Ещё один исэкай, о котором никто не просил

始まり章

Главный герой этой самой обычной истории, коих огромное множество уже было и ещё будет порождено и в безвестности забыто, Сугару Хироши (携 光) — обычный японский отаку. В целом, после этой строчки сей графоманский опус можно закрывать — ничего принципиально нового искушённый читатель здесь не найдёт.

Ты всё ещё здесь? Что же, тогда, вероятно, тебя похитил и удерживает некто, кто заставляет тебя тратить время на эти унылые строки. Моргни три раза, если тебя вынудили начать читать это под пытками, ладно?

Исчерпывающее описание всей жизни Хироши могло бы с лёгкостью уместиться всего в паре страниц печатного текста, но даже так я не рискнул бы кормить своего читателя пресной летописью под видом предыстории — всему своё время.

Любая история, безразлично её формы и содержания, начинается с завязки: некого момента реальности, к наступлению которого приводит множество мелких, обусловленных внешними и внутренними факторами цепочек причин и следствий, провоцирующих переход количества в иное качество. Иными словами, это момент, когда происходит «запланированная случайность», которая, как это принято в бульварной литературе, «меняет всё».

Однако, как это уже было отмечено, главным в завязке не может быть лишь событие в себе, но только связь между этим событием и тем, что ему предшествовало. Отсюда возникает вопрос: каким образом главный герой приходит к моменту завязки и делает ровно то, что обязан был сделать, чтобы положить начало сюжету?

Чтобы разобраться в этих хитросплетениях, нам понадобится немного понаблюдать за нашим объектом исследования с целью составить то, что в криминалистике назвали бы «психологическим портретом личности». Для этого мы окажемся за 3 года до непосредственно интересующих нас событий и проживём один день в роли учащегося первого года обучения обычной японской средней школы.

***

Злобный Верховный Лорд межгалактической Империи жалобно умолял на коленях призванного героя о снисхождении. Ситуация выглядела бы комичной, если бы сам призванный герой не стоял бы сейчас напротив со скучающим выражением лица, прислонив лезвие виброклинка к горлу любимой дочери Верховного Лорда.

Где-то сбоку от сцены, где развивалась основная драма, стояла шокированная когорта болванчиков, которых обычно называют «группой Героя». Объединённые единой целью, любовью и надеждой (нужное подчеркнуть) они призваны оказывать поддержку герою в трудных для его душевного спокойствия ситуациях и наставлять оного на «Истинный Путь» (что бы это ни значило).

— Прошу! О, Великий Герой! Молю тебя о милосердии. Моя дочь… Она ни в чём не виновата! Я готов предстать перед судом, но молю — отпусти мою дочь! — тем временем злодей, как это и свойственно любому злодею в поверженном состоянии, сыпал шаблонными фразами о раскаянии.

— И что с того? — «Великого Героя», однако, эта полная драматизма сцена не впечатлила. — Думаешь я поверю, что после того как я передам тебя Конфедерации, твоя милейшая дочурка не продолжит «семейный бизнес»? Более того, как я уже успел убедиться, большинство людей в Конфедерации — доверчивые придурки, а потому есть реальный шанс того, что тебя даже смогут оправдать. На мой взгляд, было бы гораздо рациональнее просто казнить вас обоих и залить Дворец напалмом.

Всё тот же скучающий тон героя заставил лица всех присутствующих в зале «доверчивых придурков» побледнеть от ужаса. Становилось очевидно, что это была не пустая угроза, а «всего лишь» вариант развития событий, который главный защитник слабых и обездоленных рассматривал в качестве одного из перспективных.

Впрочем, герой, как это могло показаться на первый взгляд, не был тем представителем антигероев, которых порой трудно отличить от непосредственно злодеев. Даже сама эта сцена была глубоко противна ценностям героя.

Но что ещё ему оставалось делать? Сжалиться над Императором, понадеявшись на его человечность? Тем самым Императором, который не так давно одобрил приказ о орбитальных бомбардировках многомиллионного города взбунтовавшейся планеты, где шахтёры, добывающие местный магический энергоноситель, попытались заявить о своих правах и добиться улучшения условий труда? Или, возможно, он должен был сделать ставку на дочь антагониста? Ту самую сердобольную девушку, которая молча наблюдала со стороны за действиями своего отца с мрачной отстранённостью?

— Достаточно, Герой! — красивый девичий голос вклинился в гнетущую атмосферу вероятного места будущей хладнокровной расправы. — Мы здесь для того, чтобы заключить мирный договор между нашими государствами, а не учинять самосуд. Этот человек будет предан справедливому суду и не тебе решать его судьбу.

Лора. Дочь держателя 51% акций крупнейшего конгломерата нефтепромышленности в Конфедерации. Так вышло, что добыча эффективных магических источников энергии на территории Империи в значительной степени наступает на финансовые интересы энергетических монополий другой стороны.

— Хмм… — в деланной задумчивости протянул герой. — Справедливый суд, с потрохами купленный твоим отцом, который спит и видит, как бы прибрать к рукам добычу эфириума и окончательно монополизировать рынок энергетики? Да уж, крайне убедительно, мисс Эл.

И без того большие бирюзовые глаза Лоры от этих слов полезли на лоб и старательно удерживаемая до этого маска добродушия дала трещину.

— Г-герой! Как ты можешь повторять эту грязную ложь?! Неужели ты уже забыл о том, сколько отец сделал для тебя? Неужели Великий Герой напрочь лишён чувства благодарности?!

Герой равнодушно проигнорировал эту нелепую попытку надавить на его чувства. Да и с каких пор объект приложения инвестиций обязан воспылать благодарностью к инвестору? Разве цель этого последнего не получить дивиденды от вложенного?

— Я понятия не имею как ты смогла связать друг с другом чувство благодарности и действительное положение дел, но твой скулёж ничего не изменит.

— Извините, я… — тихо отозвалась Аврора — девушка, к горлу которой справедливый герой без страха и упрёка приставил оружие, запрещённое для оборота в большинстве государств мира. — Вы ведь уже давно убили бы нас с отцом, если бы вправду хотели, но медлите. Вы желаете добиться чего-то определённого?

— Ах, Вы об этом, Принцесса, — будучи человеком воспитанным, герой неосознанно перешёл на формальное обращение с временной пленницей. Он немного задумался о чём-то, а затем просто произнёс абстрактное: — Я кое-чего жду.

Вместе с тем, Герой едва уловим движением меча указал на примыкающее к дворцу высотное застеклённое здание, которое можно было разглядеть через широкое окно в кабинете Верховного. На нём огромными цифрами отображалось столичное время в Империи: 34:98. — Это должно произойти с минуты на минуту.

— Хиро, дружище! Что, чёрт возьми, ты пытаешься сделать?

О! Кажется, от первого испуга отошёл ещё один член «группы Героя», состоявшей, к слову, в основном из младших детей представителей крупных конгломератов, которые по давней традиции шли в армию, где (уже по не очень давней традиции) сходу получали высокие звания за «особые заслуги перед Отечеством».

Имя своего «друга» Хиро так и не смог запомнить (отчасти потому, что даже не старался этого сделать), поэтому применил надёжную, как швейцарские часы, технику запоминания имён второстепенных персонажей от Кан Хан Су: конкретно этого высокого светловолосого парня герой запомнил под именем «компаньон Б».

Многие названные товарищи Хиро хотели бы задать ему тот же вопрос, а поскольку все считали, что «компаньон Б» с героем достаточно близки, то вся уже отошедшая от стремительной перемены характера призванного «наивного дурачка» компания превратилась в слух, не смея проронить ни слова.

Увы, но ответа на повисший в воздухе тяжёлым грузом вопрос так и не последовало — на опоясывающем здание ТНК Эфириум Продукт гибком дисплее отобразилось З5:00 и столица Империи окрасилась в красный.

— Не покидайте своих домов. Ситуация вскоре будет урегулирована. Повторяем. Не по… своих… дом… Шипение, — сигнал тревоги стих также внезапно, как и начался, но вещание по экстренной линии не прекратилось: — Товарищи, рабочие и крестьяне, армия. Мы обращаемся к трудовому населению Империи. Император взят под стражу и вскоре будет осуждён за свои преступления, а Главный Дворец уже контролируется ополчением Трудового фронта. Первые забастовки в столице уже переросли в стычки с имперской полицией. Бастуют шахтёры Истмы, Аркса и Рурии. И мы не одиноки, друзья! На нашей стороне выступает призванный Герой. «Главное оружие Конфедерации» больше не угрожает простым гражданам Империи, а направлено против собственных угнетателей в лице Сената…

— Поиграли и хватит, — голос из системы экстренного оповещения ещё вещал что-то пафосное, когда Хиро легким прикосновением оттолкнул сконфуженную девушку в руки своего не менее потерянного отца.

Без лишних слов, виброклинок меча за мгновение оказался в опасной близости от горла впереди стоящей Лоры… Звон. Но лезвие отскочило, грубо заблокированное вышедшим из режима маскировки воином в силовой броне.

«Подумать только, — сокрушался Хиро, одновременно отбивая удары трёх бронированных псайкеров облачённых в экзоскелеты типа Рюукэтцу, — эти люди хотели избавиться от меня после того, как всё закончится? Как глупо»

Очевидно, что родственников «уважаемых людей» не могли отправить для чего-то насколько опасного как сопровождение «главного аргумента Конфедерации» без надлежащей подготовки, и три элитных псайкера — это сила с которой пришлось бы считаться даже небольшой дивизии. Это не считая того, что каждый компаньон «группы Героя» щеголял полным комплектом силовой брони защитного типа.

Почему же тогда бесстрашный герой имел возможность отбиваться от слаженных атак сразу трёх воинов национального уровня? Во-первых, потому что факт бытия главным героем, очевидно, автоматически добавляет всякому дополнительных очков мастерства к владению любым видом оружия. Вторая же — реальная — причина крылась в том, что экзоскелет самого Хиро — это куда более грозная штука.

Особенность брони типа Гякусатцу в том, что она, подключаясь к пси-силе носителя, постепенно уничтожала его тело, сводила с ума и пыталась захватить контроль над сознанием (ну и ещё ряд неприятных побочных эффектов за которые производитель не несёт ответственности согласно пользовательскому соглашению), но в замен обеспечивала чудовищное усиление всех способностей владельца.

Дополнительную сложность добавляло лишь то, что наблюдатели от Конфедерации, конечно же, были осведомлены о недостатках Резни и потому всячески затягивали бой в надежде, что благородный герой или умрёт прямо в процессе, или хотя бы потеряет способность контролировать свои действия, после чего его уже можно будет без угрозы для собственного здоровья преспокойненько добить.

Чего же им известно не было, так это того, что фактически Гякусатцу была чем-то вроде ментального паразита, который мог тянуть жизнь далеко не только из носителя. Первый вариант просто был для самого паразита проще. А также им не было известно (ведь самый честный в мире герой не потрудился им этого сообщить), что Хиро, будучи магическим призывным существом, никакой пси-силой в принципе не обладал, а потому броня-паразит, не находя другого способа восполнить голод от активного использования, просто напросто убивала всех псайкеров вокруг.

Первыми влияние голодного буйства экзоскелета почувствовали наиболее слабые псайкеры: у компаньонов героя внезапно носом пошла кровь и появилось чувство лёгкого (пока что лёгкого) недомогания.

«Нет, эти мне ещё пригодятся» — смерть болванчиков была бы крайне нежелательной для осуществления совместного плана Хиро и Трудового фронта. Нужно было срочно предпринимать попытку исправить ситуацию.

Хиро резво отскочил на максимально возможное, насколько хватало просторного помещения комнаты, расстояние от «группы Героя». Движения героя внезапно замедлились, а дыхание стало тяжёлым. Это была довольно ожидаемая реакция от длительного форсированного использования «брони смертника», и трио неназванных псайкеров, ничтоже сумняшеся, стремительно последовали за ним и синхронно нанесли удары в наиболее слабые места Резни: шею и суставы руки и ног.

Виброклинки беззвучно застыли не способные пробить восстанавливающийся слой Гякусатцу, но количество единовременного урона превысило порог способности поглощения экзоброни, что привело к тому, что паразит оказался на грани голодной смерти и, справедливо опасаясь издохнуть, начал стремительно вытягивать жизнь из ближайших подходящих целей. Последние ощутили на себе последствия ментального удара беснующейся твари и потеряли способность ориентироваться в пространстве.

Особенность Кровопролития в том, что когда носитель теряет способность реагировать, вычислительная система берёт на себя функции уклонения, что и спасло бедолаг от моментальной смерти, но долго это продолжаться не могло — исход сражения был уже понятен.

«Один. Два. Три, — самый милосердный в мире герой оглушил троих воинов, которые, вероятно, уже пару раз успели вполне искреннее захотеть смерти, когда их психику буквально вывернули наизнанку. — Пригодятся»

Мелкая крошка раздробленных энергоблоков упала на красный бархат пола, показывая, что могущественные псайкеры окончательно переквалифицировались в категорию отставных ветеранов и инвалидов войны.

— Если вы хотели убить меня чем-то подобным, то вам стоило бы сразу попросить меня выпить яду. Возможно, я подох бы от смеха и вам не пришлось бы позориться, — на самом деле Хиро лукавил. Будь бравых бойцов в «Рюукэтцу» не трое, а, например, пятеро и его останки сейчас бы соскребали с остывающих виброклинков.

— Твою же мать! — «компаньон Б», однако, принял его наигранный блеф за чистейшую правду и в ужасе потянулся за бластером на поясе.

— Стой, Брайан! — Лора же, хоть и выглядела паршиво, пыталась остановить кровотечение и при этом не упасть лицом в пол, сохраняла благоразумие. — Не провоцируй его! Мы для него не соперники.

— Да он же сейчас нас всех убьёт! Чёрт, чёрт, чёрт! — Брайан всё больше пятился к противоположной от надвигающегося героя стене, около которой отрешённо сидел Император приобняв напуганную дочь. Члены правящей семейки, к их счастью, псайкерами не были, и посему от воздействия «Гякусатцу» не пострадали.

— Он не убьёт нас, — Лора, видимо, была уверена в своих словах и потому вещала со знанием дела и мрачной осведомлённостью, — так как наша безопасность будет иметь вес во время переговоров с нашими странами.

— Умная девочка, — удовлетворённый развитием ситуации герой действительно не собирался их убивать, но не мог отказать себе в удовольствии немного поиздеваться над потерявшим последнюю надежду противником, ведь шалящие после боя нервы ещё давали о себе знать мнимым чувством всемогущества.

Комната погрузилась в напряжённое молчание. Спутники Великого Героя молчали потому что сказать было решительно нечего, а спрашивать о чём-то смотрящего в стену и улыбающегося своим мыслям парня было страшновато.

Император же уже понял к чему всё идёт и просто ждал, когда по его душу придут: либо ополченцы, либо гвардейцы — это было не очень то и важно, так как исход будет примерно один и тот же. Едва ли ополчение смогло бы так быстро взять под контроль столицу, если бы не предатели среди его ближайшего окружения. Если подумать над этим немного дольше, то он, вероятно, смог бы даже назвать имена вероятных виновников, но что сейчас толку?

С другой стороны просторного кабинета Лорда, Хиро погрузился в свои мысли под аккомпанемент трели бластеров на нижних этажах Дворца и активно занимался саморефлексией.

Прошло уже 8 лет с тех пор, как его — двенадцатилетнего японского школьника — призвали в этот неспокойный мир, чтобы «защитить демократические ценности государств Конфедерации в их справедливой борьбе за независимость против жестокой авторитарной власти Империи». Пусть ему и было всего двенадцать, но поверить в такую постановку вопроса мог только человек с телевизором вместо черепа и Первым каналом вместо мозга, поэтому Хиро… полностью поверил в эти сказки, чем доказал, что он действительно является обычным японским школьником.

Время шло и справедливая борьба коллективного Востока, против жестокого авторитарного ига Запада превращалась во всё более изощрённые виды террора: создание гуманитарной катастрофы на «освобождённых территориях»; срыв поставок дефицитных медикаментов в разорённые войной регионы, находящиеся под контролем Империи (с целью защиты демократических свобод, конечно же); навязываемая центром фискальная политика, уничтожающая суверенитет «воссоединённых территорий»; показательная жесткость при разгоне тех демонстраций и митингов, которые были признаны недемократичными и подрывающими единство нации; и так далее и тому подобное.

По началу, когда реальное положение дел стало очевидно, Хиро даже всерьёз задумывался над тем, чтобы сменить сторону за которую воюет. Но со временем пришло осознание простой истины — не существует некой правильной стороны конфликта. В любой войне у каждого человека, по мнению протрезвевшего от встречи с реальностью героя, есть лишь одна сторона, за которую стоит проливать пот, кровь и слёзы — своя собственная, которую Хиро с лёгким сердцем и выбрал.

Что Конфедерация, что Империя работали по примерно похожей схеме, в которой можно выделить три этапа: 1. Объявить другую сторону «неправильной» демократией. Для убедительности можно приложить картинки запредельной жестокости карательных отрядов противника, над сбором которых круглосуточно работали лучшие системы наблюдения обеих сторон; 2. Предпринять очередную эскалацию конфликта, чтобы исправить ужасную несправедливость и проконтролировать соблюдение наших национальных интересов; 3. Похоронить пару миллионов человек под слоем из металлолома, а тех, кто выжил, заставить клепать из этого металлолома разного рода бесполезный в хозяйстве мусор, которому судьбой отведено снова стать металлоломом.

Самое забавное, что от «Великого Героя» даже не пытались особо скрывать своё отношение к демократии, справедливости и прочей «шизофрении для массового потребления». Такую стратегию посчитали пустой тратой времени, ведь с самого начала, в силу характерных для ОЯШа черт характера, героя сочли наивным дурачком, а потом и вовсе умственно отсталым.

Хиро не спешил опровергать эти заблуждения. В начале потому что это были не совсем уж заблуждения, а позже это стало удобной маской, за которой можно спрятать реальные мысли и желания, не привлекая внимания санитаров (так в Конфедерации неофициально назывались те самые карательные отряды, которые занимались решением задач «особого назначения»).

Финальной точкой, которая заставила его начать действовать, стал подслушанный им случайно разговор между его «боевыми товарищами», где за светской беседой вскользь намечались методы устранения героя, который к тому времени уже стал несколько мешать, что в перспективе могло стать проблемой.

Продумывая каждый шаг, чтобы избежать слежки, под маской безмозглого иноземца и через цепочку подставных личностей, Хиро смог наладить связи со значительным количеством оппозиционеров, желавших завербовать «доверчивого героя». Среди них особенно примечательной была радикальная оппозиционная организация «Трудовой фронт освобождения народов Империи» или просто Трудовой фронт. В отличии от большинства оппозиционных фракций, они не выдвигали требований «героических» свершений и не пытались купить неподкупного героя, а всего лишь предложили помощь в обмен на помощь.

Если не вдаваться в подробности работы организации, её можно описать как разношёрстное сборище анархистов, синдикалистов и социалистов, которые вечно спорят по любым вопросам, но всегда держатся обособленной кучей и действительно что-то делают. Именно благодаря последней части моей краткой характеристики Трудовой фронт и получил значительную популярность внутри Империи, так как остальная оппозиция предпочитала только обещать, но ничего не делать, да ещё и обещала при этом в три раза меньше.

Популярность радикальных идей Трудового фронта в последние годы непрекращающейся войны стала так высока, что символику и агитационную литературу «трудовиков» запретили даже в Конфедерации. На всякий случай.

В коридоре послышались шаги и вскоре дверь оказалась распахнута, впуская нестройный марш из ополченцев в сопровождении интеллигентного вида молодого мужчины с длинными чёрными волосами. Бойцы ополчения оцепили помещение и взяли под стражу всех присутствующих. Пленники не пытались оказывать сопротивление. Впрочем, их не собирались пытать или что-то в этом духе.

Герман о Райт. Аристократ, продавший большую часть своего имущества и пустивший вырученное состояние на помощь в профсоюзной борьбе, вышел вперёд и похлопал Хиро по левому плечу на что герой ответил тем же. Это был принятый в Империи жест приветствия между близкими людьми.

Хиро впервые за несколько лет смог позволить себе искреннее улыбнуться хорошему знакомому: — Наконец-то мы смогли встретиться, мой друг, — это первый раз, когда они встречаются лично, но Германа и Хиро давно уже можно было бы называть лучшими друзьями. На почве схожих взглядов на жизнь они быстро нашли общий язык и провели немало времени в оживлённой переписке друг с другом.

— Я хотел бы многое обсудить с тобой за чашкой крепкого кофе, Хиро, но, боюсь, в ближайшие месяцы нам предстоит немало работы, — Герман был из тех людей, кто всегда сразу переходил к сути: — Оппозиционеры из блока аристократии, как нам известно, уже некоторое время подготавливают организацию временного правительства и у нас нет никаких сомнений в том, что вскоре они попытаются вернуть контроль над столицей. Это одна из причин, по которой взятие дворца прошло гораздо легче, чем мы рассчитывали изначально. Мы вынуждены просить о твоём участии в урегулировании ситуации.

— Хааа… Всё как обычно: стоит только связаться с тобой, и ты уже полон желания загрузить меня новой работой, — едва освободившийся от удавки Конфедерации герой, несмотря на показную сварливость, был рад сложившейся ситуации: стать одним из героев Революции было вариантом куда более перспективным, нежели вернуться в змеиный клубок «свидетелей демократии» и продолжить удобрять землю мясом и сталью с нулевым результатом.

Несмотря на опасения своего друга, Хиро рассматривал сложнейшую проблему взятия власти уже решённой — по его мнению, едва ли кто-то из аристократов-заговорщиков смог бы выставить против них что-то, сравнимое по боевой мощи с Великим Героем в полном облачении «смертника»; а склонить уставшие от беззакония народные массы, насквозь пропитанные ненавистью к «лучшим людям страны», представлялось ему тем более невозможным.

И так бы, возможно, оно и было, но Герман, прерывая полёт мысли Героя, вдруг цепко схватил того за плечи и громко прокричал: — Хироши! Ты же в школу опоздаешь!

Сюрреализм ситуации заставил Хироши несколько раз моргнуть в непонимании происходящего абсурда. Вот он лежит на кровати, глядя в лицо обеспокоенного Германа, который зачем-то подстригся.

— А Революция? Мы победили? — Хироши задал вопрос своему отцу, сам до конца не понимая смысла сказанной фразы. О какой революции идёт речь? Победили кого? Кто такие «мы»? Слишком много вопросов, которые требовали ответов.

— Не знаю о какой революции идёт речь, но если ты сейчас же не встанешь с кровати, то опоздаешь на первый урок в первый же день учёбы в новой школе! Хироши, ты и так пропустил вступительную церемонию, хочешь ещё опоздание заработать? — отец сегодня был на удивление серьёзен.

— Но как же Конституция? — засыпающий мозг сделал последнюю попытку отвертеться от необходимости вставать с тёплой и уютной кровати и тащиться в такую то рань в какую-то там школу.

— Сугару Хироши, — язвительно-насмешливый тон мужчины самополагал, что оригинальная попытка отвертеться успешно провалилась, — может быть я и не знаю всего содержания Конституции, но я абсолютно, подчёркиваю, абсолютно уверен в том, что персонального освобождения от посещения средней школы лично для тебя она не предусматривает. Подымайся.

***

Неумолимая поступь времени с присущей ей холодной неотвратимостью всегда движется исключительно вперёд, оставляя тех отстающих, кто не сумел подстроиться под её тяжёлый маршевый шаг в лучшем случае на страницах истории. Звучит, конечно, весьма устрашающе, но в большинстве случаев решаемые нами проблемы не настолько глобальны. Тем не менее, довольно часто мы склонны к известной степени переоценки «мелких своих катастроф».

Вот и сейчас, каждый раз нервно поглядывая на часы, Хироши носился туда-сюда от спальни на втором этаже до кухни с гостиной на первом, набираясь практического опыта в достоверной реализации модели броуновского движения. Причина же подобного хорошо известного большинству людей хаотичного метания вышеназванному большинству также печально известна: мальчик отчаянно пытался угнаться за временем, которое упрямо не желало останавливаться и ждать.

После того как наш герой окончательно отошёл от утренней дрёмы, его отец, разразившись напоследок напутственной речью о исключительно важной роли среднего школьного образования, отбыл на очередное «судьбоносное» собеседование, оставив сына молча недоумевать о причине, по которой человек, получивший, кроме упомянутого школьного образования, ещё и высшее, так долго не может найти подходящую работу.

Здраво рассудив, что проблемы определения ценности образования в современном японском обществе могут и подождать, Хироши развил бурную деятельность с целью разрешения актуальной проблемы по успешному перемещению себя из точки А в точку Б. В результате, уже через двадцать минут на пороге небольшого двухэтажного дома дружного семейства Сугару стоял самый обычный японский школьник.

«И почему мне кажется, что всё происходящее вокруг выглядит неправильно?» — в отличии от мира внешнего, где весенний апрельский климат делал всё возможное, создавая условия для взращивания новой жизни, внутренний мир нашего будущего главного героя был мрачен подобно грозовой туче. Многие из нас переживали это чувство глубокого экзистенциального кризиса, когда реальность не столько не соответствовала нашим ожиданиям от неё, сколько была прямо им противоположна.

Почему-то сон, содержание которого на тот момент уже полностью испарилось из памяти, не давал мальчику покоя, и мысли то и дело возвращались в иллюзорный мир фантазий. Хироши настойчиво пытался вспомнить что-то, что было, по его мнению, очень важно, но любые едва чёткие образы ускользали от попытки хоть немного за них ухватиться.

Так и не добившись какого-либо значимого результата (или, если точнее, посчитав, что отрицательный результат — тоже результат), пессимистичный герой решил просто смириться с «неправильной» реальностью. Да и что ещё ему оставалось делать? Нет, можно было бы, наверное, сейчас повернуть назад, отправиться домой и улечься обратно в кровать в надежде снова оказаться в том странно-реалистичном сновидении, но этот вариант был отброшен как сомнительный.

— Эй, братик Хироши! — из глубокой задумчивости, грозящей перерасти в кризис среднего возраста, юного страдальца вывел недовольный девичий окрик. — Я для тебя что, пустое место?!

Ямада Натцуми (山田 夏美). Дочь владельца крупного рекламного агентства, а также, самозваная подруга детства Хироши, которая, каким-то образом (и наш объект наблюдения даже догадывался каким именно), оказалась в той же средней школе, что и он. Он узнал об этом ещё вчера и это была одна из причин, по которой слово «школа» вызывало неприятные ожидания.

— Почему ты ещё не в классе? Разве ваш водитель не должен был отвезти тебя прямо к школе? — уж где точно Натцуми не должна была бы сейчас быть, так это через улицу от его собственного дома.

— Я устроила сцену и сказала, что пойду в школу, только с братиком. В итоге, он привёз меня прямо сюда и ждал до тех пор, пока братик Хироши не выйдет из дома! — Судя по всему, девочка жутко гордилась этим своим поступком.

— Тогда почему ты не попросила подвезти меня до школы вместе с тобой? — идти от дома Сугару до школы пришлось бы ещё около пятнадцати минут, а потому такое решение казался достаточно странным. Более того, скорее всего им придётся немного опоздать на первый урок.

— Что?! — Девочка, казалось, страшно изумилась подобному предложению и её светлые брови взметнулись вверх, придавая лицу немного комичное выражение. — И провести с братиком Хироши всего две минуты? Да кто вообще в своём уме на это согласится?! Кроме того, — добавила она рассудительно, — не будь мы наедине, братик не смог бы наконец-то признаться сестричке Натцуми в своих тёплых чувствах.

«Она всё так же считает, что я втайне в неё влюблён… Ладно, попробую получить какую-нибудь пользу из этой ситуации» — обычно, Хироши постарался бы ответь что-то резкое и обидное, но сегодня заниматься подобным ребячеством не хотелось.

— Ты же была на приветственной церемонии? — пропустив это мероприятие, он немного нервничал, что не сможет быстро «стать своим» среди одноклассников. Вчера вечером он долго не мог заснуть, оставшись наедине с мыслями о возможном одиночестве. И хотя сегодня этот вопрос волновал его гораздо меньше, но страховка не была бы лишней. — Можешь назвать имена и дать краткую характеристику одноклассников с которым смогла познакомиться?

Наделённая европейскими чертами лица, с ухоженными длинными волосами цвета светлой пшеницы и смотрящая на мир завораживающим взглядом больших голубых глаз, Натцуми, по мнению Хироши, точно оказалась тогда в центре внимания и имела все шансы подружиться с большей частью одноклассников в первый же день. Отчасти, мальчик, конечно, оказался прав, но чего Хироши не учёл, так это того, что…

— Все эти простофили и рядом не стояли с братиком, поэтому эта мудрая сестрёнка даже не стала разговаривать с тем дурачьём, — увы, но Натцуми даже не собиралась налаживать контакты с одноклассниками, никак не связанными с её «любимым братиком Хироши».

«И чего я вообще ожидал? — в то же мгновение Хироши пожалел, что решил задать подобный вопрос. — Натцуми даже в эту школу пошла только, чтобы продолжать меня доставать, так какое ей дело до одноклассников?»

Оставшуюся дорогу спешащий «уже почти школьник» и постоянно задерживающая его девочка проделали разговаривая о малозначимых вещах. В итоге, вместо опоздания на «всего на пять минут», на что надеялся изначально Хироши, всё переросло в опоздание почти на минут пятнадцать из-за чего обоих, под оживлённое перешёптывание всего класса, отправили стоять в коридоре.

— Шёпот: Всё из-за тебя. Вот могла же просто попросить меня подвезти, — Хироши, как обычно, быстро нашёл крайнего, которым, конечно же, оказался не он.

— Шёпот: А разве плохо получилось? — Натуцми искренне не понимала недовольства своего друга. Разве плохо вот так стоять в коридоре со своей прекрасной сестрёнкой, пока остальное дурачьё слушает того нудного старика?

«Если честно, то вышло неплохо» — учиться сегодня совершенно не хотелось. Множество различных мыслей, наслаиваясь друг на друга, не давали новоявленному школьнику покоя и отказывались просто исчезнуть из его потока сознания. — Шёпот: Не то, чтобы я был совсем уж недоволен…

— Неужели братик Хироши, наконец-то, осознал свои истинные чувства к этой милой сестричке?! — Натцуми, которая, ожидаемо, поняла всё по-своему, восторженно закричала на весь коридор, не в силах сдержать чувства.

Топот. Шурх. Бум.

Дверь класса резко отъехала (скорее даже отлетела) в сторону и на пороге показался взбешённый учитель.

— Значит, вместо того, чтобы осознать свою ошибку и принести подобающие извинения за своё опоздание, вы собрались орать на всю школу?! Сейчас же рассаживаетесь по местам! После урока я отведу вас обоих к директору! — учитель рассадил нарушителей на свободные места в последнем ряду с разных сторон класса.

«Ну вот теперь точно виновата ты!» — Хироши строго посмотрел в сторону Натцуми и, тем самым, безмолвно сообщил о своих гениальных выводах девочке.

«Прости, братик… Хнык» — плаксивая мордашка названой сестрёнки, готовой зарыдать в любой момент, стала ему ответом.

«… ну, ладно. Всё не так уж и плохо…» — Разумно рассудив, что если Натцуми расплачется прямо в классе, это ни чем хорошим не закончится, мальчик поспешил исправить ситуацию и просто развёл руками, мол «что с тебя, дурынды взять?».

«Ура! Братик всё ещё меня любит!» — выводы Натцуми оказались не менее гениальны.

«Ты…» — в очередной раз эта девчонка заставила Хироши потерять дар речи.

***

Среди учителей бытует поговорка — лучшие ученики видятся с директором лицом к лицу только два раза за всё время учёбы: на вступительной церемонии и во время получения свидетельства об окончании школы. Хироши же, сам того не желая, выбрал иной путь знакомства с этим представителем школьной администрации.

Директором оказалась статная женщина лет тридцати пяти — сорокá со строгими чертами лица и не менее строгим выражением на нём. Образ железной леди довершал классический чёрный костюм и приобретённая склонность держать спину прямо, а подбородок немного приподнятым. Ямамото-сан неспешно перебирала какие-то бумаги, не обращая внимание на ерзающих школьников, виновато сидящих у стола.

— Шёпот: Я со всем разберусь, братик Хироши, — Натцуми решила первой нарушить тягостное молчание и, как обычно это случалось в таких ситуациях, просто прикрыться влиянием своего отца. Этот нехитрый приём не в меру смышлёная (в том, что не касается — прямо или косвенно — отношений с Хироши) девочка за последние несколько лет освоила, как ей казалось, очень хорошо. — Кхм… Извините, Ямамото-сан, известно ли Вам, что мой дорогой папенька…

— Ямада-чан, разве я спрашивала что-то о твоём отце? — директор на секунду оторвалась от бумаг и испытующе взглянула на вдруг заговорившую девочку. Казалось, что в глазах Ямамото-сан Натцуми тут же потеряла довольно много очков. — Мне известно, что отец Ямада-чан многим помог нашей школе, если ты об этом, но это отнюдь не делает его дочь выше школьных правил. Хочешь сказать что-то ещё?

— Это… Нет. Простите… — под строгим взглядом директора вся уверенность Натцуми куда-то пропала и дочь успешного бизнесмена превратилась обратно в обычную двенадцатилетнюю школьницу.

— Эм. Ямамото-сан, — это голос подал уже Хироши, которому отчасти стало стыдно за то, что за него заступается девочка, а отчасти захотелось закончить уже это представление с гляделками и бумагами. — Дело в том, что вот-вот начнётся следующий урок и нам стоило бы уже придти какому-нибудь решению. Разве опоздание без надлежащей причины не будет противоречить школьным правилам?

— Сугару Хироши. Верно? — директор снова отвлеклась от невероятно увлекательного занятия офисного планктона и обратила внимание на мальчика. — Разве нахождение в кабинете директора — это не надлежащая причина для опоздания?

«Она вот это серьёзно сейчас?» — Хироши, сам не понимая, что его так сильно возмутило, не задумываясь выпалил то, что отец сказал ему сегодня утром пред уходом из дома: — Средняя школа — это то место, где учащийся сможет освоить общие компетенции и необходимый минимум навыков, что определят, какой дорогой он сможет пойти по жизни, полной сложностей и препятствий, с которыми он неизбежно столкнётся. В отличии от начальной школы, когда ученик ещё не осознаёт в полной мере тот груз ответственности, что возложен на него — как за свою судьбу, так и перед обществом — средняя школа есть истинная кузница нового человека и её миссия — создание того фундамента, на котором будет возведено здание юности, в котором уже почти полноценный член общества подготовится лицом к лицу встретить зрелость и гордо шагать вперёд, став опорой современного ему общества. Любое промедление на этом пути недопустимо! Ведь каждая минута, потраченная на бессмысленное сидение в кабинете директора есть минута, что могла была быть, но не была потрачена на становление достойным взрослым человеком. У меня всё.

Директор, почти не моргая, выслушала этот пламенный спич, которой можно было бы ожидать от кого угодно, но точно уж не от двенадцатилетнего школьника, к тому же, пропустившего вступительную церемонию и умудрившегося опоздать в первый же день. В течении последующих десяти секунд в кабинете воцарилось молчание и вот… директор внезапно схватилась за живот и неожиданно сильно засмеялась.

— Ох… Сугару-кун… прости… это просто… было слишком… Кхм. Что же, ты прав, — директор, однако, смогла достаточно быстро взять себя в руки, хотя капли слёз в уголках глаз и отчаянные попытки скрыть улыбку выдавали её настоящие чувства. — Изначально когда мне сообщили о ситуации, я планировала просто поднять вопрос о переводе вас двоих в разные классы, но теперь мне кажется, что это излишне. Однако, я не могу закрыть глаза на ваше неподобающее поведение в самом начале триместра. Кроме того, — тут она с осуждением посмотрела на Натцуми от чего последняя съёжилась и вжалась в кресло, — твоя подруга, Сугару-кун, не имеет ни малейшего понятия, как вести себя в обществе…

— Прошу, простите её недавнее поведение! Она ещё не повзрослела в должной мере, чтобы отвечать за свои поступки самостоятельно, а потому подобная реакция была ожидаемой. Я поговорю с ней и подобного больше не повторится, — Сугару младший, продолжая копировать тон своего отца, вмиг стал невероятно серьёзен.

— Хм. Ладно. На этот раз я всего лишь сообщу вашим родителям о случившемся в надежде, что вы понимаете в чём провинились. Но имейте ввиду, что при повторном нарушении мы уже не сможем решить всё так просто, — директор кинула быстрый взгляд на часы, висящие на стене напротив стола. — Можете идти.

Обратный пусть в класс наши юные герои проделали молча. Обычно болтающая без умолку Натцуми о чём-то крепко задумалась и даже ни разу не посмотрела в сторону Хироши, чем заставила мальчика немного понервничать и поломать себе голову о возможных причинах подобного состояния своей подруги.

«Может обиделась, что я назвал её недорослю? — пока что, этот вариант был принят как рабочий и разгорячённый мозг уже начал предлагать эффективные варианты решения: — В следующий раз пусть сама отмазывается, если такая гордая!»

На второй урок многострадальные школьники также благополучно опоздали, но на этот раз учитель просто молча подождал, пока нарушители не сядут на свои места и незамедлительно продолжил прерванное повествование. Хироши, однако, не улавливал ни единого слова исходящего от учителя, погрузившись в свои мысли.

«И всё-таки, почему я сегодня чувствую себя как будто другим человеком? Это же ненормально, так? Ещё вчера я бы умер от страха в кабинете директора, но в этот раз моё сердце бьётся удивительно ровно» — до конца урока, начинающий философ погрузился в глубокий самоанализ.

Звонок, оповещающий о конце занятия, вывел Хироши из омута тяжелых мыслей и вернул к объективной реальности, данной нам в ощущениях. Отошедший от самокопания мальчик вдруг вспомнил, что вообще-то собирался сегодня завести друзей. Последнее оказалось задачей нетривиальной, ведь одноклассники уже разделились на условные группы друзей на основании одним им ведомых факторов. Кроме того…

— Фу! Нам тут не нужен сестролюб! Уходи отсюда! Шёпот: Лучше бы этого извращенца перевели в другой класс.

— Даже на вступительную церемонию не пришёл, а теперь примазаться хочешь? Да ты смотришь на нас свысока!

— Тебя в первый же день к директору повели и вообще ты какой-то странный. Может у нас из-за общения с тобой оценки провалятся? Не хотим с тобой водиться.

«Нет, так не пойдёт» — стратегию, очевидно, нужно было менять.

Хироши ещё раз посмотрел на Натцуми, которая тихо сидела на своём месте и задумчиво перебирала пальцами.

— Чего дуешься, Натцуми? — раз уж с друзьями не вышло, то нужно было хотя бы успокоить одну мнительную дурочку.

— Не мог бы ты оставить меня одну, Сугару-кун? — Хироши ожидал, что она могла бы разреветься или начать кричать на весь класс, но чтобы ТАКОЕ?

«„Сугару-кун“? Не „братик Хироши“?! Не-ет, дело дрянь» — подобное выходило за все возможные границы нормального для Натцуми поведения.

— Послушай, если ты обиделась но то, что…

— Дело не в этом, — Натцуми решительно отвергла все вероятные догадки мальчика, чем ещё сильнее всё запутала. — Я не обижена на тебя, Сугару-кун, просто мне нужно привести мысли в порядок. Поэтому, прошу, дай мне время побыть одной.

«Нет, я окончательно перестал понимать, что за фигня тут вообще происходит»

Поток негодования был прерван началом очередного урока.

***

Оставив попытки завести друзей «в лоб», Хироши принялся за разработку плана. Для начала он решил понаблюдать за школьниками «в привычной среде обитания» (большой перерыв между четвёртым и пятым уроками отлично подходил для этой задачи) и мальчик сразу же заметил определённые закономерности. Если отбросить очевидные факторы, такие как класс и пол, то группы учащихся можно было разделить на три типа:

1) Группы, существование которых поддерживали один или два лидера, вокруг которых эти группы, собственно, и были образованны. Такие группы можно было сразу заметить по структуре общения между элементами в ней — большая часть внимания со стороны членов группы доставалась именно этим ключевым персонажам;

2) Группы, где структура членов не основана на строгой иерархии. Обычно, это были небольшие совокупности парней или девушек (но никогда — и те, и другие вместе) размером от двух до четырёх человек максимум. Такие компании отличались, кроме прочего, относительно тихим поведением;

3) Временные формирования из нескольких групп второго и реже первого типа, собранные вокруг некой фигуры со стороны, которая часто держалась немного обособленно от всех участников этих «альянсов». Именно на эту, третью категорию и была направлена львиная доля надежд и чаяний Хироши.

Вступление в группу первого типа, фактически, означало бы автоматическое занятие низшей ступени иерархии и жёсткую внутригрупповую борьбу за место подле лидера. Уже просто мысли об этом, почему-то, вызывали у мальчика тошноту. Группы же второго типа, вероятно, весьма консервативны и едва ли решились бы принять нового члена без веских на то причин. Напротив, третий вариант объединял в себе достоинства «лёгкого старта» от групп первого типа при отсутствии жёсткой иерархизации.

Среди наиболее достойных кандидатов особенно выделялась одноклассница Хироши — Танака Фуюми (田中 冬美). Девочка привлекала внимание не только милой внешностью, но также её результаты на вступительных экзаменах оказались одними из лучших среди первогодок. В общем, дружба с Танакой-чан сулила немалую выгоду для Хироши и открывала возможность для дальнейшей интеграции в один из коллективов.

«Но как мне это сделать?» — очевидность вопроса нисколько не умаляла его сложности. В конце концов, не только Хироши метил на место друга Танаки-чан. Нужно было детально продумать алгоритм действий, чтобы не наломать дров.

«Но разве это не значит, что я собираюсь использовать другого человека как безвольную ступеньку ради своих мелочных интересов, не задумываясь над её собственными чувствами?» — на удивление здравая мысль, Хироши. Я уже почти чувствую гордость за стремительный моральный рост моего персонажа!

«Хм-хм-хм. Порой неисчерпаемая мощь собственного интеллекта пугает даже меня самого. Так или иначе, это звучит как хороший план» — … нет, кажется, что я поспешил с выводами.

Пятый урок не состоялся, так как у учителя срочно появились некие неотложные дела, а потому классный руководитель — тот самый старик, отводивший Хироши и Натцуми к директору — торжественно сообщил, что сегодня все, кроме дежурных, могут быть свободны.

— Так, посмотрим… — старичок зарылся в журнал на столе. — Танака-чан, сегодня дежурная, но её сосед не пришёл. Есть желающие помочь Танаке-чан убраться в классе? Поднимите руку!

Как и ожидалось, желающих не нашлось. Класс начал тихо перешёптываться между собой, но никто не решался добровольно становиться уборщиком, пусть на каждого и давил осуждающий взгляд Абэ-сэнсэя.

— Простите, но я могу и сама…

— Я сделаю это! — Хироши поднял руку, привлекая внимание Абэ-сэнсэя и всего класса. — Я помогу Танаке-сан.

— Что же, если больше нет желающих… — одобрительно кивнув Хироши, Абэ-сэнсэй сделал новую пометку в журнале. — Все свободны!

***

— Сугару-кун, можем поговорить?

— Чего тебе, Натцуми? — дождавшись когда класс опустеет, Хироши, вооружённый обычным пластиковым ведром, направился в туалет, чтобы набрать воды для мытья пола и по дороге придумать как вести себя при разговоре с Танакой-чан, но снова нарвался на преграду в виде «дорогой сестрички».

— Понимаешь, сегодня у директора ты… — сказав несколько слов, она неожиданно замолчала, ёрзая на месте в нерешительности.

«Да что за ёкай её покусал сегодня?» — он в очередной раз поймал себя на мысли, что вообще не понимает того, что твориться в голове этой девицы.

Придя в себя, Натцуми решительно сжала руки в кулачки и серьёзно посмотрела Хироши в глаза: — Сугару-кун! Я буду стараться изо всех сил! — сказав лишь это, она вдруг сорвалась с места и побежала по коридору в сторону выхода из школы.

«Да сколько угодно, — в край сбитый с толку парень просто махнул рукой на этот инцидент: мало ли, что ей там в голову пришло? — Только меня не вмешивай в свои старания, а там хоть потоп можешь устроить»

***

— Хм, кстати, а где вообще носит эту Танаку-чан? — Хироши, к тому моменту уже вымывший пол в классе, впервые задумался о причине, по которой он уже пятнадцать минут занимается низкоквалифицированным неоплачиваемым трудом, а Танака-чан за это время ещё ни разу не соизволила зайти в класс, чтобы вытереть доску. — Она меня бросила, что ли?

«Ладно, вытру доску, проветрю комнату и пойду домой» — на удивление Хироши не чувствовал обиды. В конце концов, он первый хотел использовать Танаку-чан, а потому следовало хотя бы достойно принять поражение. Да и вся эта затея не казалась больше ему хорошей идеей, но просто досадной тратой времени.

Мальчик ещё раз посмотрел на почти что сияющее от чистоты помещение класса, ощущая чувство глубокого морального удовлетворения от проделанной работы.

«Ну, хотя бы смог собраться с мыслями. Уже неплохо, — нахождение в одиночестве и монотонный физический труд позволили Хироши очистить голову от посторонних мыслей и поток сознания, будто спокойный ручей самодвижения фантазии, просто неспешно перетекал из одного содержания в иное. — Кажется, сегодня произошло нечто важное и я уже почти осознал, что именно»

Внезапно, окна в классе распахнулись и свежий от весенней влаги ветер взъерошил волосы Хироши, застывшего в задумчивом созерцании горизонта, будто сам мир в моменте вторил парню вслед движению его мысли. Все части невероятно сложной мозаики вдруг сложились, и голосом, не терпящим возражений, главный герой ещё не начавшейся истории выдал ошеломительный в своей гениальности результат этого длительного мыслительного процесса: — Я обречён на величие, — словно пытаясь подсознательно подтвердить свои слова, он несколько раз кивнул вдогонку своим выводам, не отрывая взгляда от горизонта, — вне всяких сомнений.

Пожалуй, я не буду это комментировать.

— Тебе весело, Сугару-кун? — Фуюми, наконец-то, соизволила появиться в помещении класса, когда Хироши уже закончил уборку и смогла воочию лицезреть момент рождения непомерного чувства собственной важности у сидящего на парте одноклассника. — Так чего ты от меня хотел?

— Хм. Дай подумать, — мальчик спрыгнул с парты и неспешно прошёлся вдоль стены, закрывая окно за окном. — Уже ничего, наверное. Прости за беспокойство.

— Э? Но ты же хотел чего-то от меня, разве не так? — настойчивая девочка, пусть и потерявшая былую уверенность, была полна решимости получить ответ.

— Как я уже и сказал, мне больше нет до этого дела, — отрезал Хироши. — Спасибо, что дала мне возможность разобраться в своих мыслях. Теперь я понимаю, что во многом слишком сильно переоценивал значимость общественного мнения и ради этого даже решил втянуть тебя в свои проблемы. Мне искренне жаль.

Хироши действительно немного сожалел о принятом решении, так как попытка завести друзей подобным способом после небольшого мозгового штурма казалась совершенно абсурдной. Какой смысл в подобного рода отношениях, если основой их будет обыкновенное лицемерие? Это, возможно, отчасти и облегчило бы жизнь Хироши, но время, потраченное на поддержание этих поверхностных связей, в конечном итоге стало бы временем, потраченным зря. Мальчик не знал откуда к нему пришли подобные мысли, но почему-то ему казалось, что это так.

— Э-эй! Постой! — Фуюми почувствовала, что потеряла нить разговора и, неожиданно для самой себя, схватила проходящего мимо неё Сугару за руку. — Что ты имеешь в виду говоря мне всю эту чушь?

— Знаешь… — Сугару на несколько секунд задумался над ответом. — Одни люди склонны видеть в другом человеке только то, что они, как им кажется, узнали о нём и отказываются смириться с расхождением между их идеальным образом и его истинным содержанием. Поэтому остальные часто загоняют тебя в рамки того, что сами же и вообразили о тебе, тогда как ты пытаешься втиснуться в свои собственные. Но задумайся — разве хоть одно из этих представлений действительно объективно? Подумай над этим и сможешь сама ответить на свой вопрос.

Хироши освободился от цепкого захвата Танаки-чан и спокойно последовал на выход из школы, оставив застывшую в дверях девочку обдумывать сказанную им белиберду. Уже подходя к калитке, ведущей из внутреннего двора школы, главный герой обернулся и заметил, что Фуюми внимательно наблюдает за ним из окна класса.

«Неужели мир всегда был таким ярким? — Хиро, не останавливаясь, покинул территорию школы. — Уверен, что всё, что было до этого дня уже не важно. Моя собственная история начинается сейчас!»

Не-а. Не угадал, Хиро. Она начнётся через три года.

第０１章

— Эй, ублюдок, мог хоть чего-нибудь, кроме долгов, мне оставить, перед тем, как подыхать? — холодный ветер, ожидаемый для раннего ноябрьского утра, заставил парня поёжиться. — Не ты ли мне вечно втолковывал всю эту свою ахинею про ответственность?

Прошёл ровно год с того дня, как отец Хироши покончил с собой. Причиной стали внезапные массовые сокращения сотрудников в результате поглощения рекламного агентства, где он работал, другой компанией в ходе кризиса 2008-го года, под которые попал и Акитоши. И всё бы ничего, если бы, незадолго до этого, он не взял на себя несколько долговых обязательств ради реализации собственной бизнес-идеи. Увы, деньги, как это обычно и бывает, «куда-топропали», что и довело главу семейства Сугару до полного отчаяния.

— Хрр-тьфу, — парень с большим удовольствием плюнул бы отцу прямо в лицо, но в ближайшей доступности находилась только памятная фотография, закреплённая на надгробии, что, впрочем, тоже было неплохим эрзацем. — Мудак.

Хироши ещё немного постоял рядом с надгробием, после чего молча развернулся и медленно покинул территорию кладбища. До начала школьных занятий оставалось ещё несколько часов, спешить ему было некуда.

В воздухе стоял сильный туман, из-за чего видимость ограничивалась до нескольких метров, что придавало утренней прогулке подобие блуждания по лабиринту и призывало сосредоточиться на своих собственных мыслях, отвлекаясь от созерцания окружающей действительности.

«На редкость дрянная погодка. Символично» — мерзкие ощущения в душе юноши закономерно находили подкрепление в этой окологотической атмосфере нуара и гнетущей безысходности. Погружённый в свои мысли, он не заметил, как ноги сами принесли его к зданию школы.

Благодаря улучшению финансового положения семьи Сугару двумя годами ранее, Хироши вместе с отцом смог переехать в Токио. Поскольку Акитоши всегда с большим пиететом подходил к проблеме образования сына, место в одной из лучших токийских старших школ было оплачено заранее и потому, даже после конфискации имущества в пользу уплаты долга, Хироши смог остаться в столице, получив личную комнату в школьном общежитии.

Старшая школа Маояма (魔王山) была открыта относительно недавно, но уже заслужила высокое место в общенациональном рейтинге и занимала почётное третье место среди школ в Японии. Одной из особенностей политики школы было отсутствие определённой платы за обучение — она устанавливалась сугубо индивидуально после личной беседы с поступающим, которому, к слову, могли и отказать в поступлении без объяснения причины. В общем, это была типичная «нетипичная» японская старшая школа, как обычно это и бывает в историях подобного жанра.

— И что я вообще тут забыл в такую рань..?

В последнее время, из-за занятости на нескольких подработках, Хироши сложно было назвать прилежным школьником: парень старался не дать оценкам рухнуть ниже среднего, но не более того. И даже так времени на что-то помимо работы и учёбы просто не оставалось. Другими словами, «золотая пора юности», полная надежд и мечтаний, уверенно обходила его стороной по широкой дуге.

На противоположной стороне дороги, напротив школьных ворот, находился небольшой ухоженный парк и юноша не нашёл ничего лучше, как просто дождаться времени открытия сидя на скамье. Хироши расстегнул школьную сумку и, несколько секунд спустя, в руках парня оказалась местами потрёпанная книжка, которую он и принялся с упоением читать.

Время летело незаметно и даже холодный воздух, казалось, приятно обволакивал увлечённого школьника, не пытаясь причинить дискомфорта. Туман, однако, не желал отступать, становясь всё плотнее и гуще.

«Который час? — Хироши оторвался от чтения и бросил взгляд на ворота. Точнее, попытался это сделать — плотный туман не давал ни шанса разглядеть что-либо на расстоянии вытянутой руки. — Что за чертовщина?»

Школьник поднялся со скамьи и понёсся в сторону дороги. Около выхода из парка взвесь капель воды немного рассеялась. Посреди дороги, в сторону школьных ворот, медленно шла старшеклассница. Само по себе это не было чем-то удивительным, но настораживали два обстоятельства: во-первых, до открытия оставалось не менее часа, и поэтому делать ей здесь было абсолютно нечего; во-вторых, она неспешно шла в плотном тумане прямо под ярким светом фар.

Думать о несоответствиях в поведении незнакомки было некогда и Хироши просто метнулся на проезжую часть, отталкивая девочку прочь. Её розовые волосы красиво развивались в воздухе под действием сил инерции, пока она летела спиной к тротуарной плитке.

Одной проблемой стало меньше, но она импортозаместилась новой: Хироши уже не успевал уйти с траектории движения грузовика. Юноша со свойственным любому человеку, осознающему свою скорую кончину, неверием смотрел на инфернальный силуэт пылающей светом фар машины смерти, что грозила оборвать его жизнь. Страх ещё не успел завладеть телом, когда он закрыл глаза, принимая неизбежное.

«Что же, Грузовик-сан, постарайся уж закинуть меня в друг…» — тяжелый удар о что-то мягкое прервал цепочку размышлений, без пары секунд, героя исэкая.

***

Хироши открыл глаза. Голова невыносимо болела, что было, по мнению юноши, очень хорошим знаком: истории о перерождении очень часто начинаются с того, что сознание переносится в другое тело, что (почему-то) сопровождается резкой головной болью. Но вот дальше пошли различия.

Придя в себя, он ожидал увидеть что угодно, но только не белый потолок больницы. Шансы на то, что его ждёт увлекательное приключение главного героя в другом мире таяли с невероятной скоростью, но юный отаку всё же заключил, что отчаиваться пока ещё рано. Может же быть, что на самом деле это не обычная больница, и в подвале есть секретная лаборатория, где выращивают киборгов?

Можно было бы возразить, что любой нормальный человек уже понял бы, что к чему, но герой нашей самой обычной истории не сошёл с ума после встречи с грузовиком, как это могло бы показаться на первый взгляд. Просто альтернативой перерождению было бы два или три месяца платного лечения вкупе с просрочкой про кредиту. Вполне естественно, что напуганное такими перспективами бессознательное цеплялось за любую надежду ускользнуть из цепких лап безжалостной реальности.

«Весь мой опыт прочтения бесконечных объёмов манги и новелл прямо-таки кричит мне — ты несомненно должен был как-нибудь измениться после встречи с Грузовиком-саном, Хироши!» — что же, ладно, правильнее было бы констатировать, что наш герой пока ещё не сошёл с ума.

— … и значит ты думаешь, что… — дверь больничной палаты отъехала в сторону, впуская двух молодых людей. — Он уже очнулся? Эй, Носукэ, позови Хиширо-сан!

Один из них тотчас же отправился прочь, а другой обеспокоено приблизился к больничной койке, на которой лежал наш несостоявшийся герой.

— Сугару-сан, как ты тебя чувствуешь? Чётко видишь меня? Есть головокружение? Тошнота? — молодой человек тут же начал сыпать вопросами один за одним, не дожидаясь какой-либо реакции от опрашиваемого.

— Где я? — Хироши ещё не до конца признал эту новую-старую реальность, а потому пропустил всё вышесказанное мимо ушей. — Это ведь секретная военная лаборатория, где меня удерживают для проведения опасных и аморальных правительственных экспериментов по выведению киборгов? Я же прав?

«Кажется, дела плохи. Сказывается серьёзное сотрясение мозга» — проходящий практику студент тут же записал свои наблюдения в блокнот. И не ясно ещё, что было более пугающим: кажущаяся утрата пациентом связи с реальностью или та фанатичная надежда с которой была произнесена последняя фраза.

— Успокойся, тебе ничего не угрожает. Это обычная больница. Я просто врач. Тут нет никаких военных, киборгов и аморальных правительственных экспериментов. Тихо: Если только по урезанию финансирования…

С каждым сказанным словом голова Хироши опускалась всё ниже, как-будто из его шеи одну за другой вынимали спицы, на которых она и держалась.

— Где болит? — глядя на ухудшающееся состояние пациента, «врач» отложил в сторону блокнот и уложил вскочившего парня обратно на кровать. — Не вставай, тебе нельзя делать резких движений.

— Это точно не секретная лаборатория?

— Абсолютно. Вот, выпей воды, — юноша протянул Хироши чашку, наполненную спасительной для пересохшего горла влагой.

— Не тошнит? — самозваный врач, снова схватившись за свой блокнот, продолжил пристальное наблюдение за школьником.

— Нет, всё нормально. Что со мной?

— Задела машина, пока ты переходил улицу. Помнишь что-то об этом?

Хироши попытался восстановить в голове картину событий, но единственное, что всплыло в сознании — вид фар грузовика и зовущие его с другой стороны длинного чёрного туннеля прекрасные двухмерные эльфийки. Ничего более о моменте аварии он вспомнить не смог.

— Я смутно помню тот момент.

— Такое бывает. Не волнуйся, память вернётся к тебе в ближайшее время.

В палату вошла ещё одна фигура всё в том же белом халате и, к разочарованию школьника, впавшего в меланхоличное созерцание действительности, ей оказался не безумный учёный, готовый приступить к бесчеловечным опытам, а дама средних лет.

— Что с его состоянием? — кинув внимательный взгляд на пациента, она обратилась, однако, к сидящему напротив него юноше, который просто молча передал ей блокнот с записями.

— Понятно. Как придёт в себя, на МРТ и на повторный рентген.

***

Опыт нахождения в больнице выдался… странным. Повторный анализ результатов магнитно-резонансной томографии показал, что либо скорость восстановления тканей аномально высока, либо никакого сотрясения, в общем-то, и не было. То же самое касалось рентгена черепной коробки: трещины и опухоль на снимках просто исчезли, будто бы их никогда не существовало в природе.

Обнадёженный подобными результатами, Хироши осторожно уточнил, не хотят ли его всё-таки забрать на опыты, на что получил рекомендацию пить таблетки и соответствующий рецепт для их приобретения в аптеке.

На следующий день, полностью здоровый молодой человек, чей лист долговых обязательств, из-за отсутствия страховки, пополнился расходами на медицинское обследование, стоял около перехода в ожидании зелёного сигнала светофора.

— Привет! — голос, доносившийся откуда-то сбоку, вклинился в размышления об общей бренности бытия, а также размере ежемесячных выплат по кредиту, штрафам за пропуски и прочей «магии юности», поэтому вероятный собеседник был совершенно правомерно проигнорирован в связи с низким приоритетом.

Зелёный свет. Пешеходный переход преодолён, и теперь между Хироши и школой оставалась только ветка метрополитена.

— Эй! Ты меня слышишь вообще?! — неожиданно, перед парнем обнаружилась розовласая девушка миловидной европейской внешности в школьной форме. Она всем своим обиженным видом выражала недовольство безразличным отношением юноши. Вдруг она наклонилась вперёд и снизу-вверх заглянула ему прямо в глаза очень пристальным взглядом. — Ты ничего не хочешь мне сказать?

«Она слишком близко» — Хироши, откровенно говоря, не понимал, что от него хочет эта эксцентричная особа. Внешний вид собеседницы однозначно указывал на её принадлежность к субкультуре. То ли к какому-то направлению панков, то ли к сообществу анимешников.

— Да, знаешь, есть кое-что, что я хотел бы тебе рассказать.

— Хм… дольше, чем обычно, — кажется, что ответ её волновал меньше, чем некая задержка между ожидаемым и действительным, в чём бы она не заключалась.

Хироши решительным жестом оттолкнул нахальную представительницу слабого пола за плечи на расстояние вытянутой руки и следом сделал полшага назад.

— Вот, — юноша удовлетворённо кивнул. — Боюсь, что мне придётся рассказать тебе о правильной дистанции при общении. Это расстояние между собеседниками называется социальным пространством. Оно оптимально для общения между малознакомыми людьми и позволяет избежать дискомфорта, который может возникнуть при более близком контакте. Выбирай дистанцию от полутора до трёх метров и, постепенно снижая её, по мере знакомства с собеседником, ты сможешь преуспеть в налаживании социальных связей. Таким образом ты найдёшь гораздо больше друзей, чем если продолжишь просто выпрыгивать на незнакомцев из-за угла.

Посчитав свою миссию выполненной и даже, отчасти, с приставкой «пере-», Хироши прошёл мимо очередной ненормальной и продолжил выполнять установленный план по перемещению своего тела в заданный пункт назначения.

— Подожди! — по всей видимости, сдаваться так просто таинственная незнакомка отказывалась. — Ты разве не в старшую школу Маояма идёшь? Пошли вместе!

«Честно, будь это новелла или манга, я подумал бы, что автор сейчас пытается втянуть меня в какую-то романтическую комедию» — вот это сейчас было обидно.

— Меня зовут Сакура, а тебя? — формальными правилами знакомства, следуя которым, двое незнакомых людей начинают обращаться друг к другу сначала пофамильно и только потом, по прошествии некоторого времени, переходят к поимённому обращению, Сакура решила себя не обременять.

— Хироши. Рад знакомству, — впрочем, сам он тоже не особенно волновался на этот счёт. Хотя вторая часть вынужденного приветствия, содержательно, означала скорее «да просто отстань уже от меня» в отличии от совокупного смысла непосредственно произнесённых слов.

«Почему меня преследует чувство, что я где-то её уже видел? Может потому, что она напоминает мне одну светловолосую недоросль?» — умные мысли, буквально, преследовали нашего героя, но он, пока что, оказывался быстрее.

***

— Ты дыру во мне прожжёшь, — последние десять минут юноша с девушкой молча ехали в вагоне метро, при этом Сакура пристально всматривалась в глаза Хироши и, иногда, задумчиво хмурилась вдогонку каким-то своим мыслям.

— Ты странный, ты в курсе? — заявление звучало особенно оскорбительно от кого-то, кто уже некоторое (довольно продолжительное) время усиленно сверлил взглядом малознакомого человека.

— Понормальнее некоторых, — напоследок в сердцах кинул Хироши, закрывая глаза и откидываясь на стенку вагона.

— Справедливо, — после нескольких секунд раздумий, Сакура признала аргументы другой стороны обоснованными.

«То есть ты даже не отрицаешь, что ты чокнутая?» — стоило признать, что подобный экземпляр парень встретил впервые.

Несмотря на ворчание, Хироши, в действительности, был не против поговорить с кем-то, кроме своей собственной шизофрении, которая вот уже второй день к ряду требовала признать, что мир вокруг суть хитрая иллюзия одного из Богов Хаоса, а следовательно нужно срочно найти способ переродиться в другом. И самое забавное в этом всём было то, что с каждым разом доверчивый школьник всё больше склонялся к тому, чтобы согласиться.

— Эй, Сакура.

— М? Что такое?

— Ты никогда не задумывалась, что мы можем оказаться просто персонажами новеллы, которую пишет от скуки какой-нибудь фрик-затворник, заперевшись в подвале? — несмотря на абсурдность высказывания (ведь я не фрик-затворник и никогда не запирался в подвале), Хироши действительно серьёзно задумался.

— Мать моя Лилит, и этот человек только что назвал меня ненормальной? Серьёзно?

— Ладно, забудь. Зря я вообще…

— Нет, что-то в этом есть, — девушка на некоторое время задумалась над подходящим ответом. — Но даже если это так, то разве это что-то меняет?

— А разве нет?

— Ну… допустим, что мы персонажи в чьей-то истории, но разве это делает нас чем-то хуже? Пусть даже все наши мысли и чувства — это только результат воображения кого-то другого, о ком мы ничего не знаем, но ведь они, в каком-то роде, и наши собственные. Да и, в ином случае, нас вообще могло бы не быть.

— У меня другое мнение на этот счёт. Допустим, что… — не в меру догадливый персонаж книги уже вознамерился осуществить жалкую попытку возразить своей более благоразумной собеседнице, когда женский голос из системы оповещения сообщил, что вагон метро прибыл на нужную остановку.

Попрощавшись с Сакурой, Хироши направился в класс, в котором был встречен демонстративным пофигизмом к самому своему существованию. Всё же плохая посещаемость и абсолютная незаинтересованность в школьной жизни ещё никого и никогда не делали особенно популярным в школе. По крайней мере не в этой.

Уроки шли один за другим и, некоторое время спустя, Хироши обнаружился стоящим на крыше здания школы и наблюдающим за хаотичным шатанием школьников в громадном школьном дворе с величественным фонтаном в центре. На большом перерыве школьники, как обычно, полностью погрузились в обсуждение какой-то незначительной — по мнению парня — чуши: оценки, клубы, новая ученица, отношения. В общем, ничего, что было бы достойно его внимания.

— Только посмотрите на этих ничтожеств. Они даже не подозревают каково это — вкалывать за копейки на дерьмовой работе без элементарных социальных гарантий и с постоянно нависающей угрозой увольнения…

Ветер, чья сила особенно ощущалась на крыше четвёртого этажа, нетерпеливо трепал одежды Хироши, навевая с тем вместе и ностальгию по беззаботным, но безвозвратно ушедшим денькам, проведённым в средней школе.

«А может просто прыгнуть вниз?» — суицидальные мысли иногда, не будем скрывать, посещали его и раньше, но в этот раз у этого наблюдалось более весомое обоснование нежели «жизнь — тлен и не осталось ничего, кроме страданий»: что-то было не так во всей этой истории с грузовиком и чудесным исцелением за сутки.

— Хироши? — знакомый голос одной анимешницы прозвучал за спиной. — Вот ты где! Я тебя уже обыскалась везде! Как ты вообще на крышу попал?

«Подметаю я тут время от времени. Благодаря этому могу уйти со школы пораньше. А запасной ключ мне дали, чтобы не приходилось каждый раз искать сторожа»

— Через дверь, как все нормальные люди, — компрометирующие факты из своей биографии юноша предпочитал оставлять при себе. — Что случилось?

— Долго объяснять. Тебе нужно сейчас же пойти в учительскую.

— Правда? И почему за мной послали именно тебя? — на самом деле, всё это походило на дурацкий розыгрыш.

— Хм! Что бы ты там обо мне не думал, но я член студсовета, — Сакура гордо выпрямилась, указывая большим пальцем на бейдж, прищепленный к рубашке.

«И почему меня просто не могут оставить в покое?»

***

— Сугару, у нас с тобой есть две проблемы. Начнём с первой. Что это такое? — Сато-сэнсэй — мужчина преклонных лет — передал Хироши лист с рукописным текстом.

— Моё сочинение. С ним что-то не так?

— И ты ещё спрашиваешь! Всё не так! Создаётся впечатление, что его написал не пятнадцатилетний юноша, а страдающий от глубокой депрессии мужчина лет за сорок. Вот, например «… и только когда человек вполне осознаёт свою ненужность на рынке труда, вынужденный прибегать к займам, чтобы поддерживать относительно комфортное существование себя и своей семьи, он может быть уверен, что достиг зрелости и стал полноценным членом современного общества». Как это понимать?

— Извините, но перед тем как принести сочинение в школу, я попросил высказать своё мнение коллег с работы, и ребята на складе были глубоко тронуты содержанием, а сэмпай даже не смогла сдержать слёз.

— Ох, ладно! — Сато-сэнсэй уже успел пожалеть, что вообще начал этот разговор. — В любом случае, вторая проблема серьёзнее. В следующем году ужесточаются правила для проживания в школьном общежитии: учащиеся, не состоящие в клубах, должны будут съехать в январе.

— Но там и так почти никто не живёт! Какой вообще в этом смысл?!

— Я понимаю, что тебе приходится нелегко, Сугару, но министерство считает, что школьники обязаны приобретать социальные навыки уже начиная со школьной скамьи. Это не наше решение, но тебе придётся вступить в клуб. У тебя ещё есть время до конца триместра, но лучше с этим не затягивать. А сочинение перепишешь! И, прошу тебя, Хироши, — обречённо протянул Сато-сэнсэй, — на этот раз постарайся писать так, чтобы по прочтении не появлялось желание повеситься.

***

Звонок оповестил о конце занятий, но школьники не спешили плотным ручьём покинуть пределы школьных стен — конец учёбы означал начало внеурочной клубной жизни, полной радужного веселья и незабываемых впечатлений юности.

— Кажется, это здесь, — среди этих счастливых и беззаботных молодых людей оказался и Хироши, которого, впрочем, ни счастливым, ни беззаботным назвать было совершенно невозможно. — Клуб литературы.

После некоторого размышления, Хироши пришёл к заключению, что лучшим вариантом будет клуб, личное присутствие в котором будет необязательным, а состав участников — минимальным. Под эти критерии подходил единственный клуб и был им, как ты уже догадался, клуб литературы.

Большинство школьников предпочитали более активные занятия, чем чтение классических японских авторов, поэтому до сегодняшнего дня в клубе не было ни одного участника. Хироши уже было потянулся за ключом от клубной комнаты, как понял, что дверь не заперта.

«Уборщик, наверное. Нужно хотя бы поздороваться»

— Простите, Нобуто-сан, я теперь буду… убирать здесь сам, — за столом, внимательно вчитываясь в слова на книжных страницах, сидела незнакомая темноволосая девушка. Она оторвалась от чтения и посмотрела на вошедшего.

— Сугару-кун? — отложив книгу в сторону, школьница встала и приветственно слегка поклонилась пришельцу. — Не знала, что и ты в этой школе. Тоже вступил в литературный клуб?

— Ты вообще кто? — Хироши ответил после некоторой паузы, пока пытался вспомнить, где же они могли видеться с этой девушкой.

— А? Ты меня не помнишь? Я Фуюми. Танака Фуюми. Мы в одном классе на первом году средней школы учились.

— Ага, вспомнил! Ты та самая любительница надарма эксплуатировать дешёвый детский труд, — Хироши уважительно поклонился в ответ. — Надеюсь, мы поладим.

— Кажется, у тебя сохранились не самые лучшие воспоминания обо мне, — Фуюми виновато отвела взгляд в сторону и на несколько секунд замолчала. — Хотя, неважно. Надеюсь, что в этот раз ты сможешь узнать меня с другой стороны.

— Извини, что ухожу первым, — чего юноше сейчас хотелось меньше всего — это пропустить подработку из-за бессмысленного диалога со старой знакомой.

— Подожди! Ты уже уходишь?

— Мне пора на работу, ты чего-то хотела?

— Это… Ну, нет, наверное. До завтра?

«Наверное? Да что не так с этими школьниками?»

— Ага. До завтра.

***

— Эй! Носильщик-кун! (фамилия Сугару означает «нести») — беда, как говориться, не приходит одна, но на голову Хироши за сегодня свалилась уже третья, стоило только покинуть пределы школьной территории.

«Этим то чего от меня нужно?» — наш главный герой измученно вздохнул и попытался было проигнорировать очередных придурков, но какой-то парень преградил ему путь.

— Ты что, меня игноришь, ублюдок?!

«Знакомые лица» — Хироши наконец-то обратил внимание на парня перед собой, а также болванчиков, его окружавших.

— Ты, кажется, зарвался в последнее время и забыл своё место!

Группа поддержки кричащего дурачка радостно захихикала в предвкушении веселья.

— Знаешь что? — главарь этого сборища маргиналов указал на торговый автомат с напитками и издевательски улыбнулся. — Купи-ка нам газировку и я забуду о том, что ты проявил ко мне неуважение.

Хироши, не желая продолжения конфликта на невыгодных условиях (три против одного — не лучший расклад), разумно посчитал, что лучше за зря не нарываться. Сто двадцать иен покинули кошелёк и бутылка газировки перекочевала в руки юноши.

— Ты что, умственно отсталый?! — Хироши немедленно оказался схвачен за ворот рубашки. — Я чётко сказал купить нам газировку. Ты оглох?!

— Да просто выбей дерьмо из этого кретина, Носукэ, — звонкий девичий голос где-то слева-сзади от Хироши призывал перейти сразу к расправе.

— Замолчи! Я не закончил! — огрызнулся главарь. — Я слышал, — некто Носукэ снова обратил внимание на парня, беспомощно повисшего на его руках, — что тебя сегодня утром видели с зампредом студсовета Йошикавой. Это так?

«Йошикава? Кто это вообще? Хотя, зампредседатель студсовета…»

— Ты о Сакуре? — узнать фамилию человека уже после знакомства было весьма необычным обстоятельством. — Да, она прилипла ко мне сегодня утром.

— Слушай сюда, ублюдок… — последние крупицы здравомыслия, казалось, были утеряны и сейчас человеку, схватившему Хироши, должно было окончательно сорвать тормоза, — я не знаю, что ты там себе придумал, но я сейчас покажу тебе, что бывает с теми, кто лезет к Йошикаве!

«Он сейчас серьёзно? — шансы закончить всё мирным договором были, по всей видимости, безвозвратно утеряны. — Он не отступит, это уже очевидно»

Жестяная банка неожиданно сильно врезалась в подбородок Носукэ. Потерявший всякое терпение Хироши даже не собирался каким-либо образом сдерживать силу удара и зубы горе-любовника затрещали, когда челюсть с силой захлопнулась от соударения с тупым твёрдым предметом.

— Носукэ?! — первый прислужник ринулся на помощь своему раненому сеньору. — Чёртов выблядок! Мы тебя сейчас… сволочь, глаза! — … и получил в лицо струёй из взболтанной баночки с лаймовой газировкой. Это, конечно, не перцовый баллончик, но тоже приятного мало.

— #$&! — второй же успешно закрылся от удара жёстким школьным портфелем из кожзаменителя, но был сражён самым эффективным приёмом самообороны из арсенала Хироши — тривиальным и незамысловатым ударом колена в пах.

Понимая, что успех этой отчаянной попытки был достигнут исключительно благодаря неожиданности и наличию определённого преимущества, чей потенциал уже был исчерпан, перед юношей встал выбор из двух альтернатив: бежать или получать по лицу? Первый вариант, конечно, был перспективнее, но тут перед парнем открылась третья возможность.

— Отпусти меня, придурок! — девушка была не рада участвовать в этом плане, но разве кто-то намеревался спрашивать её мнения? Хироши, пользуясь куда большей физической силой, без труда заломил ей руки за спину. — Я тут вообще не при чём!

— Как сказал однажды один мудрый римлянин — пособничать в избиении обычных японских школьников ничем не лучше, чем лично участвовать в избиении обычных японских школьников, — на самом деле ни один римлянин никогда такого не говорил, но это было неважно, а потому, не обращая внимания на истерические причитания, обычный японский школьник обратился к остальным: — Подойдёте ближе и я изобью эту потаскуху! — Хироши, на самом деле, конечно же, не собирался этого делать, но тяжёлые времена требовали тяжёлых решений и отчаянных заявлений. — А ты, — шантажист кивнул в сторону Носукэ, — должен мне триста двадцать иен.

— Э? С чего это?

— Сто двадцать за газировку и двести за доставку, — Хироши терпеливо пояснил недовольному клиенту стоимость своих услуг.

— Да я её даже не выпил!

— С того момента, как товар доставлен потребителю, служба доставки более не несёт ответственности за дальнейшую судьбу продукции.

В обсуждение вклинилась школьница — она же предмет торга, — которая в этот самый момент истекала слезами и соплями из-за боли в суставах. Хироши оказался убеждённым приверженцем равноправия и не видел ничего зазорного в том, чтобы не удостаивать её особо-нежным отношением из-за каких-то жалких консервативных предрассудков. — Он мне сейчас руки сломает, кретин! Сделай что-нибудь, Носукэ!

— Ладно-ладно, я тебе заплачу, только отпусти её!

«И почему создаётся такое впечатление будто это я тут злодей?»

— А и ещё кое-что, — успешная сделка не стоила ничего без гарантий её выполнения. — На случай, если ты решишь после этого подкараулить меня где-либо, в ответ я просто выбью дерьмо из твоей драгоценной Йошикавы.

— Чушь! Ты не посмеешь! — несмотря на эти свои слова, Носукэ только что начал понимать, что связался он, по-видимому, с конченым человеком.

— Хочешь проверить? — совершенно буднично поинтересовался Хироши. Как обнаружилось, особого желания проверять у собеседника не оказалось, и испуганная девушка была передана в руки дружной компании, в то время, как триста двадцать иен переместились в кошелёк удовлетворённого парня.

***

Йошикава Сакура сидела на одинокой скамье посреди парка и внимательно следила за происходящим. Обычно, в это время здесь многолюдно, но сейчас всякий подсознательно сторонился этого места. На самом деле причиной тому был мощный барьер для отвода глаз — одна из врождённых способностей каждого вурдалака. Сверхчеловеческий слух Сакуры фиксировал всё происходящее в пределах барьера и диалог молодых людей не мог укрыться от ушей молодого вампира, которая в этот момент напряжённо думала.

Очаровать компанию каких-то придурков и внушить им необходимость разобраться с Сугару Хироши казалось неплохой идеей — в состоянии стресса ментальная защита ослабевала, это общеизвестный факт, — но из этого ничего не вышло. Барьер гарантировал, что обычный человек будет подчинён ментальному контролю, даже если до этого его мозги уже оказались промыты кем-то другим. Тем не менее, Хироши, кажется, полностью игнорировал любые методы контроля сознания, что свидетельствовало о том, что мальчик не может быть человеком. Но это заключение, однако, было ошибочным: Сугару был кем угодно, но только не зомби, упырём или вурдалаком.

«И как это понимать?» — впервые с тех пор, как она сбежала из фамильного гнезда, Сакура оказалась в замешательстве. Так и не придя к однозначным выводам, девушка поспешила сначала закончить начатое — нужно было подправить воспоминания случайных марионеток и снять барьер, пока это не привлекло слишком много нежелательного внимания.

第０２章

Неофициальная занятость. Как много заложено в этом, казалось бы, простом понятии. Это и договор гражданско-правового характера вместо нормального трудового, и отсутствие ненужных социальных гарантий, и непредсказуемые, порой, заработные платы, и вполне законные практики взимания штрафов по поводу и без такового. В общем, рафинированная романтика рыночных отношений, осуществляемых между «равными перед законом людьми», где «никто никому ничего не должен».

Почему же тогда люди вообще прибегают к подобному типу занятости? Ответ довольно прост для любого, кто когда-либо пытался найти работу: сниженные требования к квалификации, гибкий рабочий график и относительно привлекательные зарплаты.

Для самого Хироши третье вытекало из второго: официальная занятость, даже отвлекаясь от всех проблем связанных с трудоустройством, строго ограничивала продолжительность рабочего дня несовершеннолетних, а также отрезала таким работникам возможность вкалывать по ночам.

Чего заботливое государство забыло сообщить, так это того магического способа, которым должен был воспользоваться Хироши, чтобы в таких условиях выплачивать отцовский долг, переложенный на его плечи этим самым государством.

Уставший от жизни герой угрюмо тащился с работы обратно в школьное общежитие, потеряв куда больше нервных тканей, чем ожидалось изначально. Кто мог знать, что, пока Хироши лежал в больнице, из главного офиса нагрянет с внеплановой инспекцией «высокое начальство» и выскажет «обеспокоенность» тем, что владелец франшизы не может объяснить где пропал его сотрудник?

«Хочется, чтобы этого мудака грузовик переехал и где-нибудь в мире Вархаммера вышвырнул» — искреннюю заботу от своего босса Хироши, правда, не оценил.

Возвращаясь к общежитию школы Маояма, школьным общежитием это можно было назвать с некоторой, довольно большой, натяжкой. По сути, постройка скорее представляла собой отель, где каждый ученик мог комфортно разместиться в личных апартаментах. Единственным архитектурным элементом с приставкой «общий» была общая для каждого этажа кухня. Наполнение же, очевидно, оказалось на уровне, ожидаемом от одной из самых престижных (читай «дорогих») старших школ Японии.

Кроме того, поскольку члены богатых семей, часто, не торопились оформлять заявку на проживание в «общежитии», а предпочитали добираться из дома до школы на личном транспорте с семейным водителем, показатель плотности людей на квадратный метр раз за разом бил антирекорды — тут почти никто не жил. По сути это место ещё не было продано только из соображений поддержания престижа школы, которая обязана была создавать образ «успешного успеха».

— Хикаризава, ты тут? — низкая заселённость, с другой стороны, не лучшим образом сказывалось на ответственности персонала. — Видимо, придётся подождать.

Хироши без тени стеснения схватил пульт от телевизора, спокойно лежавший до того на стойке дежурного администратора, и устало прильнул к мягкому дивану в холле. Руководство настолько заботило создание картинки преуспевающего заведения, что оно не поскупилось даже на установку одной из этих дорогущих плазменных панелей.

Юный пролетарий принялся переключать каналы в надежде найти что-то более-менее стоящее, что помогло бы скоротать время в ожидании Хикаризавы. Задача же эта, в противоположность кажущейся простоте, весьма нелегка.

— Ооо! Смотрите! Смотрите! Участница под номером три уже… Клац.

«Пошлятина»

— … выяснилось, в недавней кибер-атаке на ряд токийских банков оказались замешаны группировки китайских и российских хакеров. Москва отрицает свою причастность, пока Пекин всё ещё не дал официальных… Клац.

«Я за хакеров»

— … розыгрыше от нашего спонсора! Просто отправьте SMS следующего содержания на номер, указанный на экране, и Вы гарантированно сможете получить… Клац.

«Ага, конечно»

— … наблюдать за тем, как одинокая коала жуёт эвкалипт. Ей нет нужды никуда спешить, ведь коалы не имеют естественных врагов, поэтому могут наслаждаться размеренной трапезой, не боясь внезапных угроз, — уверенно вещал спокойный, низкий мужской голос ведущего программы «В мире животных».

Минуты ещё медленно перетекали одна в другую, вслед за убаюкивающим голосом диктора, как, прерывая эту мирную идиллию, в комнату буквально влетела, словно вихрь, молодая светловолосая девушка.

Хикаризава Ая. Двадцатичетырёхлетняя девушка — недавняя студентка — мечтающая о взаимовыгодных отношениях с богатым и состоятельным, но наивным юношей, который обеспечил бы её жизнь уровнем дохода выше среднего. Мечты эти стали почвой для взращивания надежды о закабалении этого несчастного во время работы в престижном школьном общежитии, куда ей случайно удалось устроиться благодаря личным связям своей семьи. Благотворное влияние на неокрепшую детскую психику должно было, по задумке, привести к удачному замужеству.

Звучит, конечно, как хороший план, Уолтер, но есть нюанс: все сколько-нибудь состоятельные граждане, как уже упоминалось, обходили это место стороной, а с десяток человек, которые всё-таки заселились, оказались неспособны и себя то обеспечить, что уж говорить о требовательной иждивенке? И на вершине этого «анти-топа» любовных интересов восседал незабвенный Сугару Хироши — человек, чьи доходы не просто не дотягивали до «выше среднего», а стабильно стагнировали на уровне дна, грозя в любой момент уйти в глубокий минус.

— Хикаризава, где тебя носит в такое время? — в сердцах кинул парень с трудом приподнимая от чего-то потяжелевшие веки.

— Молчал бы, — отмахнулась девушка, разглядывая с разных сторон упакованную в полиэтилен прямоугольную коробку. — Если бы не твой конченный график работы, я могла бы уйти домой пораньше.

Поскольку интересы этих двоих — потенциальной паразитки и вероятного нищего — никогда не пересекались, то оба быстро отбросили всякое напускное лицемерие в общении друг с другом и между ребятами завязалось что-то вроде странной дружбы.

— Хикаризава, мы с тобой живём в соседних комнатах, — Хироши демонстративно развёл руки в стороны, описывая жестом внутреннее пространство холла. — Добро пожаловать домой, дорогая.

— Фу! — девушка презрительно поёжилась от его слов. — Никогда больше такого не говори. Чувство, что я вышла замуж за нищего неудачника просто ужасно.

— О, тебе не о чем переживать. Мне хватает унаследованного от папаши долгового рабства, и я был бы сумасшедшим, решись я влезть в ещё одну кабалу, — и юноша говорил это вполне искренне, ведь «Зная об этой стороне Хикаризавы, только полный кретин решился бы на подобное».

Собеседница ничего не ответила, увлечённая срыванием транспортировочной плёнки.

— Неужели, ты всё-таки нашла личного спонсора? — парень обратил внимание на извлекаемое девушкой из коробки. Шанс, что прижимистая Хикаризава раскошелится на новый телефон пока старый работает ещё хоть как-то был околонулевым, а потому вывод напрашивался сам собой. — Должен ли я поздравить тебя? — опять же, Хироши совершенно искренне готов был порадоваться за подругу.

Сам он не видел ничего предосудительного в подобном типе взаимоотношений — каждый зарабатывает как может. Да и если эта змея будет сосать соки из какого-нибудь богатея, то разве ему лично станет хуже?

— Не говори ерунды. Стала бы я тогда и дальше тут работать в таком случае? Ты разве не видел объявление о розыгрыше по ТВ? Его сейчас по всем каналам крутят.

— Ты о том, где «отправь SMS и гарантированно выиграй что-то там»? — наш герой за время своей печальной юности научился пропускать мимо ушей подобного рода шарлатанство. — И ты правда смогла что-то… Нет, для начала, ты действительно решилась в этом участвовать?

— Я тоже сначала не поверила. Но моя непутёвая младшая сестрёнка вчера выиграла в этой лотерее и вечером прожужжала мне все уши об этом. Я подумала тогда — «ну чем ёкай не шутит?» и вот! — Хикаризава победно продемонстрировала парню новый смартфон. — Выиграла!

«Выиграла… в лотерею… выиграла… в лотерею. Я уверен, что понимаю все слова в предложении, но совершенно неспособен понять смысл фразы в целом» — привычная реальность для Хироши была безжалостно разрушена.

Абсолютно любому здравомыслящему человеку было очевидно, что шансы на выигрыш, когда стоимость приза достаточно велика, стремятся к нулю. Да просто потому, что иначе заработок организаторов лотереи не смог бы покрыть затрат на её рекламу, а ведь нужно ещё и прибыль извлечь. Иначе зачем всё это?

— Э-эй! Мистер неудачник, — осознание окружающего мира вернулось к Хироши пока девушка трясла его за плечо, — ты меня слушаешь?

— А? Нет, прости. О чём ты говорила?

— О, ками! — Хикаризава раздражённо закатила глаза. — Дай сюда свой пропуск, дурень! Или ты до утра собрался тут торчать?

***

— Попробовать или не стоит? — «мистер неудачник» недвижимо растёкся на одиноком футоне, уставившись в потолок и размышляя о вечном: «ебанёт или не должно?». Если же уточнить область этого фундаментального вопроса всенародной философии, то более конкретной формулировкой стало бы «халява или, всё-таки, развод?».

Так или иначе, вопрос был сложным, ведь бесплатный сыр, как это всем нам известно, бывает только в мышеловке, а мышеловки не ставят от доброты душевной, чтобы просто покормить несчастную голодную мышку.

«Ладно, я всё равно особо ничего не теряю» — чего уж таить? Голодная мышка, пусть и осознающая странности в происходящем, остаётся, в конце концов, всего-навсего маленьким голодным грызуном. Так разве могло всё закончиться иначе?

«Сто иен списали. Исходя из суммы — шансы мизерные»

На самом деле — да, могло. Но это уже не важно, ведь жертва, безропотно сунувшая любопытную голову в предназначавшуюся ей ловушку, уже нервно застыла в тихом ожидании развязки, раздираемая противоречиями. С одной стороны, Хироши, конечно же, как и всякий другой, желал бы выиграть. С другой же стороны, проиграй он и его мир вернулся бы к той серой безнадёге, в которой парень уже привык выживать с момента смерти отца. И так уж вышло, что привычное бытие часто приносит человеку облегчение и уверенность, даже если вступает в конфликт с желаемым.

«И что это за фигня вообще?» — сигнал, уведомляющий о пришедшем сообщении, прервал напряжённый ход мысли нашего наивного героя. Содержание его было, однако, странным: символы едва ли могли принадлежать японскому языку и, казалось, самопроизвольно шевелились перед глазами удивлённого японского школьника. Парень непонимающе моргнул и текст сменился на «ТЫ ПРОИГРАЛ! А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-[ещё 470 символов]».

«Кажется, у меня уже крыша едет от переработок»

— Вы, мрази, ещё и издеваетесь?! — Хироши выкрикнул, ни к кому конкретно не обращаясь. — Ох… да я и сам не лучше. Повёлся на этот дешёвый обман.

Чувствуя иррациональное облегчение, Сугару вспомнил о недавно взятом в манга-кафе томе новой новеллы. Завязка оказалось интересной, поэтому наш герой оформил аренду сразу на две недели.

«В Бездну всё. Я просто хочу отдохнуть»

***

Сначала он усиленно моргал. Затем, когда из этого ничего путного не вышло, начал щипать себя за лицо. Когда и этот трюк провалился, парень начал усиленно пытаться думать, но мозг продолжал слать в ответ 404.

Потолок комнаты общежития совершенно неестественно зиял сталактитами с которых мерно капали бусинки, а то и стекали целые ручейки конденсированной влаги. Вездесущий люминесцентный мох облепил поверхность, освещая часть пространства в самые различные оттенки зелёного, синего, красного, а также их всевозможных комбинаций. К самому потолку, словно гигантские монументальные колонны, возвышались ряды психоделических светящихся грибов, чьи раскосые шапки бросали величественную тень на стены и пол пещеры.

— Чего ты застрял там, чёрт тебя дери?! — здоровый бородатый мужик в латной броне кричал во всю мощь своих лёгких. — Носильщик!

— Это… — Хироши наконец отвлёкся от задумчивого созерцания потолка и, с некоторым промедлением, ткнул пальцем себе в грудь под угрожающим взглядом, — я?

— Нет, демоново отродье, я! — три красные косички, в которые была заплетена огненно-рыжая борода почти классического варвара, гневно задёргались вслед его выкрикам под покрытым татуировками лицом. — Ты видишь тут какого-то другого носильщика? Или ты предлагаешь мне в потрохах копаться?

— Бьёрн, ты сейчас своей злобной рожей его до смерти перепугаешь. Тише, — собеседник оборвал причитания устрашающего здоровяка и обратился к юноше: — Это твой первый раз в подземелье, мальчик?

Парень непроизвольно кивнул. Сейчас событийный горизонт прояснялся и Хироши отчётливо услышал тошнотворный запах крови и дерьма доносившийся от кучи тёмно-зелёных трупов. Тошнота уже готовилась явить себя во всей своей внезапности.

— Ты ещё неплохо держишься для первого раза, — говорившим оказался широкоплечий, но худощавый светловолосый мужчина, который сейчас занимался тем, что вырезал из убитых гоблинов застрявшие стрелы. — Не напомнишь как там тебя зовут?

— Хиро… Угм. — ком подошёл к горлу не привыкшего к подобным ароматам парня.

— Хиро значит, да? — лучник провёл кинжалом вдоль брюшины тела, а затем просунул руку куда-то под рёбра. Секунду спустя, на его ладони оказался покрытый кровью, но всё ещё просвечивающий сквозь вязкую жидкость тусклым синим светом, похожий на гальку гладкий и округлый камешек. Наёмник поднял руку и продемонстрировал его Хироши. — Подсобишь?

— Ааа… да, конечно, — мозг молодого японца уже почти перестал отправлять ошибку доступа чтения и вырабатывал какое-никакое, но понимание ситуации.

— Тогда лови, — щелчком большого пальца лучник швырнул камень в сторону носильщика и вернулся к своим делам.

Работа оказалась довольно противная, но мало чем отличалась от той же разделки рыбы, чем юный должник временами зарабатывал на жизнь. Воняет иначе и немного напоминает человека, но в целом терпимо. Поначалу выходило посредственно, ведь где именно расположены внутри магические камни он не знал, но начиная с третьего трупа пошло легче и на одно тело стало уходить не больше нескольких секунд.

Тем временем группа из четырёх человек продвигалась к основному лагерю. Кроме уже знакомых нам двоих, в команде находился ещё и мечник, он же играл роль разведчика, сообщая о встреченных группах монстров их тип и численность через магическую связь, используя что-то вроде азбуки Морзе.

«И всё же меня перенесло в книгу, это очевидно, — герой размышлял о причинах своего «геройства» и думы его были мрачны. — Причина, вероятно, в том сообщении, а значит я правда попался на бесплатный сыр. Но с какой целью я здесь? Едва ли целью организаторов лотереи было помещение меня в совершенно случайную историю. Они знали, что я попаду именно сюда? Нет, это чушь. Зачем тогда было устраивать весь этот цирк, если и так было известно, что я стану читать именно эту книгу? Тогда выходит, что они искали не конкретно меня или же… Нет, сейчас вопросов слишком много — это рассуждение мне ничего не даст»

Признав бесплодность пустых размышлений, Хироши переключился на конкретный анализ конкретной ситуации. Юноше в общих чертах было известно то, что новелла повествует о неком инквизиторе, что спустился в подземелье с отрядом какого-то там Ордена чего-то там, чтобы исследовать нечто подозрительное и неисследованное. В результате этого процесса весь отряд погибнет, но главный герой получит некие таинственные тёмные силы и приступит к несению доброго и вечного, о котором и будет рассказано впоследствии. Короче говоря, информации было мало.

«Из того, что мне известно — главный герой не я. Я даже не уверен в том ли я подземелье, что и главгерой новеллы. Могли хоть предупредить, что так выйдет?»

Тем временем магическое устройство в руках Зига, — так звали лучника, — выдало цепь коротких и длинных сигналов. О значении этой азбуки Хироши мог только догадываться, а потому бросил попытки разобраться в этой немой цветомузыке.

— Проблемы? — варвар вопросительно уставился на задумчиво-хмурое лицо Зига.

— Ага. Смена планов, Бьёрн. Обойти не выйдет, придётся переждать.

— Кто и сколько?

— Орки. Не уверен сколько их, — мрачно протянул лучник.

— В каком смысле «не уверен»? — тут начал было хмуриться уже Бьёрн, по привычке поправляя массивный бердыш на ремне за плечами. — Дольф разучился считать?

— Война кланов, — слова Зига заставили побледнеть даже здоровяка Бьёрна.

Наученный опытом прочитанных новелл, Хироши быстро смекнул, что словосочетанием «война кланов» не может быть идентифицировано ничего хорошего. Это, конечно, можно было бы понять и без чтения новелл, но нужно же мне иногда оправдывать то, что главный герой у меня отаку?

— Чем эти маразматики из Белой Башни занимаются?! Новоявленное подземелье, говорили они! Проблем не возникнет, говорили они! Я вам головы по отрываю, как встречу, говорю вам я!

— Хиро, давай сюда сумку, — названный предмет оказался перемещён в протянутую руку лучника, который извлёк оттуда несколько склянок с мутновато-белой жидкостью. — Бьёрн…

Варвар скривился будто от зубной боли. — Сначала ловушки расставим. Успею я ещё измазаться этой твоей дрянью.

— Ладно. Хиро, держи. Натри кожу тщательно. Унюхают гоблины — считай, что труп.

Жидкость, представляющая собой сильный концентрат светящихся грибов из подземелья, действительно смердела так, что пустующий уже некоторое время живот Хироши протестующе заныл. Тем временем Зиг с Бьёрном удалились, обсуждая тактику вероятного столкновения с многократно превосходящим численность группы противником и выбирали места для расстановки магических ловушек на крайний случай.

Оставим же нашего героя тихо блевать в сторонке и рассмотрим локацию, в которой вскоре произойдёт эпичное сражение и то, по какой именно причине его невозможно было избежать.

Дело в том, что местность, по которой команда наших бравых воинов сейчас двигалась, напоминала своей формой длинную разогнутую подкову: от относительно широкого плато, где находились наши герои в данный момент, отходила в обе стороны тонкая — шириной в несколько десятков метров — голая каменная тропа по краю пропасти. Тянулось всё это безобразие на несколько километров вперёд в каждую сторону, поэтому попытка уйти назад или проскочить вперёд фактически привели бы либо к немедленному обнаружению с последующим физическим устранением из жизни, либо к вероятному обнаружению с последующим… ну ты понял.

Вышеназванное плато же, в свою очередь, не только позволяло укрыться в небольшом, пусть и довольно редком, лесу из светящихся грибов, но также служило местом размещения немалого числа булыжников, чьи габаритные силуэты предоставляли неплохое природное укрытие.

Когда все приготовления уже были выполнены, на ходу снимая заговор на отвод глаз, из пустоты появилась чёрная фигура Дольфа. Мечник, насколько успел понять Сугару, был человек немногословный и создавал впечатление мрачного типа. Бледная, почти белая кожа и холодный, цепкий взгляд серых глаз. Казалось, что он готов в любой момент тебя прирезать.

— Дольф, — Зиг привлёк внимание пришельца и кивком указал мечнику на Хиро, — одолжи парню запасной кинжал.

Тот нехотя подчинился указанию лучника, не забыв при этом напутственно поднять боевой дух товарища по команде: — Сломаешь — печень вырежу. Понял?

«Такое чувство, что он не шутит» — Хироши невольно сглотнул.

— Всё! По местам!

***

Волна зелёных тел показалась у входа в пещеру. Что стало неприятной неожиданностью, так это то, что таких волн оказалось две и они стремительно неслись вперёд с двух сторон «подковы». Точкой пересечения обеих орд, по всей видимости, должно будет стать то самое плато, стоящее на пересечении двух путей.

***

Две орды из множества гоблинов и орков сошлись друг напротив друг. При ближайшем рассмотрении становилось очевидно, что они принадлежат к разным племенам.

Одни, более воинственные, выглядели как классическая шайка головорезов: подтянутые, потрёпанные, опасно скалящиеся зелёные ублюдки, вооружённые видавшим виды (и, в основном, виды не самые приятные) примитивным оружием.

Другие же, больше походили на представителей варварских племён бронзового века.

Гоблины обоих воинств прибыли на поле боя прицепившись к густой шерсти ездовых животных с виду напоминающих буйволов (хотя зоологи Земли отнесли бы их, скорее, к семейству псовых). На каждом из таких животных гордо восседал плечистый орк, чьё вооружение значительно превосходило качеством своих «собратьев» соплеменников и, очевидно, было предусмотрительно конфисковано предприимчивыми зелёными варварами у незадачливых приключенцев, однажды посетивших это подземелье.

От каждой группы вперёд выехало по представителю.

Один — тот, что пришёл с правого проёма — здоровый тёмно-зелёный орк, чьё тело густо покрывали шрамы — напоминание о столь бесчисленных, сколь и бессмысленных мелких стычках за территорию, самок и дальше по списку. За его спиной разместилась таинственная фигура в чёрном балахоне с посохом, что сильно контрастировала с остальным воинством первого вождя.

Второй выглядел уже более цивилизованным: тело его вместо шрамов укрывалось украшениями из перьев и грубым, но качественно выполненным доспехом. Держался он прямо и гордо, а зелёная морда выражала признаки интеллекта.

Выехавших вперёд вождей облепили с двух сторон представители их племён. Большинство присутствующих составляли гоблины, хотя командное ядро племени, очевидно, состояло, преимущественно, из орков.

— Моя есть Рурк! Моя бросать вызов трусливый Мурк! Мурк жрать колючий-трава. Жрать трава — НЕТ ЧЕСТЬ! — первый кандидат изложил своё видение ситуации.

— Твоя есть глупый, брат Рурк. Мы растить сладкий-колючка, собирать и варить. Наша племя всегда быть сытый. Все иметь жрать. Орк, гоблин — все много жрать, каждый быть довольный, — судя по рожам оппозиционеров, Мурк не солгал в том, что все члены его племени питаются сыто, что не могло не посеять сомнения в сердцах электората: многие радикалы, в особенности из числа гоблинов, начали перешёптываться за спиной Рурка.

— Ваша племя есть трус! Ваша племя не жрать крысюк! Вы бояться напасть! Бояться напасть — НЕТ ЧЕСТЬ! — Рурк решил зайти с другой стороны и это смогло дать ему несколько политических очков: сомневающиеся перестали шептаться и снова презрительно посмотрели на сытых собратьев. Действительно, и что с того, что бесчестные трусы питаются сыто? Честь важнее, чем еда, думали они.

— Мы не бояться воевать с крысюк! — Мурк решительно опроверг инсинуации другой стороны и уверенно заявил: — Мы меняться с крысюк. Обмен лучше, чем война.

— Меняться? — Рурк презрительно скривил морду. — Чем меняться с вонючий крысюк? Вонючий крысюк надо жрать! — почему надо жрать именно вонючий крысюк, вождь Рурк, к сожалению, не уточнил, чем вызвал волну недоуменного шёпота как в рядах оппозиции, так и среди собственных сторонников. Начали предполагаться самые разные версии касательно такого странного выбора вождя.

— Мы растить сладкий-колючка. Крысюк растить крыса и рыба. Мы собирать и менять колючка на крыса и на рыба. Все жрать много и вкусно. Все быть довольный, — Мурк принялся терпеливо объяснять своему собрату элементарные принципы товарообмена. Это сработало ещё сильнее, чем предыдущая атака прогрессивной оппозиции и по рядам воинов племени Рурка снова прошла волна возбуждённого шёпота.

— А ну заткнуться! — Рурк в сердцах закричал на соплеменников. — Племя Рурк сильный! Племя Рурк отбирать жратва у слабый крысюк! Племя Рурк жрать много! А остальные не жрать и подыхать! А потом мы их жрать! — изложил воинственный вождь своё видение реформ во внешней политике, чем поднял очередную волну восторженного рычания среди своего племени.

Мурк на некоторое задумался над словами Рурка.

— Если ваша племя отбирать жратва у крысюк, то они подыхать. Если крысюк подыхать, то он не растить крыса и рыба, и тогда ваша племя не жрать много и вкусно, — проницательно указал Мурк на откровенные логические ошибки плана Рурка и авторитет последнего в глазах электората снова упал.

Фигура в балахоне что-то шепнула на ухо Рурку от чего его хмурая морда вновь просияла. Он выдал: — Племя Рурк сильный! Мы отбирать жратва у крысюк, но отбирать не всё. Наша племя сильный — мы много жрать, а крысюк слабый — он мало жрать, но не подыхать. И мы жрать вкусно, — огласил он о изменениях в партплане.

— Брат, твоя говорить о честь. Твоя обвинять меня нет честь. Но твоя хотеть отбирать труд крысюк. Отбирать труд — НЕТ ЧЕСТЬ! (a communist has been detected) — Тут, впрочем, товарищ Мурк немного переборщил с прогрессивностью своих взглядов, а потому особого отклика у варваров другой стороны (да и своей, чего уж тут) не добился.

В любом случае, переговоры были окончены и стороны перешли к старому доброму ультранасилию. Затаившиеся приключенцы, с некоторой долей положенной для подробного рода ситуаций нервозности, принялись наблюдать за эпичной битвой двух воинств.

Бравые толстячки — гоблины из племени Мурка — заняли оборонительную позицию у самого края ущелья, чтобы не позволить противнику обойти себя с левой стороны. Ватага же Рурка имела, видимо, какие-то собственные представления о тактике, и потому просто рванула вперёд, подгоняемая орками-командирами, которые, кстати спешились перед тем как рвануть на врага (с боевыми маунтами у зелёных варваров, в основной массе, пока не заладилось). Рурк и Мурк же оказались в центре этой толпы и сошлись в «конной» дуэли, затаптывая при этом неосторожно прыгающих под лапы тяжелых ездовых животных гоблинов племени Рурка.

Наиболее распространённым видом оружия среди гоблинов обоих племён, что не удивительно, выступали копья. Некоторые руркианцы — назовём их так — имели при себе сразу несколько копий с целью метания в супостата со средне-дальней дистанции, чем с большим энтузиазмом и занялись прямо набегу.

Нестройный град копий был уверенно принят на щиты воинов Мурка, которые, дождавшись пока противник выбросит всё, что было пригодно для метания, фактически отзеркалили атаку. Кто-то умер, кого-то ранило. Но разве это важно?

На фоне совершенно обыденного для фэнтези кровопролития, происходила не менее же для него обыденная перебранка. Рурк и Мурк, как это и приятно в фэнтези в таких ситуациях, сошлись в отчаянном противостоянии языков (никакого яоя!):

— Твоя уже дрожать, трус?! — Рурк вошёл в кураж, нанося удары из неожиданных позиций, которые, однако, тут же либо блокировались широким щитом Мурка, либо отводились в сторону массивным бронзовым мечом. — Твоя не переживать, Мурк! Моя, Великий Вождя Рурк, позаботиться о твоя самка!

— У моя не быть самка, — Я. Сказал. Никакого. Яоя! — Моя для это быть слишком вождь. Моя нести святой долг ответственность за племя. Не быть время для самка.

— Ха-ха-ха! Так твоя не быть мужчина?! Поэтому твоя жрать трава?!

— Твоя язык быть острый, брат Рурк, — очередной выпад Мурка просочился сквозь активную защиту Рурка и отметился неглубоким порезом на правом боку воинственного орка, — но разве быть такой же острый и твоя меч?

Рурк, являясь орком весьма утончённой душевной конструкции, взревел в ответ на справедливую критику своего оппонента и с ещё большим упоением принялся проверять оборону заклятого собрата на ударостойкость.

В общем, оставим этих двоих разбираться друг с другом и вернёмся к нашим героям, которые наконец-то решились сделать свой ход в тот момент, когда орды оказались крепко связаны междоусобной бойней.

План (а точнее та его вариация, где авантюристы всё же оказываются зажаты между двумя враждебными группами зеленокожих) был на удивление прост. Он не включал в себя ни открытой стычки с орками и/или гоблинами, ни заманивания оных в хитрую смертельную ловушку. Нет, описать его в двух-трёх словах можно было бы примерно так — хватай и беги.

Дольф стремительно бросился вперёд; почти одномоментно избавился от нескольких гоблинов, которых оставили с целью охраны «лошадей» племени Рурка; и тут же запрыгнул на одно из мохнатых созданий. За ним подтянулась и остальная компашка, включая и Хиро, который немедля схватился за протянутую Дольфом руку и вскочил на спину животного. Вся эта авантюра заняла у бывалых авантюристов не более нескольких десятков секунд и вот злостные конокрады хорошие парни уже несутся по пустой дороге «в закат».

Не все, однако, были согласны с таким исходом: фигура в тёмном балахоне, до этого спокойно сидевшая позади Рурка, внезапно исчезла и, так же внезапно, возникла прямо посреди дороги, преградив путь наёмникам. — Далеко собрались? — свет холодных синих огней из-под капюшона прошёлся по несущимся прочь от битвы людям, лица которых тут же приобрели отчётливо мрачные черты. — Чем больше будет нас, тем веселее!

Лич небрежно махнул рукой перед собой и, подобно оловянным солдатикам, четыре человека устремились в свой (весьма недолгий) полёт ко грешной земле. Но мертвый маг даже не думал этим удовлетвориться и уже начал готовить новое заклинание, сплетая рунические символы пылающими всё тем же синим пламенем пальцами.

Быстро оклемавшийся от встречи с землёй Бьёрн выстрелил собой вперёд, замахиваясь бердышом для горизонтального удара в попытке срубить голову нежити, пока Зиг судорожно полез за чем-то в сумку, а Дольф уже стремительно обходил мага со стороны, заходя в тыл. Увы, но подобно тому, как быстро всё началось, так же быстро их потуги были безжалостно разбиты в столкновении с абсолютной силой.

Лич — мёртвый маг, отринувший человечность в обмен на познание таинств жизни и смерти — это мини-босс повышенного уровня опасности, который без особого труда мог бы уничтожить среднего размера рейд-группу в одиночку, что уж говорить о малочисленном отряде разведчиков? Появление такого монстра на верхнем уровне подземелья могло свидетельствовать только о том, что это подземелье существует уже достаточно продолжительное время для запуска процесса слияния уровней, что сразу же резко повышало сложность его прохождения с умеренной до критичной.

Мне могли бы вполне обоснованно возразить, что я преувеличиваю. Действительно, эта разновидность нежити не кажется особенно уж сильной на первый взгляд: ужасные физические характеристики; не самая выдающаяся мощность тех заклинаний, что не связаны с жизнью и смертью; и высокая уязвимость для атакующей магии. Разве могут у кого-то возникнуть проблемы с этим монстром? Как только кто-то начинал думать в подобном ключе, его можно было сразу вычёркивать из списка живых.

Бьёрн и Дольф, подобравшиеся уже на расстояние атаки, рухнули под действием сил инерции, будто из их тел разом выкачали всю жизнь (и, в целом, это не было так уж далеко от истины). Зиг, в свою очередь, пусть и сумев извлечь магическую бомбу с зажигательной алхимической смесью из сумки на поясе, попытавшись метнуть оную в нежить, застыл не успев разжать пальцев правой руки. Да и могло ли всё обернуться иначе? В конце концов, проклятия из арсенала магии жизни и смерти — самое могущественное из всех известных в этом мире направлений магии контроля.

— Хо-хо, какие прыткие. Из вас выйдут отличные упыри, — лич «радостно» похлопал в ладоши, но вместо хлопающего звука эти движения сопровождались глухим стуком обветшалых костей. Неживой маг было уже занёс основание посоха над головой Бьёрна, но вдруг внезапно задумался и отвёл руку.

Хироши тоже застыл, точь в точь каменное изваяние, но по другой причине: Сугару не понимал, что именно стоит предпринять в этой ситуации. Неизвестная парню магия, очевидно, прочно сковала наёмников, но лич, видимо, даже не обратил внимания, что на Хиро заклинание, по какой-то причине, не подействовало.

Тем временем маг отвлёкся от авантюристов и посмотрел на битву двух воинств, которая уже подходила к концу. Воины Мурка достойно отразили натиск армии Рурка и уже перешли в успешно протекающее контрнаступление. В то же время, битва между вождями закончилась тем, что Рурк, покрытый множеством ран и обессиленный, свалился на плечо Мурка с проткнутой мечом грудью.

— Какая прелесть. — что же именно такого прелестного тёмный маг увидел в том, что союзные ему войска скоро, почти что в чистую, проиграют малочисленному, но подготовленному противнику?

Посох лича ярко вспыхнул, распространяя вокруг душераздирающие вопли пленённых некромантом душ, и ситуация на поле боя моментально изменилась: в глазницах падших воинов замерцал мрачный синий огонёк и новосозданные зомби, без каких-либо прелюдий, набросились на безумно манящие ходячие мешки с мясом, внося сумятицу в некогда стройные ряды войска Мурка.

Вождь Рурк, с другой стороны, подвергся изменениям иного характера: вместо обращения в бездумного зомби орк перерождался в облике упыря.

Мурк тут же попытался разорвать дистанцию, сбрасывая противника с лезвия меча, но судьба распорядилась иначе и вместо этого Рурк разорвал ему горло, ударив наотмашь рукой с проявляющимися когтями. Рана вышла не настолько глубокой, чтобы убить вождя прогрессивной стороны на месте, но удар выдался достаточно внезапным, чтобы дезориентировать его. К тому же, в результате обмена ударами, вожди свалились со спин испуганных ездовых животных, которые тут же унеслись прочь только завидев нежить, так что оба орка теперь оказались в пешем строю.

— Твоя сильный воин, Мурк, но твоя быть только орк, — Рурк неспешно поднялся и без труда извлёк клинок меча, застрявший меж его рёбер, отбросив тот в сторону. — Твоя быть обречён стать корм для моя бессмертный войско.

Мурк, заняв оборонительную позу и прикрывшись щитом, попытался что-то ответить, но, из-за разорванного горла, удалось выдавить только пару сиплых хрипов.

Мгновение, и Рурк оказывается вблизи раненного противника. Скорость упыря, пусть даже и свежеобращённого, не шла ни в какое сравнение со скоростью обычного орка, так что шансов на победу у измотанного битвой Мурка становилось с каждой секундой всё меньше. Нет, на самом деле я немного лукавлю: их у него вообще не было.

Простой удар кулаком, принятый на круглый бронзовый щит, в тот же миг сломал руку Мурка и заставил того открыться. Следующий, прилетевший в челюсть, окончился переломом и кровавым фонтаном вперемешку с выбитыми зубами. Третий растащил рёбра. Четвёртый, на этот раз ногой, пришёлся на колено опорной ноги, вывернув сустав в обратную сторону. Мурк, чьё сознание помутилось от болевого шока, пал наземь, развалившись на спине.

— Твоя быть жалкий, Мурк. Твоя подыхать, — Рурк поднял ногу для финального удара, призванного размозжить Мурку череп.

От смерти Мурка спас лишь ментальный приказ некроманта остановиться. Переводить столь ценный материал было бы жуткой растратой, так что лич хотел сохранить вождя противоборствующей стороны «цельным куском, пригодным для обращения». Удовлетворившись результатом, лич отдал Рурку очередной приказ, подзывая того к себе, и снова сосредоточил внимание на новых игрушках.

Наёмники, всё так же неподвижно прикованные к земле, подверглись внимательному осмотру со стороны некроманта: глаза, зубы, мышцы — один за другим люди проходили процедуру осмотра в процессе которого лич издавал самый разный набор звуков, выражая своё отношение к увиденному. Больше всего его заинтересовала массивная челюсть Бьёрна — маг несколько раз выдал фирменное «хо-хо», пока закладывал свои костлявые пальцы варвару в рот. Постепенно очередь дошла до и Хироши.

«Шанс!» — на протяжении всей этой процедуры Хиро напряжённо размышлял о том, куда стоит направить удар, чтобы нанести наибольшие повреждения нежити. Исходя из того, как повели себя остальные, выходило, что наиболее разумной тактикой было бы отрубить личу голову, после чего бросить что-нибудь убойное в то, что останется.

Проблема в том, что Сугару сомневался в своей способности перерубить позвоночник с первого раза, а шанса второго удара ему, скорее всего, уже не предоставят, да и как пользоваться магическими бомбами парню было неизвестно.

Был ещё один вариант, который казался Хироши перспективным — разбить хрупкий магический камень внутри тела монстра, что, предположительно, приведёт к моментальной смерти последнего.

Почему предположительно? Потому что сам Хиро понятия не имел, чем именно обернётся его разрушение и есть ли вообще у данной конкретной нечисти этот камень. Это предположение было основано исключительно на опыте прочтения множества фэнтези новелл и едва ли тянуло на звание достоверного научного знания.

— Т-т-т. Этот только на корм годится, — лич заглянул парню прямо в глаза и внутри у того всё похолодело. Одно дело читать об этом в книгах и манге, и совершенно другое — видеть в живую мерцание призрачных огней в глубине мёртвых глазниц; смотреть, затаив дыхание, на лишённое мышц лицо, навечно застывшее в насмешливом оскале; ощущать запах смерти, исходящий от тела нежити, который, казалось, сам пробивался в ноздри, несмотря на онемевшие от страха лёгкие.

«Успокойся. Это всего лишь моб. Где у него этот чёртов камень? По логике, должен быть в черепушке. Сука! Да хватит уже мельтешить, уёбок!»

— Отец, — на периферии зрения мелькнула устрашающая зелёная туша Рурка с порядочно отросшими чёрными когтями. Челюсти стали ещё массивнее и прорванные зубами губы уже не могли прикрыть непропорционально громадные клыки, с которых стекали струйки кровавой слюны, — моя быть голодный.

«Пиздец… теперь ещё и какой-то стрёмный орк. Я что, вот так и умру?»

Превращение в упыря требовало значительного количества биомассы и данный конкретный представитель семейства кровососов к этому моменту уже страдал от сильного чувства голода.

— Обойдёшься, — некроманта, однако, совершенно не волновали физические страдания своего новоиспечённого раба. — Перетащи этих троих вон туда. Как закончишь, можешь съесть вот этого тощенького.

«Хер тебе, сука!» — «тощенький» был, ожидаемо, категорически не согласен с подобными обстоятельствами. Обращаясь к слуге, порождение смерти немного развернулось назад, предоставив отличный шанс для внезапной атаки. Более того, Хиро наконец-то заметил внутри черепа нежити (прямо в его центре) парящий в синем тумане магический камень.

Хрясь… росчерк кинжала прорезал воздух и глубокая борозда возникла на удивительно мягкой черепушке лича. Огонь в его правой глазнице потух, но, перед самым попаданием кинжала, тот успел отклониться назад, избегая смертельного «ранения».

«Нужно было всё-таки бить в шею» — предполагая эту мысль последней в своей недолгой жизни, Хироши наблюдал за навершием посоха, летящим к нему прямо в грудь. Увернуться или отойти он уже не успевал, а значит оставалось только принять удар и, скорее всего, умереть.

Посох, с заблаговременно наложенным заклятием усиления, передал телу парня чудовищный импульс и Хиро снова почувствовал, как земля уходит из под ног, отдаляясь всё больше и больше. С точки зрения классической механики, такое взаимодействие тел, конечно же, было полным абсурдом, ведь в таком случае и сам лич должен был бы улететь в обратном направлении метров на сто или даже двести, но магии, как известно, совершенно начхать на законы физики.

Дальнейшее развитие ситуации было немного предсказуемым. Удар такой силы для обычного человека не мог закончиться ничем, кроме как смертью. В то время как лич, кроме прочего, обладал чудовищной регенерацией, что превращало его убийство в достаточно сложную задачу. Победитель был уже определён.

— И как это всё понимать? (х2)

Невредимый Хироши, отброшенный назад на сотню метров — аккурат в центр плато — поднялся на ноги и недоуменно осмотрел своё тело на предмет повреждений. Спойлер: их не было.

С другой же стороны, лич в задумчивости стучал по пустой черепушке, не в силах понять по какой же причине процесс восстановления отказывался запускаться и, даже более того, почему после одного, в сущности, несильного толчка навершие посоха покрылось трещинами?

Впрочем, замешательство обеих сторон было недолгим. Хироши, выхватив из сумки единственное зелье регенерации, выданное ему с большим трудом и по остаточному принципу, рванул в обратную сторону — к месту, где орки и гоблины, став спина к спине, удерживали натиск орды зомби. Для того, чтобы пережить злосчастные «здесь и сейчас», требовался союзник и Хиро уже знал, где он может одного такого найти.

— Рурк, убей его, — лич, переоценив степень угрозы, исходящей от непонятной магии этого странного человека, мгновенно сменил приоритеты.

— Мурк! — Хироши, без лишнего промедления, откупорил склянку с зельем и влил всё до последней капли в разорванную глотку второго вождя. — Предлагаю союз: ты задерживаешь Рурка, а я разбираюсь с колдуном!

По правде говоря, он не был уверен в своей способности сделать нечто подобное, но других вариантов всё равно не оставалось — сойтись в дуэли с Рурком означало, по мнению парня, мгновенную смерть.

Из-за значительной естественной регенерации, даже слабое зелье, её повышающее, действовало на тело орка иначе, чем на тело человека, которое такой удобной функции было лишёно: ткани срастались почти на глазах, но этого, тем не менее, было всё равно недостаточно — побив несколько мировых рекордов по бегу, Рурк уже разворачивал одолженный у Бьёрна бердыш, готовый разрубить Хироши на неровные половинки.

«Я сделал всё, что было в моих силах»

Бердыш мягко оттолкнулся от широкого щита, отклоняя свою траекторию и увлекая Рурка за собой. Тот, не привыкший ещё к своей новой скорости, не смог справиться с управлением и кубарем покатился в обрыв, сметая за собой несколько зомби. На самом краю, упырь извернулся, дабы вцепиться когтями в камни ущелья и тем самым, с авторской помощью, избежал гибели.

Мурк, с хрустом встающих на место костей, поднялся и разорвал кожаные стяжки, что удерживали погнутую кирасу, сбрасывая ставший бесполезным кусок бронзы. Сняв с шеи некую драгоценную висюльку, он протянул артефакт Хиро.

— Моя принимать союз с твоя, Маленький Бледный Вонючка. Моя видеть, как твоя летать. Твоя быть сильный колдун. Моя задержать не-брат Рурк, пока твоя брать оберег и побеждать подлый колдун.

«… ладно» — парень выхватил из рук орка амулет и набросил на шею. Быстро отыскав в ближайшей доступности гоблинские меч и щит, Хироши, что есть духу, бросился на врага.

Тело стало таким необычайно лёгким, что казалось будто Сурагу секунду другую назад не о землю расшибиться собирался, но вернулся после двухнедельного оплачиваемого отпуска, который ему последние два года мог только сниться.

«Это и есть способность главного героя? Поглощение магии или что-то наподобие? Кажется, справиться с личем будет не так уж и слож…»

Огненный шар, чудом пойманный на щит, едва не спалил его лицо к чёртовой бабушке. Лич, здраво рассудив, что просто стоять и смотреть, как к нему бежит субъект с неизвестными способностями — не самая хорошая идея, перешёл к активным действиям: росчерки огненных шаров, запускаемых неживым магом, вернули Хироши ощущение коннекта с реальностью.

В прошлом, парень не смог бы увернуться и от пары таких «подарков», но в этот раз, полный энергии, он сосредоточено уходил с траектории полёта наиболее узнаваемого фэнтезийного заклинания. Часть файэрболов приходилось встречать уже порядком нагревшимся щитом, но Хироши всё-таки оказался способен сократить дистанцию и вступить в ближний бой.

Ближний бой с личем, однако, не означал автоматически что-то сродни прогулке на свежем воздухе — с лёгкостью умереть можно было и в этом случае, ведь лич обладал ещё одним достоинством, несвойственным чудовищам — разумом.

Маг пропал с прошлого места дислокации, возникнув с правой стороны от Хиро таким образом, что парень оказался зажат между некромантом и глубоким обрывом. Лич взмахнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливого комара.

[Заклятие первого круга. Толчок]

Амулет на шее Хироши нагрелся и засветился, а квадратный красный камень, отдалённо напоминающий с виду нефрит, закреплённый на металлической цепи, потускнел, показывая, что защитный артефакт ушёл на перезарядку.

«Попалась, тварь»

Бесхитростный выпад мечом оказался заблокирован посохом и в этот момент Сурагу сполна прочувствовал, что случилось бы с ним, не будь у него способности к поглощению магии — с чудовищной силой меч вырвало из руки едва ли не вместе с пальцами и он, радостно звякнув напоследок, улетел куда-то в обрыв. Заметив брешь в обороне, лич вытянул руку, выпуская наиболее сильное атакующее заклинание из своего скудного арсенала.

[Заклятие третьего круга. Проклятое пламя]

Плотный поток огня хлынул на врага и Хироши чудом успел прикрыться щитом, хотя часть весело прыгающих огоньков всё же попала на лицо.

— ААА, #%@$# ТЫ #$%#..! — ожог останется надолго.

Хиро тут же выбросил ставший слишком горячим щит, который скоро уже должен был начать плавиться, и проскользнул под руку мага. В руке же Хироши блеснуло острие кинжала. Ударить посохом из этой позиции лич уже не успевал, для применения же нового заклинания нужно было выждать определённое время перед материализацией эфира, а потому, чтобы избежать обезглавливания, нежить отклонила корпус в сторону, жертвуя левой рукой срезанной «под корень».

Хироши отпрыгнул назад, сближаясь с обездвиженными телами авантюристов, и выхватил меч, который Дольф всё ещё удерживал в потерявших силу руках.

Лич, с другой стороны, принял защитную позицию напротив. Попытка отдать ментальный приказ зомби провалилась в связи с критическим ухудшением уровня контроля маны — человек, непонятным для мага образом, смог повредить его магическую оболочку из которой плотным потоком в материальный мир просачивалась магия, погружая окрестности в голубоватый туман.

Оба противника понимали, что следующий удар станет решающим.

И, всё же, не стоит недооценивать личей. Навершие посоха в очередной раз засветилось и безмозглые слуги некроманта, лишившись магической подпитки, попадали замертво. Освободившаяся магия через посох хлынула обратно к магу, запуская, наконец-то, процесс восстановления.

«Да вы шутите…»

Личей не просто так называют самыми разумными среди монстров средней руки. Понимая, что противник превосходит его в скорости, некромаг опустошил последний слот для заклятий, записанных в посохе, накладывая магию ускорения. Прямо перед излучающими неверие глазами нашего героя, лич, с невиданной до того момента прытью… развернулся и дал дёру.

— Ну нахер…

Да-да. Именно так. Сражаться с чем-то, сущности чего ты не понимаешь? Рисковать потерять черепушку от очередного удара низшего создания из плоти и крови? Ищите другого дурака! Лич — это генерал, ведущий вперёд бессмертную армию нежити. В крайнем случае, лич — это хитрый тёмный маг, побеждающих врага ещё до начала сражения. Так или иначе, лич — звучит гордо! А мечом по черепушке, вон, пусть получают орки и гоблины. У тех они всё равно ничем не нагружены.

— Отец, куда твоя?! — Рурк, постепенно выдавливающий Мурка в сторону обрыва, растерянно оглянулся на убегающего некроманта. К сожалению для упыря, который уже потерял возможность регенерировать из-за прекращения подпитки маной от тёмного мага, при удалении на некоторое расстояние от некроманта у его слуг автоматически, если не указано иного (а иное указать не успели), включается подобие спящего режима. Рурк застыл, неспособный пошевелиться.

Мурк некоторое время смотрел на бывшего собрата, а затем просто подошёл к Рурку, вынул из его когтистых лап бердыш, покрутил его в одной руке, привыкая к весу оружия, и одним резким ударом снёс нежити голову. Беспомощное тело орка завалилось назад, выплёскивая пару вёдер чёрной крови.

— Ух, чтоб меня, — Бьёрн, посмотрел вокруг себя, будто впервые увидел убранство пещеры, — мы живы? А что с тем костлявым недомагом?

— Да, мне тоже хотелось бы знать, но … — Зиг, однако вернувшийся в сознание, указал на собирающееся за их спинами войско из уцелевших орков и гоблинов племени Мурка, — мне кажется, что выяснение причин сейчас немного несвоевременно.

Проблемы, кажется, только начинались…

第０３章

— А дальше? Что дальше было? — юноша, почти мальчишка, с пепельного цвета волосами и горящими упоением глазами без умолку расспрашивал Хироши, мирно попивавшего горячий бульон.

— Всё просто, Генри, мы договорились.

— Да ладно? С орками?!

— Ага. Сюрп. С ними, в общем-то, можно выгодно вести дела, — говоря это, Хироши снова дотронулся до орочьего оберега под рубахой, свисающего с его шеи. Это был, так сказать, материальный результат его «выгодного ведения дел».

— Ни в жизнь не поверил бы! — Генри, щенячьим взглядом, буквально заглядывал парню в рот, чем немало смущал не привыкшего к такому вниманию Хироши. — Твой навык только с орками и гоблинами работает или и с другими монстрами тоже?

«Самому бы знать. Скорее всего, это тот самый легендарный фэнтезийный универсальный навык, который даётся всем перерожденцам в почти любом исэкае, чтобы они могли хоть как-то понимать речь местных жителей»

Хироши немного удивляло то обстоятельство, что только он оказался способен понять о чём говорят зеленокожие, но на то нашлась объективная причина: как удалось выяснить магам из Башни, при формировании нового подземелья происходит его заселение магическими существами, которые, в свою очередь, стремительно развиваются под воздействием специфичной магии этого места, вырабатывая собственную примитивную культуру, и потому просто невозможно найти два таких подземелья, где языки автохтонов были бы идентичны или, хотя бы, просто похожи. Ну, а магией Google Translate в этом мире, к сожалению (или к счастью?), тоже не владели.

— Не знаю. Сюрп. Впервые подвернулась возможность применить.

— И твой отец не рассказал тебе как он работает? — для того, чтобы не вызывать подозрений, Хиро на ходу выдумал историю о своём отце-наёмнике, который смог получить этот навык в одном из редких подземелий и он же, каким-то образом, передался от него самому Хироши. Как оказалось, такое не было невиданной редкостью, хотя и случалось нечасто.

Изначально, история была шита белыми нитками, но собеседники, в меру своих интеллектуальных способностей, сами додумали наиболее спорные моменты и сами же в них поверили, за что наш герой был им очень благодарен, хотя он им об этом, конечно же, не расскажет.

— Ну, он его получил под конец своей карьеры наёмника. Да и не любил он говорить о прошлом — не самые приятные воспоминания, сам же понимаешь.

— Вот же досада! Жалко то как…

— И не говори. Сюрп, — тем временем пытливый герой собрался с духом и задал вопрос, который некоторое время уже занимал значительную часть его мыслительного процесса: — Слушай, Генри, а за что Бьёрн так не любит магов?

— А? Ты о чём? — вопрос Хиро, казалось, отправил паренька в небольшой ступор.

— Ну, — Хироши ненадолго задумался, подбирая слова, — мне кажется, что Бьёрн постоянно ищет как бы начать очередной конфликт с нашим приставным магом и не упускает возможности сказать чего о «старых маразматиках из Белой Башни». Так или иначе, кажется, что магов он не любит. Сюрп.

«Возможно ли, что какие-то маги навредили ему когда-то давно и этот вспыльчивый варвар обозлился на всех колдунов разом?»

— Эээ… Ну так ведь Бьёрн — декан факультета артефакторики при Башне, а Айша представитель от другого факультета, вот они и…

— Пфф. Кха-кха… — наш герой подавился супом. — Он кто?!

Докончить увлекательную (нет) беседу двум бездельникам не дал упомянутый здоровяк, который, с привычным для него хмурым видом, недовольно бросил парню «Иди за мной. Дело есть» и поплёлся обратно к палатке магов.

«Всё ещё злится, что я его бердыш Мурку толкнул за камни и амулет? — размышлял Хиро, ковыляя следом, — Но ведь сам же сказал, что договорились мы на выгодных условиях. Да и благодаря этому мы всё ещё живы, что не так то?»

Палатка (а точнее полноценный шатёр) встретила пришельцев тихим шуршанием пишущего пера о поверхность грубой бумаги — Айша уже во всю корпела над какой-то рукописью, периодически листая толстые фолианты, разложенные то тут, то там вдоль вычурной столешницы рабочего стола.

«И как они только сюда это всё притащили? Пространственная магия?»

— О, Хиро! — заметив юного искателя приключений, маг радостно вскочила, отвлекаясь от тяжелой интеллектуальной работы. — Хорошо, что ты пришёл. У меня есть…

— Подождёшь! — Бьёрн резко оборвал уже было начавшийся спич и, не обращая внимания на скривившееся лицо коллеги по цеху, молча подошёл ко второму столу в этом временном помещении, усевшись на трёхногий табурет. — Дай сюда руку, пацан.

Радужный магический камень тут же оказался на ладони Хироши. Дымка, окружающая его, соприкоснувшись с рукой юноши, растворилась в воздухе, свечение погасло, а сам индикатор перестал подавать признаки работоспособности. При этом Бьёрн нахмурился ещё сильнее.

— Ерунда какая-то, — тихо пробубнил басистый голос и его хозяин снова внимательно посмотрел на нашего героя, спокойно стоящего по другую сторону стола. — Ты уверен, что ты человек?

— С утра был, а что?

— Магией владеешь?

— И кто бы, интересно, научил меня ей пользоваться?

— И то верно… — «варвар» задумчиво помассировал переносицу. То, что объект исследования не владеет магией, сильно усложняло дальнейшие испытания, которые, совершенно очевидно, требовалось провести в кратчайшие сроки, пока миссия не закончилась и этот непонятный носильщик не подох в очередном подземелье. Впрочем, оставался ещё один вариант: — Парень, хочешь поработать подопытным в Башне?

«Мне сейчас предложили продать себя на органы или что-то вроде этого?»

Где-то со стороны левого плеча Хиро раздался звонкий шлепок небольшой девичьей руки о лицо, и Айша, всё это время слушавшая их недолгий разговор, попыталась прояснить, что же имел в виду Бьёрн: — Выбрал же формулировку, дубина… Хиро, ты не хотел бы получить официальную работу в Башне в качестве ассистента мага?

«Да вот после слов Бьёрна как-то не хочется, честно говоря»

Тем временем Айша продолжала: — Как сотруднику Башни тебе будут обеспечены все условия проживания, гарантирован хороший заработок и…

— Сколько? — услышав знакомое слово, мозг Сугару самопроизвольно сгенерировал ответ ещё до того, как сам Хироши переварил сказанное.

Слово снова взял Бьёрн, припечатав золотую монету на столе перед собой и несколько раз постучав по ней пальцем, акцентируя внимание Хиро.

— Два золотых в год. Подпишешь контракт сейчас и получишь золотой авансом.

«Понять бы ещё насколько много это в пересчёте на товары, услуги и попугаев»

Бьёрн, совершенно очевидно, ожидавший другой реакции при взгляде на баснословную сумму полимеров от простолюдина без гроша за душой, поднял бровь в немом вопросе: «А не охренел ли ты малость, пацан?».

— Что-то не нравится? Да ты столько и за пять лет по подземельям не заработаешь, даже если будешь питаться помоями и спать в хлеву!

«То есть я сейчас вижу свою обычную зарплату за, как минимум, два с половиной года? Весьма внушительная демонстрация платежеспособности»

— Какие у меня будут обязанности? — за свою недолгую жизнь Хироши смог глубоко усвоить одну важную истину о сущности условий труда, безотносительно вида наёмной работы: если условия кажутся тебе слишком привлекательными, то тебе не кажется.

На этот раз заговорила Айша, подкрепляя уже невольно возникшее у парня ощущение, что оба мага просто заранее сговорились с целью заключить соглашение с нашим героем: — Ничего особенного, Хиро, право слово. Тебе просто придётся иногда принимать участие в опытах. Совершенно ничего опасного для здоровья и жизни ты делать не обязан. Кроме того, ты сможешь уйти в любой момент.

«Что-то слабо верится, учитывая сумму. Хотя, может это просто носильщики зарабатывают до смешного мало? Нужно, как будет возможность, расспросить Генри»

— Допустим, что я согласен. Но даже так я всё ещё в отряде Зига, так что…

— Это не проблема, — Бьёрн, резким жестом руки, оборвал генерацию отговорок, — я уже договорился с Зигом: ты можешь оставить себе залог, а мы выплатим неустойку.

«А они серьёзно настроены… это немного напрягает, честно говоря»

Впрочем, несмотря на неприкрытый скепсис Хироши, парочка — то ли магов, то ли потомственных торгашей — шаг за шагом преодолевала его ментальные барьеры. Стоит ли удивляться тому, что через каких-то десять минут Сугару уже перебирал бумаги выданные ему Айшей, пытаясь расшифровать чьи-то каракули на них?

«И всё же не стоило мне брать деньги сейчас, — думал юноша, занимаясь бумажной работой, — в подземелье может случиться всякое, а потерять сумму эквивалентную половине зарплаты за год — точно не то, чего мне хотелось бы»

И Хироши честно пытался не попасться на удочку, справедливо учуяв в этом всём какой-то подвох, но силы оказались слишком не равны.

В повседневной рутине и вечерних посиделках у костра незаметно утонули два дня. А тем временем разведгруппа наёмников вошла на второй уровень подземелья.

***

Земля смерти — немного пафосное, но, в известном смысле, научное обозначение области подземелья, густо заселённой всевозможными порождениями дикого эфира — самой основы магии, необузданной силой стремящейся исказить законы мироздания или что-то в этом роде.

Что же, в любом случае, вторые уровни подземелий были, в подавляющем большинстве случаев, заполнены нежитью разной степени нежизненности и данное единичное подземелье не выбивалось из всеобщей тенденции данжостроения. Однако, всё же нашлось и здесь одно весомое различие, радикально меняющее планы всей экспедиции и приведшее к разделение группы на два отряда.

Первый, согласно уставу Башни, который строго запрещалось нарушать всем её членам под страхом выдворения из приличного общества, был немедленно отправлен обратно, чтобы сообщить срочные новости высокому начальству в уютных кабинетах.

Второй же отряд, крайне малочисленный, пользуясь лазейкой в самом же уставе, в составе каких-то девяти человек — преимущественно составленный из наёмников, исключая парочку магов и самого Хироши — начал гонку со временем, пытаясь урвать кусочек побольше, пока влиятельные конкуренты не нагрянули, чтобы сожрали весь пирог целиком.

— Мне это всё не нравится, — уже в энный раз за сегодня повторила Айша, разглядывая руины древнего города. — Данжлорд на втором уровне подземелья — это, вне всяких сомнений, полнейший абсурд, но ещё большой глупостью было…

— Предлагаешь оставить всё той выскочке?! Да чтоб мне удавиться! — о какой именно выскочке говорит Бьёрн, Хироши догадывался. Скорее всего, речь о новом декане экспериментальной кафедры фундаменталистики — стремительно набирающем популярность молодом специалисте, уже успевшем вызвать бурю недовольства, наступив на гордость именитых профессоров и — что самое главное — перетянув часть бюджетов их факультетов, а значит и их собственных кошельков.

— Как бы твой прогноз не сбылся, Бьёрн…

— Это только второй этаж! Мы не сможем встретить ничего, что представляло бы для нас реальную угрозу. Но ты просто подумай, что скажут все эти трухлявые старики из ректората, когда увидят пойманного живьём данжлорда? Впервые в истории!

«Он уже забыл, как мы все едва не подохли после встречи с тем полудохлым магом?»

Пока вдохновлённый редчайшей возможностью Бьёрн доказывал Айше как им всем сейчас повезло и, наоборот, как не повезло всем тем, кто сейчас не с ними, Хироши с мрачным ожиданием смотрел вдаль, на стремительно приближающийся классический тёмный фэнтезийный замок. Замок этот оказался настолько по-классически тёмным и фэнтезийным, что я даже не вижу необходимости тратить буквы на его описание.

Примечательным же было, как водится, совершенно не это. Вся обстановка вокруг так и кричала, что их ждёт не менее классическая тёмно-фэнтезийная развязка: в результате несовместимой с жизнью халатности/глупости/неудачи (нужное подчеркнуть), группа окажется уничтожена.

Но что ощущалось ещё горше, так это невозможность сообщить кому-либо о своих выводах, так как, в лучшем случае, они были бы восприняты как беспочвенные домыслы. А от того Сугару мог только мрачно пялиться вперёд и слушать щебетание Генри, плетущегося где-то рядом.

— … я и в наёмники то пошёл потому что матушка одна осталась, а младшеньких накорми, одень. Откуда ж то деньгам взяться? Ну, вот я и подумал, что…

— Генри, замолчи! Ты поднимаешь красный флаг смерти!

— А? Ты о чём? Какой ещё флаг? — опешил парень.

— Поверие такое есть, — наш герой, посчитав дальнейшие объяснения излишними, горько вздохнул и добавил: — Просто молчи, прошу тебя.

— Л-ладно, как скажешь.

«Ничего убедительного я так и не придумал, так что остановить их не вышло и, видно, уже не выйдет. Будем надеяться, что жанровая смекалка меня подвела»

У самого входа в законные владения вышеупомянутого данжлорда, люди остановились, чтобы в последний раз проверить готовность к ситуациям разного рода паршивости и внезапности, а также убедиться, что все запомнили положенные инструкции.

Пока уже знакомый нам Зиг беседовал со своими людьми и Бёрном в стороне, Айша озаботилась повторением краткого курса ОБЖ лично для Хироши.

— … в общем, держись за нами и не отходи что бы ни случилось, — малость слишком мрачно для напутственной речи подытожила госпожа маг. Упадочническое настроение Сугару передалось, казалось, и Айше, чьё благоразумие позволяло ей скептически смотреть на авантюру, в которую их всех вознамерился втянуть — и, в общем-то, уже втянул — её коллега.

***

Как и ожидалось, всё пошло совершенно не так, как ожидалось (и да, чисто формально это утверждение ложно): шастая в темноте, разгоняемой только слабым красным огоньком парящего над их головами артефакта; отрезанные от внешнего мира испарившейся за их спиной дверью донжона, «те, которым сейчас крупно повезло» в полной мере ощущали последствия своего везения, силясь найти выход из того лабиринта, которым в действительности оказалась эта древняя (возможно) постройка.

Блуждание в лабиринте неизбежно накладывает ряд специфичных для этого «рода деятельности» издержек: повторяющиеся из комнаты в комнату, из коридора в коридор интерьеры; физическая ограниченность пространства и сенсорная депривация неподъёмным грузом ложатся на хрупкие плечи человеческой психики, принуждая последнюю к одному из двух исходов — адаптации или слому. И, стоит отдать должное нашему небольшому отряду — можно даже сказать «группке» — горе расхитителей археологов, никто не поддавался паническим настроениям.

Будущность подобных предприятий, однако, что очевидно, всегда зависит не только от степени энтузиазма, но и от вполне себе материального показателя укомплектованности, что, кстати, сразу же приумножает и обозначенный фактор морального духа. Вот и сейчас, оправдывая звание профессора артефакторики, Бьёрн, как из лампы того самого сказочного джина, извлекал из пространственного мешка необходимые в сложившихся обстоятельствах приборы.

— Дальше направо, — одним из таких устройств, например, стал широкий лист бумаги, что в сущности представлял из себя автокарту, которая в значительной мере облегчала ориентирование и избавляла от ответственной ручной работы, минимизируя влияние человеческого фактора. — Теперь прямо.

Красные лучи падали на стены, пол и потолок просторного длинного коридора, чей конец утопал в непроглядном, почти осязаемом мраке. Глухой стук шагов по брусчатому полу разносился эхом, упруго отскакивая от гранитных плит и уносясь в даль, постепенно затухая во мраке.

Подлетев вперёд на пару метров, огонёк артефакта осветил выскобленные надписи, что в обильном количестве усыпали стены прохода. Маги выжидающе посмотрели на Сугару и тот нехотя подошёл поближе, пытаясь прочесть написанное.

— Текст повреждён. Ничего не разобрать, — через несколько минут напряжённого созерцания наскальной живописи, Хироши сдался понять в рядах этих ветхих символов хоть бы отдельные слова, не говоря уже о смысле предложений в целом.

Группа молча двинулась дальше, а количество надписей всё возрастало, при этом их сохранность чем дальше, тем больше ухудшалась. Ближе к концу коридора, уже было казавшегося бесконечным, текст стал наползать друг на друга в несколько слоёв, закрывая как стены, так и переползая на пол и потолок.

«Жуткое место. Будто в ночную смену на складе остался» — аналогия сомнительная, но замечание верное.

Проход неожиданно оборвался массивными коваными вратами, за которыми едва виднелись ступени ведущие вниз и зал, который, частично, тускло освещался синим светом магических ламп, но, гораздо большей своей частью, оставался утоплен во тьме. Хироши посмотрел наверх и, к своему удивлению, смог прочесть грубо выцарапанную надпись на вершине арки ворот.

— Бегите, глупцы, ибо неверных ждёт лишь кара Господня, — Хиро громко произнёс написанное, пальцем указывая на источник своего «вдохновения», дабы окружающие не подумали ненароком, что он рехнулся.

— Они и правда хотели напугать нас писульками на стенах? — лучница из группы Зига, до того молчавшая, решила, видимо, разрядить напряжённую атмосферу. — Ну никакого воображения.

— И то верно, — подхватил другой наёмник, хитро улыбаясь, — что толку в «писульках», если ты и читать то не обучена?

— Сам то умеешь что ли? — на оскорбительное для любого современного человека замечание наёмница даже не подумала состроить обиженный вид.

— Не-а, — протянул тот и громко засмеялся. Эта сцена стала своеобразным спусковым крючком и вся толпа солдат удачи вспыхнула дружным хохотом.

— Всё, тихо! — Зиг счёл нужным вмешаться, чтобы остановить дальнейшее разложение дисциплины в отряде. — Бьёрн?

— Заходим, — здоровяк без особого пиетета потянул створки и группа наёмников, один за другим, проскользнула в открывшийся проём. Сразу же за ними в зал вошла пара магов. Последними, замыкая построение, за вошедшими проследовали носильщики, один из которых уже, правда, носил гордую приставку «экс».

Когда нога последнего вторженца переступила незримый барьер, отделяющий коридор снаружи от помещения за ним, ворота захлопнулись, буквально отрезая путь назад, и ранее проглядываемая за ними область покрылась непроглядной дымкой из поднятой в воздух вездесущей пыли. Параллельно тому, эфир, «витавший» вокруг, подвизался поджечь лампы вдоль помещения, давая разглядеть содержание, до того сокрытое в бесформенной черноте.

Исполинских размеров статуи-колонны двумя рядами выстроились вдоль широкого серого каменного пола, покрытого выбоинами и обветшавшего от длительного воздействия той безжалостной непреклонности хода временной спирали, что приводит к гибели всякое, что где-либо и когда-либо было им же и создано.

Игривые огоньки ламп, расставленных подобно торшерам у основания этих величественных колоссов, не смогли или же не захотели проникнуть в пространство, расположенное за спиной гигантских изваяний, оставляя на откуп жадному до зрелищ глазу наблюдателя только лишь тот небольшой проход, образовавшийся между колоннами, будто приглашая того сделать первый шаг.

Однако, пусть упрямый в своём нежелании осветить всё имеющееся пространство свет и не давал возможности зрительно проникнуть за завесу оберегающей неведомые секреты тьмы, но громкое шуршание, перебиваемое одинокими всплесками жидкости, давало основания для некоторых предположений.

Оканчивалась эта анфилада из резных рыцарей с крестами на броне, упёрших клинки своих мечей в основание колонн, лестницей возвышающихся ступеней, расположенных так, чтобы скрыть нечто в верхней части конструкции от взгляда снизу.

Попытка запустить следящее заклинание, предпринятая Айшей, не возымела успеха: хаотичные волнения эфира вызывали помехи в сложной магии, ограничивая дальность использования заклинаний кратно их изощрённости, что означало, увы, недоступность любой магии, кроме непосредственно боевой.

— Я вернусь назад и посмотрю, что там дальше, — Зиг, как наиболее зоркий из присутствующих, развернулся и зашагал к точному брату-близнецу той лестницы, что ждала их впереди, но лампы, ещё освещавшие дорогу назад, неожиданно погасли и почти что осязаемая в своей аномальной плотности темнота заступила путь. Это был более чем красноречивый намёк на то, что умных здесь не любят.

Решив не гневить дальше судьбу, они неспешно потопали дальше. От основного отряда отпочковался только Дольф: заблаговременно накинув на себя наговор на отвод глаз, он выполнял одновременно роль разведчика и ассасина, готовый сообщить через кристалл связи о том, что ждёт впереди.

Двигались молча. Говорить было нечего и незачем: все знали свои задачи и роли. А те, кто не знал — а именно Хироши — тем более молчали, силясь найти выход из того положения, куда их (его) загнала череда случайностей.

«Я хочу домой» — эй, Сугару-кун, и трёх дней же ещё не прошло. Не это ли то самое «настоящее приключение в другом мире», о котором ты сам столько мечтал? Что-то не так?

Что же, Хироши предпочёл не отвечать какому-то там автору очередной второсортной новеллы, а попытался выкинуть все подобные вредные (особенно в данной конкретной ситуации) мысли из головы.

Кристалл связи быстро замигал и единственное слово, сказанное Зигом полушёпотом, заставило каждого немного (как минимум) напрячься — вампир.

По правде говоря, существует великое множество разновидностей вампиров и, следовательно, разброс сил с которыми может столкнуться охотник, желающий поймать такую особь, также довольно широк: от «опасненько», до «оставь надежду, всяк сюда входящий». От чего зависит такой разброс и как понять с какой разновидностью пришлось столкнуться лично тебе? Всякий, кто разбирается в вампирической тематике, ответил бы на поставленные вопросы, соответственно, «от возраста» и «никак».

Неопределённость в оценке противника — это первая причина беспокойства. Вторая причина станет ясна, если подумать немного о том откуда вообще может взяться молодой вампир в древних руинах? Впрочем, «древность» сей постройки стояла под вопросом, учитывая происхождение этого места, что внушало некоторый оптимизм.

И оптимизм, кстати, внушало не только это.

— Тише. Она спит, — замечание, к слову, не слишком полезное в силу своей очевидности: в ином случае кровожадная (буквально) тварь неслась бы сюда сломя (в переносном смысле) голову.

— Генри, останешься здесь, — по здравому рассуждению, носильщику в сражении и правда делать было решительно нечего с чем сам жутко побледневший паренёк был не менее решительно согласен.

Как бы там ни было, наши героические герои, в составе теперь всего семи человек, преодолели остаток пути и взобрались на плато, коим кончалась каменная лестница. Вампир — а точнее «вампирка», да простит меня литературная норма — и правда спала. Полностью обнажённое бледно-белое тело прекрасной (а вампиры другими и не бывают) девушки вольготно развалилось на каменном троне, а округлая упругая грудь едва-едва заметно качалась сообразно неимоверно редкому дыханию. Сон вампира больше походил на анабиоз.

Хироши самую малость засмотрелся на этот живой шедевр неведомого скульптора, ни чуть не уступавший красоте резных колонн, увиденных ранее. Остальные, к счастью, предпочли действие тому, чтобы стоять и пялиться. Иначе моя книга встретила бы свой печальный финал уже в этой главе. НЕ ПОЗВОЛЮ!

Две стрелы, ведомые авторским произволом, почти синхронно разрезали воздух, метя в коленные чашечки с целью ограничить подвижность и облегчить дальнейший захват опасной цели. В тот же момент, Бьёрн извлёк из пространственного мешка короткую цепь и, ничтоже сумняшеся, метнул оную в спящую красавицу.

Ряд рун, выгравированных на звеньях, засветился, активируя заклинание сдерживания и цепь с треском сомкнулась на не ожидавшем такой подставы каменном изделии, буквально отламывая спинку ни в чём не повинного кресла помазанника божьего.

И всё это хорошо, но в момент попадания как метательно-коленоломательных снарядов, так и орудия прикладного вандализма никакой кровосиси в обозначенном месте теперь не было — красноватый туман проскользнул сквозь жидкий строй наёмников и магов, пронёсся слева от Хироши и рывком метнулся вдоль ступеней вниз.

— Отпусти! Помо… Визг — громкий крик Генри оборвался на полуслове и на смену ему пришёл визгливый вопль, что так часто можно услышать на бойне во время забивания очередной свиньи. Но недолго «музыка» играла. Большей частью потому, что человек с переломанной шеей и вырванным кадыком кричать не может.

«Этого же не может быть? Мне же это всё кажется, да? Это же неправда?»

И пока мозг Хиро вернулся к старой недоброй практике отсылать 404 в ответ на запросы разума, огромный шар воды, слетевший с рук Айши, рванул аккурат туда, где вампир как раз допивала остатки хлещущей из разорванного горла жидкости.

«Стойте! Вы что, не видите?! Там же Генри! Он ведь… ещё жив» — Сугару-кун, наконец-то, проснулся и даже попытался что-то крикнуть, но рвота снова подступила к горлу, а сознание ещё мутило, что сказывалось на мыслительной деятельности.

Водяной шар, стремительно набирая энергию в полёте, едва коснувшись брусчатого пола, разорвался в паровом взрыве, покрывая немалую область уже полноценным туманом. Горячий конденсат ещё не успел осесть на поверхностях зала, как в облако вскипевшей воды врезались стрелы со взрывными наконечниками.

Как можно догадаться, ближайшие цели операции резко изменились с «поймать и доставить редкое чудище» на «убей или умри». Высший вампир, а сомнений в его принадлежности к элите кровососущей нежити более не возникали, несомненно, не то создание, с которым можно было позволить себе небрежность в обращении.

Туман рассеялся и покрытая кипятком девушка с ужасными ожогами и множеством осколочных ран на теле раздражённо взглянула на Айшу.

— Маг, — клянусь, это не моё нежелание писать реплики делает всех вокруг такими немногословными!

Резервуар крови клыкастой юной леди заработал, перегоняя кровь человеческого существа в эфир высокой чистоты и давая возможность использовать ряд могущественных заклинаний, одно из которых — регенерация. Повреждённый слой кожи пластами отпадал, нарастая новой в замен отпавшей, а раны быстро заполнялись связующей тканью. Но, скажите на милость, кто бы в здравом уме просто смотрел на то, как его противник молниеносно восстанавливает свою боеспособность?

Первое правило любого охотника на вампиров, коль скоро оный хочет дожить до пенсии, гласило — бей издалека до тех пор, пока не опустошишь способность кровососа к регенерации. Тем более это правило ценно в бою с недавно пробуждённым вампиром, резервуар крови которого ещё не вышел на предел своих возможностей.

Множество огненных шаров размером с шарики для пинг-понга, точно пулемётными очередями, прошивали пространство между колоннами, вынуждая вампира тратить запас крови, могущий способствовать восстановлению, на уклонение.

Бьёрн тоже не остался в стороне: скрепив сердце в осознании, что «трухлявые старики из ректората» не получат экзотичную «диковинку», а он лично почестей (о вероятном выговоре он старался вообще не думать), артефактор вынужден был пустить в ход последний аргумент в этих специфических дебатах — алхимические бомбы.

Увы, пространственные мешки, позволяющие хранить немалое количество предметов домашнего обихода, совершенно непригодны для переноса артефактов и прочих зачарованных штучек. Даже изготовленный из сверхредких материалов пространственный мешок Бьёрна, — исключительно искусной работы и специально предназначенный для хранения артефактов, спокойно вместивший бы добрую половину лагеря наёмников, — не мог сохранить на длительный промежуток времени больше пары десятков таких снарядов.

Выстроившись таким образом, чтобы прикрыть щитами магов от осколков, наёмникам оставалось наблюдать за тем, как от некогда цельного тела весьма привлекательной девушки, лоскут за лоскутом, отделялись части довольно крупного размера и более-менее собранным воедино куском вампиресса оставалась только благодаря периодическим обращением кровавой дымкой, что потребляло уйму крови.

И пусть у тебя сейчас сложилось (могло сложиться) впечатление, что одинокая и тоскливая нежизнь очередного представителя подлунных скитальцев сейчас оборвётся, хочу заверить, что дело обстоит немного иначе: снаряды ведь не бесконечные, а предел бешеного самовосстановления, судя по всё отрастающим частям плоти в замен уносимых осколками, перебит ещё не был.

Понимали это, очевидно, и лидеры группы, поэтому после одного особо удачного попадания, пробившего колено и заставившего вампиршу почти рухнуть на пол, из груди живого (почти) скелета показалось острие меча Дольфа. В левой руке мечника мелькнула связка бомб, что должны были окончательно поставить точку в этом сражении… и это стало фатальной ошибкой всей операции.

Всё это время упорно ждавшая возможности и берегущая силы для стремительного рывка, нежить обернулась привычным туманом и — вместо того, чтобы отступить — эта кровавая дымка, ставшая неожиданно зело плотной, отпрянула назад.

Дольф, показывая сверхчеловеческие гибкость и скорость, смог избежать моментальной смерти, но вампир и не метила в жизненно важные органы торса. Не-ет, цель была иной — левая рука мечника.

Перекочевав из рук в руки, связка особо опасных взрывчатых боеприпасов, запущенных нечеловеческой силой нежной девичьей ручки, уже летела реверсом в направлении плотного скопления живой силы противника. Короче говоря, пресловутое «фашист, лови гранату» выполнялось теперь в обратном направлении.

А что же «фашист»?

— Ложись! — это Бьёрн закричал Айше, которая по привычке решила использовать магию, чтобы заклинанием защиты заблокировать атаку, выбравшую её своей целью, совершенно позабыв в горячке боя, что заклинание это малость сложновато в условиях нестабильности эфира. Да-да, вот что бывает, когда пропускаешь боевую практику в Академии.

БАБАХ!Треск!Прочий SFX!

Окровавленная тушка — а точнее то кровавое тряпьё, что от неё осталось — магини отлетело по широкой дуге, где она и размазалась о стену зала широким красным пятном. Бьёрн, по наивности пытаясь прикрыть Айшу, лишился руки и потерял сознание. Наёмникам, исключая лучницу, повезло больше — их ждала «всего лишь» контузия. Что же касается вышеозначенной особы, то сейчас она дёргалась в конвульсиях истекая кровью от неудачно прилетевшего в глаз куска железа. Больше всего, однако, повезло Хироши: благоразумно решив не высовываться, юноша героически переждал начало и конец бомбардировки скрываясь за спинкой трона.

Несколько вдохов спустя, Сугару услышал как безмолвно упало на пол тело Дольфа. А дальше — крики, стоны и хруст костей того, что осталось от некогда сплочённого отряда. Хироши чувствовал как его тело целиком поглощает страх. Спроси его и он сам не смог бы описать причину своего состояния. Разве оставался в его жизни смысл? Но никогда наш герой не ощущал такого яростного желания жить. Сколько раз он хотел просто махнуть рукой на всё и закончить этот бесконечный круговорот бессмысленных дней? Предательство отца, потерянное детство, долговое рабство — насколько же иллюзорными казались все эти вещи прямо сейчас!

«Успокойся… Дыши ровно… Вот так»

И всё же, если уж и стоила его жизнь хоть чего-то, то разве мог слабый японский юноша вырвать её из лап самого Шинигами? Никогда ещё Хиро не ощущал такого всепоглощающего бессилия перед неотвратимостью судьбы.

Противоречие между необходимостью жить — выжить любой ценой! — и невозможностью осуществить эту необходимость на деле требовало вылиться хоть в чём-то, найти выход в действии, облачиться в форму стихийного бунта против самого мира. Бунта бесцельного, деструктивного, обречённого.

Страх ушёл. Нет, физически он ещё сковывал тело парня, но мысли о неизбежности смерти покинули голову, а мир вокруг сжался до этой крошечной точки. Всё теперь стало предельно просто: вот он, а вот его враг. Хироши непроизвольно сжал рукоять кинжала так сильно, что его пальцы побледнели.

Кодекс бушидо гласит… ладно, мне лень лезть на Вики, чтобы читать, что там такого выдумали эти ваши древние японцы. Хватит с тебя пафоса на эту главу.

Медленно, очень медленно Сугару поднялся и выглянул из-за угла спинки. Вампирша, вернувшая себе прежний миловидный облик, с ленцой сидела на груде иссушенных трупов и наслаждалась вкусом свежей крови из рассечённого горла Бьёрна.

— Мммм… Чего не отнять у магов, так это их чудесного вкуса.

Хироши встал. Он не видел смысла больше прятаться. Первый шаг, ещё один. Он просто шёл навстречу своей смерти, ощущая лёгкость какой не испытывал ещё никогда. Его действия могли бы кому угодно — в том числе и ему самому — показаться подлинным сумасшествием. Да это и было действительным безумием.

Хиро поднял руку с кинжалом. Впрочем, нет — это рука поднялась, ведомая собственной волей. Так ему казалось в тот момент. Холодная сталь расчертила воздух и клинок почти поразил вожделенную цель. Почти.

В последний момент, когда в сердце Сугару загорелась слабая, жалкая, ничтожная — пусть! — но надежда, реальность снова посмеялась над ним: в последний момент, опешившая от подобного развития событий, нежить перехватила кисть нашего героя и кости его натужно затрещали.

— Ещё один остался? — никакой угрозы для себя в очередном человеческом ребёнке великий вампир, очевидно, не видела.

Хироши не ответил. Вместо этого он просто вцепился зубами в руку той, что вскоре должна была сожрать его самого, оставив одну пустую оболочку. «Съесть вампира, — размышлял он, — а почему бы и нет?»

Подобное отношение к себе любимой древний и ужасный вампир терпеть оказалась несогласна абсолютно. Она схватила парня за горло; дёрнула вверх что было сил, походя едва не вырвав тому зубы; и вонзила клыки в шею, как и подобает приличному вампиру в такой ситуации… чтобы мгновенье спустя метнуться прочь, шипя и раздирая горло уже самой себе, словно туда залили жидкий свинец.

Как уже было сказано, вампиры пили кровь не вкуса ради — хотя и это тоже, — но для получения эфира, кой необходим для существования всякого магического существа и нежити в особенности. Кровь разумных существ, перерабатываясь в резервуаре крови, генерировало немалое количество магической энергии, что, частично, уходила на поддержание жизнедеятельности кровососа, а, частично, растрачивалась на каст заклинаний необходимых для охоты и самозащиты. К чему я это? Что будет, если выпитая вампиром кровь, вместо того, чтобы генерировать эфир, начнёт безмерно эту субстанцию поглощать?

Отчаявшись перехватить отраву в глотке, полной пузырящейся кровавой пены, девушка вскрыла себе брюшную полость, вывернула рёбра, и запустила руки в требуха, откуда на землю перед ней вылился целый кровавый фонтан. В целом, сцена походила на качественную — и даже слишком — экранизацию гуро хентай манги.

Тем временем в руки к Хиро попал меч одного из наёмников, так и оставшегося неназванным. Тупо уставившись на сюрреалистическую картину самопрепарирования в исполнении столь талантливого актёра, Сугару просто замахнулся ещё раз. На этот раз удар достиг цели, но сил Хироши просто не хватило, чтобы отрубить ей голову. Впрочем, она всё равно бы отросла, поэтому толку в этом было нуль изначально.

Юный экзекутор самоучка было уже замахнулся ещё раз, но обиженная девушка просто ударила наотмашь не глядя, запустив парня в полёт со сломанными рёбрами. Взяв низкий старт, парень пролетел между колоннами и жёсткая посадка на плечо с неизбежным дальнейшим переломом завершила эту невероятную битву Бобра с Ослом.

Хищные тени вознамерились ухватить лёгкую добычу, но измученный Бобёр (или Осёл?) не предпринял даже малейшей попытки остановится у обрыва, коим кончалась область зала за кромкой тьмы, а потому с размаху влетел в него, оставляя неведомых хищников голодными.

Последнее, что увидел Хиро, перед тем как потерял сознание — пузырьки воздуха от его слабеющего дыхания, растворяющиеся в быстром подземном течении реки.

第０４章

Хироши выдохнул и открыл глаза. Влажный осенний воздух нежно трепал неплотно уложенные волосы юноши и школьную форму средней школы.

— Я заснул на ходу? — Хиро оглянулся вокруг и осознал, что стоит посреди старого парка. Одинокая лавочка угрюмо косилась к земле, деревья поросли травой, а между плиткой дорожки то тут, то там пробивались сорняки. — Как я сюда забрёл вообще?

«Эти переработки меня в могилу загонят» — размышлял парень, ковыляя к лавочке. Прокрутив в голове эту мысль, показавшуюся ему странной, он вдруг спросил вслух, ни к кому конкретно не обращаясь: — Стоп. Что ещё за переработки такие?

И правда, с каких это пор учащийся средней школы был вынужден работать и, тем более, перерабатывать?

Хироши сел и молча упёр взгляд в землю. Всё вокруг казалось ему сейчас таким нереальным, но, в то же время, слишком реалистичным. Мысли двигались медленно, лениво, как если был он вынужден прогонять их сквозь толщу воды. Воды?

— Кха-кха. Почему воздух такой мокрый? — осень, конечно, отличалась повышенной влажностью воздушных масс, но настолько плотный осенний воздух он вдыхал впервые. И ведь вокруг даже не было тумана! Воздух совершенно чистый, но всё ещё жутко плотный, тяжёлый.

— Братик Хироши, давно ждёшь эту милую младшую сестрёнку? — Натцуми, казалось, появилась у него перед носом совершенно из неоткуда. Сидя на корточках перед ним, она беззастенчиво разглядывала его задумчивое лицо. Несколько мгновений они просто молча смотрели друг на друга, но вдруг на личико девочки наползло испуганное выражение: — Ты же не забыл?!

— Нет, конечно, — солгал Хиро, не моргнув и глазом, — это у тебя память как у золотой рыбки, Ямада-сан. И не называй себя милой.

— Фу! Чего так вежливо? Натцуми! Называй меня Натцуми!

«Честно сказать, я скучал за этим выражением лица» — Хироши почувствовал как скука и серость отступают, а их место заполняется давно позабытым ребяческим весельем. И опять парень одёрнул себя, чувствуя какой-то подвох.

«Скучал? Мы же только вчера виделись… Разве нет?»

— Пошли? — девочка поднялась и выжидающе протянула руку замешкавшемуся герою.

«Да брось, это же Натцуми. Что с ней может быть не так?»

— Пошли, — куда именно они будут идти и зачем при этом держаться за руки Хироши благоразумно решил не уточнять, чтобы не выдать свою забывчивость за которую сам же только недавно критиковал подругу. Да и, в самом деле, разве так важно куда и зачем они идут? Не важнее ли сейчас «с кем», а не «куда»?

Они шли и болтали о разном. В этих разговорах не было особого смысла, но разве во всём должен быть смысл, чтобы это нечто имело ценность?

— Если честно, то мне тебя не хватало, — Хироши настолько расслабился, что мысли в его голове снова зажили собственной жизнью, обнажая компромат бессознательное.

— Ммм? — Натцуми повернулась, удивлённая таким заявлением. — Мы же вчера виделись. Чего это ты?

«И правда, с чего это я?» — всё это время Натцуми была рядом, совершенно не изменившаяся со вчерашнего дня. С формальной точки зрения, она всё ещё оставалось той же самой назойливой девочкой и, в общем-то, всё такой же бесящей. Чуть менее бесящей, чем чёртов кашель, но всё же.

— Но, Хиро-кун, я тоже хочу тебе кое-что сказать, — она отпустила его руку и прошла немного вперёд, собираясь с силами для серьёзного признания.

«Хиро-кун? Что за странная кличка? И что она собралась сказать?»

Хироши провёл рукой по шее, стирая холодный пот. Почему он сейчас потеет, если на улице прохладно? Нет, ему всё же необходимо взять отгул и сходить к врачу.

— Понимаешь, я… — она снова замолчала, подбирая слова.

«Надеюсь это не очередной бред о любви или что-то подобное?»

— Я хочу тебя съесть.

— А? Я не понял, что ты име.. Кха!

«..ешь в виду» — вторая половина фразы буквально застряла в горле и виной тому был уже совсем не кашель, а когтистая лапа маленькой девочки, что едва не отрезала голову чудом успевшего уклониться парня.

— На…ми? Кха-кха, — он же схватился руками за горло в рефлекторной попытке остановить вытекающую из глубокой раны кровь, а воздух вокруг поистине обернулся плотной жидкостью, вызывая удушье и очередной приступ кашля.

«Нет, это не Натцуми… Бежать. Нужно бежать!» — Хиро, гонимый паникой, рванул с места так резво, что ноги подкосились и лицо его финишировало об землю, не отдалившись и на десяток метров от старта.

— Брааатик, ну куда же ты? — ручка лже-Натцуми сдавила правую руку мальчика до хруста и прижала к плитке дорожки, вынуждая тело Хироши повернуться к ней лицом. Клыкастое создание весело улыбнулось и две тонкие струйки слюны потекли по щекам «девочки». — Ты же не оставишь сестрёнку голодной?

«Стой! Подожди! Прошу тебя! НЕ НАДО!»

Хироши пытался что-то сказать, хотя бы захрипеть что-то неразборчивое, но слова не были способны слететь с его губ.

Правая рука чудовища ударила парня по левому плечу, раздробив его. Мысли всё замедляли ход, голову будто набили калёным железом. Сознание уступало место животному началу, а то, не находя выхода из западни, просто посылало всё новые и новые волны ужаса, словно это могло хоть как-то помочь спастись.

— Ну же, братик! Я хочу, чтобы ты кричал! Порадуй свою милую сестричку! — со смачным чавканьем, она вгрызлась в беззащитную шею Хироши. Медленно, кусок за куском, он ощущал как рвалась его плоть, как шершавый язык кошмарной твари слизывал с разодранного тела убегающую кровь, слышал довольное мурлыканье монстра. И осознавал неизбежность гибели.

«ОТПУСТИ! НЕЕЕЕТ! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!»

***

Хироши вскочил из положения лёжа, разбрызгивая вокруг себя воду небольшой заводи, куда его вынесло течением, и дико кашляя. Сон, вызванный приступом посттравматического стрессового расстройства, оказался настолько красочен, что герой не сразу понял кто он и где находится.

— Хо-хо. Кошмар приснился? — поинтересовался слегка скрипучий голос.

— Аг… Кха! — Сугару рефлекторно попытался ответить смутно знакомому голосу, прилетевшему сзади, совершенно не задумываясь кому именно тот принадлежит.

«Кошмар, да?»

Парень взялся за голову в попытке хоть немного унять мигрень и рука измазалась в чём-то липком. От множественных ударов, которые он получил дрейфуя в быстром потоке воды, тело готово было сломаться в любой момент и следующая потеря сознания, несомненно, будет означать смерть.

Одной ногой уже смертник, судорожно нащупал он в кармане флакон с зельем «на крайний случай», выданным ещё в начале похода на второй уровень. Вздох облегчения едва просочился во вне, но грудь парня поднялась волной и Сугару зашёлся в новом приступе кашля. Пустой флакон упал в воду, а парень закрыл рот ладонью, с усилием заглушая рвотный позыв.

Время шло, дыхание выравнивалось, а мыслительный процесс возвращался в норму. И вот это последнее обстоятельство заставило Хироши вскочить; корчась от боли, нащупать в воде хоть что-то напоминающее оружие (в данном случае — прогнивший деревянный брусок обыкновенный); и грозно, насколько позволяло состояние здоровья, направить его на уже знакомого нам по второй главе этой истории некроманта.

Выглядел маг, раз уж зашла о нём речь, не очень: нижняя часть тела отсутствовала, а из рук осталась только правая, да и та весьма сомнительного качества.

— Какое оно нервное, — скелет неодобрительно покачал головой в ответ на эту акцию «устрашения», которая больше отдавала клоунадой, и презрительно кинул в пустоту: — Эти живые никогда не меняются.

— Что ты здесь делаешь?! Отвечай! — впечатлённый после первого в жизни приступа ПТСР и держащийся из последних сил парень и не думал слушать не в меру болтливую кучу костей, замотанную в рваное тряпьё.

— Хо-хо. Повздорил с одной старой стервой. Вы знакомы, к слову, — указательный палец единственной конечности некроманта указал на шею юного собеседника, где остался след от клыков вампира.

«Ему тоже от неё досталось? Но разве они не должны быть заодно?»

— Хоо… — если бы личи могли дышать, то некромаг, вне всяких сомнений, сейчас печально вздохнул бы. — Может хватит уже наставлять на меня эту гнилую деревяшку? Даже если закрыть глаза на то, что она может рассыпаться быстрее, чем закончится наш разговор, нам гораздо выгоднее сотрудничать, чем враждовать. Подумай сам — поодиночке нас просто прикончит эта сука.

Это, вменяемое с формально-логической точки зрения, предложение привело бы в ужас, а затем и в ярость любого здравомыслящего жителя этого мира. Заключить договор с монстром? «Ха-ха» три раза! С нежитью?! Такая шутка могла бы дорого обойтись шутнику, узнай об этом Церковь и Инквизиция.

— … откуда мне знать, что я могу тебе доверять? — выходец из 21-го века, конечно, не забивал себе голову такими сложными идеями как душевное спасение, предпочитая тому спасение физическое.

— Хоооо, это уже другой разговор, — искры в глазах лича засияли ярче, а в воздухе между собеседниками вспыхнули строчки текста. — Контракт. Стороны обязуются сотрудничать; умышленное причинение вреда без весомой причины союзникам запрещено; контракт действует, пока цели сторон совпадают, либо до досрочного расторжения с согласия сторон. В случае нарушения контракта, подписант теряет благосклонность богини волшебства — Мистры — и способность контролировать эфир. Что скажешь?

Хироши, наконец-то, выбросил бесполезный кусок гнилого дерева и вчитался в строки, выведенные в воздухе.

— «Пока цели совпадают» — это слишком размытая формулировка.

— Весьма, — сходу согласился лич, — но усложнение контракта требует больше эфира для заключения, а я, как ты мог заметить, «самую малость» не в целостности.

«Приходится признать, что его условия разумны… пока что»

— По рукам? — лич выжидающе протянул вышеназванную конечность.

— По рукам, — еретик, ещё не догадывающийся о своём опальном статусе, ответил на рукопожатие деловой нежити. Эфир из тела лича влился в печать формации и красная руническая метка выгравировалась на обратной стороне белой черепушки мага, скрепляя уговор между двумя разумными.

Без проблем, конечно, не обошлось: поскольку тело Хиро не переставало поглощать магию, то формация, попытавшаяся взять нашего героя «на приступ» раз за разом терпела сокрушительное поражение в неравной битве, пока, наконец, не обрела почву на самой кромке его ауры.

Совокупность сложных рун, собранных в единый символ, заклеймила кожу на внутренней стороне ладони, формируя эфирную связь. Так как вся эта возня требовала некоторого количества маны на каждую попытку и для активации, то запасы магической энергии в теле некроманта быстро показали дно и тело это, следовательно, просто развалилось, не в силах поддерживать само себя.

— Хо-хо? — произнёс валяющийся на земле череп и гневно завопил, напряжённо клацая челюстью: — Опять твои фокусы, демон?! Решил обмануть меня?! Так и знал, что вам, живым отродьям, нельзя доверять!

— Контракт ещё в силе, — Хироши продемонстрировал горящую метку на правой руке, что должно было опровергнуть все грязные инсинуации «дорогого партнёра», — а это значит, что я не наносил умышленного вреда.

— Тогда какого демона со мной стало?! — Йорик, пусть и не мог ничего противопоставить бесспорным фактам, но произошедшее всё ещё было ненормальным.

«Я точно рехнулся, но, думаю, хуже не будет»

— Давай отойдём отсюда и я всё тебе объясню, — Хиро схватил матерящийся череп и поспешил отковылять подальше от водоёма, чтобы не подхватить, помимо прочего, простуду.

Подземный пляж освещался всё тем же источником света, что и всё в этом подземелье — светящимися грибами и мхом, облепившими каждый свободный уголок. Просторный песчаный берег примыкал к каменной постройке с несколькими проходами в ней, уводящими куда-то вглубь одного из подземных уровней замка.

Хироши снял и выкрутил одежду под недоверчивым взглядом беззащитного лича и, усевшись поудобнее, принялся рассказывать о событиях нескольких прошедших дней: о своём мире, странном сообщении, неожиданном попаданстве, встрече с вампиром и, наконец, высказал свои соображения о случившемся.

Маг долго и недоверчиво молчал, переваривая информацию, периодически поглядывая на занятого своими делами парня — тот пытался развести костёр из найденных неподалёку ящиков с помощью промокшего огнива. Получалось так себе.

— То есть ты не маг? — в конце концов спросил лич, прикидывая что-то в пустой, но от того далеко не глупой, черепушке.

— Не. Чирк. Я понял, в общих чертах, что тут за система. Чирк. Но одно дело понять принцип. Чирк. А другое — научиться использовать. Чирк, — в последний раз отчаянному поджигателю казённого имущества повезло выбить сноп искр.

— Хоооо… — «вздохнул» маг, и прокряхтел, прикидывая сложность предстоящей педагогической работы: — Тогда придётся учить.

— Ага… — Хироши, чьи веки уже становились тяжёлыми от пережитого стресса и накопившейся усталости, зацепился краем уха за смысл сказанного. — Подожди, что? Ты можешь научить меня колдовать?

— Могу ли? — бросил некромант с вызовом в голосе. — Я великий маг, познавший законы жизни и смерти! Стоит мне захотеть и любой бездарь под моим началом станет выдающимся колдуном! — а потом добавил, но уже тише: — Или иначе нас обоих ждёт небытие.

На дальнейшие переговоры у Хиро просто не осталось сил и, оставив ворчливую головешку сторожить сон, Хироши заснул сразу же, стоило только его телу принять горизонтальное положение, а голове почувствовать опору.

***

Всякому, кто когда-либо занимался изнурительным физическим трудом, очевидно — утро вечера… больнее. Хотя бы из-за ломящих суставов и вскрывшейся общей усталости организма, которую, порой, наивно списывают на симптомы недосыпания.

Отбрасывая в сторону проблему усталости, важно заметить, что зелье регенерации, приведшее тело Хироши в состояние относительно неплохого factory refurbished, ничем не могло помочь с водой в легких, что неизбежно вело к частой одышке и значительно снижало доступный нашему герою запас выносливости.

Ко всему прочему, состояние юноши усугублялось голодом — все съестные припасы остались в сумке у почившего ныне Генри.

— Что будем делать? — вопрошало бледное тело, кряхтя от непередаваемых ощущений «приятной усталости».

— Оставаться здесь дольше нельзя, — категорично заявил маг. — Нам нужно скрыться внутри подземелья и найти достаточно безопасное место для наших занятий и моего восстановления. Здесь нас слишком быстро найдёт кто-то из них.

— Из них? Хочешь сказать..?

— Едва ли у неё хватит крови, чтобы поднять их всех, но несколько упырей уже ищут нас. В этом нет сомнений.

— Но с чего ты взял, что она станет нас преследовать? — руководствуясь дурной привычкой судить людей по себе, Хироши силился прояснить причину уверенности некроманта в неизбежности очередного витка конфликта. В самом деле, не лучше ли было бы для пленённого вампира избрать побег из заключения первоочередной целью?

Некромант в очередной раз вздохнул от осознания невежества своего временного партнёра, но терпеливо пояснил то, что не посчитали нужным сообщить господа маги из исследовательской группы, а сам Хироши, в общем-то, и не спрашивал: — До тех пор, пока мы живы, она не сможет выйти из той комнаты, равно как и мы не сможем покинуть это место. Так что либо мы убьём её…

Ощущение лёгкого озноба прошило мышцы Хиро словно тысячи мелких нитей. Только сейчас до него стало доходить понимание того, во что же он с лёгкой руки своих уже мёртвых товарищей вляпался и что пути простых решений для них отрезаны.

Сборы кончились и, вооружённый самодельным факелом в левой руке и говорящим черепком на поясе, мертвенно бледный юноша с потухшим взглядом нестройным шагом вошёл в очередную западню.

***

Люди удивительно быстро привыкают к удобствам. Но это лишь полбеды! Главная трудность заключается в том, что единожды привыкнув к оным, человек уже часто не в силах отказаться от вещей, что так сильно упрощают его жизнь.

Ты сейчас, конечно же, подумал о чём-то вроде интернета, смартфона, супермаркетов или бесперебойной подачи воды и электроэнергии, что давно уже стали привычными благами для цивилизованного человека 21-го века. Однако же, в отличии от твоих, мысли Хироши сейчас были прикованы к удобствам совершенно иного рода.

— Лич! Очнись, твою мать! Кха-кха-кха… — когда одна единственная вещь сочетает в себе функции карты, навигатора и пугала для неразумной нежити, ты невольно перестаёшь представлять без неё свою жизнь. Особенно, если в отсутствии этого инструмента имеешь неплохие шансы этой самой жизни лишиться.

«Эти твари буквально везде» — к этому очевидному, в общем-то, выводу пришёл бы любой, услышав со всех сторон приближающиеся шаги, но осознание положения не всегда открывает путь к его решению.

Неспособному осязать дальше нескольких метров, чей мир сжался до размеров крошечного участка освещённого факелом пространства, невозможно избавиться от мысли собственной ничтожности перед неизведанным.

Нуар и безнадёга, пропитавшие насквозь это забытое и богом, и дьяволом место, могли оказать неизгладимый эффект на психику случайно заблудшего приключенца, наградив того увлекательным приключением в мир кошмаров наяву, рисуемый безмерно возбуждённой фантазией.

Увы, но на оторванных от жизни фантазиях, в данном конкретном случае, дело далеко не оканчивалось.

С глухим сиплым стоном, сменяющимся звуками хлюпанья вязкой жидкости в глотке, в полумраке освещённого факелом тоннеля приобретала очертания человеческая фигура, закутанная в рваное тряпьё. Вывалившиеся глаза и иссохшая кожа подчёркивали нечеловеческую природу вытянутого лица. Из приоткрытой пасти свободно свисал неестественно длинный опухший сине-зелёный язык ходячего трупа. Неровной походкой профессионального пьяницы, благоухающий ароматами протухшей человечины труп лениво ковылял к ожидающему чего-то у стены Хироши.

«Таких я уже видел снаружи, — удивительно спокойно размышлял Хиро, глядя на классический образчик зомби в нескольких шагах от себя любимого, — Зиг с той девушкой просто отстреливали их из лука на ходу. Кажется, убить их несложно — достаточно повредить мозг»

Выходящее на подземный пляж ответвление подземелья вело к ряду складов, совмещённых с заброшенными производственными цехами: винодельня, кухня, пустующий арсенал, кузница и даже лесопилка соединялись со вспомогательными помещениями и между собой бесконечной цепью коридоров, увешанными обветшалыми гобеленами с вышитыми на них крестами. И почти каждый коридор, что ожидаемо, оказывался заполнен живыми мертвецами разной степени разложения.

Едва оказавшись на расстоянии вытянутого корпуса к живой жертве, зомби удивительно резво бросился вперёд, открывая пасть, полную тупых гниющих зубов. В предвкушении вожделенного лакомства, челюсть гуля яростно захлопнулась, хватая воздух, а голова обессилившей твари откинулась назад, сползая с лезвия кинжала.

«Поодиночке справиться ещё можно, но…» — измученные вопли и подступающие звуки хлопков ступней по каменному полу говорили о том, что одиночные экземпляры суть скорее исключения, чем правило.

— Эй! Йор! Тук-тук. Приём! Мудень костлявый, ни и где ты, когда ты мне нужен, сволочь, а?! — то ли пытаясь снять стресс, то ли действительно надеясь вернуть некроманта в чувство, Хироши продолжал звать не ко времени почившего партнёра.

«Нужно найти закрытое помещение и запереться на время»

Хиро, воодушевлённый на подвиги самой жизнью, понёсся в произвольно выбранном направлении. Коридор сменяется коридором, очередная дверь не поддаётся на требовательный рывок и наш герой несётся дальше уже не разбирая дороги. В увядающем свете факела где-то сбоку мелькает ряд ступеней уходящих вниз, а спереди — пара голодных гулей. Шаг назад, толчок и один из них летит вниз. Позади шаги и стоны.

— Пошли нахер! — за истинно геройской фразой следует истинно геройский поступок: юноша прыгает вслед за улетевшим зомби. Факел вылетает из рук и сгруппировавшись в полёте, насколько хватило ума и способностей, Хиро катится вниз.

— А ну отпустил! Кха-кха! — росчерк кинжала почти что перерезает кисть наглеца, после чего тот получает для верности по лицу подхваченным факелом, а парень рывком освобождает пленённую конечность из хватки гуля.

В результате этой нелепой гонки пенсионеров за инвалидом, Хироши сам не заметил как оказался в коротком, освещённом едва видимым магическим светом проходе, кончающимся одинокой, но внушительной дубовой дверью, к которой наш герой тут же сиганул, расходуя последние силы.

С титаническим, как ему показалось, усилием отперев неподатливый элемент интерьера под звуки падающих с лестницы тел за спиной, Сугару буквально вполз в освещённое всё тем же синим светом помещение, запирая за собой засов.

Хироши бессильно съехал спиной по двери под настойчивый стук желающих заскочить на огонёк людоедов и осмотрелся, переводя живущее собственной жизнью дыхание и мысленно матеря себя за «гениальный» выбор направления.

Широченное помещение залитое контрастным синим светом выглядело в точности, словно сошедшее с фильмов ужасов. На поросшем низкой травой грунте рясно рассыпались едва выступающие каменные плиты широких саркофагов. Складываясь в причудливую композицию, ряда каменных гробов плотным строем окружила обнесённый высоким кованным забором склеп, размером с полноценный храм.

— То есть из всех, б%@$ь, самых «чудесных» мест в этом расчудесном подземелье, меня принесло именно на чёртово кладбище? — герой обречённо вздохнул, закрыл глаза и прислушался — тихо. Даже гули за дверью, казалось, потеряли интерес к слишком уж проворному куску мяса и либо ушли в «режим сна», в ожидании реванша, либо и вовсе разбрелись кто куда.

«Да я в жизни не поверю, что это место безопасно. Вернуться может? — кинув смазанный взгляд на массивную дверь за спиной, Хироши вдруг осознал, что возвращаться в темень катакомб ему хочется ещё меньше. — На освещённой местности я могу использовать преимущество в скорости, но если вылезут все разом — я такой же покойник как и они все»

— Эй, Йор, ты как? Тук-тук.

Лич всё ещё не подавал признаков нежизни, а потому Сугару оставалось только горько вздохнуть, затушить факел и поплестись дальше в поисках приключений на свою задницу.

Выложенные грубым кирпичом тропинки между могилами давно поросли вездесущей травой, беспрестанно ищущей места под солнцем для расширения собственного Lebensraum и уступающей оное лишь редким светящимся грибам, хаотично разбросанным вокруг. Но даже так, очертания дорожек отчётливо просматривалось в ярком свете надгробных фонарей.

«Интересно, кто здесь лежит?»

Осмелев настолько, чтобы попытаться осмотреть непосредственно саркофаги, Хироши скосил в сторону от тропинки и, разгребая ногами траву, достающую по щиколотку, подошёл к немного покосившемуся от времени и влаги вместилищу тела.

«„Безымянный рыцарь. Твой подвиг забудется, а тело истлеет, но дело твоё будет жить“ — прочёл он надпись на крышке. — Как-то не особо то и вдохновляет»

Из-за разрушения части стенки, крышка не полностью закрывала содержимое саркофага, оставляя кусочек пространства на обозрение любопытному зрителю. Зритель не преминул воспользоваться этой возможностью и опустился на колено, дабы заглянуть внутрь…

«Да ну его к чёрту!»

… чтобы тут же отскочить назад как вампир от серебра, ведь недовольный владелец дефицитной недвижимости просунул наружу часть руки и предпринял, хоть и безуспешно, попытку приподнять тяжёлую каменную крышку.

Больше не пытаясь заниматься самодеятельностью, наш герой скоро преодолел путь к склепу и повинуясь внезапному предчувствию, быстро закрыл за собой дверь ограды на щеколду. На всякий случай.

«Нужно как-то привести в чувства Йора»

Разместив череп некроманта на какой-то ритуальной пристройке для подношений, Хироши сел на лавочку напротив и стал думать о том, как же он докатился до необходимости откачивать бессмертного мага.

«Если подумать, то он постоянно жаловался на посредственную проницаемость эфира, чем бы оно ни было. Когда мы заключали контракт — он тоже использовал слишком много этой штуки и тело развалилось… есть хочу. — Хироши мазнул взглядом по округе и краем глаза зацепился за светящийся гриб. — Может..?»

Покрутив эту мысль и так, и сяк, наш герой решительно отверг сыроедение как самый простой путь в могилу (не считая прямого помещения своей туши в оную) и продолжил размышлять.

«Как не крути, но это всё явно из-за меня. Если бы не моя способность поглощать магию, то Йор не потратил бы остатки магии и не ушёл бы в спячку»

— И как тебя снова накачать этим эфиром? — ни к кому не обращаясь пробубнил Сугару в пустоту. — Знать бы ещё, что оно вообще из себя представляет. Беда.

«Ладно, думаем дальше. Мы с Йором заключили контракт, что создало, как он сказал, эфирную связь. Если предположить по названию, то выходит — для того, чтобы поддерживать эту связь нужен эфир. У меня, как мы успели выяснить — его нет. Следовательно, поддерживалась эта связь исключительно силами некроманта»

— Может если я стащу эфир у кого-то другого, то Йору тоже достанется с того что-то? Но как это сделать? — даже условно рабочая гипотеза содержала значительные проблемы в области реализации, так как предполагала либо приём заклинаний «в лоб», либо физический контакт с магом или иным магическим существом.

«Не буду же я дер…»

— … жаться за ручки с… А ведь может же и сработать, — догадка созрела в голове почти что самостоятельно, хотя этому и предшествовала некоторая интеллектуальная работа.

Вскочив с места, Хиро, как будто не он только что убегал от желающих отведать человечины монстров, поспешил к самообрушившемуся саркофагу, где недовольный условиями проживания мертвец всё ещё пытался покинуть место жительства. Завидев Хироши, тот с нахлынувшим энтузиазмом стал протягивать руки к протагонисту за что и поплатился (руки прочь от моего главного героя!): кинжал пригвоздил кисть нежити, не давая отдёрнуть руку обратно.

— Как насчёт немного подержаться за руки? — ответом ему стали недовольные стоны. — Увы, но твоё мнение меня не волнует.

Хиро грубо схватил кисть безымянного рыцаря, на что тот ответил не менее грубым рукопожатием. Хватка оказалась настолько сильной, что парню даже пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать, впрочем, продлилось это всего несколько минут — захват гуля вскоре стал слабеть, а уже было совсем потухший символ на руке Хироши засветился тусклым красным светом.

«Работает!»

Забыв о усталости и чувстве голода, наш герой принялся с небывалым энтузиазмом ждать результата своего неожиданного эксперимента. В статичном освещении магических фонарей сложно обозначить с какой скорость идёт время и Сугару, если бы его спросили, вряд ли бы смог ответить как долго он вот так просидел, слушая как извивается, стонет и бьётся в конвульсиях умирающая нежить.

Секунды в моменте приобрели несвойственную самим себе леность и потекли также неохотно как кадры в каком-нибудь проходном аниме, где из-за нехватки бюджета одна и та же сцена использовалась энное количество раз, дабы растянуть хронометраж на лишние пару минут. Сие, кончено же, было лишь иллюзией восприятия.

«Чувство голода тоже пропало?» — вместе с поглощённым эфиром, как и в прошлый раз, когда начинающему герою исэкая пришлось сражаться с будущим дорогим партнёром, самочувствие парня значительно улучшилось, что затронуло и ощущение недоедания, что пусть и не исчезло окончательно, но всё же значительно притупилось.

В тот момент, когда всякое движение внутри саркофага окончательно сошло на нет, со стороны склепа послышался хриплый возглас: — Эй, демон! Куда ты делся и почему я здесь лежу один рядом с этим древним сараем?!

第０５章

— Что же, демон, ты не безнадёжен, — заключил некромант, выслушав до конца краткие объяснения парня о сущности произошедших за время «отключки» лича событий. — Думаю, что лучшего места и времени, чтобы преподать тебе основы магии не найти. Правда, есть одна крошечная проблемка — ты принципиально не способен управлять эфиром, следовательно формулы заклинаний тебе не доступны.

— Ты сейчас издеваешься?! — прошипел ошеломлённый таким поворотом событий парень. — Хочешь сказать, что нам остаётся просто пойти и сдохнуть? Какого дьявола ради мы тогда заключали контракт?!

— Отнюдь, это отличная новость, — некромант совершенно проигнорировал возмущение своего юного протеже. — Будь твоим учителем жалкий смертный, неспособный, в виду своей предрасположенности к магии и благословения жалкой богини, почувствовать подлинную содержательную основу колдовства за формой вербальных обозначений и ты никогда не стал бы настоящим магом. Иное дело — твой великодушный учитель, готовый терпеть даже такого неблагодарного дурня как ты, мой дорогой ученик. Я готов открыть тебе истинную природу развития мира, материи и познания, что откроет тебе прямой путь к сущности вещей, минуя никчёмную шелуху форм.

— Звучит внушительно, конечно, но ты, по сути, так ничего не сказал, — скепсис в голосе парня был настолько очевиден, что любой «тренер личностного роста», окажись тот на месте лича, отказался бы от идеи впарить первому свои «супер эффективные» тренинг-курсы.

— Хооо… Во истину, невежество есть страшнейший из грехов! — измучено простонал маг, закатывая огоньки глаз в черепушку. — Твоё непонимание смысла сказанного мной вытекает из вопиющего незнания мысленных категорий.

— Что за категории такие и как именно это должно помочь мне наколдовать, ну например, огненный шар?

— Что же… — лич надолго задумался, перебирая варианты того «с чего бы начать», отбрасывая их один за другим. В тот момент, когда Хироши уже открыл рот, чтобы сказать что-то, лич наконец-то нашёлся с ответом, решив начать «с начала»: — Что тебе известно о мире и нашем месте в нём?

Вопрос, которого совершенно не ожидаешь услышать в контексте разговора о волшебстве и фаерболах, поставил парня в ступор.

— Мир — это место в котором мы живём, в широком смысле слова. Ииии больше сказать особенно то и нечего… наверное.

— Т-т-т, это определение совершенно недостаточно. В чём сущность мира, сущность разумного существа и как происходит их взаимодействие?

— Я не понимаю, что именно ты от меня хочешь услышать, — выдал Хиро после некоторого размышления. — Что ещё за сущность мира и разумного существа? Мы живём в мире и взаимодействуем с ним через физический контакт, можем формировать образы внешнего мира органами чувств…

— Ты уже близок, — одобрительно заметил некромаг, — но что, если я скажу, что мир — это лишь отражение всеобщей отвлечённой идеи мира о себе самом; туманный образ сознания, созданный чем-то, что находится за пределами ограниченного чувственного опыта?

— Чушь какая-то. Хочешь сказать, что этот мир и нас всех придумал кто-то, кто непосредственно в этом мире не находится?

— О мой близорукий ученик! Ты ведь сам сказал, что попал в наш мир из своего в результате чтения книги. Как же можно объяснить это иначе, кроме как тем, ты суть лишь идея себя, отражённая в образе человека, сидящего сейчас предо мной?

— Да может быть масса объяснений, — не согласился протагонист с таким выворачиванием действительности, — от реалистичных галлюцинаций умирающего мозга, до похищения инопланетянами. Уж всяко лучше, чем необоснованно плодить сущности.

— Хо-хо, вот как мы заговорили? Но ты сам придерживаешься в объяснении мира той же идейной тенденции и даже признаёшь необходимость существования чего-то третьего, но не связанного с этим миром напрямую — разумного объективного фактора — будь то твоё умирающее тело в родном мире, или вмешательство третьей стороны. И, замечу, именно ты сейчас плодишь сущности без должного на то основания.

— Я всё ещё не понимаю как это поможет мне освоить магию, — поспешил вставить Сугару, полагая, что они всё больше съезжают с изначальной темы обсуждения.

— Всему своё время, мой торопливый ученик. Мы ещё не завершили наш важный разговор, — скелет отверг возмущения Хироши, продолжая полемику: — Оставим на время в стороне вопрос о происхождении мира, но коль скоро мы признаём его мыслимую природу, то обязаны также проанализировать отношении сознания к материи — это ключевой вопрос, ответ на который разом закроет остальные вопросы.

— Отношения одного к другому в каком смысле?

— Что первично, что из чего порождается, что является отражением другого.

— Хааа… — Хироши нехотя напряг голову. Уж чего-чего не ожидал Сугару от фэнтезийного мира, так это дискуссий «о смысле жизни» в компании разумной нежити. — Ну, если предположить, что этот мир — моя галлюцинация, то и всё в нём — результат работы моего воображения. Если он вызван чем-то третьим, то тогда он вытекает из сознания более высокого порядка, как ты и сказал. Но может быть, что мой «изначальный мир» вообще не существует, а этот мир — вполне реален и не зависит ни от чьего сознания. Откуда мне знать? Я сейчас, можно сказать, уверен только в своём сомнении.

— Уверен только в своём сомнении значит? Прекрасные слова! Значит, стало быть, ты уверен уже хоть в чём-то. Это то, от чего мы можем отталкиваться.

«С чего это его вдруг потянуло на философию? У меня уже голова болит»

— Ты, ученик мой, мыслящее существо, — продолжал лич, — следовательно ты существуешь. Будь иначе, ты не смог бы поставить под сомнение что-либо.

— Допустим.

— Далее, если бы мир оказался вызван к жизни только твоим собственным сознанием, то ты имел бы возможность предсказать ход протекания любых событий если и не напрямую, то путём анализа доступной тебе в личных ощущениях реальности. Это утверждение однозначно приведёт тебя к умозаключению, что внешний мир существует только постольку, поскольку воспринимается тобой, что абсурдно.

— Во сне я тоже не всё контролирую, — неуверенно возразил юноша, чувствую усугубляющуюся слабость собственной позиции, — но разве это доказывает то, что сны существуют вне моей головы?

— Сон — это лишь прибывание в роли стороннего наблюдателя, которое только по форме напоминает прямое участие, — парировал некромант. — Во сне царит субъективная необходимость и каждое событие не может выходить за рамки того, что способен вообразить спящий. Сейчас же ты говоришь со мной о том, о чём не задумался бы самостоятельно.

— Нуууу допустим, что ты прав. Тогда выходит, что мир объективен и моё перемещение может быть объяснено только тем, что я сам — всего-лишь порождение чего-то сознания, ты это хочешь сказать? Я всё ещё не убеждён в этом.

«Если даже мозг не способен удержать в голове целый динамичный мир, то нельзя отбрасывать вариант стороннего вмешательства в сознание, хоть это и невероятно. Но если меня окружает симуляция, то… то я этого всё равно не узнаю. И о чём я только думаю?»

— Я понял. Это всё очень увлекательно, но магия…

— Что же, — перебил его маг, — мой последний аргумент, демон, состоит в том, что мир способен изменяться под действием целенаправленного сознательного напряжения мысли — это и есть магия.

«Ладно. В таком случае, всё сказанное Йором имеет смысл, но…»

— Наиболее очевидный способ продемонстрировать эту связь, — пояснял некромант, — это указать механизм работы религии: любое, в сущности, «божественное чудо» основано на безвозмездно присвоенном доверии верующих. Масса убеждённых в правильности конкретного варианта реальности людей способна оказывать влияние на эту последнюю. Они, в отличии от магов, меняют чувственный мир неосознанно, хоть и напрямую, а не посредством обращения к благословению Мистры. Но коренные механизмы остаются теми же — сознание порождает материю.

— Но подожди, тогда почему в моём мире не работает магия? — Хиро зацепился за этот «непреложный факт», как за спасительную соломинку, могущую спасти юношу из экзистенциальной ловушки философского террора.

— Хооо… Ты так в этом уверен? — насмешливо кинула повеселевшая нежить. — Уже забыл о своём «я уверен только в своём сомнении»?

— Ну, честно говоря, уже не особо уверен, — под напором аргументации мага, Хироши был вынужден прогнуться, принимая чужую позицию.

— Хо-хо. Замечательно! Теперь, когда мы устранили разногласия по ключевым вопросам, я расскажу тебе о сущности моего метода обучения, — с нескрываемым предвкушением исследователя произнёс некромант, продолжая менторским тоном: — Как я уже говорил, маги используют для материализации заклинаний благословение (а в сущности — контракт) с Мистрой, жрецы и божки применяют веру паствы с той же целью. Первый подход отличается чётким пониманием результата, второй — непосредственностью метода. Я же, вероятно, вплотную подошёл к их синтезу.

— Вероятно? То есть ты собираешься использовать меня как подопытного?

— Истинно так! — в порыве гордости за свою научную деятельность воскликнул лич. — Ты послужишь великой цели вечного поиска истины, мой дорогой ученик.

«Эти ваши „великие цели“, обычно, плохо кончаются»

— Хо-хо. Суть идеи вот в чём — когда маг произносит заклинание, он фактически, выменивает известное количество «сырого» или чистого бытия — эфира — на услугу Мистры. Это количество зависит от множества факторов, но в первую очередь — от содержательности его воображения: чем больше и качественнее маг способен воспроизвести представлений о результате, тем проще ему даётся заклинание.

— То есть, чем больше маг знает о том, что хочет сотворить, тем меньшую плату он будет использовать для сделки с богиней?

— Верно. Однако, вера работает с точностью до наоборот — чем меньше знает паства, тем сильнее заклинание жреца, ведь сомнения о истинности представлений помешали бы изменению их в реальности.

— Подожди, — догадка молнией ворвалась в разум парня, — а что мешает магам использовать тот же принцип? Если мы знаем о том, что это всегда работает — значит это некий закон, а если это закон, то его можно использовать.

— Хо-хо. Всё не так просто, мой догадливый ученик. Видишь ли, дело в том, что стихийное колдовство практически невозможно осуществить в точности, так как ни потребление эфира, ни результат не могут быть предсказаны достоверно до тех пор, пока понятие о заклинании не «развернётся» внутри сознания в становлении от чистого бытия до проявления сущности. В коллективном разуме верующих представление образуется посредством отрицательного синтеза, но единичное сознание мага не обладает подобной гибкостью — результат абсолютно непредсказуем.

— Не могу сказать, что понял о чём ты — особенно последнюю часть, — но ты утверждаешь, если я верно уловил суть, что проблема магов в их неспособности… ну, скажем, «проникнуть в суть вещей»?

— Именно! Эти бараны топчутся на месте! Вместо того, чтобы развивать науку о мире и месте разумного существа в нём, они пытаются впихнуть живой мир в свои мёртвые, застывшие во времени теории! — увлёкшись, немёртвый маг перешёл на крик, но тут же снова взял себя в… успокоился: — В общем, они не смогут отказаться от контракта с Мистрой, пока не поймут сути.

— Эй, учитель, — Хиро, снова скептически посмотрел на черепушку, — в твоём объяснении что-то не сходится. Магия ведь существует не один год, так? Но почему, если вот это всё так важно, никто из магов до этого ещё не додумался?

— Хооо… Иногда я забываю, демон, что ты не от мира сего, — смирившись с участью персонажа, объясняющего герою исэкая очевидные вещи с каменным лицом, нежить обрисовала глубину проблемы: — Исследование области души считается ересью и преследуется святой Церковью и Инквизицией. Уже просто за то, что я объясняю тебе эти вещи, тебя ожидает мучительная смерть в пыточной камере.

— Мог бы предупредить заранее, раз на то пошло.

— В этом нет необходимости, — поспешил успокоить своего ученика сэнсэй, — тебя и так казнят при встрече за связи с нежитью.

— Вот об этом тоже можно было бы предупредить — язык бы не отсох.

«Тем более, что у тебя его нет»

— Если у тебя больше нет вопросов, то предлагаю приступить, — лич поспешил подвести черту в дискуссии, избегая неудобных вопросов.

Самое время мне взяться за дело и разбавить детальными описаниями эти нескончаемые диалоги подземельных словоблудов.

Некромант, всё ещё находящийся в форме одинокой черепушки, беззаботно лежал в притоптанной траве около одного из саркофагов, на котором, уместившись поудобнее на холодной крышке, сидел наш задумчивый протагонист.

Без особого желания оторвав пятую точку от насиженного места, Хироши, по команде лича, отодвинул в сторону плиту, показавшуюся неожиданно лёгкой.

На удивление хорошо сохранившийся труп безымянного (на этот раз) жреца, аккуратно уложенный в центр элитной постройки в центре кладбища, едва завидев свободу, привставал из своей серой колыбели и с потерянным видом закрутил головой. Присутствие старшей разумной нежити, как уже было написано выше, значительно снижало агрессивность тех видов, что стоят на низшей ступени иерархии мёртвых.

— В первую очередь нам необходимо научить тебя чувствовать эфир, — не обращая внимания на растерянного Волан-де-Морта, некромант излагал свои идеи настолько же пофигистически настроенному протеже, — что всегда представляется различного рода бездарям одной из наиболее сложных проблем для начинающих магов и, как считается, проводит границу между потенциально способными волшебниками и посредственными колдунами.

— А на самом деле? — поинтересовался юноша, бесцеремонно укладывая святого отца обратно в гроб лицом.

— На самом деле, если педагогических способностей этих кретинов хватает только на то, чтобы учить неофитов как сесть в удобную позу и «правильно» дышать — эти бездари не имеют права обучать кого-либо чему-либо, — категорично заявил маг и потребовал: — Положи на меня руку.

Когда один из вышеназванных органов оказался на голове жреца, а второй — на черепке лича, тот продолжил: — Эфир есть чистое бытие, субстрат или первооснова чистого понятия. Этот субстрат, очевидно, нематериален и не может быть дан нам в ощущениях, но это отнюдь не значит, что он инертен и не способен на взаимодействие. Эфир может быть неоднороден в своей способности иметь содержание и эта неоднородность способна изменяться во времени и пространстве — создавать волны.

Фоном к своему объяснению, некромант, используя способность тела Хироши создавать вышеобозначенную неоднородность, собирал жатву с доверчивой нежити, не способной осознать, что скоро её нежизнь подойдёт к концу, и, тем самым, совмещал приятное с полезным — ремонт себя любимого и обучение нашего героя.

— Эфир, — объяснял маг, — невозможно ощутить физически, но он может быть обнаружен в процессе самодвижения духа от чистого бытия к понятию. Объективное и субъективное суть пара противоречивого единства. Субъективное не может существовать без объективного, не отражая это последнее. Но, очевидно, что содержательно они различны. Однако, чистое бытие с точки зрения содержания настолько бедно, что существует пересечение между чистым бытием объективного и субъективного — это и есть искомая точка пересечения и то, что вообще и делает возможным существование магии как процесса чисто сознательного возникновения.

«Я ни черта не понял, но очень интересно»

— Ты говоришь о неком «чистом бытии». Объясни как-то понятнее, что оно такое.

— Хооо… туповатый мой ученик, представь себе три субстанции — камень, воздух и свет. Отвлекись от их различий, скажи, что им обще?

— Эээ, ну они все ощущаются органами чувств.

— Не то. Положим, что свет не попадает на камень, а воздух не обдувает твоего тела. Ты, в таком случае, не можешь увидеть ни камня, ни воздуха, ни свет. Что между ними осталось общего?

— Они существуют — общее некуда.

— Верно, — удовлетворённо проскрипела нежить, — но если мы отвлеклись от всего, кроме того факта, что все эти качественно разные вещи существуют, то что же осталось у нас в руках? Остались ли у вещей те качества, которые позволяют заключить о их существовании?

— Ммм… Ну нет, пожалуй. Теперь у них нет никакого воплощения.

— Стало быть, они — ничто, — заключил некромант. — Это и есть чистое бытие, ученик. Оно обращается в ничто и из него же возникает. В этом противоречивом движении оно только и существует, хотя ни о каком «существовании» как бытии, конечно же, говорить в этом случае нельзя.

— Стало быть, эфир — это оно и есть?

— Верно. Представь себе это.

«И как мне представить то, чего нет?»

Хироши закрыл глаза. Жест бесполезный сам по себе, но ему казалось, что это может помочь сосредоточить внимание на важном, отсеяв второстепенное.

«Камень, воздух и свет значит, — в сознании Хиро возник образ освещённого камня, летящего по воздуху, — выбросим отсюда всё лишнее»

Несколько десятков минут Хироши пытался даже не столько ухватиться за образ, сколько сделать так, чтобы любые образы угасли в его сознании, оставляя только тень присутствия переходящую в свою же противоположность, как — внезапно — среди пустоты возник огонёк. Хироши открыл глаза, но наваждение не пропало.

— Видишь? — спросила головешка.

— Да, но как? Это я сделал?

— К-к-к-к-к! Нет, ну вы только послушайте! Он ещё спрашивает! — предположение парня оказалось демонстративно высмеяно: — «Сам» ты сейчас можешь разве что нафантазировать себя в роли великого мага, но дальше головы это представление не выйдет! К-к-к-к-к!

— …

— Ладно. Посмеялись и хватит, — мага, кажется, совершенно не смутило то обстоятельно, что смешно было только ему. — Я взял эфир, который ты смог захватить своим скудным умишком и наполнил его угодным мне содержанием. Этот огонёк — просто созданная мной иллюзия, существующая исключительно в твоей голове.

— Постой. То есть каждый маг может сделать так же как ты сейчас и перехватить формируемое заклинание?

— Не каждый маг имеет физический контакт с целью и наивного дурачка, который будет бессмысленно цепляться за чистое бытие на протяжении настолько длительного времени, но, в целом, это так, — поправил «наивного дурачка» костлявый сэнсэй. — Но смысл моего опыта в ином: каждый раз, когда ты будешь хвататься за объективное чистое бытие, ты будешь видеть созданные мной образы и начнёшь интуитивно чувствовать конфигурацию эфира. Это самый быстрый способ обучения из возможных.

«Стоит признать, за исключением того, что учитель — язва костлявая, встреча с ним была величайшей удачей, что только могла произойти со мной в этом мире»

Тем временем, безымянный жрец, придавленный едва ли не стальной хваткой Сугару, окончательно иссох и перестал продуцировать какое-либо движение.

— Хо-хо. Этот уже выработал ресурс? Какая жалость, — чего-чего, а жалости в этом заявлении было ни на грош. — Шевели ногами, мой непутёвый ученик, нас ждёт ещё много работы.

***

«Чистое количество, — размышлял ученик некроманта, лёжа на мягком зелёным ковре травы и глядя на мерно покачивающийся в пространстве тренировочный шарик плазмы, — представляет собой количество чистого бытия и потому непосредственно не содержит в себе никакого различия. В становлении, количество совершает переход от непрерывности к дискретности, но, поскольку эти категории принадлежат единому в-себе-бытию, постольку единое непрерывное распадается в себе на множество конечных»

Хироши, ментальным усилием, всё ещё не ставшим для героя привычным, погрузился сознанием в окружающий эфир. Ощущение словно твоё «я» расплывается во внешнем мире, не способное уместиться в ограниченном человеческом теле, уже не столь сильно пугало чувством утраты собственной экзистенции, но воспринималось подсознанием Хиро как нечто инородное и совершенно неправильное.

Наш герой скользнул по поверхности понятий вещей, не смея (а, скорее, не имея для того достаточного уровня понимания) погружаться глубже в их сущность: грунтовый пол, трава, воздух, каменные постройки, шар огня… Юноша грубо вырвал из объективной реальности этот последний, пытаясь субъективно повторить самодвижение понятия заклинания, лежащего в его основе.

«Огненный шар, — продолжал анализ Хироши, — взятый сам по себе предстаёт как нечто непрерывное — как ничто взятое в качестве бытия. Однако, рассмотренный как в-себе-бытие, он сам становится множеством своих элементов»

Мерное покачивание шарика вмиг приобрело неспокойный, рваный характер нечто, чьё единство с самим собой оказалось нарушено.

«Одно нечто, ограниченное пределом своих границ — единица. Их бесконечный ряд образует множество, и это множество, в пределах уже своих границ, даёт нам величину — степень дискретности некоторой непрерывности»

Взятый как величина, огненный шар, чью качественную определённость невежественно проигнорировали, лишился своей сферической формы и принялся непредсказуемо вспыхивать и затухать, то уменьшаясь в размерах, то разрастаясь вновь.

Волшебник недоучка, не видя другого способа стабилизировать заклинание, просто уменьшил его величину, уменьшая тем самым и степень его бытийной содержательности. Подобная самодеятельность не могла, очевидно, закончится ничем иным, нежели переходом данного нечто через границу меры своего качества — шар вспыхнул напоследок и пропал, частью переходя обратно в чистое бытие, а частью растекаясь по округе приятной прохладой.

— Хааа… опять? Зараза…

Формация, созданная личем, обнаружив отсутствие всякого присутствия в пределах своей области ответственности, зажглась, формируя аналогичный огненный шар.

«Мдааа, — мысленно протянул Сугару, закрывая глаза, — ломать чужие заклинания много проще, чем строить собственные. Неужели этому реально научиться за несколько дней? Кажется, Йор требует слишком многого»

Справедливости ради, практически любой колдун на месте упомянутого мага счёл бы прогресс своего подопечного во истину впечатляющим, если даже не сказать чудовищным: натренированное до едва ли не полного автоматизма эфирное чутьё и беспрецедентная способность к перехвату заклятий, даже при полной неспособности индуцировать их самостоятельно, заставили бы любого мага сгореть от зависти.

Увы, но некромант уже считал способности своего единственного личного ученика практически своими собственными, а оттого гордость великого мага, в буквальном смысле слова положившего жизнь на исследование таинства своего предмета, признавала их — способности Хироши — совершенно неудовлетворительными ни качественно, ни даже чисто количественно.

— Хо-хо. И чем это ты занят? — хриплый голос учителя заставил страдальца вздрогнуть, так как оный не сулил неофиту ничего хорошего. — Если у тебя есть время, чтобы спать, то может быть интенсивность наших занятий совершенно недостаточна, мой дорогой ученик?

«Неужели он хочет, чтобы я тоже умер и переродился личем? — отрешённо подумал Хироши, наслаждаясь последними секундами отдыха. — Может быть работа на складе была не так уж и… ннннет, отвратные воспоминания даже чувство ностальгии исправить не в силах»

— Знает ли мой дорогой учитель, что живым существам нужно иногда отдыхать, чтобы эффективно заниматься чем-либо?

— Хо? Неужели я не обеспечил тебе достаточно отдыха?! — скелета, наряженного в монашескую робу, настолько «искренне» шокировало это открытие, что он театрально развёл руки в стороны, демонстрируя единственному зрителю этого театра одного актёра глубину своего ошеломления. — Но, да будет тебе известно, — тут же радостно продолжил он, — что лучший отдых — это смена деятельности! Поэтому, раз уж ты сам того захотел, то я просто вынужден разбавить твои теоретические занятия чистой практикой. С неё и начнём, пожалуй. Подымайся.

Жутко (в первую очередь для Хиро) довольный некромант, не дожидаясь ответа, прошёл вперёд.

«Вот чёрт… Язык мой — враг мой» — каждый раз, когда протагонист начинал спорить с деятельной нежитью о вопросах, касающихся методов обучения, это заканчивалось плачевно. Этот раз, как понятно, не стал исключением.

Теперь давайте узнаем, что же неусыпный преподаватель обозначил под грозным наименованием «чистая практика».

Хироши встал под звук хрустящих позвонков и следом продефилировал к краю своеобразной арены, вымощенной по окружности вскрытыми саркофагами, перенесёнными в это новое положение своими уже бывшими владельцами. Маг разместился в центре, выжидающе рассматривая нашего героя застывшими огоньками глазниц — своеобразная игра на нервах, определяющая «в чьих руках окажутся белые».

Сознание Хиро совместилось с окружающим эфиром. Наученный горьким опытом, он заранее готовился к предупреждению внезапной атаки или, что вероятнее, серии атак мага. В эфирном восприятии Сугару лич казался, если прибегнуть к грубой аналогии, чем-то вроде сияющей звезды среди безжизненного мрака чистого космоса, хотя в наивном представлении поверхностного наблюдателя именно некромаг, вне всяких сомнений, явился бы наиболее мёртвым элементом кладбищенского ландшафта.

Оба противника, стоящие друг напротив друга, сейчас находились в лучшем состоянии, чем когда-либо: лич, откормленный на эфире без малого сотни гулей, имел полное право называться мини-боссом подземелья; то же самое, и даже в большей мере, можно было бы отнести и к нашему герою, чьи физические способности временно росли всякий раз, когда эфир перетекал сквозь его тело.

Скорость восприятия дуэлянтов дошла до предела, и потому времени, субъективно, едва-едва удавалось тянуть себя за шиворот вперёд, убеждая весь мир не застыть на месте окончательно. Впрочем, нечто, дошедшее до своего предела, само превращается в своё иное, переходя за границу меры — абсолютная неподвижность заместилась стремительностью атаки — контендеры ринулись в бой одновременно.

Восемь огненных шаров врываются в область восприятия Хироши с разных направлений. Уклониться от всех сразу невозможно, но это и не требуется: выхватив лишь некоторые нечто из общего их множества, Хиро проводит нехитрую схему по их развоплощению — восходя от чистого бытия до в-себе-бытия, наш протеже рвёт на части единство их реальности, приводя к уничтожению основы существования простого атакующего заклинания.

Скорость, с которой «бегали тараканы» в голове героя, всё ещё оказывалась недостаточна для уверенного развоплощения множества заклинаний, понимание которых ещё не отведено до подсознательного, а потому Сугару оставалось полагаться только на собственное чувство пространства, нейтрализуя лишь наиболее опасные. Об этом, конечно же, знал и его противник.

Непривычный к фэнтезийным (и не только) битвам японский школьник допускал поистине грубые ошибки — земля под ногами юноши с самого начала дуэли — а именно грозных погляделок — помалу, чтобы не выдать странности, превращалась в болото.

Понимая, что его главное преимущество — подвижность — сведена на нет, Хироши предпринимает отчаянную попытку возобновить преимущество: отвлекаясь от пламенной магии, Хиро переводит внимание на мокрый грунт под ногами. Оный становится льдом и яростным рывком, что сразу же ломает замороженную почву, Сугару сокращает дистанцию к личу… которого в центре арены не оказывается.

Маг, возникнув за спиной парня, вскидывает руку.

[Заклятие первого круга. Толчок]

«Хм. Это мы уже проходили»

Орочий амулет, прямо как и в тот раз, когда своевременный подарок спас нашего героя от прыжка со скалы с известным финалом, нагрелся, уходя на перезарядку.

Резкий разворот и Хироши почти хватает вертлявую нежить за удобно выставленную руку, но «почти», как известно, почти никогда не считается.

Сбивший концентрацию юноша пропускает удар опаляющей магии снизу, а некромант снова исчезает, появляясь за спиной.

[Заклятие первого круга. Толчок]

— Э? — осознание того, что его надули, приходит слишком поздно и вот, висящий в свободном падении над ареной герой погружается в мысли о том «удовольствии», которое ждёт человека, упавшего с высоты пяти метров на мокрую землю.

Лич, однако, не собирался оканчивать на этом «практическое занятие» и «Alarm! Alarm!» вновь зазвучало в голове ученика, когда электрический заряд внезапно начал накапливаться на потолке зала под весёлый свист учителя.

Думать было некогда и Хироши сделал единственное, что оставалось в его силах. Пропуская по незнанию шаги в развёртывании понятия об окружающем воздухе, парень отчаянно пытался нащупать нужное свойство в известной качественной определённости и совместить его с определённым его количеством.

Фьюууу!

Получилось, ожидаемо, не то, что ожидалось и вместо направленного потока воздуха, потоки прозрачного газа зашлись слабеньким вихрем в разные стороны…

Треск! Бабах!

… к счастью для Хироши, под расстроенное «хо» нежити разряд рукотворной молнии обошёл неудачливого волшебника стороной, после чего тот просто упал лицом в грязь, подхваченный заклинанием некроманта.

Скелет в балахоне не спеша подлетел к пытающемуся подняться из грязного озера юноше и, плавным движением руки, вытянул того за шкирку из трясины, заключая: — Ужасно. За всё это время твои успехи более чем посредственны.

Не уточняя, что «всё это время» по длительности от силы дотягивало до двух суток, из которых на спарринг, в лучшем случае, пришлось не многим больше часа или двух, лич оказывался абсолютно прав — Хироши совершенно не был готов к чистым магическим дуэлям.

— Кха-кха! Я ещё могу… Кха! — попытался герой было выдать шаблонную фразу, — «… продолжать!»

— Теперь займёмся теорией, — всё ещё удерживая парня за шею длинными костлявыми пальцами, лич потащил ОЯШа на выход, чем испортил всё наметившееся превозмогаторство, — раз уж здесь у тебя достижений поболее, то мы быстро закончим и вернёмся обратно к нашей совместной практике. К-к-к-к-к.

***

Была, правда, ещё одна причина, по которой трудолюбивый некромант лишил Хироши права на отдых, сон и питание — решив однажды блеснуть знаниями, дабы поднять свою ценность в глазах партнёра, наш герой вкратце пересказал то, что смог вспомнить о уроках естествознания в средней и старшей школе.

Предполагая, что ценные сведения задобрят любознательного лича и сделают отношения между ними более открытыми, Хиро угадал… отчасти: ещё никогда в своей жизни парень не чувствовал ни от кого настолько жуткого безмолвного гнева.

Всё сработало в точности наоборот и горе ученика, который не счёл нужным заранее поделиться ценным знанием с великодушным учителем, ждала адская интенсификация скорости и объёма поглощения гранита науки. Тем более, что способность восстанавливать силы путём «поедания» магии в телах зомби позволяла гарантировать, что в результате вышеозначенного процесса он не сломает себе зубы.

— Как ты считаешь, ученик, почему у тебя не выходит создать устойчивое качество субстанции заклинания? — во время недолгих передышек между практикой магии, такие вот короткие диалоги между ними уже успели стать негласным правилом.

— Как известно, — беспардонно уперев спину о обветшалое надгробие, Хироши приступил к анализу теоретической проблемы, пока заклинание очищения хлопотало над ним, убирая свеженалипшую грязь, — невозможно субстантивировать вещь из её собственных свойств, так как эти последние не определяют вещь исчерпывающе. Любое единство свойств, затушёвывающее противоречие между качеством в себе и качесвом для субъекта, будет потому неполным снятием вещи и не образует существования. Заклинание потому, вероятнее всего, не сможет воплотиться в искомом качестве и перейдёт границу меры с неопределенным результатом, что и случилось с призванным мной вихрем.

— Удовлетворительно, — кивнул скелет. — Что же, на этот раз достаточно. Думаю, что ты заслужил пару часов отдыха, — обрадовал лектор ученика. — Я дам тебе возможность задать мне несколько вопросов, но если они покажутся мне несущественными, то мы тут же вернёмся к практическим занятиям, — тут же конкретизировал он, что именно имеет в виду под словом «отдых».

«Думаю, что о возможности вздремнуть лучше даже не заикаться»

— Меня действительно волнует несколько вопросов. Ранее ты говорил, что единственный способ выбраться — это убить вампира…

— Хо, я понял о чём ты, — сходу сообразила догадливая нежить. — Тебя интересует были ли шансы на успех вашего мероприятия с отловом хозяина замка? Я уже размышлял об этом некоторое время и склоняюсь к тому, что эта идея появилась у магов из-за тебя.

— Из-за меня?

— Дух подземелья, — начал лич издалека, — проверяет жизнеспособность своих пленников посредством анализа их эфирной наполненности — когда она показывает дно, подземелье предполагает, что существо мертво. Однако, как ты мог заметить на собственном опыте, сильные магические существа в условиях нехватки эфира уходят в подобие сна.

— То есть, они хотели использовать меня, чтобы поймать данжлорда?

— Данжлорд — слово совершенно не передающее сути. Пленник есть пленник, как ты его не называй, — по-философски отрешённо протянул некромант.

— Тогда и Генри тоже… — Хироши начал о чём-то догадываться и эта догадка совершенно ему жутко не нравилась.

— О, твой маленький друг, как мне кажется, изначально выбирался быть жертвой на заклание, — опровергая его собственные выводы, предположил скелет, — это распространённая практика, когда наиболее слабого члена группы бросают на растерзание, чтобы ядро отряда смогло отступить и перегруппироваться. Иронично, что их расчёт обернулся против них самих, не находишь?

— Постой, этого не…

— Не может быть? — перебил его маг. — Тогда чего ради они вообще повели носильщика на арену, а не оставили дожидаться группу снаружи?

— Откуда им было знать, что это место безопасно?

— Хо-хо. Во истину, ученик мой, невежество — величайший из грехов! — коронная фраза учителя вновь слетела с костлявых челюстей. — Место перед комнатой с пленным существом — это безопасная зона. Без исключений.

— Но ведь… вампир всё равно послала бы за ним… — юный маг, стремительно теряющий веру в людей, ухватился за единственную спасительную ниточку.

— Но откуда им было известно, что их ждёт высший вампир? Исходя из твоих слов, они изначально предполагали, что там будет что-то относительно посильное. С таким же успехом там мог быть чумной зомби или умертвие.

— Это всего-лишь твои домыслы, — с несвойственным себе металлом в голосе заявил наивный подросток.

— Пусть так, — не стал спорить собеседник, — но тебе всё ещё остаётся на выбор два варианта: несовместимая с жизнью халатность или здоровый цинизм, обернувшийся катастрофой.

«Это ведь не может быть правдой? — мозг Сугару панически обдумывал правдивость слов некромага. — Ведь тогда…»

— Йор, — отвлекаясь от гнетущих мыслей, Хиро задал последний вопрос, — как ты всё это узнал? О подземельях, магах, наёмниках…

— Сколько раз я говорил тебе забыть этот нелепый набор звуков? — великому магу претило зваться «кличкой, достойной безродной дворняги». — Ладно, демон. Тебе интересно, почему какая-то тварь, порождённая подземельем, знает столько о мире людей? — предугадал учитель не заданный вопрос ученика, чем заставил последнего почувствовать лёгкий укор со стороны не вовремя очнувшейся совести. — Но почему ты решил, мой дорогой ученик, что я создан подземельем?

— Э? А разве нет? — к своему стыду, ученик некроманта ни разу не задумывался о происхождении своего немёртвого учителя.

— Интересный вопрос, — неожиданно грустно прогудел маг, а затем продолжил привычным, насмешливо-отстранённым тоном университетского преподавателя: — Лич, после ритуала обращения, теряет память о своей былой личности. Отрывки воспоминаний остаются и мучают мага бесконечными вопросами до тех пор, пока он не соберёт все части воедино и не восстановит память о своём прошлом. Этот путь и привёл меня туда, где я есть сейчас.

Несколько минут между двумя разумными господствовало могильное молчание, нарушаемое только нервным дыханием единственного живого собеседника — несмотря на то, что лич помог Хироши вывести жидкость из лёгких, дыхание ещё не приобрело былой лёгкости, сохраняя периодическую сбивчивость.

— Достаточно вопросов, ученик, — некромант первым нарушил тишину, чем заставил нашего героя вздрогнуть, — пришло время практики. К-к-к-к-к.

«Надеюсь, что здесь для меня найдётся целая могила» — именно такими были последние мысли главного героя перед тем, как думать о чем-либо, кроме предстоящей каторги под видом обучения, стало решительно некогда.

第０６章

Разместившись у стены опустевшего склепа, Хироши равнодушно наблюдал за бурной деятельностью, развитой неусыпным учителем. Ровно семьдесят два тела, причудливо скученных в неестественных позах, соединялись в ритуале некроманта в жутковатой фигуре печати поднятия умертвия.

Взгляд Хиро лениво перетёк к центральной фигуре построения — семьдесят третьему трупу в самом сердце печати, лежащему особняком от упомянутой массовки. Тело рыцаря — некого Эдварда, — закованное в плотный доспех паладина света или чего-то в этом роде, неподвижно лежало, издавая утробные звуки да обессилено ожидая своей участи.

Наблюдая за полунеживым созданием, юноша ощущал глубокое моральное удовлетворение от качественно проделанной работы по сдаче неожиданного экзамена от учителя — обезвредить, но не повредить материал внутри склепа. Иней, до сих пор укрывавший руки и ноги доспехов крупного зомби, выдавал способ, которым экзаменуемый успешно выполнил поручение: контроль количества теплоты в физических телах давался парню всё ещё легче всего.

Лич, вставший в центр печати около будущего рыцаря смерти, принялся за дело и ученик некроманта закрыл глаза, привычным ментальным усилием переходя на эфирное чутьё, чтобы не пропустить ни малейшей детали процесса.

Иссушенные его дематериализующим касанием, тела гулей выглядели в пространстве чистого бытия как едва тлеющие огоньки, чьё «свечение» материальности угасало всё больше, и с тел зомби, слой за слоем, всё больше слазила плоть, по мере того, как некромаг искажал эфирный фон, концентрируя большую часть содержания сущности в центре формации.

«Пытается облегчить себе работу по изменению понятия материала. Ясно»

К сожалению, некромант наотрез отказывался учить Хиро искусству поднятия нежити, ссылаясь на сложность и недостаток времени, а потому всё, что оставалось прилежному ученику — это смотреть и запоминать.

Бытийность некроманта в мгновение рухнула наполовину, когда часть эфира «перешла» в тело нежити, чья материализация наоборот значительно возросла — маг приступил к формированию сущности будущего полуразумного раба. Хироши было попытался проникнуть вглубь процесса сотворения понятия умертвия, но его поток сознания был грубо заблокирован недовольным некромантом.

«Вот же скряга трухлявая, даже посмотреть не даёт»

Метаморфозы тем временем постепенно меняли сущность нежити, судорожно трясущейся и хрипящей в процессе обращения. В пространственном восприятии Сугару тело зомби всё меньше походило на человеческое, приобретая звероподобные черты.

«Так-так-так-так, — с всепоглощающим интересом юноша скользил по поверхности контура новоявленной магической твари, — кости, мышцы, органы — всё другое. И занятная же зверушка выходит» — процесс превращения человеческого трупа в представителя высшей нежити помимо воли завораживал Хироши омерзительной красотой.

Стремительный на самом старте, процесс некроформинга шёл тем медленнее, чем более детальной калибровки требовала работа лича. На стадии мелких изменений протагонист вдруг осознал, что не успевает следить за скоростью создания заплаток в организме умертвия — настолько велико было число правок, что некромант вносил асинхронно в едином потоке трансформации.

Главный герой был вынужден признать свои познания в анатомии совершенно недостаточными и сдаться, отвлекаясь от затянувшегося таинства посмертия на другие мысли, не желающие уходить из головы.

«Как ни паршиво признавать правоту Йора, но вина гибели отряда полностью лежит на нас самих, — ещё одно вынужденное признание вербализировалось в горестном умозаключении. — С точки зрения вампира мы были убийцами, пришедшими по её душу и самооборона была полностью оправданной»

Минуту или две Хироши безмолвно смотрел на хлопочущего над умертвием некроманта, давая возможность подсознанию анализировать свои чувства.

«Её нельзя выпускать отсюда. Когда высший вампир выйдет из подземелья, близлежащие деревни… у меня нет никакого права махнуть рукой на жизни этих людей»

— Ученик, подойди ко мне, — подозвал к себе запыхавшийся, если так можно сказать о нежити, лич.

Сугару, подгоняемый интересом посмотреть на результат творчества некроманта, вскочил с места и бодрым шагом направился к учителю.

— Я предлагаю нам расторгнуть контракт, — неожиданно предложил маг.

— Причина? — брови героя приподнялись, подкрепляя силу вопроса.

— Думаю, что ты уже мог заметить, что наш договор имеет ряд… недочётов, даже если забыть о том, что на тебя его действие, вообще говоря, неприменимо. К примеру, — продолжал он, — я мог бы убить тебя множеством способов, при этом формально не нарушая условий контракта. Можно сказать, что в текущем состоянии он представляет собой средство самоуспокоения.

— И что ты предлагаешь? Поверить тебе на слово? — интонация парня выдавала всё его отношение к смехотворному в своей абсурдности предложению.

— Отнюдь, я предлагаю тебе официальное ученичество, — торжественно-горделиво произнёс маг. — Я передам тебе фамильную метку души и эфирная связь между нами станет постоянной, что даст тебе ряд весомых преимуществ, а кроме того, если ты умрёшь, то меня будут ждать… весьма сложные времена, хо-хо.

— И зачем это тебе? — предложение и правда звучало заманчиво, но не ясна была мотивация временного союзника. Как ни посмотри, а некромант терял при этом больше, чем получал.

— Всё просто, мой недоверчивый ученик. Во-первых, нам с тобой предстоит сложное сражение с непомерно сильной тварью и даже с этим, — лич указал костлявой конечностью на «спящего» рыцаря смерти, — невозможно сказать в каком состоянии мы окажемся после боя, когда контракт будет де-юре разорван. Кто знает, что может случиться?

«Разумно. Хотелось бы избежать разборок друг с другом по итогу»

— Во-вторых, — продолжал маг, — можешь верить или же нет, но, как маг, я не обделён чувством гордости за своё искусство, и мой единственный ученик, унаследовавший мои знания, добытые ценой всей моей жизни, сам по себе представляет определённую… ценность.

— Хорошо, я согласен, — пары секунд раздумий оказалось достаточно, чтобы проанализировать мотивацию лича и признать её адекватной. — Как мы это сделаем?

— Иди за мной, — скелетированная фигура в балахоне поплыла в сторону раскупоренного склепа, — нам не потребуется много времени.

***

Официальный ученик некроманта стоял напротив умертвия, опустившегося на одно колено в почтительном поклоне. Де-факто, в сие уничижительное положение рыцаря смерти поставило не искреннее желание того выразить почтение, а ментальный приказ некроманта. В итоге получалось, что повелитель нежити выражал почтение сам себе или, иными словами…

«Показуха» — справедливо оценил этот цирк наш герой, отдавая ментальный приказ к прекращению этого бессмысленного спектакля.

— То есть мы собираемся найти и убить всех упырей поодиночке? — подытожил наш герой слова некроманта, параллельно пытаясь совладать с вялым сопротивлением строптивого слуги.

— Верно. Чудо уже, что мы смогли выиграть себе столько времени, но скоро карга смекнёт, что попытка убить нас быстро провалились и отзовёт слуг, чтобы устроить засаду на месте. Нельзя упустить этот шанс.

Щит, выставленный разумом умертвия, треснул и рыцарь смерти поднялся, признавая над собой абсолютную власть нового повелителя.

«Забавные ощущения, — Хироши прислушался к новым чувствам. — Будто я и в себе, и не в себе в одно и тоже время. А что будет если..?» — Сугару мысленно потянул за «поводок» и мёртвого раба охватил тремор, отзываясь в сознании владыки далёкими отголосками жуткой боли магического создания.

— Не знал, что тебе нравятся пытки, — задумчиво постукивая по белесой черепушке на посохе, безучастно отметил лич, глядя на мучения собственноручно сотворённого им существа.

— Не нравятся, — поспешил протагонист опровергнуть домысли некроманта, — но тонкости работы вверенного тебе инструмента стоит знать заранее.

В ответ учитель единственно неопределённо хмыкнул и вернулся к вопросам более важным, чем возможные садистские наклонности Хироши: скелет был занят созданием оружия из оставшейся после ритуала фрагментированной кучи костей.

Поскольку для трансформации чего-либо в своё иное требовалось иметь глубокое представление о сущности предмета, кость оказывалась самым простым в обработке наличным материалом.

— Хо? — и так, и этак осмотрев получившийся на выходе продукт, некромант протянул ученику массивную костяную булаву. — Что скажешь?

Принимая во внимание возросшую физическую силу парня и полное неумение фехтовать, тупое дробящее оружие по здравому рассуждению признавалось перспективнейшим вариантом среди всех орудий войны.

Сделанную по образу и подобию аналогичного приспособления смертоубийства уже знакомого нам рыцаря, Хиро покрутил булаву в руке, рассматривая цепочку усиливающих рун и привыкая к балансу необычного реквизита, а затем сухо озвучил промежуточный вывод: — Меня устраивает.

— Тогда дольше ждать нечего, — лич поднялся с земли, опираясь на исписанный теми же синими рунами посох, составленный из человеческих позвонков. — Время охоты пришло. К-к-к-к-к.

***

Хироши шёл по коридору, составленному из отшлифованного серого кирпича. Верхний этаж, по всей видимости, предназначался для высокородных особ и неровные камни подвальных помещений могли бы сильно травмировать их чувство прекрасного.

Из тьмы, разгоняемой тусклым магическим светом — на данный момент единственным «настоящим» заклинанием, которое удавалось нашему герою — вынырнул зомби в насквозь проржавевшей старой кольчуге и с прытью, достойной иного применения, понёсся на Сугару.

«Откуда лучше будет начать поиски? Или лучше как-нибудь заставить их придти ко мне? Погром устроить что ли…» — размышлял задумчивый герой, совершенно игнорируя бегущего прямо к нему мертвеца.

Когда оный, жаждущий полакомиться человеческой плотью, сиганул с места на беспечного юношу, рука в латной перчатке схватила наглеца за голову и пальцы сжались, провоцируя кости черепа натужно затрещать. Менее чем пару вдохов спустя, извивающийся в руках умертвия зомби, с предшествующим глухим «хрусь», затих — на этот раз навсегда. Неподвижное тело гулко упало на пол, когда рука рыцаря смерти разжалась, выпуская жертву из смертельного захвата.

«О. Вовремя. Я уже проголодался» — в пространственном зрении Хиро мелькнула низкоматериальная фигура призрака. Неприкаянные души слуг замка периодически встречались скитающимися по бесконечным коридорам. Некоторые из них продолжали имитировать работу, которой занимались при жизни, а некоторые просто бесцельно парили вокруг, нападая на вторженцев, посмевших ступить на территорию замка.

Хироши завернул за угол и едва не врезался в полупрозрачную фигуру, чьё лицо исказилось в гримасе вселенской злобы. Мстительный дух кинулся вперёд, желая выпить душу забредшего по неосторожности в его обитель живого человека.

Герой радостно шагнул навстречу и, слишком поздно осознавшее истинное положение вещей, существо оказалось тут же проглочено и немедля переварено, снимая накопившуюся усталость и притупляя голод.

«Жаль, что вкуса нет» — сокрушался парень несправедливости жестокого мира.

— Отдал бы сейчас всё, что угодно за тарелку карри. И поспать бы… хо-хо.

Эй! А ну никаких «хо-хо»! Это отличительная особенность лича вообще-то!

Цепь коридоров вывела из части замка, что предназначалась для слуг, в относительно большую и длинную комнату, подпираемую колоннами, завешенными обветшавшими гобеленами со всё теми же вездесущими крестами. У массивных двустворчатых ворот на противоположном конце помещения в обе стороны расходился широкий коридор.

Магические светильники всё ещё выполняли свою работу, обеспечивая сносную видимость, поэтому Хироши отозвал собственное заклинание, чтобы не тратить впустую концентрацию. В сопровождении немого спутника парень миновал путь до закрытых ворот. Осмотрев внимательнее преграду, Сугару заметил на стене проржавевшую табличку с едва заметным текстом на ней: «молельня».

«Заперто» — дверь, скорее всего, запиралась изнутри на засов, так как замочная скважина в положенном для неё месте отсутствовала.

— Открой, — короткая команда, подкреплённая ментальным приказом и герой отошёл в сторону, пропуская латника вперёд.

Бух! Треск!

Сверхчеловеческой силы удар сабатоном заставил частично слетевшую с петель дверь покоситься. Всунув руки в образовавшийся проём, рыцарь рванул створку в сторону. С громким звуком, свидетельствующем об очередном акте вандализма, ворота распахнулись, поднимая в воздух вековую пыль.

Как только серое облако осело, перед глазами Хироши предстала занимательная картина: куча мумифицированных трупов в различных одеждах, лишь некоторые из которых походили на монашеские — в половине присутствующих можно было бы скорее опознать тёмных магов, нежели божьих служителей. С три десятка тел сконденсировались вокруг рунического круга неизвестного предназначения.

Думать о странностях, увы, было некогда — потревоженные мёртвые принялись один за другим просыпаться, с хищным интересом всматриваясь в фигуру нарушителя их блаженного спокойствия.

— Убей, — скомандовал парень и стальная булава умертвия мелькнула в пространстве, выворачивая наизнанку сразу троих зомби.

Не обращая внимания на бойню и летающие куски тел, заинтересованный герой «ухватил» чистое бытие вокруг себя, проделывая путь от абстрактного ничто к конкретному качеству, и магический огонёк засветился вновь.

«Пытались что-то призвать, — лингвистический навык героя исэкая позволял, в некоторой степени, читать магически руны как обычный текст. — Что-то очень-очень неприятное… А сверху что?»

Комната включала антресоль, к которой можно было добраться, поднявшись по ступеням, примыкающим к стенам с двух сторон помещения. У самой лестницы Хироши затормозил, пропуская перед собой тело в рясе с проломанным черепом. Мертвец ещё шевелился, пытаясь дотянуться к юноше костлявой рукой.

Проигнорировав неловкие поползновения святого отца к своей персоне, парень просто перепрыгнул полудохлую нежить и продолжил путь наверх.

Единственное ответвление привело к комнатушке с весьма стрёмного вида гипсовой статуей какого-то чувака, истекающего кровью от множественных ранений, но при этом радостно улыбающегося клыкастой пастью. Упомянутая статуя находилась внутри небольшого пересохшего бассейна и, по оценочному суждению Хиро, раньше могла служить в роли фонтана.

На пюпитре около опустевшего резервуара лежала книга, а перед ней, склонившись в молитвенной позе, на коленях стоял очередной гуль.

— День добрый, — поздоровался воспитанный герой, — как дела?

Вопреки ожиданиям Хироши, мертвец продолжил индифферентно издавать стоны, отдалённо напоминающие песнопения, не проявляя никакой агрессии. В ответ на это, юноша подошёл ближе и…

Тук-тук-тук.

— Уууэээоооууу… — лёгкое постукивание по обритой голове монаха тоже не смогло оторвать этого последнего от его увлекательного занятия.

— А ты умеешь расставлять приоритеты, да? — одобрительно произнёс Сугару.

Абстрагируясь от увлечённого своим делом святоши, протагонист посмотрел на раскрытую и неестественно хорошо сохранившуюся книгу, зачитывая строки текста. Открытая страница прославляла некого спасителя, который должен был всех спасти, принеся каждому спасение.

«Масло масляное. Ладно, покажу Йору»

— Мистер, Вы не против если я это возьму? — Хироши протянул руки к талмуду.

— Уууэээоооууу…

«Ты бы хоть мотив менял иногда, дедуль» — думал парень, пряча увесистую книгу за пазуху.

— Простите, что ухожу раньше Вас, — не зная что ещё сказать, но ощущая необходимость сказать хоть что-то, герой попрощался с певучим фанатиком.

Снизу тем временем расправа над нежитью подошла к концу и очевидный победитель, откинув забрало и издавая утробное урчание, набивал живот сухой мертвечиной, смачно похрустывая косточками.

— Идём, — отдал приказ ученик некроманта и поёжился, чувствуя сопротивление — умертвие не желало останавливать трапезу.

Сознательное усилие — и ментальный поводок активировался, причиняя невыносимую боль и вынуждая непокорную нежить подчиниться приказу хозяина.

— Идём, — повторил он приказ и в этот раз рыцарь смерти, наученный болезненным опытом, моментально подчинился воле повелителя.

Стоило ноге юного волшебника переступить порог молельни, как Хиро по эфирной связи отчётливо прочувствовал сигнал некроманта: учитель сообщал ученику, что нашёл одного из слуг вампира.

***

Упыри или, как их ещё называют, полувампиры, с научной точки зрения, вампирами не являются, а представляют собой отдельный вид. Исходя из «чувства ранга» нежити, эти создания находятся примерно на том же уровне, что и умертвии: вершина низшей нежизни или же самая начальная ступенька высшей.

Основное отличие упырей от умертвий заключается в более развитом сознании, по степени развития находящемуся примерно на уровне человеческого ребёнка, и опоре на воспоминания о жизни тела, которые, впрочем, распадаются на несвязанные между собой события и потому не сохраняют прежнего сознания его владельца.

Эта особенность упырей однако есть и благо, и проклятие, так как с развитием сознания «полувампиры» обретают не только некоторую самостоятельность и гибкость в поведении — они становятся подвержены чувству страха.

Панический топот ног, отбивающийся глухим эхо в бесконечной цепи подземных коридоров, утопал в холодном мраке, едва-едва различимом притуплёнными от ощущения неотвратимого ужаса чувствами кровососа.

Испуганное существо бежало не разбирая дороги, хотя приказ Госпожи, строго говоря, противоречил текущему курсу действий упыря. К сожалению для неё, ей не хватило времени, чтобы в должной мере «воспитать» его как тех двоих.

Причиной этого во многом иррационального страха было нечто, что просто не могло существовать. Не могло, так как противоречило всему объёму знаний, к которым квазивампир имел наследственный доступ: памяти некого артефактора Бьёрна. Магия, выходящая за пределы возможного и подсознательное желание подчиниться абсолютной силе Старшего, перерастающее в физическую необходимость.

Нет, в начале всё шло просто отлично: уверенный в своих силах слуга без труда теснил зарвавшегося недомага, возомнившего себя вершиной нежизни. Да и как могло быть иначе? Основной боевой силой лича служили проклятия, что едва ощутимо действуют на нежить, а с тем набором артефактов, что был любезно дарован ему Госпожой, справиться со слабым стихийным магом было бы задачей совершенно тривиальной, но… Очень скоро всё пошло совсем не так, как должно.

Впереди замаячил тупик и слуга вампира развернулся было, чтобы поискать другой маршрут, как его тело начала бить неконтролируемая дрожь и существо, доверяя памяти предшественника, поудобнее перехватило артефактный баклер, всматриваясь в пару синих огоньков, что неотрывно следовали за ним всю дорогу.

— Хо-хо, — пропел Он насмешливо, словно наслаждаясь его страхом, — набегался?

Тот, кто раньше звался Бьёрном, почувствовал как электризуется воздух, готовый в любой момент взорваться смертельным разрядом. Но ни жестом, ни звуком неведомая тварь, лишь с виду напоминающая лича, не выдала формулы заклинания и всё выглядело так, точно сама природа находилась в Его безграничной власти.

— Прости, — некромант говорил с легко читаемой издёвкой в, казалось бы, полностью безжизненном голосе, — но мой ученик ещё испытывает иллюзии насчёт того, что вас можно… вернуть, к-к-к-к-к. Поэтому я несказанно рад, что мне подвернулся такой чудесный обучающий материал.

Проклятая кровь бурлила, требуя немедленно броситься в бой как того и хотела Госпожа, в то время как разум вопил о необходимости бегства. Волны боли прошивали его тело насквозь за то, что паршивое дитя вампира смело ослушаться приказа, но страх настолько прочно сжимал его ум, что оттенял даже врождённые инстинкты.

Хоть и осознавая, что сие бессмысленно, упырь пятился к стене, завороженно глядя в провалы глазниц абсолютного венца эволюции нежизни — архилича.

Вдруг, пугающие огни пропали, рисуя на месте, где только что стоял маг, пульсирующий морок чистой пустоты. Кровосос моргнул и наваждение ушло. По инерции он сделал ещё шаг назад, когда на его плечо упала костлявая рука.

— Я имею в виду, — продолжал лич, — что ты будешь умирать ме-е-едленно…

***

Хироши, получив примерное местоположение цели, бежал со всех ног, чтобы успеть на помощь учителю вовремя. В конце концов, посредственная физическая кондиция оставалась одной из неисправимых слабостей скелетов и если некромант нарвался на упыря со значительно превосходящей скоростью, то его преимущество в дальних атаках может быть стремительно сведено к нулю.

Позади, гулко отбивая однотонный ритм сапогами, Эдвард делал всё возможное, чтобы догнать прыткого хозяина, хотя скорость первого была куда менее внушительной, что снижало общий темп сопередвижения.

«Он быстро перемещается. Видимо, идёт бой и Йора теснят. Плохо»

Хиро чувствовал как его охватывает волнение, пока на бегу перебирал в уме варианты того, как именно может сейчас развиваться ситуация, чтобы при встрече сходу выбрать подходящий набор контрмер.

Как мы знаем, волнение частенько приводит к всевозможным ошибкам: ещё мгновение и мнительный герой на собственном опыте прочувствовал бы каково быть шашлыком нанизанным на шпажку — полуторник Дольфа прошёлся меж рёбер Сугару в опасной близости к внутренним органам.

Резко отбросив фолиант в сторону, Хироши выхватил булаву, одновременно отдавая умертвию приказ к атаке. Последнее, однако, не требовалось — ощутив угрозу для жизни повелителя, Эдвард уже ринулся в битву, успешно выбивая крошку из стен стальной булавой в безуспешных попытках зацепить быстроногого мечника.

Подобрав подходящий, по его мнению, момент, высокоморальный главный герой вознамерился нанести бывшему союзнику подлый удар в спину. Костяная булава со свистом разрезала воздух, солидаризируясь со стальной булавой рыцаря смерти, однако целясь в единственную цель на перекрестье их траекторий.

Цель же, с истинно акробатической ловкостью оттолкнувшись от унылой серости пола, взмыла к не менее уныло-серым «небесам», цепляясь за оные живо отросшими когтями. Булавы столкнулись друг с другом, от чего плечевой сустав Хиро безотлагательно выразил своё неудовлетворение столь наплевательским отношением к себе любимому, бранясь на владельца в невербальной форме резкой струящейся боли.

— Дольф! Подожди! Давай пог…

Неглубокая рана на шее задекларировала молниеносный провал переговоров, в очередной раз демонстрируя наивному персонажу правоту мудрого наставника.

Дважды раненый, Хироши в полной мере осознавал разрыв в мастерстве между собой и опытным фехтовальщиком в лице Дольфа: несмотря на равную скорость и превосходящую физическую силу, неопытный герой всухую проигрывал в ближнем бою. С другой стороны, в арсенале юноши был не только этот последний.

С самого начала боя начинающий маг, не забывая о том, что он, собственно говоря, не только начинающий, но ещё и маг, занимался конденсацией воздушной влаги на близлежащих поверхностях. Процесс занимал чуть больше времени, чем хотелось бы — парень не имел информации ни о концентрации водяного пара, ни о оптимальном способе её снижения, а потому о полноценном заклятии, как определял его некромант — точном и последовательном развёртывании понятия о его результате — не могло быть и речи.

Мимоходная атака Эдварда отвлекла опасного противника, давая Хироши возможность уделить больше внимания изменению содержания воздуха. Методом проб и ошибок концентрация наконец-то достигла критической и бусинки влаги облепили до того сухие стены, пол и потолок С-образного коридора.

«Подставься» — повелитель отдал беззвучную команду своему слабовольному рабу и тот в моменте замедлился, подставляясь под особо удачный колющий удар, пронзивший шею насквозь. Совершенно пустяковая рана для умертвия задержала смертоносный клинок Дольфа на жалкие полторы секунды, но этого оказалось достаточно.

Отточенное до автоматизма с подачки костлявого перфекциониста сознательное усилие разума захватывает тонкий слой влаги. Вода претворяется в лёд, а костяная булава метит прямо в голову чересчур подвижному монстру.

Дольф, пытаясь уйти от удара Хиро, на миг потерял равновесие, но булава нашего героя, тем не менее, пролетела в угрожающей близости от головы упыря, не задев его. Вот только прилетевший следом удар стальной булавой уже не выходит пропустить так просто.

Неловкий шаг назад и, ценой спасения от окончательного упокоения с размозжённым черепом, правое плечо Дольфа сминается в весьма неаппетитного вида оладушек, а полуторный меч выпадает из ослабевшей конечности.

«Схвати меч»

Лёд под ногами Сугару трещит. Преобразованный в твёрдый снег — первое, что пришло в голову — и пол возвращает себе относительно большой коэффициент трения. Немедля, парень рвёт жили в яростном броске, замахиваясь белесым костяным орудием в горизонтальном ударе.

Пусть и ограниченный, но весьма развитый интеллект кровопийцы пришёл к однозначному выводу — дело дрянь. Глаза с вертикальным зрачком, улавливающие еле уловимые колебания предметов, чётко определили направление движений противников, и потому упырь пришёл к единственно верному выбору: его ноги подкосились и тело, неожиданно оказавшееся в свободном падении, ушло с траектории удара.

В процессе крайне недолгого полёта к земле, Дольф, подобно кошке, проворачивается вокруг своей оси, приземляясь на три здоровые конечности, заблаговременно выпустившие когти. Упырь берёт низкий старт, чем знаменует однако и конец поединка, и позорное бегство обезоруженной нежити с поля боя.

«Сбежала тварь»

— Больно, чёрт… — рубашка парня к концу недолгого, но интенсивного боя уже наполовину представляла из себя рваную тряпку, вымоченную в крови. — Ай, плевать!

«Не время»

Подхватив меч и книгу, но оставляя переживания о подпорченном здоровье на близкую, хоть и отнюдь не ближайшую перспективу, ответственный герой понёсся дальше — на помощь даме некроманту в беде.

***

Лич обнаружился неподалёку. Чинно левитируя над холодным полом, некромант «тащил» за собой по воздуху поскуливающее тело, завёрнутое в подобие мешка из старой мантии. Неожиданно перед ним прямо-таки вывалился окровавленный человек в котором маг без труда узнал своего непутёвого ученика в сопровождении умертвия.

— Ты ранен, — указал некромаг на очевидное.

— Да, я знаю, — согласился с ним Хироши.

— Из тебя течёт кровь, — осторожно уточнил лич.

— Всё верно, — и вновь Сугару подтвердил истинность его заключения.

— Ученик мой, ты дурак? — прямо спросил маг, не выдержав тупой комичности ситуации. — Почему ты не остановил кровотечение?

— Спешил. Думал, что тебя убивают.

— … — что же, это был тот случай, когда лицевые мышцы были бы напрочь излишни для выражения необходимой эмоции.

Рядок рунических символов, выводимых некромантом, сложился в формулу заклинания очищения за которым последовало базовое заклятие лечения.

— Хооо… — с деланной усталостью протянул лич, — можно возвращаться. Раз уж ты упустил второго, то других, скорее всего, не будет.

— Подожди, — Хиро взял слово, протягивая слегка потрёпанную от небрежного обращения в процессе транспортировки книгу, — я вот что нашёл. И там ещё был какой-то зомби странный — он просто пел и всё.

Книга перелетела в руки скелета и ловким движением лишённых плоти пальцев он скоро пролистал пару десятков страниц, пока синеватые искры глаз еле заметно подрагивали в аккомпанемент скольжения взгляда нежити вдоль строчек текста.

Некоторое время бессмертный маг молчал, а следом перевёл взгляд на переводящего дыхание юношу и сказал: — Отведи-ка меня туда, где ты достал эту презанятнейшую вещицу, дорогой мой ученик.

第０７章

Сюжеты, повествующие о мести, стары как мир. В особенности те, в которых центральное место истории занимает личная драма последнего сына какого-то там древнего аристократического рода — героя, наделённого, по воле автора, сюжетной неуязвимостью и выдающимися способностями, обессмысливающими все трудности на пути его героического становления.

История Георга Нокса дэль Морт была именно такой: последний выживший из древнейшего рода некромантов — рода Мортов или, как ещё их звали, Благословлённых Смертью — вернулся в аббатство Святого Кого-то Там, чтобы отомстить за уничтожение своей семьи.

Унылое и бесталанное сопротивление клишированных инквизиторов и паладинов не могло остановить огромную армию нежити, штурмующую ворота типичнейшей фэнтезийной крепости святош обыкновенных. Гнев самого молодого (а как же иначе?) великого мага… Дьявол, я правда должен описывать всю эту банальщину? Скажу тебе по секрету, что самое сложное в составлении подобного рода описаний — это не заснуть в процессе. Кхм…

Гнев мага, неотвратимой лавиной немёртвых тварей, бесстрашно шагающих под градом могущественных проклятий, обрушился на головы болванчиков в рясах подобно урагану, несущему смерть и разруху всякому, кто посмеет преградить путь или даже просто оказаться рядом с его неукротимым буйством.

Одна из стен крепости рухнула и на месте проёма показалась мрачная фигура в тёмной артефактной робе с бонусами на +15 к контролю и +50 к крутости. Фигура, окружённая четвёркой высших вампиров, которых Георг Нокс называл исключительно по порядковым номерам, чем подчёркивал, по мнению автора, высокомерно-отстранённую харизму антигероя. При этом, все вампиры, как и полагается, были обворожительными красотками, так как всех кровососов мужского пола, по видимому, перестреляли уже к концу лихих девяностых.

Магическая вспышка, источник которой нас совершенно не интересует, оповестила всех неравнодушных, что несколько сотен марширующих трупов превратились в пепел от заклинания-а-а эээ… ну, пусть будет Солнечной Ярости, почему бы и нет? Однако, равнодушный некромант даже не обернулся, чтобы посмотреть на взрыв, когда потоки ветра заставил полы плаща тёмного мага пафосно развиваться.

Завидев заносчивого ублюдка, отряд инквизиторов, словно всё время того и ждал, кинулся вперёд, спеша совершить сценарное самоубийство о главного героя. А точнее о его подчинённых — трое из четырёх вампиров, сопровождавших юношу, ринулись в контратаку с очевиднейшем исходом сражения.

— Первая, — отрешённо-холодный властный голос Георга, призванный сводить с ума женскую подростковую аудиторию, отдал приказ сексапильной вампирессе, которая отвечала за аудиторию мужскую, — не дай Великому магистру Ордена уйти.

Медленно, совершенно точно наслаждаясь бойней, он шагал через ряды мельтешащей массовки не встречая преград на своём пути. Из-за нарочитой медлительности, к главному блюду — донжоноподобному зданию, где засел объект мести — подошёл некромант тогда, когда внутри уже во всю шла резня, устроенная вампиром.

«[Не забыть вставить патетичный текст, — прим. автора]» — мелькнула мысль в его голове, как — ВОТ ЭТО ПОВОРОТ! — он остановился на полушаге, впервые за всё время схватки оглядываясь назад — место жестокой расправы заволокла тёмная-тёмная темнота, в которой нестерпимо сильно ощущались злые-презлые отголоски Абсолютного Зла.

***

Георг Нокс дэль Морт убрал скелетированную руку от головы свихнувшейся нежити и морок, вызванный частичным возвращением воспоминаний, пропал. Зомби, не обращая внимания на некроманта, продолжил завывать однообразный мотив, а лич крепко задумался.

«Омерзительно, — выдал он наконец, чем убедительно доказал, что перерос подростковый возраст. — Это просто до нелепого смехотворно»

Картинка в голове нежити немного отличалось от моего краткого пересказа в деталях, но даже так странное новое чувство не покидало разум мёртвого мага. Лич, к сожалению, не был знаком с понятием кринжа, но я, как лицо одновременно просвещённое и осведомлённое, могу заверить — это был именно он.

Фрагмент памяти не содержал информации о ритуале обращения в лича и потому, то каким образом юный «Лорд Смерти» получил печать посмертия, всё ещё оставалось загадкой. Было вполне возможно допустить, что некромант прожил ещё довольно долго, после продемонстрированного инцидента.

«Обладая доступом к высококлассным знаниям и учителям, — размышлял Нокс, — собрав вокруг себя могущественных союзников и превосходящую силой армию, этот Георг дэль Морт всё равно умудрился попасть в ловушку из-за собственного высокомерия? Во истину отвратительно…»

Рациональную до (отсутствующего) мозга костей нежить до глубины души поражала беспечность юного Нокса — каким же нужно быть кретином, чтобы попасть под действие ритуала тёмных богов?! Вампиры разведчики? Негаторы магии? Заклинание экстренной телепортации? Не-ет, зачем же это всё великому, мать его, магу?

— Йор, он тебе ещё нужен? — нетерпеливый ученик выбил Георга из дум.

— Можешь поглощать, — моментально догадался он о причине вопроса. На этот раз великий маг даже не пытался возмущаться «собачьей кличке».

— Шёпот: Итадакимас, — за еле слышной фразой на неизвестном магу языке последовал глухой звук от падения лёгкого мумифицированного тела — ученик показывал монструозные успехи в скорости поглощения.

«Единственной пользой от жизни Георга Нокса дэль Морта оказалась его смерть»

— Что-то выяснил? — подкрепившийся юноша снова обратился к учителю.

— Ничего, что стоило бы твоего внимания, мой ученик, — лич предпочёл уйти от ответа. — Сейчас у нас есть более важное занятие — ментальная магия.

Интерес мелькнул в глазах ученика некроманта и разума лича вновь коснулось лёгкое ощущение удовлетворения от возможности вдолбить ценные знания в чужую голову. Удивительно, насколько одиноким может чувствовать себя разумное существо, не способное поделиться накопленной информацией с благодарным слушателем.

— Иди за мной, — левитирующий скелет опустился по ступеням лестницы второго яруса молельни. Мимоходом бросил заинтересованный взгляд на руническую вязь неизвестного ритуала, отмечая в памяти задачу вернуться к этому впоследствии.

Молчаливый путь по левой части примыкающего к помещению коридора вывел к выломанной двери алхимической лаборатории куда маг с учеником и завернули. В просторной комнате с иссохшими материалами, разбросанными то тут, то там на покосившихся алхимических стойках, повелителей уже ждало умертвие. Творение тёмной магии охраняло обречённого пленника некроманта.

Белесая рука скелета оттащила край мантии, укрывавшей тело, и взору ученика мага открылось измученного вида лицо Бьёрна.

— Упыри, как я уже говорил, — менторский тон повелителя нежити говорил о том, что лекция уже началась, — сохраняют набор воспоминаний тела, но это ничуть не значит, что с этой памятью они перенимают сознание.

— Тогда как именно этот вид слуг функционирует? — если Сугару и испытывал жалкость к побитому упырю, когда-то бывшему его знакомым, то он столь хорошо это скрыл, что этот факт укрылся от наблюдательного лича. Кроме того, Хироши стремительно перенимал фразеологию учителя, чем последний был полностью удовлетворён.

— Ответ на этот вопрос тесно связан с темой ментальной магии. Как ты думаешь, что такое сознание?

Хиро задумался ненадолго, а затем просто честно признал: — Это сложный вопрос. Я знаю только, что оно как-то связанно с работой мозга.

— Отчасти. Сознание состоит из двух взаимосвязанных компонентов: физической формы, привязка к которой отличает особенное сознание от всеобщего Абсолютного Духа, и идейного наполнения, определяющего объём его содержания. Это последнее не атрибут физической формы. Оно вмещается в неё, чтобы обрести существование. Когда один из компонентов уничтожен — личность растворяется в чистом бытии.

— То есть, после смерти тела умирает и сознание? Но тогда… — Хироши замолчал, обдумывая сказанное. Казалось, что слова учителя противоречили его опыту.

— Неверно. То, что понятийное содержание привязано к физической форме ещё не означает, что они абсолютно неразрывны. Это говорит нам единственно лишь о том, что физическую оболочку нельзя уничтожать, не перенеся заранее мыслящего субъекта в иную материальную форму. Тело и дух можно отождествить в той же степени, как книгу и рассказ внутри неё.

— Но, — засомневался юноша, — если, следуя твоей аналогии, рассказ — это личность, то разве сохранение памяти не должно гарантировать и сохранение личности?

— Отнюдь. Если что-то есть необходимое условие чего-то другого, то это первое не обязательно заключает в себе то второе как своё следствие, — Хироши уже привык к мудрёному слогу некроманта, а потому и бровью не повёл в ответ на крайне абстрактную формулировку вопроса. Лич продолжал: — Если душа не существует без определённой формы, то форма не обязательно ведёт к возникновению души в том виде, в котором она была до своего исчезновения.

— Тогда я вижу единственный способ перемещения души из старой формы — совмещение дух «сосудов» и перетекание идейного содержания в процессе её — новой формы — становления. В этом случае другая форма станет иной формой, а потому бытие-для-себя этого сосуда превратится в инобытие изначального бытия.

— Да, ты уловил суть, — одобрительно кивнул дэль Морт. — Таким образом работает ритуал обретения магом посмертия — процесс обращения личем.

«Но разве тогда не выходит, что память он потерял из-за несоответствия исходной и конечной формы материального носителя и это не связанно непосредственно с ритуалом обращения?» — последовавшую за объяснением лича догадку герой решил пока оставить при себе, возвращаясь к глобальной теме обсуждения: — Как это всё связанно с упырями и ментальной магией?

— Хороший вопрос. Для начала, нужно сказать, что обращение в упыря проходит в два этапа. В начале жертву необходимо умертвить, это необходимо, чтобы избавиться от характерных черт её личности, — на этих словах Хироши едва заметно помрачнел, что не укрылось от глаз(ниц?) некроманта. Впрочем, он не обратил на это внимания, продолжая вещать: — Вторым шагом служит создание управляющего рунного конструкта заклинания, который должен будет вместить новую личность — простую связанную сеть рун [Запись числа]. Это заклинание используется для создания счётных приборов, но некроманты обнаружили, что такая сеть, где каждый элемент связан с каждым другим в одну системы, обучаема.

— У меня есть вопрос, — одна проблема не давала Сугару покоя.

— Говори.

— Что случится, если мы вернём тело в то же состояние, в котором оно было до смерти? — Хироши выжидающе уставился в провалы глазниц, ожидая услышать ответ. Каким бы он ни был.

— Теоретически, это должно вернуть личность субъекта или, хотя бы, её достоверную копию, неотличимую от оригинала. Но на практике сделать это невозможно, — предвосхищая коварный вопрос «почему», лич ответил заранее: — Сложность мозга живых существ слишком велика, чтобы иметь возможность восстановить все связи между его элементами, нарушенные процессами, идущими в мёртвом органе. В лучшем случае, ты сможешь получить кадавра, что тоже неплохой результат, хо-хо.

«Понятно. Что же, я ожидал чего-то такого. Увы…» — мысли сердобольного героя были печальны и унылы подобно экранизации Ведьмака от Netflix.

— Но мы отвлеклись, ученик. Пора раскрыть тебе существо ментальной магии, — торжественно произнёс некромант, словно готовясь сообщить лягушонку на дне колодца ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого. Ну, как он обычно и делал, в общем-то, когда собирался научить Хироши чему-то новому.

Сугару непроизвольно сглотнул, готовый всем естеством обратиться в слух, и повеселевший скелет начал повествование: — Некоторые невежды опасаются ментальной магии, так как считают, что «заклинания» этого направления могут подчинить себе волю существа. Во истину, невежество — страшнейший из грехов! — в который раз учитель повторил свою любимую фразу. — Для начала обрати внимание на безграмотную постановку вопроса — заклинания ментальной магии. Запомни ученик, в отличии от остальных так называемых школ, в школе менталистики нет и не может быть никаких готовых заклинаний.

«Логично, — следуя за ходом мысли учителя, наш герой тоже шевелил мозгами, чтобы облегчить процесс усвоения знаний, — поскольку каждое индивидуальное отличается, постольку невозможно говорить заранее о результате воздействия, следовательно, по определению, у нас не может быть формулы заклинания»

— Это, — продолжал Георг, — значит, что не существует ни единой формулы заклинания, которое позволило бы внушить существу определённые намерения, что, впрочем, далеко не невозможно — ментальная магия требует от мага анализа конкретных условий внушения.

— Грубо говоря, ментальная магия — это больше психология, чем магия?

— Истинно так, — подтвердил его догадки лектор. — Всё, что доступно ментальному магу — это изменение количественных показателей этого внушения…

— … и это количество в определённый момент перейдёт в иное качество, — продолжил мысль прозорливый герой, поднаторевший в философии магии.

— Хо-хо, верно-верно, ученик. Это и открывает истинную опасность ментальной магии — она способна уничтожить личность субъекта, не привыкшего к самоанализу и критической саморефлекии. Потому критическое мышление буквально жизненно необходимый навык для мага. Хотя одного только сомнения недостаточно.

— Только для мага? — слегка удивился парень.

— Проникнуть в чужое сознание, которое, что известно, субъективно, можно только через объективное чистое бытие. Если ты не способен в него проникнуть, то ментальная магия тебе не страшна, — здесь некромант несколько слукавил, но да оставим это на его совести, хи-хи-хи (противно захихикал автор [Эй!]).

— Когда ты учил меня чувствовать эфир, — догадался юноша, — это было ментальной воздействие?

— Не совсем. Это была только чистая иллюзия, ещё не перетёкшая в глубинные области субъективного, но блуждающая по её поверхности. Скажу честно, ученик мой, за всё время я так и не смог сломать твоего ментального щита.

— Но ты пытался? — Хиро напрягся.

— Неоднократно, — легко согласился маг, чем вызвал гневный взгляд юного протеже, но успешно его проигнорировал.

— И с чем это связанно? — смирившись с характером некроманта, наш герой благоразумно не стал устраивать разборки с ценным источником информации.

— Интересный вопрос. Заешь чем интересный вопрос отличается от хорошего вопроса? — неожиданно спросил некромаг.

— Не уверен…

— На хороший вопрос ответить можно, а на интересный ещё предстоит найти ответ, — как-то даже чересчур философски заметил Георг Нокс дэль Морт.

— Это значит..?

— Да, но гипотезами я поделюсь с тобой позже, — отрезал он, — сейчас важнее прояснить механизм работы менталистики. Ментальная магия состоит из двух условных направлений: чтение и запись…

«Странные названия»

— … и деление это условно, ведь сознание невозможно изменить без предварительного чтения. От обоих типов воздействия можно защититься, но из сказанного следует, что делать это стоит на моменте чтения.

— Как я понимаю, запись требует ослабление внимания и самокритики мага?

— Всё так. Именно с этим позволяет покончить критическое мышление, но с чтением всё сложнее — чтобы проникнуть в чужое сознание, достаточно успеть во время формирования заклинания или вывести мага из себя. Чтобы закрыть голову от любознательного волшебника или волшебницы (политкорректный какой, — прим. автора) тебе нужно вспомнить о том, почему нельзя субстантивировать качество из свойств.

— Я понял, — моментально догадался герой. — Нужно, чтобы рефлексия вовне и рефлексия вовнутрь не совпадали… окклюменция? — вспомнился Сурагу подходящий термин из поттерианы.

— Понятия не имею, что такое окклюменция, но ты прав лишь отчасти, — поправил его лич, не являющийся фанатом Гарри Поттера. — Невозможно создать субстанцию, которая во всём была бы абстрактна своим атрибутам, даже если те выражаются только посредством влияния на другие нечто. Искусство этой войны заключается в том, чтобы подать полуправду в том виде, когда она много страшнее обмана.

Лич перевёл взгляд холодных огоньков на упыря, который всё это время совершенно бесплатно слушал лекцию профессора магии высшего класса. Но, как мы с тобой, мой дорогой читатель, знаем — в мире нет ничего бесплатного: — А теперь я предлагаю тебе попробовать свои силы на практике.

Некромант тактично умолчал, что «искусственное» сознание упыря так хрупко, что грубые операции над ним со стороны неопытного менталиста могут просто выжечь слабенькую личность нежити, превратив ту в овощ. Это предполагалось стать сюрпризом, что было одной из причин весёлого настроения лича.

«Я ведь обещал тебе, — злорадно смаковал эту мысль Георг дэль Морт, — что ты будешь умирать медленно, к-к-к-к-к»

***

Ментальная магия оказалась куда сложнее на практике, чем то казалось с высоты теоретического познания — как бы не был ты готов к включению дочернего потока сознания в основной цикл рационального мышления, неконтролируемый ручей образов восприятия чужой личности ощущался как момент нарастающего опьянения, вырывающий тебя из реальности и путающий мысли.

Как и ожидал некромант, Хироши в первые же часы практических упражнений поломал клыкастую игрушку и теперь лже-Бьёрн молча лежал у стены, пуская слюни. Увы, но состояние «дражайшего ученика» было немногим лучше, поскольку и без того уставший от нескольких бессонных дней мозг начинал понемногу течь крышей.

Опасаясь, как бы бесценный экземпляр… в смысле, любимый студент не рехнулся, Нокс — внезапно! — разрешил Сугару немного поспать, от чего Хиро сначала перевёл задумчивый взгляд на Георга от заинтересовавшего его кирпича стены, а затем начал убедительно (и, по мнению лича, даже слишком убедительно) доказывать учителю, что Йор-сэнсэй не настоящий, так как настоящий скорее свёл бы его в могилу, нежели дал возможность вздремнуть.

Так или иначе, стоило телу нашего героя прочувствовать мягкость свёртка накидки, которая раньше обрамляла тело упыря, как измученный разум с ноги выломал ворота царства сновидений, сообщив сконфуженному греческому божеству, что если кто-либо посмеет вырвать его — сознание Хироши — из этого чудного места, то бог снов очень сильно об этом пожалеет.

То ли воображаемый бог внял разумному предупреждению вообразившего его разума, то ли деловитой нежити было чем заняться, пока его любимая игрушка спала, но главный герой наконец-то смог отоспаться.

Едва Морфею удалось спровадить агрессивного пришельца из своей скромной обители, как ученик некроманта перешёл на пространственное восприятие — это стало уже почти рефлекторным действием — и разом окинул «взглядом» комнату.

«Есть хочу» — думало сонное тело, завороженно глядя на «поовощевшего» упыря. К счастью, главным компонентом в этом процессе была часть о «думало», а не о «сонное», а потому поглощение кладезя важных сведений в угоду потребностям желудка было отброшено как непозволительное расточительство — ещё успеется.

Хироши встал и подошёл к широкому алхимическому столу, на котором любезный учитель уже сложил неровную стопочку тяжелых многостраничных фолиантов. Сверху лежала записка с номерами страниц и припиской: «Не успеешь прочесть к моему возвращению — займёмся практикой».

«У него удивительно хорошее настроение, — от этой мысли лицо нашего героя слегка исказилось в тревожной гримасе, — не к добру это»

Немалый список литературы мог говорить о двух вещах:

1) Маг собрался отлучиться надолго, хоть это противоречило изначальному намерению узников данжа: выбраться отсюда до возможного прихода ордена инквизиции вместе с главным героем новеллы, о которых магу было известно.

2) Учитель изначально собирался провести показательное избиение практическое занятие с учеником, но решил дать Сугару дополнительную мотивацию в постижении теории, пока некромаг не сможет внушать оную личным присутствием.

Отрешившись от полусознательного анализа, спровоцированного посланием некроманта, Хиро зарылся в книги — теория, она как бюджет: сама себя не освоит.

***

Георг Нокс дэль Морт внимательно смотрел на цепь рун, связавших воедино фигуру печати призыва тёмного божества. Поразительным в этой конструкции казалась её невероятная простота — даже примитивность — которая не позволяла с первого взгляда опознать в формации высокоуровневый ритуал врат. Причина тому обнажилась, когда некромант перешёл на пространственный эфирный взор, охватив формулу заклинания целиком — она лишь малой частью содержалась в видимом мире.

«Тёмные маги? Хо-хо, занимательно!» — скоро проскользнула мысль в черепушке дэль Морта.

Это и вправду было интересно, поскольку боги, вне зависимости от своей чисто условной принадлежности к светлой или тёмной стороне, терпеть не могли тёмных магов в любом качестве — слишком сильно их искусство ставило под сомнение необходимость самого существования божественных сущностей. Было не так-то просто найти божество, которое нейтрально относилось бы к практикам подобного рода. И уж тем более странным казалось, что бог мог добровольно пройти через врата, открытые тёмным магом. Это наталкивало на ряд неприятных мыслей…

«Шар? Нет, если бы старая мегера воскресла то Мистре… к-к-к-к-к, — разумная нежить на секунду представила испуганное лицо богини волшебства и настроение самовольно поднялось. — Мелкий тёмный бог? Маловероятно. Демон? Слишком странно» — один за другим варианты сменяли друг друга, но к однозначности прийти не удавалось. Дело дурно смердело демиургом, что не прогнозировало ничего хорошего. Как и раньше, единственной надеждой оставался ученик некроманта.

Изначальный план Георга состоял в том, чтобы прикончить вампира и попытаться тихонько свалить, пока молодой человек будет разбираться с последствиями в виде неведомой тёмной сущности, увиденной ранее на арене. Приемлемый исход не был гарантирован, но вступать в бой с неведомым демиургом или созданной божеством тварью было вариантом, заведомо обречённым на провал.

После передачи метки души, однако, о подобном больше не могло идти и речи — откат от поглощения духа его личного ученика, скорее всего, просто убьёт самого Нокса. Впрочем, после обнаружения способности юного мага к искажению эфира и поглощению бытийности, шансы на победу возрастали значительно. И это было одной из причин, по которым Георг посчитал необходимым обучить Хироши менталистике — области для сражения с вампиром излишней, но необходимой для борьбы с богом.

Получив и прочно зафиксировав в нетленной памяти необходимый эмпирический материал, дэль Морт поспешил на выход из места проведения ритуала призыва. Его путь лежал обратно в библиотеку Ордена. Сколь бы невежественны ни были служители культа коль дело касалось искусства волшебства, но собирать и хранить книги они умели. И сейчас Георгу предстояла скрупулёзная работа по отысканию зацепок в куче литературного мусора, но, учитывая скорость восприятия лича, задача не представлялась настолько уж монструозной.

«Уверен, что успею раньше, чем он прочтёт избранные произведения, — с несвойственным самому себе энтузиазмом размышляла нежить, — так что по окончанию рутины меня ожидает нечто весьма весёлое, к-к-к-к-к»

***

Под тяжёлым сапогом паладина Ордена Святого Эдварда затрещала обожжённая кость орка. Пришло время покидать временный лагерь, разбитый на остатках того, что раньше было стоянкой зелёнокожых варваров и братья-инквизиторы напоминали сейчас рой термитов, выгребая последние запасы провианта разорённого племени. К сожалению, часть монстров скрылась, прикрываемая наиболее сильными бойцами общины во главе со здоровым орком, вооружённым бердышом, поэтому по окончании разграбления складов, это место надлежало сжечь.

Приор Николай брезгливо поморщился глядя на догорающий костёр орочьих трупов — порождения тёмной магии вызывали у отца-настоятеля приората почти что экзистенциальную ненависть, отзывающуюся зубной болью от сжатых до дрожи челюстей.

«Подумать только, — священная ярость пульсировала в висках благочестивого рыцаря, — эти чудовища пытаются подражать людям в священном искусстве земледелия. Недопустимо. Совершенно недопустимо» — кары, которым полагалось, по его мнению, подвергнуть зарвавшихся нелюдей, требовали воплотиться в действии, но время поджимало, а посему чистое милосердие, обёрнутое в форму голодной смерти, станет мягким — слишком мягким! — искуплением за их греховную сущность.

Короче говоря, мы имеем дело с типичным шаблонным инквизитором со священным писанием вместо мозга и тяжёлым латным сапогом вместо молитвенной речи. Такие личности, в сущности, опасные как для себя, так и для окружающих, имеют очень мало общего со священными писаниями, которые они трактуют, но всегда считают, что познали абсолютную истину, а от того руки их развязаны. В целом, стиль вышеуказанных священных писаний всегда (ну или почти всегда) и сочиняется таким образом, чтобы священный фундамент можно было приплести под любое угодное для духовенства действо или, наоборот, бездействие.

Но мы отвлеклись. Братья-инквизиторы тем временем уже завершали работу по несению доброго и светлого, поэтому в подземелье резко засветало. С божьей помощью избавившись от всего, что можно было унести, жилища подземных обитателей полыхнули, выжигая дефицитный прозрачный газ подземелья. Последнее обстоятельство Орден, кажется, не волновало. В общем-то, так и было — с божьей помощью же!

Тридцать три инквизитора, включая троих оруженосцев — передовой разведовательно-карательный отряд Ордена, единый в своём жутком фанатизме и бесконечной преданности заветам Церкви — снялся с привала и под треск горящих шатров пустился в путь. От заветной цели их отделял ещё целый бесконечный день пешего хода — лошадей, не прошедших специального обучения, подземелья пугали до жути. При мысли об этом, приор выругался сквозь зубы, поминая добрым словом проклятых колдунов и чувствуя как священная жажда крови забурлила в его теле с новой силой.

«Скоро, — успокаивал шалящие от напряжения нервы Отец Николай, смакуя приближение святой бойни. — Скоро мы очистим прежнее аббатство Святого Эдварда от скверны, засевшей внутри. И да обрушится кара Господня на головы неверных!»

***

— Эдвард, открой, — скомандовал Хироши рыцарю смерти и умертвие с треском сухой древесины вынесло очередную дверь, поднимая в воздух мраморно-серое облако вековой пыли. — Йор-сэнсэй, ты, случайно, не хочешь помочь?

— Нет, — коротко и категорично заявил Нокс, задумчиво постукивая костяшками пальцев по экспроприированному у Дольфа полуторнику за поясом жреческой рясы.

— Ладно, — не стал напирать ученик и пространство вокруг Хиро расширилось, когда тот растворился сознанием в чистом бытии. Пыль, если абстрагироваться от неё как от представления о конкретных пылинках, летающих в воздухе, представляла собой множество составляющих единую непрерывную систему конечных. В этой совокупности обнаруживался один занятный эффект — границу между нечто и иным в двухкомпонентных растворах газов и жидкостей можно было легко изменить.

«Жаль, что неприменимо к сложным системам» — посетовал на жизнь зажравшийся герой, наблюдая как пыль плотным потоком направляется к потолку и зависает в воздухе тяжёлой тёмно-серой завесой. Этот же трюк призван был помочь с туманной формой вампира, хотя в реальном бою всё не настолько просто.

Миновав раздробленную дверь герои оказались на винтовой лестнице, ведущей вверх. К сожалению, найденный план замка оказался совершенно бесполезен, так как магия подземелья перестроила бывшее аббатство по своему усмотрению, перемешав между собой проходы и секции.

— Как думаешь, у нас получится? — глядя приближающийся выход, Сугару задал совершенно бессмысленный вопрос.

— Нет, — равнодушно сообщил некромант.

— Э-э? Почему?

— Да, — маг тут же поменял своё мнение.

— Издеваешься? — догадался Хиро.

— Хо-хо. Кажется, что тебе недостаёт общения, мой ученик. Думаю, самое время провести экзамен по монстрологии, пока у нас есть ещё немного времени.

На протяжении последних суток, некромаг подготавливал ученика в теории и практике ведения боя против кровососущей нежити. Книги святош в этом отношении были прекрасным пособием для начинающего охотника на вампиров. Недостаток живого вампира для тренировок компенсировал сам лич, имитируя их поведение в бою во время «практических занятий». Польза последних выражалась также в привыкании неумелого фехтовальщика к трофейному баклеру.

Как бы ни был внешне безучастен некромант, но зёрна сомнений терзали и его немёртвую душу. Причиной тому были крохи найденной информации о странном ритуале призыва. Вполне возможно, что эти сумасшедшие призвали нечто гораздо более страшное, чем тёмный бог или демонический лорд: чудовище из другого мира.

При том, портал, по видимому, активировался с другой стороны, а часть, оставленная в этом мире служила не более чем маяком. Это наталкивало на мысль, что пустоголовые культисты даже не взяли себе за труд установить какие-либо ограничения на то, что они призывают.

Лестница вывела в уже знакомый нам, но и однако совершенно иной лабиринт первого этажа, поэтому Георг поспешил выбросить лишние опасения из пустой черепушки и приготовился превратиться в навигатор — до финала осталось недалеко.

第０８章

«Кара Господня, да? — Хироши прочёл знакомую нам по главе второй надпись над воротами арены данжлорда. — Чушь собачья» — в эфирном восприятии, комната босса казалась чем-то монструозным и гораздо более материальным, чем иные части подземелья и все его обитатели разом, но Сугару воспринимал её сейчас как очередную досадную преграду на пути к желанной свободе.

С мрачной решимостью наш герой последовал за Эдвардом, ощущая как ворота за спиной закрываются. Как и в тот раз. В окружении нежити, Хиро шагал по-свойски, так пафосно, по-геройски, как будто каждый день туда-сюда ходил. Но тут же рука в перчатке, стальной леденящей хваткой… ладно-ладно, я серьёзен!

В этот раз тьма вокруг будто обленилась, не желая повторно создавать ощущение таинственности, сокрытой в опасной полуосязаемой черноте, и свет магических ламп светил нестерпимо ярко, словно пытался ослепить очередных нарушителей.

Клыкастая эксгибиционистка, всё ещё голая, сидела на ступенях в конце тронного зала, устало уставившись на трио фигур, застывших на вершине второй секции ступеней в его начале.

— Георг, — с ненавистью прошипела высшая и тихий звук разнёсся по округе, многократно усиливаясь, и потому, несмотря на значительное расстояние, герои прекрасно улавливали каждое слово вампира, — твоя живучесть продолжает поражать.

— Первая, — равнодушно проскрипел некромант и от его голоса вампиресса дёрнулась как от пощёчины, — стратегия никогда не была твоей сильной стороной. О чём говорить, если даже этот кретин — Георг Нокс дэль Морт — всегда был на два шага впереди тебя?

Ничего не ответив, вампир взорвалась облаком тумана, моментально расширившись вперёд, застилая вытянутое пространство в основании колонн. Там, где туман касался торшеров, магический свет тух, погружая арену в кромешную темноту.

«Йор был прав, — стоя на единственном светлом клочке пространства и полусознательно создавая источник света размышлял Хиро, — драться придётся в темноте»

Несмотря на то, что заклинание света представляло собой базовую магию первого круга, реальное восхождение от абстрактной идеи света к источнику фотонов нужного спектра было задачей нетривиальной. Если забыть о том, что получение ровного белого свечения требовало совмещения нескольких спектров то, для эффективности заклинания, тёмный маг обязан был в общих чертах знать, что такое свет.

Очевидно, что наш герой знать об этом не мог, а потому кое-как удерживаемое между красным и жёлтым спектрами монохромное освещение потребляло значительную часть объёма понятия для материализации своего источника. Вот здесь и раскрывалась основная проблема — волны эфира сводили на нет потуги юноши воплотить заклинание, заставляя то постоянно тухнуть.

— Ученик мой, ты всё ещё здесь?

— Сейчас, я только…

[Заклятие первого круга. Толчок]

Юноша почувствовал, как земля уходит из под ног, а освещённая двумя уцелевшими торшерами область ускоренно отдаляется от него. Ну или наоборот — не суть важно.

«Ну да, и чего ещё я ожидал? — меланхолично думал Хироши переходя на пространственное зрение, пока его ступни встречали холодный пол. — Прикрой»

Лязг!

Стрела, прилетевшая сверху — откуда-то со стороны высокого потолка — была грубо отражена латным нагрудником нетленного паладина, нависшего над пригнувшимся юным повелителем. Краем глаза наш герой заметил, что свет за его спиной погас, оповещая о том, что против учителя был выставлен наиболее проблемный для скелетированной нежити противник.

Тем временем туман вокруг ученика некроманта проявил внутреннюю неоднородность, сгущаясь в фигуру, пролетевшую рядом с молодым магом. Стоит согласиться с Георгом: стратег из Первой и правда никудышный. Кто же подставляет спину тёмному магу?

Ухватиться за границу самого в-себе-бытии было сложновато, так как это требовало большой умственной работы, к которой наш неуч был не готов, посему Сугару всего лишь закрутил поток всего доступного для его обозрения тумана, одновременно увеличивая количество его распределённости в небольшом объёме. Как результат, вампир вывалился из конденсирующейся воды прямо на любезно подставленную булаву.

Хрусь!

Несколько рёбер вампирессы сломались, не выдержав грубого обращения с хрупким женским телом… чтобы тут же встать на место, когда регенерация высшей заработала, сжигая свежую кровь из полного резервуар, пока в чистом бытии осторожно восходило к конкретности новое качество.

На периферии зрения Хироши, пронёсся, преломляющийся под резкими углами, синий шлейф цепи рун, выводимых некромантом. Левитирующий у самой поверхности лич моментально менял направление движений, уходя из-под ударов и одновременно умудряясь вычерчивать в воздухе текстовую формулу заклинания с помощью посоха.

Тонкая девичья ручка вампира едва не выломала руку парню, попытавшегося было закрепить успех повторной атакой и потому умертвию пришлось спешно вмешаться, отвлекаясь от контроля за окружением. Будто того и ожидая (хотя почему «будто»?), три последовательные стрелы, подобно чёрным ядовитым змеям, метнулись к тушке японского школьника с новой позиции.

У мага есть множество способов отреагировать на угрозу со стороны метательного оружия, но скорость мышления человека, увы, ограничена. Одну из стрел принял на себя артефактный баклер, две остальные же прошли активную защиту и врезались в мягкую плоть. Левый бок и голень прогрызли жалящие наконечники стрел, прошивая тело резкой болью и почти сбивая концентрацию. Живой пример того, почему маги стараются избегать ближнего боя.

В этот момент, отчётливый сигнал по ментальной связи сообщает, что некромант вышел на оговоренную позицию и воздух перед лицом Первой взрывается дугой электрического разряда, на секунду ослепляя чувствительные глаза вампира. Пользуясь открывшимся окном, умертвие набрасывается на Дольфа, а некромант наконец завершил формулу заклинания — нестандартные конструкции с использованием рун циклических операторов потребляют немалое количество времени на плетение.

Пространство над их головами прорезала яркая линия, сплетаясь в диковатой змейкой между рядами колонн. Имитация лампы дневного освещения замерцала с периодическим случайным изменением частоты в заданном диапазоне, создавая стробоскопический эффект и дезориентируя всех, кто не способен был перейти на эфирное «зрение» или любой другой способ восприятия, отличный от зрительного: всех, кроме двоих магов и, частично, вампира.

В открывшейся для невооружённого глаза светомузыке можно было разглядеть как оказавшиеся рядом учитель и ученик меняются местами: Хироши, грязно ругаясь сквозь зубы и замахиваясь булавой, несётся в сторону упыря, тогда как Георг, плавно отведя в сторону очередной удар Дольфа, в буквально смысле слова выстреливает собой в направлении вампира. Вспышка света и костяная булава выворачивает коленный сустав упыря, а полуторный меч некроманта безжалостно сносит прекрасной вампирессе голову.

Живучесть кровососов не зря воспета в легендах, а потому, опустошив значительную часть резервуара крови, старый думательный орган пропадает в сгустившемся тумане, а новый моментально оказывается на месте старого — душа высшего вампира куда меньше привязана к материальной оболочке, за счёт рунического плетения, протянутого цепью сквозь тело, что несколько сближает этот вид нежити с личами.

Лязг!

Тем временем наш герой отчётливо кое-что для себя осознал: «Н-ненавижу чёртовых лучников!»

Боль от ран ощущалась всё сильнее, что сказывалось на душевном равновесии юного мага, а стрелы, путь уже и не столько метко, но продолжали летать в цель, которую сейчас не мог прикрыть Эдвард, занятый вампиром.

Костяная булава начинающего дуэлянта в очередной раз не смогла обхитрить меч опытного фехтовальщика, но на этот раз тактика Сугару изменилась: оружие выпало из рук, увлекая за собой смертоносную сталь и освободившийся кулак парня припечатал упыря в грудную клетку, проламывая её к чёртовой бабушке. Прикрывшись сперва телом Дольфа как щитом от очередной тройки стрел, Хироши просто выпил без остатка бытийное содержание низшей нежити и боль ненадолго заткнулась.

Хиро впервые за время начала схватки открыл глаза и вспышки яркого света попытались объяснить наивному герою, как же сильно он не прав. Однако, это было необходимо, чтобы дотянуться к отдалённой цели — и вовремя! — Зиг, засевший на площадке у вершины одной из колонн, снова собирался изменить позицию.

Касание примитивного разума упыря без труда прошло вглубь субъективного и менталист прикрыл глаза, спасаясь от ослепляющих белых лучей. Готовящемуся к прыжку упырю было не сложно внушить неправильное чувство расстояния и, под град панических мыслей падающей с высоты третьего этажа жертвы, протагонист злорадно улыбнулся… и своевременно пригнулся, когда над его головой изломанной куклой пролетела мешанина из стали и плоти, бывшая когда-то рыцарем смерти. С лёгким скрежетом тело умертвия проехало по полу.

Скорбеть о утрате ценной боевой единицы было немного «не на часі» и потому наш герой рванул к упавшему лучнику, пока тот ещё находится в поле досягаемости.

«Как же, — первый безжалостный удар булавой раздробил челюсть несчастного Зига, — я, — второй удар оторвал руку, державшую лук, — ненавижу, — Хироши занёс окровавленное орудие убийства над головой, — лучников!»

— Фууух… — парень перевёл дыхание, пока под ногами растекалась лужа из крови и мозгов, обращая внимание на бой между некромагом и вампиром. В содержательном отношении, вампиресса выглядела жалко и было очевидно, что возможности регенерации подходят к концу под беспрестанным вихрем жестоких ударов лича.

«А он точно маг? — невольно дал о себе знать голос сомнений, но тут же был затолкнут куда подальше. — Не время»

Намерение, заключённое в форму представления, пропутешествовало через мостик между метками души и учитель незамедлительно ответил на зов. Тенденция в нанесении ударов изменилась с наседающей на сдерживающую и Первая застыла на месте. Неожиданный удар сзади перебил ноги, а резкий выпад некроманта пронзил сердце вампира. Резервуар ещё пытался запустить процесс восстановления, но ученик некроманта не просто так ел свой… нежить — поглощение Хироши едва-едва, но перебивало способности высшей к генерации магической энергии.

Понимая, что бой проигран, Первая обмякла, не пытаясь сопротивляться: — Опять проиграла, — грустная улыбка наползла на осунувшееся лицо некогда красивой девушки, что частично начала обращаться в прах, — ты прав, я… всегда была… на два шага позади. Но даже так, — разрушающийся от нехватки крови мозг вампира коротило, что несколько затягивало предсмертное откровение, — не мог бы ты в последний раз… назвать меня по имени?

Ответом ей стал бездушный взгляд синих огней. Умирающая нежить, казалось, лишилась последних сил, пока у моего главного героя уже начала затекать рука, так что давайте быстрее там со своими признаниями!

— Да… в этом весь ты, — горка праха осыпалась с лезвия клинка.

— Ты всегда была слишком романтичной для высшего вампира… Риш’ша, — назидательно сообщил Георг будущей (или текущей?) героине исэкая, но тут же потерял интерес к кучке серого порошка, сконцентрировавшись на ранах младшего коллеги.

— Йор, ты не мог бы выключить эту психоделическую фигню? — попросил юноша и некромант щёлкнул пальцами от чего свет перестал мерцать, равномерно освещая помещение и избавляя от стойкого желания совершить самоубийство. — Спасиб… ааа!

— Не дёргайся, — попросил маг, извлекая инородное тело из ученика, — или я не смогу скрепить плоть, — очевидным плюсом некромантии, а точнее её химерологического направления, было то, что работа с тканями в значительной степени упрощалась, что позволяло, до некоторого предела, заменять исцеляющую магию, практически не действовавшую на молодого мага.

«Это оказалось проще, чем я представлял, — слегка разочарованно протянул Хироши, пытаясь не думать о стрелах, — значит ли это, что в подготовке и заключается основная часть сражения? Если рассматривать с этой стороны, то она изначально была обречена. Печальная несправедливость, но мне грех жа…»

— Ааа!

— Готово, — сообщил Нокс и неожиданно добавил: — Ученик мой, чтобы не случилось дальше, помни — истинность очевидного всегда нужно ставить под сомнение.

— К чему ты мне это..? — попытался было спросить Сугару, но не успел — восприятие покуда хватало взгляда затмила плотная абсолютная чернота.

***

Абсолютное Зло по-классически восседало на троне из костей. В целом, стул как предмет интерьера мог бы быть любым, но Злу было необходимо соответствовать представлениям о себе в умах смертных, и потому пришлось несколько поступиться комфортом в пользу брендирования ради поддержания имиджа. То же самое можно сказать и о множестве кровоточащих колотых ранах, и о терновом венце, закрывающем глаза, откуда двумя неровными струйками стекала всё та же красная кровь.

По идее, довершать этот образ должна была безумная улыбка, соединяющая в себе в единое извращённое чувство страдания и наслаждения, но тёмный бог сидел с кислой миной. Причиной этому было то, что долгожданный жертвенный агнец, должный дать Злу пробудиться от древнего сна и принести в мир разорение, горе и дальше по списку, абсолютно проигнорировал сам факт существования Абсолютного Зла.

Более того, попытка сломить разум жертвы чуть было не окончилась тем, что «шарики за ролики» едва не зашли внутри самого божества. В любом случае, оказалось, что включить поток Хироши в субъективную реальность Зла было грубейшей ошибкой, почти что стоившей успеха всего «неисповедимого замысла». Поэтому демиург наскоро склепал бесконечное пространство в сознании смертного и зациклил поток восприятия вовнутрь него самого.

По задумке, бесконечно длительное субъективное пребывание в нигде должно поломать кого угодно. Далее, Злу будет достаточно просто навязать свою волю потерянному в безвременье существу и обрести долгожданную свободу.

— Что за..?

***

Нигде и никогда было ничто. Сам факт бытия ничто казался несколько странным, учитывая отсутствие условий для бытия чего бы то ни было. Реальность не терпит пустоты, а потому, повинуясь внутренней логике развития, возникло что-то.

Это что-то, ещё не отличалось от любого другого чего-то; не содержало границы между собой и своим иным, и было, в сущности, обезличенным чем-то — неопределённостью. Не трудно понять, что потому оно само не отличалось ничем от ничто. Но идея о себе не могла смириться с отсутствием себя самой. Ведь как же так? Что же может быть, если ничего нет?

«Это неправильно, — думала она, — должно быть нечто конкретное»

Бесконечное метание чего-то в ничто само было чем-то, отличным от моментов себя самого. В этом единстве они приобретали простоту, но не конкретность.

«Всё ещё не то. Никакой определённости»

Не удовлетворившись спокойной простотой пустого становления, развитие пошло дальше: туда, где возникнет и само содержание возникающего нечто.

Но что такое нечто? Это существование чего-то, отличного от чего-то иного. Если есть нечто определённое, то обязано быть то, от чего отличается это определённое нечто. В ином случае, нет смысла говорить об определённости и мысль вновь ушла бы в область обезличенного бытия.

«Но что есть нечто и что есть иное?»

Говоря о простом нечто, можно лишь заключить, что такое нечто суть отрицание иного, а иное, в свою очередь, суть просто отрицание нечто. Но если нечто не отличается от иного ничем, кроме самого факта различия, то нет и никакого различия между иным и нечто. Собственная конкретность вновь ускользнула от идеи-в-себе.

Что может заставить нечто отличиться от чего-то иного, если ничего, кроме нечто нет? Хмм… но так ли это? Чистая мысль «посмотрела» на себя.

«Я и мир. Мы различаемся»

Осознав своё отличие от мира, идея-в-себе отличила себя от иного. Но нечто и иное всегда содержат в себе своё единство, унаследованное от былой неразличённости. Противопоставив себя миру, идея-в-себе возникла и как идея-для-иного.

Но где именно проходит граница между нечто и его иным? В противоположность с тем, чем является мир, идея в общих чертах определила себя саму, а в соотношении с миром же она приобрела первые свойства.

Идея не знала как долго продолжалось это движение к конкретности. Сколько мер времени она оставалась пустой абстрактной концепцией, не имея законченной формы? Это было неважно.

Хироши встал на ноги. Идея об этом, очевидно, требует одновременного существования и своей собственной противоположности: нечто на чём можно стоять — идеи о поверхности со свойством твёрдости. Она должна была возникнуть и она возникла. Безгранично растянувшись в бесконечность, она выглядела…

«Пусть будет белая? — подумал он. — Да, пусть»

… как бесконечное белое пространство, заключающее в себе единственное содержание — одиноко стоящую фигуру обычного японского школьника.

— Абстрактно до одури, — заключил парень, осматривая бесконечную белоснежную белизну, окружившую его. — И как мне отсюда выбраться?

Не зная, что ещё сделать, Сугару пошёл вперёд. Чувство расстояния в этом месте искажалось настолько, что было невозможно сказать сколько именно он прошёл, тщетно пытаясь нащупать объективное чистое бытие. Мысль потеряла былую лёгкость и отдавалась тяжестью в каждом своём проявлении. Создавалось ощущение, что само это место было нереальным и Хиро был склонен с этим согласиться.

Некоторое абстрактное время спустя герой устал. Нет, правильнее сказать, что он посчитал, что должен был устать. Всё в этом мире будто подчинялось долженствованию, вызванному к жизни субъективной необходимостью.

«Что если..?»

Хироши сел на мягкий диван и поднял чайник со стола. Восьмидесятиградусная вода наполнила бумажный стаканчик с растворимым кофе «три в одном». Зачем именно нужно было наполнять стакан водой, вместо того, чтобы просто представить кофе уже заваренным? Интересный вопрос.

Откинувшись на спинку, узник открыл книгу. Увы, но она казалась пустой. Ученик некроманта чувствовал, как панические мысли переплетаются с чистым интересом, создавая причудливый эмоциональный контраст в самих себе — за последние дни он увидел столько странностей, что новая западня казалась чем-то иррационально весёлым. Впрочем, возможно, это был очередной приступ безумия.

Десять стаканчиков кофе спустя Сугару пришёл к неутешительному выводу — его сознание, скорее всего, замкнуто в самом себе и он понятия не имеет где может находится выход из области субъективного.

Эта теория хорошо ложилась на объяснение того, почему у Хиро не выходит использовать эфир — чистое бытие не может выйти за пределы единичного сознания и потому понятия не могли быть материализованы в объективной реальности. Не было в этом месте никакой реальности, кроме субъективной.

— Может спросить у него? — подумал Хироши, вспоминая странного человека, увиденного ранее. — Но, если я прав, то он вовне относительно меня и я не знаю как заставить его отрефлексировать себя вовнутрь. Хааа…

Как ни посмотри, а ему оставалось надеяться только на себя. Что же, всё, что было сейчас в его силах — это размышлять.

Двести пятьдесят стаканчиков кофе спустя.

— Подытожим, — обращаясь к никому вещал протагонист, — создание сущего ограничено моими представлениями о нём. Я не могу создать то, чего никогда не видел и о чём не имею ни малейшего представления. Однако…

Хироши спрыгнул с потолка по которому ходил до этого. Точнее сказать, потолок должен был оказаться под ногами парня и тот оказался, стоило лишь возникнуть субъективной необходимости к изменению его качественной определённости так, чтобы проявилось новое свойство.

— Задать область определения чего-то можно исходя от обратного. Чтобы определить чем является вещь, достаточно указать то, чем она должна быть и чем не должна, что сделает её определённым нечто, отличным от иного.

Начинающий маг удобно разместился на гамаке, натянутом между двумя абстрактными деревьями. В его правой руке появился блокнот, а в левой — стакан с кофе.

«Это создаёт определённый простор для фантазии»

Будучи просто чуть более конкретной абстрактной идеей о самом себе, блокнот не утруждал своего владельца записывать что-либо, а сразу же отображал необходимые мысли на идеальное подобие бумаги.

Список задач на ближайшее время представлял собой набор гипотез, которые стоило проверить и приписанное рядом количество стаканчиков кофе — меры, выбранной Сугару, для указания масштаба прошедшего времени. Это позволяло привести мысли в порядок и не сойти с ума от потери ощущения временных отрезков.

Пять сотен стаканчиков кофе спустя.

— Где я совершаю ошибку?! ДЬЯВОЛ! Хааа…

С тех пор, как Хиро вознамерился создать понятие о существе, которое забросило его сюда, прошло две сотни стаканчиков кофе. Всё это время Хироши придерживался двух направлений в области своих исследований: противоречие общего, особенного и единичного; и проблема бесконечности.

Первая область была необходима для решения проблемы с призывом нечто, свойствами которого ты ведаешь в общих чертах: можно ли вывести единичное из особенного и общего? Это проблема всё ещё оставалась нерешённой.

Вторая же область открыла бы возможность размышлять о мире в целом и, следовательно, изменять понятие мира для возникновения у него иных свойств. На самом же деле, юный вандал надеялся просто уничтожить это измерение. Это было возможно потому, что не так давно герой смог нащупать кое-что интересное: метка души всё ещё связывалась с некромантом вовне, а стало быть и сам этот мир относился к нему как ко внешнему. Что, в целом, не удивительно, учитывая его субъективность.

Лёжа на бесконечном (?) множестве идеальных песчинок белого цвета (обычная гладкая поверхность ему приелась) главный герой открыл блокнот и печально вздохнул, поднимаясь на ноги — его ожидала куча работы. И это не говоря о том, что было бы неплохо при этом не сойти с ума.

Восемь с половиной тысяч стаканчиков кофе спустя.

Хироши ощущал, как безумие подбирается всё ближе. За тысячи стаканчиков кофе проведённых в этом месте разум Сугару всё больше терял связь с реальностью, приспосабливаясь к абсурдному бытию этого места. В сравнении с миром внешним, мир внутренний казался настолько простым и понятным!

Впрочем, пусть из образов и можно было собирать искажённые представления о реальности или даже представления со случайными свойствами, коль скоро их не ограничивала Абсолютная Идея, но обнаружился ряд ограничений. К примеру, невозможно было изменить предельные абстракции.

Пусть мы определили, что эта вещь суть треугольник. Тогда сумма углов, например, должна была соответствовать ста восьмидесяти градусам. Иначе понятие переставало соответствовать самому себе и вещь просто не могла проявиться. То же самое касалось и понятия бесконечности.

— Если предположить, что бесконечное можно разделить на бесконечные совокупности бесконечных, то в каком отношении эти бесконечные стоят друг к другу? Стоит ли их рассматривать как количества того же качества? — очередной стаканчик кофе со случайным послевкусием пополнил горку таких же бумажных стаканов. — Нет, рассмотрение бесконечного со стороны количества имеет относительно мало смысла. Но нельзя сказать, что это разные качества.

Ученик некроманта снова посмотрел на исписанный пол — здесь было совершенно неважно куда именно записывать информацию. Важен был сам факт записи.

— Попробуем ещё раз…

Двадцать пять тысячстаканчиковкофеспустя.

— Хо-хо, привет, — поздоровался воспитанный сумасшедший и добродушно улыбнулся сидящему с другой стороны стола незнакомцу, — ты любишь кофе? Я вот терпеть не могу, — говоря это, Хиро мимоходом мысли создал ещё одну чашку кофе и разом опрокинул в себя, не разбирая приевшегося лимонного вкуса. Почему лимонного, а не кофейного? Так должно было быть.

Абсолютное Зло неверяще уставило на пленника. Мгновение назад оно тихо-мирно строило злобные планы по порабощению разума удачно подвернувшегося смертного и последующему попранию законов мироздания и тут на тебе.

— Смертный, — пророкотало Зло, выходя из неожиданного ступора, — суть мне Абсолютное Зло! Твоя дер…

— Чушь, — собеседник оборвал его на полуслове. — Добро и зло — это субъективные категории, которые обнаруживают своё содержание в противопоставлении реальности и частных представлений о долженствовании. Более того, эти категории взаимополагают друг друга и могут существовать автономно в той же степени, что и, например, правое и левое или верхнее и нижнее. Абсолютное зло должно быть таким злом, которое остаётся тождественным своему понятию вне зависимости от его связи с представлениями о добре, что абсурдно, — закончив свою речь, Сугару открыл блокнот и вычеркнул оттуда один выполненный пункт.

Кажется, что юноша даже не обратил внимания, что перед ним сидит, ни много ни мало, но тёмный бог — великий и ужасный разрушитель миров. Главный антагонист истории, в конце-то концов! Терпеть подобное было невозможно.

— Ты сошёл с ума? — воскликнуло Абсолютное Зло, его голос дрожал от экзистенциального ужаса. — Ты осмеливаешься оспаривать мою абсолютную природу? Я — воплощение хаоса и разрушения, я — тот, кто приносит страдания и горе! — после аргументированного спича другой стороны, эта эмоциональная самореклама выглядела не более чем жалко.

— Да, да, — отмахнулся Хиро, — но ты не понимаешь, что твоё существование зависит от восприятия. Без тех, кто воспринимал бы твои идеи как зло, ты просто пустая концепция, не имеющая реального содержания. В основе своей ты абсолютно контекстуален.

Думая как парировать очередной выпад, Зло поймало себя на мысли, что слишком серьёзно отнеслось к словам какого-то смертного.

— Для того, чья жизнь закончена ты слишком надменен, — садистски пропело существо, — когда я сломаю твоё никчёмное «Я», твои вечные мучения будут…

— Что ты думаешь о потенциально нескончаемых рядах конечных? — смертный снова перебил бога. — В своих рассуждениях я раз за разом прихожу к выводу, что…

— Почему я вообще должен отвечать?!

— Действительно, — не стал напирать узник. — Но у нас ещё много времени. Хо-хо, сколько стаканчиков кофе бог продержится без общения? Нужно записать это в список задач…

— …

Пятьдесят тысяч стаканчиков кофе спустя.

На Холме Кофейных Стаканчиков стоял японец в школьной форме. Вдаль, насколько хватало взгляда, простирались неисчерпаемые ряды записей и рисунков, устеливших собой нескончаемый белый пол карманного измерения. Очередной стаканчик кофе растёкся во рту холодом фисташково-огуречного мороженного. Парень спрыгнул с вершины насыпи и моментально оказался у чайного столика, за которым угрюмо сидел бог, ставший заключённым собственноручно воздвигнутой тюрьмы.

— Пусть у нас есть нескончаемая горка стаканчиков, — начал Хироши объяснение, от чего тёмный бог взялся за голову, — тогда мы не можем рассмотреть их со стороны количества как конечное число. Чтобы сосчитать сколь угодно много стаканчиков, нужно сопоставить их с другим бесконечным рядом. То есть найти меру потенциала этой бесконечности через её отражение в иной бесконечности.

Ноги юноши подкосились и он трагично упал на заботливо воссозданный образ мягкого кресла со встроенным массажёром для спины.

— Но отсюда проблема — как именно соотнести между собой количества бесконечностей? Как части их подмножеств или как самовозрастающие ряды? В первом случае, выходит, что объём натуральных чисел меньше, чем объём дробей. Во втором же случае, мы сможем найти соответствие каждому элементу объёма множества дробей в множестве натуральных чисел. Можно ли тогда сделать вывод, что мы имеем качественно идентичные бесконечности различных количеств? Хо-хо, так я раньше думал… — он замолчал, нагнетая драматизм ситуации, а затем вскочил на ноги и неожиданно закричал: — И оказался не прав! Они качественно различные множества, равные в количественном соотношении!

— Как долго ты намерен изрыгать эту ахинею? — Абсолютное Зло взяло себе за долг раз в тысячу или две кофейных стаканчиков язвительно отзываться о выводах собеседника. Отчасти это было вызвано тем фактом, что, к своему стыду, всякий демиург мог подсознательно менять любой изменяемый аспект реальности, но почти никто из них не знал, что именно они делают.

Создать бесконечность? Да разве же это трудно? Но вот объяснить то, что именно было создано — это уже была задача для бога практически нерешаемая. Проблема тут заключалась в коренном противоречии божественных сил: Абсолютная Идея требовала неопределённости субстанции результата при однозначной определённости его свойств. Выражаясь простыми словами, меньше знаешь — крепче спишь.

К счастью, невежество не всегда является благом. Скорее наоборот — те преимущества, что может получить индивид от своего незнания суть моменты бед, что выпадут на его голову впоследствии — истина беспощадна к тем, кто не стремится познать её во всём многообразии её проявлений.

Тем временем парень заходил из стороны в сторону размахивая руками, переполненный нездоровым энтузиазмом.

— Любая бесконечная совокупность элементов, которая будет включать все возможные совокупности, в результате приходит к саморасширению через включение в свой объём себя самого. В этом выражается имманентность самодвижения универсального бесконечного как способа его существования.

— Мир, — продолжал Хироши, — как совокупность всех количеств, логически обязан включать себя сам как свой элемент, но, при этом, должен оставаться тождественным с собой, что невозможно, если он действительно включит себя как свою часть. И это весьма замечательный момент!

— … просто уже сдайся и исчезни. Ради чего ты держишься? И ради всего порочного, зачем ты ходишь по потолку…

— Хо-хо, если уж ты об этом заговорил, — воскликнул Сугару, садясь на пуфик прямо на вышеозученной поверхности и оттого глядя на сидящее за чайным столом существо сверху вниз, — то поделюсь с тобой одним занятным наблюдением: мир прекрасен и полон странных вещей. Так разве это не повод, чтобы сломать себе голову в их решении?

— Твоя извращённая логика ставит в ступор даже Великое Зло, — под напором аргументации собеседника, Зло уже давно перестало называть себя Абсолютным и даже склонялось к тому, что никакое оно и не Зло, а скорее Злобность. Да и это сомнительно, честно говоря.

— Хааа… Жаль, но пришло время прощаться, — печально проговорил житель безвременья закрывая блокнот — все задачи в нём были вычеркнуты, — был рад знакомству и всё такое.

Тёмное божество встрепенулось, осторожно поглядывая на человека, чья адекватность стояла под большим вопросом: — То есть ты наконец-то признал свои попытки бесплодными? Тогда чего ради был весь этот фарс?

— Нет-нет, ты не понял, — поправил его Хиро, — я ухожу.

— Куда? — злорадно улыбнулось Зло и в этом вопросе будто отразилась вся боль существования конечного существа, запертого в неисчерпаемом универсуме.

— Это одноразовый стаканчик, — стоя на столе, герой продемонстрировал названный предмет. — Удивительная штука!

— Ага, — «согласилось» божество, — как скажешь.

— Его примечательность в том, что мы можем провести луч через центр стаканчика, — луч пронзил пространство от края стакана, проецируя центральную точку основания стакана на стол, — и постепенно превращать его в конус! — луч начал расширяться и чем больше становился конус, тем большее расстояние проходило основание фигуры. Под конец, расходящиеся во все стороны лучи конуса закрыли собой всё обозримое пространство, протягиваясь за его границы.

— Видишь? Бесконечность этого стакана как множества бесконечно малых ничем не отличается от бесконечности мира — между ними существует вполне однозначное пересечение. Если сравнить оба этих целых как бесконечности, то единственным отличием могло бы быть отсутствие у мира границы. И это действительно так — внутренне, этот мир безграничен.

— Это значит только то, что тебе некуда идти. Смертный, давай заключим сдел…

— Отнюдь! — протагонист моей книги радикально не согласился с антагонистом чужой. — Будь этот мир и вправду таким бесконечным нечто, что вбирает в себя всё конечное и я действительно не смог бы выбраться. Но, как и стакан, этот мир бесконечен только в контексте внутренней неразличённости. То есть…

Он погладил стакан, глядя на него так, словно это была самая ценная вещь во всей Мультивселенной и от этого взгляда Злу стало несколько неуютно. Внезапно, осязаемое чувство ненависти заполнило собой пространство и рука человека яростно сжалась. Бумажный стаканчик треснул под звуки бьющегося стекла (не спрашивай).

— … граница может быть где угодно, — подобно стакану, мир вокруг зашёлся трещинами. Бесполезный визуальный эффект, но Хироши почему-то захотелось уйти эффектно. Могу ли я его в этом винить?

Псевдовселенная схлопнулась.

***

Проскользнув под дверью замка, Абсолютное Зло выбралось на свободу. Точнее сказать, то, что осталось от тёмного бога, спешно уносило ноги от этого проклятого места.

Шутка ли? Почти все силы божества оказались истощены. Его материальность держалась на волоске и, наверное, именно это и позволило ему уйти из-под надзора Духа Подземелья, до того удерживавшего его взаперти. Не сказать, что этот способ освобождения его радовал, но это было уже лучше чем ничего.

Да. Неважно, что Зло сейчас слабо. Оно окрепнет, закалится в страданиях смертных и вернётся вновь. И тогда они пожалеют… тогда он пожалеет, что не принял разумное предложение Зла.

На подступах к замку показался отряд инквизиторов Ордена. Его преданные вассалы уже спешили, чтобы покарать неверных! Это была отличная новость. Более того, именно на это изначально и надеялся тёмный бог, когда ввязался в эту авантюру. Увы, но освободить его довелось не этим безмерно полезным марионеткам.

Впрочем, всё ещё можно было исправить. Чёрная тень без колебаний метнулась в сторону «слуг Господних» — своих слуг. Воля демиурга без труда проникла в саму субстанцию мира и… материальности Зла не хватило, чтобы сделать хоть что-то.

«Абсурд! — Зло остолбенело от осознания обстоятельств, в которые нелёгкая закинула несчастного демиурга. — Почему силы не возвращаются?!»

В самом деле — невежество есть страшнейший из грехов.

«Что это?» — мелькнула мысль в голове инквизитора и свет воссиял, чистой яростью пламени выжигая ненавистную тьму.

Великое Зло, на чьём существовании держалась вся сюжетная линия, предполагавшая семь книг, три спин-оффа, несколько фильмов и даже один плохонький сериал от HBO, где роль Повелителя Зла досталась бы горячему гомосексуалисту латиносу... всему этому не суждено было реализоваться — из-за небрежно кинутого безымянным инквизитором заклинания, двигатель сюжета заглох окончательно.

第０９章

— Йор-сэнсэй, сколько стаканчиков я был без сознания? — первое, что спросил главный герой, после того как вернул себе свободу мыслить.

Георг всё ещё стоял рядом с Хироши, удерживая фалангами костлявых пальцев наконечник стрелы, будто бы и не утекло с тех пор больше пятидесяти тысяч кофейных стаканчиков. Краем глаза Сугару заметил как остатки черноты проскользнули в между узорами кованных врат, но тут же потерял к этому интерес.

— Хо-хо, — облегчённо произнёс лич, — ты справился.

— Как давно ты знал о ловушке?

— С самого начала, — без тени смущения заявил некромант. — Но я надеюсь, что ты понимаешь, почему я не мог рассказать заранее?

— Он мог зацепиться за воспоминания о себе, чтобы подменить содержание моей памяти, — моментально ответил ученик. — Это было разумным решением.

— Чувствуешь какие-то странности?

Протагонист встал на ноги, отпочковываясь от серости холодных каменных плит. Он оглянулся по сторонам. Магический свет некроманта горел, давая сносное белое освещение, а тьма между колонн исчезла, открывая вид на бурный поток подземной реки. Посреди помещения всё также лежало изломанное тело Эдварда. Неожиданно осознавая в себе присутствие концепции усталости, Хиро лениво упал на кресло.

— Больно? Ух ты, — концептуальный ряд повёл себя контринтуитивно и вместо отрицания усталости, как должно было быть, в сознании возникли концепции твёрдости, холода и боли, — как интересно!

«Но почему именно такая комбинация? Нужно записать это в список задач»

Парень, привычным жестом правой руки, попытался вызвать блокнот для записей и недоуменно упёр взгляд в пустоту, углубляя чувство когнитивного диссонанса.

— … можешь не отвечать, — тихо прокомментировал эту сцену Георг.

***

Хироши уселся на ступеньки, где до того сидела Риш’ша, и ещё раз «осмотрел» зал в пространственном восприятии. В вернувшейся на своё законное место тьме предстала комната со сваленными в печать трупами бывших товарищей по оружию, но ожидаемая идея грусти не индуцировала себя в мыслительном потоке Хиро как реакция на воспринимаемый образ — слишком много кофейных стаканчиков минуло с тех пор.

«Природа объективного чистого бытия кардинально отличается от умозрительной непосредственности субъективной субстанции. Так странно»

Увы, но маги не успели предпринять окончательное решение вампирического вопроса до того, как сюда нагрянули вестники доброго и вечного, чтобы принести свет демократии в авторитарный мрак подземного мира — эфир вокруг пошёл волной, когда лабиринт перестроился, впуская новых гостей. Поэтому главный герой, перед своей встречей с главным героем, второпях заново учился колдовать, пока дэль Морт готовил руническую печать, используя остатки энергии в телах слуг.

В отличии от субъективной реальности, где представление едино означало и существование, вынуждая мысль приобрести «тяжесть», в мире объективном лёгкость ума сочеталась с всепоглощающим чувством беспомощности перед неизвестным — даже материализация простейших вещей была невозможна без знания их внутренней структуры, а изменение готовых нечто сопровождалось напряжённой работой разума.

После схватки с Первой, показатель энергонасыщенности лича, доведённый до границы совместными усилиями наших героев, обвалился как акции на фондовой бирже после сдувания финансового пузыря, а следовательно положиться на помощь некроманта в ближнем бою возможно было не в большей степени, нежели на доброго дядюшку Скружда в вопросах вставания с колен.

— Вкратце о возможностях инквизиторов, это всё. Теперь касательно природы божественного покровительства. Предупреждаю тебя, ученик, — сказал костяшка-сэнсэй, памятуя о недавней просьбе протеже, — то, что я сейчас собираюсь тебе открыть есть величайшая из ересей. Даже просто мысль о подобном — преступление.

«Величайшая? — заинтересовался Хироши. — То есть ереси можно выразить количественно? Но в каких величинах? Необходимо как-то выразить эталон меры ереси вообще. Интересный вопрос. Нужно записать в… а, точно»

— Хо-хо, — отрываясь от увлекательной цепочки размышлений, ученик кинул задумчиво-ироничный взгляд на Георга, — страстная любовь к мыслепреступлениям прочнейшим образом вдолблена мне в голову моим дорогим учителем.

— Рад слышать. Слова истинного тёмного мага, — одобрительно проскрипел лич. — Тогда начнём с главного: что такое бог?

— Что-то вроде мага, который ворует сознательность смертных, — еретик даже не думал скрывать свои мысли по поводу мошеннической природы божественности.

— Наивное определение, не отражающее сути, — критически оценил эту мысль Георг. — Сознательность, как ты её назвал, или, что точнее, материальность субъекта — это свойство его сознания, которое невозможно отнять, но только добровольно передать. С точки зрения мира, такая передача справедлива, поэтому бог ничего не ворует, когда присваивает себе право на изменение реальности от лица верующих.

«Но есть же много способов заставить человека „добровольно поделиться“ с богом, разве не так? Несколько лукавое объяснение»

— Однако, — продолжал Нокс, — неверно считать, что совершающие сделку равны между собой, лишь потому, что они равны перед объективным Законом Абсолютной Идеи — это не так: бог получает больше, чем даёт взамен. Но важно иное: бог, в собственном смысле слова — это функция процесса накопления материальности.

Сугару представил себе религию, обожествляющую Окружность и задумался о том, что было бы интересно посмотреть на то, как разногласия верхушки культа привели бы к расколу общины на, скажем, ортодоксов из конфессии Диаметра и сторонников ереси Радиуса. Их взаимный джихад во имя чистоты Числа Пи был бы легендарен.

— Тем не менее, бог способен передать часть своих прав отдельным личностям, даже если бог — это абстрактная идея. Когда верующие следуют заветам культа, неизбежно возникает структура для централизации управления — церковь, на которую перекладывается ряд функций по обеспечению возрастания материальности. Эта структура в глазах паствы становится представителем божественной воли на «грешной земле» и потому часть божественного капитала перетекает ей.

— Удобный аппарат насилия, выполняющий волю божества, — подытожил он мысль учителя. — Но выходит, что церковь плодит магов?

— Хо-хо, ты почти прав — те неполноценные невежды, которых производит церковь для своих нужд, действительно могут называться магами. Однако, они получают силу в долг, ради насаждения веры в кредит с последующим выбиванием процента, — от этих слов учителя ученик некроманта скривился, словно его заставили проглотить целый лимон, тщательно пережёвывая каждый кусочек, но тут же взял себя в руки.

— Хочешь сказать, что инквизиторы напрямую питаются бытийностью своего бога или, что то же самое, косвенно получают часть материальности паствы?

— Верно. И сейчас мы подошли к сути, — огоньки в глазницах скелета покосились на коридор, ведущий к арене данжлорда. — Времени мало… Заёмная сила божества зависит от двух факторов: расстояния от источника производства материальности и божественной конкуренции за варианты настоящего. Оба этих фактора сейчас на нашей стороне — есть основания полагать, что Подземелье — это тоже своего рода бог. Более того, могущество этого божества поистине огромно, если его собственный Закон способен игнорировать Закон Мистры.

За воротами показались красно-оранжевые огни. Ещё достаточно далеко, чтобы разглядеть их владельцев, но уже достаточно близко, чтобы понимать — остались жалкие минуты до начала финального шоу.

— Хо-хо, даже то заклинание, которое я применил против Первой, было результатом контракта с Подземельем, а не с Мистрой, — ожидая увидеть бурную реакцию ученика на подобное откровение, Нокс сильно просчитался — юному еретику все эти контракты с богами были до лампочки и он просто равнодушно ждал продолжения.

Скелет неопределённо покрутил потрескавшейся от содержательной недостаточности рукой, указывая на фигуру печати, сформированную необычного вида рунами, накрывшими пол и основание колонн. Естественный синий цвет магического языка не проявлялся в реальности, но форма существовала только как идеальный образ внутри эфирной проекции действительности.

— Я немного переработал формулу ритуала призыва на который ты наткнулся. Ограничения позволяют зациклить его на само Подземелье. У меня не хватило бытийности, чтобы запустить его в работу, но это и не требуется.

Хироши хотел ещё что-то спросить, когда некромант встал и неспешно заковылял к полуразрушенному трону, опираясь на посох: — Задержи их внутри, пока божественное покровительство не исчахнет. Дальше разберёшься, — единственно сказала нежить напоследок, перекладывая груз ответственности на ученика.

«Оно призывает Подземелье внутрь самого Подземелья, а как источник использует жертвы. Занятно. Не рванёт же? Не должно» — думал Сугару, разглядывая цепочку символов с филологической точки зрения, с целью понять относительно точный механизм их работы.

Отряд братьев-храмовников уже спускался по лестнице в начале зала. Их лица выражали отчаянную решимость искоренить всё зло этого мира, чем бы оно ни было. Внушительное количество вооружённых людей вызвало к жизни концепцию беспокойства в сознании Хиро.

«В идеале — избежать боя. Что бы на моём месте сделал антагонист книги?»

***

Мерный свет божественного заклинания или «чуда», как называли их служители культа, облизал уже приевшиеся тебе, мой дорогой читатель, серые камни пола, скрывающиеся в тумане. Мне они тоже осточертели, а потому в десятый раз расписывать не буду. Просто знай, что они всё ещё здесь, ладно?

Предел границы света пересёк сваленный в кучу жертвенный материал. На вершине горки трупов лежала высохшая мумия в легендарной броне Отца-основателя Ордена Святого Эдварда и это был — кто бы мог подумать? — сам Святой Эдвард!

— Выродки… — не сдержал эмоционального порыва один из инквизиторов.

Отец Николай сцепил руки в молитвенном жесте и закли… в смысле, божественное чудо, конечно же, снизошло на отходы от ритуала некроманта, выжигая остатки их бытия. Плоть и кости истлели, обращаясь в прах и лишь пустая оболочка латных доспехов Святого Эдварда упрямо не желала преходить в своё инобытие.

— Идём дальше, — скомандовал приор, скрепя сердце. Забрать и похоронить останки основателя следовало после того, как виновный будет разорван в клочья праведной яростью их гнева.

«Не обошлось без некроманта»

За всем этим стройным строем строевых болванчиков было легко не заметить одного ничем не примечательного персонажа, в центре колонны: главного героя книги. Этот юноша, если присмотреться, каким-то неведомым образом выделялся из остальной массовки. Возможно, более высоким качеством рисовки, но это не точно.

Его торс укрывала гораздо более дешёвая композиция из кольчуги и латного нагрудника, чем у большей части воинства, что выдавало как менее знатное положение, так и недостаток стажа. Но вместе с тем и высокий потенциал для столь юного возраста. Наибольшее же различие крылось гораздо глубже — там, куда не проникает невооружённый человеческий глаз — в глубине личности: брат-инквизитор Лоренц не был истинно верующим человеком.

Более того, рано потерявший родителей в очередных разборах феодалов и выросший в приюте при приорате Святого Эдварда, вкусивший все прелести сиротской жизни, он окончательно разочаровался в Боге. Однако — и это составляло главную драму его жизни — всё существование Лоренца, так или иначе, зависело от Церкви. Именно здесь находились его дом, его семья, его мир. В месте, лицемерную суть которого он презирал всей душой.

Потому и он сам встал на путь лицемерия. Эфир со значительным усилием поддался и внутренний взор инквизитора расширился. Лоренц, как и подобает главному герою, был гением, самостоятельно освоившим управление эфиром. При любых других раскладах, он смог бы стать великим магом, но жизнь, как мы знаем, умеет шутить. И лучше всего старой стерве, как известно, даётся именно чёрный юмор.

«Что за чёрное пятно?» — пробежала испуганным тараканом мысль, когда запятнавший себя в чародействе инквизитор проник сквозь туманное облако и завесу мрака. Во всём сущем чувствовались отблески материальности и посему не было тайн для взора мага… Так он думал раньше.

Абсолютно чёрное тело спокойно сидело на ступенях и внимательно наблюдало. Этот объект, словно рана на теле мира, вбирал в себя суть реальности и просто поглощал без остатка. Круглый артефакт, напоминающий небольшой щит, на его левой руке уже почти лишился всей энергии и скоро должен был перестать действовать, но демона это обстоятельство, кажется, совершенно не беспокоило.

«Нужно предупредить»

— Впереди что-то движется!

Ну, сидение на одном месте ведь тоже можно назвать своего рода движением? По крайней мере во времени, если не в пространстве. Вот чисто теоретически.

Пользование магическими силами, окромя того, что в среде благородных воинов света такое было сродни ереси, приносило ряд преимуществ для инквизитора. Экстраординарная интуиция молодого храмовника была по достоинству оценена братьями, а потому ощетинившееся построение застыло на месте, ожидая нападения с выставленными мечами, булавами и арбалетами.

Чёрная дыра в форме человека склонила голову набок в задумчивости, а затем просто пожала плечами и откинулась спиной на ступени, продолжая ждать.

«Ловушка?» — Лоренц переводил взгляд из стороны в сторону в попытке обнаружить формацию мага, но вокруг не было ничего. Ничего, кроме тумана.

— Продвигаемся, — команда Николая снова привела в движение отряд.

Даже когда они подошли на расстояние двух десятков метров, демон всё ещё неподвижно скучал, дожидаясь карателей Ордена. Неожиданно, туман поредел и божий свет выбелил фигуру потрёпанного юнца с неестественно пронзительным взглядом. Несколько секунд стороны гипнотизировали друг друга, как вдруг…

— Слава Господу Богу, что вы пришли! Прошу, помогите мне! Меня поймал и держит в заложниках некромант!

… абсолютная уверенность, что мог наблюдать инквизитор-еретик всё это время, слетела с демонического создания. Это могло говорить лишь об одном: «Он что-то задумал. Всё сказанное — ложь»

— Некромант? — выплюнул приор, будто это само слово расходилось во рту настоятеля отвратительным вкусом мертвечины. — Где он сейчас?

— Он п-прямо за нами, — парень указал дрожащей рукой себе за спину. — Умоляю! Выведите меня отсюда! Он обещал, что отпустит нас, если мы сейчас же уйдём!

«Даже если это правда, то ты выбрал неподходящую тактику — приор не тот человек, что пойдёт на сделку со Злом. Твоя жизнь закончится здесь»

— Он обманул тебя, дитя, — прогудел отец-инквизитор из-под закрытого шлема, — всё сказанное проклятой нежитью — грязная ложь. Отойди в сторонку мальчик, мы искореним это отродье.

— Н-но, так не выйдет… Он же… Он убьёт меня если вы не уйдёте! — собеседник продемонстрировал тыльную сторону правой ладони, на которой проявился знакомый каждому инквизитору символ — Печать Зла — доказательство сделки с тёмными силами. — Мы заключили контракт: он отпустит меня, если вы прислушаетесь!

С поднятыми руками и безоружный, демон медленно спускался вниз.

— Контракт? — холодная сталь в голосе инквизитора красноречивее любых слов говорила о том, что еретик, искушённый Злом, потерял всякие человеческие права в глазах храмовника. — Спускайся дитя — я обещаю, что убью тебя быстро.

— То есть вы не отступите? — поразительно спокойно, даже равнодушно, спросил юноша, до того находившийся в, казалось бы, шоковом состоянии.

Ответом ему стала занесённая над головой ладонь настоятеля и готовые к выстрелу по команде тяжёлые арбалеты инквизиторов.

— ИМЯ МНЕ! — вдруг закричал демон и каждый бесстрашный воин инстинктивно сделал шаг назад. — Гурэйта Лордо дэ Демоникус фон Даркнэсс! МУ-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Чувство растерянности неожиданно накрыло толпу и даже приор застыл в нерешительности, в немом изумлении уставившись на действо. На самом деле, такая реакция была совершенно нетипичной для них, и то, что болты всё ещё не летят в демона, только усиливало чувство ненормальности происходящего, не давая никому сделать первый выстрел.

— Никчёмные отбросы, ваша дерзость поистине чудовищна! Как смели вы потревожить мой покой?! Сотни тысяч кофейный стаканчиков я спал в этом месте и видел чудесные сны с эльфийками и кошко-девочками! Ваш грех сможет смыть только кровь!

«Что за чепуху он несёт? — поразился главный герой такому ходу событий. — И почему арбалетчики не стреляют? Что происходит?»

— Один из вас уже омыл своей кровью холодные камни моей усыпальницы! Его ничтожный труп, поднятый моим слугой-некромантом, развлекал меня подобно шуту! — но разве ты не утверждал в прошлой реплике, что преспокойно себе спал? К счастью, сюжетную дыру никто не заметил.

— Т-ты… так Святой Эдвард..? — опустившиеся руки приора дрожали от еле сдерживаемой ярости, он крепче сжал эфес меча бледными пальцами.

— Только понял? — презрительно-насмешливо протянул нечестивый ублюдок. — Я осквернил могилу этого никчёмного паладина, вырвал остатки его души и наслаждался его последней агонией! А затем мой верный слуга — Бог смерти Шинигами — обратил это ничтожество в рыцаря смерти, который утолял мою скуку, пока мне не осточертело это бесполезное тело и я не распорядился скормить его вампиру!

«Дьявол! Если бы Господом строго-настрого не воспрещалось нападать во время злодейской речи… что? Но ведь нам никогда…» — догадка разломала морок мага, возвращая ясность мышления главному герою.

— Приор! Это мен…

Свист! Бух!

— Еретик! — арбалетный болт, просвистел над ухом догадливого героя, угодив аккурат в затылок Отцу-инквизитору Николаю. — Приор продался демон… кха! — булава вырвала челюсть стрелявшего инквизитора и это словно стало сигналом к началу потасовки между храмовниками.

«Нужно убить мага»

Лоренц рванул в сторону спокойно спускающегося вниз юноши… ладно, он честно попытался это сделать, но что-то пошло не так и благодать не снизошла на истинно (нет) верующего воина Господа. Окромя этого неприятного факта, пальцы мужчины задеревенели из-за жуткого мороза, пока туман всё больше конденсировался в тут же замерзающие прозрачные капли воды.

Туманная завеса в значительной мере поредела и в магическом восприятии Лоренца проявились очертания печати некроманта. Суть написанного неученый маг понять не мог, но фактический эффект ощущал на собственной шкуре.

Отбросив сомнения, инквизитор резко сорвал с пояса склянку зелья и тут же вылил в себя алхимическое варево. Удивительно, но святое воинство, чья ненависть ко всему магическому была общеизвестна, не брезговали зельями усиления. Какая ирония, право слово.

Тем временем демон ступил на обледеневший пол и заклинание света погасло. А вслед за этим послышался звук льющейся воды и хлынувший поток сбил с ног большую часть приходящей в себя когорты болванчиков, что слишком сильно привыкли полагаться на божественную защиту от вмешательства в сознание.

Звон!

Хищную сталь охладевшего лезвия меча Хироши принял на щит. Резвость, с которой Лоренц набросился на юного чародея, несколько озадачила парня и тот на секунду замешкался, пропуская удар коленом в пах и дезориентация, последовавшая следом, едва не стоила названному демону правой руки — неглубокая рана от груди до шеи окончательно испоганила и без того повидавшую виды рубаху.

Однако, напор ударов и не думал ослабевать, от чего Сугару крутился как уж на сковородке, силясь с переменным успехом уворачиваться от гарцующего на месте главного героя.

«Открылся» — Лоренц направил колющий удар в корпус Хиро, но маг даже не думал пытаться блокировать — ток прошёл через тело инквизитора, сковывая мышцы. В тот же миг лёд под ногами колдуна хрустнул, вбирая в себя импульс рывка и тёмный маг понёсся в сторону разбитой на части толпы храмовников.

Главный герой попытался было последовать за главным героем, но правая нога инквизитора оказалась намертво примёрзшей к толстому слою льда. А тем временем Хироши добрался до первой группки охотников — части инквизиторов, вооружённой арбалетами — и стальная булава в его руках окропила пол свежей кровью.

Впрочем, он не собирался их убивать — материальность, подавляемая божественным присутствием Подземелья, перетекла к юноше, ухватившему за шиворот безымянного служителя Церкви. По сути, это было форменным воровством божественной силы, но что вы ему сделаете, божественные ублюдки?

«Остановись!» — в сердцах закричал атеиствующий паладин, вырываясь наконец из железного захвата морозной длани. И поскольку идиотом он не был (слава Автору!), то закричал, очевидно, не вслух.

Двигаясь аккурат по следам, оставленным демоном, тело храмовника стремительным выпадом прокололо ледяной воздух. Сместившись в сторону, ноги паладина скользнули по льду. Лоренц припал к земле, свободной рукой подхватывая бесхозный арбалет мёртвого инквизитора, и понёсся дальше, уводимый силой инерции.

Прицелившись на ходу, арбалет отпустил тетиву, запуская свистящий снаряд.

За считанные секунды до того, точно умея читать мысли, демон, с лёгкостью, совершенно невозможной для человеческого существа, дёрнул бессознательного охотника за кирасу. Всё заняло не больше мгновения, и тело инквизитора даже не дёрнулось, когда смертоносная сталь пронзила его сердце, обрывая жизнь воина света. Хиро небрежно отбросил труп с застрявшим в нём болтом в сторону с лёгким чувством déjà vu.

Стремительный выпад острия меча паладина проскочил мимо означенной цели и ответный удар ладонью в грудь слегка вогнул кирасу вовнутрь, от чего Лоренц отъехал на несколько метров, опираясь на «заземлённый» клинок.

Оценив pros and cons своего решения, Лоренц всё же раскрыл карты: огненный шар замерцал на ладони инквизитора, лёгким оранжевым цветом освещая клочок пространства. Контракт с божеством волшебства для служителя иного бога был чем-то сродни тому, чтобы пойти против чести, совести, царя и, конечно же, бога, но ситуация требовала решительных действий.

Увы, но в борьбе с поистине искусным тёмным магом (чья искусность не может быть понята через силу доступных заклинаний, хочу напомнить), опыта у данного конкретного инквизитора было маловато. Поэтому, когда заклинание в его руке самопроизвольно расширилось, потеряло стабильность и ярко-красочно взорвалось, Лоренц оказался совершенно к этому не готов.

Взрыв разошёлся зловещей грозой в звенящей тишине и иллюминация захватила собой спешно отступившего Хироши. И тут парень вспомнил, почему раньше так сильно невзлюбил лучников — пять болтов выбрали своей целью едва различимый силуэт «демона». Два из них попали в правую ногу, значительно ограничив подвижность.

— Б#@$ь… — за коротким возгласом нашего героя следует несколько паровых взрывов, бесследно растворившихся в виде сконденсированного тумана, но успевших причинить страшные ожоги глазам стрелявших рыцарей. Вышеназванные особы с диким криком попадали на пол, потерявшие равновесие на поверхности замёрзшей жидкости.

Лоренц вывалился из пространственного восприятия прямиком в тёмную клетку сенсорной депривации. Через звон в ушах до него доносились отдалённо-неразборчивые звуки хлюпающей крови и ломающихся костей. Металлический вкус во рту дружелюбно сообщил о повреждении внутренних органов, когда не наш герой попытался встать на четвереньки.

— Хо-хо, — ледяной скрипучий голос пробирал до дрожи, — ты и есть Лоренц?

«Откуда он..?»

Хрусь…

— Ааа! — острый конец посоха пригвоздил к месту неусидчивую жертву.

— Он нужен нам живым! — словно в тумане донеслось откуда-то слева.

— Хо-хо, не волнуйся — он будет жить, — и в этом заявлении, казалось, крылась гораздо большая угроза, чем угроза смерти. Навершие посоха некроманта «нежно» влетело в висок и сознание инквизитора померкло.

***

Наблюдая за очередным ритуалом учителя, различные концепции одна за другой сменяли друг дружку в подсознании нашего героя. Всё это накладывалось поверх лёгкого чувства опьяняющей сонливости после активного ментального взаимодействия и тревожных размышлений о неопределённом будущем.

И тому были основания.

Протагонист перевёл взгляд на обездвиженного главного героя, который к тому моменту уже несколько раз попробовал оборвать свою жизнь. После того как Лоренц дважды попытался откусить себе язык, буйного инквизитора пришлось обезопасить от самого себя и поэтому сейчас тело паладина тихо посапывало на полу у единственной освещённой магисветом колонны.

Сложно сказать, что станет с историей, если умрёт главный герой, но и отпускать паладина живым тоже было нельзя, что приводило к очевидному противоречию.

Больших усилий стоило Хиро убедить лича, что превращать храмовника в вампира несколько преждевременно, и пока что коллективным разумом колдунов было принято решение взять инквизитора с собой в роли заложника.

Его взгляд снова скользнул по фигуре печати ритуала, где двадцать жертвенных тел погрузились в подобие анабиоза, из которого им уже было не суждено выйти. Несмелый укор со стороны частички общественного сознания, обитающей в его подсознательном, был безжалостно подавлен — шанс пережить целенаправленную охоту со стороны Церкви до смехотворного мал, а потому малодушное милосердие недопустимо.

В прочем, даже смерть всего отряда не давала гарантию отсутствия преследования, но могла только обеспечить некоторое промедление реакции Церкви.

Недолгий допрос показал, что данные представители святого семейства принадлежали к незначительной и давно потерявшей влияние в церковном аппарате группепоследователейнекоговторосортного божества.

Поразительно, что несмотря на многочисленность различных богов и существование конкуренции между религиями, Церковь и Инквизицияпредставляютколлективный межрелигиозный орган подавления инакомыслия.

Многие по наивности полагают противоречия между богами чем-то экзистенциальным, но их ненависть к магам и неверующим всё же оказывается гораздо сильнее, чем склочные претензии друг к другу.

— Йор-сэнсэй, какие у тебя планы на будущее? — наблюдая как материальность вытекает из умирающих людей, Хироши почему-то захотелось задать этот вопрос.

— Займусь исследованиями, — последовал лаконичный ответ.

«Надеюсь, что не исследованиями над людьми?» — пролезла сразу же мысль.

— Ученик мой, твои беспокойства излишни: меня не интересуют простые люди — это посредственный материал, — Георг безошибочно угадал причину беспокойства мнительного коллеги. — Кроме того, полученные от тебя знания о природе требуют тщательного осмысления, поэтому мне будет не до возни с трупами.

К слову о трупах: биологическая форма материи достигла предела стабильности, и деградация тканей на глазах превращала тела в изуродованные куклы, пока от жертв не остались выбеленные кости скелетов, прикрытые слоем металла доспехов.

«И всё же я в книге, а не в реальном мире. Интересно, как автор оригинала оправдывал то, что почти все инквизиторы в полных латах? Они же появились только в конце Средних веков. Не реалистично» — в поисках самооправдания, мозг Сугару зацепился за искусственность мира новеллы.

Тем не менее эта трусливая проба совести на прочность породила неожиданный вопрос: «Но откуда мне известно, что я сам настоящий?»

Впервые возникший в недолгом диалоге с Сакурой, он дал о себе знать в, казалось бы,неожиданном месте и в совершенно неподходящее для этого время.

«Что, если я сам персонаж чьей-то второсортной книги? — попытался оскорбить меня главный герой, но безуспешно — не имею привычки обижаться на факты. — Может именно поэтому вся моя жизнь настолько никчёмна? Какой-то аморальный урод просто пытается удовлетворить кучку латентных садистов, для развлечения которых я только и существую? Похоже на бред, но…»

От крамольных мыслей обо мне и моих дорогих читателях Хиро отвлекло окончание ритуала обращения: пять упырей, подпитываемые печатью, неуклюже поднялись, растерянно оглядываясь вокруг — должно было пройти некоторое время перед тем, как воспоминания о прошлых жизнях тела начнут складываться в единую картину мира.

Впрочем, поднятие ещё не было завершающим процессом в создании полезных и послушных слуг некроманта.

— Шааа! — не успев ещё уверенно и крепко встать на ноги, низшие кровососы с шипением попадали, извиваясь в неестественных позах от адовой агонии — пытки и внушение можно назвать наиболее действенным методом воспитания упырей, эффективность которого лучше всего раскрывалась в руках мага.

«Глядя на подобное, становится понятна всеобщая нелюбовь к некромантам»

—Йор, сложишь доспехи в пространственный мешок? — оный предмет, конфискованный у Бьёрна, некромаг оставил при себе, по понятным причинам. — За них можно немало выручить, мне кажется.

— Хочешь продать вещи, принадлежащие Церкви? — скептичный голос Георга выдавал его мысли о этой затее. — Ученик мой, ты слишком наивен.

— Даже если продать не выйдет, — не сдавался Хироши, — ты можешь использовать эти доспехи для нежити. Это же латы, в конце-то концов!

— Костяной доспех после зачарования имеет существенно лучшие свойства, а без магической обработки они всё равно непригодны.

— Но всё-таки… — зашёл он было на второй круг, но Нокс оборвал его жестом руки.

— Хооо… ладно, — некромант издавал ряд странных звуков и Сугару неожиданно осознал, что учитель, во-первых, впервые читает заклинание вслух, а во-вторых, встроенный переводчик не смог распознать язык и выдал бессвязный поток слов.

По завершении этого чудного речитатива, один из скелетов задёргался и попытался встать. Броня, ставшая слишком велика для лишённого плоти магического существа, выглядела несуразно и чудаковато болталась. Поножи же вообще удерживались на добром слове и то только потому, что скелет не начал идти.

«Да он же от одного тычка повторно помрёт, разве нет?» — Хиро, правда, невысоко оценил это творение гения некро-инженерной мысли.

Тем временем дэль Морт снизошёл к краткому пояснению: — Это вербальная формула моего личного заклинания, связанная с меткой души. Дальше разберёшься сам.

***

В хронике человеческой цивилизации существует немало историй из серии «жадность фраера сгубила». И в этом нет ничего удивительного, так как материальные условия жизни человека всегда подталкивали наиболее недалёких из самых деятельных представителей разумных существ к весьма сомнительным решениями.

Хироши сейчас, наверное, вполне осознал бы смысл этой фразы.

С другой же стороны, для того, чтобы что-то осознать, неплохо было вообще иметь возможность размышлять, а с этим у нашего героя сейчас были некоторые затруднения: восприятие окружения одновременно из двух десятков мест накладывало значительные издержки на психику.

При отсутствии магических камней, куда можно было бы заключить контрольное заклинание, всё управление ложилось на самого чародея, что ковылял в полном латном доспехе за уверенно шагающим учителем.

— Йор-сэнсэй, — в который раз взмолился юный маг, чувствуя как голова в закрытом шлеме становится невыносимо тяжёлой, — я признаю, что был не прав. Пожалуйста, забери хоть нескольких!

—Хо-хо, если тебе они не нужны, то просто избавься, — некромагу, по видимому, страдания ученика были в радость, а оттого Георг Нокс дэль Морт пребывал в необычно хорошем расположении духа.

«Чёрт, больше не могу!» — несколько глухих ударов о пол оповестили об утере ценного ходячего актива и сокращению портфеля инвестиций.

Численность псевдослуг квазинекроманта упала до десятка и дезориентирующее замешательство начало спадать, пусть и не исчезло полностью.

Чувство направления лича как всегда работало превосходно и не прошло и двух часов с тех пор, как наши герои вошли в запутанные коридоры лабиринта, когда некромант вывел их к входным воротам.

— Готов? — Георг зачем-то спросил очевидное. У Хироши научился что ли?

— Хо-хо, ещё спрашиваешь? — вы там реплики не перепутали, уважаемые?

Костяная рука толкнула створку двери и нестерпимо яркий свет в действительности тусклого подземного освещения заставил Сугару прищуриться, а лёгкий ветерок приятно прошёлся по лицу, избавляя от затхлости закрытых помещений.

«И того. Я не знаю где я, смутно представляю, что делать дальше и должен избегать встреч со служителями Церкви… но, по крайней мере, я свободен»

Неожиданный приступ страха заставил Хиро непроизвольно сглотнуть.

— Хааа… — решительно отмежёвываясь от панических мыслей, протагонист уверенно шагнул через порог, — здравствуй, дивный новый…

Внезапно, реальность покрылась паутиной трещин и сломалась, словно одноразовый кофейный стаканчик.

— …мир? — спросил неизвестно у кого наш герой, глядя в потолок комнаты школьного общежития.

第１０章

Одинокая фигура, словно ожившая тень, меланхолично застыла за застеклённым фасадом величественного небоскрёба, сошедшего прямиком с работ футурологов и писателей фантастов. Офис технологического гиганта в Кремниевой долине мрачной тенью мегалодона нависал над акулами поменьше, вызывая благоговейный трепет, невольное уважение и, конечно же, чёрную и вязкую как смоль зависть.

Внутри царила атмосфера, подкрепляющая чувство нереальности: огромные экраны, словно окна в мир чисел и функций, мелькали нескончаемыми потоками таблиц и графиков, отражающих моменты динамичного развития мира. Объёмы генерируемой информации выходили далеко за рамки возможного для профессиональных аналитических центров и уж точно находилось вне уровня человеческого восприятия.

Бог внимательно наблюдал за кажущимся хаотичным течением жизни, складывая отдельные незначительные элементы системы в модель сложнейшего механизма общественного устройства.

Трансцендентное существо закрыло глаза, наполняясь давящим ощущением бесконечной усталости. Уже больше трёх тысяч лет Бог — единственный выживший бог этого мира — заперт в тюрьме бесконечной ограниченности человеческого бытия.

И всё же, все попытки уничтожить темницу, куда его, по Высочайшему указу Пантеона, поместили в роли наместника или, что то же самое, надсмотрщика, провалились. Сколь бы не было велико его презрение к единичным представителям рода человеческого, человечество как целое — серьёзный противник.

Непонимание этого простого факта уже привело к закату эпохи богов: созданные верой людей, они довольствовались мелкой группкой последователей, закрывались в своём никчёмном самосозерцании и приобретали ту же мелочную ограниченность, что и собственные создатели.

Нет, они оказывались в итоге даже мельче и никчёмнее собственных творцов.

Он наблюдал, как человечество, погруженное в свои заботы и страсти, искало смысл в хаосе, создавая божеств по своему образу и подобию. Каждый новый культ, каждая новая вера становились отражением их надежд, их страхов.

Бог не испытывал ни толики сочувствия к своим божественным «коллегам». Сама их природа внутри себя заключала свою же гибель, неотвратимым роком превращая ложное всемогущество в смазку для колёс истории. Туда им и дорога.

Но он был другим. Вместо самофетишизации и филистерского лестолюбства он предпочитал держаться в тени, стоять в стороне. Но не как безвольный наблюдатель, нет. Он стремился стать фигурой, сошедшей с доски — стать игроком.

Закрепляясь в сознании людей не как бог, но «лишь» как неотъемлемый аспект реальности, он занял места, которые не желали занимать другие. Он был демоном, приносящим беды; мудрецом, открывающим тайны мироздания; духом удовольствий, презираемым всеми при свете дня, но желанным во мраке ночи.

Он потратил столетия на распространение учений и с каждым новым именем, которое ему давали, он встраивался в жизни людей и заполнял пустоты в их душах.

Боги возникали, переживали рассвет и уходили в небытие, но системы поклонения, созданные людьми для самих же себя, возникшие в недрах их собственной жизни и для неё же, менялись вместе с людьми. Они подстраивались под изменчивость порядка, эволюционировали и сливались в тигле людских страстей.

Бог же не вмешивался в их судьбы, не посылал ни благословений, ни кар, но вера в него росла неустанно. Люди сами распространяли её — они нуждались в ней, и верили не в бога, а в свои фантазии о боге. Они искали в нем утешение, надежду, объяснение. Он же никогда не показывал своего лица.

В одной и той же религии его могли почитать как бога и ненавидеть как дьявола, и он получал веру от всякого, кто признавал его существование. Он был не просто наблюдателем, но архитектором их веры; невидимой нитью, связывающей их судьбы. И в этом заключалась его истинная власть — не в том, чтобы править аморфным сбродом смертных, а в том, чтобы быть владыкой по-существу.

Тысячи религий, десятки тысяч имен — он стоял за каждым из них: Вишну, Будда, Яхве, Аллах, Сатана — в этом многообразии Бог, чьё настоящее имя не знал никто, находил свою силу. Нет, эти имена не были ложны, но каждое из них не исчерпывало его сути. Он был больше любого из них.

Если бы кто-то спросил у него какое из имён он считает наиболее подходящим, то Бог вспомнил бы самое первое. То, которое ему дали греки: Д…

— Господин, — девушка в строгом деловом костюме и очках глубоко поклонилась, вклиниваясь в моё описание важного для сюжета персонажа.

— Говори, — Бог отошёл от окна, присаживаясь на удобное чёрное кресло за широким офисным столом.

— Мы нашли его. На этот раз в Японии. Точное место пока неизвестно.

Сотни тысяч фигур, разнесённые во времени и пространстве были готовы, вольно или невольно, привести в действие сложный механизм цепочек причин и следствий, во имя исполнение его замысла, но оставалась одна неприятная деталь: второй узник этой божественной тюрьмы и главное оружие Пантеона.

«Если бы он сохранил воспоминания, то вёл бы себя осторожнее. Отлично»

Спокойное лицо бога превратилось в недовольную гримасу.

— Что-то случилось, господин? — девушка испуганно отвела взгляд под ноги.

— Нет, ничего, — он расслабился, откидываясь на спинку. — Дай мне знать, когда у вас будет больше информации. Я хочу быть в курсе. Можешь идти.

Скоро топот каблуков за дверью кабинета утих, и помещение снова превратилось в одинокий оплот тишины и спокойствия посреди суеты мегаполиса.

— Ещё раз попробуешь залезть ко мне в голову — пожалеешь.

Мне угрожает мой собственный персонаж? Как страшно.

— Не забывай, что я всё ещё могу сломать твой драгоценный «сюжет», — спокойно, но вместе с тем угрожающе проговорил антагонист. — Не испытывай моё терпение, Автор. Или ты забыл условия сделки?

О-о-о, не волнуйся! В конце концов, кто я без тебя? Любая история должна иметь злодея, не находишь?

Ответа не последовало. Как жаль. В любом случае, я напишу для тебя концовку, которую ты так желаешь увидеть, мой дорогой партнёр.

(Если ты до неё доживёшь, хе-хе-хе)

***

«Тише… — шептал странный хрипловатый голос, — не думай, отбрось мысли. В них тебе не найти искомого покоя. Небытие — вот твоё спасение»

Концепция недоумения перетекла из категории ничто в категорию бытия, заполняя собой возвращающееся сознание Хироши.

«О чём ты говоришь? Почему небытие — моё спасение?»

«Так… проще, — задумался голос, секунду назад отговаривавший Хиро от того же самого, но это не лицемерие, конечно же, не перепутай. — Всё исчезнет: боль, радость, гнев, печаль, стремления. Всё есть тлен, так дай же ему приобрести свою истинность в неопределённой неподвижности Абсолютного Ничто»

Дух рассмотрел эту мысль со всех сторон и место удивления занял скепсис.

«Тзинч?» — мелькнула было шальная мысль.

«?» — голос промолчал в ответ, но было ясно, что нить повествования для него затерялась. Что же, оно и к лучшему.

«Хааа… Не важно. Кто ты, мать твою, такой и почему ты пользуешься такими дешёвыми трюками как подмена понятий?»

«Имя мне — Рассудок. Поймиже,ТАМ! тебя ждут только мучения. Бессмысленные»

«Таким образом, — Сугару приступил к процессу компиляции, — твой основной аргумент заключается в том, что коль вещи в конце концов обратятся в ничто, то мне стоит отказаться от бессмысленности бытия, к тому же ещё и полного страданий, и наслаждаться покоем в форме Полного Ничего?»

«Таков путь» — осторожно согласился Рассудок.

«На лицо подмена понятий, — продолжал дух. — Отождествляя между собой вещь и момент перехода вещи в своё иное — именно в ничто — ты также предполагаешь, что эта вещь сама по себе и составляет ничто. Твоя концепция противоречит самой себе, так как если не было никакой вещи, то что же обратилось в ничто?»

«Вещь потеряла своё представление и перестала быть собой. Это было неизбежно. Потому она была ничем с самого начала»

«Хо-хо. Тут-то и даёт о себе знать ограниченность твоего подхода к рассмотрению вещей как застывших во времени представлений. Вещь перешла в другую форму своего бытия: она изменила внутреннюю определённость, а не потеряла её»

«Вещь — это набор представлений о ней. У тебя нет ничего, кроме них»

«Представления не раскрывают сущности вещей. Семечко, яблоня и яблоко имеют различные представления, но они просто моменты одного общего процесса роста»

«Яблоня иссохнет, аяблоко сгниёт. В этом нет и не былоникакого смысла»

«Это всё, конечно, очень увлекательно, но как мне выйти?» — спор с внутренним демагогом уже начинал слегка утомлять.

«Почему ты решил, что я отпущу тебя?»

«У меня почему-то такое чувство, что всё это уже случалось со мной однажды… — недовольно „пробормотал“ Хироши. —Ну вот смотри. Это кофейный стаканчик»

Лже-Небытие неожиданно заполнилось чувством экзистенциального ужаса.

«ПОШЁЛ ВОН!»

***

Бежевый потолок комнаты общежития, замостивший собою всё поле зрения Хироши, предстал как нечто настолько же неправильное, насколько и привычное.

Лучи солнечного света бесцеремонно проникали в комнату через незашторенное окно с правой стороны футона.

Один — точно самый смелый — лучик даже избрал точкой своей дислокации лицо Хиро, но юноша безжалостно перерезал ему путь ладонью.

Сугару сел и с большим трудом разлепил глаза. Тело откликалось ощущением бесконечной усталости и сильной, — гораздо сильнее, чем то бывало обычно, — болезненностью в мышцах и суставах.

«Меня что, грузовик сбил? Ах, ну да… и правда сбил же…»

Парень поднялся, всё ещё находясь в полудрёме, сделал несколько шагов из спальни в зал; неуклюжим движением ноги подцепил левый сандалий; поковылял по комнате в поисках правого; и, потерпев неудачу в этом неблагодарном занятии, бесчувственным мешком упал он на мягкий диванчик, тупо уперев взгляд в не менее безжизненную поверхность дисплея телевизора.

В чёрном глянце отразился усталый портрет молодого старика, измученного от унылой серости жизни, полной неубывающей ежедневной рутины. Гротеск отражённого образа можно было бы трактовать двояко, но Хироши по привычке воспринимал это представление в духе «А в реальности-то всё не так уж и плохо, скажи?».

Отражение не ответило. Как и всегда, впрочем.

«Такой реалистичный сон… прямо как в тот раз»

Картина пережитого в другой реальности, подобно всякому сну, пусть даже и самому правдоподобному, лёгким касанием волны бодрости растворялась песочным замком на берегу подсознания.

Юноша перевёл взгляд с мёртвого зазеркалья на идущие стрелки часов. Следя за неотвратимым ходом временной спирали, парень схватывал момент самого фатума бесконечности… но, вообще говоря, интересовало его, конечно же, нечто другое.

«Который час? Как это перевести в кофейные стаканчики?» — сконфуженно гонял он единственную мысль, не находя точки опоры для трансформации каких-то стрелочек с цифрами в привычную форму выражения меры времени.

Дилинь!

Из беличьего колеса бесплодных попыток его неожиданно выхватило сообщение. Хиро схватил телефон со стола и вчитался в содержание внезапного послания.

Не утруждая себя и читателя бесталанным пересказом, содержание его можно коротко передать известным афоризмом: «Денег нет, но вы держитесь».

Трель щелчков клавиатуры телефона плавно перешла в гудки, а Сугару заёрзал на диване, прижимая звонилку к правому уху.

— Алло? Такагаи-сан, это Сугару. Должно быть произошла ошибка, но я…

— Ааа, Сугару-кун, это ты… Понимаешь, у нас сейчас сложные времена. Продажи упали и компания… остро нуждается в сокращении расходов. В этом нет ничьей вины, просто условия сложились неблагоприятные. Мне жаль, правда.

— Да-да, я всё понимаю, но как это относится к уже отработанной неделе?

— Да, говоря об этом, мне очень жаль, но…

— Эй, эй! Плевать я хотел на Ваше «мне очень жаль». Я честно отработал положенное время со сверхурочными и теперь Вы говорите мне, что «никто не виноват, просто сложились такие условия»? Как это вообще понимать? Решили, перед тем как выдворить, последнюю неделю взашей погонять и кинуть?!

— Ммм… Мне больно слышать это от тебя, Сугару-кун. После всего того, через что мы прошли вместе, как одна семья, я полагал, что ты с благоразумием отнесёшься к этим вынужденным мерам, но я ошибся.

— Что это за семья, в которой воруют деньги у младших родственников? Уж может Вы проявите родительскую заботу и заплатите мне то, что должны?

— Сугару-кун, ты хороший парень и я скажу тебе откровенно: мы не будем тебе платить. Ты устроен у нас неофициально, так что изначально должен быть понимать, что тебе никто ничего не должен. Мы хорошо относились к тебе всё это время и приняли тебя, несмотря даже на то, что ты несовершеннолетний, а в благодарность за нашу доброту ты отвечаешь претензиями. Я разочарован, Сугару-кун.

— Заплатите хотя бы часть!

— В общем, если это всё, то закончим на этом, — поспешил отмахнуться от назойливого экс-сотрудника эффективный менеджер. — Если ты чем-то недоволен, то можешь направить жалобу на официальный электронный адрес организации и мы рассмотрим её в течении… Пик!

Хироши прервал соединение и снова уставился в чёрное отражение дисплея. Теперь оно казалось гораздо реальнее, чем несколько минут назад.

К ситуациям подобного рода Хиро уже давно стал относиться буднично, как к неизбежной стороне рутинного процесса поиска средств к существованию. Однако, каждый подобный случай оставлял за собой неприятный осадок и неизбежно подтачивал веру в человечество, хоть такое обобщение и неправомерно.

Школьник встал с дивана, выпрямился и прикрыл глаза в единой неподвижности тела и мысли. Спустя несколько мгновений его сознание охватило чувство умиротворения и несокрушимого спокойствия. Чувство любви к миру воспылало, заполняя пустоту, и он выразил её во всю мощь голосовых связок: — МРАЗОТНЫЕ ВЫБЛЯДКИ, ГОРИТЕ В АДУ!

Да, это была весьма… весьма специфическая форма любви к миру.

«Который час?» — снова задал он себе вопрос и посмотрел на цифровой шифр, выглядывающий из экрана телефона. Проблема перевода единиц измерения снова возникла непреодолимым препятствием на пути.

Дилинь!

На этот раз звонок на двери.

— Сугару-кун, ты дома? Тебе нехорошо? — донёсся приглушённый сонливый голос Хикаризавы. — Уже пол десятого. В школу идти не собираешься?

— Э? — заветные слова заставили вышедшие из строя шестерёнки сознания с воображаемым хрустом встать на положенные им места. — Э-э-э?! Вот чёрт… Спасибо!

— Да пожалуйста… Зевок. А я пойду ещё посплю,— тот малозначимыйфакт, что уже полтора часа как начался её рабочий день, Хикаризаву ничуть не беспокоило.

Не беспокоило это и пикирующего из комнаты в комнату юношу, собирающего в кучу свои скромные пожитки. Школьная форма заняла место рабочей одежды, после чего Сугару перешебуршил карманы, перекладывая в надёжные объятья нового облачения ключи и какую-то мелочь — лишним не будет.

Из пустоты холодильника в школьный портфель переместилось одинокое яблоко, превращая эту самую пустоту внутри в абсолютное хранилище холодного воздуха.

Не позднее чем через три минуты из здания общежития вылетел классический спешащий японский школьник с портфелем под мышкой и отчаянной решимостью успеть хотя бы к концу второго урока в полыхающих глазах.

Перетекающие одна в другую улицы слились в некую невнятную мазню начинающего и в высшей мере бесталанного художника. Конец пути пролегал через большую дорогу, отделяющую маленького человека от ближайшей ветки метрополитена.

«Красный, но… машин, вроде бы, нет»

Не придаваясь долгим рассуждениям, главный герой, до того не могущий похвастать сколь-нибудь значительными достижениями в спорте, рванул с места на почти нечеловеческой скорости.

«Я всегда был таким быстрым? Показалось, наверное»

Финальный рывок по ступенькам вниз вывел, к удаче молодого и талантливого спринтера, к стоящему в ожидании пассажиров составу, и Хироши тут же заскочил в ближайший вагон.

— Фу-ух… успел, — выдохнул Хиро, усаживаясь на свободное место и, откинувшись на спинку пластикового кресла, прикрыл глаза.

«Ещё и такое чувство, что за мной кто-то гнался»

Пробежка оказалась поразительно выматывающей и, хотя на протяжении всего пути Сугару даже не запыхался, внезапно возникла и приобрела определённость концепция голода. В животе тихонько заурчало.

«Даже позавтракать времени не было»

Герой печально извлёк из портфеля единственное яблоко и тут же вгрызся в кисло-сладкую мякоть, одновременно осматривая содержание вагона.

Было немноголюдно, что и неудивительно, учитывая который час. Четыре места рядом с нашим героем пустовали… несколько секунд назад.

— Привет! — поздоровалась материализовавшаяся напротив из неоткуда Йошикава.

Кха-кха-кха…

От неожиданности Хироши подавился яблоком.

— Водички? — девочка дружелюбно протянула бутылку.

— Кхм… Что ты здесь делаешь? — выдал он после нескольких глотков жидкости.

— Да много чего… сижу, еду, разговариваю.

«Ладно, моя вина — нужно выражаться точнее»

— Почему в урочное время мисс «член студсовета» находится не на уроках, где ей и должно было бы быть, а пугает ни в чём неповинных школьников в метро?

— Ну-у-у… Дело в том, что по дороге я встретила бабушку, несущую тяжёлые пакеты с продуктами, и, как член студсовета, не смогла проигнорировать ситуацию, требующую проявления социальной ответственности. Вот! — для пущего подтверждения своих слов школьница назидательно подняла указательный палец.

Хиро некоторое время внимательно смотрел Сакуре в глаза, пока та усиленно делала вид непорочной неполживости на симпатичном личике.

— Либо твоя «бабушка с продуктами» живёт в другом городе, либо таких бабушек было как минимум несколько. Возможно даже организованная группа. В ином случае я не понимаю каким образом это занятие смогло отнять у тебя более часа.

— Ладно-ладно, — Йошикава подняла ладони, демонстрируя, что её раскрыли, — я проспала. Доволен?

— Нет. С чего мне быть довольным от того, что ты проспала?

— Хмм… Давай поможем друг другу? — проигнорировав риторический вопрос, розововласая девушка заговорщицки придвинулась к соседу. — Ты подтвердишь мою историю, а я скажу, что ты мне помогал. Как члену студсовета мне точно поверят. По рукам?

«Мало того, что безответственная, так ещё и использует своё положение в личных целях. Как таких людей земля носит?»

— Согласен. Но историю нужно будет переработать и дополнить деталями.

— Отлично! Тогда…

«Но значит ли это, что я использую личные связи в своих интересах и тем самым не слишком-то и сильно отличаюсь от этой девушки? — мудрая мысль о сущности двойных стандартов проскочила в подсознании Хироши. — Не-не-не, это другое. У меня есть свои веские причины в отличии от неё. Мы совершенно непохожи!»

***

— Сакура, у меня что-то на лице? — спросил Хиро, когда дверь в кабинет студсовета за его спиной захлопнулась.

«Почему-то все сегодня на меня так странно смотрят. Жутковато»

Девушка приподняла бровь в удивлении: — На самом деле так и есть, ты не знал?

«Да-да, очень смешно. И на что я надеялся?»

— Ладно, неважно. Мне пора идти, — и это была чистая правда, а не попытка отмазаться, ведь одного только опоздания оказалось, по-видимому, совершенно недостаточно, а Сугару, в дополнение к посещению студсовета, ещё и вызвали в учительскую. — Увидимся.

Как, возможно, помнит мой читатель по первой главе, Сато-сэнсэй забраковал гениальное сочинение нашего протеже о подлинной «магии юности» и потребовал переделать работу, выбросив оттуда депрессивные настроения.

План по (пере)написанию сочинения перед школой успешно провалился и потому Хироши самоотверженно провёл две перемены в попытках набросать что-то стоящее. К его собственному удивлению выходило вполне достойно, а хлёсткие, полные жизни фразы так и лились из-под его «пера» кипящим потоком… в общем, всё в соответствии с техзаданием, придраться не к чему.

«Может меня вызвали, чтобы похвалить? Такое ведь не редкость… не со мной, правда, но не редкость же?» — юноша размышлял в позитивном ключе, поскольку новое сочинение, по его скромной оценке, даже в чём-то превосходило предыдущую работу.

— Шёпот: Как думаешь, кто мог это с ним сделать?

— Шёпот: Не знаю и знать не хочу. Жуть какая.

«О ком это они? Все сегодня с ума посходили или что?»

Обострённые чувства Хиро фиксировали малейшие колебания воздуха, а потому перешёптывание отошедшей на приличное расстояние компании ребят отчётливо отразилось в ушах парня. Это, очевидно, было ненормально, но уставший и морально, и физически молодой человек пока что списывал все странности на нервозность. Отчасти это и правда было так.

Дверь в учительскую плавно отъехала в сторону и Сугару зашёл в помещение, привлекая к себе внимание находящихся внутри людей. И снова те же странные взгляды окружающих заставили его напрячься.

— Сато-сэнсэй, здравствуйте! — Хироши подошёл к секции своего классного руководителя и сел напротив. — Вы уже прочли моё сочинение?

Седеющий мужчина молча сжимал в руках листы бумаги, прожигая в столе дырку взглядом, его бледное, напряженное лицо казалось слепленным из гипса.

— Что-то не…

«… так?»

Сато приподнял голову и посмотрел в глаза ученику. Полное печали лицо, глаза блестели от проступающих слёз, взгляд застыл в одной точке.

— Они сделали это с тобой? — справляясь с подступившим комом, тихо, то ли спросил, то ли утвердился в своих изначальных догадках подавленный старик.

— А? — входя в учительскую он думал, что морально подготовился к любому развитию диалога. Даже угроза отчисления или требование взятки не стали бы неожиданным поворотом, но чтобы такое? — П-простите?

— Сугару, скажи мне… я понимаю, ты испытываешь трудности с деньгами, но… пойми же, это не выход!

«Дед, ты таблетки пьёшь?» — пролетело в голове ошарашенного школьника.

— Я услышал твой немой крик между строк… — учитель зачитал отрывок, — «Обнаружив себя в ничтожном шаге от той границы, где в беспокойном единстве сливаются жизнь и смерть, когда от её завораживающего шёпота отделяют только собственные действия, самоотверженность товарищей и неподвластный нашей воле случай, лишь тогда человек способен почувствовать, и на практике, а не на словах, осознать ценность собственной жизни, товарищества и необходимость бороться до конца…»

Внезапно учитель схватил руку Хироши и закричал так, будто его душевные страдания вызывали и вполне физиологическую телесную боль: — Хироши, мальчик мой, зачем ты примкнул к банде якудза?!

Хиро несколько раз моргнул. Мозг отказывался переваривать услышанное до тех пор, пока со всех сторон огороженной небольшими бумажными стенками секции не послышался едва уловимый взволнованный шёпот преподавателей и школьников.

«Дьявол! Старик, если ты делаешь необоснованные утверждения, то делай это хотя бы тихо!» — парень попытался вырвать руку, но учитель «приклеился намертво».

— Это моя вина… — с жаром продолжал Сато, уже не сдерживая слёз, — я ведь всё знал! Знал, но старался не замечать как тебе трудно… этот старик был бесполезен! Достоин ли этот бесполезный старик теперь вообще зваться твоим классным руководителем?! — от нахлынувших чувств он перешёл на уничижительное обращение.

— Всё не так! Я…

— Ни слова больше, Хироши! — преподаватель отпустил руку Сугару и схватил того за плечи. — Я всё понимаю, мальчик мой! Ты напуган, это совершенно нормально, здесь нечего стыдиться. Я знаком с методами этих людей…

— Нет-нет, я имею в виду, что…

— Клянусь, мы вырвем твою светлую душу из их мерзких лап! Если уж на что этот старик и годен ещё, то он сделает всё возможное!

«Он даже слушать меня не хочет. Это очень плохо»

***

Кое-как отбившись от ретивого «дедушки Сато» и получив долгожданную свободу, Хиро ощущал как место непонимания потихоньку занимала злость.

— Почему они все ведут себя как психи?! Ха-а-а-а… нужно всё обдумать.

«Посижу на лавочке, выпью лимонада, подумаю думы. План, в общих чертах, готов»

Шагая в сторону парка, Хироши засунул руку в карман брюк и нащупал мелочь, необходимую для реализации пункта под номером два «Потужного плану Перемоги».

— Сколько тут… ммм? — среди стоиеновых монет отсвечивала желтоватым блеском одна золотая.

«А-а-а-а, аванс от парочки магов. Я и забыл уже о нём. Интересно, сколько это будет в иен…»

— Погодите-ка!

Сугару развернулся и быстро зашагал в сторону школьного туалета, стараясь на обращать внимания на перешёптывания окружающих. Это последнее давалось с трудом.

— Эй, гляди, чувак! Говорят он якудза.

— Правда? Круто.

— Круто?! Ты конченный?!

«Однозначно. Не дружи с ним»

— Слышала, что он главарь известной банды и лично зарезал пятнадцать человек. Жуткий тип. Лучше с ним не пересекаться.

— Фу-фу-фу! А мне рассказывали, что у них принято жечь клеймо на лице, чтобы своих от чужих отличать.

«Это даже звучит как бред»

— … вот и в самой влиятельной токийской группировке он заправляет. Его даже собственные подчинённые боятся до смерти.

— Да-да. Даже имя вон подходящее — Сугару Короши — несущий смерть.

«Сугару Хироши — приносящий свет. Какая ещё смерть?»

— Ты когда-нибудь видела вон того со шрамом раньше?

— Не-а. Новенький?

— Скорее всего. На самом деле он главарь самой влиятельной банды Японии — Серый Кардинал Токио. Об этом уже все знают. Такой крутой! Хочу ему признаться!

«В Президенты Мира и Императоры Вселенной ещё меня запишите, клоуны… И даже не подходи ко мне, поехавшая!»

Многолюдные коридоры, абсорбировавшие немалое количество нервных клеток нашего героя, наконец-то закончились, а молодой господин величайшей и самой известной группировки якудза-рептилодов (чьё название никто и никогда не слышал, несмотря на известность) — Серый Кардинал Токио (простите, хе-хе-хе-хе) — нырнул в дверной проём мужского туалета и подбежал к зеркалу.

Всё то же невыразительное лицо с азиатскими чертами; те же короткие чёрные волосы; тот же ожог, оставленный огненным заклинанием учителя. Не было ничего, что привлекло бы взгляд как нечто необычное.

— Ну вот, ничего не изменилось. Фу-ух!

«Кого ты пытаешься обмануть, Хиро? Это, мать твою, ничего по-твоему?»

— Так, ладно. У всего должно быть разумное объяснение, правда? Скорее всего я просто повредил голову и забыл как получил ожог, а золотую монетку просто нашёл… где-то. Неважно! Нужно поставить эксперимент! Так, как там…

«Камень, воздух, свет? Абстрагировать общее, отбросить различное»

Чистое бытие привычным усилием воли возникло в области субъективного и выплеснулось за пределы ограничивающего саморасширение единичного сознания. Разум Хиро скользнул по поверхности вещей объективного мира.

Чистое бытие перетекло наличное бытие, распадаясь на в-себе-бытие и бытие-для-иного, зашлось в процессе возникновения ограниченного качества.

Несколько секунд усилий и перед глазами Хироши возник слабый огонёк. Объективное едва-едва позволяло субъективному вмешаться в свои «внутренние дела» и если бы Сугару не проделывал эту операцию множество сотен раз до этого, то его неизбежно ожидал бы провал.

«Мир сломался, — размышлял он отрешённо, воспринимая в оптическом зрении цветастые переливы затухающего магического огонька, пока тот не израсходовал всю вложенную бытийность и не угас окончательно. — Где я? Кто я? Почему я?»

На эти и другие вопросы ответа не последовало.

***

Остаток уроков прошёл… а чёрт его знает как. Хироши не запомнил почти ничего из того, что с ним произошло от момента проявления магии в реальном мире до финального звонка, оповещающего о конце учебного дня — все мысли были заняты произошедшим.

Даже ширящиеся слухи о «великом главаре мафии» на чьих руках «тысячи трупов» уже не сильно беспокоили Хиро. Главная причина их широкого распространения, кроме авторитетности слов Сато-сэнсэя, заключалась в том, что в собственной школе его имя было практически никому, помимо одноклассников, неизвестно.

Через некоторое время правда выйдет наружу и эта история превратится в очередную школьную легенду, которую будущие старшеклассники будут в различных вариациях передавать перешедшим из средней школы младшим коллегам.

«А до тех пор придётся потерпеть» — думал про себя мерно шагающий парень, глядя на шушукающихся между собой и уступающих ему дорогу школьников.

Школьные ворота сменились парком, а из воздуха опять появилась Йошикава.

— Домой идешь? — Сакура как всегда не стала утруждать себя формальностям.

— Могу я задать тебе вопрос? — голос Хиро казался безразличным, но это была лишь маска, скрывающая ворох различных переживаний.

— Да. Какой? — удивилась девочка странной реакции.

— Кто я? — этот вопрос, казалось, заключал в себе как минимум тайну мироздания и Боневтіктут совершенно не при чём!

Сакура кинула непонимающий взгляд на Хироши, но почти сразу её лицо приобрело весёлые издевательские черты.

— Величайший якудза, рано унаследовавший самый могущественный мафиозный клан в Японии. Злодеяниям твоим несть числа! Тебя боятся как враги, так и друзья, при том последние в особенности. Они, в отличии от врагов, знают, что слухи о твоей звериной жестокости не преувеличены, а даже слегка преуменьшены, иначе бы в них никто не поверил! Твой стальной характер ковался в бою за наследство не на жизнь, а на смерть с остальными шестью великими кланами. Окончательно же ты потерял человечность в результате подлого предательства любимого дяди, который…

«А неплохой сюжет вырисовывается, я бы почитал что-то подобное»

— Ты не думала стать писателем? У тебя хорошо получается.

— Ммм? У меня много талантов и я не вижу ни сейчас, ни в будущем никакой необходимости для себя зацикливаться на чём-то одном, — последовал самодовольный ответ, хотя на самом деле Сакура была рада, что её похвалили.

«Ещё и чувство собственной важности непомерное. Замечательно» — добавил он ещё один пункт в воображаемый «список недостатков Йошикавы».

— Так что ты имел в виду?

— В общем, понимаешь… в последнее время я теряю чувство собственной определённости. Это как… если бы ты проснулась в своей квартире и вдруг поняла, что вся твоя жизнь до этого была ТВ-шоу с профессиональными актёрами.

— Ну-у-у… наверное, я была бы озадачена.

— Вот именно! Не то слово! Я в растерянности!

— Слушай… если ты растерялся, то почему бы тебе не найтись?

— Эй! Это не смешно!

— А я и не шучу. Что-то ведь из этого ТВ-шоу было настоящим? Ну как минимум твоё отношение к нему, разве нет? Ты можешь отталкиваться от этого, чтобы найти себя настоящего и понять кто ты есть.

«А ведь действительно!»

— Сакура, ты гений! — не сдержав чувств, Сугару схватил Сакуру за плечи, от чего та слегка растерялась. — Спасибо!

— А я же говорила, что у меня много талантов, — девочка ловко выпуталась из рук парня. — Но мне пора. Увидимся!

«Ну вот я снова один со своими мыслями, — думал Хиро глядя в спину перебегающей улицу Йошикавы, — а ещё я безработный и в холодильнике повесилась мышь. Но касательно этого есть одна идейка»

— Ну-с, Сугару Короши, пришло время поработать головой.