшую неделю вместо часа пик, его реклама оказалась смещена на самые неудобицы. Сам понимаешь, если этот клиент узнает о случившемся от кого-то левого, может и в суд подать.
- А ты тут при чем?
- Я-то ни при чем, но шеф велел мне с клиентом разбираться, чтобы не бузил. Номер вот в гостинице, где тот обычно останавливается, мне сообщил и велел без письменного согласия клиента на временные перестановки в рекламной сетке не возвращаться.
- Это он что, совсем ку-ку что ли? Молодую девчонку к мужику домой отправляет.
- Не домой, а в гостиницу, - поправила друга Ирина. - Но вообще, шефу все равно, каким образом я то согласие добывать буду, а мне реально страшно идти. Я себя искупительной жертвой, отправляемой в пасть хищнику, ощущаю.
- Иришка, ты не расстраивайся. Разумеется, я схожу с тобой. А на обратном пути можем просто в кафе посидеть, мороженое поесть или по парку прогуляться.
Через час на скорую руку принарядившаяся парочка уже открывала двери гостиницы «Центральная».
- Мы к жильцу в триста первый! – Ирина Михайлова протянула сидевшей за столиком администратора лощеной светской даме свой паспорт.
Дама повела себя немного странно: судорожным движением сцапала паспорт и, едва взглянув на фамилию посетительницы, расцвела неестественно широкой улыбкой:
- Милости прошу. – И после небольшой паузы, самым извиняющимся тоном поинтересовалась: - простите, а этот молодой человек с вами?
- Да, Андрей мой парень. Надеюсь, его вы тоже пропустите беспрепятственно? – Ирина не понимала, за кого ее принимает эта женщина, но инстинктивно пользовалась сложившейся ситуацией на всю катушку.
- Вас сопроводить? – Администратор излучала просто тонны дружелюбия. Будь она собачкой, ее хвостик, наверное, безостановочно бы крутился, на манер пропеллера.
- Спасибо, мы сами отыщем дорогу. - Поблагодарила Ирина нетипично отзывчивого администратора.
Провожаемые взглядами швейцара и дамы за столиком, молодая парочка, следуя стрелочкам указателей, отыскала путь на лестницу, после чего начала подъем на самый верхний, третий этаж.
- Ну, кто же так строит?! – Молодые люди уже минут десять, если не больше, рыскали по весьма запутанным пустынным коридорам третьего этажа в поисках заветного номера «301» на двери и не находили искомого. Триста третий был, триста второй на противоположной стороне тоже был, а триста первого все никак не находилось. Андрей совсем уже хотел было идти сдаваться радушной администраторше, чтобы она помогла им с их безнадежными поисками, когда из-за поворота коридора вывернула компания, состоящая из трех молодых мужчин.
- Молодые люди! – Кинулась к ним Ирина. – Вы нам не поможете. Никак не можем отыскать триста первый номер.
- Вах! Какая дэвушка! – Отозвался тот, что передвигался во встреченной компании чуток впереди, и надо отметить, что взгляд у всех троих был какой-то мутный и шальной, хотя алкоголем от них и не пахло. – Нэ нужно болшэ никуда идти. Ты уже нашла нас. - И ухватив за талию опешившую девушку, сын гор повлек ее в гостеприимно распахнутые двери их номера.
- Стоять! – Заорал Андрей, кидаясь на выручку подруге.
Глава 2
Схватка в одного против троих вышла неравной. Горцы, оказалось, только вид делали, что всецело увлечены девушкой. Приблизившегося парня встретили четко выверенные удары тренированных рукопашников. Однако и Андрей тоже оказался совсем непрост. Он вертелся вьюном, отступая под напором троих противников, и смог хлестким ударом ноги вывести из строя одного джигита. Впрочем, этот успех оказался у него единственным. От пропущенного удара в лицо он поплыл, а потом и вовсе был сбит на пол. Ирина попыталась защищать своего спутника, но добилась лишь того, что от удара ладони по лицу отлетела к порогу комнаты, куда ее до того пытались затащить горячие горские парни.
- Немедленно прекратили, пока я не разозлился! – Гаркнул громоподобный бас. Никто из участвующих в драке так и не понял, откуда взялся этот огромадный детина в коричневом, очень дорогом на вид, костюме с зеленым галстуком.
- Э! Росскэ! Иди, куда шел! У нас тут свои дэла, да. – Отвлекся от избиения поверженного противника один из горцев. – А то сэйчас рядом ляжешь.
- Вах! – Отозвался подошедший. – Ты, Вахыт, очэн плохо сэбя вэдешь. Папа должэн будэт тэбя наказать. Рэмнем.
Сидящей на полу Ирине Михайловой было отлично видно, как исказилось лицо того абрека, который разговаривал с подошедшим мужчиной. Сначала ей показалось, что это гримаса от накатившего на горца жаркого гнева, но жалобный рев взрослого мужчины все расставил по своим местам. Ну, или всех запутал своей необъяснимостью.
- Нэт! Только нэ рэмнем! Нэ надо! – И храбрый кавказец разрыдался, размазывая по щекам полившиеся градом слезы.
Двое товарищей плаксы сначала недоуменно созерцали конфуз, случившийся с одним из них, но потом, переглянувшись, молча ухватили своего спутника под руки и потащили в по-прежнему широко распахнутую комнату. Ирина только ноги успела подобрать, когда эти лоси топали мимо нее. Дверь в номер кавказцев резко захлопнулась, отсекая сынов гор от их непонятных противников.
- Спасибо вам! – Принялась горячо благодарить девушка их спасителя, едва поднявшись на ноги. Андрей, утвердившись на ногах, тоже, в свою очередь, присоединился к словам подруги.
- Ой, да да это ж сущая ерунда, не стоит благодарности. Вы, молодые люди, ведь здесь, я полагаю, не живете? Ищете кого-то?
- Да. Вот у моей подруги дело к жильцу из триста первого. Только номер этот никак отыскать не можем. Все остальные номера на месте, как положено, а на месте двери этого номера - сплошная стена. Не представляем, как и отыскать. – Поведал свои затруднения Андрей, параллельно разговору руками, на ощупь, освидетельствуя свои боевые рассечения и ссадины. По крайней мере, нижняя губа вспухла уже изрядно и кровь все никак остановиться не могла, левый глаз заплыл, да и ребра от полученных в конце схватки пинков ныли, как бы трещин в них не оказалось.
- Вот так совпадение! Выходит вы к нам в гости направлялись? В триста первом мы... с другом обитаем. – Весело изумился так помогший им великан. - Ну, пойдемте, раз пришли.
В этот самый момент на этаже открылись двери лифта, и оттуда показались трое мордастых охранников.
- На наших камерах зафиксирован момент драки. Что здесь происходит? – Командным тоном потребовал разъяснений один из вновь прибывших.
- Да уже ничего. – Расплылся в дружелюбном оскале большой человек. – А позвольте поинтересоваться у вас, если все события зафиксировала камера, то отчего же вы-то сами так задержались? Ведь за малым тут преступления со смертоубийством не произошло. Отвечайте, господа охраннички!
- Не произошло же. За малым не считается. – Раздраженно отозвался на наезд все тот же персонаж, который минутой назад вопрошал о произошедших в коридоре событиях. – В столовой мы были. Чай пили. - Ну, не сообщать же потерпевшим, что они специально некоторое время перед камерами выжидали, чтобы не связываться с лихими горцами, для которых российские законы словно вовсе и не писаны. Ну, или, если даже писаны, то уж самими абреками точно не читаны. А если и читаны, то не поняты. Ну, не принимать же во внимание, тот невероятный вариант, что некоторые граждане нашей страны, вполне сознательно, эти, самые гуманные в мире законы, могут сознательно и бессовестно нарушать.
- Чай значит любите? – Еще пуще разулыбался человек-гора. – Это хорошо! Чай, он камни из почек вымывает. Очень для здоровья это полезно.
Еще потоптавшись без толку пару минут и не отыскав желающих подать жалобу, охранники удалились обратно к себе. Чай пить. А молодых людей их спаситель, ухватив за руки, повлек к себе в комнату.
- Значит, к нам в гости шли? Это же просто замечательно! А то совсем скучно стало в нашем номере. И Эркин, уверен, рад гостям будет.
Всего несколько шагов сделали, как вдруг перед молодыми людьми оказалась заветная, безуспешно ими отыскиваемая дверь с номером «301». Мистика какая-то, не иначе! И дверь сама собой приветливо отворилась.
- Проходите, не стесняйтесь, - Ирина с Андреем сами не заметили, как под дружелюбный говорок здоровяка очутились внутри просторного, дорого отделанного номера в светлых, пастельных тонах.
В номере их встречал еще один человек. Совсем молодой парень, который, развалившись на роскошном диване с перламутровой,переливающейся на солнце обивкой, неспешно попивал чай из большой керамической чашки с ярко намалеванными оленями Санта Клауса.
- Пак, ты очень скоро вернулся. Да еще, как я погляжу, с гостями. – Парень на диване, увидев гостей, сменил позу, но чай пить не прекратил. – Вы проходите, гости дорогие. У нас все по-простому. Заварочный чайник, кипяток, сахар, молочник. Чистые кружки на крючочках повешены. Наливайте себе сами. По вкусу. От себя могу добавить, что чай здесь очень вкусный. Тыщу лет такого не пил.
- Это Эркин. Он всегда такой. – Отрекомендовал второго хозяина комнаты их сопровождающий. И обращаясь уже к Эркину добавил: - Представляешь, на наших гостей напали практически на пороге нашего номера. Дикари какие-то, а не люди, право слово. Наверное, их отцы в детстве плохо воспитывали. Но, что самое ужасное, охрана этого заведения не поспешила устранить столь вопиющее безобразие, а спокойно распивала чаи в своей комнате.
- Вот только не надо тут намеков про мой чай! Вообще не понимаю, как ты можешь пить это свое кофе. Горькое, бе-е.
- Свой кофе! Кофе – он! Только мужского рода! Крепкий и бодрящий! Хотя,… вообще-то, в чем-то ты прав. В последнее время в магазинах продают такое, что кроме, как «оно», других эпитетов и не подобрать. Один Жакардин, чего стоит. Или это еще… молотое, вонючее, из Латвии…. Теперь я точно убежден: в Латвии не растет кофе! А еще себя европейцами называют!
Молодые люди сами не заметили, как за дружеской пикировкой двух таких непохожих друг на друга хозяев номера, оказались рассажены по креслам, а в руках у них оказались изящные чашечки с ароматным парящим напитком.
- Кстати, я вовсе и не нападал на твой чай, когда рассказывал, что охрана тут совсем мышей не ловит. – Пак как-то очень выразительно взглянул на собеседника. – Они мне сами сказали, что пили этот свой чай во время нападения.
- Чай? Это можно…. – Как-то не впопад согласился Эркин, и Ирине, которая во все глаза наблюдала за развернувшимся представлением, показалось, что глаза встретившего их парня сверкнули густой малахитовой зеленью. – Ну, а вы, ребята, какими судьбами к нам забрели?
Пока Ирина Михайлова при молчаливой поддержке своего друга рассказывала о поступившем ей задании от ее шефа, в комнате охраны гостиницы "Центральная" начали твориться очень странные дела.
- М-м-м! Какой замечательный аромат у этого чая! – Восторгался старший смены, который и проводил несколько минут назад разбор инцидента на третьем этаже. – Никак не могу понять, что сюда добавлено…. Мелиса? Вроде нет. Чабрец? Тоже не оно.... Но душистый, оторваться невозможно.
- Нет в нем никаких добавок! – Высказался один из подчиненных, внимательно изучив надписи на чайной упаковке. – Обычный черный чай, из самых дешевых. Да мы же его уже заваривали утром.
- Обычный чай? Странно. Отчего-то никак не могу напиться, такое удовольствие получаю. - Изумился старший охранник, с шумом втягивая парящий напиток.
- Да, командир, согласен. Что не говори, а чаек знатный получился. – Поддержал его последний из троицы, заступивших сегодня на смену.
Так и хлебали, пока весь чайник не выдули. Даже не приостановились ни разу.
- Вроде, пузо от чая на сторону, а еще хочу. – Высказался тот, что недавно изучал коробку в поисках названий добавок, сделавших обычную заварку столь ароматной.
- Давайте, по-быстренькому по этажам пробежимся и вернемся. А чайник как раз снова закипит. – Внес рационализаторское предложение старший. - Нужно же нам у начальства перед глазами помелькать. Как бы те, пострадавшие, жалобу на наше бездействие не подали. У парня бланш под глазом знатный получился. Ночью без фонаря сможет дорогу находить.
- Ой, да какая жалоба, я тебя умоляю. - Заспорил первый. - Та парочка же даже не постояльцы нашей гостиницы. Мы вообще не обязаны были их защищать. Максимум полицию вызвать.
- Ага! А потом бы тебе Елена Николаевна так вызвала! Премию бы полгода не получал.
- Вязникова, она такая. Так и ищет, где бы чего урезать. Сущая стерва, а не женщина. – Мнение относительно потенциальной реакции начальства на вызов полиции у всех трех работников сферы безопасности удивительным образом совпало.
Подгоняемые своим старшим, двое подчиненных, поставив кипятиться новую порцию воды, выдвинулись на патрулирование.
- А давайте, только по первому этажу прогуляемся, засветим свои физиономии перед начальством. Чайник то, наверное, уже закипает. - С беспокойством в голосе предложил один из этой троицы, и охранники дружно ускорили свой шаг.
Если старшая администратор и была удивлена промелькнувшим мимо ее конторки трем мужчинам в форме местной охраны, идущим очень быстрым шагом, едва не переходящим на бег, то вслух ничего не сказала. У нее совсем другим голова была в этот день занята. Все же сам бывший президент их державы в постояльцах затесался, не шухры-мухры. Надо еще разок в ресторан заглянуть, глянуть, все ли там в порядке, не надо ли еще каких дополнительных деликатесов для важного гостя заказать.
- Так говорите, этот ваш любитель выжимания слез и денег у зрителей всегда останавливался в этом номере? – Уточнил Эркин чисто, чтобы паузу занять, сам погружаясь в раздумья. – Любопытно, любопытно. Отрицательных воздействий всего на двадцать четыре эрга, а положительных уже за шесть тысяч перевалило. – Последнее уже он пробормотал, просто размышляя вслух.
Что сразу привлекало внимание, так это то, с каким вниманием к бормотанию прислушивался Пак. Причем, очевидно, он кое-что понимал в странностях озвученной арифметики. Более того, услышанное ему ужасно нравилось. Вон, в какой предвкушающей ухмылке расплылся. И, кажется, Эркин не подвел его ожидания:
- Так, Пак, тебе поручается отыскать этого… Листьева Вениамина Борисовича. Я правильно назвал искомого вами персонажа? – Это уже к Ирине был вопрос. Она, молча, истово закивала. Возвращаться на глаза шефа, не выполнив задание, ей очень не хотелось. Пусть даже по выданному ей адресу и проживали совершенно другие люди, но Серебрянский такой гад, обязательно во всеуслышанье выскажется по поводу мыслительных способностей некоторых своих подчиненных.
- А чего его искать? – Хмыкнул Пак. Туточки он, в гостинице проживает. В полулюксе на втором этаже. Денежки решил в этот раз сэкономить, жмот. – И продолжил в ответ на укоризненный взгляд Эркина. – Ну, всего же полэрга потратил. И не факт, что положительного. Что-то подсказывает мне, что творить благо в адрес этого персонажа нам вовсе даже не захочется.
- Тем более. Сопроводишь вон девицу к нему и поможешь, чем придется. Раз уж начал ее спасать, доводи дело до конца.
- Я с вами. – Моментально подключился Андрей, чья на глазах заплывающая физиономия делала его участие в качестве переговорщика все более и более неуместным.
- Только ты в коридоре подожди нас, Андрюша. – Очевидно, мысли его подруги протекали в том же направлении.
Троица в составе одного здоровяка, одной девушки и одного побитого кавалера этой самой девушки покинула номер, а парень с периодически вспыхивающими зеленью глазами так и остался, подводя какой-то свой баланс:
- Так! А если мы вот этот вектор с позитива на негатив перебросим? Все равно не сходится. Надо было той хранительнице знаний символ меньшего могущества дарить. С другой стороны, знаний в ее заведении я действительно хапнул массу. Меньшего значения подарок тоже эти вселенские весы никак не уравновесил бы. Сэт! Если, в самом деле, хочу все обустроить без проблем, придется побыть пока в роли вредного пакостника. Ненавижу эту свою ипостась!
Машина с сиреной и проблесковыми маячками к главному входу гостиницы «Центральная» все же прибыла. Не полиция, за которую Вязникова на полгода лишила бы их охранников премии, а Скорая помощь. Джигиты так и не смогли привести в чувство своего товарища. Тот вздрагивал от каждого шороха и временами начинал плакать грубым голосом, умоляя не наказывать его ремнем. А еще признавался во всех свершенных им за время жизни преступлениях. Кунаки даже хотели сначала удавить своего не в меру разговорчивого собрата, но потом решили: пусть себе признается. Все равно, этого языка в средней полосе России никто кроме них точно не поймет, а вероятность того, что признания услышит кто-нибудь из заинтересованных в признаниях кровников, вообще даже не нулевая, а сугубо отрицательная. Параллельно со сдачей в специализированное медучреждение своего свихнувшегося товарища, они дополнительно отзвонились главе их рода в Казань. Да, да! Весь клан Джуглоевых уже давно переехал с родного Кавказа в Россию. Благо, в Казани единоверцы обитают, нет проблем с мечетями и намазом. Глава клана, Джохар Джуглоев, очень возбудился, ведь двое уцелевших, помимо обстоятельств самого инцидента, и о колдуне, наложившем заклятие на несчастного Ваху, рассказали. Если это не повод для кровной мести, то, что тогда повод? Заодно и благочестие проявить получится. Всякие колдуны Аллаху очень сильно не нравятся.
Троица, ведомая здоровяком Паком, достигла двери полулюкса, за которым скрывался так нужный Ирине персонаж с такой прекрасно звучащей фамилией. Оставили Андрея сидеть на подоконнике в коридоре, и вдвоем очень вежливо постучались. Только вот Пак почему-то с порога, едва благообразный седой дядечка отворил дверь, вдруг самым бесцеремонным образом поинтересовался:
- Господин Сруль Вениамин Борухович? Я правильно пришел?
- Вы ошиблись номером! – Пропищал разом осипшим голосом известный Ирине меценат и гуманист и попытался захлопнуть дверь перед самым ее носом.
- Я так не думаю! – Сказал, как отрезал Пак, удерживая своей рукой дверь в приоткрытом состоянии. – А уйти мы, конечно можем, но тогда вместо нас может прийти кто-нибудь другой. Тот же Азат, к примеру. Или братья Бобовцевы. Так мы можем пройти? Или нам потом, после братьев, приходить.
- Ну, хорошо, проходите. – Внезапно сдался меценат, прекратив давить на дверь и отходя с прохода в сторону. – Что вы хотите от бедного еврея?
- Ой! Только не надо мне тут из нас антисемитов делать. – Голос Пака внезапно сделался визгливым и склочным. Да, да! Именно это слово характеризовало его лучше всего: склочный. – Вот, полюбуйтесь, Ирина Леонтьевна! Какой матерый поц нам попался. Три судимости за мошенничество, немеряно афер разных. Причем, даже своих очень авторитетных коллег по разбойному ремеслу не боится кидать. Братья Бобовцевы за одну только информацию о месте нахождения Вени Сруля пятьдесят тысяч зелеными пообещали выплатить. А уж денег он держит в разных европейских банках и офшорных зонах!... Я таких цифр даже не знаю! Ну, скажите, Вениамин Борухович, зачем вам столько денег? Вы же их банально до самой своей смерти не сумеете истратить.
- Да, какие такие деньги у бедного еврея?! – Вновь затянул свою шарманку прижатый к ногтю мошенник. Похоже, он твердо решил, умереть, но своих капиталов не выдать.
- Что? В самом деле, никаких? А те пожертвования, что ты собирал с населения на лечение всяких безнадежно больных детишек? – Пак уставился на собеседника пристально и изучающе, словно зоолог, который какую-то новую, особо зловредную букашку открыл.
- Так все, что собирал, все тратил на них же. До самой последней копеечки. – А взгляд такой честный-честный! – Я так свою прошлую вину перед господом и людьми искупаю.
- Значит, все детям? До копейки?
- Детям. Детям. – Закивал головой Сруль. А выражение его лица сделалось такое одухотворенное! Ну, чистый херувим. Только нимба над головой не хватает.
- Верю! Пойдем, Ирина. – И Пак повлек свою спутницу обратно к двери. - Человек с таким лицом не может так нагло, прямо в лицо, нам врать.
Уже у самой двери Ирина нашла в себе силы заикнуться:
- А…. – Она беспомощно протянула Паку листок с отпечатанным текстом, загодя извлеченный ей из папки еще перед дверью номера, где они в данный момент находились.
- Что у тебя там? – Пак взял протянутую ему бумагу. Прочитал. – Всего-то! Господин Сруль, не будете ли вы так любезны, оказать нам помощь в сущей малости. Распишитесь, пожалуйста, под этим согласием.
- Ну, нет у меня денег! – Моментально отреагировал бедный еврей. - Совсем нет!
- Денег нам и не требуется. Всего лишь заверение, что вы не против мелкой перестановки в сетке выхода вашей рекламы на местном телевидении.
Вениамин Борухович взял протянутый ему Паком листок, внимательно прочитал. Не нашел никаких подводных камней, перечитал еще раз. После чего извлек из кармана роскошный футляр, из которого достал какую-то архаичного вида самописку. Вывел размашистую, но вместе с тем очень аккуратную подпись.
- У вас ко мне все? – Видно было, как прямо на глазах возвращалась к нему его былая уверенность.
- Да. – Пак распахнул перед Ириной дверь в коридор. – Золотой вы человек, Вениамин Борухович, все свои деньги – детям! Слов нет, как это благородно с вашей стороны! – И вышел следом за Михайловой.
В коридоре их встречал изнывающий от неизвестности Андрей. Не усидел на подоконнике, к самой двери, пытаясь подслушать, подобрался.
- Ну, как? Получилось? - Вопросил он, едва увидев свою подругу в целости и сохранности.
- Вот! – Ирина с гордостью продемонстрировала приятелю листок с подписью мецената. – Сама не верила, что у меня что-нибудь получится. Спасибо вам, Пак.
- Да это, в сущности мелочи. – Засмущался здоровяк. – Но у нас с моим…, с Эркином будет к вам еще одно предложение. Давайте еще раз ненадолго поднимемся к нам в номер. Мы там все-все вам разъясним.
Глава 3
- Видите ли, - Начал разговор Эркин после того, как они все вернулись обратно в 301-й номер и расселись по диванам и креслам. – Нам с Паком нужна будет от вас кое-какая помощь. Дело в том, что мы не совсем люди.
- Да что там, ваше величество, - невежливо перебил Пак своего не то приятеля, не то господина, - говорите прямо: совсем не люди. – После чего он поднялся с дивана, махнул рукой и… превратился в маленького человечка не более пятнадцати сантиметров ростом. Причем не просто человечка, а человечка со стрекозиными крыльями, на которых он моментально взмыл в воздух, зависнув на уровне лиц своих собеседников. В кино подобные спецэффекты часто показывают, но тут-то отнюдь не кино, а самая, что ни на есть обыденная реальность.
Потому Ирина застыла статуей от изумления, и только Андрей внезапно кивнул головой:
- Я согласен. В чем именно вам нужна помощь?
- Вот так сразу согласился? – Малютка Пак порхнул к парню, остановившись перед ним на расстоянии вытянутой руки, демонстративно немигающе вытаращился на парня, словно невероятную диковину какую обнаружил. – Андрюха, признайся честно, ты дурак? А вдруг мы – чудовища и попросим что-то абсолютно неприемлемое для тебя? Ты же нас еще совершенно не знаешь.
- Пак уймись. Сейчас не время для твоих шуточек. – Совершенно беззлобно сказал Эркин, но Пак сразу прореагировал. Он сложил руки за спиной и ковырнул воздух носком правой ноги:
- А я что, я ничего. – После чего переместился обратно к себе на диван, уселся, чинно сложив руки себе на животике. Ирину так и подмывало протянуть руку и потрогать волшебного человечка, чтобы убедиться в его материальности, но она сумела подавить свой порыв. Вряд ли кому-нибудь понравится, если в него начнут тыкать пальцами.
- Но вообще, в чем-то мой товарищ прав. Андрей, прежде чем соглашаться, надо сначала было выслушать, какая помощь нам от вас требуется. - Голос Эркина, несмотря на его молодой и цветущий вид, был голосом умудренного столетнего аксакала.
- И какая же помощь вам нужна? Вообще-то я ваш должник. Пак мне здоровье, а может быть и жизнь спас. Я уж не говорю про Ирину, с которой эти звери могли бы после сделать вообще все что угодно. - Андрей и сам не знал, что им двигало. Просто чувствовал, что так будет правильно. У него уже бывало подобное ощущение пару раз в прошлом. И жизнь наглядно показала, что своим предчувствиям обязательно стоит доверять.
- Давайте, ребята, я сначала вкратце обрисую, как на самом деле обстоят дела на нашей с вами общей планете. А то ваши ученые разработали, конечно, красивую картину мира, но с реальностью она имеет весьма мало общего.
Андрей ничего на эти слова не ответил, только во все глаза смотрел на своих странных собеседников, ожидая продолжения.
- Для начала вам нужно уяснить, что биологическая эволюция, заканчивающаяся на данном этапе человеческим разумом – не единственная эволюция на планете. У многих природных явлений вот уже миллиарды лет продолжается своя эволюция. Эволюция огня, ветра, даже метафизических концепций типа стяжательства или мести за совершенные злодеяния.
- И что получается в результате их эволюции? – Внезапно задала вопрос молчавшая до этого момента Ирина.
- Боги. – Просто ответил Эркин и замолчал, глядя на реакцию собеседников.
- Вы – боги? - Немножко недоверчиво уточнила окончательно пришедшая в себя Ирина.
Пак самым нахальным образом заржал:
- Я - нет, ни в коем случае. Я всего лишь маленький, очень вредный природный дух, пусть и достаточно могущественный с вашей точки зрения. – А потом, разом сделавшись необычайно серьезным, дополнил свою мысль: - А вот он – да. Если, конечно, у нас получится все задуманное. И у вас, смертные, сейчас есть все шансы заполучить себе в должники целого бога.
- Не-не-не! – Внезапно энергично завертел головой Андрей в отрицающем жесте. – Никаких должников. Я просто постараюсь вам помочь, потому что вы помогли нам. Как по мне, так это был очень хороший поступок, а хорошим людям… и не людям тоже, я стараюсь, по мере возможности, помогать.
Эркин внезапно в восторге пристукнул ладонью по столешнице.
- Вот! Правильные слова! Помогать надо только хорошим индивидам! А плохие и просто бесполезные пусть хоть охрипнут, умоляя им помочь.
- Так все-таки, что от нас требуется? – Перевела Ирина их разговор в более практическое русло.
- Да по сути ничего особенного, - улыбнулся Пак. – Живите, как жили. Просто не пугайтесь, что вокруг вас постоянно будет что-то происходить.
- Что именно? – чуть нахмурилась Ирина, у которой перед глазами промелькнули образы взрывов, погонь, перестрелок, стихийных бедствий – короче, все атрибуты, которые у нее, благодаря просмотру многочисленных голливудских "шедевров", ассоциировались со словами «вокруг постоянно что-то происходит».
-Не-не-не, - заржал Пак, очевидно, прочитав мысли Ирины. – Не так масштабно. Хотя если вы пожелаете, то кое-что можно устроить, конечно, – и увидев, как Ирина отрицательно замотала головой, продолжил: - В вашем с Андреем случае это будет, скорее, небольшой… бардак. Или, временами, бардак средних размеров. Хотя, - маленький летучий человечек закатил глазки, - крупный бардак тоже не исключен и очень даже желателен, но это уж как дела пойдут.
- То есть, мы должны устроить бардак? – переспросил ничего не понимающий Андрей. Тем более, что он, в отличие от Пака, мысли не читал, а под запрашиваемой помощью понимал, прежде всего, какие-то свои персональные действия.
- Да нет же, - с досадой хлопнул ладонью по коленке Пак. – Вам вообще ничего дополнительного делать не надо. Просто живите как раньше: учитесь, работайте, посещайте разные места, общайтесь с новыми людьми. Ну, возможно, иногда мы с Эркиным будем обращаться к вам с небольшими пожеланиями. Но и они вас в общем-то ни к чему не обяжут.
- А смысл? – не поняли молодые люди. – В чем тогда наша помощь будет заключаться?
- В самом вашем намерении помогать и служить. Про жрецов слыхали? - Эркину, видимо, надоело, что Паку никак не удается нормально объяснить задачу, и он решил вмешаться. - Дело в том, что даже божества не вольны в своих действиях. Особенно божества. Для нас любое наше прямое действие должно был уравновешено противодействием. Иначе нельзя. Иначе рискуем трансформироваться во что-нибудь крайне нежелательное. Резерв прочности у таких существ, как я, конечно достаточно велик, но все же…. А вот наши жрецы, то есть те, кто носят на себе наше благословение, обладают свободной волей. И значит, их действия не приведут к откату от мироздания, даже если они умудрятся каким-то образом равновесие покачнуть или вообще сместить.
- Значит, вы дадите нам силу, которую мы должны будем для чего-то применить? - Андрей попытался еще раз прояснить непонятную для него ситуацию.
- Вот как раз силу не дам. Просто потому, что у меня самого сейчас с ней негусто. Но это пока. Для этого вы мне и нужны. Любые действия обладающих свободной волей приводят к возмущениям реальности. Как круги на воде. Если вы будете моими жрецами, я смогу по праву собирать энергию, образуемую этими возмущениями. Хм, пожалуй, для большего понимания попробуйте эти возмущения реальности ассоциировать с сильными людскими эмоциями, которые у них возникают, когда что-то случается. Не совсем то, но очень похоже и даже где-то взаимосвязано.
- Честное слово, ребятушки, - снова Пак влез в разговор, – никакого вреда вам от вашей службы и не будет, окромя одной только пользы. Пропуская через себя божественную силу, вы и собственные способности развивать будете. Если подольше поработаете, так сможете даже магами стать.
- Настоящими? – Ирина даже привстала от волнения. - Прямо как в сказках?
- Ну не совсем, как в сказках. Все-таки события, на которых они основаны, сильно перевраны за прошедшее время. Но, как знать, может, и о ваших деяниях в будущем будут сказки рассказывать. – Голос Эркина звучал настолько интригующе, что Андрей и Ирина почувствовали, как внутри разгорается огонек предвкушения.
- Ты смотри, Пак, действует положительный баланс. - Вдруг голосом завзятого естествоиспытателя произнес Эркин: - Теперь еще целительство надо проверить.
- Ты, твое величество поосторожнее бы. А то было у нас когда-то одно божество природных ароматов, тоже решило попользоваться положительным балансом.
- Асклепий сам виноват, зачем он целую Аркадию от мора разом избавить задумал. Но, вообще, согласись, неплохое же божество врачевания из него вышло. Эллины вон, с лекарствами вообще не заморачивались, знай себе всякие цветочки да еловые шишки нюхали, да выздоравливали…. Все, молчу, молчу! Не надо так на меня глазами сверкать, Пак. Не собираюсь я столь масштабных воздействий проводить. Только вон, побитую рожу моего потенциального жреца немного поправлю, а то даже несолидно как-то. Да и Ирине вряд ли будет приятно с синяком на скуле ходить.
Ирина машинально притронулась к пострадавшему от руки джигита месту и почувствовала, как неприятные ощущения пропали. Эркин чуть улыбнулся, блеснув зеленью глаз:
- Ладно, ребята, каково же будет ваше решение?
***
У Сергея Александровича Дворжецкого, генерального директора сети гостиниц «Горница» и владельца ее контрольного пакета, в которую в качестве главного бриллианта входила и гостиница «Центральная», едва хватило терпения, чтобы до конца досмотреть отчет работника, которому он поручил разобраться, где же все-таки находится в данный момент экс-президент Михайлов. По всему выходило, что тот по-прежнему в Сочи обитает. И никуда из тех мест не удалялся. Даже целая куча видео с его блога в качестве доказательства этим работником предоставлялась. И если большинство приложенных к отчету кадров никак нельзя было привязать по времени, то вот посещение Михайловым концерта Прасковьи произошло не далее, как вчера поздно вечером. Это что же, выходит, его фирму поимели? Причем, в особо наглой и циничной форме, без всякого уважения к владельцу. И жулики эти, не заплатившие за ВИП апартаменты ни копейки, по-прежнему продолжали пользоваться услугами их гостиницы на полную катушку. Сергей Александрович аккуратно, словно обращался с очень хрупким предметом, опустил на столешницу свой эксклюзивный, навороченный смартфон с надкушенным яблоком на логотипе и ласково, стараясь ни словом, ни жестом не выдать своего состояния позвал несравненную Елену Николаевну. Та, в данный момент, в очередной раз медитировала на бриллиантовые сережки, подаренные ей любовником в качестве лекарства для нервов, расшатанных неожиданным визитом кремлевского небожителя.
- Киска моя, отвлекись на секундочку. - Ласковый такой голосок, Елена Николаевна и не заметила ничего угрожающего.
- Да, дорогой. - Она только глазками преувеличенно внимательно похлопала.
- Скажи мне, Леночка, а документы у этого «Михайлова» ты проверила? Ну, как тебе должностными инструкциями, вроде, положено? - Вот тут уже нотки рычания, пусть и еще заметные, стали прорываться.
- Да ты что, Сережа? Это же сам Михайлов! Стоит ему захотеть, и мы по миру с сумой пойдем. И это в лучшем случае. - Мадам Вязникова, сосредоточившая все свои мысли на блестящем подарке, все еще не врубилась в ситуацию.
- Ага! Но это только в том случае, если экс-президент будет настоящим.
Скептический хмык любовника наставил старшего администратора гостиницы «Центральная» на путь истинный.
- Так ты считаешь, Сережа, что это аферисты? - Елена Николаевна постаралась максимально широко раскрыть глаза, уставившись на любовника как на гуру, открывшему ей одну из основополагающих тайн мироздания.
- На, сама смотри. Эти все видео в свободном доступе в интернете есть. Миша Ларионов буквально за полчаса мне их в одну папочку собрал. Может, мне Лар-р-ионова вместо тебя рулить гостиницей поставить? – Господин Дворжецкий, сверкая глазами от накатившего гнева, катанул по столу в ее сторону свой смартфон.
- И что же теперь делать? – Вопрошала пятью минутами позднее прекрасная Елена Николаевна, отлично понимающая, что за такой ее прокол ей не сережки с бриллиантами дарить впору, а под зад коленом с тепленького места работы с волчьим билетом оформлять.
Только гнев на затупившую подругу у владельца гостиничного бизнеса как накатил несколькими минутами ранее, так и схлынул. Ну, попалась на уловку мошенников, с кем не бывает. Опять же, Ларионов на ее месте будет иметь один очень серьезный недостаток... точнее не будет иметь двух очень серьезных достоинств.... Сергей Александрович, окинув взглядом напрягшуюся фигурку своего нынешнего администратора, выдохнул и уже вполне миролюбиво предложил:
- А давай, мы, Ленусик, по официальному пути пойдем для начала. Ты вот прямо сейчас позвони в полицию и сообщи, что некие аферисты, пользуясь сходством одного из них с всенародно любимым известным политиком, заявились к тебе в гостиницу и нахально вымогают крупную сумму денег.
- Так у меня же никаких доказательств моих слов не будет, - попыталась та промоделировать последствия таких своих действий. - Полиция их задержит на сорок восемь часов… или сколько там полагается для административного задержания, да и отпустит восвояси. А у меня самой проблемы могут быть, что заселила их без паспортов.
- Да кого сейчас эти их штрафы волнуют. Тут, похоже, игра по-крупному идет. Под меня копают уроды. Как в шахматах вилку сделали: или идиотом выставили бы, если подлога не заметил, или беспредельщиком, если решил бы своими силами с подставой разобраться. А мы тут им нестандартный ход выкатим. Заодно через полицию пробить фамилии и адреса сможем. А если повезет, то и сами игроки, задумавшие такой финт, проявятся.
- Ты такой умный, Сереженька! Сейчас же звонить начну. – Показательно восхитилась проштрафившаяся администратор, в глубине души сильно довольная, что начальник обратно в более-менее благодушное настроение пришел и даже назад свои подаренные сережки не потребовал.
***
Врач психиатр Загуменов Юрий Петрович, вышедший сегодня на суточное дежурство в приемное отделение Иганской областной психиатрической больницы, испытывал в эти минуты приступ жесточайшего недовольства избранной когда-то им для себя специальностью и вообще своим сегодняшним местом во времени и пространстве. И, собственно, для этого у него имелись весьма веские основания. Дежурство не заладилось практически с самого начала. Сначала скорая доставила двух разнополых собутыльников –алканавтов, раздобывших где-то халявных деньжат и вследствие этого решивших злоупотребить с размахом. В результате развившейся острой алкогольной интоксикации, перешедшей в стремительно развивающийся столь же острый психоз, мужчина возжелал разом отблагодарить всех своих соседей по подъезду. Он ходил от двери к двери, с размаха колотил ладонями по запертым створкам и истошно орал: «Сосед»! – Далее следовало персональное обращение по имени отчеству, причем, что характерно, уже сильно ущербный на голову индивид ни разу в своем поименовании не ошибся. – «А не нужна ли тебе какая моя посильная помощь»?
Некоторые двери даже открывались. И поименованные товарищи выходили. Кто со словесными увещеваниями, кто сразу норовил заехать бузотеру крепким трудовым кулаком в торец, только в этот раз испытанное во многих ситуациях средство успокоения дебоширов абсолютно не помогало. Мужичок поднимался, сообщал, что он готов помочь своим соседям даже в выражении их агрессии и как ни в чем, ни бывало, начинал приступ соседних, еще не охваченных его вниманием дверей.
Вызванная соседями полиция решила, что данный персонаж – явно не их контингент, а потому передала спеленатого простынями соседей хулигана бригаде скорой помощи, а тем, в результате, пришлось везти в психушку даже не одного, а двух пациентов разом. Собутыльница плененного совершенно внезапно воспылала приступом небывалой преданности и любви к своему побитому товарищу и заявила, что она - «последовательница жены декабриста Кюхельбекера», готовая идти за своим суженым даже на самую сибирскую каторгу, вцепилась обеими руками в фельдшера прибывшей по вызову бригады и не отпускала, пока тот клятвенно не пообещал доставить по месту заточенья их всех вместе, всем дружным, пьяным семейством.
Доктор Загуменов поморщился, вспомнив ароматы, которые издавали эти привезенные к ним забулдыги, а также то, какой словесный бой ему, в свою очередь, пришлось пережить, чтобы все-таки убедить женщину отправиться в женское отделение, а не в общую палату на десяток озабоченных мужских рыл.
Но эти алканавты – сущие цветочки, пусть и с сильно неприятным ароматом, по сравнению со следующим их пациентом, которого привезла часом позднее все та же бригада скорой. И, что самое печальное, этот новый пациент приехал тоже отнюдь не в одиночестве. Рыдающего и лопочущего что-то на своем родном наречии джигита сопровождали в больницу двое его кунаков. Да-да! Тех самых, у которых первое слово от рождения вовсе не «мама», как у прочих, обычных граждан, а «р-рэзать, билат!». Да и кинжалы у них, даже в восприятии полиции, – неотъемлемый элемент национального костюма, а вовсе не запрещенное к носке и владению холодное оружие, как для всех прочих граждан. Хорошо еще, что место в палате в этом случае потребовалось всего одно, кунаки только в качестве моральной поддержки выступали. М-да уж, довольно громко и эмоционально выступали.
Юрий Петрович скривился, как от зубной боли, вспомнив все те угрозы, которые эти дети гор разом вывалили на него в случае, если он экстренно не поставит их боевого товарища на ноги. А что он может-то, при всем своем желании? Ну, загрузил он рыдающего джигита медикаментами, так что тот вместо плача только куксится во сне, да сосет большой палец на левой руке, но ведь спящий по определению, в боевом строю стоять не в состоянии.
Эх! Грехи наши тяжкие! Дипломированный доктор – психиатр Загуменов Юрий Петрович отправился на поиски их больничной санитарки бабы Мани. Пусть как следует подметет от входной двери их приемного отделения наружу своим волшебным веником, чтобы хоть остаток смены прошел более-менее спокойно. Все-таки верная примета, народная, проверенная временем.
***
А тем временем в номере-люкс гостиницы «Центральная» все того же города Иганска.
- Ну, вот, твое величество! – негромко поинтересовался Пак после ухода свежепринятых адептов одного не слишком известного в настоящее время божества. – Что скажешь?
- Парень явно интуит. Только дар совсем почти выхолощенный. Много усилий ему понадобиться, чтобы вытащить и развить то, что еще осталось.
- Так может, это, бесячесть надо было с основным упором на него тогда накладывать, а не на его подружку? - с сомнением пробормотал Пак.
- Так я так и хотел первоначально. А потом само собой так вдруг получилось.
- А! Тогда ладно. – Протянул лесной дух, помнивший в каких случаях у бога задуманное может выходить на особицу от задуманного.
Глава 4
Молодые люди вышли из номера, спустились по лестнице и оказались возле стойки администратора. Почему-то обратный путь показался им совсем простым и коротким.
Стойка администратора, как челюсть прорехой от вырванного зуба, зияла пустым офисным креслом. Важная красивая дама куда-то усвистала по своим дамским делам. Только сияющий ливреей швейцар на выходе проводил Андрея подозрительным взглядом. Ирина даже взглянула, что не так с ее парнем. Вроде, после целительской помощи со стороны Эркина на его лице оставались только едва заметные желтоватые пятна, да и то, если приглядываться изо всех сил.
- Знаешь, - сказала она своему самозваному телохранителю. – Что-то я не хочу больше сегодня ни в кафе сидеть, ни гулять. Поехали домой, а?
- Да уж! Приключений сегодня у нас было предостаточно! – Усмехнулся Андрей и, поглядев вдоль трамвайной трассы вдруг завопил:
- Двенадцатый! Наш трамвай! Побежали! – И они помчались к видневшейся вдалеке остановке.
Успели. И вагон им попался полупустой, даже сиденья не занятые отыскались, правда не вместе, а чуть порознь, Ирина села с краю на двухместное сидение, а Андрей, как фон-барон расселся на одиночном через проход от нее и чуть спереди. Время на вторую половину дня перевалило, не удивительно, что по мере движения от остановки к остановке трамвай стал все больше заполняться. Не битком, конечно, пара мест впереди еще даже оставалась свободными, но у дверей люди уже толпиться начали, а кондуктору, женщине в теле, так и вовсе между ними даже приходилось протискиваться, уговаривая тех, кто не выходит, пройти внутрь салона. Не удивительно, что вскоре отыскалась утомленная личность с высокими моральными установками и огромной жаждой самоутверждения в публичной форме, которая пожелала парня с его козырного места согнать. А к кому еще прикапываться? Все остальные, сидящие на одиночных местах, оказались старушками, божьими одуванчиками, женщиной с двумя голосистыми отпрысками ясельного возраста, стариком с прислоненными к спинке соседнего сидения костылями. А тут здоровый жлоб, сам бог велел такого поднять, да так, чтоб зарекся впредь сидеть в общественном транспорте.
- Перевелись мужчины в наше время! – Затянула привычную шарманку крепкая тетка лет пятидесяти с небольшим хвостиком, постепенно повышая количество децибел –И как не стыдно только! Перед ним пожилая женщина с ног валится, а он, здоровый детина, пахать можно, глаза в окно упёр и делает вид, что ничего не замечает. Позор!
Ирина взглянула на ту пару свободных мест чуть впереди, до которых "утомленная" тетка дойти просто не пожелала, предпочтя поунижать того, кого общественная мораль однозначно ставит на более нижестоящее место по отношению к ней, и словно как какая-то пружина с места подбросила. Ирина Михайлова встала со своего сиденья и двинулась к скандалистке, нашаривая в сумочке корочку своего старого студенческого билета в красной обложке с шуточными буквами «КГБ».
- Ну, Эркин, помоги. – Прошептала она, прежде чем с самым решительным видом положить ладонь на плечо торжествующей скандалистке, до ушей довольной и оттого, что оказалась в центре внимания, и что парень, прилюдно ею пристыженный, послушно и поспешно уступает ей место, признавая тем самым ее претензии и привилигированный по сравнению с ним статус.
– Эльза Адольфовна Борман? Вы задержаны за работу в годы войны в нацистском лагере смерти Зайденбрюгге. – Голос лязгающий металлом, корочки со страшной для старшего поколения аббревиатурой под нос. – Пройдемте на выход.
- Ньет! Я нье работала в лагере смьерти! – От нахлынувшего волнения у женщины до того разговаривавшей на вполне правильном русском вдруг прорезался прибалтийский акцент.
- А! Фашистская сволочь! - Вдруг заголосила старушка, что сидела с краю на двойном сидении через проход от Андрея. – А еще наших русских парней со своего места сгоняет. – И попыталась протянуть выявленную пособницу нацистов по спине своей клюшкой.
В это время трамвай открыл двери на очередной остановке. В дикой панике бывшая скандалистка ломанулась к выходу, расталкивая выходящих и истошно визжа, словно за ней гонится по пятам минимум парочка львов людоедов. Недоумевающие люди на остановке проводили взглядами улепетывающую женщину, решая про себя, уже пора тоже бежать, или еще рано?
- Не волнуйтесь, граждане, далеко не уйдет. Все выходы перекрыты нашими людьми. – Прокомментировала бегство мнимой фашистки Ирина и спокойно уселась обратно на свое место, которое в ее отсутствие на нем, так никто и не отважился занять. Сел обратно и Андрей, раз уж и на его место больше никто не претендовал. Еще пять остановок ехать, чего толкаться в проходе-то.
Впоследствии, когда компетентные органы пытались составить фотороботы молодой женщины, свидетели, как сговорились, описывая сотрудницу грозного ведомства совершенно по-разному. Кто невысокой брюнеткой, кто тоже брюнеткой, но под метр девяносто ростом и с золотой фиксой во рту, а один парень, одиннадцатиклассник, так и вовсе вылитой Найоми Кемпбелл. А две записи на смартфонах зафиксировали только убегающую вдаль тетку, вознамерившуюся побить мировой рекорд по бегу на дальние дистанции, отказавшись фиксировать ту, что этому рекорду немало поспособствовала. Единственное, в чем сходились все опрошенные в один голос, так это в том, что глаза сотрудницы секретной службы отливали нереальной, малахитовой зеленью.
А в гостинице в это время назревали уже совершенно другие события.
На микроавтобусе марки «Пежо» к ее парадному входу подкатили люди в камуфляже с погонами. Еще и маски-балаклавы на лицо раскатали, чтобы простым обывателям пострашнее было. А из Ленд Ровера цвета вишневый металлик вылез пузатый, еще не очень старый полковник. Тоже в форме, но, почему-то без маски на роже.
Пятнисто-зеленые маски-шоу рысью в здание кинулись. Полковник неторопливо зашагал следом. Со стороны, так один в один охотник, который со сворки стаю борзых спустил и теперь шествует, ожидая, что собаки сами к нему добычу притащат. Швейцар на входе, едва не затоптанный служивыми людьми, обмирая от ужаса, распахнул перед ним дверь, сгибаясь в поклоне.
- Где тут у вас аферисты? – Задал вопрос полковник Елене Николаевне, что уже успела после посещения своего любовника вновь к исполнению служебных обязанностей возвратиться.
- В-в триста первом. – Чуточку заикаясь от накатившего волнения, ответила она.
- Номер находится под наблюдением? – Это уже непосредственный командир отряда пятнистых поинтересовался.
- Н-наверное. У нас охрана этим заведует. – Перевела стрелки старший администратор.
- Ну, так ведите нас к ним.
Толпа боевых мужиков с немалым интересом проследила за филейной частью дамы, постоянно меняющей свою конфигурацию от семенящих шагов в удушающе узкой юбке. Мадам Вязникова с мылом втиснулась в нее, потакая вкусам своего шефа, а потом дела так быстро завертелись, что сменить ее на что-нибудь более просторное и менее вызывающее она просто не успела.
В комнате, отведенной под размещение мониторов с камер наблюдения и параллельно вообще для отдыха работников охраны, было жарко и душно. Нет, не так…. ОЧЕНЬ жарко, а спертый воздух, казалось, и вовсе не содержал кислорода. Тем не менее, в этой душегубой парилке за столом с закипающим электрическим чайником сидели трое. В руках парящие чашки чая, кители распахнуты на груди, на раскрасневшихся лицах крупные капли пота. Елена Николаевна Вязникова, шестым чувством ощутив подкатывающие неприятности, испуганно пискнула и отступила в сторону, только указуя обвиняющим перстом в сторону этих обормотов.
- Вот…. – И попыталась было просочиться за дверь, но там плотной пробкой уже толпились прибывшие спецназовцы.
- Докладывайте, что у вас тут происходит. Где изображение с камер наблюдения за выходом из номера подозреваемых. – Задал полковник вполне естественный в данных условиях вопрос.
- Родненькие! – Вдруг взвился из-за стола самый молодой из троицы охранников. – Спасите, помогите! Этот чай в меня больше уже не лезет. – Вопреки своему последнему заявлению он одним махом опустошил свою чашку с благородным напитком, поставил чашку на стол, и, с отчаянием глядя на начавший закипать чайник продолжил: - Ведь мы уже никуда и выйти отсюда не можем. Даже вот, - в руках жалующегося на свое бедственное положение охранника откуда-то появилась почти полная пластиковая полуторалитровая бутылка с золотисто-желтым немного пенящимся содержимым и наклейкой на боку: «Светлоголовка. Лимонад».
Полковник принял из рук охранника бутылку с напитком, повертел в руках.
- Теплая. - После чего отвернул с горлышка пробку и зачем-то понюхал. – Как вы тут вообще можете дышать в такой жаре. – После чего сделал глубокий, от души, глоток предъявленного ему к осмотру напитка. Закашлялся. – Что за хрень? Гадость какая-то.
- Так я же и говорю. Даже в туалет выйти не получается. Сразу нестерпимо начинает хотеться чая, будь он неладен. Разве только в бутылку вот….
Сообразив, чем он только что так бодро заправился, полковник сделал непроизвольное рвотное движение. И в ярости, с размаху, пробил кулаком в скулу по-прежнему глядящего на него с мольбой молодого. Парень отлетел в сторону, сгребая своим телом столы с расставленными на них компьютерными блоками и прочей машинерией.
- Тьфу! Зараза! Да я тебя в обезьяннике с пидарасами сгною, паскуду!
Только молодой охранник, выбираясь из завалившейся на него кучи оборудования, вопреки сложившейся ситуации, отчего-то расплывался в счастливой улыбке.
- Ура! Отпустило. Чая больше совсем не хочется! – Возгласил он, глядя на своих напарников и размазывая по лицу хлещущую из носа кровь.
Следующим практически тут же из-за стола подорвался старший смены:
- И мне тоже вдарь, да покрепче, чтобы до печенок проняло! Я ж тоже бутылку наполнять помогал!
Полковник аж шарахнулся от этого законченного мазохиста. Только далеко отодвинуться не получилось. В дверях по-прежнему была пробка из столпившихся в ожидании приказа спецназовцев. А за фигурой старшего смены уже начал вставать и последний из охранников. Ну, что, что немножко туповат и доходит не сразу. Глядя на радость их стажера и энтузиазм старшего сообразил, что кулак у прибывшего полковника не иначе как чудодейственной силой обладает.
- Тьфу на вас, придурки озабоченные. – Полковник выставил свои пухлые ладони в защитном жесте. - Не приближайтесь, иначе мигом в каталажку упеку. – И тут же озверел в сторону подчиненных, сообразив, что они свидетели того, что он только что выпил. – Что столпились?! Майор, немедленно пакуйте этих. И бригаду из дурки вызывайте! Не знаю, как насчет аферистов, но сумасшедшие тут точно есть. И оружие, пусть даже травматическое и газовое, им доверять, точно не стоит.
Поняв, что начальство сегодня после такого эпического конфуза с напитком сильно не в духе, группа полицейского ОМОНа выполняла все приказания с особым прилежанием. Открытым матом затребовали у диспетчера со станции скорой помощи бригаду, чтобы побыстрее отправить с глаз гневающегося начальства непосредственную причину этого самого гнева. Затем группами, поводя стволами по сторонам, принялись подниматься по лестницам по направлению к злополучному триста первому. Постояльцы, к своему несчастью оказавшиеся на пути бравых полицейских, были блокированы и уложены на пол до дальнейших распоряжений. А вдруг именно кто-то из них является сообщниками искомых злоумышленников.
Вот и дверь в ВИП номер. Была бы тут мадам Вязникова, она, наверняка бы, в два счета решила возникшую проблему простым поворотом дежурного ключа, что имелись у нее практически от всех дверей их немалого комплекса. К ее несчастью, старшего администратора из комнаты охраны на боевую операцию не пустили. Потому, двери выносили, что называется, с ноги. Впрочем, двери такому варварскому с ними обращению не слишком-то и сопротивлялись. Хилая конструкция из ДСП и фактурного ДВП, пусть крашенная и золоченная, вообще предназначена была исключительно пыль в глаза постояльцев пускать, а вовсе не служить преградой от внезапного проникновения.
Вломились, заковали в браслеты парочку совершенно не сопротивляющихся людей и громкими окриками вниз к выходу из гостиницы повлекли. Кого и за что они арестовали, об этом пусть у начальства, отдававшего приказ, голова болит. Кстати, парочка арестованных в номере мужчин вовсе и не походила ни на бывшего президента, ни на описанного старшим администратором мордоворота. Обычные граждане, отдыхавшие после жаркого трудового дня. Но, как уже было сказано, не их это дело, разбираться.
Меж тем, возле здания гостиницы потихоньку начала собираться толпа из досужих любопытствующих прохожих. Сначала промелькнувшие маски-шоу привлекли внимание некоторых. Потом уже эти первые ротозеи послужили ядром кристаллизации для последующих. А уж когда прямо к парадному входу подлетела, взвизгивая звуковыми сигналами скорая, заинтересовался прогуливавшийся до этого момента народ с рядом расположенной центральной площади. Ну, гостиница «Центральная», площадь тоже центральная, областные управители тоже неподалеку, в здании через дорогу. Понятно, на территории, постоянно находящейся на глазах высокого начальства все в божеский вид давно приведено. Гулять по такой благодати одно удовольствие. А поглазеть на бесплатное развлечение – удовольствие другое, но тоже по-своему вполне замечательное. В толпе уже и смартфоны многие нацелили, чтобы снять развлекательное шоу на память. Только гадали, это настоящая контртеррористическая операция проводится или просто каких-то левых вооруженных бандитов приехали арестовывать.
Ожидать долго развития событий зрителям не пришлось. Почти одновременно из здания гостиницы вывели троих пациентов, почему-то в серых брюках и кителях наподобие милицейских, да еще и с застегнутыми на руках браслетами. Но это точно пациенты были, их люди в белых халатах сопровождали. Опять же и загружены эти трое были в машину Скорой помощи. А вот почти вплотную, следом, и спецназовцы двух субчиков под руки сопровождали. Довели до своего микроавтобуса и внутрь запихнули, намереваясь уже и сами туда же грузиться, но пузан с полковничьими звездами их тормознул.
- Стоять! Сначала я сам с задержанными тет-а-тет побеседую, а потом уж и вы туда войдете.
Люди в форме – лица подневольные, отступили в сторону, давая дорогу своему начальству. Полковник внутрь влез и сдвижную дверь за собой закрыл, чтобы не подглядывали.
- Прежде, чем паковать вас в обезьянник, я хотел бы получить всего один единственный внятный ответ, - начал он словесно обрабатывать арестантов. – Вы чьих, ребята, будете?
Не то, чтобы лично самому полковнику в самом деле была так уж интересна эта информация, но Сергей Александрович Дворжецкий, позвонивший ему несколькими часами ранее, обещал нехилую такую премию, если ответ на этот очень интересующий его вопрос будет получен. Собственно, полковник и на задержание-то рванул исключительно из-за маячившей на горизонте премии, так бы и одного майора с его архаровцами за глаза хватило.
- Хи-хи-хи! – Тоненько рассмеялся тот, что покрупнее был и добавил уже более соответствующим его габаритам голосом. – Мы, полковник, вообще-то сами по себе. – И он прямо на глазах важного полицейского чина начал стягивать с рук стальные наручники так, словно и не настоящие, из стали, они, а всего лишь китайская бутафория из мягкой резины, приобретенная в ближайшем секс-шопе.
- Но-но! – Взвизгнул полковник, сообразивший внезапно, что оказался один на один с преступниками в тесном салоне, в который сам же распорядился временно никому не входить. Салон, к слову, имел неплохую звукоизоляцию, кричи – не услышат, особенно в шуме и сутолоке людской толчеи, что вокруг их транспорта образовалась.
Он трясущейся рукой принялся шарить по кобуре, в попытках ее открыть. Освободившийся преступник ему не мешал, просто внимательно, с интересом, наблюдал, словно ожидая чего-то. Зато второй задержанный, следом за первым, тоже принялся возиться со своими браслетами, нагоняя на полковника еще больше ужаса.
Табельный Макаров наконец-то оказался в руке, полковник выставил его перед собой.
- Ни с места! Стрелять буду!
- Бу! – Громко сказал первый. Одновременно браслеты второго с громким лязгом упали на пол. Нервы полковника не выдержали:
Бах! – Оглушительно в замкнутом пространстве грохнул пистолетный выстрел.
- Хи-хи-хи! – Все тот же басовитый, гулкий голос, но исходил он уже не из уст взрослого, крупного мужчины, а от маленького летучего карлика не более двух ладоней ростом, наряженного в какой-то коричнево-зеленый средневековый костюм. – Все, толстяк, сейчас я буду тебя в жабу заколдовывать. Будешь грозно квакать, пока Мотя Борисеев тебя не поцелует. Страстно!
Полковника вовсе даже не угроза заколдовать его в жабу впечатлила, ему внезапно в красках представился страстный поцелуй уста в уста с престарелым гомиком.
Бах, бах, бах…! – Почти очередью загремели выстрелы. А вы бы в такой ситуации не испугались до дрожи в коленях?
А теперь представьте, что испытали люди, собравшиеся на площади, когда вдруг выстрелы начали изнутри корпус микроавтобуса дырявить. Особенно сильные впечатления получил парень, которому случайная пуля в плечо попала. Ну, и те, люди по соседству, забрызганные его кровью тоже массу незабываемых впечатлений внезапно получили.
Испуганные визги разбегающихся зевак, полицейские, рванувшиеся на выручку своему начальнику, и все это продолжали снимать несколько особо храбрых, ну, или особо скорбных разумом блогеров.
Когда омоновцы распахнули дверь своего микроавтобуса, им предстало душераздирающее зрелище их начальника, который, истратив все патроны из обоймы, продолжал непрерывно нажимать на спусковой крючок своего пистолета в попытках подстрелить что-то невидимое, но чрезвычайно юркое. Но навалились, спеленали.
- Отпустите меня, сволочи! Всех уволю! – Бушевал высокий полицейский чин на радость вошедшим в раж блогерам. Они буквально меж ног омоновцев норовили проскользнуть, чтобы запечатлеть особо жаренные кадры.
- Простите, Борис Палыч, но и для вас, и для нас лучше будет, если вы тоже в ту клинику вместе с любителями чая скатаетесь. – Решительным голосом объявил майор Рукавишников, который с тоской представлял себе, как ему придется объясняться с начальством о произошедших тут в этот час событиях. Задержанных-то нет, как и не бывало вовсе, зато полковник, устроивший пострелушки среди плотной толпы – вот он, в наличии. И куча видео уже в интернете, в очередной раз выставляюшего родное ведомство больными на всю голову в обоих значениях этого выражения. И нахрена он вообще на командование этим ОМОНом согласился!
По итогам, с площади помимо дырявого микроавтобуса уезжали даже не одна, а три скорые. Первая – с охранниками гостиницы до безумия обожающими пить чай, вторая – с агрессивным до полной невменяемости толстяком в камуфляже с тремя крупными звездами на погоне, и третья, в которой прибывшие медики пытались остановить кровь тому раненому парню.
Скорые уехали. Народ тоже разбрелся по своим делам и только Ленд Ровер цвета вишневый металлик сиротливо остался стоять напротив центрального входа в гостиницу "Центральная". Долго ему теперь там стоять, покрываясь пылью, не скоро его хозяина из дурки выпустят.
Глава 5
От намеченной еще с утра прогулки, посиделок в кафе и поеданий мороженого молодая парочка, не сговариваясь, решила отказаться. Слишком насыщенным выдался прошедший день. Почти не разговаривая между собой, они вернулись в снимаемую ими на двоих хрущевку, выпили наскоро вкипяченный в электрическом чайнике чай с уже подсохшими круасанами из ближайшего супермаркета и завалились в кровать. Нет, не новые позы камасутры изучать, просто внезапно захотелось хоть чуточку покоя. Через пять минут боевая парочка, через многое прошедшая за нынешний день тихо-мирно спала, расползясь по кровати в разные стороны.
***
Загуменов Юрий Петрович, врач психиатр, а конкретно в данную минуту просто очень невезучий человек, уставился в окно из своей ординаторской на то, как, взревывая сиренами и сверкая проблесковыми маячками, во двор психиатрической клиники въезжают даже не одна, а сразу две машины скорой помощи. Вот что за дежурство сегодня такое! И ведь это отнюдь не какие-нибудь новогодние долгие выходные, когда голимые гегемоны-пролетарии, упившись брагой и прочими низкокачественными алкогольными продуктами, начинали со всей пролетарской ненавистью гоняться за белками, чертями и прочей мелкой потусторонней живностью. Нет, самый обычный летний выходной, когда всякий уважающий себя индивид должен проводить время за городом, где-нибудь на песочке или травке, у прохладного водоема. Что ж, никуда не денешься, надо идти встречать новых постояльцев, на то он и дежурный доктор.
Однако даже пройти без приключений до их больничного приемного покоя Юрию Петровичу в этот вечер не удалось! Только вышел в коридор, а навстречу ему баба Маня марширует… с пустым ведром.
-Вот только этого не хватало! – Уставился этот высокоинтеллигентный человек на живое проявление крайне нехорошей народной приметы. И тут, как осенило: - Баба Маня, а признайся мне, как на духу, ты грешила перед тем, как идти сегодня на работу? – И по тому, как смутилась и зарделась их санитарка, внезапно понял, в чем кроется корень их сегодняшних напастей.
Приметы приметами, грешной санитарке он еще успеет высказать, что нельзя ничем таким заниматься, готовясь выходить на смену, да и с пустыми ведрами бороться будет после, а пока пациентов принимать надо поспешить. С этим тоже, кстати, некоторая проблема наметилась. Их клиника строилась в махровые тридцатые, когда не то, что отдельных палат советским гражданам не полагалось, отдельных комнат в коммуналках на всех не доставало. Потому палаты проектировались исключительно общие, человек на десять минимум. Единственная ВИП палата уже буквально в последние годы из сестринской комнаты была переоборудована. Нечего этим болтушкам от пациентов у себя запираться. Так вот, палата одна, а клиентов для нее уже двое за сегодня приехало. Благо еще, что этих чайных выпивох можно ко всем прочим поместить, в десятиместку. И тоже аминазином загрузить, чтобы основные клинические позывы снять. А вот с полковником то что делать прикажете? Нет, то, что аминазин первым делом применять придется, это даже той же бабе Мане, наверное, понятно, первейшее же средство… но он же проснется когда-нибудь…. Скандал может учинить, обнаружив себя в обществе алкоголиков и сумасшедших. Впрочем, решение отыскалось быстро: бывшая сестринская - достаточно большое помещение, места, чтобы еще одну кровать туда поставить, там найдется. Все лучше, хотя бы в двух, а не в десятиместке такому важному чину лежать.
- Это, по-твоему, было одним из лучших мест, где нам стоило остановиться? – С ехидцей поинтересовался сгустившийся из вечернего сумрака мужчина, внешне похожий на одного кремлевского небожителя у своего такого же летучего спутника.
- Простите, мой лорд, я не называл это место лучшим. Если мне не изменяет память, место было охарактеризовано как лучшее из худших… - Принялся было оправдываться крылатый божественный спутник.
- Но ведь лучшее же! – Против такого довода начальства маленькому лесному духу и ответить было нечего. Он только, молча, развел руками, признавая свою неправоту.
- Слушай, а тот начальник городской стражи, который начал стрелять по нам, он, где живет? - Вдруг пришла нетривиальная мысль божеству в голову.
- Хм. – Задумался Пак, стремительно маша своими крылышками, чтобы всего лишь оставаться на одном месте. – В принципе, вполне годный вариант может получиться. Там, в доме, только одна девица вместе с ним обитает…. Ничего серьезного, не супруга, так, временная содержанка.
- Тогда веди, Сусанин. – Вернувшийся бог стремительно вживался в реалии местности, где он волей судеб внезапно оказался.
Авива Борисовна Порывай всю вторую половину этого дня пребывала в радостно-благодушном настроении. Во-первых, конечно, на нее очень живо повлияло то, что красавец Энрике твердо вознамерился честно признаться этой приставучей интриганке Лауре, что он женат, и крошка Карменсита ждет от него ребенка. Ах, этот Энрике! Лаура совсем не достойна такого знойного мачо! Ну, и, конечно, где-то немного повышало психический настрой содержанки обещание ее Борюсика, что после того, как он вернется с заказа, обязательно отправится вместе с ней в магазин, покупать ей подарок. Что за заказ может быть у полковника полиции, ее не интересовало абсолютно. В ее родной Винницкой области не то, что простые полковники, генералы крутились изо всех сил, как только умели. И не только полицейские.
Что-то Борюсик задерживался, обещал же побыстрее все закончить…. Но вот во входную дверь позвонили. Понятное дело, это он. Опять ключи забыл. За полгода, что Авива жила тут, еще ни разу в полковничью дверь не позвонил никто посторонний. Легким весенним облачком красавица помчалась открывать. К ее удивлению, на пороге дома предстал вовсе даже не хозяин жилища. Двое неизвестных, один из которых как две капли воды походил на красавца Энрике. Девушка даже глаза протерла: не почудилось ли. Но нет, один в один – его лицо!
- Здравствуйте, вы, наверное, Алла Борисовна? - На чистейшем русском языке произнес этот Энрике. - Нас сюда Борис Павлович направил. – И протянул ей сложенную вчетверо записку, написанную почерком ее возлюбленного и повелителя. Этот почерк Авива хорошо знала, полковник постоянно всякие свои служебные бумаги с работы на дом притаскивал. Говорил, дома работается лучше.
Одно обращение «Алла Борисовна» уже способно было подкупить легковерную девичью душу. Ну, не любила она имя Авива, данное ей родителями при рождении, считала несерьезным. А вот Алла Борисовна – это имя! Это звучит поистине внушительно! Только вот Борису ей пришлось при первом знакомстве свой паспорт показывать, оттого он и называл ее Авивой постоянно. Или вообще Аввой, как собаку доктора Айболита. Но, значит, все же помнил этот ее пунктик, не стал свою подругу перед посторонними позорить.
- Да, это я. – Проговорила Авива мелодичным голосом. – А где сам Борис Павлович? Я уже и его любимый борщ ему приготовила.
- Дела у него неотложные по службе вдруг нарисовались. – «Энрике» описал кистью некую окружность, должную, очевидно, показать обширность задач, стоящих перед хозяином дома до его возвращения в родные пенаты.
- Надолго? У меня же еда на плите остывает.
- Ну, думаю, в три недели управится. – Красавец мужчина даже очи к небу возвел, словно пытаясь по форме облаков через бетонные перекрытия многоэтажного дома высчитать предполагаемые сроки отсутствия некоего полковника полиции. – Да, точно! В аккурат, двадцать один день на весь его курс потребуется.
- А как же я? – Жалобно спросила девушка у незнакомцев, словно они могли знать ответ на этот животрепещущий вопрос. - Мне-то как быть?
- Если вы про тот устный договор, по которому он обязался через полгода со дня вашего знакомства представить вас, Алла Борисовна, своему знакомому музыкальному продюсеру, так он именно нас попросил этой проблемой заняться. Вы не сомневайтесь, на днях все как надо сделаем. Комар носа не подточит.
- А как хоть зовут вас, благодетели,- согласилась с заманчивым предложением Авива, - а то Борис в своей записке этого не указал, написал только, что двое его очень близких товарищей.
- Зовите меня Пак. Меня все так уже очень давно называют. – Это все тот же «Энрике» с завораживающей улыбкой на лице представился. А его молчаливый спутник так и остался безмолвным. За него его товарищ его представил: - А его Эркин. Он, как видите, у нас молчун. Все в раздумьях о судьбах мира пребывает.
- Ну, тогда идемте, я вас кормить буду. Меня мама с детства учила, что мужчин кормить нужно, чтобы они в благодушном настроении всегда были. – И улыбнулась в ответ красавцу мачо задорно.
Не известно, какой певицей была Авива, но кухаркой она оказалась замечательной. Если говорить возвышенным, образным языком, то специалисткой Авива была ровно из той редкой когорты, у которой уже само обозначение принадлежности к профессии способно изменить свое простецкое, народное название "кухарка" на иноземное благородное «кутюрье». Кутюрье от поварского искусства. Вроде, созвучно с кухаркой, и делом занимается тем же самым, но это уже творец, а не просто обычный ремесленник.
- Уф! Дурак этот ваш Борюсик, что на такой знатной хозяйке вовремя не женился. – Несколько завуалированно похвалил угощение красавец Пак, отставляя опустошенную им тарелку.
- А… вы откуда знаете, как я про себя Бориса называю? – Сразу уловила главное во фразе Авива Порывай. Все же она отнюдь не дурочкой была, многое подмечала.
- В мыслях ваших прочитал, когда вы нам дверь открывали. Невелики сложности. - "Признался" красавец мужчина.
- Все бы вам посмеяться над бедной девушкой!
- Вовсе нет. - Заспорил Пак с самым честным и серьезным видом, - и в знак своей искренности я, как и обещал, постараюсь устроить вашу дальнейшую судьбу. Только умоляю, подумайте еще раз хорошенько, так ли нужен Вам этот самый продюсер. Вы же повар просто от бога!
- Это вы просто не слышали как я пою! – Без тени малейшей скромности объявила мадемуазель Порывай и без всякой подготовки затянула во весь голос, так сказать, "а капелла", без музыкального сопровождения.
Дом мой достроен, Но я в нем один. Хлопнула дверь за спиной. Ветер осенний стучится в окно, Плачет опять надо мной. Ночью гроза, А на утро туман. Солнце остыло совсем. Давние боли Идут чередой. Пусть собираются все.
УААААААА-АААА-А УААААААА-АААА-А
От ее пронзительного «Уаа-а-а» со стены в гостиной упала картина, соседские собаки залились безудержным лаем, и даже флегматичный безучастный Эркин из своих неведомых эмпирей возвратился и пристально посмотрел на внезапно расшалившуюся будущую примадонну. А что, имя, отчество почти позволяют, голос тоже, мягко так скажем, на уровне.
- Однако вы полны талантов, прекрасная дева. – Сделал он комплимент девушке и тут же продолжил уже по отношению к Паку: - Ты должен сделать, как она желает. Божественный голос. – И снова впал в некое подобие транса.
- Да я и так бы все выполнил. Сказал же. – Проворчал Пак, после чего обратился уже к девушке: - Завтра в ресторане гостиницы «Центральная» с пятнадцати-сорока семи до шестнадцати-тринадцати будет обедать продюсер Василий Бабудзе. Ты ведь в курсе, что на день города ваши власти решили на центральной площади концерт группы «Фуагра» устроить?
- Не-ет…. Ой! Так здорово! Я их обожаю! – Захлопала в ладоши Авива, уже предвкушая встречу с любимой группой.
- Так вот, - продолжил Пак, не обратив внимания на восторги фанатки. – Твоя задача именно в это время оказаться в ресторане и исполнить с ихней сцены максимально эмоциональную песню. О всем дальнейшем я уже позабочусь.
- Ой! А что петь-то? – Как-то вот так сразу поверила будущая певица в серьезность происходящего, включая чтение мыслей и предсказание с точностью до минуты будущего распорядка дня известного музыкального продюсера.
- А это ты, голуба уже сама должна будешь определить. Я в ваших нынешних мелодиях, признаться, не очень силен.
После совместного с Паком часового перебора припомненных девушкой песен, остановились на песне из репертуара Татьяны Булановой:
Не плачь, Еще одна осталась ночь у нас с тобой. Еще один раз прошепчу тебе: "Ты мой". Еще один последний раз твои глаза В мои посмотрят и слеза вдруг упадет на руку мне, а завтра я Одна останусь без тебя... Но ты не плачь.
Не плачь, Так получилось, что судьба нам не дала С тобой быть вместе, где же раньше я была... Так поздно встретила тебя, но в этот миг Я знаю, что теперь твоя, и только крик Сдержу я завтра, а сейчас побудь со мной в последний раз, В последний раз…
Вместе с Авивой нахмурилась и заплакала даже природа, пролившись коротким теплым дождиком, а Пак, которому прямо в глаза и была исполнена песня, впал в оцепенение.
- Ладно, не грусти, старый друг. – Снова раздались совершенно непонятные девушке слова Эркина. – Не знаю, как это отразится в конечном итоге на вселенском равновесии, но тряхну стариной. Сирены – они существа тоже бессмертные…. Но дальше, голубь сизокрылый, ты уже сам. Только сам.
Так и по спальням вечером разошлись: Эркин, снова ко всему окружающему совершенно безучастный, Авива, вся в мечтах о своем завтрашнем триумфе… или в страхе о завтрашнем великом конфузе. Состояние у нее так быстро менялось и мысли такими испуганными воробышками порхали, что Пак даже не пытался их читать. Да и сам Пак был в этот вечер необычайно задумчивым.
***
Утро в психиатрической клинике вполне себе спокойным выдалось. Доктор Загуменов свою смену коллегам сдал. Видать, взбучка, которую он их санитарке бабе Мане устроил, оказала свое благотворное воздействие, больше скорые до самого утра во двор их больницы не заглядывали. Полковник Борис Павл…. Впрочем, какой он теперь полковник, к черту? На больничных халатах вообще звездочек нет. Все пациенты тут в равных условиях, так что даже по имени-отчеству обзываться – верх гордыни. Ну, если ты не Наполеон Бонапартович, конечно. Но откуда взяться Наполеонам в провинциальном Иганске? Вот в столичных дурках, они, говорят, даже дебаты между собой устраивают, чтобы свою исключительную легитимность доказать.
Так вот, Борис, пока и до самого окончания курса лечения просто Борис, проснулся от бьющего сквозь оконные стекла солнечного лучика. Долго не мог сообразить, где он. Хорошо еще, что на вопрос «Кто?» ответ сразу отыскал, после ударных доз аминазина вкупе с сопутствующими препаратами, знаете, иногда и не такое случается…. На соседней кровати похрапывал смуглый, горбоносый мужик. И больше ни одной души вокруг. Пришлось в коридоре ответы на свои вопросы искать. Как был в трусах и майке, так туда и вышел.
- Ах, какой мужчина! – Внезапно услышал и обернулся на голос. Все же уже лет двадцать, если не больше, не отзывались о нем дамы в таком ключе. Аккурат с того самого момента, как на бумажную работу ушел и тренировки по самбо забросил.
В коридоре, возле пустующей конторки медицинской сестры застыла достаточно упитанная женщина средних лет и его тело с явным вожделением рассматривала. И матерый полковник в испуге в свою палату ретировался. Как гимназистка застеснялся, ей богу! Отвык от женского внимания.
А еще через полчаса старая уже тетка в застиранном фартуке по коридору зычным голосом начала пациентов на завтрак созывать. Спавший до сего момента южанин с соседней кровати как подорвался. Вскочил, на ходу халат напялил и, чуть ли не теряя на ходу тапки, из комнаты выбежал. Ну, и Борис вслед за ним поспешил. Тоже уже в халате, а то пристают тут разные… интересные.
***
- Михайлова! Ирина, ты выполнила мое поручение? – Голос Серебрянского, хозяина и директора рекламного агентства звучал по-отечески строго. Импозантный барин даже из своего роскошного стеклянного кабинета-аквариума выбрался, и до рабочего столика, за которым сидела Ирина, дошел, чтобы задать своей подчиненной этот насущный вопрос.
- Конечно, Вячеслав Михайлович, выполнила. – Отозвалась Ирина, кладя перед боссом листок с полученной вчера собственноручной росписью клиента об отсутствии у него каких-либо претензий в адрес проштрафившегося агентства.
- Долго провозилась? – Это уже Лидка, сотрудница из-за соседнего стола. Та еще стерва и гадина подколодная. – До вечера хоть управилась? Или до утра уговаривать мужчинку пришлось?
- Ну что ты, Лидочка! – Пропела медовым голоском Ирина. – Моему Андрюше и пяти минут не понадобилось, чтобы убедить хитрого еврея это согласие подписать. Господин Сруль Вениамин Борухович со слезами на глазах эту свою подпись оставлял. Еще и клялся, всю оставшуюся у него жизнь прожить исключительно честно, на благо людей.
- Какой Сруль? Я тебя к Вениамину Борисовичу Листьеву посылал! – Серебрянский взревел раненым бизоном. Почувствовал, что что-то не так в этой истории пошло. Он-то всего лишь подгон симпатичной девочки постоянному клиенту сделал. Так сказать, от нашего дома вашему. Тому только и оставалось, что свой барственный гнев изобразить. Михайлова сама должна была в постельку улечься, чтобы скандал замять. Ответственная она очень… была.
- Так Сруль и Листьев – одно и то же лицо! - Объявила Ирина, изобразив на своем лице само простодушие, как она его себе представляла. - Веня Сруль по подложным документам живет. Он моему парню в этом сразу признался, даже пытать не пришлось. И сотрудничать со следствием сразу же согласился.
- Какое следствие? У тебя же Андрей во вневедомственной охране работает! - Серебрянский весь покраснел и даже вспотел от волнения.
- Ну, да, во вневедомственной. А я как сказала? Ой! Не слушайте вы меня! Это я вечно что-то не то болтаю. Конечно во вневедомственной. У него даже формы своей нет, всегда в штатском ходит.
- Вячеслав Михайлович, что с вами? Вызовите кто-нибудь скорую! – Полдюжины симпатичных сотрудниц засуетились возле медленно сползшего возле Ирининого стола шефа.
Скорая не понадобилась. Минуты не прошло, господин Серебрянский утвердился на ногах, лязгая зубами о стакан, выпил предложенную ему воду и, тяжело ступая, направился на выход из офиса.
Лишь отчаянный вопль Лидочки разнесся ему во след:
- Вячеслав Михайлович! А нам-то что делать? – Но и он остался без ответа. Только махнул, не оборачиваясь, рукой в пространство и ушел.
А ведь реально очень даже своевременный вопрос! Начало недели, новые клиенты с их заказами по конкретным исполнителям не распределены. Кому и чем тут заниматься? Раньше бы Ирина уже в священный ужас от такого грубого попрания устоев их конторы впала, а тут лишь сидела себе на стуле и чему-то тихонько улыбалась.
Глава 6
День уже решительно на вторую половину перевалил, в небольшом, с любовью и уютом обставленном зале ресторана, что ввиду своего расположения при гостинице «Центральной» тоже носил одноименное с гостиницей наименование, было жарко. Кондиционеры с навалившейся на город жарой банально не справлялись. Да еще близость кухни с ее электроплитами. Жарко и душно! Немногочисленная в это время дня публика, в основном, налегала на напитки, которые хоть и назывались горячительными, их жажду все-таки утоляли. Молодая, ослепительно красивая парочка, недавно вошедшая, и устроившаяся за столиком у стеночки, во все глаза разглядывала небольшую группку людей, в эту самую минуту входившую в зал ресторана.
- Ну, вот, пятнадцать-сорок семь, и продюсер Бабудзе тут как тут. – Негромко объявил парень внешностью очень сильно похожий на одного известного латиноамериканского актера, демонстрируя соответствующее расположение стрелок часов своей спутнице. – У нас все точно, прекрасная сеньорита, как в аптеке. Не сомневайтесь, и все остальное тоже пройдет по тщательно отработанному плану.
- Я уже давно поняла, что ваша фирма веников не вяжет. – Нервно хихикнула Авива, позвольте в последний раз так ее называть, пока она окончательно не зазвездилась и не взяла себе звучный сценический псевдоним.
- Обижаете, божественное создание, - тоже, как-то по-доброму, улыбнулся красавец-мужчина. – Если надо, то и веники мы тоже вяжем. Но исключительно самые лучшие, фирменные. Если лучшие - то лучшие во всем!
Вошедшая в ресторан компашка упитанных, холенных мужчин возрастом, все, как один, перевалившие за полувековой юбилей, между тем, переговариваясь о чем-то своем, расселась за столом и сделала заказ подошедшему официанту.
- Нужно подождать еще минут пятнадцать – двадцать. Пусть сначала наедятся. Как там у вас говорится…? Пустое брюхо к искусству глухо. И вообще, попробуйте, прекрасная донна, вот это полусухое аргентинское вино. Оно чудо, как замечательно сочетается со сладким виноградом. Кухня тут, по сравнению с вашей готовкой, конечно, сильно подкачала, но фрукты-то, они и в Африке – фрукты.
Готовящаяся к первому в своей жизни выступлению со сцены девушка послушно отпила глоток из своего бокала, отщипнула с кисти и закинула в рот пару крупных налитых соком ягод. Мир временно сузился для нее до одного единственного лица напротив. А Пак, тем временем, просто таки разливался соловьем, пытаясь отвлечь симпатичную ему девушку от одолевавшего ее волнения.
- Жаль, что нынче не в ходу ирландские саги. Вот где энергия действия, вот где экспрессия! А сколько драматизма в перечислении особенностей родственных уз зарезанных врагов и количества голов украденного скота!
- Украденного скота…? – Спутница природного духа на краткий миг отвлеклась от своих переживаний, озадаченная странной темой эпических произведений.
- Да, знаешь, у древних ирландцев в их сагах очень четко очерчен круг пристойных для исполнения тем. – Незаметно перешел на «ты» озорной дух. – Похищения скота, битвы, разрушения, резня, набеги – для развлечения мужчин. А для их жен и дочерей - сватовства, акты зачатия и рождения детей. Причем, каждого бычка, каждую разбитую голову врага надо было перечислить поименно с описанием всех его основных достоинств и недостатков.
- Представляю, с какими подробностями раскрывались темы для прекрасных дев, особенно акты зачатия. – Захихикала слегка раскрасневшаяся от вина девушка.
- А то! В этом-то и был самый смак. Помню, как-то раз, я убедил Индульфа, младшего сына эрла Сторре пробраться на женскую половину, послушать женскую часть их саг, а он от их фривольных песенок настолько возбудился, что....
За столь необычными разговорами у начинающей певицы куда-то пропало всякое волнение. Более того, в голову закралась крамольная мысль вот прямо тут взять, да и поцеловать своего прекрасного принца, пока тот находится в пределах ее досягаемости,… а дальше будь, что будет! Тем неожиданней стали его последующие слова:
- Пора! Клиент наелся от пуза и полностью созрел для восприятия прекрасного. – И Пак, поднявшись из-за стола, галантно подал ей руку, чтобы отвести на сцену, а вместе с тем и в новую, блистательную жизнь. Почему же так грустно стало на девичьей душе?
Василий Бабудзе, действительно осоловев от еды и выпивки, лениво смотрел, как на сцену поднимается очередная «певичка ротом» из публики. Ее спутник, тем временем, что-то втолковывал музыкантам, раздавая им листки партитуры. Ну-ну…, послушаем местное дарование….
Звонкий сильный голос с легкой хрипотцой разнесся под сводами зала, разом прекращая там все ведущиеся разговоры:
Не плачь,
Еще одна осталась ночь у нас с тобой.
Еще один раз прошепчу тебе: "Ты мой".
Еще один последний раз твои глаза
В мои посмотрят и слеза
вдруг упадет на руку мне, а завтра я
Одна останусь без тебя...
Но ты не плачь…
Очарованные слушатели не замечали, как голос, в самом начале исполнения обычный, человеческий, пусть и сильный и чистый, с развитием истории о трагичной любви набирал мощь и какое-то нечеловеческое очарование. На глазах не только дам, но и их кавалеров, заблестели крупные слезы.
- Василий Шотович! – Не скрывая охватившего его волнения, едва отзвучали последние слова песни, обратился к продюсеру один из его сегодняшних спутников, известный в стране бизнесмен и предприниматель, номер восемнадцатый из российского раздела журнала Форбс, Сергей Львович Петров, приехавший в Иганск с целью заключения крупного контракта на поставку строительной техники. – Эта девушка – огромный талант! Ей на центральных аренах надо выступать, прославляя нашу страну. Поспособствуйте, а, я христом богом вас умоляю?
- Одна, пусть даже талантливо исполненная песня, еще совсем не показатель, уважаемый Сергей Львович. – Вальяжно, с видом эксперта, разъясняющего новичку прописные истины начал отбрехиваться маститый продюсер. Ну, не разъяснять же технарю основы менеджмента в сфере развлечений, где все имеющиеся в наличии места давно заполнены «нужными» людьми, а новых мест взять просто неоткуда. Тесно там, понимаешь.... Но, заметив, как недовольно вскинулся собеседник, поспешил выдвинуть компромисс. А то еще ринется всеми своими бешеными миллиардами эту плаксивую звездочку спонсировать. При достаточном финансировании не только спутники можно на орбиту выводить. Ни к чему плодить на ровном месте возможных конкуренток. Потому Василий Бабудзе примирительно произнес: – Но хорошо, я попрошу ее исполнить еще одну песню.
Молодая певица еще стояла замершая на сцене, не в силах унять хлынувшие из глаз эмоциональные слезы, когда известный на всю страну грузин - продюсер лично к ней обратился:
- Милочка! Вы неплохо исполнили эту старую песню. Не могли бы спеть для нас еще одну? Кое-кто за нашим столом считает, что у вас определенно имеется талант.
Авива чуть было снова не задала свой вчерашний почти детский вопрос: «А что петь-то?», но взглянула на своего любимого «Энрике» и сразу все сомнения и тревоги отлетели куда-то прочь. Столько теплоты и поддержки было во взгляде Пака.
- Хорошо, я спою. – Просто сказала она и оглянулась в сторону музыкантов. Наверняка, этот ее кудесник уже предвидел данную просьбу Василия Бабудзе и заранее обо всем позаботился. И как так получается у Пака все предвидеть? Музыканты, в самом деле, не подвели. Еще одна до боли щемящая мелодия разнеслась по залу:
Я начал жизнь в трущобах городских
И добрых слов я не слыхал.
Когда ласкали вы детей своих,
Я есть просил, я замерзал.
Вы, увидав меня, не прячьте взгляд.
Ведь я ни в чем, ни в чем не виноват.
За что вы бросили меня? За что?
Где мой очаг? Где мой ночлег?
Не признаете вы мое родство,
А я ваш брат, я человек.
Вы вечно молитесь своим богам
И ваши боги все прощают вам….
К тому моменту, когда затихли последние звуки чудесного голоса, все собравшиеся в зале не могли остановить текущих по щекам слез. Вступившийся за девушку Сергей Львович Петров лихорадочно тыкал в виртуальные кнопки своего смартфона в стремлении поскорее озадачить подчиненных оказанием крупной материальной помощи какому-нибудь из Иганских детских домов. Именно Иганских! Все же он был бизнесменом до мозга костей. Такое меценатство, да непременно разрекламированное по телевидению, могло дать немало баллов в глазах местных руководителей, уполномоченных заключить с его концерном многомиллионный контракт.
- Ну, что же, - кислым голосом, словно не звезду потенциально мирового масштаба на ровном месте отыскал, а неимоверное одолжение собравшимся делает, высказался Бабудзе. – Не скрою, девочка, я вижу в вас потенциал. Готов предложить вам подписать контракт с моим агентством. Вы ведь узнали меня?
Мадемуазель Порывай закивала на этот вопрос головой, а оторвавшийся от своего смартфона Петров флегматично дополнил:
- А чтобы контракт получился максимально выгодным, я к вам дополнительно своих юристов направлю. Скажите, красавица, как вас зовут, и оставьте номер своего телефона. Они все подготовят, и вас пригласят на его подписание. - Ему тоже очень не понравились менторские нотки в голосе грузина, потому с удовольствием эту лично ему ничего не стоящую шпильку воткнул. Ну, и заодно действительно замечательному молодому дарованию сумел поспособствовать.
Пока шло согласование действий всех заинтересованных сторон, Пак внезапно куда-то растворился из-за стола. Точнее не растворился. Он просто очень быстро и незаметно переместился к интересующей его особе. Елена Николаевна Вязникова проходила мимо в момент выступления молодой певицы и не смогла не заглянуть, полюбопытствовать, что за концерт такой внеплановый в ее владениях происходит.
- О! Какие люди тут бродят, и без охраны! – С улыбкой, не предвещавшей его собеседнице ничего хорошего, приветствовал он женщину, нарушившую свое данное им слово. Телосложение и черты лица его поплыли, постепенно преобразуя красавца мачо в того узнаваемого громилу, что сопровождал совсем недавно, как это написали в милицейских сводках, «лицо внешне похожее на известного политика». Все внимание зала в это время было приковано к действу, связанному со сладкоголосой певицей и ее переговорами с видным московским предпринимателем от шоу-бизнеса, потому на перепуганную администраторшу никто не обратил ни малейшего внимания. – Тихо, тихо. Не надо никого звать на помощь. Вам это все равно не сильно поможет. Вы ведь знали, что врать нехорошо? Помните, что я вам обещал, если вы привлечете ко мне и моему боссу внимание окружающих?
Словно бандерлог перед голодным Каа, Елена Николаевна, не отрывая взгляда от внезапно возникшего перед ней громилы, невольно сделала подтверждающий кивок головой.
- Ну, вот и не обижайтесь тогда. О полученном эффекте, думаю, вскоре сами догадаетесь. - Мгновенное помутнение в глазах, и перед госпожой Вязниковой уже никого нет. Только пара дубовых листочков спланировала на натертые уборщицей до блеска плитки из керамогранита.
Уф, обошлось! – Главный администратор гостиницы опрометью поспешила в свой кабинет за неприметной дверцей, расположенной позади администраторского столика. - Определенно такой стресс надо запить чем-нибудь покрепче, а там как раз для таких вот экстренных случаев бутылочка настоящего французского коньяка приготовлена. Ну, это Елена Николаевна в тот момент решила, что все обошлось, эффект наказания, наложенный на нее Паком только при определенных условиях срабатывал.
***
Те, кто хоть каким-нибудь боком сталкивался в своей жизни с работой сумасшедшего дома, знают, что вечер после шестнадцати ноль-ноль там никоим образом не похож на утро. И дело даже не в утреннем обходе и выполнении медперсоналом по утрам всевозможных врачебных назначений, нет. Просто сразу после тихого часа у пациентов, лежащих тут на излечении, официально наступает свободное время. Они даже на уличную прогулку на пару часов имеют право выйти. Ну, разумеется, те, кто не буйные или не совсем уж стукнутые, без царя в голове. А еще, начиная именно с этого самого часа, в психиатрической клинике разрешены посещения родственниками, сослуживцами и просто знакомыми.
Вот и в палате полковника Бориса такое посещение родственников-сослуживцев приключилось. Сначала из больничного коридора в палату четверка бравых джигитов ввалились. Старший из них, коренастый, кривоногий мужчина лет пятидесяти, едва увидел в палате своего сородича округлую Борисову физиономию, резко скривился.
- Вах! Что за дэла? – Начал выговаривать он одному из более молодых своих спутников. – Ви зачэм не проследили, чтобы к нашему Вахе никого из этих свиней нэ подселили? Быстрее идите к здешнему лепиле и все исправьте. Двое из сопровождавших раскомандовавшегося горца подорвались было исполнять поручение, но тут лечащий врач сам, без всякого приглашения, в палату пожаловал. Да не один, а в компании парочки полицейских чинов с крупными звездами на погонах. Которые, что характерно, тоже сильно скривились, увидев в палате их начальника посторонние, не внушающие особого доверия рожи натуральных абреков.
- Юрий Петрович, - объявил один из вошедших с майорскими звездами на погонах. – Потрудитесь обеспечить нашему пострадавшему на боевом задании командиру сносные условия проживания. Чтобы без всяких понаехавших тут было.
Только доктор Загуменов, и без того задержавшийся на работе после нервного и бессонного дежурства из-за звонка этих вот самых чинов, внезапно вспылил:
- А куда прикажете его класть? Клиника переполнена. Это вам не роддом, где роженицы могут пару суток и в коридоре перекантоваться, после чего вообще просто уйти домой. Здесь ущербные на всю голову люди месяцами лежат. Если такой натворит что-нибудь эдакого по причине недогляда за ним персонала, вы будете отвечать?
- Так выпишите кого-нибудь... ненужного. – И пронзительный, немигающий взгляд полицейского начальника уперся в замершего и забившегося в угол кавказца в пижаме. - Пусть к себе домой, в горы, отправляются.
- Ай! Нэ бэйте меня, я ни в чем нэ виноват! – Вдруг заорал тот во всю глотку так, что полицейские чины со всех ног шарахнулись в коридор. Только скандала с избиением психов в дурдоме им еще в придачу к случаю со стрельбой среди толпы обычных прохожих и не доставало! Даже пакет с апельсинами позабыли отдать болящему коллеге.
- Немедленно все посторонние покиньте палату! – Окончательно расхрабрился Юрий Петрович. – Вы пагубно влияете на наших больных.
И что характерно, гордые, как горные орлы, горцы безропотно выполнили это его повеление. Осуществив свою начальственную функцию, доктор Загуменов и сам немедленно удалился из палаты.
- Верочка! – Разнесся по коридору его зычный голос. – В первой палате джигиту пять миллиграммов галоперидола сделай внутримышечно. И поскорее, пожалуйста, пока он там что-нибудь себе там не разбил в припадке или в окно не выпрыгнул.
А пока суд да дело, Борис, оставшийся в палате один на один с захлебывающимся в пароксизмах рыданий психом, решал, что же ему делать в этакой вот ситуации. Впрочем, недолго решал. Не всегда же он был кабинетным работником, и не из таких передряг в молодости выбирался.
- Ну, ну, - начал он, медленно приближаясь к перепуганному горцу. – Успокойся мой хороший. Ты должен успокоиться, ведь ты же храбрый джигит. Тогда твой папа непременно будет тобой гордиться.
- Папа… гордиться? – В промежутках между всхлипами переспросил рыдающий мужчина. – И он не будет бить меня ремнем?
- Ну, что ты! Храбрых джигитов ремнем не бьют. – Может, сам полковник этого не понял, но в эту секунду он заложил первый камень в основу излечения его соседа по палате.
Когда Верочка с наполненным шприцем наперевес вторглась к ним, уже вполне успокоенный Вахит крепко сжимал руку сидящего рядом с ним соседа по палате и, пусть сквозь слезу, но улыбался.
***
Андрей Васильев, близкий приятель Ирины Михайловой, охранник супермаркета «Шестерочка» и, помимо всего прочего, студент-заочник юридического факультета, возвращался к себе домой после завершения трудового дня. Возвращался пешком: в транспорте давка, духота, лучше три остановки пешком пройтись, прочувствовать, так сказать, вкус лета, пока оно еще в их городе не закончилось.
Пока шел, заодно и свой реферат обдумывал, заданный ему по учебе. «Понятие и принципы законности». Всем хороша тема, но как же далека она от реальной действительности, что их окружает. Кажется, составители всех этих законов просто таки задались целью написать их так, чтобы у добропорядочных граждан не осталось ровным счетом никаких шансов эти самые законы не нарушить. Чтобы совсем как у врачей в их грустной шутке было: на свете нет ни одного здорового человека, есть лишь недообследованные больные.
Пока занимался таким вот никому не нужным философствованием, дошел до моста через речку Игу. Мост автомобильный, пешеходы по узенькой, для них отведенной полоске вынуждены передвигаться, дыша выхлопными газами и вздрагивая от проносящихся мимо ревущих автомобилей. Не удивительно, что не очень-то люди тут и разгуливают. Практически на самой середине не слишком популярного у пешеходов моста Андрей внезапно заметил мужика, который какую-то хрень размером чуть ли не с собственную голову себе на шею пытался приладить.
- Топиться, что ли собрался? – Поинтересовался Андрей у него, когда понял, что тот из обрезка бельевой веревки и брючного ремня пытался сделать подвес для классического булыжника килограмм на восемь – десять весом.
- А тебе-то что? Иди, куда шел. - Недружелюбно отозвался будущий самоубийца.
- Да я бы прошел, но ты же всю дорогу, считай, загородил. Опять же, подойду я, а ты вниз сдуру в этот самый момент сиганешь. Тебе-то пофиг уже будет, а меня потом затаскают по следователям с вопросом: а не я ли тебе помог сей последний дурацкий шаг совершить?
- Не могу я так жить! – с чувством выдохнул мужик, хотя, какой мужик, парень чуть постарше, может быть, самого Андрея.
- Ну, прыгай тогда. – Почти равнодушно согласился Васильев. – Только ты хоть глубину то под мостом померил? Жара же. Там, поди, и полметра глубины не осталось. Долбанешься об дно копчиком, позвоночник в трусы ссыплется. Будешь потом парализованный в травматологии лежать, гадить под себя. А какая-нибудь симпатичная санитарочка это все твое дерьмо вытирать с тебя станет, морщась от вони.
Чувство самосохранения, подкрепленное, очевидно, зрительными образами описанного Андреем вонючего действа, пусть и с замедлением, но победило. Несостоявшийся самоубийца принялся расстегивать обратно ремень на своей шее.
- Тоже правильно. – Согласился Васильев с появившимся энтузиазмом в голосе. – Пойдем лучше возьмем пивка холодненького, самое то по такой жаре, заодно и расскажешь мне, как ты, брат, до такой жизни докатился. Тем более, подруга у меня только через час с работы домой возвращается, а когда еще пиво пить, если не в такую жару.
Глава 7
Пива в ларьке Андрей каждому по полуторалитровой титьке купил. Благо, в холодильнике ларька отыскалось холодненькое. И еще по огромной упаковке чипсов. Только Олег, так представился временно раздумавший топиться, сказал, что предпочитает темное. Разумеется, по известному закону подлости, темного в этом ларьке в наличии то как раз и не оказалось. Но спутник Андрея и без всякого пива уже пьяный от нахлынувшей эйфории, что смерть прошла стороной, твердо решил доказать своему спасителю, что темное пиво лучше. Соответственно, пришлось идти в супермаркет. Темное пиво там отыскалось. Сразу упаковка из восьми банок. Гиннесс! А к пиву сосиски. Олег в качестве сопровождения пенного напитка предпочитал именно их.
Когда же зашла речь, что сосиски, в идеале, должны быть нарезаны вдоль и пожарены на сковородке, идея пригласить спасенного к ним с Ириной домой уже окончательно оформилась.
Вернувшаяся с работы Ирина еще в прихожей учуяла аромат жареных сосисок. А на кухне, плюсом к сосискам, ей еще и пивка прямо из холодильника предложили. Самое то после суматошного, бестолкового дня, когда их шеф кинул весь процесс распределения заказов по конкретным исполнителям на этих самых исполнителей. Соответственно, без начальственного ока все просто-напросто вдрызг переругались.
Впрочем, сосиски дама предпосла оставить мужчинам, сама же с удовольствием захрустела чипсами. Чипсы, пиво и рассказ о несчастье других,… что еще нужно хорошему человеку, чтобы хотя бы на время забыть о своих собственных сиюминутных невзгодах.
Чипсы еще оставались в наличии, когда рассказ Олега подошел к своему логическому завершению, а вот пиво, как и многое другое хорошее в этой жизни, закончилось.
- То есть как это, ты здесь, а твоя молодая жена с любовником у вас дома? – Возмутилась подруга Андрея такой жизненной несправедливостью.
- Ну, так вот, как-то получилось. Или я, по-твоему, должен, как в плохом анекдоте о внезапно вернувшемся домой муже, бегать по комнатам с криком «зарэжу»? Он начальник на работе, которую моя Светлана так долго добивалась. – За пивком собеседники очень быстро на «Ты» перешли. – А свою жену я по-прежнему люблю, несмотря ни на что….
- А давай мы с Андреем тебе поможем? – Много ли женщине надо выпить, чтобы ее на подвиги потянуло?
Васильев хотел было возразить на ее такое предложение, но не смог. Его женщина на него с такой верой во взгляде взирала….
Все же решили так уж прямо не ломиться подобно лосям во время гона, Андрею еще некстати припомнилась тема его студенческого реферата. С точки зрения той же полиции, их действия вовсе могли и не восприниматься образцом законности, несмотря ни на какую справедливость воздаяния.
- А я знаю! – Захлопала в ладоши пьяненькая Иринка. – Нам нужно замаскироваться! Предлагаю под хачиков, у нас в доме и пара кепок найдется, а у меня еще грим и накладные бороды с усами после занятий в школьном театральной кружке сохранились.
- О! Твое величество! – Внезапно поднял голову Пак, хоть и находился в это время практически на другом конце города от раздухарившейся парочки. – Едва сутки прошли, а наши неофиты уже пытаются переданные мной способности к преображению применить.
- Да, я тоже почувствовал. Справедливость решили восстановить. Что ж, по своему изящное решение, одним выстрелом двух зайцев: и своих обидчиков накажут, и новому приятелю помогут. – Согласился Эркин. – Ты помоги им там потихонечку, чтоб "зайцы" не сбежали. Только не переусердствуй, основное воздаяние пусть уж сами ребята осуществляют.
Может просто, случайно получилось, а может былое посещение театрального кружка помогло, но двое парней, после Ирининой деятельности над ними, было не отличить от тех двух джигитов, что в гостинице на них напали. Эти лица как живые перед глазами Ирины стояли. Одного-то Пак с Эркиным безумием наказали, а двое остальных пока, вроде как, совсем без воздаяния оставались.
Еще четверть часа спустя троица типичнейших выходцев с гор уже стояла перед дверью квартиры Олега, где его неверная жена любовным утехам со своим начальником предавалась. Ключи у Олега свои были, замок очень негромко щелкнул, двое любовников, как раз, на постели валялись, после очередного любовного раунда отдыхали, когда к ним с топотом и криками двое бородатых смуглых мужиков, размахивающих огромными кинжалами, ввалились (вообще-то кинжал, точнее сувенирный японский вакидзаси, был всего один, но у страха глаза велики…).
Строительные пластиковые хомуты вполне вместо наручников сгодились, начавшему было громко возмущаться мужчине, в рот скомканные женские трусы засунули, после чего вошедшая в комнату горянка в черном платке, из-под которого один кончик носа выглядывал, командовать начала:
- Соколов? – Такая фамилия у Олега была. – Ты просрочил нам выплату долга. За это твою женщину мои джигиты зарэжут, а тэбя на пэрвый раз изнасилуют. – Обездвиженный любовник испуганно замычал и отчаянно замотал головой, пытаясь сквозь трусы объяснить новоявленным кредиторам, что никакой он не Соколов. Мычание заметно усилилось, когда его начали на живот переворачивать, да еще расшалившийся Олег по голому заду смачный шлепок отвесил.
- Как же это? – Зачастила неверная супруга, не признавшая за качественной Ирининой маскировкой собственного мужа. – Его, его режьте…. Это женщин полагается насиловать. – Впрочем, свое возмущение таким жизненным несоответствием она выражала не долго, Олег, до глубины души возмущенный речью благоверной, так запросто предававшей теперь еще и своего любовника, засунул ей в рот валявшиеся возле их супружеской кровати мужские трусы.
- Ты это, ее пока, Мехмед, на кухню тащи, ночью тело в лес вывезем, а за нашим должником я сама с братом пригляжу. – Так и сыпала импровизациями Ирина.
- А может, сэстра, просто отрэжем ему яйца? Дэнэг у нэго все равно нэт.
- М-м-м! – Завизжал связанный Казанова, когда к его яичкам Андрей свой сувенирный кинжал приложил. И как был, из положения лежа, головой в окно стартовал. Звон стекла, глухой «бум!» на клумбе под окном. Хорошо еще, что квартира на первом этаже располагалась, никакого смертоубийства не произошло, и даже переломов костей и повреждения связок не случилось, лишь несколько порезов от разбитого стекла. Во всяком случае несчастный герой-любовник такую скорость развил, даром что связанный, что, когда Ирина в окно выглянула, ни на клумбе, ни в ближайших ее окрестностях, уже никого не было. Правда, догадаться в какую сторону он рванул, большого труда не составило: голый мужик с вытаращенными глазами, связанными руками и чем-то кружевным, торчащим из его рта, явно вознамерившийся поставить новый мировой рекорд по бегу по пересеченной местности, определенно вызвал нездоровое оживление на улице, что сопровождалось женскими визгами, мужскими матами и радостным собачьим лаем.
Когда в квартиру ввалилась вызванная бдительными соседями полиция, в квартире уже никого, кроме связанной хозяйки не наблюдалось. На вопрос, кто же были эти злоумышленники, молодая женщина, кутающая в простыню свое ухоженное загорелое тело, разрыдалась:
- Звери и извращенцы! Не могут нормальные мужики желать такого! У-у! Гомосеки проклятые!
И снова день наступил. Где очень далеко, практически в другом мире, вернувшаяся под утро с допроса в полицейском участке неверная супруга, обнаружила возле порога чемодан со своими вещами. Квартира по документам принадлежала Олеговой бабушке и размену при разводе точно не подлежала. Ее теперь уже по сути бывший муж явно внезапно резко пересмотрел свои жизненные приоритеты.
***
Но это где-то там кипели бурные шекспировские страсти, скандалила обманутая в лучших ожиданиях женщина, и ее любовник, кутаясь в какой-то рабочий халат, одолженный поймавшими его сотрудниками ППС, ехал на такси домой после допроса, а в психиатрической клинике все было тихо и спокойно. Как и десять и двадцать лет назад. Борис П…, просто Борис, сходил на завтрак, проглотил под бдительным взглядом дюжей медсестры положенные ему таблетки и вышел в холл, где десяток пациентов смотрели по телевизору очередной латиноамериканский сериал.
- Эх, меня бы так перепутали в роддоме. – В сердцах высказался один из зрителей. – А вот прямо сейчас бы приехал отец – миллионер на Бентли.
- Чтобы тебя признали наследником, ты должен немедленно показать нам свою задницу. – С самым серьезным выражением лица объявил на это другой пациент, сидевший на табуретке рядом.
- Это еще зачем? – С опаской покосился на второго первый.
- Так у наследника в этом сериале на заднице должны четыре родинки в форме правильного треугольника располагаться.
- Фи, мальчики! – Словно истинная леди упитанная дама в застиранном больничном халате сморщила носик и обратила свое благосклонное внимание на вновь подошедшего. – О! Опять вы, красавец мужчина!
Борис разом смутился, но уже меньше, чем при первой встрече прошлым утром. По крайней мере, в этот раз он не сбежал, а постарался придать как можно больше барственной интонации в свой голос.
- К вашим услугам, мадам.
На экране меж тем дон Хосе Луис Себастьян Алмеда-и-Перейра никак не мог решить, кого из своих женщин он больше любит, Августу, с которой он прожил двадцать лет своей жизни, или стройную длинноногую хищницу Бессалинду, требующую от своего начинающего стареть любовника немедленно развестись, чтобы сочетаться законным браком уже с ней.
- А вот я своего Васю ни на какого миллионера не променяю, - заключила одна из зрительниц, тощая немолодая женщина с лицом запойной пьяницы, кладя голову на плечо сидящего рядом затрапезного мужичонки. А тот, даром, что шибзик, полтора метра ростом, да и на вид точно такой же алкоголик, подбоченился, потерся щекой о макушку своей дамы и с самым уверенным видом возгласил:
- Так и мне никакие Бессалинды и Лауры даром не нужны. Свою истинную любовь я уже отыскал.
А нашему полковнику в этот момент так горько на душе от своей одинокой, неприкаянной жизни стало. Всех бы своих многочисленных красавиц, побывавших в его постели за последние несколько лет, не задумываясь, променял бы на женщину, с которой мог бы вот так, не кривя душой, говорить о любви.
- Что, так все плохо? – Борис, занятый своими переживаниями о бесцельно прожитых годах даже не заметил, как та упитанная дама рядом с ним оказалась. – На вот, возьми платочек, он чистый.
- Зачем мне платочек? – Спросил полковник и внезапно ощутил, что ресницы его совсем влажные и даже, как будто, по щекам прохладные капельки скатываются.
Черт его знает, не то в сумасшедшем доме пациенты необычайным тактом отличаются, а может просто тот латиноамериканский сериал закончился, но уже вскоре они вдвоем с той женщиной, в полнейшем одиночестве, перед продолжавшим что-то вещать телевизором сидели, и взахлеб делились несбывшимися подростковыми мечтами и современными зарисовками из своей нынешней жизни.
А где-то совсем далеко-далеко, на другом конце не города, и даже не их великой страны, а вовсе всего Земного шара один весьма широко известный в их узких кругах финансист ругался во весь голос на великом и могучем. И нет, родным языком Альберто Росси русский язык отнюдь не являлся. Более того, он вообще, ну, кроме ругательств, не знал на нем ни одного слова, зато ругательства, те едва ли не выпевал с необычайно глубоким чувством, словно как какой-нибудь Пласидо Доминго исполняет свои бессмертные арии. И, собственно, было с чего ругаться бедному этническому итальянцу. Один из их самых значимых клиентов позвонил, ночь-полночь, и мало того, что от сладких снов главного распорядителя коммерческого фонда оторвал, так еще и озадачил срочным переводом денег со всех его счетов на счета всевозможных детских организаций в России. Список адресов для рассылки грантов весьма длинный прилагался.
Думаете, это все несчастья, которые посетили одного из самых значимых финансистов Каймановых островов? Как бы ни так! Теперь Альберто Росси всю оставшуюся ночь не уснет, все будет гадать, какую-такую непонятную аферу задумал его жуликоватый клиент, и нельзя ли, присоседившись к этому проекту, урвать немного вечно зеленых и для себя любимого.
***
И снова очередной день на Земле, даже на далеких Каймановых островах закончился, и день новый наступил.
- Саша, сегодня скоро меня с работы не жди, - Елена Николаевна, хотя какая, к черту, Елена Николаевна? Ее влюбленный в свою супругу еще с далекой студенческой поры муж иначе, как Ленусей и Леночкой свою драгоценную половинку не называл. – Дворжецкий рвет и мечет, сам вчера по новостям видел, какой бедлам у нас в гостинице приключился. Будем с ним решать, как нам нашу систему охраны реорганизовать, и много ли на эту реорганизацию денег потребуется.
- Он что, вечером будет с тобой все эти вопросы решать? – Чуточку скривившийся от непонятной вони муж все же отыскал в сообщении любимой жены некоторое несоответствие.
- Именно, что вечером. Днем у него, видите ли, какие-то дела, потому обещал подъехать к шести. Словно не знает, скотина, что в шесть у меня уже рабочий день заканчивается. – Ну, уж что-что, а импровизации Леночке Вязниковой еще со школьной скамьи всегда неплохо удавались. Ни разу у ее бойфрендов на откровенной лжи ее поймать не получилось.
- А-а, понятно, - проговорил супруг, пытаясь незаметно под их общее одеяло заглянуть. Такое ощущение, словно где-то там, на противоположной половине кровати, огромная куча свежего г…на лежала и изо всех сил свои ароматы источала.
- Ты чего, Саша, не время сейчас, мне на работу собираться пора, - неправильно поняла намерения своего мужа уверенная в своей неотразимости в его глазах женщина.
- Да нет, я не за тем, - мужчина, не увидев коричневой субстанции на их простынях был и успокоен и озадачен одновременно, - ты разве не чувствуешь откуда-то отсюда сильной вони?
- Ничего я не чувствую. И эта отмазка, Вязников, у тебя, чтоб ты знал, очень неудачная вышла. – Но поняв по выражению лица мужа, что это вовсе не неудачная шутка, поинтересовалась:
- И чем, по-твоему, у нас пахнет?
- Сейчас уже не уверен, но еще минуту назад готов был поклясться, что кто-то из нас двоих ночью здорово обделался.
- Смешно. – Весьма холодным тоном прокомментировала эти слова дама, - ты, Вязников, после работы к ЛОРу загляни, что ли. Вроде, он же у нас в больнице за носы отвечает?
Дальше последовали быстрые сборы на работу. И уже перед выходом, решив, что сейчас самое время появление в их семье сережек с бриллиантами залегендировать, неверная супруга мечтательным голосом выдала:
- Надеюсь, наш генеральный все же не отменит за это происшествие с жуликами квартальную премию. Я себе в "Рубине" такие отпадные сережки вчера присмотрела. – И грациозной козочкой выпорхнула за дверь, не заметив, как снова скривился от накативших миазмов ее супруг. В этот раз ему показалось, что у них за дверью целая семья бомжей с вечера расположилась. Даже выглянул проверить, а вдруг, это действительно так?
***
Ирина Михайлова шла на работу в свое рекламное агентство в весьма неважном настроении. Не радовала даже спавшая наконец-то жара и упоительный аромат свежего летнего утра, обещавшего устами синоптиков днем не более 23 градусов. Просто еще не улеглись отрицательные эмоции после недавних выяснений отношений с сослуживцами. Гад все-таки этот Серебрянский! Распределять заказы по конкретным исполнителям – его святая обязанность! Или право? Он же хозяин агентства, обязанности там ему никто другой вменить не может. Все равно гад! Теперь вот, с некоторыми девчонками, которых раньше считала подругами, даже разговаривать не хочется, настолько много всего плохого друг дружке наговорили.
Пришла в офис, прошла на свое рабочее место. Про то, что что-то тут не то, сразу подумала, как только вслед за ее появлением на работе, тишина по всему офису установилась. Впрочем, через пару минут все вроде как вернулись к своим делам, но какое-то напряжение в воздухе продолжало витать. Приступив к работе, Ирина первые пару часов за компьютером просидела, ни с кем не контактируя. И обижена на девчонок была, да и сами они к ней, в отличие от обычных дней, не подходили. А ближе к одиннадцати в офисе вдруг очень знакомая фигура обнаружилась. Вениамин Борисович Листьев (или все же Сруль?), собственной седовласой персоной нарисовался. Очень быстрым шагом почти забежал в офис и заозирался вокруг, кого-то выискивая. Михайловой из-за фикуса, стоящего в кадке возле ее стола все эти метания их привилегированного клиента были хорошо видны.
Не найдя искомое, господин Листьев в застекленный кабинет их начальника, господина Серебрянского, проследовал, заведя с тем очень бурную беседу о чем-то. О чем, слышно не было, звукоизоляция в кабинете была хорошая, но подскоки на месте и размахивания руками со стороны клиента видны были вполне отчетливо. Спустя несколько минут сам Серебрянский из своей прозрачной норки выглянул, гаркнув на весь офис:
- Михайлова, Ирина! Подойди сюда, пожалуйста. – Пришлось идти, всей спиной ощущая колючие взгляды сослуживиц.
- Вот, Вениамин Борисович. Она?
- Она! – И такое облегчение во взгляде. – А теперь, Вячеслав Михайлович, я попрошу вас ненадолго оставить нас с вашей работницей наедине.
- Конечно, конечно, как скажете. – И Вячеслав Михайлович быстрым шагом покинул свой кабинет, словно он и не хозяин кабинета и всего их рекламного агентства вовсе, а так, мелкий мальчишка на побегушках.
- Ирина, умоляю, отмените это ваше заклинание. Я вам лично абсолютно добровольно половину всех средств переведу.
- О чем вы, Вениамин Борисович говорите? – Разумеется, Михайлова отлично поняла, о чем речь, только вот от нее-то что в этой ситуации зависит?
- Не могу я так. Едва только подумаю о детишках в этой стране, рука сама тянется деньги им переводить. Вчера ночь не спал, список адресов для перевода составлял. Умоляю, отмените. Там еще не все средства по адресам ушли, часть еще можно задержать. Половину вам отдам. – И седой, уважаемый мужчина вдруг на колени перед ней бухнулся. Это под взглядами со всех сторон, стены-то в кабинете стеклянные!
- Встаньте, пожалуйста, люди же смотрят, - забеспокоилась Ирина, - не я то заклинание накладывала, вы же помните, но я постараюсь спросить, если их еще раз увижу.
- Сделайте это, благодетельница! – Вновь заблажил хитрый еврей, найдя слабину в собеседнице. - Пусть даже все деньги со счетов уже уйдут, хотя бы на будущее, чтобы больше такого не было. Я же так с голоду помру. А я уж вас отблагодарю, не сомневайтесь.
- Сказала же, спрошу. Встаньте, не срамите меня.
И уважаемый господин Листьев, бизнесмен и меценат, с готовностью вскочил на ноги. Информацию из полиции обо всей этой чертовщине, сопровождавшей задержание аферистов, один из которых имел очень знакомую внешность, он получил. Силой тут точно сделать ничего не получится, раз уж даже у ОМОНа ничего толком не вышло, и он вовсе не тупой гой, чтобы по граблям танцевать. И все же, переведенных на благотворительность средств было жалко до слез. Ага, не только богатые аристократы из фильмов и крокодилы, аферисты тоже иногда плачут.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге